Главный герой против развода

В мире, где существуют предначертанные друг другу люди, данное явление называется «Суженые».

Наш герой, урожденный виконт Дион Краун, выходец из богатого, но незнатного рода, как раз один из тех счастливчиков, для коих добрая судьба приберегла идеальную половинку.

Однако вот беда – на момент, когда на теле Диона проявилась парная метка… он уже был женат на другой женщине, с которой заключил договорной брак ради выгоды.

Разумеется, участь жены была так же ясна, как и взаимная симпатия предначертанных друг другу Диона и его «Суженой», между которыми разгорелась страсть с первого же взгляда.

Однако недалекая жена решила воспротивиться и бороться за свою любовь, потому отказала в разводе и всячески изводила «Суженую» своего мужа, из-за чего ее окрестили злодейкой.

Разумеется, как и все злодеи в подобных историях, она осталась ни с чем и была наказана за свое упрямство, а счастливые «Суженые» продолжали жить в любви и согласии до конца своих дней.

– … И плодиться, как кролики... – с презрением подвела я итог, с хлопком закрыв книжку, и брезгливо отбросила ее на рабочий стол, заваленный документами. – У моей клиентки отвратительный вкус на любовные романы, – прокомментировала я произведение, оставленное в кабинете после консультации днем ранее женщиной, чье бракоразводное дело я теперь веду. – Довольно иронично, – не сдержала я снисходительного смешка, вспоминая, что женщина собралась разводиться как раз из-за новой и пламенной любви своего мужа в лице двадцатилетней студентки. И это после тринадцати лет брака…

Но личная трагедия и предательство в реальной жизни не помешало ей читать историю со счастливым концом как раз про двух изменщиков.

– Что же происходит в головах людей после замужества? – глубокомысленно проворчала я.

Этот вопрос я задаю себе последние пятнадцать лет, с тех пор, как мои собственные родители не смогли пережить семейный быт и после многолетних испытаний решили сдаться и разойтись. Признаться, для меня эта весть, вопреки всеобщему мнению, была вовсе не трагичной. Напротив, я вздохнула с большим облегчением, ибо совершенно не понимала зачем пытать себя и окружающих в глупых потугах сохранить то, что давно исчезло. Мои родители искренне пытались сохранить «семью». Их попытки стоили тонны нервных клеток, а также разрушенных отношений с соседями из-за вечных скандалов, которые слышал весь подъезд.

Засыпать и просыпаться под звуки взаимных упреков – было для меня нормой. Потому, когда родители все же смирились со своей несостоятельностью, как семейной пары, и разбежались, я долго привыкала к тишине в доме. Такой уютной, спокойной… умиротворяющей.

Тогда мне исполнилось пятнадцать, и в нашей с мамой жизни наступил новый, радостный и самодостаточный этап. Отец тоже неплохо устроился и спустя время они с мамой даже смогли вернуться к вполне дружеским отношениям.

Меня действительно устраивала наша жизнь в то время… Пока в жизни мамы не появился мой отчим.

Нет, вопреки подозрениям дядя Коля весьма приятный и добродушный человек, который в маме души не чает даже спустя годы. А меня и вовсе за родную считает и никогда не обижает. И я, и даже отец, который так же нашел себе новую жену, вполне благополучно сосуществовали и даже отмечали большие праздники одной большой компанией…

Которые я под всеми благовидными предлогами старалась пропускать, стремясь оказаться подальше от этой «идиллии».

Сначала смылась в университет и, несмотря на квартиру матери поблизости, предпочла жить в общежитии. В честь выпуска отец и мать сложились и подарили мне собственную квартиру, в которую я с благодарностью съехала.

В ней не было особой надобности, но, видимо, родители все же что-то заподозрили, потому не настаивали на том, чтобы я жила у одного из них. А еще, кажется, они чувствовали за собой вину.

Все дело в том, что у меня ни разу не было длительных отношений, а я сама категорично заявила однажды, что не собираюсь выходить замуж и проживу счастливую жизнь холостячки.

Вначале родители над этим посмеялись, но, когда я и в двадцать пять бросила очередного бойфренда, который предложил съехаться, мама забила тревогу и даже предложила сходить к психотерапевту, проработать «детские травмы, вызванные разводом родителей».

Я, конечно, посмеялась, и даже ради успокоения мамы сходила на один прием, но итог был для меня очевидным, а для мамы неожиданным: я здорова и никакой травмы у меня нет. Да и не утверждаю, что брак – это чистое зло, ибо знаю много примеров счастливого и долгого брака. Те же мама и мой отчим более десяти лет живут душа в душу.

Просто… лично я не понимаю: зачем рисковать, перекраивать себя под другого человека, брать ответственность за чужую жизнь. И комфортнее ощущаю себя в одиночестве.

С этим пришлось смириться и родителям, хотя заключение врача их не убедило и все еще оставило отголосок вины, которую они на себя возложили. Как и с тем, что я решила связать свою жизнь с помощью нуждающимся избавиться от бремени и последствий женитьбы: я стала адвокатом по разводам. И, как показала моя практика и довольно успешная карьера, мои суждения недалеки от истины. По крайней мере, я теперь знаю тысячу и одну причину для развода и, следовательно, ценность «истинной любви», в которой клянутся перед алтарем…

И вот теперь, будучи прожжённым тридцатилетним юристом с внушительным опытом и перспективной карьерой, я лишний раз убеждаюсь в том, что понять моих клиентов мне просто не дано.

Хотя бы эта клиентка, которая пострадала от предательства мужа, но после с удовольствием читает историю про такого же подонка.

Многие скажут, что герой не виноват, ведь это судьба так распорядилась, и жене нужно было только покориться и самоустраниться, а брак и вовсе был изначально по расчету! Но я рассмеюсь им в лицо. Ибо в тексте была незначительная деталь, на которую многие бы не обратили внимания. Но я, ввиду профессии, не могла не отметить ее и уверенно окрестила этого книжного Диона – мерзавцем и подонком.

– Будь я на месте жены, при разводе ободрала бы его как липку. Посмотрела бы, как счастливо «Суженые» жили бы на воде и хлебе, после того, как я с ними закончила, – раздраженно хмыкнула я и отвернулась от нелепой книжки. – Уже так поздно? – заметила я темноту в офисе, свидетельствующую о том, что секретарь и другие работники уже давно ушли по домам, оглянулась на окно, а после время на настенных часах подтвердило худшее: час ночи.

Это было нормой для меня, как руководителя, задерживаться за работой. Тем более, дома я жила одна. И вопреки расхожим мнениям, кошатницей становиться не собиралась. Потому дома меня ждала лишь уютная тишина и ортопедический матрас с эффектом памяти – незаменимая вещь для счастливой жизни девушки, а не мужья там всякие.

Матрас каши не просил, потому, бывало, что и ночевала я прямо в офисе. Но вот беда… если я останусь и сегодня, то это будет моя вторая ночь вне дома. Хотя бы ради гигиены я обязана сегодня добраться до дома и принять душ. Тем более сменная одежда в офисе закончилась.

– Черт… – раздраженно почесала я макушку, прикидывая, что с дорогой и душем я лягу спать только часам к трем ночи. А в шесть нужно уже вставать, собираться на работу, чтобы не попасть в пробки. – Это все из-за тебя, – едва ли ни с ненавистью указала я пальцем на никчемную книжонку, которая, несмотря на отвратительный сюжет, невольно затянула меня. Хоть и разочаровала концовкой. А теперь еще и стала виной того, что я так безбожно задержалась, хотя собиралась уйти домой пораньше! Отвлеклась на минуточку от документов, называется!

Появилось непреодолимое желание порвать ее или выкинуть в окно, но помня, что это – чужое имущество, которое сегодня при встрече с клиенткой нужно вернуть, только с досадой отвернулась.

Пока накидывала пальто и собирала дамскую сумку, размышляла о завтрашней встрече. Как я и предполагала, этот изменщик скрывал внушительную часть своих доходов, которые тратил на любовницу. А с доказательствами измен, что мне удалось достать, нет ни малейшего шанса, что муж выиграет дело и отделается небольшими потерями.

Впрочем, из-за моей репутации и отличного послужного списка, все разведенки и стекаются ко мне, образуя очереди. И я их не огорчаю результатами, держа планку.

Выключила свет, вышла из офиса и принялась возиться с замком, как за спиной послышался шорох. Когда я задерживалась до ночи, часто пересекалась с охранниками здания, которые делали обход. Ко мне они также привыкли, потому не удивлялись моим ночным переработкам, а порой приходили лично, чтобы проверить, все ли у меня нормально.

Потому и сейчас не испугалась и спокойно закончила закрывать замок, а после с вежливой улыбкой обернулась поприветствовать знакомого дядечку, который сегодня должен был быть в ночной смене.

Однако вместо него увидела незнакомца в толстовке и капюшоне, скрывающем лицо.

Внутри тут же поднялась тревога, и я открыла рот, чтобы закричать, а рука сама собой скользнула в карман пальто, как незнакомец сделал шаг, вжав меня в стену и закрыв рот рукой, а после мне в живот воткнулось что-то острое, отчего все тело пронзило болью.

По животу и ногам стало стекать что-то горячее, а меня парализовало от боли, не давая даже дышать.

– Не лезла бы ты в чужую семью, с*ка. Тогда могла бы и избежать этого, – прошипел он негромко мне в лицо.

