Глаз Горгоны

2280 г.

~Фиби~

– Пс-с, Фибс!

Лохматая блондинистая голова Дина, моего оператора, показалась в дверном проёме камбуза. Я поспешно свернула скриншот с видео, на котором крупная волосатая ладонь лапала мою грудь. Открыла карту станции на планшете и сделала вид, что старательно её изучаю. Мельком отметила улыбку Дина до ушей и хитрый прищур серых глаз. Он что-то почуял.

– Та-а-ак, – протянула я, постучав ногтями по пластиковой крышке кофемашины.

Камбуз правительственного корабля Конфедерации, где я ещё несколько минут назад наслаждалась завтраком из брускетты с красной рыбой, напоминал пятизвёздочный ресторан в миниатюре. А после сообщения мистера Петерса стал напоминать его бордель. Здесь тоже сладковато пахло дорогим фруктовым вином. Сочные банановые пальмы по бокам кожаного диванчика мягко трогал синевато-лиловый холодный свет ламп. Невольно вспомнилось, как на похожем диване меня раздели, и я умоляла дать отсрочку.

Полчаса назад мы вышли из прыжка в системе тройной звезды Алголь, неподалеку от станции, где сенатор в окружении таких же высокопоставленных прилизанных хмырей торжественно перережет ленточку. Даст зелёный свет на добычу драгоценного металла. 

И, как только заработала связь, мистер Петерс прислал мне скриншот из видео. Голоса небесных тел. Того самого видео, где я стою на коленях. А сраный упырь из его охраны расстегивает мне пуговицы на рубашке, делая декольте непозволительно глубоким. Голос Петерса звучал в голове сиплой насмешкой: «Если не будет сенсации, то ты мне все деньги отработаешь телом, Фиби. Так что прояви чудеса обольстительности и добудь сенсацию».

Я перевела взгляд с планшета вниз, на свою обнаженную грудь под атласным пиджаком. Уж точно я постаралась быть обольстительной. Я улыбнулась, отгоняя грустные мысли. Справлюсь. Сенсация точно будет.

Сердце застучало при мысли, что, если здесь вскроется какой-то скандал, то моя карьера взлетит стремительной ракетой на верхушку журналистского Олимпа. И я смогу, наконец, расплатиться с Петерсом. Кстати, однажды у меня получилось сверкнуть яркой звёздочкой на Олимпе, жаль ненадолго задержалась там.

Дин заговорщически понизил голос, возвращая мои мысли к сенатору:

– Кажется, у сенатора интрижка с секретаршей. Всю ночь слушал их охи-вздохи.

– И? – спросила я, отложив планшет на барную стойку.

Дин стушевался, запала поубавилось. Он посмотрел на меня виновато, сдвинув брови к переносице. Мне никогда не нравился у мужчин взгляд побитой собаки, но у него это получалось по-дурацки мило. Даже не раздражало.

– Показалось, это интересный материал, – прошептал Дин и многозначительно кивнул себе за спину, намекая на готовый сюжет для первой полосы.

– О, голоса небесных тел, показалось ему! – я закатила глаза. – Дин, ну что это за материал? Кому интересны интрижки? Мы здесь не за этим.

Я отвернулась к жужжащей кофемашине, посмотрела в её блестящую отполированную поверхность и поправила прядь. Сегодня всё должно быть идеально, включая меня. В конце концов, не каждый день открывается станция в дальнем космосе. Интрижка с секретаршей? Пф… Это не та сенсация, что мне нужна. Слишком мелко.

Дин как верный, но недалекий оруженосец, не догадывался об истинной сути нашего дела, потому старательно выискивал, за что зацепиться. А, между тем, все просто: у меня была наводка. Не все так гладко на станции, как это рисует её начальник. И кому, как не мне, в этом разбираться.

– Да что может быть интереснее похождений сенатора на этом параде лицемерия? Ну, планета. Ну, платины дофига. Думаешь, работяги напьются в честь открытия и устроят демарш?

– Ну, может, не напьются. Но пожаловаться на плохие условия, низкую зарплату и ненормированный график вполне могут, – я допила кофе. Одёрнув ворот белого атласного пиджака, протянула Дину свой планшет. – А там уже сообразим, как выкрутить. 

– Раздуем как обычно? – улыбнулся Дин, убирая планшет в рюкзак.

– Не раздуем, а приукрасим!

– Я зову тебя профессионалом, а должен – су…. – он не договорил, поймав мой укоризненный взгляд.

Тут голос бортового компьютера объявил: 

– Прилёт на станцию “Платинум” через десять минут. Просьба всем занять места в общем зале. Включить систему безопасности. До стыковки не покидать посадочные места.  

Мы с Дином зашагали в сторону общего зала, откуда уже слышались лошадиное ржание секретарши и басовитые мужские голоса. Сенатор, кроме длинноногой помощницы-блондинки, взял с собой на открытие станции весь свой журналистский пул. 

Еще в космопорте, среди прочих журналистов, я увидела Лану Ласкарис: длинную, худую, как палка. На лице – извечное презрение. К людям или жизни – чёрт знает. Вот уж кто действительно сука, каких поискать.

Мы с Ланой бодаемся на журналистской арене уже несколько лет: кто быстрее возьмёт интервью, кто ироничнее напишет о новом законе, кто, твою мать, первее осветит открытие станции. И как только она затесалась в ряды сенаторских журналюг? 

Собравшись, я натянула обворожительную улыбку и толкнула дверь.

– А, мисс Экспосито! – воскликнула секретарша, включая магнитную систему безопасности в своём кресле. – Мы как раз говорили о вашей последней статье. Она... впечатляющая.

На этих словах Лана засмеялась, а спустя мгновение смех подхватили остальные. Я стиснула зубы от раздражения. Плюхнулась в свободное кресло рядом с сенатором, обогнав Лану. Но настроение это обратно не подняло.

А ведь утро так хорошо начиналось… Я уже почти забыла, что мне грозил иск за клевету после моего недавнего расследования. Именно поэтому мне так нужна сенсация на “Платинуме”, чтобы вернуть репутацию. Пришлось использовать все свои связи, чтобы сюда попасть.

– Мисс Экспосито, – улыбнулся сенатор. – Какое приятное соседство. Помню вашу авторскую рубрику в новостях на СНН.

– Ничего себе, вы смотрели? – усмехнулась я, краем глаза подглядывая за Ланой.

– Моя жена обожала. Считала вас очень стильной.

Когда я нажала на кнопку включения системы безопасности, Лана побагровев от злости, осмотрела оставшиеся места, прикидывая, куда бы ей теперь сесть. Сотрудник корабля поторапливал, и ей пришлось устроиться рядом с толстым работником министерства.

Корабль качнуло. Слова благодарности сенатору за комплимент застряли в горле. Лана, ещё не успев закрепиться, выпала из кресла, ударившись носом о подлокотник. Кровь брызнула на брюки толстяка. Хорошо, что я сидела подальше, а то атласный костюм было бы не спасти.

О да, Фиби, сейчас самое время переживать за шмотки. Человек вообще-то ударился.

Под оханье и гудение в зале Лана села обратно в кресло, а Дин, сидевший через одного, передал ей салфетки и медицинский гель. Хм… Нравилась она ему, что ли?

Неожиданно вой тревожной сирены вдарил по ушам, корабль вновь тряхнуло. Неприятно так тряхнуло. Я испуганно оглянулась на Дина, он схватился за подлокотник кресла, чтобы избежать судьбы Ланы и её носа.

– Какого чёрта?! – завопил сенатор, вцепившись в мой локоть. – Охрана!

Он, видимо, привыкший, что на Земле по такому окрику сразу появлялись накачанные амбалы, готовые вытащить сенатора из любой задницы, запамятовал, что здесь из охраны только парочка солдат военного корпуса. И им явно не до сенаторских визгов. 

Корабль завибрировал, загудел, словно его разрывало снаружи громадное чудовище. С потолка прямо перед моими ногами упал продолговатый осветительный прибор. Не разбился, но покатился по мелко дребезжащему полу. Меня окатило холодом. Леденящая дрожь прошлась по спине. В открытом космосе такие встряски не сулят ничего хорошего, и спасения можно не дождаться.

Голоса небесных тел, что происходит? Дыра в корабле? Я сразу выстроила фатальную цепочку событий: пробоина – разгерметизация – смерть.

Охренеть…

~Зиг~

Дальний космос неумолим. Холодный, смертоносный. Но красивый. Сентиментальность мне всегда была чужда, но здесь, на станции у тройной звезды Алголь, я чувствовал, как волосы приподнимаются на затылке, когда я гляжу в смотровой экран.

Алголь – «Аль-гуль», с арабского переводится, как чудовище. В созвездии Персея звезда изображается, как глаз медузы Горгоны, который обращал всё живое в камень. В астрологии Алголь одна из самых неблагоприятных звёзд.

Да, и дёрнул же черт руководство Конфедерации Земли построить здесь станцию. Хотя нет, дёрнул не черт, дёрнул бич человечества под названием жадность.

У одной из звёзд есть планета почти полностью состоящая из платины. Вот поэтому мы и торчим здесь.

Сейчас в смотровое окно я наблюдал, как к станции медленно подползал помпезный корабль сенатора Конфедерации Филиппа Моне III. Здоровенное судно, в котором в каждой каюте, наверное, джакузи.

Да, на станции именитым гостям придётся подстроиться к более умеренному быту. Никакого шведского стола, душ один на каждый жилой отсек. Рабочие уже написали кучу жалоб на ненадлежащие условия жизни. А всё почему? Конечно, жадность корпорации. Кто тут, на фронтире будет следить за условиями для работяг? Редкий профсоюз сюда заглянет, чтобы устроить проверку. Конечно, в колониях Империи на Альфа Центавра ещё хуже, но на то она и Империя, а мы ж играем в гуманистическое государство.

За толстенным прозрачным пластиком смотрового окна корабль, по форме напоминающий наконечник копья, замедлился. Сенаторское судно уже готовилось к стыковке.

– Тайсон, вы настроили систему рукавов? – спросил я по связи главного техника.

Этот молодой ещё совсем парень работал у нас полгода, но я быстро повысил его до начальника смены, потому что он оказался на редкость смышлёным.

– Сэр, вы же сами проверяли десять минут назад, – хмуро сказал он.

