Гида. В сердце Скорпиона

Галактика Млечный Путь
Сектор Большой Аскос
Система Антарес
Планета Гида-аномаль

Сианский крейсер остался на орбите Гиды, для высадки полковника использовали облегченный летмобиль, способный быстро миновать вязкую атмосферу планеты и достичь твердой поверхности. У Каро почти не было с собой вещей – старенькая походная сумка и маленький планшет с чипами, хранящими всю необходимую информацию. Полковник Рон Каро не привык к роскоши, скорее наоборот.

Этого назначения он ждал несколько лет и теперь пытался вызвать в душе что-то похожее на радость триумфа, но эмоции словно отвердели за долгие годы службы. Нужно признать, Каро приложил много усилий, чтобы добиться возвращения на Гиду. Здесь его родина, хотя что там осталось от прежней цветущей планеты после того, как ее захватили сианцы. И разве кто-то мог им тогда помешать…

Сиана тысячелетия диктует свои порядки в системе Антарес и жестоко расправляется с непокорными. Однако ее безусловная власть распространяется лишь на слабые государства, не способные оказать достойного сопротивления. С такими мощными империями, как Яшнисс или Нийлас лучше поддерживать нейтралитет и заключать дружеские союзы.

Когда же в недрах маленькой, беззащитной Гиды нашли уратий – ценный источник энергии, участь планеты была решена. Вместе с геологами и учеными на Гиду высадились крупные военные части.

По большому счету, Сиана и сама давно уже превратилась в крупнейшую военную корпорацию, уж что-что, а воевать и захватывать новые колонии сианцы умеют отлично, считая себя высшей расой в системе Антарес. Никто не собирается оспаривать их привилегии. Другие сильные игроки предпочитают держаться настороже и следить за своими интересами, не переходя дорогу официально признанному лидеру.

Местное население Гиды – в основном земледельцы и охотники поначалу с любопытством присматривались к чужакам, а потом поняли, что их желания и привычки ничто по сравнению с волеизъявлением Высшего Совета Сианы. Кое-кто из аборигенов пытался протестовать, когда леса северных территорий вырубили, расчищая площадки для карьеров и шахт.

Уратий - это все, что интересовало пришельцев на Гиде. Подавив несколько разрозненных восстаний, сианцы загнали истинных хозяев планеты в резервации, при этом отнюдь не избегали общения с аборигенами.

Военная служба на захваченной земле оказалась скучна и однообразна, а женщины - гиданки весьма привлекательны на не особо взыскательный вкус. Разумеется, никто из солдат благородной крови не рассматривал всерьез возможность взять себе жену из покоренного народа с примитивными обычаями и устоями, но от развлечений с местными красотками военные не отказывались.

История освоения Гиды помнит немало драм, хотя есть место и романтическим сюжетам. Например, отец Каро – истинный сианец, был так привязан к своей «дикарке», что, узнав о скором рождении сына, подругу не оставил, а даже собирался заключить с ней союз.

Кому-то из военного руководства идея подобного мезальянса показалась опасной, в те годы сианцы были слишком щепетильны по поводу расовой принадлежности. Капитана Харто перевели на другой объект и только через десять лет он смог забрать своего сына от гиданки, которую так и не смог забыть. Но к тому времени Каро на собственной шкуре испытал горести и лишения порабощенного народа.

Даже мать в детстве была с ним сурова, ведь Рон родился от врага, он не был истинным детищем Гиды. Сианцы тоже не признавали мальчишку своим, подумаешь, какой-то их солдат пожелал оставить свое семя во чреве грязной дикарки.

Чужой для всех – эту истину Рон Каро слишком быстро понял. И тогда задался целью быстрее вырасти, стать как можно сильнее и доказать родителям, что он достоин уважения таким, каким есть, пусть и полукровкой - ублюдком. Хотя бы добиться уважения и признания – на чью-то любовь Каро даже не претендовал. Слишком мало он видел ее в жизни.

Так уж вышло, что в Каро слились две экзотические расы, и характер его представлял собой гремучую смесь из самых противоположных ингредиентов: надменность и воинственность гордой богатой Сианы, но, в то же время, тщательно скрываемая доброта и готовность пощадить слабого. Последние качества гиданцев, пожалуй, и привели к почти полному их вымиранию под властью агрессора.

А что касается личной истории Каро - отец все же разыскал его и, горюя о смерти непокорной возлюбленной, попытался вырастить почти как признанного сына. Мужчины - сианцы очень строгие родители, но не бросают своих детей, кто бы не были их матери. Не потому ли командование пошло на встречу капитану Харто и подростка однажды разрешили увезти с Гиды, чтобы воспитать «настоящим сианцем».

Каро решил максимально использовать свой уникальный шанс. Он горячо любил израненную родину, но перспектива стать рабом в рудниках или сдохнуть во время развлекательных поединков скучающих оккупантов, парня не привлекала. Рон хотел выжить любой ценой, освоить все науки и военные хитрости Сианы, а потом вернуться, чтобы хоть чем-нибудь облегчить участь сородичей по материнской линии.

Ради этой благой цели он вытерпел все – годы тяжелых тренировок и бесконечных унижений от породистых курсантов с безупречной родословной, пренебрежение отца, который поначалу стыдился некоторых «варварских» привычек сына. Все невзгоды остались в прошлом. Обоих родителей давно нет в живых, а сам Каро потом, кровью и незаурядным умом заслужил чин полковника в наземных военных частях Сианы.

И вот теперь его отправили на Гиду, чтобы принять руководство штабом южного военного округа. Здесь нюансы происхождения Каро даже сыграли ему на руку - за тридцать лет, что он отдал службе, кое-кто в верхах процветающей Сианы решил упрочить свое влияние на колонии методом пряника, а не кнута. Среди стареющих тиранов тоже изредка встречаются филантропы. А, может, сами звезды вели Каро домой…

– Я прибыл, чтобы вступить в должность командующего Юго-Восточным округом Гиды. Все мои данные здесь.

Высокий худощавый мужчина с обветренным лицом медленно поднялся для приветствия. Генерал Мартаго был хорошо осведомлен о своем преемнике, для него не было сюрпризом ни родство Каро с местным отребьем, ни тот факт, что начальство высоко ценит заслуги полковника раз дает ему столь важное назначение и почти неограниченную власть над обширнейшей территорией планеты.

Генерал испытывал неприязнь к выскочке. Он был стар, и в последний год даже сверхсовременные инъекции и импланты не позволяли ощущать себя прежним хозяином Юга. Итак, Мартаго уходит на заслуженный отдых, а на его место сядет этот крепкий мужчина в расцвете лет да к тому же наполовину выродок Гиды.

Генерал поморщился от досады. Что же с того, что Каро воспитывался в лучших корпусах военной базы Хилота, что с того, что он отлично проявил себя во время патрулирования сектора, смежного с Дейкос и был героем Кардарианской кампании, - Каро никогда не станет полностью своим.

Однако нужно предоставить ему информацию о состоянии дел на "южном участке". Старый генерал не удержался от нескольких личных вопросов, возможно, желая поколебать холодную сосредоточенность преемника.

– Вы прилетели сюда один? Ваша супруга, полагаю, прибудет позже? Можете занять мои апартаменты, там все в полном порядке.