Непонятно откуда появились силы, наверняка от негодования, и я подняла руку, в которой сжимала перцовый баллончик, до этого лежащий в кармане. Затем безжалостно распылила его прямо в лицо подонка, который отшвырнул меня и закричал от боли.

Сил стоять не было, и я упала прямо в лужу крови, чувствуя, как сознание утекает, а меня клонит в сон. На периферии сознания услышала голос приближающегося охранника и лихорадочный отсвет фонарика на стене. После охранник повалил на пол все еще ослепленного мужчину и, заломив ему руки за спиной, надел наручники, что-то громко говоря по рации. С трудом распознала в его речи «преступник», «пострадавшая», «неотложка».

В последний момент, перед тем, как мои глаза закрылись, я увидела лицо нападающего, с головы которого во время ареста свалился капюшон: муж моей клиентки, с которой у меня уже сегодня должна была состояться встреча.

Ну, теперь ему точно не избежать суда… Ублюдок.

С этими мыслями я умерла… но лишь для того, чтобы открыть глаза посреди свадебной церемонии:

– Так вот как выглядит ад? – искренне вознегодовала я не своим голосом.

Открыв глаза, я обнаружила себя в незнакомом, богато и торжественно украшенном месте под ручку с еще более незнакомым мужиком средних лет в смокинге. И ладно бы его смокинг! Его я еще как-то пережила. Но вот то, что я была в белоснежном платье каноничной «зефирки» из грез среднестатистической восьмиклассницы, добавило мне паники.

Но самое ужасное во всем этом было то, что мужик целенаправленно куда-то меня вел. И если это ад, меня точно в котел всех заядлых холостяков тащат, не иначе!

Нам оставалось преодолеть всего два шага для того, чтобы убедиться в моей догадке, и я предприняла попытку дать деру. Однако черт… в смысле мужик, словно делом чести вознамерился доставить меня к алтарю, который и ждал меня в конце этого печального путешествия.

К сожалению, как я могла убедиться, алтарь вовсе не каких-то там сектантов, а вполне себе свадебный, о чем свидетельствовали цветные шелковые ленты, обилие белоснежных цветов, дядечка в католических священных одеяниях и обладатель затылка с густой темной шевелюрой, в котором я заподозрила жениха. Подозрения подкреплялось тем, что он, как в голливудских фильмах, ждал меня у алтаря, весь такой в светлом фраке, аки принц, который мне даром не сдался!

Уже на подступе к порогу в зал я усердно тормозила каблуками, наверняка оставляя серьезные борозды в ковровой дорожке. Мужик, который по логике католической свадебной церемонии, должен был представлять моего родителя, а не черта, поднажал, отчего наше появление в дверях было уже далеким от изящного и грациозного.

Так как одну мою руку упорно никто из хватки выпускать не собирался, второй я отбросила цветочный веник с ленточкой, который какая-то предусмотрительная дрянь привязала к запястью, и вцепилась пальцами в белой перчатке в косяк с такой силой, словно от этого зависела моя жизнь.

Далее многочисленным гостям, что свидетельствовало о свадьбе богатых людей, была представлена миниатюра по сказке «Репка», где я примерила на себя главную роль. Благо, второстепенные роли ограничились одни «дедом», в смысле отцом, который негромко матерился на меня сквозь натугу, пытаясь всячески втянуть в зал, куда я категорически не хотела. Я с тем же остервенением, отбрыкиваясь ногами, клялась и божилась, что мне религия замуж в подобных условиях выйти не позволяет. Православная я! Кощунство!

Даже при том, что позиционирую себя атеисткой. Но другие же об этом не знают!

Под гробовое, растерянное молчание ошарашенных гостей батя вознамерился сменить жанр и из народной сказки переключиться к документалкам о том, как правильно мыть кота. Те, кто хоть раз это делал, понимают, что из себя представляет это зрелище.

Если коротко, мужик забежал мне за спину, и уже не тянул, а толкал, пока я всеми четырьмя конечностями сопротивлялась, взяв упор в дверной косяк.

Весь торжественный зал был погружен в напряженное, растерянное молчание, однако проверять реакции незнакомых мне людей я не собиралась, продолжая переругиваться с отцом, который вознамерился взять разгон и выбить меня плечом. А он отчаянный!

Однако он не с той связался! Женщина, которая еще более отчаянно не хочет замуж, так просто не сдастся. Вот и я не сдалась, а вовремя отошла на шаг, пропуская летящее вперед плечом тело отца, и счастливо закрывая за ним дверь, стоило тому кубарем покатиться вперед еще на несколько метров.

После чего со всех ног на высоченных каблуках, как испуганная кошка, задрифтовала по кафельному полу, ибо из-за нашего представления ковровая дорожка съехала с места и смялась.

Сбросив туфли, без разбору бросилась в первую попавшуюся комнату и заперла за собой дверь.

Переведя дух, я в растерянности осмотрелась, с отчаянием понимая, что передо мной, скорее всего, комната ожидания невесты, заваленная подарочными коробками, цветами и заставленная зеркалами.

Именно в одно из этих зеркал мне и не посчастливилось посмотреть и ошарашенно отстраниться, смотря на свое отражение, как на призрака…

– Твою же мать! Только не говорите, что это то самое пресловутое переселение после смерти, – простонала я, смотря на молодую, красивую брюнетку, отдаленно похожую на мой прежний облик. После взгляд упал на один из подарков, на котором висела именная карточка с поздравлениями. И адресована она была… Беатрис Харт.

И на моей памяти, которая меня еще не подводила, была лишь одна женщина с таким именем – жена героя в романе, который я прочла перед смертью.

– А вот сейчас все стало действительно плохо… – констатировала я, бессильно опустив руки по швам.

***

Итак, вот что я смогла примерно понять, когда заставила себя не впадать в панику, приняв позу знаменитого «Мыслителя», параллельно почесывая коленку через подол платья.

Первое – я действительно попала в любовный роман и очутилась в теле презренной жены главного героя (пока невесты, ибо переместилась за несколько месяцев до начала основного сюжета).

Второе – в этом теле, к моему удивлению, имеются воспоминания настоящей Беатрис, откуда я почерпнула основное положение дел, о которых в книге не упоминалось, но в контексте они были очень важны.

Во-первых… я не могу отменить свадьбу лишь по одному своему желанию. Из книги я понимала, что Беатрис вступила в брак по расчету, но не знала истинных причин. Таким образом, данное решение было принято еще до рождения самой Биа. Оказалось, что дед девушки однажды сильно выручил деда Диона, который на тот момент был весьма влиятельным аристократом. В качестве благодарности они решили породниться, да вот беда, в их семьях родились одни только мальчики и лишь через поколение появилась уже Беатрис.

Разумеется, через поколение об этой договоренности хотели забыть все, кроме непосредственных заговорщиков. Но, если бывший глава дома Харт ушел из жизни, не оставив толкового завещания, второй старик был более продуманным и упрямым, потому в своем завещании поставил условие − титул графа наследуется от него только в том случае, если будет исполнена его воля: наследник вступит в брак с леди Харт.

Вот так поднас… осчастливил своих наследников старик, отчего даже его родной сын до сих пор ходит в виконтах, несмотря на то, что управляет графскими землями, полученными от отца, что делает его управляющим, а не владельцем.

Но самый смак в том, что у условия был срок выполнения, который истекает уже в этом году. Если они не уложатся в этот промежуток, то титул и земли перейдут наследникам из боковых линий, что ни Дион, ни его отец не потерпят. Потому от женитьбы они ни за что не откажутся!

Казалось бы… какое мне дело до их проблем, тем более, чем больше думаю, тем более неприятными мне кажутся и Дион, и его семейка? Упустят они титул, да и черт с ними, верно? Пускай сами крутятся!

А вот и нет, не все так просто!

Тут нельзя упускать из виду, что причины для свадьбы были не только у семьи Краун, но также и у семьи невесты.

Для начала стоит вспомнить про дебильные законы, наполненные дискриминацией, мира, в котором я оказалась: в семье, где есть несколько дочерей, лишь одна имеет право обучаться в академии.

В семье с сыновьями все нормально – все могут благополучно поступить и обучаться. 

Но все становится не так радостно, если девочек больше одной, как и в случае с семьей Харт, в которой две наследницы-дочери, и Беатрис – старшая. Потому учиться могла пойти лишь одна… вторая же обязана выйти замуж! Именно ОБЯЗАНА!

Спросите, почему настолько абсурдное требование заложено в закон на государственном уровне? Хотела бы я сказать, что все дело в больном воображении создателя этого мира, автора романа, то есть. Но это не так, и мироустройство оказалось более продуманным, нежели сам автор, который, наверняка, и не подозревал, какие последствия вызовут в мире его «хотелки».

Все дело в пресловутых «Суженых». Ибо каждая женщина хочет обрести своего единственного, что вполне логично и понятно. Потому около тридцати лет назад женщины взбунтовались против брака с «Несужеными», ожидая, когда же судьба подкинет им того самого. Во время ожидания прекрасный пол резко решил самосовершенствоваться, потому академии пережили небывалый наплыв студентов.

Наверняка этому способствовал слух о том, что пару будет легче найти в местах, где много лиц противоположного пола. Такими были армия и академии. То же самое касалось и мужчин, которые, на самом деле также не хотели связывать себя узами брака с «ненадежным» партнером без метки истинности.

