Глубокие воды

Она снова приехала за десять минут до встречи – вошла в ресторан и неловко затопталась на месте, ожидая, пока вежливый мужчина в гардеробе заберет плащ, блестящий парой капель на плечах – погода совсем испортилась, и Ирма бежала от машины, чтобы не промокнуть.

Хостес в черном костюме с иголочки поспешила навстречу, приветствуя ее, пригласила проследовать к забронированному столику, разложила три папки с меню и пожелала приятного вечера, оставив Ирму в гордом одиночестве дожидаться остальных.

Она подвигала меню туда-сюда и от скуки принялась рассматривать убранство ресторана, где им предстояло отмечать годовщину знакомства – уже в тринадцатый раз.

Первые несколько лет они праздновали сначала в студенческом общежитии при университете, где жили вместе, а потом в квартире Ирмы, первой обзавёдшейся собственным жильем. Последние четыре года они ходили именно сюда – уж больно хорошее здесь было меню, отвечающее даже самым капризным вкусам.

Интерьер ни капли не изменился – все те же стены из грубого коричневого кирпича, чуть крошащегося от старости, блестящий паркет на полу, мебель, выкрашенная в глубокий зеленый цвет и лампы в итальянском стиле, низко висящие над столами. Те же серебристые, начищенные до блеска ложки – Ирма посмотрела на свое перевернутое отражение и скорчила невеселую рожу.

Возможно, она переоценила себя, когда решила назначить такое раннее время для встречи и ехать сюда сразу после работы, даже не заскочив домой. Энергия была на нуле, настроение тоже.

Вздохнув, Ирма достала крошечное зеркальце из сумки и принялась поправлять макияж, пользуясь тем, что в зале было пусто, и никто не собирался косо на нее смотреть. Кончиком пальца стерла крошку туши из-под глаза, прошлась карандашом по контуру губ, добавила немного привычного блеска – и лицо стало чуть повеселее. Во всяком случае, ей показалось, что в глазах мелькнул огонек – маленький и рыжий по ореховой радужке. А может быть, это просто лампа покачнулась от сквозняка.

– Хатико, ты еще ждешь? – раздалось из-за спины. Пахнуло пудровой сладостью парфюма – и в следующий момент Криста грохнула сумочку прямо на стол.

Ирма фыркнула. Чувство юмора ее подружки всегда хромало на обе ноги.

– Жду, жду, – проворчав, она сунула зеркало в сумку, и поднялась на ноги, чтобы обняться. – Ты даже не опоздала сегодня. Подозрительно.

– Я выехала заранее, – гордо сообщила Криста, прижимая маленькие прохладные ладони к ее лопаткам, затем плюхнулась на стул и деловито заглянула в меню, надувая губы – она всегда так делала, когда задумывалась. Длинные ногти забарабанили по столу.

С ее появлением над столом будто закрутился небольшой ароматный смерч. Ирма добродушно усмехнулась – в создании атмосферы Кристе не было равных.

– Мы не подождем Натали? – спросила она, глядя, как Криста шустро листает страницы, очевидно, приближаясь к винной карте.

– Я закажу ей тоже, и как раз, когда она приедет, бокальчик уже будет ждать на столе. Все равно она каждый раз берет одно и то же!

– Тогда и я закажу, – решила Ирма и подозвала официантку. – Добрый вечер! Будьте добры, мне чашку капучино с шоколадной крошкой.

– И два бокала просекко! – добавила Криста, мечтательно улыбнувшись. – У нас будет совместный счет.

Официантка записала заказ в свою книжечку и удалилась, пообещав тут же все принести. Крошечные каблуки на туфлях бодро цокали по паркету, прорываясь сквозь музыку.

– Ты по-прежнему не пьешь? – спросила Криста, проводив ее взглядом.

Ирма покачала головой.

– Мне пришелся по душе здоровый образ жизни. Знаешь, тренировки, сон по восемь часов, здоровое питание… чувствую себя хорошо, делая все это.

– Представить не могу жизнь без бокала вина перед сном! – содрогнулась Криста. – А вот и Натали!

Ирма повернулась – действительно, Натали уже спешила к ним, поправляя на ходу копну кучерявых рыжих волос, едва не роняя из рук сумочку.

– Привет! – воскликнула она, совершенно счастливая. – Идите скорее обниматься, я не видела вас кучу времени!

– Мы гуляли неделю назад! – ворчливо заявила Криста, но тут же встала, чтобы потрепать завитушки, задорно торчащие во все стороны. – Отлично выглядишь!

Ирма присоединилась к объятиям, позволяя Кристе и Натали уткнуться лбами ей в плечи – с их ростом иначе просто не получалось. Втроем они принялись покачиваться, хихикая, как школьницы, и пощипывая друг друга за бока.

– Какой у тебя теперь размер? – поинтересовалась Криста, садясь на свое место и накрывая колени льняной салфеткой.

– Третий, – гордо ответила Натали. – Я могла бы прокормить ораву малышей!

– Ты моя героиня! – восторженно воскликнула Ирма. – Как там Микки?

Ее глаза тут же загорелись – как у любой матери, по уши влюбленной в свое дитя.

– Он прекрасно! Ждем, когда начнут резаться первые зубки. Уже скоро закончатся мои спокойные дни. Джон остался с ним сегодня, обещал не названивать! Посмотрим, на сколько его хватит.

Она коварно хихикнула и потянулась к меню.

– Вы уже заказали?

– Только напитки, – пояснила Ирма, убирая локти со стола – принесли бокалы и ее чашку на блюдце. Пахнуло божественным кофе – иной здесь попросту не варили.

– Я думаю о креветках… – протянула Криста. – А вы что будете?

– Я хочу ризотто и теплый картофельный салат, – ответила Ирма, сверившись с меню.

– А я не знаю… – Натали задумчиво перелистывала глянцевые странички. – Может, как обычно?

– Вы всегда берете одно и то же, а потом воруете у меня! – возмутилась Криста. – Уж постарайтесь и возьмите что-то новое!

– Да не было такого! – возразила ей Натали. – В прошлый раз я брала рыбу!

– И все равно подворовывала у меня овощи!

Они принялись самозабвенно спорить – как всегда.

Ирма, пользуясь тем, что внимание можно временно ослабить, лениво моргала, рассматривая их, ожидая, пока кофе наконец вернет ее к жизни.

Криста снова сменила цвет волос и теперь аккуратно встряхивала тщательно уложенной гривой пепельного, без капли желтизны цвета, удивительно хорошо смотрящейся с яркими голубыми глазами. Страшно было представить, сколько ресурсов она тратила на поддержание такого оттенка.  Сегодня она выбрала для выхода в свет бежевый костюм и белую блузку, и зная ее, можно было назвать этот наряд простым и невзрачным.

