Главный грех недотроги и...Свидания

Хмурый босс уверенно вел мини-джет, возвращая нас двоих в Лондон. От боссовских нотаций о том, что я бросила его в самый ответственный момент и глупо сбежала, сводит зубы, вяло огрызаюсь, вместе с тем пытаясь разобраться в себе, поскольку и сама мало что понимаю.

Но тут…

— Ник, боже, что это?! — вскрикиваю и зажимаю рот ладонью, тем самым обрывая нашу с боссом пустую ругань и начальниковые нотации в мою сторону.

Невесть откуда буквально в пятистах метрах от нашего мини-самолета, которым управлял сам Ник, возникло грязно-снежное облако со страшно полыхающими в нем разрядами. Ник замирает на полуслове и нехорошо прищуривается, шокировано разглядывая неожиданную аномалию.

— Держись, Линара! — и тянет штурвал на себя, а затем резко вниз, наверняка пытаясь избежать «столкновения» с облаком, джет несет вниз, вот только эта странная штука, по-другому ее не назвать, сигает за нами и… поглощает нас вместе с самолетом.

Трясет так, что, кажется, зубы сейчас искрошатся в пыль. Трещат и мелькают перед окном пилотской кабины разряды, один такой разряд попадает прямо в стекло, кроша его в капусту, и, юркой змеей разделившись на две половины, летит к нам.

Тело насквозь прошивает такой болезненной вспышкой, такой сильнейшей болью, какой не испытывала никогда в своей жизни. Это не просто боль. Это БОЛЬ! Захлебываюсь криком, выгибаясь в кресле второго пилота, царапаю кожу в надежде содрать с себя то, что причиняет такой адский ад.

— Линара!!! — отчаянный испуганный рев Николаса, он дотягивается до меня, цепляется за мою руку пальцами. С трудом повернув голову к боссу, обмираю: он весь светится изнутри желтым неоном, зрачок расширился настолько, что заполнил всю радужку, и там, на дне болезненной бездны, полыхают те самые разряды.

Нас трясет и, кажется, все, еще чуть-чуть — и наступит конец. И он наступает, когда джет резко, но довольно плавно замедляется, точно подхваченный кем-то извне, и полностью останавливается, боль и весь дискомфорт стекают ручейками воды. Тяжело дыша, с суеверным ужасом таращусь на побитое стекло, за которым царит самая настоящая зима и виднеется водная кромка с корочкой льда.

Потрясенно моргаю, потирая глаза, вообще не понимая, что происходит и где мы с боссом очутились. Откуда этот искрящийся снег, словно картинка, сошедшая с книжных страниц? Откуда эти припорошенные снегом деревья с хрустально-прозрачными незнакомыми фруктами, обвешанные разноцветными огоньками, будто самая настоящая новогодняя ёлка? Что это? Разве такое бывает?

— Лина, ты как? — босс осторожно поворачивает мое лицо к себе, рассматривает обеспокоенно.

— Нормально, — шепчу. — Вроде бы. Ник… Ник, это что вообще? Галлюцинации?

Мы с боссом одновременно поворачиваем головы к чуду за окном и, что характерно, лично мне почти даже и не холодно. А Нику, полагаю, так и подавно.

— Сомневаюсь. Одинаковые галлюцинации двоим не приходят, ты что видишь?

Мрачно перечисляю, и Ник хмуро кивает, тем самым ввергая меня в крепкий испуг. Люди всегда боятся того, чего не понимают, это нормально.

— Разберемся, Лина, — ворчит босс. — Не здесь же сидеть. Ты готова выйти на разведку?

Нехотя киваю. Ага, будто у нас есть выбор.

Ник нажимает кнопку разблокировки дверей, подает мне руку, и мы идем к выходу Медленно отворяется люк, и нашим глазам предстает еще более дикая картина. Испуганно жмусь к моментально прижавшему меня к себе боссу, мы шокировано переглядываемся и синхронно таращимся на группу мужчин в странных одеждах. Они стоят по колено в снегу, наставив на нас копья, по наконечникам которых то и дело пробегают неоновые разряды, а за спинами чудаков раскинулся самый настоящий средневековый город в лучшем своем проявлении: замок с башнями, припорошенными снежком, на возвышенности, поселение, обнесенное крепкой каменной стеной, верхушки домиков из темного камня и… переливающиеся огоньками елки.

Мамочка. Где это мы?!

Линара

Отрешенно рассматривала чарующий пейзаж за окном. На осень можно любоваться вечность: шапки деревьев, украшенные яркими оранжевыми и желтыми листиками, густо устланные опавшей листвой опрятные мощеные дорожки. Еще не холодно, но уже и не жарко, только дождливо: впрочем, в Лондоне и без того ненастная погода не редкость –– не такая, как была до пришествия алиев, но тоже своенравна и тем прекрасна.

Стучу костяшками пальцев по карнизу в такт каплям, гляжу на часы, затем на упакованный маленький чемодан и вздыхаю. Как и всегда, собралась куда быстрее, чем нужно, –– теперь только ждать отмашки босса. Собираюсь забраться на подоконник, как вибрирует телефон, по мелодии понимаю: судя по всему, вот она, та самая боссовская отмашка.

Ладони моментально повлажнели. Обтерев их о ткань платья, недовольно морщусь. Дурацкая привычка, дурацкая реакция тела. Я в какой-то мере ненавидела себя за это. Хмуро заглянула в WhatsApp.

«Доброго времени суток, Линара. Водитель прибудет за тобой через пятнадцать минут. Будь готова».

Спину опалило опять-таки привычным жаром, чтоб его. Повторно вытерев ладонь, запорхала пальцами по клавишам:

«Доброго, мистер Кан. Поняла. Жду».

Все же забравшись на подоконник, прикоснулась виском к прохладному стеклу –– удушливая паническая атака медленно поднималась из глубин подсознания, стоило в очередной раз углубиться в анализ того, что меня ждет впереди.

Начну, пожалуй, немного сначала. Я – Линара Абервуд. Простая, примитивная, без капли крови высших. Старших рас. Алиев. Иных, и так далее. А именно обычный и скучный человек. Несмотря на это, я вполне достойно отучилась в университете, получила хорошее образование и… никуда не смогла устроиться. Вот так. Нигде не хотели брать аналитика без всякого опыта, только получившего диплом, плюсом сказывалось мое человеческое происхождение. Ага, никакой расовой нетерпимости. Ну да, как же.

Если бы не моя лучшая подруга Криста Кан, у которой брат занимал кресло генерального директора известного гейм-холдинга, я осталась бы со своим красным дипломом на улице и, как говорит моя вторая подруга Анастейша, могла бы с ним только уборную посетить, чтобы подтереть мягкое место.

Именно Криста устроила меня в холдинг брата, правда, совсем не по должности: все места по моему профилю были заняты, меня взяли тестировщиком. Усталая от пляски перед сильными и не такими уж сильными мира сего, а также грызни, вечно заканчивающейся не в мою пользу, я не роптала, напротив, зубами вцепилась в предлагаемое место, только, к моему же немалому удивлению, мне неожиданно понравилась эта стезя.

Работа на самом деле и сложная, монотонная, но весьма интересная. Тестировать игры, вычленять баги и любого рода огрехи, вести отчетность и сдавать её в конце смены в центр разработки, вот так. Платили неплохо. Хотя, по правде сказать, когда Криста завалилась ко мне с этим предложением, выдернув из хандры, я сильно испугалась. Нет, не так: я чуть не наложила в штаны! Будучи готовой всеми правдами и неправдами отбрехиваться от столь «заманчивого» предложения, или имей я хоть какой выбор, черта с два я бы переступила хромированный порог холдинга.

Вот только выбора не было, и в первый месяц я за то была благодарна высшим силам.

А дело, собственно, в чем… В родном брате моей дражайшей близкой подруги — самом Николасе Кане.

Ведь с первого момента нашего с ним знакомства, когда меня обволокло его тяжелой аурой и пригнуло к земле под возмущенный возглас алийки… кажется, мне крепко повредило мозг и снесло голову, напрочь и бесповоротно. Такая печалька.

Таращась тогда в темно-синие, как самые чистые драгоценные сапфиры, и опасно метающие молниями омуты, я лишилась рассудка, а мое бедное сердце скукожилось до виноградинки, ведь остальное пространство сиюминутно и прочно занял он.

Всё. Это был полный кабздец. Я попала, пропала и конкретно, без шуток, поехала головой. Никогда не думала, что можно влюбиться с первого взгляда, с первого касания, с первого вздоха, –– я смеялась над таким в фильмах и любовных романах и сама же оказалась в ужасной ловушке.

Ловушке, что похуже смерти. Ловушке, напитанной безумной обреченной любовью.

Невозможными чувствами. Запретными. Медленно убивающими, не хуже смертельного яда.

Ведь он –– один из клана сильнейших алиев, дьяволов Кан, он — чистый грех сексуальности во плоти, а я… простая, примитивная человечка, без гроша за душой, чей срок жизни в сравнении со старшими расами очень недолог.

С той самой первой нашей встречи я старательно избегала Николаса Кана, насколько это было возможно в условиях близкой дружбы с его сестрой. Изворачивалась ужом, чтобы не попадаться ему лишний раз на глаза, сворачивала с пути, если видела его где-то на улице, бежала и пряталась, чем сильно озадачивала мужчину.

Несколько раз он пытался припереть меня к стенке, выпытать, что со мною не так, отчего я так отчаянно боюсь его, боюсь почище огня, пытался достучаться до напуганного его близостью, смущенного мозга. Он извинялся за то, что в первое наше знакомство не удержал ауру и, по его словам, вверг меня в крепкий ужас и отторжение к нему. Выспрашивал, как может загладить предо мной «вину». А я молчала, не в силах вымолвить хоть слово и не зная, что говорить. От его близости и запаха перехватывало дыхание, а ноги предательски слабели. Дело ведь не в страхе пред ним.

Правду не скажешь. Я попросту не могу, не желаю видеть в любимых глазах сначала удивление, затем сочувствие и отказ. Я этого элементарно не перенесу. Умру на месте, и пусть кто угодно считает меня слабой дурочкой, пренебрежительно отзывается: «неженка», «глупая», «примитивная» –– мне плевать.

К счастью, по работе мы особо не пересекались. Ага, до недавнего времени. С двадцать четвертого летоисчисления, отчего-то именно по его окончании все крепко переменилось, перевернулось с ног на голову, Николас Кан назначил меня своим личным помощником, приблизил и заставил таскаться за собой почти двадцать четыре на семь.

Естественно, сначала я пребывала в неимоверном ужасе, в таком ужасе, что хотелось бежать паковать чемоданы и уплывать на луну, но… вместе с тем я не могла, не желала уходить из холдинга, только при мысли об увольнении внутренности болезненно скручивались в тугой мерзкий комок. Да и всё обошлось. Вышло не так уж и страшно.

Ник был очень профессионален и ни единожды не позволил себе грубости или лишнего, все строго в рамках рабочего графика, а то, что звал бесчисленное множество раз отобедать или на нерабочие вечеринки, не считается, тем более мне удавалось находить отговорки.

Ну, не могла я быть с ним! Не могла! Если позволю себе влезть в эти бесперспективные отношения, просто рано или поздно спекусь. Даже если наши отношения каким-то чудом продлятся до моей старости, каково это — быть некрасивой старухой рядом с молодым и прекрасным алием? Да я просто подохну!