– Я не женат.

– Хм. Очень жаль. Здесь нет приличных девиц, вам придется довольствоваться шлюхами с Чантас или качественными Имитаторами. Также хочу вас предупредить – не стоит слишком опекать местных дам, они быстро привыкают и потом начинают таскаться за военными, как надоедливые собачонки. Причем, некоторые не опасно, но неприятно больны. "Вранье! Но пусть задумается". Держитесь подальше от местных, полковник, мой вам совет.

Ни один мускул не дрогнул на лице Каро, но серые глаза еще больше потемнели:

– Я учту. Мне сказали, что на юге еще сохранились леса. Это правда?

– О, да, - брезгливо поморщился генерал, понимая, что ему не удалось нарушить выдержку Каро. – Петрианцы арендуют большой кусок земли недалеко от моря, у них есть разрешение Верховного Совета на проведение научных исследований. В джунглях построили что-то вроде лаборатории. Нас не касается.

– Я слышал, что эта территория считается Заповедником, ее запрещено брать в разработку. Петрианцы должны будут покинуть Юг.

Мартаго снисходительно улыбнулся. Кажется, наглый выскочка всерьез хочет сберечь первозданную природу своей родины. Ну-ну, пусть попробует завалить Совет прошениями от несчастных дикарей.

– Вы же знаете петрианцев? Напыщенные избалованные фантазеры. Но среди них встречаются очень умные головы, за что Сиана и ценит элиту Петри. Сыночку одного видного петрианского сенатора вздумалось изучать флору и фауну нашей Гиды. Сейчас он, кажется, выращивает бабочек. Достойное занятие для мужчины, не так ли?

Генерал нарочно выделил словосочетание «нашей» Гиды, внимательно следя за реакцией Каро, но полковник дослушал генерала с каменным выражением лица, а потом спокойно произнес:

– Можете не сомневаться, я прикрою все нецелесообразные проекты и очищу Заповедник от скучающих бездельников. Я четко знаю, что требуется от меня Совету – бесперебойные поставки уратия и строгий порядок на вверенной мне территории.

– Очень большой территории, должен заметить. С разнообразным рельефом и разношерстным населением.

– Вы правы, мне понадобятся толковые помощники, думаю, с этим не будет проблем. Сиана умеет награждать преданных.

– Так… так… Значит, вы прибыли один. Без родственников и проверенных адъютантов… Хм…

Каро равнодушно выслушал новую порцию издевки.

– Я вступил в должность совсем недавно и пока не успел обзавестись свитой. Но это лишь вопрос времени.

Мартаго устало кивнул. Каро явно не собирался вступать в пререкания, вел себя сдержанно и корректно. Верно про него говорили в штабе - «сделан из гибкой стали Харакаса». Что ж, он готов уступить Юг такому достойному преемнику, но на последок все же сделает пару особых распоряжений.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если с базой вас ознакомит мой помощник. Я хочу немедленно подготовиться к отлету. На Сиане меня уже ждет семья. Мы не виделись почти год.

Когда за Каро и расторопным провожатым закрылась дверь, Мартаго набрал на дисплее шифр Лаборатории Осансон и вызвал на связь доктора Барчос. После краткого обмена любезностями генерал сообщил ученому петрианцу последние неутешительные новости:

– Каро будет у вас через неделю-две. Он решительно настроен закрыть все бесполезные проекты и выдворить вас с Гиды. Трясется за сохранность местных пауков. Или кого вы там изучаете? Мне все равно. Я только хочу предупредить. Каро мне не нравится – слишком много о себе мнит. А мы с вами вроде неплохо ладили. Так будьте начеку и попробуйте отстоять свои опыты. Откуда мне знать, что делать? Завтра я покину эту дыру, разбирайтесь сами. Нет, думаю его это не впечатлит - он равнодушен к прекрасному.

В голосе генерала слышалась нескрываемая издевка.

– Нет у него маленьких детей. И больших тоже. Вряд ли ему вообще нужна женщина, думаю, он предпочитает синтетические аналоги. Ну, попробуйте… Это смешно. Уверен, что Каро не гонится за деньгами, слишком идейный, да и жалование у него отличное плюс полное обеспечение – он где-то там хорошо себя проявил, его ценят наверху. Так что, пакуйте ваших уродцев, Барчос! Если, конечно, полковник позволит вам вывезти с Гиды хоть одного червяка. Я сказал все, что хотел. Удачи!

Джунгли Гиды

Лаборатория Осансон

Кабинет доктора Барчоса

Невысокий полноватый мужчина озадаченно потер лоб и вразвалочку подошел к приоткрытому окну двухэтажного особняка. Вокруг дома мягко шумело море зелени: покачивались на ветру веера пальм, в раскидистых кронах плодовых деревьев щебетали, свистели и поскрипывали птицы. Обидно!

Невероятно обидно и грустно будет покидать столь дивное местечко. Лоус тоже расстроится. Кстати, нужно скорее сообщить Лайти эту гадкую новость, парень попытается что-то придумать. Он ни за что не бросит свои эксперименты из-за происков одного чокнутого вояки с сомнительной родословной.

Может, с Каро еще удастся договориться? Но как его убедить в том, что исследования Осансон абсолютно безопасны для планеты. Это всего лишь блажь молодого петрианского аристократа, помешанного на изучении красок живой природы.

Порой Барчоса тоже удивляло, с каким упорством Лайти Лоус занимается своими бабочками, но у богатых свои причуды. Главное, что сам Барчос с успехом завершил собственные химические изыскания и может время от времени восхищать научный мир Петри новыми лекарственными разработками.

Осансон как нельзя лучше подходит для исследований старого ученого – тихо, спокойно, никаких конкурентов и назойливых репортеров. Все, что нужно – сверхсовременная мобильная лаборатория и гениальная голова. Пусть себе Лайти гоняется за бабочками и путешествует в Дейкос через «Нору». Лайти еще очень молод, время его открытий впереди. А вот и он сам…

Молодой мужчина с приятными тонкими чертами лица быстрым шагом вошел в кабинет профессора.

– Что-то случилось? У меня загорелся вызов, и я сразу поспешил к тебе.

– Давно ходили слухи о смещении генерала, но вот то, что на его место поставят Каро – это может обернуться для нас катастрофой.

– А мы тут при чем?

– Мартаго вполне недвусмысленно дал понять, что Каро закроет Осансон. Мы, видите ли, вмешиваемся в жизнь Заповедника.

– Какая чушь! Я немедленно свяжусь с отцом.

– Вряд ли это поможет. Наши опыты не приносят реального блага Сиане, мы ведь не производим военные технологии и в таком случае, я полагаю, Верховный Совет скорее прислушается к рапорту своего полковника, чем сенатора с Петри. Наши не будут спорить, ты же знаешь этих трусов.

Лоус взволнованно заходил кругами по просторному кабинету. Длинные нервные пальцы сжимались и разжимались, губы мужчины дрожали.

– Нет, нет и нет! Я умею производить приятное впечатление, я покажу ему своих новых питомцев, расскажу, что мои картины и слайды знают во всей системе. Этот солдафон наконец должен понять! Мы заботимся о его земле, не нарушая никакого природного баланса. Благодаря моим сюжетам в Сети люди узнают, что Гида – не только комплекс карьеров, где добывают топливо для Сианы, а благодатный цветущий край… ну, хотя бы вблизи моря. Как ты думаешь, Барчос?