Натали, напротив, жутко гордилась своим натуральным цветом; подумать только, ни единого седого волоса в двадцать восемь лет! Она нарядилась, пользуясь случаем: зеленое платье с высоким воротом прекрасно подходило к задорной зелени глаз, и уже восстановившаяся после недавних родов фигура выглядела просто восхитительно.

Ирма с тоской покосилась на свою дежурную белую рубашку, измятую на рукавах, заправленную в коротковатые деловые брюки – она привыкла прикидываться, что это особенности кроя, а не проблема выбора одежды для высоких. Туфли скрывала скатерть, покоящаяся на столе – Ирма уже чувствовала, как чуть выше пятки наливается свежая мозоль, вспыхивающая болью с каждым движением. Безымянный палец был испачкан чернилами ручки, и она не представляла, как умудрилась это проморгать и не отмыла, когда была в туалете.

Да, назначать встречу так рано было ошибкой. Ей вдруг отчаянно захотелось все переиграть: попасть домой, и там переодеться, уложить волосы, освободив их из оков пучка, и нанести свежий макияж. Однако, это было невозможно: вечер уже начался.

– Что-то ты задумалась, – Криста выдернула ее из горестных мыслей. – Все нормально?

– Конечно, – тут же ответила Ирма и приподняла свою чашку. – Давайте выпьем за наше знакомство!

– Тринадцать лет прошло! – воскликнула Натали. – Кажется, только вчера мы сидели в нашей комнатушке, пили дешевое вино и мечтали о будущем.

– И вот теперь мы здесь, – подхватила Криста. – Три роскошные женщины. За нас!

Они коротко чокнулись, отпили и вернулись к обсуждению меню.

– Давай просто возьмем мясо на двоих, – предложила Натали. – Если ты не сможешь, я доем. В конце концов, я же теперь кормящая мать!

– Которая выпила и пару дней никого кормить не будет, – напомнила Криста и бросила подошедшей уже во второй раз официантке. – Дайте нам еще минутку, пожалуйста.

Ирма хмыкнула. Кое-что в их компании не менялось.

Они все стали успешными дамами – каждая по-своему – и все равно не могли выбрать, что бы такого вкусного заказать. Прямо как в юности, когда их кошельки были слишком тощими, чтобы купить несколько блюд, и приходилось изворачиваться и выбирать одно.

Вечер потек в привычном русле: они наконец определились с ужином, дождались, пока принесут первые тарелки и принялись за обсуждение новостей и сплетен, не забывая смачивать их щедрыми глотками.

– Я совсем отстала от жизни, – пожаловалась Натали, засунула в рот кусок говядины и удовлетворенно вздохнула. – Не подумайте, я счастлива быть мамой, просто… Я так редко куда-то выбираюсь и почти ни о чем не знаю. Просветите меня!

Криста отложила вилку и улыбнулась так сладко, что не осталось никаких сомнений: она подготовилась к этой встрече на все сто.

– Помните Тару Смит? Ту, что училась с нами и ходила в театральный кружок, – она дождалась кивков и продолжила. – Она бросила своего мужа вместе с детьми и ушла к мужчине, который старше ее на пятнадцать лет! Более того, это ее дантист!

– Откуда ты знаешь? – изумилась Натали, возбужденно подавшись вперед. Говядина была забыта.

– Неужели она правда бросила Джексона? – поразилась Ирма. – Они же встречались еще со школы!

Криста ухмыльнулась.

– Она сама мне рассказала! Мы ходим в один спортзал.

– Черт, он мне нравился! – расстроенно протянула Ирма, возя вилкой по тарелке. – У него были такие милые щечки…

– Ну, теперь он свободен, – заметила Натали. – Это твой шанс!

– Зачем он мне нужен с детьми, – хохотнула Ирма. – Он, наверное, сильно изменился… Надо посмотреть его фото.

– Не на что там смотреть, – безжалостно заявила Криста. – Он обрюзгший, как старая булка.

Они рассмеялись; Криста глубоко вдохнула, успокаиваясь, очевидно, желая продолжить сводку новостей, но не успела.

–  О боже! –  воскликнула шепотом Натали, стрельнув глазами. –  Там такой симпатичный мужчина, кажется, он идет прямо к нам! Ведите себя естественно!

Она принялась перемешивать салат с таким серьезным видом, что Ирма не выдержала и снова рассмеялась.

– Тихо! – зашипела на нее Криста, в один глоток допивая бокал. Как раз вовремя – мужчина наконец добрался до их столика и остановился.

– Вам чем-то помочь? – спросила Криста, глядя на него снизу вверх.

– Простите за беспокойство, – он обворожительно улыбнулся, демонстрируя зубы. – Но вы очень сильно понравились моему другу. Он любуется вами уже полчаса и не решается подойти.

Его взгляд остановился на Ирме, и она тут же замерла, почувствовав себя певичкой-дилетанткой под мощным лучом прожектора. Сама по себе ее голова закрутилась по сторонам – она даже не заметила, что зал заполнился гостями.

– О, в самом деле? – практически пропела Криста, оглядываясь. – Это которому?

Опомнившись, Ирма ловко сунула руки под стол и завозилась, снимая кольцо со среднего пальца и надевая на безымянный, воровато оглядываясь и натыкаясь на внимательный взгляд Натали. Она вскинула брови, но ничего не сказала.

– Того, что в синем пиджаке, – пояснил мужчина. – Он немного волнуется, так что я решил помочь ему и попросить у вас номер телефона.

Они втроем тут же повернулись – действительно, незадачливый жених скромно улыбался, глядя прямо на них. Даже через зал Ирма могла увидеть его румянец и блеск запонки на рукаве.

– Что скажете, годится?

– Как это мило! – пискнула Натали.

– Мне жаль, – Ирма наконец вернула руки на стол и продолжила. – Но я не знакомлюсь. Я замужем.

– Очень грустно, – мужчина заметно сник. – В таком случае, не стану больше вас доставать. Хорошего вечера!

– И вам! – попрощалась Криста медовым голосом, проводила его взглядом, а после набросилась на Ирму. – Какого черта ты его отшила?! Даже не познакомилась! Ты вообще видела, как они одеты?!

– Почему ты отказалась? – вторила ей Натали, едва не расплескав содержимое своего бокала. – У тебя же никого нет!

Ирма пожала плечами, возвращая кольцо на место. Как она собиралась объяснить свой порыв? Она не имела ни малейшего понятия.

– Он просто не в моем вкусе…

– Ты даже шанса ему не дала! – Криста негодующе цокнула языком. – Может, он бы тебе понравился.

– Я не хочу отношений, – принялась мямлить Ирма, держась за вилку, как за оружие. – Мне сейчас не до них. И так времени нет.