Нет уж, нет! Ни за какие пирожки. Так что очень прекрасно, что помощницей я у Ника работаю не одна, и девяносто процентов рабочего времени с нами всегда бок о бок третий человек –– то есть алий, спец по внешним связям с общественностью –– Марко Харвар. Кан будто бы знал, кого брать в пару, ведь Марко — жутко холодный, дотошный вот прямо до отвращения, чем напоминает иногда мою мать, и вместе с тем Ник будто бы ещё и знал… знал о моих к нему запретных чувствах… Ох, господи, вот о таком лучше и вовсе не думать, и так нервишки шалят.

Потёрла запястье. Криста тоже много раз задавалась вопросом по поводу Николаса, точнее, отчего я так «боюсь» ее брата, и никогда не получала прямой ответ. Тем более моя веская причина для нее смехотворна.

Я очень люблю Кристу, но она никогда не сможет меня понять, как и Настя. Никто не сможет из близкого окружения, кроме матери, состоящего из одних иных, –– уж не знаю, как так получилось.

Только подругам-алийкам невдомек, каково это — быть примитивной в мире высших. В мире, где постфактум главенствуют иные. А я скажу. Ты чувствуешь себя мусором под дорогими ботинками, ничтожным рабом, какими были все люди первые сто пятьдесят лет после маго-примитивно-алийской войны. Это потом, после восстания, когда такие как я взяли в руки вилы и все сподручные средства и чуть не разверзлась вторая война, был создан совет высших и обычных людей, и мы были освобождены от гнета.

Но даже сейчас, спустя много столетий, простые примитивные чувствуют себя недостойными дышать одним воздухом с высшими, сильнейшими, прекраснейшими, мы будто существа второго сорта. Понимаете, о чем я говорю? Если нет, то я за вас рада. Вот и подруги меня никогда не поймут, ведь они из высшей касты. Вампирша древней крови и пифия с генами самой сильной расы, расы дьяволов, могучего клана Кан, из которого также происходит и мой визави.

Я просто не то чтобы не достойна его, но… вот близко к этому. Это как мезальянс. Высокий лорд и крестьянка.

Запретный плод и главный грех.

Такая вот не смешная шутка судьбы.

Сегодня мы с тем самым боссом едем в какую-то жутко важную спонтанную командировку, и самое напряжное: подробностей мне касательно поездки не предоставили от слова совсем, что весьма и весьма странно. Мол, всё узнаете по месту, мисс Абервуд, и не забудьте сложить коктейльное платье, черт возьми.

Неожиданно дверь затрещала, это мама беспардонно рвется ко мне в комнату, ломая спинку приставленного к ручке стула, и начинает с порога:

— Линара Абервуд! Так! А это что ещё такое?! Я сколько тебе раз говорила: не вести себя как маленький ребенок, немедленно слезь с окна!

…Но отчего-то каждый раз ты обращаешься со мной как с ребенком.

— Что ты хотела, мама?

Миссис Абервуд подавилась воздухом и, выдохнув фразу о неблагодарных дочерях, потрясла кулаком:

— Я требую, чтобы эта твоя командировка была последней! И вообще, увольняйся! Я тебе много раз говорила: нечего тебе делать в этом мерзком рассаднике давно обнаглевших алиев!

Закатываю глаза –– каждый раз одно и то же. То месяц спокойствия, то месяц какой-то дурной бессмысленной войны, длящейся с перерывами уже много лет. Иногда у меня складывалось неприятное подозрение, что мама страдает не только перепадами настроения, но и проблемами с головой, как бы ни некрасиво о таком вообще было мыслить.

— Никогда не понимала, почему ты так их ненавидишь, ты же с ними тесно никогда не пересекалась особо.

У мамы удивленно вытянулось лицо. Да, как же. За все последние годы, что работаю у Николаса, это впервые, когда я задала такой вопрос. Обычно я отмалчивалась, ждала, пока мама успокоится, и всё. Не перечила. Не защищала и не защищалась. Хотя про Кристу миссис Абервуд никогда плохого не говорила, так, могла в лёгкую поворчать, якобы пифия рано или поздно коварно использует меня в своих планах или и вовсе темной ночью выжрет внутренности. Угу, особенно пифия, алийка с даром прорицания, и всё, ну про ее проснувшуюся дьявольскую сущность я не упоминаю.

— Потому что мы для этих… для этих высших, — плюет мама, — всего лишь кормушка и рабы, низшие, плебеи, этого тебе недостаточно?!

Пристально глянула на родительницу. И почему мне кажется, дело совсем не в том, о чем она только что распалялась? В чем-то ином, куда более личном. Заметила подъехавший к паркингу белоснежный Aston Martin с эмблемой нашего холдинга и соскочила с окна, накинула на плечи пальто, взяла чемоданчик, напоследок клюнув раздраженную миссис Абервуд в щеку, с облегчением покинула дом.

Из окна глядела на окна родной квартиры, и внутри меня все сжималось от не очень хороших предчувствий. Скорее всего, то было простое волнение, я же не пифия, как Криста, чтобы нечто такое этакое предчувствовать.

Впереди часовая дорога до аэропорта, чем занять голову в это время, у меня есть.

Глава 3

РаунджДелл

Терраса

Николас

— Я решил последовать твоему примеру, брат.

Исайя Кан невозмутимо хлебает черный кофе.

— Это какому? — интересуется через миг с легким любопытством.

— Я пришел к решению все же объявить отбор невест для себя любимого, — изрёк со смешком.

Исайя озадаченно нахмурился, а осознав, о чем конкретно речь, иронично хмыкнул:

— О, вот о чем ты.

Кузен сосредоточенно посмотрел на мою макушку, поозирался по сторонам, заглянул под стол, за диван.

Смотрел с удивлением.

— Что ты делаешь?

— Твою венценосную корону ищу, куда же она задевалась, м? Не подскажешь? А то долго искать.

Отпустил смешок.

— Подскажу. Отдал на полировку. А тебе она за каким надом?

— Да вот, фотоотчет для Насти, сам знаешь, она у меня требовательная, если отбор без венца, не засчитывается. А если серьезно, что, прямо так и отбор?

— Вот любишь ты придираться к словам.

— Это да, это я обожаю.

— Вот и я о чем говорю. Стоит неправильно выразиться в твоем присутствии, все, жди язвительный армагеддон под щелчки словесного хлыста.

— Не преувеличивай, — щурится Сай.

— Я преуменьшаю! Короче, с помощью свиданий хочу обзавестись супругой, как сделал это ты в свое время, так понятней? Только надеюсь в моём случае обойтись без убийств.

— Что так? А как же придать действу перца?

Издевается, гад.

— Иди ты.

— Расслабься, неудачная шутка. Сам не ржу. Дай угадаю: организатором назначишь Линару?

— Верно, — улыбнулся, в красках представляя, как моя маленькая пугливая помощница «обрадуется» такой новости. Боюсь, на ночь придется тщательно запирать дверь во избежание мстительного удушения меня подушкой.

— Улыбаешься, как довольный кот, нажравшийся сметаны.

Вопросительно глянул на кузена и с понимаем кивнул. Его жена – вампирша древнего первородного рода русского происхождения, за эти несколько лет плотного общения с девушкой мы все, включая меня и мою сестренку Кристу, успели многого у нее нахвататься, а уж Сай — особенно, что неудивительно.

— Как на такое, несомненно, лестное предложение отреагировала Линара?

Зубасто усмехаюсь. Наивный братец. Если бы Линара знала о моей задумке, я бы здесь не сидел, а булькал с рыбками на дне Темзы.

— Она еще не знает.

— Оу. Ты попал. Постой-ка, что это ты так довольно скалишься? О, я понял. Ты сам с радостью вручишь своей обожаемой помощнице сковородку и подставишь фейсометр под удар. Всегда знал, что ты латентный сабмиссив, — с радостной рожей изрек Сай и гаркнул в воздух, распугивая ворон: — Мой братец –– извращенец!

— Ах-а. Сказал об извращениях главный доминатор популярного тематического клуба Лондона.

— А я теперь доминант только наполовину. А вот за тобой никаких таких наклонностей не наблюдал, что, созрел для членской прописки в мою «Темноту»?

— Мне гостевой карты достаточно, — огрызнулся беззлобно.

— Гостевая имеется, а там и до членской недалеко.

— Засранец.

— Чем и гордимся. И? Когда и где начнется сие мероприятие? Девушек уже выбрал? Могу послать в помощь жену. Ты знаешь, Настя будет в восторге.

— Ну, если ты отпустишь свою вампиршу со мной в тур по странам, то не имею ничего против, — лукаво прищурился.

— Вот оно как, — посерьёзнел Исайя. — Надолго?

— Думаю, примерно недели три, месяц, может быть, два. В холдинге за меня останется заместитель, к слову, если что, ты знаешь: обращайся к нему спокойно, если возникнут вопросы.

Сай задумчиво кивнул.

— Кстати, да. Девушек я отобрал сам с помощью агентства, с которым работала Анастейша, выбирал в основном из человеческих девушек или полукровок.

— Хороший ход. Когда отбываешь?

Глянул на часы.

— Примерно через минут сорок.

— Деятельно. Не буду спрашивать, почему раньше не сообщил, твое дело. Что ж, удачи тебе со свиданиями и, в особенности, с Линарой. — Обменялись рукопожатиями. — В самом деле, уже тошно смотреть, как вы друг на друга облизываетесь голодными сурикатами, извращуги.

Бросив взгляд в спину брата, устало вздохнул, положил ладони на деревянное ограждение, несильно сжал. «Облизываетесь». Фыркнул. Уже как почти одиннадцать лет мне нравится Линара, вот только девушка по не совсем понятной для меня причине боится меня как огня. Я много раз слышал, в том числе и от собственной сестры, о неравнодушии ко мне Линары, но особо никогда не находил этому подтверждение, несколько робких заинтересованных взглядов не в счет, иначе она была бы уже моей.

Чуть больше двух лет, как Лина — одна из моих личных помощников. Я думал, нас хоть немного сблизит тесное сотрудничество, но нет. Не сблизило. Напротив, даже отдалило еще сильнее. На работе девушка видела во мне только босса и никогда — мужчину, тут ей несомненный плюс, Линара Абервуд очень профессиональна. На встречи, что выходили за пределы отношений «босс-подчиненная», девушка никогда не соглашалась, ссылаясь то на одно, то на другое, тем самым крепко выматывая мне нервы.

Эти два года я не хотел никого, кроме нее. Месяц назад увидел ее с каким-то парнем в кафе, с которым она ворковала, расточала нежные улыбки, кокетливо прикусывала губу, явно нахватавшись этих уловок от Кристы. Во мне нечто треснуло. С глаз жалкой тряпочкой слетела пелена.

С меня хватит. Обходными путями, максимально осторожно или неосторожно, как посмотреть, но я хочу эту женщину себе. Я хочу обладать ее душой и телом, просыпаться и засыпать в одной постели. И «отбор», мне казалось, идея хорошая, тем более именно так я смогу увидеть ее истинное ко мне отношение: если в глазах цвета горького шоколада проскользнёт хоть тень ревности, меня ничто не остановит.

Где-то в глубоком анале корчилась трезвомыслящая частичка моего поехавшего из-за помощницы сознания, рыча благим рыком, что я полный мудак.

В кармане завибрировал гаджет –– поднес телефон к уху.

— Сэр, я у дома мисс Абервуд.

— Хорошо. Жду вас.

Маленькая игра началась, и пока раунд за ней.

Линара

Поглощенная своими мыслями, не сразу улавливаю, что машина едет совсем не в сторону аэропорта. Хмуро кошусь на Стива – одного из личных водителей босса и самого из них молчаливого. Внимательно — в окно, от хорошо известного маршрута сердце учащенно забилось.

— Стив? Куда мы едем?

— В РаунджДелл за мистером Николасом, — лаконично бурчит мужчина, подтверждая мои догадки.