Тот с сомнением покачал головой.

– Нам нечем его удивить. Мои достижения касаются только узкого круга специалистов Петри, пройдет немало времени, чтобы мое имя стало известно также и на Сиане. А твои бабочки… Каро рассмеется тебе в глаза и назовет дату вылета. Если Каро вообще умеет смеяться. Мартаго сказал, что у него замашки диктатора. Все служившие с ним знают полковника как крайне несговорчивого и сурового командира. Военные приказы и армейская дисциплина – это все, что может его интересовать

– Должен же быть какой-то способ влияния… У каждого из нас есть слабое место. Барчос, срочно! Пока Мартаго еще здесь, запроси всю информацию о Каро. Все, что доступно, вплоть до того, что любила кушать на завтрак его бабушка. Я ни за что не уступлю Осансон, не брошу своих красавиц.

Нам нужно расположить к себе сианца и добиться его доверия. Барчос, ты слышишь? Детские болезни, привычки и увлечения, женщины… Интересно, какие женщины ему нравятся… Вояки любят расслабиться в обществе милых самочек. Хм... Еще мне обязательно нужно знать как выглядит сам Каро!

Опускаясь в мягкое кресло у окна, доктор скептически ухмыльнулся.

– Хочешь написать его портрет вручную? Ностальгия по древним техникам? Да-а, наш «приятель» будет впечатлен. После Кардарии солдаты просто обожают произведения высокого искусства.

– Понимаю твою иронию, но предпочитаю знать о нашем противнике все. Иначе, как найти его слабые места.

Уже через полчаса петрианцы тщательно изучали личное досье полковника Рона Каро и выводы оставляли мало надежды на будущую лояльность нового Хозяина Юга к Осансон. Все же Лоус не мог просто сдаться.

– Даже самый черствый человек способен на нежные чувства. Так… Сколько у нас времени? Нам нужна гиданка. Или какая-то другая женская особь. Не знаю, как он отреагирует на ребенка, да их и взять-то негде. Местное население рассеяно по северам и почти все заняты в карьерах. Нам никого не достать. Думай, Барчос, думай! Каро будет здесь через неделю или чуть больше. Его встретит юная привлекательная самка, еще бы хорошо не совсем уж примитивного вида и целиком на нашей стороне. Где такую найти? А?

Доктор рассеянно наблюдал за тем, как толстый перламутровый червь медленно пожирает сочные листья в стеклянном садке, установленном прямо на рабочем столе. Совсем неповоротливый… скоро превратится в кокон…

– Лайти, а почему бы тебе не воспользоваться «Норой»? Или ты уже выбрал все квоты за это год? Ты как-то говорил, что девушки Дейкос почти не отличаются от наших туземок. А что, если притащить землянку сюда и убедить ее быть вежливой с Каро? Пообещать потом вернуть ее домой с большим вознаграждением.

– Но ведь это не возможно! Девушка останется здесь навсегда.

– А кто сказал, что ты сдержишь слово? Пусть девчонка благодарит, что вытащили ее в развитую систему и уже один только этот факт ценит как выигрыш. Перетряси свои контакты, найди особь схожую с Каро по фенотипу. Пусть напомнит ему матушку или первую любовь, если она случилась на Гиде. Шанс, конечно, невелик, но мы в любом случае ничем не рискуем.

– Знаешь, Барчос, а ты прав! К тому же у меня как раз есть допуск к двум перемещениям. Но с кем бы наладить связь…

Лоус расправил голографическую карту на фоне пустой стены и задумчиво ткнул лазерной указкой в центр большого материка, словно нехотя поднимая красную точку чуть выше.

– Хм… кажется, люди этой расы вполне подходят. У их женщин такие же светлые волосы и глаза, как у Каро. Нужную самку будет проще найти. Что ж, значит, Сибирика… Павел Воробьев… Так, где тут у нас координаты его города… Отлично!

Ну, дорогой Барчос, думаю, нашему «коллеге» с Земли вполне подойдет тот препарат, который ты тестируешь на местных паразитах. Прошлый раз Павел даже получил у себя какое-то звание за якобы открытия в их земной энтомологии. Крайне амбициозный примат. Я уверен, что и на этот раз не откажется сотрудничать. На Земле множество женщин, а нам нужна всего лишь одна. Воробьев не устоит перед мелким обменом.

Характеристика твоего инсектицида готова? Дай-ка мне опытный образец, я покажу его «коллеге» уже сегодня. Возможно, я даже сам смогу выбрать нужную нам особь, Воробьев говорил, что лично курирует нескольких славных самочек. Среди них непременно должны быть светловолосые и невысокие, с развитыми молочными железами и способностью быстро усваивать информацию.

Вечером я отправляюсь в Дейкос, достань мне препарат и его описание до заката. Думаю, мы сумеем как следует подготовить землянку к приезду Каро.

Лайти Лоус отнюдь не шутил, говоря, что уже этим вечером сможет посетить планету Земля на расстоянии более шестисот световых лет от системы Антарес. И для этого ему даже не придется бронировать место на пиратском космолете. Петрианцы ведь не случайно облюбовали Гиду-аномаль для своих опытов.

Одной из особенностей этой крохотной планеты было нестабильное геомагнитное поле, в эпицентре которого и находилась так называемая «нора» или «червоточина» - место наложение времени и пространства. Этакая энергетическая складка, позволяющая при определенных манипуляциях с хитроумными изобретениями петрианцев мгновенно достичь нужной точки Вселенной.

В системе Антарес официально обнаружены всего две таких «червоточины», они тщательно изучены, засекречены и подлежат охране. Но о существовании третьей "норы" с недавних пор узнали только нескольких влиятельных семей Петри.

Конечно, за сокрытие столь серьезной информации Сиана по головке не погладит, но умнейшие люди Антарес ревностно берегли свою тайну на случай крупной космической катастрофы. В таком случае не помешает иметь личный портал для перемещений в более безопасную часть Галактики, например, в ту же Солнечную систему или, проще говоря, Дейкос. А Сиана и так владеет слишком большими ресурсами, надо оставить кое-какие козыри и для себя.

Также говорят, что давние предки Петри уже нелегально пользовались какой-то «норой» для подобных перемещений и даже будто бы нарочно заронили семена жизни на одной из планет Дейкос, а потом периодически навещали своих питомцев, поражаясь биоразнообразию прежде пустой Земли. Но, возможно, это все слухи и легенды.

Лайти Лоус был прагматиком и его больше волновало то, что можно потрогать руками или создать самому. А еще Лайти Лоус считался эстетом и отличным психологом. Настоящий аристократ Петри, который сейчас собирался приложить все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы сохранить свое присутствие на Гиде. И женщина с Земли должна будет ему в этом помочь, даже против своего желания.

Галактика Млечный Путь
Сектор Дейкос
Солнечная система
Планета Земля

Наши дни

В жизни Елизаветы Калининой до последнего курса аспирантуры все складывалось удачно. Никаких особых потрясений – ровная дорога, четко размеченная уже немолодыми интеллигентными родителями. С детства Лиза росла послушной, семью радовала прилежанием к учебе, всегда отличалась любознательностью и спокойным нравом. Очень любила животных.