Натали с сожалением покачала головой.

– Ты как будто надеешься, что однажды любовь свалится тебе на голову, или придет прямо домой.

– Может, и надеюсь, – огрызнулась Ирма; впрочем, ее слабое раздражение тут же схлынуло, и она продолжила. – Я сейчас занята тем, что мне интересно больше, чем любовь.

– Да-да, – отмахнулась Криста нетерпеливо. – Знаем мы! Деньги, деньги, деньги. Слава богу, мне не приходится об этом заботиться – Тони все делает за меня.

Ирма только улыбнулась, помешивая кофе.

Она не собиралась открыто признаваться в том, что непринужденная роскошь, которую демонстрировали незнакомцы, напугала ее. На мгновение Ирма подумала, что… не потянет такого ухажера. Что она могла ему дать? Обеды из службы доставки, постоянное отсутствие дома, нежелание заводить детей и марафон видеоигр по выходным?

И поскольку ей самой ничего от мужчин было не нужно, вариант с кольцом оказался самым простым.

Посиделки закончились далеко за полночь, и запросто продлились бы еще, но ресторан закрывался – к счастью для измотанной Ирмы.

Подвыпившую Натали забрал Джон – неустанно шутя, он довел ее до парковки, обняв за талию, держа во второй руке люльку с преспокойно спящим Микки, и заботливо усадил, не забыв сунуть в руки пакетик. Невысокий и полноватый, он нравился Ирме своим непрошибаемым оптимизмом и ласковой любовью по отношению к жене – она купалась в его внимании уже восьмой год и была совершенно счастлива, даже несмотря на то, что они оба не хватали звезд с неба и жили довольно скромно.

Кристу пришлось везти – Тони был страшно занят, и не мог приехать, а садить ее в такси Ирма не рискнула. Всю дорогу она смотрела одним глазом на дорогу, а вторым – на болтающуюся по сиденью Кристу, которая угрожала, что ее стошнит, дергала за ремень безопасности в попытке расстегнуть и требовала переключить песни, играющие по радио.

– Зачем же ты так набралась, – проворчала Ирма, взвалив ее руку себе на плечо, чтобы проводить до квартиры.

Ответом послужило неразборчивое бормотание и хихиканье. Затем послышался грохот упавшей сумки. Ирма выругалась, наклонилась и подобрала ее, засовывая внутрь вывалившееся содержимое, а после повесила себе на плечо. Пережив поездку в лифте и короткий путь до двери, она поковырялась в замке найденными в сумке ключами и проводила Кристу в спальню, едва не споткнувшись обо спящую в коридоре прямо на полу кошку – она даже не шелохнулась. Оказавшись в постели, Криста тут же свернулась калачиком и отрубилась, даже не попрощавшись.

Стервец Тони был занят слишком часто. На самом деле это начинало здорово раздражать.

В третьем часу ночи Ирма наконец припарковалась, втиснув машину между двумя огромными внедорожниками, заглушила мотор и немного посидела в тишине, вздыхая и потирая виски – второй кофе оказался лишним, и в голове теперь стучали крошечные молоточки.

До работы оставалось шесть часов. По-хорошему, следовало бы поторопиться домой, принять душ и провалиться в подушку до самого будильника, но отчего-то Ирма медлила: покопалась в бардачке, собирая там мятые салфетки, чтобы выбросить, затем нашла пустую упаковку от жвачки и сунула в сумку к остальному мусору, и только потом выползла наружу, стараясь не задеть дверцей бок соседней машины. Нога немедленно хлюпнула лужей – чертыхнувшись и ежась, Ирма припустила к подъезду, внимательно смотря на тротуар, чтобы не поскользнуться на мокром камне – или на ползущем дождевом черве. Натертая нога немилосердно болела.

Перескочив через ступеньки, она взялась за дверную ручку, нашаривая в кармане ключи, и тут осознала, что дома не было еды  – ни готовой, ни сырой.

Вот черт. Она весь день помнила об этом, но забыла, как только оказалась в ресторане. Могла бы заказать пару блюд с собой. Но было кое-что еще, самое главное, беспокоящее больше остального – без пары конфет на человеческий сон можно было не рассчитывать, а все вазочки для сладкого опустели, когда она утром, занервничав, доела последние пять леденцов.

Выругавшись, Ирма развернулась и похромала в сторону круглосуточного супермаркета, призывно сияющего неоновой вывеской, смаргивая водяную пыль с ресниц. По прогнозу сегодня обещали погоду без осадков; однако, дождь ничего об этом не знал, и потому продолжал идти, блестя крупными каплями, как самоцветами. В ночной тишине они с громким перестуком разбивались о землю, наполняя лужи, и скользили по плечам плаща – к счастью, искусственная кожа воду не пропускала.

Дойдя до фонаря, Ирма встала в круг света и наклонилась, приспустив с пятки туфлю, внимательно рассматривая ногу – мозоль уже обзавелась огромным пузырем, наполненным жидкостью, и угрожала вот-вот лопнуть. Просто превосходно. Третья новая пара туфель оказалась таким же дерьмом, как и ее предшественницы.

Ей больше не хотелось торопиться домой – вздохнув, Ирма выпрямилась и задрала голову, наблюдая за дождем. Это мерзкое, холодное лето… Она была почти рада, что оставался всего месяц до осени – по крайней мере, там для непогоды будет хоть какое-то оправдание.

Что-то вдруг блеснуло в бархате неба – как тончайшая поталь, золотая пыль или искры с бенгальского огня – будто кто-то с балкона сбросил горсть мелкого шиммера. Прежде чем Ирма успела рассмотреть, что это, оно упало прямо на нее, без единого звука рассыпавшись по плечам, по голове и уколов кожу лица.

Она встрепенулась, коснулась щек кончиками замерзших пальцев, но ничего не нашла, и облизала мокрые губы – чувствуя, как призрачная сладость осела на языке. Боль в ноге, усталость, недовольство, неминуемый недосып – на мгновение это все стало незначительным – завороженная, Ирма постояла еще пару минут, ни о чем не думая, осоловело моргая, высматривая в небе что-то еще.

Где-то коротко взвизгнула тормозами машина; выбирая из транса, Ирма вздрогнула, приходя в себя, и двинулась дальше, пытаясь подсчитать, сколько часов она сможет проспать, если заснет сразу же, как ляжет. По всем расчетам выходило плачевно мало, и это значило, что завтрашний день будет полностью посвящен страданиям.

Она любила своих подруг. Честное слово, она любила их от всего сердца, беззаветно и горячо – просто сегодня их шаловливое веселье не состыковалось с ее усталостью, и большую часть вечера она чувствовала скорее раздражение, чем радость от встречи.