Потому около десятилетия страна, помимо открытия множества светлых умов в лице женщин, пережила резкий упадок рождаемости, едва не приведший к демографической катастрофе.

Правительство хваталось за голову, потому было экстренно введен новый закон, призванный подстегнуть браки, а следовательно и рождаемость.

Сначала хотели и вовсе женщинам запретить служить в армии и учиться, а только заставить плодиться со страшной силой, но то было скорее моментом отчаяния. Благо, к тому моменту в правительстве прочно обосновались и женщины-политики, потому они препятствовали столь радикальным запретам и ограничились тем, что мы имеем сейчас.

И, как бы я ни желала это признавать, но у данного закона своя логика есть, потому устроить революцию мне совесть не позволит.

Но как же злит, что из-за этой дурной идеи автора про «Суженых» я теперь должна так страдать!

Многие подумают: а чего мне париться? Не хочешь замуж – найди замену. И такая найдется в лице младшей сестры Беатрис – Пенелопы.

Однако! Опять есть эти чертовы «Но».

Первое – девчонке всего семнадцать. Как цивилизованная женщина, которая искренне верит, что вступать в брак лучше в осознанном возрасте после тридцати (а то и вовсе не стоит, но это уже личное), я не могу позволить этому ребенку вступить в брак со взрослым мужиком. Да вообще нельзя ни с кем! Это насилие над несовершеннолетней! За это статья, вообще-то, имеется… в моем мире точно была!

Второе – у оригинальной Беатрис очень теплые отношения с сестрой, которая, на самом деле, ей единокровная. И, вопреки многим историям, мачеха Бии, Джулианна, также воспитывала девочку в любви и заботе. Потому, даже понимая, что они – не моя настоящая семья, тело, которое сохранило память и привязанность к родным, буквально чешется от одной мысли пожертвовать девчонкой ради собственного блага.

Тем более, я знаю, что вскоре у Диона появится «Суженая», ради которой он без зазрения совести бросит законную жену. Позволить несовершеннолетнему ребенку пережить нежеланный брак, а после и предательство, я просто не могу ни при каких обстоятельствах!

Ну и самое ужасное… если для Диона этот брак – чистый расчет, то для настоящей Беатрис все было иначе. Это чудачка уже давно была влюблена в своего жениха, потому согласилась на брак с большим энтузиазмом. Таким образом никто не сомневался, что если и ждать срыва свадебной церемонии, то только со стороны жениха…

Пока я столь эпично не появилась в зале перед сотнями гостей и родственников, едва не покалечив родного отца в «яром желании» выйти замуж.

Объяснить, почему я вдруг резко передумала насчет свадьбы – довольно хлопотно…

Уверена, хоть отец, по воспоминаниям Бии, и неплохой человек, как минимум, чтобы не порушить репутацию перед столькими свидетелями, он меня за волосы к алтарю приволочет!

Как же поступить в таком случае, спросите вы?

А кабы мне знать!

Сама над этим вопросом голову ломаю под монотонный стук, угрозы и мольбы, чтобы я открыла забаррикадированную дверь.

– Может, мне просто рассказать правду о том, что я – не их дочь? – бубнила я себе под нос задумчиво, но тут же откинула эту мысль, только представив, как на данное заявление меня тут же отправляют в больничку с мягкими стенами. А по логике фэнтезийных миров – альтернативой станет монастырь в какой-нибудь суровой глуши.

 Я, конечно, женщина взрослая и самодостаточная, но все же городской житель, и прекрасно понимаю, что жить в достатке как замужняя аристократка куда комфортнее, чем одинокой и гордой монашкой. Наверняка и кельи холодные, а я простужаюсь быстро. Нет, так я точно сгину.

Опять же, религия другая…

Тем более, все еще остается проблема с законом, который не оставляет иного выбора, кроме как выдать замуж одну из дочерей! Даже если каким-то чудом уговорю отменить эту свадьбу, наверняка найдутся и другие женихи. Проблема решиться только в том случае, если одна из нас с младшенькой выйдет замуж.

И, как ответственный взрослый, категорично заявляю: уж лучше это буду я, чем неопытный ребенок!

– Стоп! – внезапно выпрямилась я. – А почему, собственно, мне надо отказываться выходить замуж? – спросила я у самой себя, чувствуя, как над головой загорается лампочка. – Я ведь могу развестись уже через пару месяцев, когда главная героиня появится! – улыбнулась я этой идее, вспоминая, что обычно браки в этом мире разорвать не так-то просто. Все из-за того же закона. Потому зачастую суд отклоняет запросы на разводы, пока в семье не появится хотя бы один ребенок, а порой тянут и до двух-трех, пока надобность в разводе не сходит на нет.

Но все меняется, когда в дело вступают «Суженые», чей авторитет в этом мире абсолютен!

Откуда я это знаю? Так все также из воспоминаний Бии, ибо ее семью постигло это же несчастье. Почти сразу после свадьбы с нынешним графом Хартом, мать Бии получила парную метку с другим мужчиной. И, несмотря на то, что детей в семье не было, развод был оформлен буквально одним днем.

Чуть позже выяснилось, что в тот момент женщина была уже беременна. Однако, вместо того, чтобы вернуться к мужу, она предпочла родить и отдать дочку отцу, а сама счастливо укатила в закат с новым возлюбленным и больше никогда не интересовалась жизнью Бии.

Мать года…

Вскоре граф Харт с младенцем на руках взял вторую жену, в браке с которой появилась еще одна дочь. Но, видимо, что в той жизни, что в этой, на вторых родителей мне везет, потому мачеха растила Беатрис как родную и не делала различий, даже когда появилась Пенелопа.

– Так это же отличная возможность! – подскочила я на месте, а после ринулась к двери, ногами отпихивая построенные баррикады, отчего в комнату буквально ввалились родители Беатрис, Пенелопа и… я так поняла, потенциальный свёкр – отошедший от дел виконт Арсиан Краун.

– Биа! – взвыли родители в унисон, но я ловко проскользнула мимо, через плечо заверив их:

– Все отлично! Мне просто нужно быстренько переговорить с женихом! – расплылась я в воодушевленной улыбке, от которой они растерянно переглянулись.

А после уверенно ворвалась в церемониальный зал и посреди тревожно галдящих гостей выцепила взглядом второго виновника данного торжества: Дион Краун – главный герой этого мира. Однако, для меня он был не женихом, а инструментом. Инструментом к счастливой, одинокой, а главное – безбедной жизни!

О чем я и собиралась ему торжественно сообщить. И пусть только не обрадуется!

Жди, милый! Я уже иду!

Умудрившись проскользнуть меж любопытствующих гостей, я подбежала к вышагивающему у алтаря Диону. Заметив мое появление, мужчина обернулся, едва не выжигая мою сетчатку  своей ослепительной внешностью, от которой любой Брэд Питт заплакал бы горючими словами.

Не знаю как других, но меня его красота вовсе не привела в восторг, напротив, лишь добавила больше поводов раздражаться. Как минимум потому, что я не любила мерзавцев, к коим уже успела приписать Диона Крауна. А смазливых мерзавцев, которые пользовались своей внешностью, чтобы манипулировать людьми – и подавно.

Ко всему прочему, автор романа явно не скупился и щедро одаривал своих главных героев. Если в отражении я недавно видела весьма красивую, даже по моим завышенным критериям, брюнетку, то на фоне главного героя Беатрис выглядела… простовато.

Зато есть у меня серьезные подозрения, что главная героиня уступать герою во внешности точно не будет…

Короче, взглянув на главного красавчика этого мира, я чуть не отшатнулась, едва сдержав шипение от боли в ослепленных глазах, но переборола себя и с прищуром пошла в наступление.

– Леди Беатрис, что все это з?.. – начал он было с суровым выражением, которое меня ни капли не тронуло. А после пораженно заткнулся на полуслове, когда я цапнула его за рукав со словами:

– За мной.

Затем, точно на аркане, потащила того подальше от алтаря в неприметную боковую дверцу, которую успела заприметить.

Укрывшись в небольшой комнатке, которая напомнила исповедальню с сиротливыми неприглядными столиком и двумя стульями, я пожала плечами, решив, что место довольно символическое для моей задумки, где я буду карать мужика за его грехи.

А после плотно закрыла за нами дверь и внимательно осмотрела мужчину перед собой еще раз. И чем больше смотрела, тем сильнее раздражалась. Прямо чувствовала, как у меня давление поднимается от одного его холенного и самоуверенного вида человека, который хорош во всем и сам прекрасно об этом осведомлен.

Тот отвечал мне тем же, разглядывая в ожидании, и явно недоумевал. Особенно растерянным он выглядел, когда обратил внимание на то, что я совершенно босая.

Когда молчание затянулось, мужчина подал голос:

– Могу я узнать, что произошло? Если вас что-то не устраивало, следовало сказать об этом раньше, а не устраивать сцены прямо во время церемонии, вам не кажется? – решив взять инициативу, принялся отчитывать меня Дион, отчего у меня даже щека от злости дернулась. – Разве это не вы были той, кто настаивал на такой пышной церемонии? Я любезно соглашался на все ваши капризы относительно свадьбы, и вот что по итогу получаю?

Нет, вы посмотрите на эту с… собаку сутулую! Строит из себя оскорбленную невинность, когда у самого рыло не просто в пуху, а он в нем с головой закопан!

– Я требую заключения брачного контракта! – твердо произнесла я, отчего мужчина посмотрел на меня с удивлением.