– Ну мало ли, кто-то из вас напортачил…

– Нет, сэр, мы не портачили. Всё готово, – отмахнулся от меня Тайсон, и я даже почувствовал укол совести, что наговариваю на своих людей.

– Мне точно не нужно спуститься и всё проверить ещё раз? – всё-таки спросил я, ну так, чтобы удостовериться, обратился к нему, как к доверенному лицу.

– Сэр, да это же плевое дело, – с выдохом ответил Тайсон.

– Не каждый раз к нам стыкуется судно высокопоставленного чиновника.

– Всё пройдёт хорошо.

А меня не покидало чувство, что нужно спуститься. Усилием воли я остался на месте. Пора доверять своим сотрудникам.

Станция протянула стыковочный рукав. Хорошо. Я видел здоровую чёрную трубу, целющуюся в стыковочный шлюз сенаторского корабля, который развернулся боком. Хорошо.

Труба вытягивалась. Вытягивалась. Я проверил данные на планшете. Все расчёты верны.

Труба вытягивалась. Я чувствовал какое-то жгучее возбуждение. Ну вот сейчас. Сейчас! Произойдет благополучная стыковка. Мне кажется, что я стал чаще дышать.

Оставались считанные метры. О да. Вот-вот труба войдёт в шлюз.

И тут раз – рукав удлинился так, что стукнул стыковочный шлюз сенаторского корабля. С моего обзора казалось, что именно стукнул, легонько. Самую малость. Будто ничего страшного. Но я сглотнул кислую слюну. 

В первую секунду я даже не поверил в то, что произошло, пока лёгкая тряска не подернула пол. Т-В-О-Ю М-А-Т-Ь!

 Я дёрнулся с места в стыковочный сектор.

– Сэр-р, у н-нас пр-проблемы, – послышался голос Тайсона.

– Ага, стыковочный рукав совершил дефлорацию сенаторского корабля…

Я пролетел по лестнице, даже её не заметив. Чертов Глаз Горгоны. Только бы сенатор не взорвался. Это же... Твою мать!

Нас всех не то что уволят, в тюрьму посадят на какой-нибудь астероид типа Пегаса. Пусть тюрьмы на астероидах есть только у Империи. Специально для нас Конфедерация переймёт опыт.

– Доложить обстановку! – крикнул я по связи.

– Стыковочный рукав пробил борт корабля, – остолбенело ответил Тайсон.

– Это я видел. Состояние? Передайте мне данные на планшет.

Через мгновение данные были у меня. Я процедил воздух сквозь зубы. Корабль сенатора поврежден, разгерметизации пока нет, но если ничего не сделать, скоро она будет. Твою мать. Сенатор может погибнуть из-за моей ошибки. Невольно вспомнился Мейсон, мой сынишка. Сердце прострелило болью. Как я тогда мог не учесть, что метеоритный поток сумеет пробить обшивку экскурсионного транспортника? Да, смена была не моя. Этот корабль был не на моём учёте. Но я должен был проверить. Кто, если не я? Сын, слава Богу, остался в живых, но получил серьёзные ожоги.

Так. Усилием воли я откинул навязчивые мысли. Вместе с психотерапевтом мы учились разматывать их из вязкого болезненного клубка целый год. Теперь я хорошо с ними справлялся.

– Так, ловим корабль на буксир, – сказал я Тайсону.

– Есть, сэр. Мы настроим систему. 

– Я уже настроил, – мой палец нажал на жёлтую кнопку загрузки команд. – Просто контролируйте работу. Через тридцать секунд буду у вас.

– Есть, сэр.

Когда я оказался в стыковочной рубке, там все бегали, как угорелые, отслеживая работу, на ходу внося корректировки.

– Сэр, корабль зафиксирован, – принес мне хорошую весть Тайсон, надеясь, видимо, что за это я его не уволю.

– Вижу.

– Сенатор на связи, сэр! – сказала оператор Джиллиан.

В этот момент я подумал, что сейчас уволят меня. С моей станции, безопасность которой я выстраивал долгих два года. Из-за чего? Я судорожно вспомнил, как проверял систему за десять минут до стыковки. Был точный расчёт. Там не могло быть ошибки. Только, если? На корабле сенатора что-то пошло не так. Или? Да нет, не может быть никаких “или”. Пилоты сенатора напортачили.

– Сэр, рад вас приветствовать, меня зовут Зиг Тореас, я начальник системы безопасности станции «Платинум». Ваш корабль «Ладья» зафиксирован, всё под контролем, начинаем стыковку.

– Мистер Тореас, что произошло? – спросил бледный сенатор.

Он был напуган, и наверное, поэтому не злился. Состояние не то.

– После того, как вы взойдете на станцию, мы инициируем расследование инцидента. Ситуация стабилизировалась.

– Понял. Стыкуемся, – он кивнул капитану «Ладьи».

Адреналин стучал у меня в ушах и даже не собирался исчезать из крови. Но я был уверен, что выгляжу абсолютно спокойно. Как всегда. Чтобы не случилось, я вернул контроль.

Через десять минут я и начальник станции Фабиан Лускетти встречали гостей в посадочном модуле.

– Тореас, что это, твою мать, было? – рыкнул начальник мне в лицо.

– Первичный анализ указывает на ошибку пилотов «Ладьи».

Пена, которая едва не полилась изо рта Лускетти, отхлынула. Он свернул губы трубочкой и медленно выдохнул.

– Я знаю тебя давно, ты из тех, кто предусматривает всё. Почему ты не предвидел такой вариант?

– Человеческий фактор, сэр, штука непредсказуемая.

– Так, я не хочу, чтобы начальник службы безопасности даже слово такое произносил «непредсказуемый»!

– Хорошо, сэр, мы проработаем модели таких ситуаций.

Лускетти хотел добавить что-то ещё, но шлюз открылся, и в помещение ввалилась огромная делегация. Сенатор в чёрном старомодном фраке, помощники и помощницы, журналисты, просто какая-то пёстрая толпа. Одна стройная девушка в голубых джинсах прикладывала платок к носу. Черт, всё же есть пострадавшие… от этой мысли на языке загорчило. Я издалека внимательно осмотрел девушку, повреждений больше не было. Но кивнул медику подойти к ней и проверить.

Перевел взгляд на следующую гостью, идущую за пострадавшей. Я сам себе удивился, как завороженно смотрю на переливы белого атласного костюма, на блестящие складки материала, обволакивающие длинные ноги. На тонкие щиколотки в изящной лодочке туфлей с острым каблуком, которые звонко тарабанили по железному полу. 

Когда я поднял взгляд выше, увидел привлекательное лицо с карими глазами, каштановые локоны обрамляли его мягкий овал.  Расслабленные полные губы. Симпатичная. Против воли я задержал взгляд.

А женщина и шла медленно, словно наслаждаясь вниманием, цепляя на крючок. И до меня вдруг дошло, что она журналистка, эти вот коршуны так и вьются, чтобы спикировать и вырвать из тебя кусок плоти побольше.

Она ещё и смотрела так, словно гвоздь в крышку чьего-то гроба был уже у неё в руке, молоток занесён.

Да, вполне возможно, что в мой гроб.

– Приветствуем вас на станции, мистер Филипп, – раздался  рядом со мной почти истеричный от восторга голос Лускетти. – Простите за это небольшое недоразумение.

Сенатор на несколько секунд завис, прежде чем пожать ему руку. О чём он думал? Отправить нас под стражу сразу? Или немного подождать? Крепко вцепившись в ладонь Лускетти, он потянул его к себе и на ухо что-то сказал.

Побледнев, Лускетти кивнул.

– Да всё в порядке, господа! – на весь зал воскликнул сенатор. – Это такая мелочь, главное, что мы теперь здесь, на борту. Послезавтра откроем самую далёкую станцию! Конфедерация откроет новый рубеж человечества. Империя будет завидовать, и от зависти сам Император лопнет!

– Да! – завопил Лускетти, тряся руку сенатора в каком-то судорожном экстазе. – Сейчас все разместятся по номерам, а после гостей ждёт приветственный фуршет. Завтра желающие смогут проехаться на планетарном лифте до Платинума! Там такой вид!

Я устало вздохнул. До открытия осталось чуть больше суток. Но какие это будут сутки? Из-за приезда сенатора пришлось выселить всех административных работников станции в каюты к обычным техническим служащим. Хорошо бы журналисты не лезли везде, и не увидели этого. А ещё завтрашний этот аттракцион со спуском на лифте к планете. Я говорил, что там могут быть сложности, и сенатору не стоит в этом участвовать но, чёрт возьми, Лускетти захотел козырнуть. Идиот. Ладно. Эту ночь я не сплю. Полечу на экскурсию вместе со всеми. Экскурсии вообще моя больная тема.
Некстати я снова вспомнил о сыне, с которым моя бывшая жена запретила мне видеться после одного инцидента. Даже созваниваемся мы только раз в неделю. На прошлой неделе не вышло из-за работы. Кстати, до даты созвона остался всего день. Главное, пережить его.

– Мистер Лускетти, – я услышал грудной женский голос, такой моментально располагающий к себе. – А пресс-конференция по поводу случившегося сегодня будет?

О, это была фурия в белом атласном костюме. Демон, завёрнутый в снятую с ангела кожу. Я грустно улыбнулся. Ещё пресс-конференции тут не хватало!

– Нет, вы же слышали, что сказал сенатор? Ничего не случилось, – отмахнулся от неё Лускетти.

– Тогда можно я задам несколько вопросов начальнику службы безопасности станции?

– О да, –  сказал Лускетти, радуясь, что удалось отбрыкаться от пресс-конференции. – Только один вопрос.

Он глянул на меня и нахмурился, как бы давая мне понять, чтобы я ничего лишнего не сболтнул. Но он знал, что я ненавижу журналистов, и вряд ли атласный ангелок добьëтся от меня хоть одного непротокольного ответа.

Я поймал коварный взгляд чёрных глаз, её губы скривились в довольной улыбке победительницы. Чтоб её. Она только того и добивалась – шанса впрыснуть яд и посмотреть, как он подействует на меня. Кажется, придётся разочаровать это милое создание.

Фурия щёлкнула пальцами, отдавая молчаливый приказ своему оператору включить камеру. Я невольно усмехнулся. Белобрысый мальчишка на её фоне выглядел нелепо: поношенные джинсы и клетчатая рубашка поверх футболки с мультяшным персонажем. Это всё равно, что рядом с фешенебельным крейсером припарковать старый транспортник.