Такое иногда происходило.

Войдя в супермаркет, Ирма отряхнулась, как мокрая собака, оставляя за собой на полу капли, и уверенно двинулась вперед, разглядывая яркие упаковки с чипсами и сухариками – они ее не волновали.

Свернув направо, она ойкнула и отскочила назад, бросив:

– Стиви! Какого черта ты тут делаешь?

– А ты? – парировал Стивен, ухмыльнувшись и подъезжая ближе, глядя на нее снизу вверх. На его коленях покоилась бутылка газировки и несколько упаковок пиццы; неподвижные ноги в полосатых носках покоились на подставке.

– У меня дома кончилась еда, – ответила Ирма, наконец успокоившись, и неторопливо двинулась вперед. – Ты чего не спишь?

Стивен задумчиво хмыкнул, не отставая. Одно из колес его коляски тихо поскрипывало.

– Не знаю. Почему-то захотелось выйти. Ты с работы, что ли?

– Только приехала после встречи с подругами.

– Ясно. Подай мне это печенье, пожалуйста.

Проследив за тонкой рукой, указывающей на полку, Ирма сняла красочную упаковку, с любопытством глядя на состав. Затем подумала и взяла вторую для себя.

– Осторожно, там полно жиров, – поддразнил Стивен.

– Не переживай, – бросила Ирма, не впечатлившись. – Я все сожгу на беговой дорожке.

Вдвоем они добрались до стенда с шоколадками; остановившись, Ирма набрала несколько разных вкусов и выложила на ленту перед сонным кассиром, роясь в сумке в поисках карточки. Затем подождала Стивена и придержала для него двери. Казалось, он даже не заметил, прижимая к животу пакет с покупками; фруктовые батончики торчали из каждого кармана. Тихо мыча, он медленно двинулся по дорожке, жужжа механизмом коляски.

Ирма больше ничего не говорила; слишком утомленная, она вызвала лифт и прислонилась к зеркальной стене, рассматривая Стивена: промокшие грязно-русые волосы прилипли ко лбу и ушам, и куртка на плечах была покрыта темными пятнами.

Вместе выйдя на нужном этаже, они махнули друг другу и разошлись; отпирая свою дверь, Ирма слышала, как Стивен гремит своими ключами и заезжает внутрь.

Наконец закрывшись, Ирма, не включая свет, двинулась в кухню, закинула пакет с покупками в пустой холодильник и направилась в душ, на ходу стаскивая одежду, спотыкаясь о брошенные брюки. Помывшись со спринтерской скоростью, она забралась в постель, подоткнула одеяло со всех сторон и развернула обертку мятной шоколадки, облизываясь – отказавшись от большинства вредных привычек, она так и не смогла побороть тягу к сладкому. Впрочем, такую маленькую вольность Ирма искоренять не собиралась – в ее жизни было не так уж много наслаждений.

Всю ночь ей снилась золотая пыль, падающая с неба – Ирма ловила ее в обе ладони и с хрустом собирала в комки, как снежки глубокой зимой.

Утром будильнику пришлось надрываться несколько минут, прежде чем Ирма наконец соизволила отключить его и сесть в постели с протестующим возгласом – достаточно было сбить режим один-единственный раз, и организм принялся орать об усталости и недополученных часах законного сна.

Спустя полтора часа она ввалилась в офис, держа на повлажневшей картонной подставке два стакана кофе – обычный капучино для себя и с тонной сиропов для начальницы.

Джессика уже сидела в ее кабинете, покачивая ногой, обутой в лодочку на километровом каблуке – свежая и с роскошной укладкой, как будто телепортировалась сюда прямо из квартиры, а не ехала по сырым улицам.

– Да уж, – протянула она, оглядывая запыхавшуюся Ирму, которая грохнула стаканы на стол, чудом не уронив, и метнулась к шкафу, чтобы повесить плащ. – Когда я разрешала тебе опаздывать с условием, что ты станешь приносить мне кофе, я предполагала, что это будут десять минут – но не сорок.

– О, это какой-то кошмар! – взвыла Ирма, зашвыривая на полку кроссовки и доставая из пакета пару лоферов на плоской подошве. – Весь город сошел с ума! Я встретила несколько аварий, и едва не врезалась сама! Надеюсь, хотя бы кофе не остыл.

Джессика невозмутимо подняла свой стакан, сделала пару глотков и удовлетворенно замычала.

– Все в порядке. Чему ты удивляешься? Это Лондон!

Качая головой, Ирма рухнула в кресло, и последовала ее примеру, свободной рукой запуская компьютер.

– Черт бы побрал этот город. Что я пропустила?

– Ничего особенного. Торты пекутся, десерты продаются. Четверг, – Джессика развела руками, звякнув браслетами. – Все обычно активизируются в пятницу, перед выходными. Потащат свои договора, предложения, претензии и заявления на отпуск…

– Кстати, – оживилась Ирма, кинув косой взгляд на календарь. – Я ведь так и не сходила в отпуск в этом году.

– Мы можем отправить тебя зимой! – предложила Джессика. – Слетаешь на острова, поешь там фруктов… Разве не прекрасно?

– А что, летом нельзя? Оно еще не кончилось… – с тоской спросила Ирма, цепляясь обеими руками за ускользающую надежду. – Я надеялась побывать там, где солнце светит чаще, чем раз в году.

Подтверждая ее слова, прогремел гром; в окнах затряслись стекла.

 Джессика даже не дрогнула. Было в ней что-то такое непоколебимое, как в гранитном монументе.

– Сейчас ты нужна мне здесь, так что, пока никакого отпуска, – она решительно встала, не забыв прихватить стакан. – А теперь мне пора решать вопросы. Тебе, кстати, тоже!

Ирма рассеянно угукнула, откинулась на спинку и подкатилась к окну, выглядывая на суетящийся внизу мутный город. Покрутила туда-сюда горшок с умирающей драценой и оторвала засохший лист, затем вернулась к столу и принялась бездумно чертить каракули на клейком стикере.

Оставалось совсем немного до выходных.

Она любила свою работу. Маленький уютный кабинет, цветы в кадках, стоящие в холле, начальницу и подчиненных, продукцию и все остальное, но в последнее время что-то шло не так. Как будто где-то внутри одна из шестеренок потеряла несколько зубьев и больше не могла крутиться, как раньше.

Она начинала задыхаться в этом отстроенном, идеально смазанном мире. Ни единого сквозняка, никакого шевеления воздуха – все было выверено с точностью до микрона, и не собиралось меняться.

После вчерашнего, когда она, загнанная, встретилась с пышущими здоровьем и удовольствием Натали и Кристой, по голове невольно поползли мрачные мысли: так ли было хорошо ее положение?

