Жуткая ночь, или Соблазнить препода

Мои пальцы ловко скакали по клавишам фортепиано, заставляя мелодию литься чисто и ровно. Я читала с листа красивую композицию, надеясь, что мои умения по специальности затмят пробелы в теории.

Но зам ректора, низкая тучная тетка с короткой стрижкой фиолетовых волос, захлопнула крышку инструмента, едва не прибив мне пальцы. В самый последний момент я успела убрать руки, так и застыв с поднятыми ладонями, словно я сдаюсь.

— Ни ритма, ни такта, — рыкнула она, тыча мне в лицо папкой с нотами. — Соколова, тебя как вообще в институт взяли? За красивые глаза?

— Тамара Сергеевна, я все чисто играла! — пыталась возразить я, но зам ректора ненавидела меня до того лютой ненавистью, что любые слова были бесполезны. — Вы предвзяты!

— Будь моя воля, милочка, — скривила та свой жабий рот с фиолетовой помадой в цвет волос, — ты бы уже вернулась играть в тот переход, из которого вылезла. Но я тут лишь заменяю вашего преподавателя. К концу года, глядишь, и сможешь исправить отметки. Придет на мое место какая-то наивная дурочка, только выпустившаяся, и тройку-таки выпишет.

Я не стала ничего этой жабе говорить. Во первых, не было в этом никакого смысла. Нам и правда обещали нормального постоянного препода с ноября. Во вторых, уже прозвенел звонок, обещавший освободить всех нас из-под тоталитарной власти жабы.

Собрав ноты, я нашла глазами Таю, мою лучшую подругу, что уже ждала меня у выхода из кабинета. Я видела, что она хмурится и осуждает меня за перепалку с зам ректора, но я ничего не могла поделать с собой и своей ненавистью к Тамаре Сергеевне.

— Как будешь решать проблему? — спросила Тая, стоило нам оказаться за дверями кабинета. — Из-за ее двоек ты не сможешь пойти на «Вечер жути». Ректор четко дал понять — любые дыры в успеваемости и все развлекательные мероприятия мимо. А это еще и специальность. Сколько Жаба тебе влепила? 2?

— Кол, вообще-то, — поправила я, глядя в спины движущейся толпе студентов.

— Еще лучше, — вздохнула обреченно Тая. — Ладно, это не конец света. Придет замена, Алён, до конца года все исправишь. Но в праздник придется посидеть в общаге. Пацаны наши тоже с двойками. Так что останетесь все вместе, пить чай и сетовать на жизнь.

— Скорее уж мы будем пить чего покрепче, — усмехнулась я, вспомнив, что аж четверо других ребят тоже пали жертвами Жабы. — Что там? Гляди какая толпа собралась.

И правда, возле панорамных окон столпились множество студенток, перешептывающихся и явно не сильно переживающих за крепость конструкции.

Мимо проходил Артем, наш очкарик староста. Я перехватила его за рукав, тихо спрашивая:

— Что там происходит?

— Говорят, там внизу новый препод, — поправив очки на веснушчатом лице, буркнул Тёма. — И он дерется с физруком.

Последнее мы никак не ожидали услышать. Тая ахнула, первой направившись к окнам и расталкивая первокурсниц. Я просто плыла в потоке за ней, так и застыв на лице с выражением недоумения.

Но когда я увидела происходящее, губы невольно тронула улыбка. Снизу, на ступенях универа, действительно разворачивалось поле битвы. Правда не совсем такой, какой я себе ее представляла.

Лицом к нам стоял красный, словно вареный рак, физрук Сан Саныч. Привычная голубая спортивная форма, седая башка и… совершенно сосредоточенное лицо. Рукава закатаны, рука левая держится за стол для армрестлинга, правая — сжимает руку оппонента.

Новый препод, в костюме, тоже закатал рукава. Лица я не видела, он-то стоял спиной. И явно «играл» с физруком. Было видно, что он легко может забороть физрука, но каждый раз дает тому шанс еще немного продержаться.

Молодой, темноволосый, с кожаным портфелем на ступенях. Снизу тоже уже собралась толпа студентов, что болели то за одного, то за другого.