– Меня зовут Фиби Экспосито, – представилась фурия с тем же хищным блеском в глазах. – Скажите, мистер Сигизмунд Тореас…

Твою мать. Меня мгновенно перекосило, когда она произнесла моё полное имя. Всё очарование изяществом атласного ангелка улетучилось, уступив место раздражению. Откуда только узнала? Специально готовилась?

– Зиг, – резко поправил я.

Она вздёрнула бровь, улыбка из победной превратилась в саркастическую.

– Скажите, Зиг, – журналистка выделила интонацией имя, – как вы считаете, авария связана с некомпетентностью вашего персонала? 

Я скрипнул зубами от злости. Как она сказала это слово “авария”, протянула, чтобы я прочувствовал каждую букву. Явно провоцировала.

– Наш персонал работает слаженно и компетентно. Все люди имеют необходимую квалификацию, – дежурно сказал я, и теперь улыбка расцвела на моём лице.

– Однако авария произошла. Вы будете проводить расследование?

– Вы задали свой вопрос, мисс Экспосито, – поджал я губы в мнимом сожалении. – Дальнейшие вопросы вы сможете задать в моём кабинете после фуршета.

~Фиби~

Голоса небесных тел, какая удача! Мы только пристыковались, а уже случилась авария! Это ли не знак судьбы? 

Я радовалась, как ребёнок. Разумеется, после того, как осознала, что людям на станции ничего не угрожает, и мы благополучно прошли по туннелю стыковочного рукава. Однако мой восторг быстро улетучился. Начальник службы безопасности – эта двухметровая гора мускул, пышущая тестостероном – нагло объявил, что я исчерпала лимит на вопросы.

Мистер Сигизмунд Тореас. О да, я заметила, как он скривился, услышав своё полное имя. Пресёк меня с таким довольством, что я сразу поняла: с ним будут проблемы. Он глаз с меня не спустит после того, как я проявила интерес к случившемуся инциденту. Что ж, моя ошибка. Вероятно, нужно было придержать вопросы до фуршета и подождать, пока атмосфера разрядится хмельным весельем. 

Я постаралась не выдать того, как задела моё профессиональное самолюбие колкость Зига, и мягко сказала:

– Что ж, ловлю вас на слове, мистер Тореас. До встречи и рада была познакомиться.

Зиг слегка сощурил глаза, словно заподозрил меня в подлянке. Ну, совершенно обворожительный в своей недоверчивости мужчина. Интересно, все безопасники такие? Я спиной ощущала его взгляд на себе до тех пор, пока мы с Дином не скрылись за поворотом коридора, ведущего в жилой отсек. Впереди маячили сенатор с помощницей, хихикающие о чём-то своём. 

У нас было полчаса свободного времени до официального начала фуршета, и я намеревалась подключиться к сети. Надо было проверить почту. Я очень надеялась получить письмо от моего информатора, он обещал дать больше деталей, как только сенаторский корабль пристыкуется.

– Как думаешь, кто облажался: наши пилоты или команда этого Тореаса? – подал голос Дин, когда мы вошли в предоставленную нам двухместную каюту среднего класса. В ней по стандарту были две отдельные спальни, туалет и общий тамбур, обустроенный под гостиную.

– У министра первоклассные пилоты. Вряд ли, – отрезала я. – А вот нет ли на станции тех, кто хотел бы скандала? Например, обиженные работники?

– Думаешь, что если работяга, то обязательно обиженный жизнью, – как-то угрюмо профырчал Дин, поглядывая в крошечное зеркало в предбаннике каюты.

Он сам был из семьи лунных шахтеров, тех, что перерабатывали реголит для извлечения из него гелия-3. Именно ценой огромного труда шахтеров на Луне созданы целые города, и они вполне неплохо существовали до последнего времени. Пока Империя не нашла на Альфа Центавра фрамий.

– Нет, конечно. Может, рабочие и не причём. Возможно, начальник станции… – я положила скромную сумочку и пошла проверить, есть ли в каюте душ.

– А начальника безопасности ты исключаешь из подозреваемых? Он обаял тебя? – донеслось от Дина, который прошёл в общий тамбур.

– Что ты несёшь? – я быстро оглядела помещение и выдала печальное: – Здесь нет душа.

– Так да, один на целую секцию кают. Кстати, знаешь, кто живет по соседству?

– Дай угадаю? – я вернулась в тамбур-гостиную и села на небольшой аккуратный диванчик рядом с Дином. – Лана?

– Именно.

– Она не с сенатором?

– О, с сенатором только секретарша. И знаешь, что?

– Что?

– Это подтверждает мою догадку. Сенатор с ней спит! А ведь у него жена-активистка, четверо детей. Он же себя позиционирует чуть ли не как святого, а тут…

Я устало взглянула на него и улыбнулась. Дин зря ушел из отдела светской хроники. В этот момент мне на планшет пришло сообщение. От информатора.
от автора: Итак, первая глава окончена! Как вам вообще? Читает кто-то?

~Фиби~

“По информации разведки в службе безопасности станции может действовать имперский диверсант”, – прочитала я сообщение от своего земного источника и непроизвольно ойкнула. Дин любопытно скосил глаза на меня, а я тут же прикрыла экран ладонью. 

Имперский диверсант! Не может быть. Я ждала чего угодно: проблемы с администрацией станции, готовящуюся забастовку среди рабочих или, на худой конец, всплывшие финансовые махинации Лускетти. Но никак не информацию о том, что кто-то на станции не предан Конфедерации. Вот это я понимаю – настоящий скандал государственного масштаба! 

Конечно, Империи не пришлось по душе, что Конфедерация открыла и освоила Платиновую планету первой. Но чтобы заслать диверсанта на открытие станции…

– Что такое? – спросил Дин, кивнув на планшет. – Что-то важное?

– Так, напоминалка. Ничего особенного, – я неопределённо пожала плечами. 

Мы с Дином близко дружили, даже могли обсудить мои или его интрижки. Но вот про личный источник в спецслужбах я предпочла умолчать. Во-первых, Дин был слишком словоохотлив и мог случайно проболтаться. А, во-вторых, мне чётко дали понять, что если я хочу продолжать получать некоторую информацию вперёд других СМИ, то должна держать язык за зубами и освещать определённые события в нужном Конфедерации ключе. Меня такой бартер вполне устраивал.

– Ладно, поправлю макияж, и можем выдвигаться, – сказала я, вставая. – На фуршете смотри в оба за Ланой. С кем общается, что снимает. Ну, ты понял.

– Ага, босс, – Дин шутливо отсалютовал мне.

После торжественной речи сенатора с тонной обещаний о светлом будущем, от которых мне дико захотелось спать, началась развлекательная программа. Танцы девушек в перьях, народные песни из каждого уголка Конфедерации и миллион тостов за платину.

Мы с Дином стояли поодаль от остальных журналистов, ковырялись в канапе. Терпеть общество Ланы и изображать вежливость не было настроения. Весь запал перечеркнул начальник безопасности. Твою мать, как нагло он меня осадил. “Вы задали свой вопрос, мисс Экспосито” – прозвучало настолько самодовольно, что захотелось снять туфлю и проткнуть ему глаз шпилькой. 

Но хорош, засранец. Рослый, широкие крепкие плечи, военная выправка. Безукоризненно отглаженная форма черного цвета подчеркивала тренированное тело. У него такие огромные руки, что он явно может задушить в объятиях. Армейский ежик черных волос, благородная щетина. Густые вскинутые брови придавали прямому взгляду карих глаз обаятельной хитрецы. Пахло от него приятно. Едва уловимо – терпким одеколоном с древесными нотами.

– Прием, – Дин щелкнул пальцами у меня перед носом. – Земля вызывает. Работать собираешься?

 – Я думаю, – отмахнулась, надкусив канапе с лососем. – Думаю пригласить Лускетти на танец.

– Чего? – Дин поперхнулся шампанским и уставился на меня круглыми глазами. – После того, как он спихнул тебя на этого громилу? Ясно же, говорить не станет.

Я равнодушно пожала плечами.

– Это просто танец, я не собираюсь брать интервью. 

– Тогда какой план?

– Голоса небесных тел! – я возвела глаза к потолку. – Дин, да нет плана. Ты видел, как они реагируют на меня? Будто кролики на змею. Нужно сменить тактику, успокоить напряженных мужиков и выбрать момент для вопросов. Пока они видят во мне глас народа, ничего не получится. 

– Хитро, – Дин одобрительно выпятил губу. – Ну, вперед, босс. Дерзай!

Я дурашливо показала ему неприличный жест. Выцепила взглядом в толпе фигуру Лускетти и, вдохнув поглубже, направилась в его сторону. Приходилось лавировать между веселящимися людьми, которые в пылу жарких танцев махали руками так, что запросто могли зарядить в лицо. Пьяный девичий смех, мужские улюлюканья – казалось, в зале не осталось никого с трезвым рассудком. 

Хотя нет, кое-кто все-таки сохранял бдительность. На мгновение я поймала на себе внимательный взгляд карих глаз. Мистер Тореас хмуро изучал народ, словно боялся, что кто-нибудь ненароком устроит диверсию, не иначе. Брови строго сведены к переносице, скрещенные на груди руки выдавали раздражение. Я усмехнулась и подмигнула ему, на что Зиг удивленно мотнул головой. Нет, ну слишком серьезный!

Он едва успел поймать девицу в блестящем розовом платье, так “случайно” споткнувшуюся рядом с ним. Девушка театрально подняла ножку, как в дешевом ромкоме, и что-то сказала Зигу, ослепительно улыбнушись. Он неловко обхватил тонкую талию и бросил на меня острый взгляд. Я вновь рассмеялась.

Так, Фиби, соберись. Нам нужен Лускетти.

Я подкралась к начальнику станции со спины, аккуратно постучала ноготком по плечу. Лускетти вздрогнул и отскочил, словно получил разряд тока. Нервно одернул ворот пиджака и натянул радушную улыбку.
Дорогие читатели! Кто читает, машите, пожалуйста, ручкой! Мне так важно видеть, что кто-то читает)

– О, мисс Экспосито. Как вам фуршет?