– Он же и без того подписан… Вы забыли?

– Значит, переделать, – невозмутимо пожала я плечами. Переобуваться в воздухе я умею в совершенстве. – У меня появились условия, которые вы обязаны удовлетворить и заверить юридически. Без этого свадьбы не будет.

Мужчина пораженно замер и посмотрел на меня с большим изумлением. Очевидно, что он не ожидал подобной резкости от Беатрис. Но секундный ступор быстро прошел, и Дион хохотнул, наверняка приняв мои слова за блеф.

С… собака.

– Это забавная шутка. Если вы хотели привлечь таким образом мое внимание, вам определенно удалось, – под конец фразы его голос понизился, а лицо посерьезнело, показывая, что вестись на мои очередные капризы он не собирается, что вызвало у меня лишь ироничную улыбку.

Наверняка он все еще принимает меня за влюбленную в него Биу, которая в его присутствии делала все, чтобы выслужиться и удостоиться хотя бы толикой внимания.

Потому и угрозу мою совершенно не воспринимал. Ну-ну, посмотрим, как ты дальше запоешь…

– Однако ваши шутки зашли слишком далеко. Не знаю, как вы собираетесь брать ответственность за этот позор, но и дальше участвовать в этом я не собираюсь. Вам следует выйти и извиниться, а после мы быстро распишемся, – заявил он, демонстративно ослабляя галстук, как бы показывая, что изначально не хотел всего этого пафоса, но был любезен и мил, однако теперь я могу забыть про все уступки.

– Обязательно выйду и извинюсь. И даже согласна на простую роспись. Но только после того, как вы приведете мне нотариуса, который заверит новый брачный договор, – с профессиональной улыбкой кивнула я, зная, что глаза мои холодны. Под этим взглядом мужчина перестал мучить свой галстук и выпрямился, посмотрев на меня испытующе.

Оригинальная Биа непременно бы сжалась и уступила, однако я не сдвинулась ни на сантиметр, для достоверности даже сложив руки на груди и вызывающе выгнув бровь.

– Бред какой-то… – проиграв мне в гляделки, покачал Дион головой, а после строго произнес: – Если вы не прекратите валять дурака, я просто отменю свадьбу, – помня, что влюбленная тут только одна, сообщили мне и победно прищурились, готовясь к тому, что уж этого я точно устрашусь.

К несчастью для Диона, он обсчитался, и влюбленных на квадратный метр этой комнаты было приблизительно – ноль целых, шиш десятых.

– Отменяйте, – с любезной улыбкой разрешила я, в очередной раз заставив его недоверчиво замереть.

– Я ведь это сделаю, – грозили мне, пытаясь выглядеть уверенными и решительными.

– Нахр… В смысле, дверь вон там, – указала я направление себе за спину и даже предусмотрительно посторонилась. – Ну же, чего вы медлите? – весело уточнила я, видя, как мужчина в растерянности стоит на месте, не спеша исполнять свои угрозы. – Хотите, я даже открою вам дверь, – веселилась я от всей души. – Давайте вместе сообщим всем, что вы решили всю оставшуюся жизнь оставаться виконтом без земель! – с придурковатой улыбкой шагнула я к двери и нисколько не удивилась, когда путь мне преградили.

Я снисходительно хмыкнула на это, наслаждаясь видом стыдливого румянца на лице мужчины. Сейчас он наверняка чувствовал себя весьма униженным.

Ничего, я еще только начала сбивать с него спесь!

– Что вам нужно? Разве еще два дня назад, при нашей последней встрече, не вы были больше всех заинтересованы в этой свадьбе?

– Я? – подняла я брови. – Разве это у меня будущее и титул зависят от этой свадьбы? – не постеснялась я ткнуть пальцем в его самомнение, а после и потоптаться сверху: – Что-то не припомню такого. Единственный, кому эта свадьба позарез нужна – это вы. Я-то могу выйти замуж за любого мужчину с подходящим титулом. А что делать вам, когда только от меня зависит, получите вы наследство или нет? – цинично фыркнула я.

Лицо Диона напряглось от бешенства, но сказать ничего против он не смел.

– Ну так что, приведете мне нотариуса? – вновь с любезной улыбкой уточнила я. – Не стоит заставлять гостей ждать еще дольше, вам не кажется? Что про нас люди подумают? – сделала я страшные глаза, стараясь не засмеяться от того, как мужчина скрипнул зубами.

– Я не понимаю, – покачал он головой. – Вы говорили, что любите меня! Что, даже если чувства не взаимны, вам достаточно, если я просто буду вашим мужем!

Ой, вы посмотрите на него! А сдаваться мы не умеем, да?

Но спасибо, что напомнил почему мне еще при прочтении книги ты не понравился, гад.

– Все верно. Я любила благородного и вежливого человека, который, даже несмотря на навязанный брак, был учтив и внимателен к своей невесте, – покивала я. – Однако за моей спиной вы решили использовать меня, водя за нос моих родных, – посуровела я. На непонимающий взгляд героя, приторным голоском пропела причину, почему я его ненавижу: – «Суженая».

Реакция была моментальной: мужчина побледнел и оцепенел, смотря на меня немигающим взглядом.

– Вчера было дано пророчество в храме о том, что вскоре у вас появится парная метка, не так ли? – широко улыбнулась я, чтобы не показывать истинного желания обматерить его и стукнуть по хребтине стулом за все те страдания Бии, на которые он собирался ее обречь этой свадьбой и последующим расставанием.

Будь он изначально искренним с ней и ее родителями, наверняка, это бы разбило Бии сердце, но, по крайней мере, и уберегло бы ее от дальнейших страданий и унижений, когда она отчаянно пыталась удержать Диона даже после появления главной героини.

Но он смолчал. Молчал, прекрасно зная про чувства к нему Беатрис. Даже зная, что ее отец был в похожей ситуации, отчего семья Харт пережила множество трудностей и едва восстановилась. Знал, гад, но все равно намеревался использовать, чтобы получить свою выгоду. Личное благополучие для него было превыше всего семейства Харт. Ради наследства он не постеснялся использовать наивную девушку и ее чувства.

Потому я его ненавижу. Потому я выжму из него все соки, прежде чем мы расстанемся.

Он первый начал, так что пусть не обижается.

– Как бесчестно с вашей стороны, имея подобную информацию, продолжать подготовку к свадьбе с безнадежно влюбленной и наивной девушкой, которая верила вам безоговорочно, – капризно надув губы, пожурила я.

– Как вы?.. – непослушными губами потребовал он, но я только фыркнула:

– Так ли важно, как я узнала? Важен сам факт, что, зная, что скоро получите парную метку, вы собирались использовать мою семью в своих корыстных целях. Фу таким быть… – разочарованно поцокала я языком, даже не подозревая, что буду так наслаждаться моральным избиением главного героя.

– Что это меняет? – посмотрели на меня исподлобья. – Этот брак изначально был по расчету. Всем прекрасно известно, что одной из основных причин, почему я пошел на это – наследство. Вам, в том числе. От этой информации о парной метке – ничего не меняется. Неизвестно, когда она проявится. Может, через месяц, может, через год, а может, и через десятилетие. Никто от этого не застрахован. Вам ли не знать? – старался держать хорошую мину при плохой игре Дион, чем только разочаровывал. Еще и решил напомнить о печальном прошлом брошенной матерью Бии.

Да он еще хуже, чем я думала…

Ну и где это пресловутое благородство главного героя? Впрочем, о чем это я, ведь поняла его подлую натуру еще при прочтении книги!

– Так ли это? – делая задумчивый вид, постучала себя по подбородку и решила мстительно подразнить его: – Быть может, я неправильно все поняла? – спросила я у него неуверенно, отчего его рожа слегка просветлела. Но после моих следующих слов он только сильнее посерел: – А давайте спросим у родителей, что они думают по данному поводу? Я же могла ошибочно принять ваши действия за мошенничество с целью личной выгоды. Я не так сильна в законах, но старшие наверняка в этом лучше разбираются, правда? – загорелась я энтузиазмом и вновь потянулась к дверной ручке, как мужчина с пораженческим видом перехватил мою руку и скорбно произнес:

– Я приведу нотариуса. Чего вы хотите?

– Об этом мы поговорим в присутствии ответственного лица, – коварно улыбнулась я ему, а после прошла к одинокому столу и села на один из двух присутствующих в комнате стульев. – Только не задерживайтесь, а то гости уже наверняка изнемогают в ожидании, – участливо посоветовала я мужчине, который с покаянным видом вышел из комнаты. – А нечего было обижать доверчивых и влюбленных жен, – негромко и наставительно произнесла я ему вдогонку и стала ждать.

***

Спустя пятнадцать минут в комнату вошел Дион в сопровождении почтенного старца в праздничной одежде, что показывало, что тот был одним из гостей.

Удобненько. Как и то, что у того оказались все необходимые документы с собой.  Я-то думала, что все задержится из-за подготовки, но ситуация разрешилась быстрее, чем я полагала, что не могло не радовать и удивлять.

Но что больше изумило, что, пока старец, вежливо поздоровавшись, раскладывал документы на узенькой столешнице, Дион наклонился и поставил передо мной… пару тканных балеток.

На мой недоумевающий взгляд он выпрямился, а после, смущенно отведя взгляд, произнес:

– Полы каменные, а вы без обуви.