— Интересно, что он будет у нас вести? — Тая восторженно прилипла к стеклу, пытаясь получше рассмотреть преподавателя. — Такой горячий!.. Эй, Аленка, смотри, смотри! Какой он сильный…

Я только слегка наморщила нос. Выпендрежник. Нет, ну кто только придя на новую работу, сразу станет красоваться перед студентками? Наверняка это какой-то гитарист или барабанщик. Только они ведут себя так, будто непризнанные рок звезды.

Там внизу как раз закончилось сражение. Неизвестный рокер одолел Сан Саныча, под торжественные визги студенток поднимая руки вверх. Впервые заметив ковыляющую Жабу я даже немного позлорадствовала. Ну, думаю, сейчас она этому показушнику устроит.

Вместо взбучки Тамара Сергеевна вдруг расцвела, улыбаясь, поправляя волосы и чуть ли не в ноги кланяясь этому зазнайке.

— Это что… было? — подавившись воздухом, удивилась я, когда Жаба исчезла с преподом внутри здания, будто молодая девчонка виляя бедрами. — Мерзость какая…

— Все впечатление испортила, — согласилась Тая, вздрогнув. — Умеет же.

— Соколова! — я снова дернулась, чуть не свалившись в разбредающейся толпе студенток. Передо мной снова стоял Тёма, наш староста. — Тебя Михалыч вызывает. Видно Тамара Сергеевна нажаловалась.

— Ректор? — я похлопала глазами, а затем переглянулась с не менее удивленной Таей. — Он что-то еще сказал?

— Только просил зайти после пар, — уже уходя бросил староста. — Говорили тебе не лезть в бутылку с Жабой.

Дорогие читатели! 
Книга выходит в рамках литмоба
Она будет местами забавной, а местами и горячей. О вечеринке, о легкости студенческих дней, украшенных тыквенными фонариками 
Ставьте сердечки, добавляйте в библиотеку и давайте вместе насладимся осенней тематикой.
Тыкнув по баннеру вы можете почитать другие новиночки литмоба

До конца учебного дня оставалось всего пару пар. Я никак не могла сосредоточиться на занятиях, думая и о новом преподе, и о Жабе, и о ректоре. Больше всего волновал последний, так как репутация у него была ужасная.

Мало того, что Эдуард Михайлович славился любовью к молоденьким девушкам, он еще и просто ужасно воспринимал отказы или любое непослушание. Зато он был очень известен в кругах высокопоставленных людей города, что всегда позволяло ему выходить сухим из воды.

Как бы на него не жаловались, какие бы доводы не приводили — его всегда выгораживали. Хотя слухи никуда не девались, мало кто по-настоящему верил в его распущенность. С виду Михалыч был самым прилежным человеком, добродушным и даже скромным. Я и сама толком не верила в его репутацию, но слухи не могли появиться из неоткуда. Верно?

— Соколова, повтори, что я сказала, — преподша оказалась так близко, что я чуть со стула не упала. Молодая женщина, с темными кудрявыми волосами стояла скрестив руки на груди. — Витаешь в облаках всю пару.

— А ее к ректору вызвали, — буркнул Тёма, сидевший чуть дальше. — Думает теперь, как бы её не отчислили.

— Что уже натворила? — через паузу понимающе вздохнула преподаватель. — Ален, давай внимательнее. Еще никого за ссору с Тамарой Сергеевной не отчисляли. Иначе бы у нас студентов не осталось.

Я кивнула. Было приятно знать, что не все тут решили выжить меня из универа. Хотя так и не вышло сосредоточиться на предмете. Слишком много навязчивых мыслей лезло в голову. И об отчислении, и о ректоре, и даже о Жутком вечере, куда я уже точно не смогу попасть.

А жаль. Я ведь очень подготовилась, заказала своевременно костюм мертвой невесты и грим к нему. А теперь мне разве что ложиться да и помирать в нем. Какая глупая трата денег…

Уже после звонка я направилась к ректору. Михалыч обосновался на самом верхнем этаже в отдалении, еще и в самом конце коридора. Его дверь выделялась среди остальных своей стоимостью и новизной. Я никогда не была у него в кабинете, но что-то подсказывало, что основной бюджет университета уходил именно туда.

И я постучала, зная, что сейчас увиденное подтвердит мои мысли.