Неуютно поежилась. Я надеялась встретить начальника уже в аэропорту, но предвиденье в очередной раз испытывало меня! Терпеть не могу ездить с боссом в одной машине, для меня это самый настоящий стресс. С сильным алием, от которого мороз по коже, в тесном салоне… самый настоящий кошмар. И мороз, увы, совершенно не от страха.

На самом деле, Николас Кан никогда не вызывал во мне негативных эмоций, хотя должен был: он ведь высший, а я простой человек. Но нет. С нашей первой встречи я ничего такого не испытывала, даже давление его дьявольской ауры, от которой примитивные частенько укладывались штабелями, на меня странно влияло. Мягко, обволакивая теплым коконом, будто бы лаская, но не подавляя, не подчиняя, как то должно быть.

Обычно демонические ауры действовали совсем по-иному на всех, в том числе и на себе подобных. Я не раз видела, как нашкодившую Кристу гнуло к земле, как текла по ее подбородку кровь из носа от внутреннего давления, это страшно и очень больно. Я знала не понаслышке, когда меня случайно цепляла энергия кузена Кристы –– Исайи Кана. А вот от ауры Ника подругу тоже корежило, хоть он нечасто ее применял в качестве наказания, но, когда применял, меня разбирало внутренней дрожью, не корежило, а будто бы мягко гладило изнутри, невидимой широкой ладонью ласково сжимало горло, перехватывая дыхание, и молило: «Подчинись мне, Лина-а-ара, подчинись, девочка». И я подчинялась, падая вместе с подругой на колени, рот наполнялся вязкой пряной кровью, но вместо страха я испытывала самую настоящую эйфорию, если не экстаз.

Почему? Я не имела понятия. И никогда никому не говорила о своей особенности, боялась: если о ней узнают, меня же просто пустят на опыты, сам клан дьяволов — в первую очередь, чтобы понять, отчего на меня их оружие влияет не так, как надо, и слушать не станут, что не влияет только в отношении одного из Кан.

Машина плавно въехала на территорию закрытого поселка, и меня вновь пробрало, живот свело кратковременной судорогой, как бывает после резкого съезда с высокой горы; сипло выдохнув, вцепилась пальцами в карман пальто. Тревожно вгляделась во входную дверь особняка босса. Хорошо, машина с тонированными стеклами, и моё напряженное лицо по ту сторону не видно.

— Никак не могу разгадать тебя, Линара, — вдруг говорит Стив. Удивившись, покосилась на водителя. Тот отбивал пальцами неторопливый ритм по оплетке руля и, как и я за секунду до этого, смотрел на особняк.

— О чем вы?

— Если ты так боишься Кана, то почему все еще работаешь на него? — Грудь обдало жаром. Непроницаемый взгляд стальных глаз медленно сместился на меня, вызывая легкий приступ страха. — Боязнь высших вполне разумна, ее понять не трудно, трудно понять ту, которая постоянно себя морально насилует, находясь в тесном контакте с высшим, от которого едва в обморок не падает.

Недовольно поджимаю губы. Неужели я действительно рядом с Ником выгляжу как трусливая мышь? На работе я часто ловила косые взгляды, но никто не осмеливался задавать мне… такие вопросы, и столь осуждающим тоном.

— Мне кажется, это не ваше дело, — сухо сказала, вновь повернувшись к особняку. Как раз в тот момент дверь распахнулась, и наружу уверенной походкой вышел босс. Я выпрямилась, заерзав на сиденье. — И я не боюсь мистера Кана.

— Не боишься и трясешься как осиновый лист? — насмешливо и красноречиво — на мои подрагивающие пальцы.

Это еще что за допрос грешника-пастора?

Подавив глухое раздражение, бурчу:

— Да вам-то что с того?

— Ничего, — полукровка дёрнул плечом. — Не люблю испытывать к кому-то жалость, она меня раздражает, а ты, мисс Абервуд, вызываешь во мне все то, что я не люблю.

— Жаль. Но это ваши эмоции, и только вы за них в ответе. Смиритесь.

Полукровка хмыкнул, обнажив маленькие клычки. А ведь он в самом деле дитя порока, кто-то из его родителей человек, мать, вероятней всего, сомневаюсь, что она по-прежнему жива, Стиву под девяносто вроде бы, люди столько не живут. Второй его родитель — эйлин, представитель одной из самых опасных, страшных и жестоких рас, скрывающейся за маской мифических ангелов.

Увы, но эйлины только внешне похожи на тех прекрасных существ (многие из них имеют светлые волосы и небесных оттенков глаза, невинные лица и тонкие черты), однако за этой очаровательной внешностью скрываются черные души и безумие. Жестокость и голод до чужих умов, которые эйлины обожают вскрывать, –– ментальная боль человека доставляет им наивысшее удовольствие. Ох-х. К чему я вообще об этом вспомнила?

— А ты не такая и невинная овечка, — вкрадчивый шепот послышался совсем близко. Вздрогнув, повернула голову, зрачки расширились в страхе, я мгновенно утонула в мерцающей зеркальной глади. — Какой кажешься, да, мисс Абервуд? Запомни себя такой и перестань уже быть тупой примитивной!

Моргнув, на инстинктах оттолкнула Стива ладонью, вызывая у полукровки смешок. В этот же момент дверь пассажирского сиденья за водителем распахнулась, и рядом со мной приземлился босс, водитель тут же принял беззаботный вид. Ник придирчиво глянул на меня, хмуро — в бритый затылок Стива.

— Все в порядке? — холодный тон босса остудил. — Линара?

— Да, конечно. Просто мило беседовали с водителем.

— Ясно, — покивал начальник и вымораживающе тихо: — Чтобы таких бесед больше не повторялось, понял, Стив? — и добавил на мертво-латинском, это Ник не в курсе, что я и этот язык знаю прекрасно: — Ne prosto uvolu — uroy, ponjl, kozel?

Растерянно хлопала ресницами. По телу охреневшими мурашками пронеслась дрожь. То ли я совсем плохо знала древний, то ли я совсем плохо знала обычно вежливого босса.

Наглый полукровка вскинул ладони, но до того, как он завел мотор, я успела заметить подмигивание мне в зеркале заднего вида; и только когда машина тронулась, я сообразила, что босс сел не со стороны водителя, как обычно то бывало, а рядом со мной, да еще так близко, что я чувствовала жар его кожи.

Мне конец. Дорога до аэропорта будет длиннее, чем когда-либо! А тут босс еще и как бы случайно придвинулся, прикасаясь твердым бедром к моей оголившейся ноге, закованной в тонкий чулок. Круглыми глазами глянула на задравшееся платье и выглядывающую из-под подола кружевную резинку, мельком заметила, как Николас опустил взгляд туда же, –– радужка потусторонне вспыхнула, совершенно не пугая, напротив, вызывая иные, не менее губительные эмоции. Черт!

Спасайте!!!

Влетев в отведённый для меня номер, сорвала душащий горло строгий галстук, на бегу скинула опостылевшие, натёршие до пузырящихся мозолей дурацкие туфли и прямо в костюме рухнула на постель, утыкаясь носом в подушку. Всё, вымоталась по самое не хочу.

Сначала трудная дорога до аэропорта и очень близкое нахождение рядом желанного твёрдого тела знатно подпортили мне нервишки, хитрые красноречивые подмигивания Стива –– спрашивается, и чего привязался? Раньше за ним сводничества не наблюдалось. Дикость какая-то.

Вот только танком проехался по стонущим от натуги нервам-канатам перелёт бизнес-классом –– и опять-таки о-очень тесное соседство Николаса, что б его, Кана! Чья густая, совершенно наглая аура и обволакивающий мужской одуряющий аромат дорогущего одеколона «Givenchyno Pour Homme», кружащий голову похлеще креплёного вина, разбередил душу, выворачивая её, бедную, наизнанку и вынуждая меня весь полёт не только ёрзать в кресле, но дышать через раз. Неудивительно, что к приземлению моё лицо напоминало перезрелый помидор. Аж босс взволновался, всё ли с его «незаменимой» помощницей нормально.

Не нормально, чёрт возьми!

Эта деловая поездка казалась максимально странной. Всё шло совершенно не так с самого начала! Промолчу о тесной близости в машине, хотя, как я уже много раз упоминала, босс обычно садился на переднее сиденье, никак не на заднее. И если бизнес-встреча, как сейчас, проходила в другой стране, я обычно со спокойной душой летела в эконом-классе, но никак не в бизнес рядышком с руководителем! За тот час, я думала, просто скончаюсь, честное слово! Пережила. Не знаю, как, но пережила, пусть и выползала из здания аэропорта под обеспокоенным небесным взглядом босса на подгибающихся деревянных ногах, ловя иногда таинственную улыбку. Засранец. Повеселиться он, что ли, решил в этот раз за мой счёт?! Но ладно это. Добило меня кое-что другое. Вот вынесло напрочь.

Опять же, обычно номера в отеле бронировались таким образом: боссу –– самое лучшее, люкс и всё такое, апартаменты, располагающиеся зачастую на верхних этажах, а помощникам –– стандартный обыденный номер, однако в этот раз всё снова было не так! Услышав от администратора «Пожалуйста, миссис и мистер Кан, ключи от ваших смежных люксов», мигом поняла значение фразы, какую часто слышала от Насти, «выпасть в осадок», я прям вот очень выпала в осадок. Стояла там как дура, ловя открытым ртом воздух, и таращилась дикими глазами то на отчего-то довольного босса, то на администратора, который, судя по моей реакции, начал подозревать нечто неладное.

Какая миссис Кан? Я?! Все вокруг, что, разом двинулись кукушкой? Всё. Я за секунду набрала разгон от милой робкой Линары до взбешённого демона. Это с виду я вся такая застенчивая тихоня, не зря говорят: в тёмном котле адское варево варится!

Набрав в лёгкие побольше воздуха, не без гадливого привкуса удовольствия наорала на ни в чём не повинную девушку, заставила перепроверить данные, ядовито сообщив, что я никакая не миссис Кан! Пусть глаза разует и прочитает верно мою фамилию, она в ней сделала слишком много ошибок: где «миссис Кан» и «мисс Абервуд»!!! Орала раненым зверем, наверное, как никогда в своей жизни, пока меня, раскрасневшуюся, не поднял на руки босс, закинул подавившуюся и обескураженную на плечо, извинился перед то бледнеющей, то краснеющей девушкой и утащил в номер.

Странно, Ник не стал меня отчитывать за недопустимое отвратительное настроение, за какое мне, когда отпустило, было ну очень стыдно, только сказал нечто вроде: да, произошла ошибка, но он не видит в ней ничего страшного, не на одной же нам постели спать. Ещё вот чего не хватало!!! Приказал: принять душ, успокоиться, привести мысли в порядок и… наслаждаться. А сам быстренько ретировался в соседнюю комнату, хлопнув смежной дверью.

У-у-у! Вернусь, собственноручно надеру уши мерзкому Илону Френсису, второму секретарю босса: именно он всегда занимался заказом всяких билетов и регистрацией, очень редко –– я сама. Вся эта путаница — дело лап Френсиса. Придушу! Вот, честное слово, придушу! Илон –– единственный, кто по неясной причине частенько цеплял меня, обзывая мышью или тварью дрожащей, хотя сам являлся чистокровным человеком, то есть такой же дрожащей тварью. Ненавижу. Он подставил меня!

Только непонятная какая-то подстава, тем более он и сам подставился, босс за излишнюю расточительность по головке не погладит, да и вообще всё слишком странно! Почему, когда нам выдали билеты на рейс в бизнес-класс, Ник по этому поводу ничего не сказал, напротив, будто бы он этим вопиющим делом был очень доволен. А уж про голодные вдумчивые тяжёлые взгляды Николаса, какие я то и дело ловила на себе на деловой встрече во время обеда, я и вовсе молчу. Не понимаю, что он задумал. Руками Френсиса уволить меня? Довести до увольнения? М-м-м, как-то сомнительно.