Ирма привыкла вкалывать на работе до седьмого пота, приходить в домой глубоким вечером и заботиться лишь о себе. Но утром, допивая свой зеленый чай, она невольно поймала себя на разглядывании заварочного чайника: в нем осталось еще на одну чашку.

Черт.

Ирма встряхнулась, закатала рукав и щелкнула по запястью резинкой для волос, приводя себя в чувство. Еще не хватало расклеиться прямо на рабочем месте на глазах у подчиненных, снующих мимо кабинета.

Вооружившись папкой, она принялась читать предложения по новым десертам – новенький кондитер придумал крошечные пирожные и старательно продвигал их в ассортимент. Это помогло задавить горестные размышления – и себя заодно.

Но видел бог, с каждым днем это становилось все труднее.

Вечером, протащившись по всем пробкам до дома, Ирма наконец заперла двери и с облегчением выдохнула – всю дорогу пришлось держать концентрацию на максимуме. Мокрая дорога блестела, как стекло, и была такой же скользкой.

Не включив ни телевизора, ни компьютера, в полной тишине она сходила в душ и переоделась в пижаму, а потом забрала у промокшего доставщика свой сегодняшний ужин – аппетита не было, но организм стоило чем-то кормить, если она планировала с утра чувствовать себя хорошо и встать с кровати без потемнения в глазах. Практически силой затолкав в себя немного овощей и куриной грудки, Ирма потаскалась без дела из комнаты в комнату, и ровно в одиннадцать вечера уползла спать – а на самом деле комкать под собой простынь до тех пор, пока сон наконец не сжалился и не придавил голову к подушке.

Ей снилась работа.

Ирма сидела за заваленными бумагами столом, и стоило схватиться за один лист, как на его месте появилась стопка других. Полная ярости, она смахнула их на пол – и они полетели, закружились в смерч, захватили Ирму и принялись хлестать по щекам, резать острыми краями руки и оглушительно шелестеть прямо в уши.

– Пошли прочь! – завопила Ирма, отбиваясь, как от стаи ворон, защищая лицо.

Тяжелые руки не слушались; окровавленные, они рухнули вдоль тела, оставляя ее беззащитной.

Ирма рухнула на колени и сжалась, сбилась в комочек, рыдая от ужаса.

– Почему ты не разобрала документы?! – оглушительно прогремел над головой голос Джессики. – Где мой чертов кофе?!

Ирма с трудом встала, пошатываясь, и бросилась бежать по коридорам, увязая ногами в полу – слишком медленно, чтобы спастись. Но она не сдавалась, и наконец, спотыкаясь, толкнула дверь офиса – и выскочила на огромный пустынный пляж, серебрящийся под светом виднеющейся из-за тяжелых туч полной луны. Впереди плескался неспокойный океан.

Переводя дыхание, Ирма остановилась, глядя на черные воды, вздымающиеся над песком, и прищурилась: кто-то стремительно направлялся к концу пляжа, сражаясь с сильным ветром.

Ирма двинулась следом, силясь хоть что-то рассмотреть.

– Эй, подожди! – попробовала она – бесполезно: фигура, постояв на берегу, решительно забежала в воду и едва не упала, встретив большую волну, но упрямо продолжила свой путь, загребая длинными руками пену.

– Стой! – крикнула Ирма, бросаясь следом, но было поздно: вторая волна опрокинула фигуру на спину и поволокла за собой на глубину, невзирая на барахтанье и слабый крик, унесенный ветром в небесную тьму.

Ирма попятилась – огромная волна ударила со всей мощью, опрокидывая на четвереньки, швыряя в лицо комок водорослей.

– Это сон! – закричала она и закашлялась – вода хлынула в нос и рот, залила горло. – Проснись! Проснись!

Что-то дернуло ее вверх – с хриплым вдохом она распахнула глаза и завизжала в полный голос.

Черная фигура склонилась прямо над ней, цепко держа за онемевшее от боли плечо. Длинный капюшон висел так низко, что касался ее лица.

– Что ты видела?! – раздалось из темноты под ним.

О нет, нет, нет. Она не собиралась лежать здесь и ждать смерти.

Изо всех сил дернувшись в сторону, Ирма скатилась на пол, отбивая колени, схватила с тумбы телефон, и помчалась в коридор, содрогаясь от крика позади:

– Стой!

Лязгнул замок; Ирма выпала на лестничную площадку и бросилась вниз, позабыв о лифте, громко шлепая босыми пятками по выщербленным ступеням. Добралась до двери подъезда и выскочила на улицу, тут же прижимая к уху телефон.

– Служба спасения, что у вас произошло? – спросила женщина после первого гудка.

– Ко мне в квартиру кто-то вломился! – выкрикнула Ирма, сворачивая за дом, щурясь от света фонарей. – Я сбежала, но он все еще там!

– Мисс, назовите ваш адрес!

– Конингсем-роуд, сто семьдесят шесть.

– Патруль уже направляется к вам. Мисс, найдите безопасное место и не кладите трубку. Оставайтесь на связи.

– О господи, это какой-то гребаный ужас! – всхлипнула Ирма, озираясь по сторонам, и направилась к темнеющей на углу улицы телефонной будке, оскальзываясь на камнях. Подергала двери, забралась внутрь и опустилась на пол, прячась за цветным баннером, приклеенным на стене.

– Все будет хорошо, – пообещала женщина ободряюще. – Как вас зовут?

– Ирма, – ответила она послушно, вытирая лицо рукавом и поджимая пальцы на ногах. В полутьме они были черными – то ли от холода, то ли от грязи.

– Хорошо, Ирма. Я Ширли. Вы спрятались?

– Да, я в телефонной будке. Не понимаю, что со мной, почему я плачу, – она придавила трясущиеся губы ладонью, но слезы продолжили течь по лицу, намачивая шею и ворот футболки. – Я оттолкнула его и убежала, а теперь плачу!

– Это нормальная реакция, Ирма, – голос Ширли был таким теплым, таким нужным сейчас. Ирма ухватилась за него, как за руку, закрыла глаза и навострила уши. –  Это схлынул адреналин.

– Ладно, хорошо, – она прерывисто вздохнула, вытерла рукавом мокрый нос и добавила, немного помолчав. – Кажется, я слышу сирену. Это полиция?

– Секунду… Да, это они!

– Тогда я выхожу.

Ирма завозилась, с трудом поднимаясь на ватные дрожащие ноги и пробормотала, чуть не уронив телефон:

– Спасибо, Ширли.

– Я рада, что с вами все хорошо.

Завершив звонок, Ирма выбралась из укрытия, прикрывая опухшие глаза от яркого света фар.

В квартире никого не было. Замки на двери и окнах оказались нетронутыми, ничего не пропало и все вещи остались на своих местах, никуда не сдвинутые. Повезло, что ключи остались у нее в руке – взлома собственной двери сегодня она бы не пережила.