Я пораженно подняла брови, но с благодарностью приняла оказанную помощь. Ибо гордость гордостью, а вот цистит никто в этом мире не отменял. И что-то я сильно сомневаюсь, что тут открыли антибиотики, так что застуженные органы будет не так просто вылечить, как в моем мире. И ноги, меж тем, действительно озябли, отчего я невольно поджимала пальцы.

Однако, несмотря на мужскую внимательность, ослаблять бдительность я не собиралась и, когда нотариус передал мне предварительно подписанный брачный договор, я внимательно вчиталась.

В нем все было примерно так же, как помнила оригинальная Бия: стандартный для этого мира брачный договор между аристократическими семьями с гарантиями выплаты невесте полную сумму приданного и частичная компенсация в виде алиментов на пять лет или до того, пока она вновь не выйдет замуж.

Появление форсмажоров, таких, как измена и суженых, также учитывалось отдельными пунктами.

Но, что меня удивило, так это отдельно переданные нотариусом дарственные, от вида которых у меня округлились глаза.

– Это… это что? – переспросила я, растерянно взглянув на молчаливого Диона, который не торопил и не вмешивался с тех пор, как я обулась. – Разве это обсуждалось во время подписания договора? – указала я взглядом на дарственные железного рудника, обширные виноградники, несколько фабрик, а так же список украшений и денежная сумма, на которую, по моим скромным подсчетам, я могла бы прожить безбедно до конца дней и ни о чем не переживать. Даже я понимала, что это довольно щедрый подарок. Если честно, немного обременительный.

– Когда узнал о пророчестве, я распорядился, чтобы все это было переписано на ваше имя. Сегодня я хотел предоставить документы в качестве свадебного подарка. Таким образом, даже после развода вы можете не переживать о своем финансовом благополучии, – пожал мужчина плечами и добавил: – Вы можете вполне справедливо считать меня мерзавцем из-за того, что я умолчал о пророчестве и хочу вас использовать. Но все же у меня еще есть совесть, потому я хотел компенсировать вам все неудобства и позаботиться о вашем будущем.

Слушая эти слова, любой другой бы на моем месте наверняка восхитился его благородством и щедростью… Любой, но не я.

Признаю, жест с его стороны действительно заслуживает внимания, да и компенсация даже по меркам аристократии беспрецедентная для женщины. Однако! Как опытный юрист по разводам, видела я таких хитрецов.

То, что Дион сейчас мне передал, составляет примерно треть всего его состояния на данный момент. Плюс после развода я получу компенсацию, прописанную отдельно в брачном договоре. И вот тут начинается самое интересное, ибо выше этой оговоренной суммы я получить не смогу. А меж тем, после нашей свадьбы он станет ГРАФОМ, соответственно земли, недвижимость, владения, а так же достаток его увеличится даже не вдвое! В разы!

Уже сейчас семья Краун считается весьма зажиточной, даже по меркам высших дворян. Потому, несмотря на титул виконта, никто, даже королевская семья, не смели игнорировать их. А после того, как Дион, наконец, получит в единоличное владение все причитающееся наследство, Крауны станут баснословно богатыми! Настолько, что откупные, которые сейчас выглядят незаслуженно щедрыми, станут не более, чем жалкой подачкой!

Признаю, уже то, что он озаботился хотя бы этим, несмотря на то, что смотрел на Биу свысока из-за ее влюбленности, добавляет ему немного очков в карму. Тем более, подарить он может только то, чем владеет в настоящий момент, так как ни один нотариус не может утвердить документ на основании обещания выделить долю из собственности, которую получат «когда-нибудь». Во всяком случае, что касается брачных контрактов.

Возможно, после развода он также расщедрился бы на дополнительные «косточки с барского стола», благо, финансы бы позволяли.

Для попаданки вроде меня это было бы более чем приемлемо лишь за то, чтобы несколько месяцев пожить под одной крышей. Но не для оригинальной Бии, которая, как я помню из сюжета, искренне любила Диона. Более того, почему она должна довольствоваться лишь этим, когда, как законная жена, имеет право на половину имущества? А приобретенный после брака титул и все сопутствующее – как раз входит в эту половину!

И такой продуманный мужик, как Дион, просто не мог этого не знать. Даже отдельно указал, что после развода его откупные останутся при мне, так как были переданы до официального бракосочетания.

– Это так мило, что вы подумали обо мне, – с видом благодарным и трогательным прокомментировала я, небрежно откинув дарственные на стол. – Я хорошо распоряжусь этими подарками, – пообещала я и обольстительно улыбнулась, закинув ногу на ногу. Ибо отказываться от этой подачки я не собираюсь. Почему бы не взять, если так любезно предлагают? Совесть меня не замучает.  – А теперь давайте перейдем к брачному контракту, – посуровела я.

– Что? – переспросил Дион, явно не ожидая настолько холодной реакции.

– Господин Дион, – вкрадчивым голосом позвала я и вежливо улыбнулась. – Вы принимаете меня за идиотку? – спросила я, похлопав ресничками, пока мужчина растерянно открывал и закрывал рот, не зная, что на это ответить. – Вы считаете это достаточной компенсацией, которая должна утихомирить мое вдребезги разбитое вашим предательством сердце? – скуксилась я и укоризненно цыкнула. – Я ведь так любила и доверяла вам. Была так счастлива, что стану вашей женой. Готовилась поддерживать и в горе, и в радости. А теперь мои надежды разбиты окончательно, – слегка переигрывая, строила я из себя страдающую жертву чужого обмана. – Печаль и горе мои не передать словами, разочарованию нет предела. Настолько, что вначале хотелось и вовсе отменить эту свадьбу. Но я этого не сделала, – выразительно посмотрела я на мужчину, чтобы он, наконец, перестал принимать меня за безнадежно влюбленную и спустился с небес на землю.

Это он здесь в зависимом положении, и должен это понимать. Если ему не позволяет гордость, я помогу с большой охотой.

Унижать зазнавшихся хамов – мое любимое развлечение еще со времен младшей школы.

– Давайте будем объективны. Это я иду вам на уступки, соглашаясь на этот брак. Думаете, по доброте душевной? – хмыкнула я. – Забудьте все бредни о влюбленности и чувстве привязанности. Моя симпатия к вам перегорела ровно в тот момент, когда я узнала ваше настоящее лицо. Больше измены я ненавижу, когда мне врут и пытаются играть моими чувствами, – заметила я холодно, смотря в его потрясенную физиономию, на которой начало проявляться осознание его положения. – Потому за свое содействие я хочу справедливую цену, – закончила я свою мысль, пока почтенный старец, стараясь не показывать излишнего любопытства, притворялся ветошью.

– И сколько же вы хотите? – чуть помедлив, задал Дион вопрос.

– Половину, – широко и любезно улыбнувшись, ответила я. – Половину вашего состояния на момент развода, а так же алименты моей семье за испорченную репутацию. Я хочу, чтобы вы проспонсировали обучение моей сестры до самого выпуска, а также возможные научные исследования. Поддерживали бизнес моих родителей даже после развода. Взамен я благополучно и тихо разведусь с вами в тот же миг, как на вашем теле проявится парная метка, – прищурив глаза от удовольствия, едва не промурлыкала я, слегка подавшись к мужчине.

– Вы… – произнес он пораженно, а после с большим подозрением в моем душевном здоровье всмотрелся в лицо. Я прямо кожей чувствовала его мысли, где он интересуется, а не треснет ли у меня что-нибудь. Не треснет, пусть и не надеется. – Это правда вы? Вы сами на себя не похожи.

– А что такое? – сделала я страдальческую моську. – Вам не нравится? Может, потому что до этого вы видели меня только в моменты любви и привязанности? Вы же знаете, что я влюбилась с первого взгляда. Вам еще так нравилось указывать мне на то, что чувства мои невзаимные, – выцепила я внутреннюю обиду оригинальной Бии. – Наверное, сейчас вы впервые видите меня в ином амплуа, верно? Непривычно, понимаю. Но ничего, вы быстро свыкнитесь!

Если судить из воспоминаний Беатрис… девчонка реально перебарщивала в своем проявлении любви к бедолаге Диону. Я бы даже сказала, что она была немного «сталкером». Нет ничего странного, что такое чрезмерное внимание было для красавчика Диона очень обременительным и навязчивым. Где-то я даже его понимаю и приятно удивлена, что даже после такого, не всегда приличного поведения Бии, он озаботился компенсацией для нее и никогда прилюдно не отталкивал, не ссорился и не унижал девушку, всячески поддерживая ее репутацию в обществе. Чем невольно вводил ее в только большее заблуждение.

Но жалеть его из-за этого не собираюсь. Хотя бы потому, что тело Бии – теперь мое.

Я пережила смерть и перерождение. А после едва не была насильно отдана замуж на грабительских условиях. Какое мне дело до чужих проблем? Еще и в чужом мире, где могу рассчитывать только на себя?

И, чтобы быть независимой даже после развода, мне нужны деньги. Много денег. И эти деньги я заберу у Диона, раз уж у меня есть такая возможность. Почему я должна от этого отказываться? Из глупого чувства справедливости и благородства?

Простите, но это не про меня. Пусть подобными глупостями главная героиня занимается, пока я буду примерять на себя роль счастливой, красивой, молодой, одинокой и богатой аристократки!