И сегодня утром во время регистрации… Нахмурилась, пытаясь выцепить мелькнувшую абсурдную мысль за хвост, и вздрогнула от громкого хлопка двери.

Резко обернулась, с грохочущим сердцем уставилась на закрытую дверь. А, нет, то, что хлопнула створка именно моей двери, всего лишь показалось. Зажурчала вода. О, ясно. Это Ник притащился поплескаться в ванне... буквально в десятке шагов от меня и за не такой уж и толстой стеной.

Воображение мигом нарисовало, как по жилистому сексуальному телу стекают струйки воды, как дьявол оглаживает широкими ладонями подтянутый живот и тренированную грудь, скользит пальцами по мокрому лицу со смеженными веками и трепещущими чёрными ресницами к широким прямым бровям, зарывается в потемневшие от воды светлые пряди, ероша их и укладывая назад. Тяжело сглотнута, тихо застонав от прострелившего промежность томительного возбуждения.

Чёрт! Тряхнув головой, закрыла уши и, развернувшись, ткнулась лбом в подушку.

Придушу, как есть придушу мерзавца Илона! А затем запишусь на сеанс к психологу. Нет, лучше к психотерапевту, психолог, кажется, мне уже не поможет.

Как пережить званый вечер, я вообще не знала. От плохого предчувствия свело зубы. Замычав в подушку, хмуро села на попу. Что бы ни готовил для меня Николас Кан, я снесу, не впервые. Но, как показала практика, далеко не всё можно снести. Тогда я об этом не знала, и отнюдь не спокойно настроила будильник, собираясь до ничего-хорошего-не-обещающей-вечеринки сладко проспать. Сон, как говорится, лечит нервишки, как раз то, что телевизорный доктор прописал.

Внушительный, с крупной красноватой головкой член проникает в узенький вход, по миллиметру проталкиваясь в разгорячённое нутро, раздвигая тугие стеночки. Жмурю слезящиеся глаза, постанывая сквозь зубы из-за слишком плотных, адско-плотных ощущений. Боже, храни императрицу. Орудие во мне замирает, давая привыкнуть к этой ужасающей стеснённости. К уголкам глаз прикасаются тёплые губы, кончик языка слизывает солёную влагу.

— Прости, Лина, сейчас пройдёт, — шепчет моё личное безумие. — Как ты?

— Нормально, — сиплю и сама толкаюсь, нанизываюсь на его член до самого упора под мужское шипение. — Уже нормально. Двигайтесь, босс!

Ник смеётся:

— Сумасшедшая девчонка! Точно все о’кей?

Красноречиво поднимаю бёдра и нанизываюсь на увитую венами бету. Ник хрипит, стискивает руками мои ягодицы и приказывает:

— Держись. Боже, как же хорошо быть в тебе, Линара… — Осторожный, медленный и очень глубокий толчок. — Так хорошо, что сдохнуть можно. — Наращивает темп и срывается на такой агрессивный, что мне приходится вцепиться в его крепкие плечи, чтобы не улететь. Ник методично таранит меня, даря совершенно невозможные, прекрасные ощущения, подводит к самой грани: к той, когда готов сожрать своего собственного партнёра, к той, от которой пред глазами расцветает яркий салют.

Теперь я понимаю, почему люди уважают и обожают секс: один раз попробовать ––увязнешь по самые уши. И да, теперь я понимаю, почему самки богомолов откусывают своим партнёрам головы, в порыве страсти сама не против своим шикарным партнёром перекусить. Я и кусаю за плечо, ловя совершенно сумасшедший кайф: такой, от которого напрочь сносит мозги, такой, от которого отключаешься, потонув в огненной лаве.

Подпрыгнув на постели, тихо застонала от прострелившей промежность кусачей вспышки, внутри меня всё так саднило и тянуло будто бы в моём влагалище в самом деле побывал член босса.

Прикоснувшись трясущейся рукой к покрытому испариной лбу, часто дышала, как бы в действительности познав грань грешного древнего танца. Покосившись на окно, выругалась, сползая на пол на нетвердые ноги. Блин, я конкретно опаздывала, до банкета оставалось всего каких-то сорок минут. Вот это я поспала, чёрт возьми! Судя по шуму воды, Николас намывался после спортзала, хорошенько потягав там железо, пока его помощница давила щекой подушку и занималась с ним же потрясающим сексом.

Обожаю уважающих гигиену мужчин. Они потрясающие, от них всегда вкусно пахнет, а от Ника, помимо запаха чистого тела, веет тяжелой силой и потрясным «Givenchyno». Экстаз.

Ладно, хватит мечтать, мне бы самой теперь доползти до бодрящего душа.

Бизнес-вечеринка протекала в привычном формате, даже подзуживающее неприятное ощущение под рёбрами немного поутихло. Незаметно одёрнув подол платья-футляра, прижимала одной рукой планшет к животу. Мимо пронёсся официант с шампанским, услужливо протянул мне поднос с напитками. Недолго поколебалась, обычно я не употребляла алкоголь на работе, но сейчас, как я уже тысячу раз говорила, всё шло через попу; мельком глянув на босса, ведущего разговор с партнёрами, с благодарным кивком стянула напиток. Основная часть вечеринки уже прошла, сейчас второй, заключительный этап –– ненавязчивые переговоры и возможность для креаторов выбить для себя финансирование или отыскать инвестора.

Моя помощь пока была не нужна, и я скромно топталась в уголочке, скользя по людному, наполненному повышенным тестостероном залу. Женщин, помимо меня, немного, и все помощницы. Столкнувшись со знакомой, вежливо кивнула и отвела взор: неясный шум и цоканье каблуков привлекли внимание. Скользнув взглядом по распахнувшейся двери, недоумённо замерла, разглядывая шествующих друг за другом, будто модели на подиуме, семерых незнакомок. По спине пробежался холодок дурного предчувствия.

Девушки, сияя соблазнительными призывными улыбками, шагали прямиком к развернувшемуся к ним боссу, и заинтересованный блеск в синих глазах мне ни капли не понравился. Он вдруг повернул голову и скользнул по мне равнодушным взглядом, от которого сердце пропустило удар, и всецело вернул внимание незнакомкам. Хмурилась, вообще ничего не понимая.

Какого демона происходит? Кто эти особы такие, и почему Ник смотрит на них так покровительственно и будто с надеждой? Совсем скоро мне довелось узнать ответы на свои вопросы.

У Ника в руках обнаружился микрофон, и бархатный, несколько мальчишеский голос босса разнёсся по помещению, плавя мои внутренности, сворачивая их причудливым кольцом, по позвоночнику скользнул холодок.

Я далеко не сразу осознала услышанное, а когда осознала, практически полный бокал выпал из ослабевших пальцев, отвратительно хрустнул разбившийся хрусталь, брызги шампанского замызгали подол платья, попали на щеку, пряча скользнувшую слезинку. Обеспокоенный взгляд дьявола впился в моё посеревшее лицо. Притворщик!

Только что мой горячо и трепетно любимый безумной, ненормальной любовью босс сообщил всем своим партнерам, что эти семь… леди — его НЕВЕСТЫ! Невесты, мать его. И одна из них после небольших мероприятий, в которых он и девушки смогут понять, насколько они подходят друг другу, станет супругой и матерью его будущих детей. Это… это что хренос-его-в-зад-раздери вообще такое? Нервно обтёрла вспотевшие ладошки об юбку.

Вот только это был еще не «хренос» –– самый настоящий хренос случился потом, следом вот за этим объявлением:

— Подготовку и проведение свиданий я возлагаю на единственного человека, какому доверяю как самому себе, –– на мою помощницу Линару Абервуд. Линара, подойди, пожалуйста. — Ник протянул в мою сторону раскрытую ладонь.

Налившееся кровью сердце рухнуло в пятки и разбилось на сотни острых фрагментов.

Первый хрустящий шаг из-за разбитого бокала –– как босыми ступнями по тем осколкам. В ушах звенел омерзительный писк. Писк сдохших в муках хрупких любовных бабочек, им только что жестоко оторвали крылья.

Не без труда взяв себя в руки и засунув свои настоящие эмоции поглубже, под неприятный, давящий на уши шум аплодисментов и гул мужских, притворно одобрительных и где-то насмешливых голосов приближаюсь к боссу, нехотя вкладывая в протянутую широкую ладонь дрожащие пальцы, –– прикосновение обжигает, колкие, изломанные метафорические бабочки падают вниз живота, стягиваясь в томительную спираль; с сжимающимся сердцем скольжу взглядом по красиво изогнутым в легкой улыбке мужским губам и поджимаю свои, едва слышно шиплю сквозь стиснутые зубы:

— Я на такое не подписывалась, мистер Кан! Нам нужно обстоятельно поговорить!

Ник мило улыбается, коротко кивает, и я отворачиваюсь, концентрируя внимание на девушках, брови удивлённо взметаются. Абсолютно все они –– полукровки, лишь с легкой примесью крови высших, на девяносто процентов примитивные. Пусть я не обладаю каким-то особенным нюхом, только примитивных от алиев отличить на самом деле очень просто. Меня придирчиво изучают в ответ и, не отыскав ничего интересного, справедливей сказать, не почуяв конкурентной угрозы, девушки одна за одной расслабляются, одаривая меня широкими улыбками. Обидно, чёрт возьми! Пусть я не писаная красавица, как Криста, и не хищница, как Настя, но тоже вполне себе ничего. Куры, блин.

Николас предлагает в первую очередь своим девицам перейти в конференц-зал, говорит, что там нам всем будет удобнее; куры радостно кудахчут и гуськом бредут за уверенным алием; плетусь позади, мне же дополнительное приглашение не нужно, я ведь простая помощница, а не блистательная, блин, невеста Николаса Кана! Деревянными пальцами настраиваю планшет, хорошо, он всегда под рукой.

Вхожу в просторное помещение последней, девицы тихо хихикают, переглядываются, пряча за милыми улыбками злобные оскалы, гремят стульями. Бросаю на стоящего у двери с покерфейсом Кана, он изучает свой гарем, раздумывая о чём-то своём, господи боже, надеюсь, не о том, как он будет свиданить всех этих размалёванных кукол. Ох, что мне за чушь в голову лезет, Ник никогда не давал повода усомниться в своей чистоплотности, но и свечку я над ним не держала, теперь ожидаю от этого алия всего.

Мимо проносятся двое официантов с ведёрком шампанского и закусками, а Ник со светской белозубой улыбкой идет к месту во главе длинного стола, жестом предлагая мне устроиться рядом с ним. Вздыхаю и плетусь к боссу, что уж делать.

Кан ещё раз представляет меня, говорит о том, как он рад видеть всех своих птичек, и предлагает отметить начало тесного «сотрудничества» бокалом шампанского. Мне не положено, но я настолько на взводе, что тянусь к стоящему напротив фужеру и залпом выпиваю почти наполовину; ловя удивленный взгляд босса, скалюсь в улыбке и салютую ему, Ник усмехается и вновь обводит взглядом свой гарем. Шейхин доморощенный.

Я негодую, хотя понимаю, что не имею на это никаких прав, и допиваю до дна пузырящуюся вкусняшку. Отбираю у соседки бокал, наплевав на тихий возмущённый голос, и приканчиваю и его.

Всё. С этого момента моё сознание отключается и врубается автопилот. Пьянь несчастная. Совсем позабыла, что простой человек, а не алийка с их крутой кровью.