– Нужно посмотреть видео с камер в подъезде, – настойчиво сказала Ирма, поднимая с пола одеяло – единственное, что говорило о нападении – и наматывая его на плечи. – Может, у него есть дубликат ключей. Я недавно купила квартиру, это мог быть предыдущий жилец.

Полицейские переглянулись.

– Вы уверены, что это не было, скажем, дурным сном?

– Я не идиотка, – огрызнулась Ирма. – Это было на самом деле.

– Да, конечно, – невозмутимо кивнул офицер – Баркли? Бертон? Она не помнила, какой фамилией он представился. – Мы опросим соседей, может, они что-то слышали или видели, и посмотрим записи с камер. У вас есть кто-то, к кому вы могли бы пойти?

– Да. Да, у меня есть.

Офицеры оставили ее в покое; улучив момент, Ирма собрала одежду и спряталась в ванной, чтобы смыть с лица корку слез и переодеться.

Кому звонить?

Точно не Натали. Она бы не отказала, но малыш был слишком беспокойным, чтобы добровольно обрекать себя на ночевку в одной с ним квартире. К тому же, они жили в маленькой квартире, где лишнего места для сна попросту не было места.

Ирма решительно нашла номер Кристы и позвонила.

– Что случилось? – спросила она сонным шепотом спустя три гудка.

– Мне нужна помощь, – выпалила Ирма, пролезая головой в ворот свитера. – Ко мне в квартиру кто-то проник, пока я спала, и я не могу здесь ночевать. Могу я приехать к тебе?

– Что?! – вскричала Криста, кажется, мгновенно проснувшись. – Ты в порядке? Он напал на тебя? Я сейчас приеду!

– Все в порядке, – торопливо вставила Ирма, – я не пострадала. Не надо ехать, здесь полиция. Я приеду сама и все расскажу, ладно?

– Точно? – уточнила Криста. – Я могу прислать за тобой Тони. Или вызвать такси.

– Все нормально. Вождение меня успокаивает, – соврала она, не желая злоупотреблять добротой еще больше.

– Буду ждать! Если что, обязательно позвони.

Ирма угукнула и повесила трубку быстрее, чем Криста успела сказать что-то еще – сейчас ей было не до того.

Они провели еще какое-то время, решая вопросы и заполняя документы – Ирма не слишком активно участвовала в диалоге, отстраненно глядя на то, как офицеры снова обходили квартиру по периметру, убеждаясь, что все в порядке – или ища признаки того, что у нее не все в порядке с головой.

Однако кто-то здесь был. Ирма его видела. Ощущала хватку пальцев на себе.

Ей не могло такое показаться.

Наконец все закончилось; тщательно заперев двери и застегнув куртку, Ирма пробралась к машине, швырнула на заднее сиденье сумку с вещами и включила обогрев, тупо глядя на болтающиеся по стеклу дворники. Затем, очнувшись, вырулила с парковки, постукивая пальцами по бедру.

Погода окончательно испортилась; едва различая сквозь залитое водой лобовое стекло разметку дороги, Ирма ползла с черепашьей скоростью, едва касаясь педали газа дрожащей ногой.

Кто-то был в квартире. Возможно, трогал ее вещи. Он мог сделать с ней все, что угодно – ей крупно повезло, что он всего лишь схватил за плечо. Нужно будет сменить все замки. Установить дома камеры. Проверить окна и дверь на прочность.

Это может повториться.

Без лишних разговоров Криста открыла подъезд и встретила ее на пороге квартиры, благоухая «домашним» парфюмом, крутя в руках пояс шелкового халата. Ирма виновато посмотрела на нее, оставляя на коврике у входа грязные следы подошв – спеша, она наступила в лужу и едва не упала.

Молча Криста вручила ей пушистые белые тапочки и забрала мокрые носки, а после проводила в гостиную, где вручила кружку с чаем.

Только оказавшись на диване, Ирма поняла, что чудовищно устала. Спотыкаясь через слово, она рассказала все, что случилось.

– И что сказала полиция в итоге? – спросила Криста, обеспокоенно глядя на Ирму. Кошка ходила по ее коленям взад-вперед, требуя внимания. – Дай-ка угадаю: мы ничего не нашли и ничего не обещаем?

– Именно так они и сказали, – подтвердила Ирма. – Знаешь, я, кажется, только осознаю, что вообще случилось. Мне снился странный сон, а потом я проснулась – и он стоял прямо надо мной, весь в черном. Он что-то сказал мне, я даже не поняла – вырвалась и сбежала. А потом вызвала полицию.

– Тебе нужно будет сменить все замки и поставить систему видеонаблюдения! Удивительно, что ты до сих пор этого не сделала, мы же живем в опасное время! Знаешь, Тони недавно менял у нас все камеры, я попрошу у него контакты.

– Я не думала, что они понадобятся, у меня благополучный район, – Ирма поднесла к губам чашку делая пару глотков, глядя на аквариум, стоящий на круглом столике у стены – там лениво скользили рыбки, разбуженные включенным светом. – Нужно будет забронировать отель, пока все работы не завершат.

– Зачем? – удивилась Криста, подсев поближе и подперев ее плечо своим. – Ты можешь пожить у нас. В компании будет проще справиться.

– Ты уверена? Я не буду мешать?

– Ты сдурела? – поинтересовалась Криста с искренним гневом. – Мы знакомы половину жизни. Зачем такое вообще спрашивать?

– А Тони?

Криста фыркнула.

– Я уверена, он предложит это, как только узнает, что произошло. Оставайся столько, сколько нужно и ни о чем не переживай. А завтра пригласим Натали и Джона с малышом, и все вместе проведем время. Тебе нужна поддержка друзей…

Ирма с трудом проглотила чай; облегчение стремительно затопило внутренности и выплеснулось накатившими слезами и спазмом в горле. Отставив чашку, она уткнулась Кристе в плечо и заплакала.

– Он был таким страшным, – всхлипнула она. – Стоял прямо надо мной, и что-то говорил, и у него был такой жуткий голос! И этот капюшон! Какой-то чертов маньяк!

Маленькие руки принялись выводить круги по напряженной спине; голос Кристы звучал ровно и спокойно:

– Все хорошо, дорогая. Ты в безопасности. Никто тебя не обидит.

И Ирма верила ей – каждому ее слову.

Насыщенный травяной чай, сочувствие и поддержка, теплые запахи знакомой квартиры – стоило только присесть на край мягкой кровати, как глаза начали слипаться. Под бдительным взглядом Кристы Ирма забралась под одеяло и откинулась на подушку, пробормотав:

– Спасибо. Кажется, теперь я могу заснуть.