В большой дружной семье Калининых "испокон веков" обитал уважаемый рыжий кот, а после окончания первого класса по просьбы Лизе купили щенка. Надо было видеть с какой гордостью она сама выгуливала лохматого Роя.

Детская комната, которую Лиза делила со старшей сестрой, всегда была похожа на маленькую оранжерею. Причем разнообразные растения на подоконнике и стеллажах подбирались специально по природным зонам: отдельно кактусы-суккуленты, полка для узамбарских фиалок, тропическая пальма раскинула широкие листья в углу, сингониум и традесканции зеленели на самом высоком шкафу. Каждый горшочек снабжен подписью с названием и местом происхождения. Любимые предметы Лизы в школе – биология и география.

Рыбки в аквариуме, хомячок в клетке – просто мини-зоопарк для самого ответственного ребенка на свете. Лишь бы выросла заботливой и внимательной к живой природе. Так все и происходило.

Выбор высшего учебного заведения был сделан задолго до последнего звонка. Папа – известный в городе кардиолог, мама – преподаватель в Академии искусств всерьез прочили дочери научную карьеру биолога. Поначалу все к тому и шло, но в последние годы аспирантуры Лиза отчаянно влюбилась. И даже не без взаимности.

Амбициозный Константин Репин успешно защитил кандидатскую на кафедре биохимии и к Лизиному увлечению энтомологией относился снисходительно. Будущее современной науки он видел исключительно в развитии молекулярной биологии, цитологии и генетики, конкретно в генной инженерии, а Лиза занималась изучением местных насекомых. Смех на палочке!

Но так случилось, что куратор Павел Андреевич Воробьев еще в первые годы учебы сумел заинтересовать Лизу проблемами исчезновения красивейших маленьких созданий Земли. Воробьев был прирожденным оратором. Послушать его яркие лекции привозили студентов аж с Новосибирского исследовательского центра.

– Дорогие друзья! В нашем регионе обнаружен редкий вид ночной бабочки – «мертвая голова». Русское название дано из-за того, что окраска груди этих бабочек удивительно точно передает образ человеческого черепа.

Латинское наименование бабочки (Acherontia atropos) происходит от названия реки подземного царства мертвых – Ахерон, а также имени одной из богинь судьбы Атропос, которая перерезает нить жизни человека, решая его судьбу. "Мертвая голова" считается одной из крупнейших бабочек Европы, она известна своей способностью издавать громкий "писк", отпугивая врагов.

Лиза слишком поздно поняла, что ее больше привлекает харизматичная личность преподавателя и многочисленные коллекции насекомых в музее факультета, а не сам предмет. И Костя Репин искренне посмеивался над подругой.

– Да кому всерьез нужны твои гусеницы? Какой смысл их изучать? Человек скоро будет жить до двухсот лет, уже научились заново зубы выращивать древним старушкам, а ты бабочки, бабочки… Это не перспективно! Лиз, я в «штаты» хочу, вот там ценят умных людей и все условия создают. Был бы у тебя роскошный проект, взял бы с собой, а так… подрасти пока.

– Говорил, любишь…

– Люблю, но одной любовью сыт не будешь. Это у вас, женщин, приземленные интересы - выйти замуж, родить детей, кухня, пеленки… А кто будет двигать прогресс человечества?

– Додвигались уже! Скоро на Марс полетите, а как избавить сибирские леса от непарного шелкопряда до сих пор не можете придумать. Сотни гектаров березняка стоят голые! И так каждый год.

Костя брезгливо поморщился. Очень уж он был далек от забот о местной флоре.

– Лиз, ну ты как маленькая, за зиму передохнут все червяки, а на другое лето опять листья нарастут. Элементарно же, какие проблемы? А если тебе березки жалко – вот сама и придумай средство жуков отпугнуть, выиграй грант, получи славу.

– Выходит, без славы я тебе уже не нужна? Уже не самая обаятельная и привлекательная…

– Лиз, ты красавица и умница, а занимаешься ерундой, честное слово. Ну, не дуйся уже, иди ко мне…

– Когда ты уедешь? Надолго? - испуганно спрашивала она.

Репину конкретные вопросы не нравились, никаких серьезных планов в отношении Лизы он не строил. Да, девушка хорошая из приличной семьи, но вот так, чтобы связать с ней свою жизнь и вообще где-то осесть и расплодиться – не-не-не…

Всем известно, что быт убивает любовь и туманит чистый высокий разум. А Репин прежде всего молодой перспективный ученый, такие люди должны быть одни, иначе фиг построишь карьеру рядом с кастрюльками и женскими истериками. Лизке уже скоро двадцать семь, в науке толку нет, - пора выкарабкиваться из затянувшихся отношений, пока совсем не увяз. Лизка она такая… с ней запросто можно голову потерять.

Поэтому Репин ответил дипломатично:

– Малыш, у меня контракт на год, а потом мы чего-нибудь решим. Ну-у, не плачь… Фу, как я это не терплю! Я же приеду. Работай пока, диссертацию защити, вон у тебя Воробьев уже чуть ли не мировое светило. Выиграл второй грант для Вуза, и где только он этого доисторического паука откопал. Везет же некоторым! Зато теперь куча научных статей и признание. Бери пример!

– Я не плачу, тебе показалось.

Она улыбалась сквозь слезы и шмыгала носом, смутно подозревая, что это их последняя ночь. И оказалась права. Костя исчез на год, переписка по Интернету вскоре свелась до пары дежурных сообщений раз в неделю, а потом и вовсе прекратилась. Лиза постаралась отнестись стоически - ну, занят человек, пора самой взялась за свою диссертацию.

Воробьев аспирантку Калинину часто хвалил и даже выделял среди прочих студентов. Он, правда, не подозревал, что Лиза почти полностью потеряла интерес к лабораторным исследованиям развития "гадкого" шелкопряда и трудилась на одном лишь желании впечатлить несостоявшегося жениха.

Вот Костя вернется из своего заграничного турне и восхитится Лизиными достижениями на научной ниве. Впрочем, не было пока никаких достижений. Рутина.

Но Костя же не сказал, что им надо расстаться "на совсем", а расстояния могут лишь укреплять чувства. Если речь идет про настоящие чувства, конечно. Лиза искренне на это надеялась, с невиданным рвением принимаясь за работу, перспектив которой не видели даже родители. У них были другие поводы для гордости.

Старший брат Лизы уже несколько лет владел частным стоматологическим кабинетом и собирался значительно расширять практику. Так дело пойдет и до собственного Центра недалеко. Старшая сестра делала успехи в местной хирургии. Лиза же барахталась с «вредными жучками». Несерьезно… И даже сама она поняла, что жутко устала от строго-научного языка своих исследований.

Одно дело любоваться бабочками или стрекозами на лугу, а совсем другое писать диссертацию о количестве щетинок на второй ножке слева. Романтики мало, а Лиза, кажется, была более склонна именно к поэтическому восприятию живой природы, чем к ее сухому анализу. Иногда она устало закрывала ноутбук и всерьез подумывала отказаться от защиты кандидатской, потому что не представляла себя в роли истинного ученого.