* * *

Луч солнца светит прямо в глаза, морщусь и тихо ворчу, во рту –– премерзкая пустыня с просроченным песком, в виски долбит дятел, так и хочется свернуть ему башку. Недовольно морщусь, тру глаза и нехотя приподнимаю липкие от засохших комочков туши веки, обескураженно утыкаюсь взглядом в обнаженную широкую спину, настоящую груду мышц.

— Фак, — выдыхаю и крепко зажмуриваюсь, для верности и попросту по причине глубокого шока закрываю рот ладонями, из него так и рвется скулёж. — Ф-а-ак…

Боже, боже, боже, я ужас как попала, ведь на второй половине постели развалился той самой офигенной спиной мой собственный босс!

В голове орет благим ором сигнализация: «Ахтунг!!! Dangerous!!!» Живот неприятно сводит. Дыша через раз, обвожу осоловелым взглядом комнату, не нахожу своих вещей и вообще никаких женских, только гостиничный халат, и вместе с тем понимаю: этот номер не мой, он Ника. Дважды фак, нет… трижды, четырежды, сто-пятьсот фачных факов!!! Это же просто… просто ужас.

Вещей своих так и не нахожу, только всё тот же халат. И тут Ник умиротворенно вздыхает, ворочается, проводит по волосам рукой, и я вот не то что не дышу в тот момент, я превращаюсь в призрак. Меня нет! Нет меня!

Мне везет, крупно везет, Ник не просыпается. Досчитав до трех, слегка приподнимаю одеяло и мысленно убиваюсь головой об стену. Мы оба голые, блин, я и так знала, что у Николаса Кана ягодицы –– настоящий орех, ударь по таким –– руку сломаешь, но видеть одну идеальную половинку вживую — просто экстаз. На губах расцветает дебильная улыбка.

Выписываю себе лечебную затрещину, осторожненько сползаю с кровати, замираю мышкой, таращась на Ника. Спит. Боюсь выдыхать. Цапаю халат и просто вылетаю за дверь, наплевав на свидетелей и на то, что могу прослыть ночной бабочкой, и тут понимаю, какая я идиотка: а ключ, ключ от номера, чёрт возьми!

Мне снова крепко везет, халат мой, и ключ в кармане тоже от моего номера, что наталкивает на совсем хреновые мысли, что приперлась я к боссу сама и сама себя… ну того.

Только залетев в номер, позволяю себе надышаться воздухом, потрястись от запредельной концентрации адреналина и даже поплакать.

Добрый час стою под прохладными струями воды опустошенная и такая жалкая, как побитый котенок, и совершенно не знаю, что мне вот теперь делать. Чую, моё время пришло. Уволит меня босс, да я сама уволюсь к чертям, делить постель с начальником — вообще отвратительное дело. А самое обидное, я ни черта не помню, вот совсем! Только начало, м-м-м, собрание в конференц-зале, два бокала шампанского, хохот девушек, и всё. Живот, кстати, подозрительно спокоен, немного ноет, но не критично. Мне кажется, если бы босс вставил в меня свою штучку, то там внизу у меня бы всё как минимум тянуло и саднило, по крайней мере, после первого раза именно так происходит, по рассказам девчонок-людей.

Так, хватит ныть, Линара Абервуд, берем себя в руки. Сначала нужно поговорить с Ником, потом уже думать. Закусываю губу и скулю. Затем с гордым видом облачаюсь в бельё и чистый халат, заказываю кофе и принимаюсь ждать появления босса, рефлексирую на вид из окна.

Босс отчего-то не приходит. Кофе выпит, даже два. И тут на телефон прилетает сообщение, конечно, от Ника.

«Линара, доброе утро. Встречаемся в ресторане через час. Обсудим распорядок мероприятий и очерёдность самих свиданий. Понимаю, ты вряд ли успела что-нибудь по этому поводу подготовить, у тебя на составление подробного плана — сегодняшний день.

P.S Линара… Надеюсь, всем этим делом я не сильно выбил из колеи твоё душевное равновесие и не оскорбил. Я понимаю, мой поступок не слишком честный в отношении тебя. Если ты захочешь отказаться и вернуться домой, я пойму. Денежную компенсацию ты получишь в любом случае. И ещё. Заявление на увольнение не приму, так и знай».

Круглыми глазами в третий раз перечитываю сообщение, моргаю и снова перечитываю. Немного зависаю на множество нулей в той самой компенсации, сумма очень внушительная, только волнует меня сейчас совершенно не процент с густыми сливками от устроенной личной жизни Кана. Совсем другое, черт возьми!

Он… он что, как я, ничего не помнит? Но как же так? Вскакиваю и начинаю наяривать по спальне круги. Взгляд падает на пожарный извещатель, похожий на камеры, и по голове шарахает хорошая идея: достать видеозаписи той «куро-конференции» и, если повезёт, нашего этажа.

Только как? Просто так мне их никто не даст. Вздыхаю и пишу сообщение боссу:

«Доброе утро, мистер Кан. Я, конечно, от всего этого не в восторге, но немного поразмыслив, понимаю: как ваш личный помощник, просто не могу оставить своего босса в беде, так и быть, я подписываюсь».

Следом:

«Распоряжение насчёт мероприятий получила. У меня к вам будет одна небольшая просьба».

Щёки лижет стыдливый жар. Просто кроме как обратиться к Нику по поводу записи, у меня других идей нет, по крайней мере, из конференц-зала он может мне их предоставить, а с теми, что на этаже, сама постараюсь разобраться.

«Какая, Линара?»

Чувствуется в тоне письма напряжение.

«Могу зайти к тебе минут через двадцать, скажешь лично».

«Нет. Не нужно. Давайте в ресторане».

Обтираю вспотевшие ладони о полу халата.

«Хорошо, тогда как договорились».

Откидываю гаджет на ровненько застеленную постель, что знаменует: я в своей комнате не ночевала! И прикладываю ладонь к повлажневшему лбу. Боже… Что вообще начинается? Будто в одночасье попала в альтернативную версию своей жизни. Ну, и как вот теперь? Что бы сделала Криста? Да просто бы посмеялась и помчалась отмечать это дело с сексапильным мужчиной текилой и чипсами, только я — не она, и еще от игристого не отошла, будь оно не ладно.

Линара

Изучающе разглядываю босса. Николас абсолютно невозмутимо попивает крепкий кофе, читая утренние новости, лишь изредка кидает на меня озабоченные взгляды, в том плане, что ему явно непонятно, почему я так пристально на него смотрю. А я вот сейчас понимаю, что он в самом деле не помнит или почему-то не знает, что эту ночь я бесстыдно провела в его постели. Вот как такое может быть вообще? Наконец босс теряет терпение и уточняет с искренним беспокойством:

— Линара, все в порядке? Ты не притронулась к завтраку. Плохо себя чувствуешь?

— Нет, все нормально.

Морщусь про себя: никогда не любила лжецов и вот сама пополнила их ряды; утыкаюсь в тарелку с нетронутым «английским завтраком». Яйца, бекон, колбаски выглядят довольно аппетитно, особенно колбаски, толстенькие такие, но меня невозможно мутит и вместо невинных колбасок перед лицом возникает совершенно иная, не менее толстенькая колбаска, чей кончик я вместе с половинкой ягодицы умудрилась узреть. Боже, с каких пор я такая извращенка? Кошмар.

— Ты покраснела, — констатирует Ник голосом заправского врача. Ага, гинеколога. Ох, боже мой. — Линара, давай поговорим, тем более ты так и не озвучила свою просьбу, я хочу знать, что у моей помощницы в голове, — кладет свою теплую ладонь на мою, и я вздрагиваю, как от крепкого разряда тока, низ живота предательски тянет. Лицо Кана удивленно вытягивается. — Линара? Да что с тобой?

— Ничего, — бурчу, убирая конечность под стол, и вздыхаю отнюдь не томно, скорее побито: — Мне стыдно такое говорить вам, мистер Кан, но я… в общем, вчера перебрала с шампанским и совершенно ничего не помню о вчерашнем вечере, только обрывки.

Николас хмурится и теперь сам меня пристально изучает, неловкость просто зашкаливает, стыдливо отвожу взгляд, вытирая ладони о джинсы.

— Я понимаю, насколько недопустимым и опрометчивым был мой поступок, но я не думала, что пара невинных бокалов шампанского так ударит по моей голове. Простите.

— Не извиняйся. Всякое бывает, — изрекает спокойно, а в воздухе слышится не высказанное дополнение: особенно с примитивными.

— Наверное. Еще мне очень стыдно, что я отобрала один бокал игристого у одной из девушек, очень некрасиво с моей стороны.

Кан неуловимо подбирается.

— У одной из девушек, говоришь. У кого именно?

Пожимаю плечами:

— Не помню её имени, и как она выглядела — тоже, точнее помню, но смутно, вроде бы рыженькая, у нее еще химическая завивка была.

— Хм, — аура дьявола плещет по нервам, все примитивные ресторана бледнеют и втягивают голову в плечи, с опаской косясь на алия. Тоже втягиваю голову в плечи и старательно пищу:

— Мистер Кан?

Дьявол морщится и берет силу под контроль.

— Я оставлю тебя ненадолго, нужно кое-что прояснить. Встретимся здесь же через четверть часа, договорились?

— Хорошо…

— Ах, да, о какой услуге шла речь, мисс Абервуд? — вопрошает строго. Снова к щекам приливает кровь.

— М-м-м… Поскольку я не помню ничего из вчерашнего, хотела попросить вас подробно рассказать, что вчера было в том зале, а лучше достать запись видеонаблюдения в период нашего нахождения с вашими невестами в конференц-зале, хочу прояснить некоторые для себя моменты, в общем, как-то так.

— Насчет записей идея хорошая. Мне она нравится куда больше собственного доклада, — дергает уголком губ, вселяет легкие подозрения. Да нет, быть не может, чтобы и босс все забыл. — Посмотрим, что смогу с этим сделать. Тогда давай так. Через сорок минут подойду в твой номер, в принципе можно и в моем…

— Нет! — восклицаю поспешно. Лицо Ника изумленно вытягивается. Ругаю себя и спокойно изрекаю: — В моем удобнее. У меня есть диван.

— Договорились. Подумай пока над планом свиданий.

— Поняла.

— Линара, — тянет потеплевшим тоном, — я очень рад, что ты согласилась мне помочь. И ещё раз извини за дискомфорт.

— Какой уж там дискомфорт. Всё для начальства, — бурчу и все же нехотя принимаюсь за завтрак.

Линара

Нервно наяриваю круги. Уже второй раз за это утро, а ведь даже еще не день, а я уже на полном взводе. Чую, все-таки что-то случилось, причем из ряда вон. К горлу подкатывает очередная волна тошноты, прислоняюсь лбом к прохладной стене. Боже, да что со мной? Больше никогда и наперсток алкоголя в рот не возьму! А все случилось после завтрака, стоило мне запихнуть в себя его часть, подняться к себе, как меня знатно вывернуло в унитаз. Думала, все, не только с едой распрощаюсь, но и с кишками. Просто ужасно, нет, не просто ужасно, — это очередной лютый звездец. Как подумаю, что Ник будет ощущать несущуюся от меня вонь блевоты, стыдно настолько, что хочется провалиться сквозь этажи.

Телефон жужжит, но не сообщением, а звонком, на экране — прыгающее изображение Кристы Кан. Несколько секунд медлю, все-таки мне сейчас вот совсем не до звонков даже любимой подруги, и все же отвечаю.

— Линарка, привет! Как вы там? Как мой братец? Не шибко тебя загонял? Эй, ты где там?

Со вздохом навожу камеру на себя, лицо Кристы принимает озадаченное выражение.