— Входите, — раздалось из-за двери, и я наконец нажала на ручку, чувствуя, как сильно вспотела. — О, Соколова, вас-то я и ждал.

К моему удивлению внутри сидела еще и сама Жаба, еще и с таким видом, будто этот дорогущий кабинет принадлежит ей. Кожаные кресла, дубовый черный стол, изысканные и громадные цветы в горшках. Начиная с коврового покрытия на полу и заканчивая люстрой — все тут было дорого-богато.

— Садись, — указал на свободный стул ректор, пока Жаба лишь плотно сжала губы. — Тамара Сергеевна рассказала мне о произошедшем… недоразумении. Я бы хотел, чтобы вы услышали её. Недопустимо студентке спорить с преподавателем, еще и на повышенных тонах. А называть взрослую и уважаемую женщину Жабой — так и вовсе преступление.

— Я прошу прощения за свое поведение, — склонила голову я, готовая сказать что угодно, лишь бы поскорее покинуть данный кабинет. — Тамара Сергеевна, извините, что так оскорбительно себя повела. Это не повторится.

— Отлично! — хлопнул в ладоши Михалыч, обтянутый серым свитером. Его сальное лицо озарилось светом облегчения. — Вы молодец, Соколова, что признали свои ошибки.

— Но это не снимает с вас наказания, — ворчливо добавила Жаба, видимо, надеясь, что я продолжу с ней ругаться. Вот же баба базарная. — За семестр у вас будет кол, а на Вечернее мероприятие вы не попадете. Чтобы в следующий раз думали, прежде чем открывать рот.

— Тогда в этом семестре вы так и останетесь Жабой, — не сдержавшись, рыкнула я, чуть ли не в морду заму ректора. — Эдуард Михайлович, она систематически оскорбляла меня, принижала мою игру, а также доставала грубыми замечаниями. Ни один день не проходил без унижений!..

— Клевета, — отрезала Жаба, вскакивая. — Эдуард Михайлович, студентка переходит все границы! Я требую ее немедленного отчисления!

— Не будем рубить с плеча, Тамара Сергеевна, — вздохнул ректор, но от меня не укрылась его лукавая улыбка. Что бы это значило? — Прошу, идите отдохните немного. Позвольте мне самому разобраться с возникшим недоразумением.

— Каким еще недоразумением! — вся багровая вскрикнула Жаба. — Я никому не позволю так себя вести!

Настойчивый взгляд ректора убедил Тамару Сергеевну замолчать. Громко чиркнув стулом, она вскочила, направляясь прочь из кабинета. Только шлейф ужасно приторных духов напоследок ударил в нос.

Хлопнула дверь, и я осталась с ректором наедине.

Михалыч поднялся из кресла, медленно вышел из-за стола и направился к окну. Остановившись, он смотрел на первые капли дождя, срывающиеся с неба. Наконец, он обернулся ко мне, делая скучающий вид.

— Боюсь, твое поведение крайне неприемлемо, — покачал головой ректор, скрещивая на груди руки с задумчивым видом. — Тамара Сергеевна не подарок, но уважать её придется. Во всей стране не сыскать такого опытного специалиста. Нам придется что-то с этим делать, иначе она превратит твою учебу в кошмар.

— Я и так очень стараюсь… — против воли я покраснела, пытаясь спрятать лицо за светлыми волосами. — Это не повториться. Я исправлю оценку. Что бы не пришлось для этого сделать. И я очень хочу пойти на Жуткий вечер. Несправедливо из-за пустяка лишать меня последней радости.

— Вот, это правильный настрой! — усмехнулся Суворов направляясь ко мне. Кажется, он как раз этих слов и ждал. — Я могу помочь тебе. Как ректор, я спокойно закрою глаза на твою выходку и один кол. Могу даже убедить Тамару Сергеевну отстать от тебя. Это будет нашим секретом.

— Правда?.. — я изогнула бровь, глядя на приближающегося ректора с подозрением. — За что хорошее?

— Ну, взамен я лишь попрошу тоже сохранить мой секрет, — он навис надо мной, заставляя невольно вдохнуть запах его дорогущего одеколона. Пахло хвоей и дымом. Эдуард Михайлович поднял руку, касаясь пальцами моего лица. — Договорились?