Но ведь тогда Костя будет окончательно разочарован. И еще он обещал приехать на вечер встречи выпускников своего курса. Лиза случайно узнала новость от общего знакомого и была очень удивлена. Почему Костя не сообщил ей лично о своем возвращении? Осталось две недели до встречи, а Лиза ни сном ни духом.

К тому же, выяснилось, что Репин уже несколько месяцев живет в Новосибирске, а ей даже не позвонил. Очень странно. Лиза с нетерпением ждала последнего воскресенья октября, когда на родном факультете соберутся бывшие выпускники, приедет Костя. Все станет окончательно ясно.

В этот раз Лиза особенно тщательно выбирала наряд для вечера. Готовилась к встрече с Костей. Почему-то казалось, что снова очаровать его можно именно длинным струящимся платьем, а потому она непривычно долго крутилась перед зеркалом, примеряя недавнюю покупку. Вот только мама быстро остудила восторг:

– Твой вкус оставляет желать лучшего, я всегда это говорила. Ну, и кого ты хочешь впечатлить подобным балахоном? Графа Нотингамского? Ты на костюмированный бал собралась?

– Мам, я считаю это красивое платье мне очень идет. Ткань качественная, вот - потрогай сама.

Вера Викторовна жалобно сморщилась, но тут же похлопала по щекам кончиками пальцев, чтобы разгладилась кожа.

– Может, ткань и хороша, но покрой старомодный. Лизок, ты выглядишь как средневековая невеста, сбежавшая от престарелого жениха прямо у алтаря, давай я тебе еще волосы спрячу под фату, будет то самое впечатление.

– Спасибо, но я хочу просто завить их и оставить распущенными. Мы с мастером уже все обговорили, у меня запись на шесть, я из салона прямо в корпус поеду.

– Нет-нет! Волосы нужно непременно забрать кверху и заколоть, тебе не восемнадцать лет и ты не на студенческую вечеринку собираешься. На факультет приедут серьезные люди.

– Можно, я решу сама?

– Если бы ты чаще прислушивалась к нашим советам, не пришлось бы целый год ждать у моря погоды. Неужели еще не понятно, что ты не нужна Константину. Он современный целеустремленный мужчина, а ты всегда будешь отставать на его фоне. Мне очень жаль, дочь, но я еще раз тебе скажу. Мы с папой считаем…

Лиза безвольно опустила руку, в которой держала щетку для волос, настроение тоже покатилось под горку.

– Мам, я отлично знаю свои возможности и способности. Говорят, выше головы не прыгнешь. Мы просто поговорим с Костей, я не буду вешаться ему на шею. Но мне нужно знать, куда двигаться дальше. Вместе мы еще или нет.

– Господи, ну в кого ты такая наивная! Не пора ли уже взрослеть?

– Хорошо, хорошо, я стремительно взрослею и что дальше? Возможно, следующим летом, стану кандидатом биологических наук – статьи, лекции, зачеты… Сбудется ваша мечта об ученой степени. Сомневаюсь, что совершу прорыв в энтомологии, но хотя бы честно отработаю положенный срок на родной кафедре среди прочих любителей местной фауны.

Семья? Даже представить себе не могу. У меня ни времени, ни желания, ни сил. Я уже полгода живу как робот, мне ничего не интересно. Мне иногда кажется, я и Костю жду просто по привычке. Это как якорь, что зацепился за корягу, все мысли вертятся вокруг, хотя до самого дна души не достают…

– Мда-а… Любишь ты образные сравнения. Надо бы тебе любовные романы писать, а не букашек препарировать. Но романтика и мелодрама были в прошлые века популярны, а в наше время это удел скучающих домохозяек. Люди стали гораздо практичней, а женщины самостоятельней.

Стоит ли так драматизировать ситуацию? На Репине свет клином не сошелся. А насчет семьи и работы… Как же ты думала, девочка моя? Надо успевать все. И карьеру и личную жизнь строить. Я ведь как-то сумела вырастить вас троих, Кристина тоже справляется, в поликлинике ее ценят и скоро у тебя появится племянник.

– Мне до вас далеко. Я так не смогу, - прошептала Лиза.

– Меня начинает пугать твой инфантилизм. В твои годы я была гораздо более ответственной и активной.

– Говорят, природа на детях отдыхает. Надо еще добавить, на младших детях. Особенно на тех, что получились не запланировано.

Она попыталась удержать невольные слезы, чувствуя, что последняя фраза была лишней. Но Вера Викторовна имела отличную выдержку, она только чуть сузила глаза и покачала головой из стороны в сторону.

– Лиза, мы сделали для тебя все. Твои претензии совершенно не обоснованы.

– Мам, прости! Я сказала глупость. Вы у меня самые лучшие, самые замечательные, мне очень повезло. Но, кажется, я никогда не оправдаю ваших надежд в полной мере.

Хорошо, что кроме меня у вас есть Олег и Кристина. Они выбрали достойные пути в жизни, а я пока не могу определиться, даже просто понять, чего я хочу добиться. Нет у меня талантов, и практическая сметка напрочь отсутствует. Быстро загораюсь и так же быстро разочаровываюсь, хочется заняться чем-то другим. Мне бы только побыстрее начать «взрослую жизнь» и съехать на отдельное жилье. Я готова. Да, хоть на новую планету! Хоть сегодня же вечером...

Лиза чувствовала, что близка к нервному срыву. Сколько можно быть послушной и старательной школьницей, радовать строгую мамочку и бояться сделать решительный шаг в сторону. Вера Викторовна смягчилась.

– Я с детства замечала в тебе некую разбросанность интересов, но птички и цветы преобладали всегда. Может, тебе пройти курсы ландшафтных дизайнеров?

– Мамочка - дорогая, я устала учиться. Слушай, ты сейчас только не смейся. Мне иногда хочется самого простого – домик у моря, много цветущих растений и чтобы рядом вечнозеленый лес. И мужчина, который будет с радостью возвращаться ко мне после каких-то своих важных дел. Только пусть он не спрашивает меня о том, на каком этапе мои исследования и написана ли вводная часть к докладу.

Пойми, я устала соответствовать высоким требованиям и запросам. Мне надоело строить занудные графики и диаграммы, просчитывать бесконечные таблицы и погрешности. Это не мое, а что "мое" я пока точно не знаю, но со временем, наверно, пойму. Оно же у меня еще есть, - это время, как ты считаешь?

Вера Викторовна сделала «большие глаза» и тяжко вздохнула. Она очень любила младшую дочь, хотя ее появление и в самом деле когда-то было не желанным сюрпризом. Но после долгих сомнений, консультаций с врачом и разговоров с мужем позднюю беременность решили сохранить. Лиза росла в любви и достатке, возможно даже, чуть избаловалась. Но это пройдет.

– Мамуль, я согласна, волосы лучше собрать в более сложную прическу, а платье все же роскошное, я бы так хотела с Костей потанцевать.

– Милая моя, пусть все твои мечты сбудутся. Мы желаем тебе счастья.

Лиза обняла мать и крепко расцеловала ее в обе щеки, даже не догадываясь о том, что, уходя из дома на несколько часов, расстанется с родными больше, чем на год.