– Конечно, милая, – легко ответила Криста. – Оставить тебе ночник?

– Не надо, – Ирма покачала головой. – Я думаю, что буду в порядке.

– Тогда ладно. Если что, я в соседней спальне.

Она выскользнула из комнаты, на прощание махнув широким рукавом халата – и стоило Ирме остаться в одиночестве, как она тут же уснула – провалилась сквозь матрас прямо в темноту.

Ее разбудило урчание – глубокий мягкий рокот у самого уха. Ирма приоткрыла глаза, утыкаясь взглядом в пушистую кошачью морду – Дороти с царственным видом возлежала на соседней подушке, теребя когтями цветок на наволочке.

Должно быть, Криста неплотно закрыла дверь.

Не отказав себе в удовольствии, Ирма почесала Дороти по белоснежной спине, пропуская сквозь пальцы нежнейшую шерсть – кошка благосклонно зажмурилась и заурчала громче, как маленький трактор.

Желания валяться не было; порывшись в брошенной у кровати сумке, Ирма вытащила сменную одежду и поплелась в ванную, чтобы с обреченной смиренностью встретить в зеркале измученное отражение.

Да уж, сейчас назваться красавицей можно было разве что сослепу, а со зрением у Ирмы пока что все было в порядке. Тоскливо вздохнув, она принялась собирать волосы в высокий пучок, рассматривая потрескавшиеся капилляры в глазах и опухшие красные веки.

В душе пришлось долго ковырять новомодный непонятный кран, прежде чем сверху наконец полилась сначала холодная, а затем горячая вода.

Дома все было проще; там она с точностью до миллиметра знала, какой кран куда повернуть, чтобы получить идеальную температуру, а не сдирающий шкуру кипяток.

Стоя под струями воды, Ирма думала о том, что ей снилось; на первый взгляд, ничего – но медленно просыпаясь, она вспоминала призрачные, тонкие тени, зыбкие, как медузы в синей морской воде. Не плохо и не хорошо – это просто было в голове, и медленно стекало в сливное отверстие, бесследно пропадая.

Когда она, едва ли посвежевшая, вернулась в спальню, Дороти уже вовсю намывала пушистые лапы, готовясь к утренним активностям.

Подняв ее на руки, Ирма вышла в коридор и прислушалась – со стороны кухни доносился звон тарелок и чьи-то шаги.

Она не хотела ползать по квартире в одиночестве, и потому пошла на звук.

Это была Криста, сервирующая стол для завтрака, мычащая себе под нос. Как всегда, великолепная – небрежная укладка с мягкими волнами, легкий макияж, колечки на тонких пальцах – как кинозвезда, по ошибке оказавшаяся посреди хромированной техники и белого мрамора – откуда-то прекрасно знающая, что где стоит и лежит. С каждым изящным движением белоснежный халат покачивался, обнимая ее бедра.

При виде замершей на пороге Ирмы она весело бросила, проходя к холодильнику:

– Что стоишь? Проходи, завтрак скоро будет готов! Зачем так рано встала? Выходной же!

Ирма отпустила кошку, ополоснула руки и присела на высокий барный стул, скрипнувший кожей.

– Разве ты не сова? – глупо спросила она, глядя, как Криста разбивает в глубокую чашку десяток яиц и принимается взбивать венчиком.

– Тони жаворонок, – пояснила Криста, вливая в чашку молоко и ловко перемешивая. Затем поставила на плиту сковороду и прислонилась бедром к тумбе, ожидая.

Шлепая тапочками на босую ногу, в кухню вплыл Тони – огромный и мощный, в широких домашних штанах и простой футболке, обтянувшей широкие плечи.

– Доброе утро! – прогремел он своим зычным голосом, а после добавил чуть тише. – Ирма, рад, что ты в порядке. Криста рассказала мне, что произошло. Знай, ты всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку.

– Спасибо, Тони, – поблагодарила Ирма, качая головой. – По правде, мне понадобится помощь со сменой замков и всего остального.

– О, не вопрос. Я позвоню, и они все сделают уже сегодня. Тебе подойдет такой срок? – он спросил это так серьезно, как будто если бы она сказала «нет», он бы устроил это вчера. Зная его связи, Ирма могла бы представить нечто подобное.

– Конечно, – ответила она, смутившись – он пытливо смотрел прямо в глаза, будто пытался что-то там отыскать.

– А вот и омлет! – пропела Криста, со стуком поставив тарелки.

Тони моргнул, дернул носом и наконец уставился на Кристу – она, улыбаясь, подала ему завтрак и чмокнула в макушку, возвращаясь к делам.

– Тогда ты позвони, а мы с Ирмой съездим и проконтролируем замену.

Пахнуло кофе – восхитительно горячим и свежим. Криста подставила крошечную чашку под струю из кофемашины, затем вторую и третью.

Замерев с вилкой в руке, Ирма наблюдала за тем, как она суетилась, выставляя на стол все новые закуски и десерты и наливая в стаканы апельсиновый сок, пока на столе стыл ее собственный завтрак.

Когда они жили вместе в общежитии, она любила поваляться подольше и ненавидела готовить, с благодарностью поглощая то, что приготовили ее соседки. И когда Натали вышла замуж, со стороны Кристы полился нескончаемый поток шуток на тему того, что она нашла свое счастье в стоянии перед плитой с кастрюльками и сковородками. И вот, пожалуйста – при всем желании они не смогли бы съесть все, что было выставлено на столе.

Тони уткнулся в телефон и не глядя возил вилкой по тарелке, складывая в рот воздушные куски омлета. Криста наконец угомонилась и присела рядом с Ирмой, потянувшись к чашке кофе и с наслаждением делая первый глоток.

– Я подумала, что смогу вернуться домой уже сегодня.

– Что? – воскликнула Криста. – Мы же хотели собраться все вместе! Вчера говорили, помнишь?

– Мне кажется, не стоит говорить о случившемся Натали. Она кормящая мама, ей нельзя переживать. Ты же ее знаешь, она такая чувствительная…

– Но тогда получается, что наши посиделки отменяются, – протянула Криста.

Ирма могла поспорить, что она уже составила развлекательную программу. Криста ненавидела, когда ее обламывали.

– Мы можем провести время втроем, – предложил Тони, наконец отмерев и отложив телефон. – А завтра, если захочешь, вернешься к себе. Или оставайся у нас еще.

Она хотела домой. Как бы ни были ей рады здесь, она хотела вернуться как можно скорее, даже несмотря на свежие воспоминания о случившемся. Там все было привычно и мило сердцу – родные стены, скрипучие полы, игровая приставка и колючие шерстяные пледы…

Ирме нравилась квартира семейства Кингсли, светлая и бесконечно стильная, с дизайнерским ремонтом, белоснежными стенами и выверенными до миллиметра складками на шторах – просто она ощущала себя здесь, как в операционной – стерильной и неприкасаемой.