— Ты что, всю ночь беспросветно бухала, Линара Абервуд? — строгим тоном дознавателя чеканит пифия и отпускает смешок: — Выглядишь ужасно.

— Ну, спасибо. В том и дело, что нет, — давлюсь воздухом при воспоминании, где эту ночь вообще провела. Вот об этом Кристе не расскажу и под дулом пулемета. Она, конечно, только посмеется и порадуется, но вот не хочу. — Вчера только бокал… два, — вспоминаю об оплошно подбритом у невесты ее братца.

— Так два или один? Или все же три бутылки? — хохочет подруга.

— Два!

— А что ты хоть пила, стесняюсь спросить. И как там мой брат? Он тоже с тобой упивался?

— Шампанское. И нет, мистер Кан… Не было его со мной, короче.

— Н-да? А где это он был?

— Откуда я знаю? — огрызаюсь. — Я за твоим братом не слежу, я хоть и помощница, но не нянька.

— О-о-о, спокойно-спокойно, Лина. Я же шучу. Ты чего?

— Извини, шампанское явно было плохого качества, меня все еще от него мутит.

— А там есть у вас врач?

— Есть. Мистер Кан его уже вызвал, как раз жду.

— То есть и Ник в курсе твоего отвратительного состояния. И где он сейчас? На встрече очередной, небось? Хотя должен быть со своей ценной помощницей, трудоголик несчастный, ты на него работаешь денно и нощно, и почти без выходных, уже мог бы хоть на полдня тебе, болезной, внимание уделить и хорошенько позаботиться. Хороший руководитель всегда обязан заботиться о своих подчиненных.

— Криста, — тоскливо стону. — Перестань.

— Ну, нет, я уже набрала разгон. Сейчас ему позвоню и сожру его мозг чайной ложечкой, он им все равно пользуется от случая к случаю и только в отношении свой драгоценной работы!

— Стой, нет! — ору испуганно. — Криста!!! А ну, перестань. Я обижусь.

Подруга хохочет.

— Ладно, ладно, не сцы кипятком. Шучу.

Невольно краснею.

— Очередное высказывание Настьи?

— Ага, — радостно кивает пифия. — Говорю, не стану трогать я твоего Ника, точнее, выедать его мозг, только немножко покусаю.

— Криста! — рычу угрожающе.

— Ой, все. Живот сейчас надорву, ты бы себя видела. Лицо раскраснелось, глаза горят лихорадочным огнем, но так тебе больше идет, скажу тебе честно, серый — совсем не твой цвет.

— Иди ты, — ворчу беззлобно.

— Сейчас как раз и пойду. Мы собираемся в «Темноту». Сегодня Фри Дей. Жаль, вас с Ником не будет.

— А мне не жаль. Рассадник доминаторов и садистов я вот совсем не горю желанием навещать.

— Так во Фри Дей их почти не бывает, я же тебе говорила, этот день в «Темноте» вообще можно считать безвинным…

— Стрип-клубом с лайт сессиями, — язвительно заканчиваю за нее. Криста закатывает глаза.

— Мало кто помимо меня знает твою истинную сущность, Линара, я бы даже сказала сучность, — и бурчит еле слышно, причем на русском, что-то вроде: — bedni, bedni Nik, on sovsem ne znaet, chto ego jdet. Карма!

— Чего?

— Говорю, Карен на завтрак ненавистную слизкую кашу свою приготовила. Карен — это кухарка клана, если ты забыла.

— М-м-м, почему мне кажется, что ты сказала совершенно не то?

Криста невинно округляет глаза, якобы: она чистая фиалка и все такое.

— Ладно. Докладывай, когда вас ждать обратно, и я пойду есть свою блево… кашу и потом чистить перышки.

— Не знаю, Крист, все будет зависеть от планов мистера Кана. Ты лучше ему вот этот вопрос задавай.

Пифия озадаченно хмурится, вглядывается в мое лицо и пожимает плечами.

— Ну, ладно. Спрошу у него. Так, все, побегу. Свяжемся вечером.

Скинув звонок, тяжко вздыхаю. В номер стучат. Быстро проверяю свой внешний вид, оглаживаю юбку простого черного платья и несусь открывать.

Молодой, вертлявый и неуместно жизнерадостный демоненок-врач – Захария Урнеги, как представил его мне босс, крутится активной юлой вокруг моей тушки, светит в глаза фонариком, изучает кожные покровы, не стыдясь, нюхает меня, чем сильно смущает, но демону на мое смущение глубоко наплевать. Пока док меня осматривал, Николас доложил о случившемся с его (всё-таки) рыжей невестой.

— Признавайтесь, мисс Абервуд, что пили помимо злополучной шипучки, или вы все-таки выпили больше, чем честно соврали, — томно воркует врач, чем заметно напрягает Ника, стоящего позади него со скрещенными на груди руками.

Босс опасно щурится, тараня взглядом вихрастую брюнетистую макушку демоненка. Неожиданно тепло екает в груди. К щекам неизменно липнет кровь. Эх, точно карма, еще какая. Только непонятно, за что. Так, а что это лепечет демоненок? Офигел вообще?

— Линара никогда не лжет, — мрачно заявляет Николас. — Я за нее ручаюсь.

Приятно, конечно, черт возьми. Стыдливо отвожу взгляд. Я ведь в этой поездке не раз Нику соврала, так что ручается он за меня совершенно зря.

— Лина-а-ара, — тянет Ник. — Я чего-то не знаю?

Да много чего на самом-то деле. Но конкретно к этому делу это не относится.

— Я помню только эти два бокала, о которых сказала, — хмуро говорю. — Вся надежда на камеры и вердикт господина Урнеги.

— Мой вердикт согласно осмотру – банальное отравление этанолом. Но, если мисс позволит, я могу провести кое-какую манипуляцию, чтобы узнать точнее.

— И что же для этого нужно? — подозрением в голосе Ника можно нахлебаться сполна.

— Всего одна маленькая капля крови мисс, — невинно заявляет врач.

Аура Ника щедро плещет в пространство и ставит охнувшего врача на колени, я только секунду таращу глаза, поскольку очень удивлена. Ник обычно же вообще отменно держит силу, при мне у него она плескалась только раз семь от силы. Заверяю: для дьявола, особенно сильного, это очень мало! Моментом слетаю к врачу, рядышком протираю коврик. К – Конспирация, черт возьми.

— Линара, — стон Ника над головой. Волны ауры, а их я ощущаю очень хорошо, но просто меня ими не торкает как следует, а мягко гладит, отплывают обратно к носителю. Перед носом — ботинки Кана, босс обхватывает меня за талию и садит на постель, опускается на корточки, цепляет взгляд: — Извини. Тебе, как обычно, досталось ни за что. Мне жаль. Как ты?

— Привычно, — хмыкаю и говорю уверенно, глядя в синие мерцающие озера. — Пусть мистер Захария делает все, что нужно, чтобы узнать уже хоть что-нибудь, а то непонятно что происходит, и это непонятное раздражает, мы то ли подверглись случайному обстоятельству, точнее, вот так на меня подействовал алкоголь, а мисс Эллия напилась по собственному желанию, или у нас попытка саботажа, что гораздо страшней.

— Ты права, — соглашается Ник и встает, кивая живо наблюдающему за нами и мысленно жующему демоно-врачу: — У вас есть наше разрешение.

Закатываю глаза. Когда это Ник переквалифицировался в моего няньку?

— Отлично, — довольно потирает лапки демоненок, достает из чемоданчика набор для извлечения крови и просит предоставить ему пальчик. Предоставляю, что же делать. Док сцеживает кровь в колбу, закупоривает и неожиданно подцепляет выступившую жирную каплю пальцем и тянет себе в рот. Выпадают в осадок все, а не только я. И Ник, и только переступивший порог безопасник отеля. Он сразу приходил с боссом и доком, а затем умчался ненадолго куда-то.

— Ты что творишь? — рявкает демону на ухо Ник, встряхивая несчастного за лацканы халата. И черт возьми, это что такое в его тоне? Ревность? Да ну, нет, быть того не может.

— Так быстрее, мистер Кан, работать не мешайте, в ваших же интересах! — огрызается демон, суча ногами в воздухе. Ник фыркает и вполне осторожно опускает врача на пол. Тот раздраженно одергивает халат, обводит всех взглядом и заявляет: — Поздравляю. Как минимум мисс Абервуд опоили.

Николас смертельно бледнеет, безопасник хватается за грудь и стонет раненым зверем, я же уточняю:

— И чем, можно узнать?

— А это самое интересное. Новым синтетическим наркотиком СИ-5, в простонародье веселое стекло. — Теперь бледнею уже я. Твою ж мать. Наркоты в моем организме еще не хватало. — Веселое – потому что употребивший начинает творить всякую хренотень, ну, там, танцевать стриптиз на столе, мяукать, кукарекать, флиртовать и так далее, а стекло – потому что наутро жертва чиста как стеклышко и ничего не помнит.

— …!!! — отпускает босс такое ругательство, что у меня вянут уши. — Нужно срочно вывести эту дрянь из организма моей подчиненной!

— Ага, только оно само уже вывелось, только остаточный осадок остался, к вечеру выведется, эта дурь быстро и самостоятельно выводится из организма вполне себе нормально, конечно, если стекло-веселуху использовать каждый день, то там и до смертельного исхода недалеко…

Ник сереет, синеет и вообще выглядит очень страшно, его трясет от еле удерживаемой не только ауры, но и ярости.

— Достаточно, — шиплю зло. — Мы уже поняли. Скорей всего ваше наркотическое вещество было подсыпано в бокал Эллии, а мне по ошибке и собственной глупости досталось. А Эллия точно не употребляла эту веселуху?

— Если и употребляла, дурь уже выветрилась из ее крови, она все же полукровка, ее организм сильнее вашего, мисс Абервуд.

Понятливо киваю.

— Думаю, следует проверить всех девушек, — говорит Ник. И мы все согласно киваем. — Линара, ты предупредила девушек о выезде из отеля?

— Да, мистер Кан. Они отреагировали, кстати, очень спокойно и даже с энтузиазмом, — отвечаю с легким удивлением.

— Сейчас двенадцать, о выезде администрацию я не предупреждал еще, это хорошо, сыграет нам на руку, остаемся в отеле, пока не разберемся, что здесь, черт возьми, происходит.

— Уверен, персонал отеля ни при чем! — заявляет Вард.

— А мы вас не обвиняем. Пока. Линара, просмотри записи с камер, потом с тобой вместе просмотрим еще раз, я отлучусь с Вардом и Захарией, — слегка морщится босс, достает из кармана флеш-карту и отдает мне.

— Поняла, сэр, — бурчу, старательно скрывая недовольство. Конечно, мне бы не хотелось, чтобы Ник бегал по своим невестам, но я также понимала, что теперь это его обязанность, — заботиться о своем гареме. В компании жениха девушкам будет спокойнее.

Мужчины уходят, подключаю к лэпту карту и жду загрузки данных. Боже, неужели кто-то в самом деле захотел подставить таким образом Ника? Грязная игра конкурентов, или дело все-таки только в Эллии? Изображение выводится на экран, привлекая внимание, и я с головой погружаюсь в запись вчерашнего дня.

Глава 12

Николас

Безучастно наблюдаю, как Захария осматривает предпоследнюю девушку, а сам мыслями далеко не здесь, а со своей помощницей. Бедная, досталось ей почем зря, в принципе теперь на самом-то деле будет думать, прежде чем тянуть в рот всякую дрянь, вот только вместо всякой «невинной» дряни мое воображение живо рисует в ротике Линары кое-что не менее дрянное под аккомпанемент влажных порочных звуков, исторгаемых помощницей, когда она особенно глубоко заглатывает то самое не дрянное. Эта фантазия очень некстати, мой член обиженно таранит ширинку и орет, что я окончательно заслужил звание полного мудака.