Еще в парикмахерской она заказала такси, и к половине восьмого вечера уже прибыла на родной факультет. В вестибюле было довольно людно, Лиза заметила пару знакомых и постаралась завязать непринужденную беседу, скрывая волнение. А потом к ней подошел старый приятель из Костиного выпуска, - он держал в руках бока шампанского и явно собирался сделать комплимент:

– Королева! Богиня! Нимфа!

Лиза не могла сдержать смех:

– Вадим, можно я только два первых слова приму на свой счет, по поводу последнего у меня особые ассоциации, я же насекомыми занимаюсь.

Парень был изрядно удивлен, а потому пришлось ей кратко объяснять, что в зоологии нимфой называют завершающую стадию личиночного развития членистоногих.

– А еще с греческого «нимфа» - это куколка, а буквально понять, так просто «невеста».

– Вот-вот, я так и сказал! Хоть прямо сейчас сажай тебя на коня и мчись в церковь. Эх, жаль, что я не гусар!

– Вадим, а Костя уже здесь? – перебила она его восторженную речь.

– Молодожены у террариумов вроде, каких-то ваших тараканов рассматривают. Ника пищит со страху, говорит, как можно такую гадость дома держать и даже специально кормить. Я вот тоже считаю, что это весьма сомнительные питомцы. Я бы лучше рыбок завел.

– Молодожены? – выдохнула Лиза, чувствуя, как слабеют ноги, - я же спросила про Репина…

Вадим нахмурился, оставил свой бокал на столе и тихо проговорил, наклонившись ближе:

– А ты разве не знала? Костя уже месяц как женат. Они с Никой собираются в турне по Европе, будет отличное свадебное путешествие. Ли-из, ты чего? Я думал ты давно в курсе.

– Да… возможно, Костя что-то писал, я просто запамятовала. Мне тоже надо отдохнуть. Я пойду.

Лиза хотела подняться на второй этаж, но путь к лестнице лежал как раз мимо комплекса аквариумов и стеклянных клеток с мадагаскарскими тараканами. Скоро до нее донесся знакомый голос Кости:

– Смотри, какой у этого парня мощный хитиновый щиток! А самцы у них в брачный период шипят серенады своим любимым. И чем сильнее и быстрее он согнет свое тельце, тем пронзительней звук, вплоть до свиста.

Рядом с Репиным стояла совсем молоденькая девчушка с короткой эффектной стрижкой. Вздернутый носик, густо накрашенные ресницы, стильная дорогая одежда и обувь.

«Чем она лучше меня? На научного деятеля совсем не похожа…». Лиза подавила первоначальное желание поздороваться с парой у аквариумов и лишь пробежала мимо, старательно прикрыв щеку светлыми прядями, будто нарочно выпавшими из прически. Дальше она поднялась по ступеням аж на третий этаж и забилась в угол самого дальнего диванчика, чтобы побыть одной и немного собраться с мыслями.

Странная случайность или судьба, но в это же время по коридору проходил крайне чем-то озабоченный доцент Воробьев.

– О-о, Елизавета! Какая удачная встреча, нет, просто замечательное совпадение! Лиза, что такое, вы расстроены? Пойдемте ко мне в кабинет, срочно надо с вами поговорить.

– Павел Андреевич, добрый вечер, мне тоже нужно вам что-то сказать. Я приняла решение…

– Лиза, скорее, скорее, дело не терпит отлагательств, я вам сейчас все объясню. Собственно, вас-то я и собирался найти - Qui quaerit, reperit , как говорили древние «кто ищет, тот найдет».

Расстроенная девушка даже не обратила внимание на то, как воровато и немного испуганно Воробьев озирается по сторонам, ведя свою аспирантку к кабинету для практических занятий по зоологии. А оказавшись внутри, зачем-то запирается на ключ.

– Ну, вот, уфф… сегодня такой сложный день. Но, полагаю, очень важный для нас с вами. Да… Лиза, я нашел наконец способ кардинально повлиять на численность чешуекрылых вредителей лесных угодий. Лиза, это сенсация! Микродозы препарата творят чудеса. Мы с вами срочно отправляемся в международную исследовательскую экспедицию.

Она закрыла лицо руками и, набравшись смелости, выпалила своему куратору, что хочет прекратить исследования и попросту уйти из аспирантуры. Озадаченный Воробьев усадил Лизу за стол и предложил чаю.

– Так, давайте вы мне все расскажете по порядку. Нет… К сожалению, времени совсем мало. Простите, тогда начну говорить я. Лиза, вы необыкновенный человек и своим решением вы можете спасти сотни, нет тысячи гектар березняка. Боже мой! Все, что от вас требуется – это согласиться на поездку.

Лиза удивленно смотрела на человека, которого всегда безмерно уважала. Сейчас доцент Воробьев шатался и тряс рано лысеющей умной головой. Он то краснел, то бледнел, поминутно стирал со лба испарину, губы у него дрожали, а взгляды бегали по кабинету, почти не останавливаясь на Лизе. В душу медленно заползала тревога.

– Я ничего не понимаю. Я сегодня не могу думать о каких-то проектах, давайте обсудим все завтра на свежую голову.

Воробьев звякнул чайную чашку об ажурное фарфоровое блюдечко и придвинул к Лизе соседний стул, опираясь на его спинку.

– Сокровище мое, завтра будет поздно. Ну-ка, сделай глоточек, это поможет успокоиться. Ты же мне веришь, ты знаешь, что я на все готов ради российской науки? Конечно, подробности я тебе расскажу позже… потом. Сейчас ты должна просто изъявить о своем согласии попасть на Гиду.

– Куда попасть? А Гида – это что такое? Где она находится?

– Это… ммм… Закрытая лаборатория на Мадагаскаре.

Одно случайное слово, удачно подвернувшееся на язык Воробьеву, сыграло роковую роль для Калининой. Перед ее глазами тут же пронеслись инсектариумы с копошащимися в них бескрылыми тараканами, каждый размером с детскую ладошку и пара молодых людей, что стояли рядом, тыча пальцами в прозрачное стекло. Костя обнимал за плечи свою юную супругу, увлеченно рассказывал ей о загадочном мире членистоногих «монстров».

"Репин... Репин... за что ты так со мной..."

– Я согласна. Что нужно делать?

Воробьев с заметным облегчением вытащил из кармана какой-то узкий длинный цилиндр и, держа его в вытянутой руке, направил в сторону Лизы.

– Пожалуйста, громко и четко скажи вот сюда. Я - Калинина Елизавета Сергеевна, ты же Сергеевна у нас, да? Впрочем, уже не суть важно, итак… по собственному желанию и безо всякого принуждения я хочу посетить Гиду для изучения местной флоры и фауны. О последствиях предупреждена.

Как завороженная Лиза повторила странную фразу и выжидательно уставилась на куратора. А тот нервно рассмеялся и подсунул ей какой-то документ, набранный мелким шрифтом.

– Подпиши еще здесь. Лиза, это все ради науки, не сомневайся! Ты же мне веришь? Должна верить!

Голова кружилась, мысли будто устроили чехарду, слишком много всего сразу хотелось обдумать. Какой приятный чай… похоже, с травяным бальзамом. Неужели что-то алкогольное… почему все перед глазами плывет…

Лиза выронила ручку из непослушных пальцев и упала бы на пол, не поддержи ее за плечи испуганный доцент. Он сейчас почти плакал, часто упоминал имя божье всуе, будто оправдываясь, и выглядел очень растрепано и жалко. Не каждый день ему доводилось обменивать своих аспиранток на новое открытие в биологии - на "личный" инсайт, так сказать.