– Прекрасно, – соврала я, не моргнув глазом. – Вы отлично подготовились к приезду сенатора. Еда, напитки, развлекательная программа – все на высшем уровне.

– О да. Я лично следил за подготовкой! Можете так и записать, – Лускетти неопределенно махнул рукой в сторону толпы.

Я сделала самое невинное выражение лица, заговорила мягко:

– Не откажете даме в танце?

Лицо Лускетти вытянулось, глаза лихорадочно забегали по сторонам в поисках спасения. Ох, с мужчинами на этой станции явно что-то не так! Я на секунду подумала, что растеряла привлекательность в гиперпрыжке.

– Я бы с радостью, мисс Экспосито, – начал Лускетти, и я поняла, что последует вежливый отказ. – Но, к сожалению…эм…у меня больная лодыжка! Да, лодыжка. Утром неудачно подвернул, пока занимался подготовкой станции.

– Какая досада, – я с деланной грустью поджала губы. – Но мы с вами аккуратненько, я поведу.

Лускетти попятился назад, как кобыла от кнута. Мне даже показалось, он прошипел ругательство.

– Ну, что вы. Это ударит по моему достоинству. Давайте…э…давайте вам составит пару мой лучший безопасник. Мистер Тореас великолепно танцует!

Твою мать, вот же изворотливый гад. Нет, конечно, потанцевать с Зигом мне очень хотелось… Он был тем, кто вызвал у меня неподдельный интерес. Я испытывала физическую потребность докопаться до сути, заглянуть за стальной фасад этого мужчины, увидеть то, что он старательно прячет под маской холодной отчужденности. Мне хотелось почувствовать его сильную руку на бедре…

Стоп. Бедре? Ну-ка приди в себя, Фиби. Это работа! Ра-бо-та.

– Мистер Лускетти, – я игриво прикоснулась к помпезным эполетам начальника, поправила золотистую бахрому. – Обещаю сохранить ваше достоинство. Я поведу нежно.

Он тихо заскулил, задержавшись взглядом на моем декольте, но потом встряхнулся. Вернул себе контроль и деликатно сказал:

– Боюсь, я все же вынужден вам отказать. Но уверяю, что на фуршете по случаю полета на Платинум я украду вас на танец. 

Ну, разумеется. 

– Что-о ж, – протянула я, машинально обернувшись на Зига. Он настороженно поднял бровь. – Если вы говорите, мистер Тореас великолепно танцует, разве могу я не поверить на слово?

Лускетти шумно выдохнул, словно сбросил груз с плеч.

– Поверьте, мисс Экспосито, этот танец вы не забудете!

~Зиг~

Музыка потихоньку начинала капать на мозги. Все вокруг были такими расслабленными, что это раздражало. Приходилось за всеми приглядывать. Особенно за гостями, которые так и норовили в лёгком хмелю нажать на какую-нибудь кнопку, которая могла бы разгерметизировать отсек или выкачать воздух. Конечно, я всё заблокировал. Ещё пьяненькие длинноногие женщины в коротких юбках пару раз пытались упасть рядом со мной, споткнувшись о выступ переборки. Я подозревал, что это был способ заигрывания, но всё равно приходилось спасать. Было бы странно, если бы рядом с начальником безопасности кто-то небезопасно упал, вывихнув лодыжку. 

Ещё одна угроза нависла над Лускетти. Опасно ошивалась рядом, заводила с ним беседы. Атласный ангелок – Фиби Экспосито. Только в эту передрягу мне ввязываться совершенно не хотелось. Себе дороже. Пусть Лускетти сам разбирается. Не нравилось, как Фиби поглядывала на меня. От её взгляда становилось жарковато. Красивая она – это очевидно. А ещё мне казалось, что я мог её уже где-то видеть.

Когда они с Лускетти двинулись в мою сторону, я сразу заподозрил подвох. Начальник снова решил перекинуть на меня тяжкую ношу осаждаемого вопросами. Показалось, что моя годами выработанная устойчивость закоротила на пару мгновений, когда наши с мисс Экспосито взгляды соприкоснулись. Не люблю я, когда так происходит. Что-то в ней меня будоражило.

Шла она так раскованно, свободно, победоносно. Я даже застыл, как человек, увидевший торнадо. Как будто на меня надвигалось то, что я не могу контролировать. 

«Бред, – сказал я себе мысленно. – Это всего лишь вертихвостка в атласном костюме, не больше».

Да, пожалуй, отошью её не хуже, чем в прошлый раз. Воспоминания о нашем разговоре придали мне сил. Я тогда заметил в её глазах приятное для меня замешательство.

– Зиг, – обратился подошедший ко мне Лускетти. – Развлеки нашу гостью, она не против потанцевать, а у меня лодыжка вывихнута, споткнулся. Никак не привыкну к этим выступам.

Сказав это, он сморщился, будто у него действительно болела нога. Ну, сраный актёр. А я почему-то несколько мгновений не отводил от него взгляд, боясь увидеть самодовольное лицо мисс Экспосито. Нет, наверняка я не знал, но прям чувствовал, как от неё летели флюиды хищницы.

– Боюсь, что танцы не моя лучшая сторона, – отмахнулся я и всё-таки посмотрел на журналистку.

Мать её, она просто сияла в беспощадно-белом атласе. На этой ткани образовывалось столько складок, что невольно хотелось их разгладить.

– Мистер Сигизмунд Тореас, – лукаво растянула она, видимо, снова надеясь меня смутить. – Не откажите даме. Всего один танец.

Я было хотел возразить, но Лускетти грозно стрельнул в меня глазами, затем кивнул, чтобы мы вместе отошли.

– Зиг, это приказ.

– Боюсь, что это не входит в мои обязанности, сэр, – отрезал я.

– Ага, но безопасность станции обязанность твоя, и сенатор чудом не пострадал в аварии. Так что, будь добр, разгребай своё дерьмо сам. Иди танцуй с этой пираньей, – он хлопнул меня по плечу и удалился прочь.

Я выдохнул, опустил голову, подавляя вспышку раздражения. Повернулся к мисс Экспосито и широко улыбнулся. Хотя, возможно, это было похоже на оскал.

– Не получилось отказать? – ухмыльнулась она. – Ваш начальник скользкий хмырь.

Я чуть не возмутился, как это она так говорит о начальнике, напишет ещё что-то о нём. Финансирование станции урежут. Но в сущности Экспосито была права. Такой и есть этот наш Лускетти.

– Как же это вышло, что такой девушке, как вы, не с кем потанцевать? – равнодушно-холодно спросил я и оглядел зал.

Рядом с дверью стояли Френсис и Грег, два моих сотрудника. Один тощий и прыщавый, а второй плотный и рыхлый. Мне подумалось, что будет прекрасно, если я сплавлю скучающую даму им. Вот будет ей урок. Но тут снова меня привлекли струящиеся складки на её свободном костюме. Пальцы заныли от желания коснуться гладкой ткани. Вообще такую фигуру нужно одевать во что-то облегающее. Этот костюм хоть и подходил под всеобщий маскарад этих политических акул, но пиджак так хотелось приталить, хотя бы рукой.

А она, зараза, молчала, пока я её рассматривал, будто специально давая моему воображению время разыграться.

– Есть с кем, но с ними не интересно, – она прикусила губу так, что та стала привлекательно влажной.

– Ладно, – промямлил я, прислушиваясь к музыке.

Играло что-то с латинскими нотами, что-то, что впервые за весь вечер меня даже не раздражало. Скрипка, фортепиано. Бандонеон. О, вероятно, что это танго. Только вот засада. Я уже года три не танцевал. Будет ужасно упасть в грязь лицом. Я прикрыл веки, ловя ритм. И он, как назло, переносил меня туда, где бы я очень хотел оказаться. К бывшей жене Мартине, с которой мы горячо отплясывали на нашей свадьбе. Я мгновенно проглотил ком в горле, расфокусировано уставился на Фиби, и она, очевидно, могла понять, что в этот момент я слаб. Точно поняла, глянула прищурившись.

Нет, вот только этого ей позволять нельзя. Я тут же, за рывком скрывая нахлынувшее из прошлого волнение, взял её под руку и в неловкой корриде потянул на танцпол. Стоило отдать Фиби должное, она грациозно повелась за моим движением.

Наши пальцы сплелись, её голова оказалась так близко, что почти легла мне на плечо, мягкие каштановые волосы коснулись подбородка. Сладковатый запах духов пьяняще ударил в мозг. Звуки фортепиано прошлись по нервам распаляющей волной.

Фиби смотрела на меня снизу вверх дьявольски манящим взглядом. Я сделал шаг вперёд, шаг в сторону, она мягко поддавалась мне. Так правильно, так чётко. Шаг вперёд, шаг в сторону, скрестный. Мной овладел лёгкий кураж, как будто я взял да и подчинил себе торнадо.

Она послушно двигалась туда, куда я велел. В паху стало тепло. Моя рука провела по прохладному атласу короткую и чувственную линию, и Фиби выгнулась, обворожительно улыбаясь.

Такт музыки диктовал мой любимый элемент. Я легко усадил Фиби на своё бедро. Мысок в туфле-лодочке манил взгляд. Наши плечи плотно соприкоснулись, и я мягко перекинул Фиби на другое бедро, наблюдая за взмахом её длинных красивых ног. Даже танцующие рядом пары уставились на нас.

– А вы хорошо двигаетесь, – шёпотом сказала Фиби. – С виду такой угрюмый, зажатый…

Мне нравилось, как звучал её голос. Ласково вплетался в слух, как песня сирены.

– Сам уже забыл, что умею танцевать, – улыбнулся я и почувствовал, как Фиби прижалась ко мне всем телом. Невольно взгляд упал на открытое декольте, упал и прилип, словно застряв в трясине. На Фиби не было лифчика. В голову ударило почти животное желание раскрыть её пиджак, обрывая пуговицы. Впиться губами в золотистую кожу груди.

– Похоже, вы мастер, – добавила она с нежным придыханием прямо в моё ухо, когда я склонился к ней. Мой рассудок на мгновение просто растаял без следа.

Я напрягся, сердце забилось быстрее, а Фиби всё так же близко прижималась ко мне, и, уверен, слышала его стук.

~Фиби~

Зиг был дьявольски хорош. Двигался, как танцор, вел уверенно, и казалось, что он только и занимался тем, что отплясывал танго в перерывах между обеспечением безопасности станции. А его взгляд… Черт, он смотрел на меня так, словно видел насквозь.