– Спешу вас обрадовать, – расплылась я в счастливом оскале. – Я больше не стану докучать вам и просить внимания к себе. Помнится, вас это очень тяготило. Теперь я не заинтересована, – развела я руками. – Отныне, все, что мне от вас нужно – это справедливая компенсация за мою услугу и то, что я иду вам навстречу в память о наших прошлых отношениях. Вот и все. А на вашу свадьбу с Суженой обещаю прислать набор самых качественных кастрюль, как выражение искренних пожеланий счастливой и долгой семейной жизни в любви и быту, – заверила я, но мне, судя по выражению лица, совершенно не поверили.

Очень даже зря, между прочим.

– Мне все еще сложно поверить, что вы могли так резко измениться… – заметил он, подозрительно разглядывая мое лицо. Я цинично хмыкнула.

– Для этого я и попросила вас прийти с нотариусом. Я, как и вы, более не намерена доверять никому, полагаясь на слова и личные чувства. Потому сейчас мы с вами очень подробно составим новое брачное соглашение. Ах, – слегка ударила я себя по лбу ладошкой. – Следующим важным пунктом после финансовой компенсации станет строгое условие наших отношений во время сотрудничества.

– О чем вы? – насторожился Дион, а я с готовностью пояснила:

– С момента подписания этого документа, мы с вами – деловые партнеры. Не супруги! – важно подняла я палец, акцентируя внимание. –  Этот брак не по расчету. Он фиктивный, не путайте, пожалуйста. И супругами мы с вами будем исключительно на бумаге. Потому ни о каких супружеских обязанностях или общей спальне и речи быть не может. Мы лишь будем соседствовать некоторое время, пока не выйдет испытательный срок, необходимый для вступления в наследство, либо не появится метка.

– А как быть с родителями и знакомыми?

– Своему отцу, если хотите, можете рассказать правду, – безразлично махнула я рукой. – Однако не советовала бы. Ибо, если узнает мой отец, наверняка потребует немедленного развода, что перечеркнет все наши усилия. Я же верно помню, что испытательный срок, установленный вашим предком, был три месяца, которые мы обязаны пробыть в супружестве, чтобы вы получили наследство в этом году?

Мужчина нехотя кивнул, отчего я тайком улыбнулась. Сейчас как раз сентябрь, если я все правильно понимаю, а где-то в декабре должна появиться парная метка. То есть, если Дион не женится на мне сейчас, действительно лишится последней возможности вступить в наследство.

И Дион, и я понимаем, что это невыгодно. Если сейчас заартачится, придется всю жизнь жить и кусать локти из-за упущенного шанса и титула. С другой же стороны, даже согласившись отдать мне половину наследства – он все еще остается в плюсе. По крайней мере, получит вожделенный титул и не окажется вассалом родственника, к которому могло бы перейти наследство в случае отказа от женитьбы. Потому даже не сомневаюсь, что он пойдет на все мои условия.

– Все знают, что этот  брак по расчету, потому никто не удивится, если даже на мероприятиях мы будем держаться отстраненно и холодно.

– Вот как? – хмыкнул он. – А я уж думал, что вы потребуете, чтобы я притворялся горячо влюбленным.

– Вы большого мнения о себе. Мне нравятся честные и верные мужчины. Я считала вас таким, потому и влюбилась, но ошиблась, – осадила я его, отчего Дион лишь с досадой отвернулся. – Так что меня устроит лишь ваше подчеркнуто вежливое отношение ко мне на людях, как и прежде. А в вашем доме я буду иметь все полномочия хозяйки. Пусть и на несколько месяцев, но я хочу провести их в комфорте. Не беспокойтесь, я не собираюсь вмешиваться во внутренние дела или бизнес. Однако я желаю, чтобы у меня была свобода действий, если понадобится. Надеюсь, для вас это не станет проблемой? – иронично подняла я брови, прекрасно зная, что выбора у него нет.

Это понимал и Дион. Даже нотариус понимал, потому что, смекнув ситуацию, довольно способный и сообразительный дедуля все это время старательно записывал все мои озвученные пожелания.

Хорошо иметь дело с профессионалом!

После подписания контракта остальная часть церемонии прошла довольно быстро и гладко.

Как Беатрис и обещала, она самостоятельно вышла к гостям, принесла извинения и успокоила внутренние волнения.

Для женщины, которая всегда была довольно застенчивой и боялась всеобщего внимания, отчего создавала впечатление кроткой и неуверенной в себе, в этот раз леди Харт поразила всех твердой, четкой речью и решительным, невозмутимым, но элегантным видом. Так, словно выступать перед многочисленной публикой для нее было привычным и необременительным занятием.

После всех тех сюрпризов, которые на себе испытал Дион Краун, поражаться подобным изменениям в женщине, которую, казалось, знал с самого детства, он уже не мог.

Но и просто забыть об этом он не был в состоянии, как и признать, что его обвела вокруг пальца женщина. Женщина, которую, как он полагал, занимали лишь тривиальные вещи и будущая семейная жизнь в поместье Краун.

Однако, сегодня она наглядно доказала ему, насколько слеп был Дион Краун, не видя дальше своего носа.

Это так поразило его, что остальная церемония прошла как будто мимо мужчины, настолько Дион погрузился в мысли относительно того, когда именно он допустил ошибку в оценке характера этой женщины, чьи чувства были навязчивыми и обременительными с самой их неофициальной помолвки в детстве.

Из-за тесных отношений двух семей и дружбы дедов, Дион вынужден был видеться со своей «невестой» довольно часто. Уже в детстве он понял, чего от него хочет дед и какая ответственность была возложена с того самого момента как выяснилось, что в семье Харт родилась девочка.

В их первую встречу, когда Диону было шесть лет, он уже был достаточно сообразителен, чтобы увидеть в представленном ему младенце свою будущую ответственность. И дед, и отец сразу же сказали, что мальчик должен заботиться о Бии и подружиться с этим ребенком, ибо, когда они вырастут, непременно поженятся. Так надо.

И мальчик покорно согласился, не до конца понимая, что значит «пожениться». Однако в неведении он пробыл относительно недолго, но все же продолжал жить заветами взрослых, несмотря на возрастающее раздражение внутри от одного только вида девочки.

После первой встречи в честь рождения Беатрис граф Харт уехал на несколько лет из столицы под предлогом поправки здоровья. Но Дион подслушал разговоры взрослых и знал, что мужчина пытался оправиться после развода с женой и матерью Бии, которой достался Суженый.

А затем граф Саймон Харт внезапно вернулся с подросшей семилетней Беатрис, а также новой женой – Джулианной и второй дочерью – Пенелопой, которой было всего два года, и Дион вновь осознал реальность, вынужденный опять посещать дом графа Харта.

Каждую их встречу Беатрис требовала к себе внимания: сначала играть с ней в дочки-матери, после в мужа и жену, а затем и сопровождать ее на всех приемах, чтобы похвастаться перед подружками, отчего юноша ощущал себя выставочным экспонатом, а не человеком.

Дион всегда был сообразительным не по годам и понимал, что очень нравится своей невесте. Но вместе с тем с прискорбием осознавал, что в то же время не чувствовал к ней абсолютно ничего, кроме досады.

Однажды, когда мальчику было тринадцать, Дион спросил у отца, так ли необходимо жениться именно на Беатрис. И получил не по возрасту честный и жестокий к мальчику ответ, что эта свадьба – лишь сделка и его долг. Раз он родился в аристократической семье, то должен принести ей пользу. И большинство аристократов заключают браки по расчету. Лишь некоторым избранным везет жениться по любви, а то и удостоиться чести найти Суженого.

И все же Диону повезло, по крайней мере в том, что он может расти и дружить со своей невестой. У него есть время, если не узнать получше и полюбить, то хоть привыкнуть к ней.

После этого Дион больше никогда не поднимал эту тему, приняв на веру слова отца и смирившись со своей участью.

Или так ему казалось.

Уже в возрасте шестнадцати лет внутренний конфликт юноши начал выходить из-под контроля. Дион осознавал свой долг и ответственность, но ничего не мог поделать с тем, что Беатрис Харт его… раздражала.

Он не ненавидел ее. Вероятно, даже относился довольно снисходительно, примерно, как к младшей сестре. Да, примерно так он ее и воспринимал, что позволяло ему довольно терпимо относиться к ее несносному характеру, навязчивому вниманию, ребячливой и довольно неприятной ревности и капризам.

Но и симпатии это не прибавляло. Настолько, что всегда подчеркнуто вежливый и учтивый молодой человек не выдержал, и после очередного устроенного скандала вспыльчивой невестой на фоне безосновательной ревности, отвел ее в сторону и честно сказал все, что чувствовал по отношению к ней. А именно то, что не любил, не любит и сомневается, что вообще сможет полюбить ее так, как она того желает. Если ее это не устраивает, ему очень жаль, но тогда лучше разорвать помолвку.

Тогда юноша впервые вспылил, даже не подумав о том, что девушка могла последовать его словам и попросить родителей разорвать помолвку, что для семьи Краун стало бы крахом и унижением. Осознание пришло к нему лишь после того, как слова были произнесены. Тогда Дион впервые почувствовал страх. Нет, не из-за того, что расстроил своими словами Беатрис, которую невольно баловал, сам того не понимая, своим снисхождением. А тем, что не сможет исполнить свой долг, который возложил на него отец.

Видя, как рыдает перед ним Беатрис от его честных, но жестоких слов, юноша был в растерянности и лихорадочно думал как все исправить. Долг требовал от него успокоить девушку, извиниться и даже соврать, быть может, пообещать чего-нибудь несбыточного, дабы она и думать забыла про разрыв помолвки.