Господи боже, в очередной раз задаюсь логичным вопросом: ну, вот на хрена я все это затеял? Лучше бы поступил не по примеру кузена, а предков: на плечо и на необитаемый остров, доказывать, что я ей буду лучшим мужем, так нет же. Теперь расхлебывай, Ники. Расхлебывай.

— Мистер Кан, — обращает на себя внимание демоненок, — с этой девушкой тоже все в полном порядке. Сколько у вас их еще?

—  Последняя осталась, в номере по соседству, — говорю отстраненно, флегматично раздумывая, как незаметно поправить рвущий штаны орган.

Захария воздвигает очи в потолок и шепчет: «Слава всевышнему, последняя! Я есть, между прочим, хочу!  Никто не кормит несчастных демонов».

— А мне кто-нибудь скажет, в чем вообще дело? — вопит невеста, кокетливо поправляя полупрозрачный халатик, вот только полы расходятся, обнажая чашечки кружевного лифа. Бессовестный орган считывает прелести посторонней девицы не интересными и укладывается спать. Ему уже как второй год только Линару подавай, с другими женщинами он играть не намерен, умник какой, я заколебался жить святым монахом, вот честное слово. В принципе, то, что он улегся, — это даже отлично, а то я уже извелся, не зная, как его усмирить. — Ало! Мне кто-нибудь ответит? Что за дела? Мистер Кан!!!

Устало переглядываемся с демоном, тот, в то время как я мыслил о низменном, явно тоже мысль гонял далеко не высокую, конкретно о жрачке. А сейчас вознамерился заделаться и моим спасителем.

— Стандартная процедура, уважаемая, — важно заявляет Урнеги. — Простой врачебный осмотр. А что вы хотели? Мистер Кан заботится в первую очередь о вашем здоровье и здоровье своих будущих детей!

— Со мной? — хлопает ресницами девица.

— Ну, а с кем же? Вы же его невеста, — хитро заявляет этот спаситель. Хреновый, очень хреновый спаситель, епт твою мать. — Одна из, — добавляет быстро, вот только невеста ушлого врача уже просто не слышит, пребывая в стране свадебных нарядов, диадем, колец и заочно говорит мне перед святым отцом свое веское – да.

— Ну, да. Я, — раскрасневшись, активно кивает головой. — О, вы такой заботливый, Николас, просто мечта, а не мужчина.

— Вам завидует весь отель, милочка,  — елейно поет врач, быстро трамбуя свои пожитки в чемоданчик. — Как и остальным невестам. Осмотр закончен. Спасибо. Идемте, мистер Кан.

— Ага, да, да, конечно… — разомлелое в спину.

— Да, не завидую я вам, мистер Кан, — сокрушенно качает вихрастой головой этот смертник. — Столько меркантильных, жадных до ваших денег девиц на вас одного, это вы, конечно, дали маху.

— Да, мне сейчас очень хочется дать, только пока не понял, по роже или денег…

— Лучше денег. А кому?

— А вы видите здесь кого-то еще?

— Ну, и шуточки у вас, мистер Кан. Хотя понимаю, понимаю, вам теперь без юмора никуда.

— Нет, все-таки по роже, особенно если и перед другими девушками станете трепать языком.

Демон бледнеет, но марку держит.

— Кто, если не я? Вы же не соизволили им толком объяснить хоть что-то.

— Да я вроде бы говорил.

— Ой, что вы там говорили. Просто представили меня и в непреклонной форме припечатали, что девицу сейчас станут мацать. К слову, я вам настоятельно рекомендую данную особу, от которой мы сейчас вышли, обходить десятой дорогой или отправить домой. Ну, или наоборот — именно ее и выбрать себе в жены.

— Почему?

— Она единственная, кто задался логичным вопросом: отчего ее лапают.

— Идемте уже, мистер Урнеги, — бурчу, коротко стучась в номер.

— Д-а-а? — томное из него. Рывком открываю, но не успеваю открыть рот, нам навстречу походкой от обнаженного бедра шагает совершенно нагая девица. У демоненка падает челюсть, теряясь где-то в ковре, его так пробирает, что даже мне становится не по себе, ведь, судя по виду врача, он готов мою невесту разложить прямо здесь, на прихожном ковре.

Заметив врача, девица визжит и сбегает в глубь номера, возвращая Захарию из мира грез.

— Какая красотка, — натурально пускает слюни. — Мистер Кан, не поделитесь дамой? Я заплачу!

Теперь челюсть падает у меня. Разозленная сила выписывает охреневшему врачу подзатыльник.

— Я тебе что, сутенер? Сам договаривайся. Если девушка согласится, препятствовать не буду.

— Понял, не дурак. Можно, я ее один, того, осмотрю?

— Нельзя!

Впрочем, Захария бредет осматривать девушку все же один, поскольку у меня звенит телефон.

— Да, Криста?

— Ник! Привет. Как у вас там дела? Продуктивно? Круто. Я за вас рада. Слушай, а когда вы домой? Что значит — не знаешь?!

— То и значит, Крист, — кошусь на дверь, за которой возникают недвусмысленные звуки, и вместо злости отчего-то испытываю радость и даже благодарность Захарии. — В общем, не стану скрывать… — коротко рассказываю сестре о своих планах. Криста пораженно молчит, переваривает, и пока она не начала промывать мне мозги, быстренько прощаюсь.

Вновь жужжит телефон. Это, естественно, Криста.  И естественно, я не поднимаю, быстрым шагом иду в номер помощницы, очень надеясь, что записи с камер помогут выяснить, кто стоит за веселухой.

Глава 13

Линара

Снова жужжит телефон, и снова на экране неугомонная Криста. Как я понимаю, она дозвонилась до брата, вызнала у него все подробности и теперь хочет выяснить у меня, насколько правдив весь лютый происходящий трындец. Да на все сто он правдив! Только разговаривать с подругой я сейчас не рискую, немножко беспокоюсь за свои ушные барабанки, Криста отменно умеет орать.

Дверь рывком распахивается, и в номер широким шагом вплывает босс, впереди него мчится аура, я группируюсь, готовясь протирать коленками пол, но зря, аура меня только мягко касается и откатывается обратно к грозному носителю. Ник недовольно морщит нос, вопрошает, не сильно ли меня зацепило, и, получив лаконичный ответ, что не сильно, успокаивается и танком идет ко мне. Эта абсурдная поездка очень плохо влияет на босса. Ну, сам виноват.

— Мое собственное решение касательно свиданий начинает меня бесить, — заявляет босс, устраивается рядом, чиркает бедром по моему, как обычно, ошпарив. Незаметно двигаюсь, освобождая дьяволу место. — Сам виноват.

Согласно киваю, вот вообще спорить не стану.

— В ваших силах все отменить и отправить девушек по домам, — бурчу сухо.

Ник как-то странно косится, расплывается в настораживающей ухмылке и вопрошает нечто такое, отчего у меня сводит живот.

— Ревнуешь, Линара?

— С чего бы это, мистер Кан?!

— Ты мне скажи.

— Не о чем говорить, босс! — лгу бодро. — Я всего лишь ваша помощница, одна из.

— Именно помощница – ты у меня только одна.

И совершенно не жаль!

— Линара, быстрый опрос! Отвечай так же быстро, не думая.

Вот любит он такие извращенные игры, на работе частенько кому-нибудь устраивает блиц-опросы, чтобы добиться от подчиненного максимальной правды, меня это раньше обходило, но вот, судя по всему, настал и мой звездный час.

— Кофе или чай?

— Кофе.

— С молоком или без?

— Вы же знаете, что с молоком.

— Отвечай односложно, Линара!

— Есть, мой господин! — ору на автомате, башочные тараканчики в нокауте дрыгают лапками.

Ник кривит губы в сдерживаемом смешке. Спасибо, никак моё высказывание не комментирует.

— Жара или холод?

— Холод.

— Овчарка или пудель?

Лупаю глазами.

— Э-э, овчарка.

— Соль или сахар?

— Соль.

— Юпитер или Венера?

Да боже мой!

— Венера!

— Рюкзак или сумка?

— Рюкзак!

— Дона Каран или Шанель?

— Дона Каран!

Это когда-нибудь кончится?

— Дружба или любовь?

— Любовь.

— Я тебе нравлюсь как мужчина: да или нет?

— Д… Нет!

Я люблю тебя… сволочь. С первого взгляда на твоей личности поехала головой.

Захлопываю рот и прижимаю к нему руку. Зрачки дьявола расширяются, он переводит разочарованный хмурый взгляд на экран.

— Ну, вы и… bad boss! — рявкаю возмущенно.

— Ага, я такой. И любить меня, видно, не за что.

— Это вы своим невестам расскажите.

— А если бы их не было, Линара? Ты бы смогла выстроить со мной отношения?

Быть любовницей? Я что, дура, по его мнению? Как я потом себя буду собирать, когда он наиграется мной? Ну, нет. Я себя не на помойке нашла! Вот так вот, bad boss!

Молчу, соплю раздражённо и молчу. Ник отстраненно кивает своим мыслям и подбородком указывает на экран:

— Нашла что-нибудь интересное?

— С этого и следовало начинать! — дополняю уныло: — Вообще, нет.

— Давай глянем ещё раз.

Пожимаю плечами и предоставляю Кану верховодить записью. Просматриваем мы ее добрый час, когда Ник вдруг нажимает на паузу и ногтем тычет в экран:

— А это еще что?

Присматриваюсь к девушке, точнее, к ее правой руке, и ахаю:

— Это же… звездец!

Глава 14

Тихонько стою за спиной злого, как стая голодных волков, босса, тоскливо оглядываю номер Эллии, точнее, только то, что мне доступно с моего не шибко большого обзора, к слову, совершенно стандартный, вот в таком вообще-то должна была проживать и я, но явно не в этот раз. Немного смещаюсь, чтобы видеть махинации врача, тот в прямом смысле слова колдует над девушкой, раздражая не только меня, но и босса с бозопасником неуместной жизнерадостностью и таким благодушием, что невольно вселяет подозрения и вопросы: кто ему уже дал, хотя безопасник хмур лишь нарочито, про себя этот Вард наверняка румбу танцует.

— Ну, что вы скажете, мистер Урнеги? — требовательно вопрошает Ник.

— Да что там говорить, девица уже в полном порядке, просто спит наиглубочайшим сном. Если нужно, могу вывести ее из сна в ускоренном темпе.

— Мистер Кан, а вы уверены? — сдерживая радость, блеет безопасник.

— Буду уверен, когда мою уверенность подтвердит сама мисс Самерсвуд. Выводите ее.

— Как скажете.

Демон совсем не нежно втыкает в плечо девушки шприц, вводит жидкость, затем удерживает ее тонкое запястье, смотрит на часы, бормоча под нос:

— Пять… Четыре… Три… Одна… Так, — хлопает по бледным щекам. — Просыпаемся, красавица.

Девица стонет, хлопает ресницами.

— А? Где я? Что происходит? Кто вы? Ой, мистер Кан?!

— Он самый, — от холодного тона босса — мурашки. Ник присаживается к девице на постель. — Ну, мисс Эллия, и зачем вы это сделали?

— Что сделала? — испуганно пищит полукровка.

— То самое, — елейно подсказывает мой босс и гаркает: — За каким хреном вы подмешали себе в алкоголь наркотическое вещество?

Девица белеет, равняясь цветом лица с постельным бельем, и лопочет, что ничего она себе не мешала, она же не идиотка, и все такое.