Рука Зига осторожно сжала мое плечо, когда в очередном па я прислонилась к нему бедром. Почувствовала его прерывистое дыхание. Зиг развернул меня спиной к себе, положил ладонь на живот и провел линию почти до края брюк. Я прикусила губу, сдерживая неуместный стон. Вот же засранец… Зиг мягко заставил меня покрутиться и повел в изящной барриде. Как же мне нравилось чувствовать его власть над собой в этом чарующем танце. Словно он порыв сильного ветра, которому я не могу сопротивляться. Да мне и не хотелось. Язык его тела говорил ярче любых избитых слов. Касания, взгляд карих глаз… Твою мать. Да, я определенно нравилась ему.

Стоп. Ну-ка выбрось это дерьмо из головы, Фиби! Ты на работе, поняла? На ра-бо-те.

– А вы хорошо двигаетесь, – сказала я, желая отвлечься от нахлынувших эмоций. Да и комплименты на мужчин всегда действуют безотказно. – С виду такой угрюмый, зажатый…

Зиг расцвел в улыбке, явно польщенный.

– Сам уже забыл, что танцую, – он ответил слегка поплыв, и я, пользуясь секундной слабостью, коснулась его бедра. Там, кажется, был карман.

Вряд ли, конечно, он хранил что-то важное в нижнем кармане пиджака. Но проверить стоило. Вдруг там секретные документы. Сбор информации, так сказать.

– Похоже, вы мастер, – прошептала я, лёгким движением пальцев извлекая из его кармана какой-то тонкий картон. Кто вообще в наше время использует картон? Только один вид бумаги за века прогресса остался в ходу. Туалетная. Но это явно не она. Рассматривать возможности не было, поэтому я просто сунула картон себе в брюки. 

–  Да ну что вы, – он взял меня за руку.  Показалось, что Зиг что-то заподозрил, но он просто повёл меня в новой барриде. –  К чему эти комплименты? Хотите что-то узнать?

–  Могла ли на станции произойти диверсия? –  как-то на автомате выдала я, конечно, этот вопрос интересовал меня больше других.

Зиг на мгновение замер, сбиваясь с ритма. Глянул на меня как-то сурово, точно я сломала какую-то из его супер важных военных безделушек, но быстро вернул себе контроль. Он вновь закрутил меня, а потом резко прижал к себе так, что я едва не уткнулась носом ему в шею.

– Я думал мы танцуем, а не обсуждаем мою работу, – его голос был холодным. – Вы исчерпали лимит вопросов, забыли?

– Вы сами спросили, хочу ли я что-то узнать, мистер Тореас, – возмутилась я, но он оборвал меня болео. Пришлось подыграть. 

Я довольно проследила за его взглядом на своей ноге. Потом он поднял глаза выше, остановился на вырезе пиджака, прикрывающем обнаженную грудь ровно настолько, чтобы вписаться в рамки приличия.

Не такая уж ты скала, мистер Тореас. 

Зиг, заметив мою ухмылку, явно разозлился. Мне даже показалось, он скрипнул зубами. И почему я получаю удовольствие, когда эта гора стальных мышц теряет контроль? Зиг нарочито спокойно провел ладонью вдоль моей спины, и даже через атласную ткань я ощутила жар его пальцев.

– Я же пошутил, мисс Экспосито, – с трудом отрывая взгляд от моей оголившейся щиколотки, сказал он.

Музыка сменилась на что-то простенькое и менее соблазнительное, и Зиг тут же выпустил меня из объятий. Я вдруг испытала сожаление, что перестала чувствовать тепло его тела. Хотелось еще немного продлить удовольствие… 

Я предприняла ненавязчивую попытку продолжить общение:

– Скажите, Зиг… А что, если вы устроите мне мини-экскурсию по станции? – увидев в его глазах недоверие, я поспешно добавила: – Без камер. Просто покажете, как тут все устроено. Мне действительно любопытно.

Зиг смерил меня долгим взглядом, наверное, прикидывая, чем для него может обернуться вежливость.

– Никогда не поверю в простое любопытство журналистки, – он отрицательно качнул головой. –  Нет. Никаких экскурсий. Я должен следить за безопасностью.

– Да я вас умоляю… 

– Простите, танец окончен, мне нужно работать, – грубо прервал он меня, сделал несколько шагов в сторону и заговорил с кем-то по связи.

– Что? – донёсся до меня его свирепый бас. – Не надо. Я сам проверю.

Вот так, даже не попрощавшись, он просто ушёл куда-то в сторону лифта. Грубиян. Но вот эти его явно взволнованные «что?» и «я сам проверю» жуть как заинтересовали меня.

Не тратя время на размышления и  бегло оглянувшись по сторонам, пошла за ним. По пути схватила с подноса официанта бокал не то сока, не то сока с чем-то покрепче. Глотнула для храбрости.  Проходя мимо другого официанта, поставила бокал на его поднос. Оперативная работа в поле началась!

Адреналин плескался в крови, подгоняя. Кажется, есть зацепка. Я прошмыгнула к лифту. Зиг ещё стоял там. Превосходно. Не успел ещё смыться. Прокручивая в голове карту станции, я вспоминала, что же там находится, на нижних этажах. Мы-то находились на самом верхнем.

Что могло так заинтересовать Зига, что он пошёл сам? Так. Ну, внизу жили рабочие. Вряд ли бы начальник безопасности отправился проверять обыкновенные жалобы. Как я успела узнать от источников, они тут явление перманентное.

Тем временем перед Зигом открылась дверь. Я наблюдала за здоровой мужской фигурой издалека. В память просачивались воспоминания о танго. Как же здорово он танцевал.

Не то. Фиби, не то! Я тряхнула головой и что есть силы понеслась к лифту, чтобы увидеть, куда наш начальник собирается ехать. Так-то на станции десять этажей. Поди потом разберись, куда Зиг уехал. Вспомнив, что я выудила у него из кармана бумажку, остановилась прямо перед закрывающейся дверью.

–  Мистер Тореас, вы обронили! –  закричала я и показала ему бумажку.

Это была фотография. Заламинированная фотография ребёнка лет восьми. Двери лифта тотчас же замерли, когда Зиг увидел. По его лицу за секунду пробежало столько эмоций, по которым я чётко поняла: это, твою мать, его ребёнок. Он резко вышел из лифта. С каким-то каменным выражением вырвал у меня из рук портрет.

–  Спасибо, –  произнёс он. –  Но как вы поняли, что это я обронил?

– Мальчик очень похож на вас, – произнесла я, искренне улыбнувшись.

Это было полнейшей правдой. С фотографии на меня глядела просто уменьшенная копия Зига.

– Вернитесь в зал, мисс Экспосито, – строго сказал он, и я увидела, что точно нажимал на кнопку под номером восемь. На восьмом этаже располагался планетарный лифт на Платинум.

Молнией пронеслась в моей голове неприятная мысль. На лифте до восьмого этажа ехать десять минут. Этажи здесь огромные. Лифт не быстрый. Но пока я буду добираться обходными путями через технические шахты до восьмого этажа, пройдёт час. Поэтому позволив волне адреналина захлестнуть себя, я ринулась в почти закрывшуюся дверь лифта. Если меня зажмёт, очень велик шанс, что меня просто разделит на части. Но кто не рискует, тот не журналист.

– Что вы творите? – совсем через вату до меня донеслись слова Зига, ещё он говорил какие-то ругательства, но я не разобрала.

Успела прошмыгнуть, двери за мной закрылись, и я довольно уставилась на разъярённого Зига. Уже подбирала слова, как можно льстивее, чтобы успокить его.

Но сладкое чувство победы моментально обратилось ужасом. Вакуумный лифт тронулся и меня с огромной силой потянуло в щель. Бок обожгло холодом так, что я вскрикнула. Пиджак. Пиджак прищемило.

Я в панике уставилась на Зига. Злость на его лице за мгновение обратилась собранностью.

– Быстрее снимайте пиджак! – он подскочил ко мне и резко сбросил полы пиджака с моих плеч, помог достать руку.

И вот сейчас. Именно сейчас я очень пожалела, что на мне не было белья.

~Зиг~

Я быстро убрал фото в карман. Внутри всё кипело от негодования. Как я мог выронить фото сына? Оно всегда было в этом пиджаке, как мой персональный талисман. Как напоминание для чего всё это. Для чего меня забросило так далеко. Мне нужно было заработать ему на колледж. 

Наверное, Фиби сама вытащила фото из кармана во время дурацкого танца. Хотя чего греха таить, какая-то часть этого танца мне понравилась. Какая-то и вовсе была пикантной. Я невольно вспомнил, как Фиби прижималась ко мне.

Я нажал кнопку под номером восемь. Створки двери начали смыкаться. Фиби всё ещё стояла на месте. Жаль, она не обучена мгновенно исполнять приказы.

Когда двери почти сомкнулись и уже был запущен вакуумный механизм, полоумная журналистка вдруг ринулась в лифт. Я нажал на кнопку остановки, но она не сработала. Волосы на затылке встали дыбом. Спину обдало холодом.

– Что вы творите? – заорал я.

Это же чёртово самоубийство. Только я даже дёрнуться не успел, а Фиби оказалась рядом. И даже улыбалась. Я поднял руки, чтобы встряхнуть её посильнее. Может, мозги бы на место встали. 

Но Фиби вдруг с силой прижало к щели между дверями. Она закричала. Пиджак! Край пиджака с боку оказался придавлен и из-за того, что дверь схлопнулась негерметично, его вытягивало наружу. Аварийная система лифта запищала.

– Быстрее снимайте пиджак! – сказал я и ринулся к ней.

Сразу стал стягивать ткань с её плеч. Только когда показалась обнажённая грудь, я вдруг вспомнил, что на Фиби не было белья. И к чёрту, сама виновата. Рывком я дернул края пиджака, отрывая пуговицы. Они звонко посыпались на пол. Фиби молчала. Не на шутку напуганная, она стонала сквозь зубы от боли. Я помог ей вытащить руки из рукавов. И тут же пиджак засосало в дыру без остатка, и двери наглухо схлопнулись. Лифт дёрнулся вниз, направляясь к восьмому этажу.