Он понимал, что так будет правильно, но слова застряли в горле. Он не хотел врать ей. Это было выше его сил, потому лишь молча и беспомощно смотрел на плачущую девушку и уже почти смирился со своей неудачей, как внезапно плачущая Беатрис… извинилась сама.

Захлебываясь рыданиями, он бросалась ему на грудь и судорожно цеплялась за одежду, заверяя, что все хорошо, что она больше не будет доставлять неприятности и устраивать сцены. Все нормально, даже если он не будет ее любить. Главное, чтобы не бросал и был рядом. Ей этого будет достаточно.

И глядя на истерику девушки и ее отчаянные мольбы, Дион боролся со смешанным чувством облегчения, сочувствия и… брезгливости. Он не понимал, как можно выглядеть настолько жалко и так унижаться ради человека, у которого нет к тебе никаких чувств.

И одновременно с этим он не мог избавиться от ощущения досады и толики зависти ее мужеством. Насколько же велико чувство влюбленности к нему, раз Биа готова пойти на такие жертвы ради призрачного счастья, когда Дион не смог пересилить себя даже из чувства долга?

Вновь наступило мирное время и все вернулось на круги своя: помолвка была в силе, Беатрис по-прежнему  была влюблена, а Дион почтителен и внимателен к ней как наедине, так и в обществе.

Однако свадьба все откладывалась. Как ни странно, этому способствовали родители Беатрис. В особенности ее мачеха, которая оказалась на удивление заботливой и любящей по отношению к своей падчерице. Видя отстраненное отношение Диона по отношению к влюбленной Беатрис, она не раз заявляла, что торопиться не стоит, и необходимо дать Бие шанс определиться и разобраться в своих чувствах. Быть может, найти более подходящую партию, которая будет любить ее и заботиться, как Беатрис того заслуживает. Если повезет, то дождаться суженого.

Потому семья Краун задействовала все свое влияние, чтобы все же добиться этой свадьбы.

Одно хорошо, Беатрис была по-прежнему одержима идеей выйти замуж за Диона. А Дион… в некоторой степени все же смирился. Он не чувствовал ни злости, ни разочарования, ни радости по отношению к тому, что вынужден брать в жены нелюбимую женщину. Все же, с самого детства он прожил с осознанием этого факта, потому его равнодушие могло считаться хорошим знаком. Ему было банально все равно. Радовало лишь то, что, наконец, он сможет исполнить свой долг и справиться с ношей ответственности, которая давила на плечи с ранних лет.

До того момента, как за день до церемонии ему не пришел доклад из главного храма о пророчестве, которое буквально перевернуло все с ног на голову.

А в случае с оглаской могло перечеркнуть вообще все старания.

Дион не знал, как относиться к вести о суженой. Для большинства людей это было бы благословением, но он видел в этом лишь очередную помеху. Он столько ждал, старался и терпел ради этого наследства. Настолько, что не готов был отказаться от всего из-за одного лишь глупого и неопределенного обещания получить парную метку.

Он решил скрыть это ото всех, прекрасно зная, что нарушит закон, если женится на другой, будучи извещенным о суженой. Но если признается, лишится наследства раз и навсегда.

Стоила эта неизвестная суженая данной потери? По мнению Диона – нет, не стоила.

Однако и игнорировать данный факт он не мог. Пророчество еще никогда не лгало и после него люди получали парную метку примерно в течение пяти лет. Если удастся благополучно скрыть факт извещения о пророчестве и скрыть все упоминания о нем, то можно просто притвориться, что его и не было никогда. К тому моменту, когда эта суженая появится, он уже вступит в наследство и получит долгожданный титул.

А Беатрис… разве она не говорила, что ей достаточно даже того, если он просто будет рядом? Он же не клялся ей в любви и верности, верно?

Этими словами он себя успокаивал… Однако, вопреки внутренним убеждениям, не мог отвертеться от мысли, что поступает бесчестно по отношению к девушке. Да, он никогда не любил Беатрис и даже не воспринимал как женщину, несмотря на твердое решение жениться. И все же… он знал ее двадцать один год. Пусть и раздражающая, но уже почти родная.

Все его существо требовало хоть немного компенсировать то, что он собирается воспользоваться этим. Потому оперативно подготовил дарственные. Дион был настолько щедр, насколько мог себе позволить, но легче на душе от этого не становилось. Потому пообещал, что отведенное время будет стараться быть ей хорошим, порядочным мужем, а после, получив наследство, добавит к отступным еще большую долю…

В этой полной решимости он ждал Биу у алтаря, пока она внезапно для всех, особенно для Диона, не сбежала под взглядами всех гостей…

Но лишь для того, чтобы появиться самой на себя не похожей и начать шантажировать его в особо издевательской, высокомерной и хладнокровной форме.

Дион Краун всегда понимал, что Беатрис ведет себя с ним иначе, чем с остальными, и не демонстрирует свой настоящий характер, пытаясь получить его одобрение и показать себя с лучшей стороны. Дион понимал это, как и то, что тоже притворяется рядом с ней.

Но впервые за все двадцать один год их знакомства, Дион, наконец, понял, что совершенно не знает эту хладнокровную, расчетливую и уверенную в себе женщину, которая может смотреть на него, как на пустое место. Ему казалось, что он знал о ней все: какие цветы любит, какую еду предпочитает, любимый цвет, аромат парфюма и даже фасоны платьев. Все это стало известно из-за опыта нескончаемых подарков, на которые Дион никогда не скупился.

Но в то же время он не знал ничего… Он никогда не пытался узнать о ней что-то большее, чем общие характеристики.

Например, даже не представлял, что она может лучезарно улыбаться другим, держаться с достоинством под сотней прикованных к ней взглядов, уверенно, а не с благоговением раба держать его под руку, а после невозмутимо дать согласие на брак, словно то какой-то незначительный пустяк. При этом одаривая своего новоиспеченного мужа, о котором грезила всю жизнь, ледяным, равнодушным взглядом и, как ни в чем не бывало, равнодушно поцеловать, скрепляя союз.

Но лишь для того, чтобы через секунду безразлично отодвинуться и отвернуться к гостям, словно ей совершенно плевать на то, что она только что стала женой Диона Крауна, которому однажды клялась в вечной любви и верности.

Именно в тот момент, растерянно следящий за женой, Дион осознал, что в этой девушке по отношению к нему совершенно не осталось никаких чувств. Точно так же, как всю жизнь было с ним по отношению к Беатрис.

Теперь они действительно в равных условиях. Впервые.

И впервые он почувствовал, что на его лице появляется искренняя улыбка, когда он смотрит на Беатрис Харт. Нет, теперь уже Краун.

***

И все же Диона до конца дня не покидало чувство неправильности. Как один человек мог поменяться в одночасье так радикально?

Это нестыковка породила за собой здоровое сомнение в искренности девушки. Настолько, что он решил проверить свою новоиспеченную жену.

Уже бывали случаи, когда Беатрис предпринимала жалкие и тщетные попытки поменять свое поведение, действуя несвойственно и эксцентрично, дабы привлечь внимание Диона. К сожалению для Беатрис, прежде выходило у нее из рук вон плохо, и мужчина тут же распознавал уловку. Весьма неудачную, надо заметить, ибо, несмотря на большое усердие и мотивацию, держаться и отыгрывать роль девушка не умела.

Взгляд всегда выдавал ее: этот раздражающе преданный и взволнованный, как у собаки, которая заглядывает в глаза хозяина, ища одобрения.

Потому Дион в этот раз и позволил себе обмануться, ибо Беатрис каким-то образом удалось скрыть свои эмоции, а взгляд темно-зеленых глаз выражал лишь толику раздражения и высокомерия, в остальном оставаясь безучастным, точно обращался не на возлюбленного, а на постороннего человека, с которым ей приходится вынужденно иметь дело.

И все же он не мог не признать столь разительных изменений в поведении. Он видел ее мельком еще утром, и Биа вела себя как обычно, пребывая в воодушевленном состоянии от предстоящей свадьбы.

Даже если предположить, что ее настолько поразила весть про пророчество, о котором она неведомым Диону образом узнала, учитывая, что он озаботился и тщательно подчистил все концы, и принять, что Беатрис отреагирует именно таким образом и перегорит к нему – было чем-то за гранью возможного.

Скорее в ее духе было бы устроить истерику и требовать от него не откупные, а, напротив, заставить его подписать договор, запрещающий им в принципе когда-либо разводиться. Вот это было бы куда больше похоже на знакомую ему Беатрис, которая готова была мириться с равнодушием Диона, лишь бы просто иметь статус его законной жены.

Есть вероятность того, что сработал такой триггер, как суженая, учитывая несчастье семьи Харт и неудачу в первом браке отца Бии. Беатрис в то время была слишком мала, чтобы запомнить все муки отца от разрыва с первой женой, и осознавать себя девушка начала, лишь когда он уже оправился и взял в жены Джулианну. Но наверняка отголоски той печали, на подсознательном уровне проявляющиеся в мелочах, все еще витали в доме Харт.

Могли они спровоцировать в ней такие изменения, что Биа готова была отказаться от чувства, которое жило в ней десятилетия, лишь бы не испытывать ту же боль, что и ее отец? Могло это быть своего рода защитным механизмом организма и сознания, или это тонко просчитанная игра?