— Это ложь! — чеканит Ник и жестом просит Варда представить записи с камер, точнее, тот самый участок записи. Лицо полукровки приобретает яркие оттенки от сливового до алого. Она испуганно сглатывает и затравленно косится на пол. Надеется уползти под кровать? Напрасно, босс и из самого ада достанет.

— Эллия, зачем?

Лицо полукровки снова белеет, кривится, и начинается бурный слезопоток с всхлипыванием и истеричным бормотанием, в котором лично я не понимаю ровном счетом ни хрена. Бочком-бочком проскальзываю к врачу и, ткнув локтем в его на удивление стальной бок, шепчу с любопытством:

— А что вы ей такое вкололи?

— Всего лишь физраствор экстра типа.

— А-а-а, — тяну глубокомысленно и с таким пониманием, будто разбираюсь во всех типах физрастворов.

— Кстати, милая миссис Кан…

— Мисс Абервуд!

А этот, блин, куда?! Издеваются они все, что ли.

— Я так и сказал, — невозмутимо пожимает плечами демон. — Вычеркните из списка невест мистера Кана еще и Клариссу Лайнел.

Озадаченно смотрю на дока.

— Это почему еще? — и вот сразу понимаю по тому, в какой порочно-насмешливой улыбке расплылся Захария-я-приходую-все-что-в-зоне-моего-взора!

Бочком отодвигаюсь от демона, а то мало ли что. Я и так в подвешенном состоянии и до сих пор понятия не имею, оприходовал ли меня мой собственный греховный босс.

Николас аккуратно притворяет двери, и мы шагаем с ним по коридору. Вард и пылкий демон остались с девицей, к слову.

— Ну, и зачем она это сделала? Я всё прослушала, — исповедуюсь.

— О, я заметил. Ты прекрасно общалась с бессмертным доктором Захарией.

«Вы, что, ревнуете?» — чуть не срывается с языка, но я его вовремя прикусываю. Я и без того за последние несколько дней прилично накушалась чувством стыда.

Ник вздыхает:

— Ситуация вообще патовая. Помнишь Генри Штольца?

— Это директор «Гейм-Ахрерро»? Ваш немецкий недо-конкурент?

Был такой Генри Штольц, как раз выше упомянутой фирмы директор, вот он в свое время, когда в Pro были непростые деньки, достал Ника по самое горло, глупо пытаясь выкупить у Кана половину пакета акций. Ник дал ему пендаля под зад, и с того времени этот к-конкурент от случая к случаю пытался то подставить Ника, то сорвать какой-нибудь договор, то еще что-нибудь. Мерзкий мужик.

— Он. Этот мерзавец нанял Эллию, чтобы та саботировала если не встречу с партнерами, то дискредитировала в глазах девушек, а поскольку невест пригласили на вечеринку уже после всех переговоров, то ей ничего не оставалось, как исполнить второй вариант плана. Она заранее подложила мне в пиджак крупицы наркотика и сама должна была испить шампанское с веселухой, но ты подорвала ее план, девица испугалась, что тем самым убила тебя, она же понимала, что ты примитивная, и не знала, как на наркотик отреагирует твой организм. Начитавшись всякого в сети, Эллия со страху упилась вусмерть, чуть саму себя не отправив на тот свет.

— Да-а-а… — обескураженно тяну. — Вот это история. А что же Штольц? Что с ним будет? Нельзя ему спускать такое с рук! Страшно представить, что он еще может придумать.

— Согласен. Я как раз сейчас хочу связаться со своим заместителем и отдать кое-какие распоряжения насчет Штольца.

Это Ник про мистера Шона Харисона говорит, суровый алий. Эйлин, между прочим. Передернула плечами, этот Харисон всегда меня настораживал, вроде смотришь, добродушный с приятной улыбкой красавчик-мужчина, вот только о лёд в глазах его порезаться можно. Я сразу поняла. Заместителя обходить десятой дорогой. Однако в сравнении с моим боссом Харисон милый котёнок. И я не преувеличиваю вот нисколько. В особенности если наблюдать вот это выражение лица Николаса Кана.

— Что-то меня пугает ваша ухмылка, жутковато, — бормочу искренне, нащупывая в кармане ключ от номера. Ну, правда, жутко выглядело, будто мифический Люцифер скалил мне зубы.

— Боишься меня, Линара? — сипит Ник, ненавязчиво утягивает к двери и прижимает к ней лопатками. Ой… Растерянно хлопаю ресницами, подцепленная синим взглядом, будто бабочка на булавку, а там, в синем озере совсем не спокойно, там целая буря! Ник смещает взгляд мне на губы, медленно тянется, давая мне возможность отстраниться, а когда упругие губы касаются моих, ахаю от того разряда, что шибанул мне прямо туда, и как сильно стянулось внизу, вот прям до легкой ноющей боли.

Судорожно выдыхаю в приоткрытые мужские губы, провожу за спиной картой, пищит замок, и я спиной влетаю в прихожую:

— Увидимся позже, мистер Кан! Я напишу вам сообщение, ага!

И двумя ладонями подпихиваю створку, со стоном утыкаюсь в неё лбом. Я чуть не поцеловалось с боссом? Ужас. Внутренний голос ехидно ворчит: ты с ним, возможно, переспала, мисс недотрога!

Глава 15

Николас

«Ты меня боишься, Линара?» – кривлю себя, врываясь в номер диким зверем. Тупее вопроса задать я, конечно, не мог. Альфа-самец, епт твою мать. Ослабив узел галстука, хмуро осмотрел номер, взгляд застыл на ровненько заправленной постели, горничные здесь отменные, только шагнешь за порог номера, как они норовят навести красоту-чистоту.

Откинув покрывало, притронулся к хрустящему постельному белью. Заразы. Лишили меня единственной радости на сегодняшний день – аромата Линары. Зря не оставил записку на постели, чтобы не меняли на ней ничего. Сомневаюсь, что между мной и помощницей была близость, такое я точно не пропустил, но вот как она появилась в моем номере и забралась в постель — этого я не знал. Когда проснулся, Линара уже была в моей постели, умиротворенно сопела. Судя по тому, какой напуганной и ошарашенной была потом сама девушка, когда я театрально притворялся, что сплю, она сама не помнила, как оказалась на моих простынях. Я решил не пугать и без того зажатую в отношении меня помощницу и сделал вид, что сладко сплю.

Было или не было? Всё-таки не было. Вспомнился подозрительный взгляд Линары за завтраком, от помощницы фонило целой гаммой чувств, таких, как смятение, неловкость, стыд, ужас, и вот я не понимаю, неужели ей так страшна и неприятна сама мысль провести со мной ночь любви? Печально, если так. Нам бы с ней обстоятельно поговорить, да только все мои попытки обстоятельного осторожного разговора сводятся к повышенной нервозности Линары Абервуд.

С собственной помощницей я ощутил, каково это: быть балериной-сапером на минном поле, и вот совсем не смешно. Зарылся пальцами в волосы. Только со своей мисс Абервуд я был неуверенным, как говорят человеческие мужчины: прыщавым юнцом, только с ней я узнал, что, оказывается, высшие тоже умеют быть робкими, нерешительными и бесконечно туповатыми. Провел по лицу ладонью, будто стирая гадкую паутину, и, выхватив из кармана пиджака телефон, набрал Харисону – своему основному заместителю и правой руке.

— Разрешаю сожрать с потрохами нашего Генри. Да. Претворяй в жизнь план «Поглощение Ахрерро».

— Что, уже успел у вас там нашкодить в Сингапуре? — с весельем дивится Шон.

— Не просто засветиться, он в конец оборзел, — бурчу злобно.

Харисон ухмыляется, принимает приказ, напоследок заявляет: свяжется со мной, как только будут новости, и отключается. Замечаю значок социальной сети с уведомлением о пришедшем сообщении от Линары. Мужики тоже способны чувствовать покалывание в животе и вдоль позвоночника. И это осознание — тоже дело нежных рук драгоценной помощницы.

Линара

Получасовой прохладный душ помог прочистить и включить мозги. Упаковавшись в махровый отельный халат и плед, старательно просматриваю запись из конференц-зала, ее мы с Ником так и не посмотрели, занимаясь разгадкой «стекла-веселухи», но, к моему счастью, – флешка с записями осталась у меня. Планшет наготове и пока сияет чистым файлом, потому что за пятнадцать прошедших минут не услышала еще ничего путного, поглядываю на темный экран телефона. Несколько минут назад я отправила боссу сообщение с уточнением по поводу нашего положения в отеле: бронировать выбранный мной отель или нет, выселяемся или остаемся еще, и если остаемся, то на сколько дней. Мы же уплачивали за этот только до завтрашнего утра.

Телефон молчит, я с тоской продолжаю смотреть, с неодобрением косясь на себя. Вид у меня на записи просто отвратительный, осоловелый и блестящий, но та я с записи хотя бы спокойно сижу, только выгляжу живым манекеном. Ужас, лучше не смотреть, ментальное здоровье хоть немного сохраню. Тут девушки наконец начинают по порядку озвучивать свои имена, и я подбираюсь, хватая гаджет, вместе с этим наконец приходит ответ от босса, а это важнее, чем запись и размалеванные девицы, две из которых уже выбыли из гонки за задницу и кошелек Николаса Кана.

«Остаемся до утра. Перед ужином общий сбор в лобби, предупреди, пожалуйста, всех девушек. Просмотрел все предложенные тобой варианты по отелю, бронируй Hilton Base».

«Поняла. Сделаю».

Дополнительно помечаю ЦУ в заметках.

«Как ты себя чувствуешь?»

Немного помято, но уже куда лучше. Естественно, Нику отправлю только второе предложение.

«Уже нормально. А вы? Простите за вопрос, мистер Кан. А вы сами проверялись у врача? Вдруг вас Эллия тоже травила, а не только подсыпала немного наркотика в карман, вы, кстати, тот костюм отдали в химчистку, или мне об этом позаботиться?»

«Рад, что нормально. Меня не травили, Линара. И на меня этот наркотик никак бы не повлиял, но мне приятна твоя забота. Да, я сам справился с костюмом».

«Заботиться о вас — мой долг, мистер Кан. Еще какие-нибудь указания?» — фырчу: долг. Пахнет нафталиновой чопорностью и почему-то рабством.

«Если в самом деле хорошо себя чувствуешь, займись разработкой плана. Пока всё».

«Хорошо. Пишите, если надумаете что-то еще. Если понадоблюсь, я буду в номере».

«Договорились, Линара».

Потерла телефоном подбородок. Значит, сам Ник хорошо помнит вчерашнее и то, что было ночью, значит ли это, что между нами все-таки ничего не было? Я просто приперлась к боссу под действием наркотика и завалилась спать? И всё? Ладно, допустим. Только как я открыла номер? Не по балкону же плясала.

Вскинула голову на балконную приоткрытую створку. Они у нас рядышком, перебраться с одного на другой даже мне не проблема, а из-за того же наркотика страха во мне, скорей всего, не было ни на грош. Но Ник. Как он не проснулся, когда я в наглую забралась к нему в постель? В общем, многое непонятно и многое покрыто мраком.

Включаю снова запись, смотрю ровно минуту, но имени не записываю, ведь говорит о себе как раз та девица, что забил себе врач. Нет, все-таки пометить черным нужно, мало ли, вдруг понадобится позже. Вписываю имя Клариссы Лайнел, выделяю заливкой черного и… звенит мой телефон. На экране прыгает белозубая мордочка Кристы.

Горестно вздыхаю. Подружка не отстанет, это точно. Ну, босс! Наделал дел, а мне объясняйся. Спасибо, мистер Исайя не звонит. Пока не звонит.