– Ты что, рехнулась? – зарычал я, хватая Фиби, а она смущенно пыталась прикрыть грудь руками.

Я жестко прижал её к стене. Честно говоря, я даже потерял на секунду контроль, и в голову ударила одуряющая мысль. Даже не мысль, а целая плеяда грубых инстинктивных образов. Как я разворачиваю её к себе задом, снимаю ей штаны и шлёпаю, как провинившуюся малолетку. Эту бесстыжую глупую суку. Но я быстро отбросил видение. Ударил рукой по панели рядом с головой Фиби. Гулкий звук отрезвляюще ввинтился в её уши. 

Фиби вздрогнула и вся сжалась. Секунду с какой-то виноватой покорностью пялилась мне в глаза. Словно считала образы из моей головы и уже готовилась получить по попе.

– Бол-льно! – пролепетала она. Скривилась и схватилась за бок.

Я опустил глаза. Полоска её золотистой кожи от рёбер до низа живота покраснела, местами налилась синевой. Лёгкое обморожение эта бестолковая всё-таки заработала. 

– Обязательно так хватать? – возмутилась Фиби, хотела было вскинуть руки, но вовремя вспомнила, что они прикрывают грудь. – Я просто… я подумала, что… И хватит уже пялиться!

А я отворачиваться не стал, да и взгляд прятать. Что уж тут. Мне здесь смущаться точно нечего. Я достал из сумочки на портупее под пиджаком заживляющий гель с анестетиком.

– Какого чёрта ты влетела в лифт? – спросил я и понял, что перешёл на ты, но кажется, что мы познакомились уже довольно близко.

– Я… я хотела… – она сжала губы, когда я коснулся ладонью её живота, нанося гель. – Не трогайте…

– Так болеть перестанет, – сказал я, обводя обмороженную полосу.

Помешать она мне не могла, я зажал её в углу, руками Фиби прикрывала грудь. Я на автомате прикинул размер. Не меньше третьего. 

– Вы меня домогаетесь? – вопросом Фиби заставила меня перевести взгляд на её лицо.

Я засмеялся и сделал шаг назад.

– Тут уж кто кого домогается… – произнёс я, чувствуя жаркое напряжение в штанах. – Так чего ты хотела?

– На экскурсию, – выдала она, и сжала губы, видимо, сама поняла, как это глупо звучало.

– Фиби, ты же знаешь, кто я. Вся твоя, мать её, экскурсия с этого дня ограничится каютой, – я ещё раз взглянул на неё, потом ощутил тяжесть собственного пиджака.

Фиби вжалась в стену, о чём-то сосредоточенно думала. Конечно, я должен был, как джентльмен отдать ей свой пиджак. Но, чёрт возьми, мне очень нравилось на неё такую голую и чуть смущенную пялиться. Её изящные руки так плотно прижимались к груди, что и ежу было понятно, как она нервничает.  Я даже ощутил, что впервые за долгое время не думаю о какой-то там безопасности. Фиби перестала казаться угрозой. Никакая она не пиранья, просто глупая выскочка. Я просто наслаждался зрелищем. Так. Вот это нужно отставить. Усилием воли я заставил себя снять пиджак.

– Не надо каютой, – Фиби состроила жалостливую физиономию и невинно улыбнулась, принимая пиджак. – Может… Может, мы обсудим сотрудничество? Мне кажется, у меня есть для вас кое-что интересное.

Я на мгновение сомкнул веки. В моём пиджаке Фиби выглядела ещё привлекательнее, чем без него. А ещё она продолжала мне выкать, соблюдая какие-то рамки приличия, которые давно засосало в вакуум вместе с её пиджаком.

– Какое, мать его сотрудничество? О чём ты вообще говоришь? – я отшагнул от неё, пытаясь привести мозги в порядок.

– Я ведь журналист, мистер Тореас. И, кстати, очень неплохой! – она вызывающе подняла подбородок. – У меня есть свои источники информации. И вот по одному из них на станции у вас не всё гладко.

– На моей станции всё гладко, – сказал я, поглядывая на таймер прибытия на восьмой этаж, оставалась минута. – Неплохой журналист… ну-ну. А только что ты мне продемонстрировала самый главный рабочий инструмент?

Фиби в мгновение залилась краской и профырчала неразборчивое ругательство, но я точно расслышал “сраный”. Она тряхнула волосами и растянула губы в усмешке:

– Мой рабочий инструмент – это рот, мистер Тореас, – Фиби сделала шаг ко мне и вытянулась, словно хотела поцеловать. Но потом чуть отклонилась и зашептала на ухо: – И он говорит вам, что вы осёл. А ещё он говорит, что по станции у вас разгуливает имперский диверсант.

– Кхм, – промямлил я, и замер, в голову лезли отвратительно похабные картинки.

Из транса я вышел, когда таймер дзынькул, оповещая, что мы на нужном этаже. Створки дверей медленно разъехались.

– Имперский диверсант? – спросил я, подталкивая Фиби к выходу. – Откуда такая информация? Это же бред…

– Я не разглашаю своих источников. Но раз уж вы заинтересовались, предлагаю всё-таки обсудить детали нашего сотрудничества.

– Фиби, – я остановил её, когда она собиралась отойти от лифта. – Думаю, что тебе лучше вернуться в каюту. У меня есть рабочее дело. Спасибо за информацию.

– Нет уж, – она качнула головой. – Если хотите узнать, в каком отделе следует искать диверсанта, вы должны пойти на малюсенькие уступки. Возьмите меня с собой, пожалуйста. Мне нужен репортаж, а вам – детали, которые есть у меня.

Я внимательно на неё поглядел. Хитрая, безбашенная. Отправь я её в каюту, где гарантия, что она сама сюда не приедет следующим лифтом? Можно, конечно, отправить на жилой этаж группу конвоя. Но на ней мой пиджак. Как-то двусмысленно получится. Во всякий бред про диверсантов, тем более про имперских, я не верил. Империя осваивает Альфа Центавра, в такие дали, как Алголь, они не лезут. Платина дешевле фрамия. Но лучше бесячая журналистка будет под моим присмотром, чем шляется здесь сама.

– Ладно, пойдем со мной, – сказал я.

~Фиби~

Восьмой этаж был пустынным и сумрачным. Длинные лампы под потолком время от времени мигали, как в фильмах ужасов. Выйдя из лифта, мы встретили только двух пьяных рабочих, которые  угрюмо кивнули Зигу в знак приветствия и быстро пронеслись мимо. Он шёл чуть впереди и что-то заносил в крошечный планшет. Может, взыскание этим рабочим выписывал? А я внимательно смотрела на его громадную фигуру. Внутри всё ещё царил раздрай, а стоило вспомнить момент, как мой пиджак засосало в вакуум, то, вероятно, я краснела. Надо же было так. Хорошо, что Зиг не замечал моего смятения.

В тот злополучный момент моей первой мыслью было «твою мать, этот костюм стоит целое состояние!». Я купила его на все деньги, что оставались от кредита. Мне же нужно было произвести впечатление.

– Не отставай, – услышала я строгий голос Зига и вернулась в реальность.

– Мы идём к планетарному лифту? – спросила я, потому что исходя из того, насколько я запомнила карту, мы шли в противоположную сторону.

– Увидишь, – отмахнулся он и почему-то замер, рассматривая мигающие лампы у потолка. Потом Зиг снова перешёл на быстрый шаг.

Я застегнула верхнюю пуговицу его пиджака, словно закутываясь в него сильнее. В нос опять закрался аромат древесного одеколона. Странное чувство, но я себя так безопаснее чувствовала. Защищённой. Я улыбнулась сама себе, догоняя Зига.

Моя рука коснулась обмороженного бока. И я вспомнила свою вторую мысль: «Твою мать, как больно!». Сейчас ничего не болело. Гель Зига подействовал, или прикосновение его сильной, но при этом деликатной ладони.

Признаться, я даже испытала удовольствие, когда пальцы Зига наносили лекарство на ожог, а его близкое дыхание щекотало шею. Идеальная сцена из фильма для взрослых, ей-богу.

Я всё никак не могла выпутаться из сети образов. Шла за ним, слушая стук собственных шпилек по металлическому полу и вспоминала. Когда Зиг сорвал с меня атласный пиджак, в голове мелькнула третья мысль: “Твою мать, на мне же нет лифчика!”. Щёки запылали так, что я до сих чувствовала жар.

Не знаю, какая из трёх посетивших меня мыслей тогда отрезвила сильнее. Но, подняв глаза и встретившись взглядом со злющими глазами Зига, я поняла: если он не прибьёт меня, то обязательно где-нибудь запрёт. И на этом моё расследование закончится. Всё будет впустую. А мои долги возрастут до такой степени, что уже никакая сенсация не поможет.  Пришлось рассказать про имперского диверсанта.

Мой кредитор, мистер Петерс, с радостью отправит меня в Имперские Колонии, выручив за мою славную персону приличные деньги. А я поеду осваивать Альфа Центавра, батрачить там на химическом заводе. По спине прошла дрожь. Даже тепло пиджака Зига не спасало.

– Подожди здесь, – вдруг сказал он, подведя меня к небольшой двери.

Когда он это произнёс, я на секунду подумала, что Зиг всё-таки хочет меня где-то запереть. Например, за этой дверью. Я даже огляделась по сторонам в бессмысленном поиске людей, которых можно было бы позвать на помощь.

Одно дело быть запертой в каюте, а другое – в какой-то грязной подсобке.

– Я пойду с вами, – возразила я.

– Ты свои туфли видела? Хочешь сломать каблук? – сурово спросил Зиг и показал мне на пожарную лестницу на стене. – Я хочу перезапустить освещение, программа сбоит. Надо подняться. Подожди минуту.

– Так вы ещё и электрик? – спросила я, рассматривая, как штаны обтягивали его ягодицы, когда он переставлял ноги по ступеням.

– Я просто не люблю, когда что-то плохо работает, – буркнул он.

Мне показалось, что Зиг стал вести себя отстранённо и холодно. В лифте он пялился, не стесняясь. Жадно. Будто давно не видел красивых женщин. Такой мужчина и не видел? Слабо верилось. Мне казалось, его постель не успевает остывать. Глупо отрицать, что Тореас – чертовски привлекательный.