Стоя в дверях препараторской Лайти Лоус равнодушно наблюдал за тем, как очень нервный землянин укладывает спящую особь женского пола прямо на стол и жалобно разводит руками, в одной из которых были зажаты примитивные приборы, увеличивающие зрение. Жители Дейкос носят их на лице, исправляя близорукость самым устаревшим способом.

Воробьев шумно дышал, лихорадочно протирая запотевшие стекла очков. При этом он некрасиво и жалобно щурил подслеповатые глаза, испорченные многолетней работой за микроскопом.

– Простите, но я все же надеюсь… я настаиваю, что вы изыщете способ вернуть ее… я же никогда себе не прощу.

Лайти бесшумно подошел к столу и внимательно оглядел расслабленную женскую фигуру в длинном бело-розовом одеянии. Первичный осмотр вполне его удовлетворил: аккуратные небольшие конечности, милое лицо, волосы пепельного оттенка, гладкая и здоровая на вид кожа. Все внешние параметры соблюдены.

– Идеальный образец! Благодарю вас, "коллега" - это именно то, что нам нужно.

Система Антарес
Гида-аномаль
Территория главного штаба Южного военного округа

Осмотр военной базы Михор занял у Каро много времени, однако серьезных поводов для нареканий не нашлось. Генерал Мартаго отлично знал свое дело, впрочем, сианцы всегда отличались повышенным чувством долга и ревностным служением на благо великой родине.

Посещение казарм и знакомство с личным составом в который раз показало превосходную боевую выучку солдат, их дисциплинированность и коллективизм. Каро остался доволен. К тому же ему пришелся по душе капитан Трокс, специально назначенный познакомить нового хозяина округа со штабной канцелярией и обстановкой на Гиде в целом.

Трокс был еще молод, но при этом очевидно собран, хладнокровен и наблюдателен – прекрасные качества для профессионального военного. Ближе к вечеру Каро окончательно решил оставить его в должности своего личного адъютанта.

В пользу Трокса говорило и то, с какой сдержанной сердечностью он простился со своим бывшим начальником. Кажется, и генерал Мартаго высоко ценил капитана, передав ему в последние полгода большую часть своих полномочий – ухудшение здоровья уже не позволяло самому проявлять прежней прыти.

На закате дня Мартаго покинул Гиду со смешанным чувством выполненного долга и предвкушением заслуженного отдыха. Сиана умеет награждать преданных. Старость боевого генерала в отставке обещает быть обеспеченной и спокойной. Для этого на Сиане есть все.

Достойно проводив предшественника, Каро еще раз проверил защитные системы военного космодрома и счел возможным для себя отложить дальнейшее знакомство с базой до следующего утра.

Он даже собирался провести эту ночь на базе, но Трокс заверил, что небольшой особняк, построенный специально для проживания высшего руководства, находится буквально в пяти минутах полета в облегченном мобиле, работающем на антигравитационной «подушке».

Например, тот же генерал Мартаго с возрастом становился все более привязан к личным удобствам и предпочитал проводить много времени в отдельном доме, напоминающем комфортные и современные гражданские постройки. С некоторых пор Гида считалась тихой и безопасной планетой, ее контролеры могли спать совершенно спокойно.

Каро был не слишком щепетилен на счет удобств, но скорее ради любопытства согласился посетить особняк, переданный теперь в его личное пользование.

Когда в сопровождении Трокса он хотел занять кабину летательного аппарата, чтобы покинуть территорию базы, внимание его привлек невысокий коренастый человек, убирающий плац возле командного корпуса. Несомненно это был местный житель. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, уборщик вскинул коротко остриженную седоватую голову и заглянул в лицо Каро.

Но самое странное случилось потом – гиданец бережно опустил на землю прибор, которым он только что начищал плиты, а сам встал на колени, распластав руки в стороны. Подобное раболепие вызвало у полковника лишь досаду и неприязнь.

– Кто это? Пусть подойдет ко мне.

Трокс кивнул младшему офицеру и скоро приказ был исполнен. Уборщик снова попытался опуститься на колени, но Каро остановил его, грубовато поддержав за локоть.

– Церемония встречи окончена. Или я похож на Создателя миров, сошедшего с Антарес? Это Мартаго приучил тебя ползать на брюхе? Отвечай!

По бледным губам гиданца скользнула робкая улыбка. Он не выглядел слишком испуганно или подобострастно, напротив, в светлых глазах таились радость.

– Как мне не приветствовать тебя, господин! Я буду еще долго благодарить небеса, что мне довелось увидеть последнего из племени Больших Аликранов.

Каро с трудом подавил раздражение, но Трокс отлично угадал едва уловимое движение бровей начальника. И решил опередить его распоряжение:

– Как прикажете наказать этот мусор? Наилучший вариант – немедленная ликвидация, старик не годен даже для затравки, у него протезы обеих ног и правой руки.

Каро только сейчас заметил искусственные конечности мужчины и невесело усмехнулся:

– Видимо, это очень ценный объект, раз Мартаго не поскупился на восстановление его физических данных. Эй, старик! Чем ты смог так выслужиться перед генералом или у тебя есть другие покровители среди офицеров? И еще мне бы хотелось знать, как ты потерял ноги.

Уборщик опустил голову, словно в который раз разглядывая свои биосинтетические ступни:

– Я двадцать лет служил здесь проводником. Я знаю южные леса Гиды, как свою руку, не важно какую - ту, что осталось со мной или съеденную мунагрой.

– На тебя напал крокодил? - искренне удивился Каро. - Тебе повезло выжить, хотя вряд ли ты так считал, валяясь на берегу без ног.

Гиданец опустил лицо, пряча глаза, но срывающийся голос выдавал волнение, вызванное горьким воспоминанием.

– Это случилось не на реке, Господин. Мунагра ночью прокрался в сад Старшего Господина – того, что был прежде тебя. Хозяин сидел в кресле у фонтана и шум воды привлекал хищника. Мунагра непременно сожрал бы Хозяина, но я пытался ему помешать. И остался без ног.

– Да ты просто герой! Теперь понятно, почему генерал оказал тебе помощь - ты спас ему жизнь. Трокс, разве ты сам не слышал об этой истории?

Капитан нехотя кивнул, кажется, не придавая особого значения смелому поступку гиданца. Генерал никогда не расстается с оружием, он бы и сам уложил на месте скользкую гадину. Но Каро поглядывал на бывшего проводника с возрастающим интересом. Старик почему-то назвал его Аликраном, и это слово будило в душе давние не слишком приятные чувства. Старика хотелось расспросить подробнее про местное племена, или вернее то, что еще от них осталось на Гиде…

– Я так понял - ты больше не проводник.

– Уже нет, господин, но я хочу быть тебе очень полезен. Я знаю дом бывшего хозяина и могу ухаживать за его садом. Работа на земле вполне по силам даже такому калеке, как я. И я расскажу тебе много местных легенд, если позволишь, мой Господин. Ты будешь доволен мной.