С одной стороны, девушка заверила, что даст безоговорочный развод под благовидным предлогом и уступит место сопернице, хотя прежде ее корежило даже от одной мысли, что с ним просто заговорит другая женщина. На этом фоне она частенько испытывала терпение Диона на прочность, устраивая ему необоснованные сцены ревности и истерики.

С другой стороны, откупные, которые она требует, в уплату своего отступления – неслыханная сумма, из-за которой даже монаршая семья подумала бы несколько раз, прежде чем разводиться, дабы не лишаться этих денег.

Дион не был скуп и понимал обиду девушки. На самом деле, он осознавал, что ее слова справедливы. Будь он на ее месте, был бы еще более жестким и требовательным, если бы кто-то попытался поступить с ним так же бесчестно.

Дион это понимал. Но то был он. А знакомая ему с ранних лет Беатрис Харт никогда не поступала так, как он считал бы разумным. А если пыталась, то это выглядело так нелепо, наигранно и неубедительно, что ничего, кроме жалости, не вызывало.

Тем страннее, что в этот раз он не ощутил фальши.

Словно другой человек. Но перед ним определенно стояла и беззастенчиво его шантажировала Беатрис Харт. Все, начиная от цвета глаз, который прежде многие считали довольно скучным и непримечательным, фигуры и заканчивая неприметной родинкой под правой бровью – все принадлежало его невесте, которую он знал едва ли не с ее рождения. Ошибки быть не могло.

Потому оставалось два логичных заключения. Первое – Биа действительно была искренней и отпустила свои чувства под гнетом новой информации о том, что у Диона вскоре появится суженая.

Второе, что казалось ему более вероятным – она блефовала. Весьма качественно, но все же блефовала.

К этим умозаключениям он пришел, беспрерывно наблюдая за девушкой на протяжении свадебного банкета, ее общением с родными и друзьями, перед которыми она невозмутимо отшучивалась, ловко избегая темы свадебного конфуза и задержки церемонии. При общении с взволнованными мачехой и сестрой ее лицо, как и обычно, светлело и выражало благосклонность. Почти такую же, какой она прежде одаривала его самого.

С отцом была сдержанной и вежливой, перед свекром Арсианом Крауном – подчеркнуто учтивой, но не заискивающей, как прежде, что наверняка подметил и сам отец Диона, судя по его выражению недоумения на лице.

Уже после свадебного банкета, когда новобрачные оставили гостей, девушка невозмутимо попрощалась с Дионом и отправилась в комнату, отведенную новобрачным.

Не в свою гостевую, которая была отведена в доме Краунов для нее долгое время, а именно в комнату для новобрачных.

Это лишь укрепило подозрения Диона в том, что Биа просто играет с ним. Странно, но от этой маленькой детали он ощутил непонятное смятение: с одной стороны, если он прав, это все еще была та самая Биа, которую он знал и с кем было привычно управляться. С другой… нелепое разочарование, которое как бы доказывало, что изменения в девушке не были мужчине неприятны, несмотря на то, что она поставила его в довольно неловкое положение.

Вопреки совету Бии, Дион все же встретился с отцом и во всем признался. Он не мог это скрывать, видя, что и сам Арсиан заметил странности в девушке, потому посчитал логичным поставить того в известность, тем более, что будущее состояние семьи Краун придется делить с Беатрис.

Вначале отец вспылил, узнав о грабительских условиях, установленных девушкой. Но после, когда Дион признался в причине ее гнева… негодование Арсиана сошло на нет.

Несмотря на почти одержимую жажду получения титула, Арсиан все же с детства дружил с отцом Беатрис – Саймоном Хартом, и знал, что тому пришлось пережить из-за первой жены. Беатрис и Пенелопа для Арсиана так же были точно родные дочери, ведь он нянчил с их младенчества.

Таким образом скрепя сердце отец Диона также признал, что требования Беатрис и ее обида – вполне справедливые. Потому согласился, что даже ее условия все еще выгодны, несмотря на все потери и пообещал впредь не поднимать эту тему перед ней, смирившись с ее требованием.

Поговорив с отцом, чье негодование за неимением других выходов обрушилось по итогу на самого Диона за сокрытие от него правды, новобрачный, наконец, покинул кабинет отца и замер посреди коридора в нерешительности.

Куда ему идти? По логике сегодняшнего мероприятия, стоило бы направиться в подготовленную спальню для новобрачных. Но разве в нынешних условиях это – актуально? Тем более, там сейчас находится Биа, которая одним из условий потребовала отдельную спальню.

С другой стороны… ему не давало покоя, что, несмотря на требование, она все равно заняла общую спальню.

– Может… стоит проверить? – не смог сдержать любопытства Дион. Все же нестыковки в поведении девушки не давали ему покоя, а внутреннее чувство перфекционизма требовало поставить точку в своих сомнениях.

Сделать это достаточно просто: если это действительно лишь спектакль Бии, то сейчас она наверняка ждет его.

Учитывая ее возросшие актерские способности, наверняка она его не примет и всем видом покажет, что против совместной ночевки.

Но Дион не сомневался, что сможет понять, искренняя ли она в этом утверждении, хотя бы по внешнему виду.

Если она его действительно ждала, наверняка подготовилась, чтобы предстать перед ним в наиболее соблазнительном виде, ведь в прошлом, даже в моменты серьезной болезни девушки, когда Дион приходил навестить ее, та встречала его при всем параде, хотя сама едва могла сидеть в постели из-за слабости или лихорадки.

Но к увиденному Дион был не готов:

– Что? – с вызовом спросило нечто, укутанное в толстый махровый халат, пушистые тапочки и с большим тюрбаном из полотенца на голове. Это нечто говорило голосом Бии, несмотря на толстый слой чего-то белого, намазанного на лицо и пахнущего кислятиной, в чем он предположил сметану. Украшали толстый слой сметаны аккуратные кружочки свежего огурца, остатками которых увлеченно хрустела открывшая дверь женщина. Предположительно Биа, хотя в таком виде он не мог этого гарантировать. – Маску для лица никогда не видели? – заметив его растерянный взгляд, прочавкала огурцом Беатрис. Во второй руке она держала заметно початый бокал с вином.

– А? – рассеянно отозвался Дион, моргнув и отмерев, наконец окончательно признав в этом «нечто» свою новоиспеченную жену. – Простите, просто не привык видеть вас в таком виде.

– После того слоя штукатурки, который я смыла, необходим увлажняющий уход, – пожала она плечами, а после вопросительно посмотрела на него, прислонившись плечом к дверному косяку. – Или вы думали, что достаточно просто умыться и дышать, чтобы быть красивым и молодым? – хмыкнула она с иронией, которую мужчина не понял, что отобразилось на его взгляде. Дион действительно искренне недоумевал над вопросом девушки, что ее внезапно сильно разозлило, если судить по тому, как она изменилось в лице, точно собиралась сказать ему нечто совершенно нелестное. Но внезапно передумала скандалить и устало произнесла: – Какими судьбами, господин Дион? – задала она вопрос, отхлебнула из бокала и безмятежно закусила очередным, весьма внушительным куском огурца, беззастенчиво раздувая щеки, как маленький хомяк.

И это женщина, которая при нем боялась даже есть, всегда оставляя на тарелке больше половины блюда, боясь показаться неаккуратной и обжорливой!

– Я просто хотел убедиться, все ли у вас хорошо.

Девушка одним глотком осушила бокал и слегка поморщилась, лихо выдохнув воздух, прежде чем ответить:

– У меня все отлично, – с энтузиазмом закивала она, расплывшись в широкой улыбке, отчего два кругляшка огурца на ее лице сдвинулись. Девушка собралась закусить, посмотрела на сиротливый кончик огурца в руке, расстроенно вздохнула. Но уже после сцапала с лица измазанный сметаной кусочек и бросила в рот, как закуску вину, счастливо выдохнув. – Мне помогли принять ванну, сделали массаж, ароматерапию и всякие СПА-процедуры. Я прямо ожила после этого тяжелого дня, – удовлетворенно заявила она, слегка опьяненно блеснув глазами, показывая, что этот бокал вина для нее не первый. Далеко не первый…

– Вот оно как, – промямлил он, вспомнив, что новобрачную действительно принято подготавливать к первой ночи. Но после этого, разве ее не должны были подобающе одеть и оставить ожидать прихода Диона? – Прислуга уже ушла?

Не то, чтобы у него были такие намерения, но он сомневался, что Биа не воспользовалась бы сервисом и упустила возможность показаться при нем в наилучшем виде.

– Ну да, как только они закончили со всем и стали пихать мне пеньюары, я поняла, что все косметические процедуры они уже выполнили, и отправила их восвояси. Лечь спать я и сама смогу, – спокойно поведала Биа и скучающе оглядела мужчину перед ней. – Это все? Просто вы появились как раз тогда, когда я собиралась ложиться… – довольно откровенно намекнула она, что он ее задерживает.

– Да, конечно, я рад, что у вас все хорошо.

– Ну и славно, – расплылась она в неискренней улыбке. – Доброй ночи, господин Дион.

С этими словами, даже не выслушав его ответ, она нетерпеливо захлопнула дверь в спальню прямо перед его носом.

– С… спокойной… – сиротливо произнес он полотну двери прямо перед ним. Но дверь была к пожеланию так же равнодушна, как и его новоиспеченная жена.