Да что тут говорить. Голоса небесных тел! Я сама сейчас глазела на него, не стесняясь. На Зиге был обтягивающий лонгслив, подчёркивающий рельеф тренированного тела. Его будто высек из камня талантливый скульптор. Пока он там тыкал что-то в огромном щитке под потолком, я могла различить каждую мышцу, проступающую сквозь тонкую чёрную материю. 

 От созерцания меня отвлёк яркий свет. Лампочки вдруг зажглись так, что из сумрачного коридор стал светлым и приветливым.

– Всё, закончил, – сказал Зиг, слезая.

Я даже улыбнулась. Вспомнила, как пару лет назад свет в моей квартире сломался, и я два дня ужинала в темноте, потому что не могла дождаться коммунальную службу. Когда пыталась починить сама, меня ударило током. А Зиг прям волшебник, вот бы его ко мне… Так, Фиби, стоп.

Пока я пыталась перестать улыбаться, он улыбнулся мне в ответ. Ещё светлее, чем светили лампы, и я зачем-то сказала восторженно:

– Да вы на все руки мастер, смотрю…

– Ну, приходится. Лускетти урезал работягам зарплаты, и они частенько сабот… – произнёс он и резко оборвал себя на полуслове, сообразив, что одной фразой наговорил мне на целый материал.

– Ой, да ладно. Такая сенсация меня не интересует, – усмехнулась я, но Зиг всё равно помрачнел.

Мы прошли по узкому тёмному коридору, свернули к большой двери. С каждым шагом мне казалось, будто Зиг всё больше напрягался. Он открыл дверь с помощью сканера сетчатки, и я увидела просторную рубку с большим количеством панелей управления. Кнопки мигали синим цветом, датчики выдавали какие-то цифры.

– Добро пожаловать в мой рабочий кабинет, – угрюмо сказал он.

Вид его стал каким-то недовольным, будто он сделал что-то неправильное и внезапно опомнился. Неужели это из-за реплики про зарплаты рабочим?

– Мисс Экспосито, – быстро отчеканил он и прошагал к шкафу в углу помещения, достал оттуда какую-то вещь, похожую на комбинезон. – Переоденьтесь. Вы одеты не по уставу, чтобы находиться здесь.

Ну вот. Я опять «мисс Экспосито». Как быстро качели ухнули вниз. Но то, как Зиг сказал «переоденьтесь», взбудоражило мою фантазию. 

Он протянул мне комбинезон, затем взял ещё один. Зиг невозмутимо стянул с себя штаны, оставшись в одних трусах-боксерах. Внимания на то, что я открыла рот, Зиг тоже не обратил.

Боги, а ведь посмотреть было на что! Я ощутила, как к щекам прилила кровь. Он так свободно раздевался, что меня охватило стеснение. Надо, наверное, отвернуться, но я никак не могла заставить себя прекратить разглядывать его. Почему-то даже представилось, как Зиг помогает раздеться и мне… Хотя он и так уже многое видел. От этой мысли у меня слюна скопилась во рту. Придётся показать ему снова?

Дежурным движением Зиг натянул нижнюю часть комбинезона, медленно скрывая мускулистые ноги под обтягивающей черной тканью.

– Мисс Экспосито, вы чего зависли? Хотите продолжения экскурсии, нужно переодеться, – его взгляд вдруг тоже застыл на моей шее. – Наверное, можно уже не отворачиваться, вы и так мне всё уже показали.

Сказал он это как-то плотоядно. Даже с удовольствием. Или мерещится? 

– Потрясающее джентльменство, – съязвила я, едва не показав ему язык.

Зиг поднял бровь в притворном непонимании, в карих глазах появилась насмешка. 

– Вы же неплохой журналист и инструменты у вас, что надо. И грудь, и рот. Вам нечего стесняться.

Кончики ушей стали горячими. Мне захотелось его стукнуть. Однако Зиг всё же отвернулся, уставился куда-то на кнопки. Что ж, ну ладно. И не такое я проделывала, это верно!
Друзья, на книгу будет подписка. Но всем, кто комментирует обязательно подарим)

~Зиг~

Сказать, что эта женщина красивая, значило не сказать ничего. Я много видел женщин, жил десять лет с одной из самых неземных. Но с тех пор меня никогда так не вело. Казалось бы, какая-то наглая вертихвостка: ни вкуса, ни манер. Пиджак без белья. Пошлость полнейшая. Ну и получила сполна. В голове снова мелькнула мысль снять с неё штаны и отшлёпать по заднице. Ну а потом... Ц… Я удержал свои фантазии на поводке. Я не подросток, чтобы вестись на такое.

А в сознание снова вторглись сладкие и жаркие образы. Я, стоя к Фиби спиной, представлял, как она снимает мой пиджак. Как ткань скользит по коже. Перед глазами, будто на самом деле видел, как обнажается её упругая округлая грудь. Но я же смотрел на кнопки. Сосредотачивался на них.

Вот мигает переключатель смотрового челнока, показывая, что он готов к использованию. Фух. Кажется, мне удалось сбить наваждение. Я же не подросток, чтобы подглядывать. Мне не пятнадцать лет. Внутри закручивалась спираль, отдавая в пах. Фиби же даже не заметит.

И я легонько повернулся. Она стояла уже в комбинезоне. От разочарования я едва не издал стон.

– Однако, мистер Тореас, джентльменство определённо не ваша сильная сторона.

Если бы не моя смуглая кожа,  уверен, что Фиби бы поняла, что я покраснел. Мне даже захотелось расслабить галстук, которого у меня нет. И очень не хотелось к ней поворачиваться корпусом. Потому что ещё одна острота обязательно слетела бы с её язвительных губ. Чёртов комбинезон был слишком обтягивающим.

– Хорошо, – сказал я, подходя ближе к панели. – Теперь мы с вами готовы.

Нажал на переключатель челнока, открыл смотровое окно. Рубка заполнилась шипением гермоустановок. За панелью открывался фантастический вид, и он бы наверняка отвлёк Фиби от созерцания того, как я возбуждён.

Впереди в черноте на нас пялилось что-то изящно-адское. Глаз Горгоны, неоново-голубой укор бездны. Планета «Платинум».

– Воу! – воскликнула Фиби и действительно потеряла ко мне интерес. Подошла вплотную к окну и по-детски сложила ладони домиком, разглядывая планету. – Мы что, полетим туда? Прямо сейчас?

– Прямо на планету не полетим, экскурсия завтра. Сегодня полюбуемся издали. Прокатимся на челноке, с которого я каждый день провожу осмотр планетарного лифта.

Я показал Фиби на тонкую, едва заметную в черноте космоса линию, что протянулась от планеты до станции.

– На этом лифте доставляют с планеты добытые ресурсы.

Мне нравилось, как завороженно она смотрела, даже с каким-то испугом. Я сам, пусть и многое в жизни видал, но внеземная красота «Платинума» поистине приводила в оцепенение. Фиби рассматривала планету, а я Фиби. И думал, правильно ли сделал, что привёл её. Здесь не было ничего секретного. Я мог бы и сенатора сюда пригласить, и всех гостей. Предварительно, конечно, заблокировав кнопки. Но с другой стороны, это место я считал каким-то своим.

Зачем я ей поддался? Почему не прислал за ней конвой? Действительно из-за того, что на ней был мой пиджак? Потому что правда поверил в диверсантов? 

НЕ МОЖЕТ на моей станции быть диверсантов. 

Наверное, я сбрендил, притащив её сюда? Может, я впечатлить её хотел? Кого? Вертихвостку с красивыми сиськами? Я на секунду почувствовал себя жалким. Может, дело в том, что я уже полтора года ни с кем не спал.

Комбинезон подчёркивал фигуру Фиби. Да, именно так мне бы и хотелось её одеть с самого начала. Этот белый безвкусный костюм со складками атласа меня раздражал.

– Красиво, – сказала она с придыханием и обернулась на меня. – Я… В общем, спасибо, что взяли меня сюда, показали планету. Я думаю, что нужно снять вашу проходку, показать, как вы работаете, как наблюдаете каждый день эту красоту. Планетарный лифт. Вышел бы отличный сюжет для первого номера в эфире.

Мне показалось, что она была искренней. Или очень хотелось, чтобы это было так.

– А как же диверсант? – спросил я.

– Ах да, просто глянув на планету, даже забыла про всяких диверсантов. Вот вы сами подумайте! Какую красоту создала вселенная! “Платинум” вечность парит здесь… А диверсанты всякие просто букашки. Просто ничто перед лицом космоса.

– Ничего себе, какая поэзия, оказывается, скрывается за пиджаком без белья, – я усмехнулся, но не зло. Правда, мои слова всё равно, наверное, прозвучали обидно. – Мне тоже нравится космос. Страшный, неумолимый, но красивый до дрожи.

– Вы же безопасник, вы должны смотреть глубже, чем в вырез пиджака. В душу, – Фиби, кажется, не обиделась. – Я бы хотела снимать репортажи с самых разных уголков космоса, даже в чёрную дыру готова залезть. А работодатели хотят на первую полосу диверсантов.

– И вы решили их придумать?

– А вы готовы поверить, что это моя фантазия, и рискнуть безопасностью станции? И давайте уже остановимся на каком-то одном обращении. Перейдём на “ты”?

Я кивнул.

– Ладно, просто твоя фантазия нуждается в доказательствах. Я здесь всех людей проверял лично.

– Поверь, Зиг, мой источник надёжен. И диверсант на то и диверсант, что в его личном деле об этом не написано,  – Фиби усмехнулась и сменила тему, указав на челнок за смотровым окном. – Мы на нем полетим? 

Я проследил за ее рукой, махнувшей в сторону моего небольшого охранного корабля. 

–  Да, – сказал я, нажал на переключатель, и челнок прикрепился к шлюзу. – Только нужно ещё кое-что сделать.

– И что же? Пройти какую-то одну из миллиона твоих безопасных проверок?

– Подойди ко мне и повернись спиной, – улыбаясь, сказал я.

Фиби недоверчиво прищурилась, но все же подошла и сделала, как я попросил. В напряженных плечах угадывалось волнение.

– Надеюсь, закрывать глаза необязательно?

– Не нужно, – сказал я, и собирался было найти среди её волос включатель гермошлема, но решил-таки быть джентльменом. – Можно я потрогаю твои волосы?

– Если это такой подкат…

Вот чего она захотела?

– Нет, жаль тебя разочаровывать, это соображения безопасности.