Каро почудились настойчивые интонации в просьбе уборщика. Предлагая себя в качестве слуги, гиданец будто бы намекал на какую-то личную выгоду для полковника. В любом случае, он хотел узнать о положении дел на Гиде из уст туземцев, так почему бы не использовать этого старика.

– Ты летишь с нами! - коротко приказал Каро.

– Благодарю тебя, Господин, - не скрывая искренней радости пробормотал гиданец.

Прошло не более двадцати минут, а полковник уже прохаживался по темной веранде своего нового дома, построенного в оазисе, специально нетронутом после вырубки леса под военную базу.

Каро отпустил капитана Трокса и только тогда жестом приказал уборщику следовать за собой в компактный двухэтажный коттедж. День выдался насыщенным информацией, Каро не планировал долгой беседы перед сном. Пара быстрых вопросов и можно отправить старика ночевать в отделение для прислуги на первом этаже. Но гиданец начал разговор первым:

– Почему тебя не было так долго?

Каро позволил себе улыбнуться. Оставшись со стариком наедине можно было немного ослабить контроль за эмоциями. Никто не должен обвинить полковника в излишней лояльности к местным, да и сам он не собирался проявлять к ним большого дружелюбия. Гиданцы покорились захватчикам, смиренно приняли гнет Сианы, а по мнению Каро должны были либо погибнуть все до единого, либо отстоять право на свободу и уважение. Жестоко?

В душе полковника порой поднимались противоречивые чувства по отношению к родине. Он вернулся не для того, чтобы возглавить восстание, которое непременно утопят в крови, а лишь затем, чтобы поддерживать мир на этой земле. А что касается этого странного старика…

Каро почти благодушно ответил:

– Меня никто здесь не ждет. У меня не было причин торопиться.

– Господин, ты ошибаешься… - уверял гиданец, подавшись вперед.

– Ты слишком дерзок для безногого раба, как твое имя? - прервал его Каро.

– Я – Нигис из племени Погонщиков.

– Мне ни о чем это не говорит, - устало вздохнул полковник, - но кто такие Аликраны? Я забыл ваш язык.

Он остановился у плазменного камина за стеклом, повернул рубильник, запускающий обогревательный механизм. Нигис прошмыгнул впереди хозяина и уселся на край толстого пыльного ковра, кажется, приготовившись к долгой беседе.

– Я сразу тебя узнал. Ты один из них, но здесь никого больше не осталось. Они все убиты, даже женщины и дети, потому что стояли рядом с мужчинами, пытаясь противостоять врагу. Их жилища засыпаны пеплом. Разве этот пепел не душит твое сердце… слева на груди, там где рисунок, если ты, конечно, не избавился от него. Думаю, нет… Ты заплетаешь косу, как подобает истинному Аликрану, ты смотришь, как вождь…

– Хватит пустой болтовни! Я понял, что ты имеешь в виду.

Каро раздраженно перебил старика, усаживаясь в кресло напротив камина. Будучи наполовину гиданцем он все-таки отстоял право носить длинные волосы, несмотря на все стычки с руководством и насмешки курсантов. Однако с ростом его карьеры экзотическая прическа командира вызывала у подчиненных скорее удивление и интерес. Солдат-полукровка всегда выделялся среди коротко стриженых сианцев.

А еще татуировка на груди - атакующий скорпион. Каро ни за что бы с ней не расстался. Рисунок нанесла мать и это была очень болезненная процедура. Каро старался заверить себя, что никогда не любил Вебу. Она была слишком строга с ним. Если в доме оставался последний кусок лепешки, мать могла отдать его голодной девочке-соседке, а не своему тощему сыну.

– Ты - мужчина, ты должен быть готов к лишениям и невзгодам. Научись сам добывать себе пищу. А женщин надо беречь.

Со временем Каро стал больше понимать слова Вебы. Но это не прибавило ему нежных чувств к ней. А ведь серые глаза и светлые пепельные волосы Каро получил от матери -гиданки. Не поэтому ли черноволосый и кареглазый отец так надолго их оставил. Впрочем, довольно воспоминаний для одного вечера.

– Я понял тебя, старик. Да, моя мать была из рода Скорпионов. Вы называете их Аликранами. Но я – сианец.

– И ты действительно в это веришь? - изумился старик. - На Гиде принадлежность к роду передается с кровью матери.

– Еще скажи с молоком… Не потому ли вы проиграли, что вами всегда управляли самки?

Каро даже не пытался скрыть затаенную злость, но Нигис тихо рассмеялся.

– Наши женщины всегда были сильнее мужчин по духу. И порой даже умнее. Я не знал твоей матери, но, думаю, она занимала не последнее место в клане. За что ты ее ненавидишь, ведь она подарила тебе жизнь?

– Скорее научила выживать, - огрызнулся Каро. - За это я ей благодарен и только.

– Я вижу, что ты один и тебе нелегко. Ты похож на береговую скалу, противостоящую ураганам. Время и ветер источат тебя, превратят в пыль. Тебе нужно пустить корни и укрепиться здесь.

Каро нащупал сенсорную панель внизу подлокотника кресла и наугад нажал несколько шероховатых кнопок. В сопровождении приятной музыки плавно распахнулись незаметные прежде створки на стене, к сиденью полковника бесшумно подъехал столик с напитками. «Генерал явно заделался гурманом под старость. Я бы предпочел зелье попроще».

– Так, что ты мне предлагаешь, старик? Жениться на аборигенке и заделать вам новых «скорпионов»?

– Твои дети будут признаны сианцами, ты сам это знаешь. Но еще важнее, кем они будут себя считать в душе. Ты сможешь им рассказать позже… А если уйдешь во мрак, не оставив потомства, с тобой исчезнет и древний род наших воинов. Они не сдались, не думай, они предпочли смерть.

Речь старика звучало торжественно-скорбно, но Каро даже не скрывал зевоты.

– Я кое-что помню, но ты зря пытаешься меня убедить. Мне не нужна семья. Я привык быть один.

– Даже на скалах зеленеют травы и растут цветы. Подумай об этом.

– А ты мастер говорить цветистые речи. Но довольно восхвалять моих якобы героических предков. Ответь-ка лучше, что слышал о петрианских шпионах, обосновавшихся в заповеднике? Я войду в курс штабных дел и непременно навещу их логово.

– Петрианцы безобидны, Господин. Они тоже вынуждены смириться с приоритетом Сианы, но гораздо хитрее нас.

– Петрианцы должны будут покинуть Гиду! Я избавлю приморский лес от этих паразитов.

– Для начала тебе нужно с ними поговорить. Может, и ты, как истинный сианец извлечешь для себя пользу от их работы. Никогда не следует спешить, решая судьбу человека, сколько бы власти у тебя над ним не было.

– Да ты, я гляжу, строишь из себя мудреца! - рассмеялся Каро. - Вот только я не нуждаюсь в твоих советах.

– Мне хочется тебе помочь, но я стар и слаб, разве что мои слова коснутся твоей души. Подумай также о женщине для себя. Она и молча может подарить радость твоему сердцу.

– Хорошо, - устало согласился Каро, желая окончить пустые разговоры.

Он не считал себя большим знатоком людей, но порой интуитивно чувствовал, что показное согласие с чужими доводами прекращает ненужный спор даже быстрее, чем использование собственной силы. Завтра у Каро много дел, нужно отдохнуть.