Фиби процедила воздух сквозь зубы.

– Что ж. Если моя безопасность зависит от того, потрогаешь ли ты мои волосы, то вперед. Ты и так уже много чего потрогал. Действуй, командир.

Я не ответил. На этот раз её острота позабавила и меня. Пришлось выждать мгновение, потому что мне не то, что хотелось потрогать её волосы, мне хотелось убрать их и увидеть изгиб шеи. Так. 

Пришлось внутренне зарычать на самого себя. Стараясь покончить с этим быстрее, я довольно неделикатно разгреб каштановую шевелюру, нашёл на воротнике костюма кнопку и нажал на неё. Голова Фиби скрылась за стеклом гермошлема. А про себя я думал, ну зачем я решил сделать это сам? Мог же сказать “мисс Экспосито, уберите свои волосы, я включу шлем”. Потрогать её захотелось?

Затем я включил шлем на своём костюме. Молча я провёл её в шлюз, где нас ждал челнок. А про себя распалялся, думая, как эта журналистка с ума сойдёт, когда мы выйдем из челнока в открытый космос прямо посередине длины лифта. Точно за руку схватит от страха. И так радовала эта дурацкая мысль, что хотелось улыбаться.

В стыковочном шлюзе я даже замер, чтобы вернуть лицу непринуждённый вид. А Фиби прошла на пару шагов вперёд.

– Стой. Без меня ни шагу, – сказал я и отвернулся к панели диагностики системы планетарного лифта.

Тайсон сказал, что неполадки в средней части, в секции прогрева, но нужно проверить, вдруг ещё где-то есть проблемы. Я запустил программу и ждал, слушая сопение Фиби, стоящей рядом. Она с интересом разглядывала помещение, задерживала взгляд на некоторых панелях, будто что-то прикидывала.

– Интересные кнопки?

– Ну да, я думаю, с каких ракурсов всё это снять, чтобы выглядело загадочнее, – протянула она. – Я хочу снять сюжет о станции и твоей работе, даже если мне за него не заплатят…

В её голосе я услышал воодушевление и вместе с тем тревогу. Кажется, деньги для неё мотив важный. Интересно, изначально мне казалось, что она из тех, кто вообще не стеснён в средствах.

– Ничего себе… – произнёс я и тут же отвлекся, когда программа выдала звуковой сигнал о завершении диагностики.

Взглянув на результаты, я завис. Программа показывала, что проблем не было ни в одной секции. Нигде. Лифт был в порядке. Весь подсвечен зелёным. Ладно, может, какой-то глюк. Но я всё равно проверю.

Подняв голову от экрана, я увидел, что Фиби заинтересованно водила пальцем по гладкой поверхности консоли, бубнила под нос названия кнопок и улыбалась. Я хотел уже закричать на неё. Но почему-то не стал. Ну не разнесет же она корабль в щепки, даже если случайно что-то нажмет. Всё же заблокировано.

Качая головой, я сделал шаг к Фиби, собираясь провести ликбез, но в этот момент пол вздрогнул. Раздался жуткий грохот.  В лицо пахнуло жаром и запахом палёного пластика. Нас откинуло в конец шлюза. Падая, я едва успел обвить тело Фиби руками, чтобы она не ударилась. В лицо полетели осколки, и я прижался к полу, стараясь не задавить Фиби. Что это, чёрт возьми? Только всё стихло, и я чуть поднялся, как второй взрывной волной меня впечатало в переборку головой.

~Фиби~

Я разглядывала консоль и старалась запомнить названия кнопок, думала, как они лягут в текст сюжета. «Открытие шлюза Платинум-1». Мне казалось, это интересно для репортажа, ведь чем больше деталей, тем глубже погружение зрителей. Нужно, чтобы Дин потом снял, как моя рука двигается по этим кнопкам. Понадобится ли это в сюжете? Чёрт знает, но я старательно изучала каждую мелочь. 

Блестящая кнопка с названием «автономная проверка лифта» привлекла моё внимание, и я непроизвольно очертила её контур. И… зараза! Она оказалась такой чувствительной, что продавилась от лёгкого касания. 

Ой. Сердце больно стукнуло по рёбрам.

Я напряглась, опасаясь нагоняя от Зига, но не успела толком ухватиться за эту мысль, как пол станции задрожал. В смотровое окно я увидела яркую вспышку. Не успела даже вдохнуть воздух в сжавшееся от сраха горло. Меня откинуло в сторону. Какой-то обломок чиркнул по стеклу моего гермошлема, поле зрения заволокло трещинами.

Зиг бросился ко мне, успев прикрыть, и я чудом избежала удара головой о выступ в стене. Мимо пролетали острые фрагменты консолей, внутренности панелей управления, железные болты. От всего. От всего этого меня защитил Зиг.

Только показалось, что какофония разрушения стихла, как последовал второй взрыв. Зига отшвырнуло в сторону. Он рухнул в другом конце шлюза, здорово приложившись головой о переборку и, кажется, отключился.

Сердце совершило сальто в пятки. Снова полетели куски пластика, металла, я старалась слиться с полом, закрыла голову руками. Твою мать, только не это. Всё заволокло дымом, он пробивался даже под стекло шлема, и я сняла его, потому что трещины закрывали обзор. Старалась не дышать глубоко. Только вот от страха выходило плохо. Прикрыла нос рукой. 

Зиг? Я огляделась. Сквозь белёсую пелену виден был лишь силуэт Зига, который неподвижно лежал в углу. Он не может бросить меня один на один с пожаром! Нет, не так. Он просто не может меня бросить! А что, если не потушить пожар, то… станция взорвётся? От мысли, что столько людей в опасности, меня замутило.

Я метнулась к Зигу, легонько потрясла за плечи.

– Эй, командир! – он не отозвался, и тогда я тряхнула сильнее. – Ну же, подъём! Не время валяться, слышишь? Там что-то горит!

Зиг не подавал признаков жизни, и мне на мгновение представилось, что это всё. Такая глупая смерть и из-за меня? Нет, не может быть… Я угробила мужчину своей мечты сраным нажатием кнопки… Ну зачем я вообще полезла? Предупреждал же он меня!

Я заглянула в побледневшее лицо Зига через стекло гермошлема. Он выглядел умиротворённым, и мне в голову пришла пугающая мысль, что так выглядят покойники. Так, нет, соберись, Фиби! Какие покойники? Этот здоровяк слишком сильный, чтобы умереть от дурацкого удара головой.

– Зиг, пожалуйста, – проскулила я, в панике озираясь по сторонам. Надо как-то вытащить его отсюда, но он такой огромный… – Давай же, приходи в себя. Там что-то очень сильно горит!

Веки Зига дёрнулись, будто он сделал попытку открыть глаза. У меня снова сердце в пятки ушло, но теперь от радости.

– Че… че…че… – начал бубнить Зиг.

– Челнок? – догадалась я и тут же разозлилась. Даже в таком состоянии его волнует чёртов корабль. 

– Челнок… взорвался? – Зиг моментально распахнул глаза и, покачиваясь, сел. – Как ты это сделала?

Не дожидаясь ответа, он рванул к панели, что-то нажал на ней.

– Быстро пошли отсюда! Шлюз пострадал от взрыва, ещё немного и нас вынесет в открытый космос! – вообще не давая мне возможности что-то вставить, он подхватил меня на руки и выбежал из стыковочного шлюза. В рубке он, не отпуская меня, опять ввёл какую-то комбинацию команд. Гермодверь с шелестом закрылась.

Зиг отпустил меня. Прислонился к стене и съехал по ней вниз.

– Че… Челнок... – всё бормотал он.

– Да угомонись ты со своим челноком! – не выдержала я. – Что теперь будет со станцией? Там же рабочие, гости, сенатор…

– С ними всё будет в порядке, системы безопасности сработали, станции ничего не угрожает, – вдруг, словно опомнившись, зарычал на меня Зиг. – Что ты сделала? Как ты взорвала челнок? Это какая-то диверсия?

Я глупо захлопала ресницами. Диверсия? Он, кажется, действительно сильно приложился головой. Да, похоже, диверсия, но при чём здесь я?

– Ничего я не делала, – обиженно проворчала я, бросив на Зига колючий взгляд. – Только смотрела! Там была кнопочка, я всего лишь провела по ней пальцем, а потом… пуф…

– Пуф? – бровь Зига поползла вверх. Я кожей ощутила его раздражение.

– Ну, да... Пуф-ф.

– Пуф, – повторил Зиг, продолжая пялиться на меня, как на идиотку. – Пуф, твою мать. Ты издеваешься? На какую кнопку ты нажала?

– Да не помню! Точно не на кнопку «взорвать челнок», – огрызнулась я, сложив руки на груди.

 – Там и не было такой кнопки, – воткнул в меня суровый взгляд Зиг.

От страха из головы вылетели все названия, которые так старательно запоминала. 

– Кажется, какое-то там «автономное» чего-то там.

– Автономная проверка лифта? – спросил он, снимая гермошлем и вставая с пола.

Я неуверенно кивнула.

– Хм… можешь переодеваться, на сегодня экскурсия окончена, – мрачно сказал Зиг, напоминая себя того, каким я его и увидела по прилёту на станцию – нелюдимого, неразговорчивого амбала.

Он быстро снял с себя комбинезон, повернулся спиной, и я заметила, что на его затылке волосы слиплись из-за крови.

– Ты не пострадала? – через пару секунд спросил Зиг.

– Нет. Спасибо, что спросил! А то я уже подумала, что челнок тебе важнее всего на свете.

Зиг ничего не ответил, быстро связался с кем-то по связи и отошёл в сторону. Из его слов я расслышала только «твою мать» и что экскурсию сенатора нужно отменить. Быстро переоделась, застегнув на себе пиджак Зига на все пуговицы. От нервов. Это успокаивало. С кем разговаривал Зиг я так и не поняла. Вернулся он ко мне ещё более угрюмый. И буквально через пару секунд я услышала шаги, из-за угла вышли двое плотных охранников.

– Вас сейчас сопроводят в допросную, мисс Экспосито, – сказал Зиг. – Вы подозреваетесь в совершении диверсии.

– Что? Вы с ума сошли? Я… – договорить мне не дал охранник. Схватил мои руки и сковал наручниками, потом толкнул вперёд, уводя от Зига.