Но Криста… всегда была, как маленькая девочка.

– Ладно, – сдалась Ирма, видя, как она закисает над тарелкой, кромсая омлет на куски. – Могу остаться до конца выходных.

– Ура! – Криста так сильно хлопнула в ладоши, что кошка, преспокойно завтракавшая в своем углу, испуганно подскочила и уставилась на нее круглыми желтыми глазами. – Нужно заказать ту пиццу с грушей и голубым сыром! И вино! И…

– Может, ты приготовишь сама? – перебил Тони. В его голосе проскользнули вкрадчивые, интимные нотки. – В прошлый раз у тебя отлично получилось.

Криста растерянно моргнула. Огонек обиды мелькнул в бледно-голубых глазах – однако не прошло и секунды, как она улыбнулась.

– Придется немного переиграть мои планы, но думаю, я успею…

Тони хлопнул себя по коленям и встал из-за стола, бросив:

– Ну вот и славно. Мне пора по делам. Не скучайте, девочки!

– Ну как мы можем, – протянула Ирма, не сдержавшись.

Тони хмыкнул и неспеша вышел в коридор, что-то насвистывая. Мышцы спины перекатывались под футболкой с каждым его неторопливым шагом.

Ирма растерянно смотрела на нетронутый стакан до тех пор, пока Криста не подняла его и не вылила содержимое в раковину, после с грохотом сунув в посудомойку.

– Никогда бы не подумала, что ты будешь подскакивать и готовить…

– Люди меняются, когда находят любовь, – отозвалась Криста, уперевшись обеими руками в столешницу и задумчиво глядя на распахнутые двери. – Ты тоже станешь другой, когда встретишь свою половину.

– Я предпочитаю думать, что родилась целой, – пробормотала Ирма.

Криста не ответила; казалось, все ее мысли потянулись следом за ушедшим Тони.

Собравшись, они поехали к Ирме домой – Тони, как и обещал, позвонил мастерам, и вскоре старые замки на дверях и окнах были уже вывернуты, а по коридорам зазмеились провода.

Не найдя себе дела, Ирма пряталась в спальне, куда пока еще никто не добрался: растянула небрежно брошенное на кровать одеяло, раздвинула тяжелые шторы, впуская серый свет в окно – погода не стала лучше и явно вознамерилась затопить весь город по самые крыши.

Было в этом что-то тоскливое.

В такие дни ей всегда хотелось только одного – бесконечного сна. Приоткрыть окно или балкон, чтобы слышать перестук дождевых капель, зарыться в подушки и распластаться под тяжелым одеялом.

Но сегодня им предстояла мини-вечеринка – нежеланная, но неумолимая.

Из коридора донесся строгий голос Кристы. Ирма могла с легкостью представить, как она упирает крошечные кулачки в бока и распекает нерадивого работника – обязательно по делу. В конце концов, Криста была мастером ведения переговоров – или скорее, скандалов – Ирма не раз краснела в ресторане или магазине, пока она ругалась на официанта или консультанта, недовольная обслуживанием.

Лучше бы сейчас не попадаться ей на глаза.

Делать было решительно нечего; помявшись, Ирма прилегла на кровать и уперлась спиной и затылком в спинку кровати, расслабляя тело.

Ночью здесь случилась самая жуткая история за всю ее жизнь, но сейчас она почему-то совершенно не боялась – даже остаточной тени ужаса не скользнуло по шее, стоило закрыться глазам. Может, дело было в том, что за дверью кипела работа, и Ирма знала, что не остается в одиночестве?

Будет ли она бояться завтра, когда войдет сюда после заказа и запрет входную дверь?

Новые сверхнадежные замки никого не пропустят. Она будет в порядке. Просто выпьет перед сном пару таблеток успокоительного, и отлично выспится перед новой рабочей неделей, а в понедельник придет бодрая и допишет наконец этот проклятый отчет, грызущий мозг уже вторую неделю.

 Руки, сложенные на груди, постепенно тяжелели, окончательно расслабляясь. Поддаваясь сонливости, Ирма сползла пониже и снова смежила веки, позволяя себе несколько минут покоя, пока Криста за стеной не начала снова ругаться, и сама не заметила, как задремала.

Моргающие фарами машины стремительно пролетали одна за другой; от колес разлетались грязные брызги, добавляя работы захлебывающимся решеткам водостоков.

Ирма переступила промокшими кроссовками по асфальту, глядя вперед, туда, где у самого края дороги, точно так же переминался мужчина – держа в одной руке черный зонт, он плотно прижимал второй телефон к уху и что-то громко кричал – она не слышала, что конкретно.

Он стоял, ожидая, когда для пешеходов загорится зеленый сигнал – а его все не было и не было. Мужчина кричал все громче, все злее – он торопился куда-то, он не хотел опоздать.

Ирма подошла ближе, вставая прямо за его спиной, глядя на мокрые пятна на пиджаке.

Мужчина быстро оглянулся и вдруг помчался вперед, ступая прямо в змеящийся вдоль бордюра дороги ручей. Ирма побежала следом, не отставая ни на шаг – ей нужно было куда-то вместе с ним.

Где-то сбоку оглушительно взвизгнул клаксон – смешавшись с визгом тормозов, звук ударил по ушам, заставив руки взметнуться к ушам. Она обернулась – так же, как и мужчина – и в следующий миг чудовищная боль сокрушила все ее тело, подбросила вперед и опрокинула на асфальт.

Она видела яркие, ослепительные огни – красные и синие, белые и золотые – они моргали и переливались, и не останавливались ни на секунду. Ее голова повернулась сама собой – мужчина больше никуда не спешил. Он лежал здесь же, моргая из последних сил, соприкасаясь своими пальцами с ее, и его кровь торопливо стекала в решетку, смешиваясь с грязной водой.

– Серьезно? – раздалось издалека. – Пока я решаю твои вопросы, ты просто спишь?!

Ирма резко распахнула глаза, встречаясь с гневным взглядом Кристы.

– Что? – глупо пролепетала она, касаясь своей головы – все было в порядке. Никакого асфальта – только мягкая постель и подушка, повторяющая контуры затылка. – Сколько времени прошло?

– Достаточно, чтобы мы закончили работу, – резко ответила Криста и плюхнулась рядом на кровать, заставив матрас спружинить, едва не скинув Ирму прочь. – Первый раз вижу такое потрясающее равнодушие к собственной безопасности.

– Но ты же была там, – ответила Ирма, уязвленная. – Я тебе доверяю.

Криста ничего не ответила; впрочем, ее лицо тут же смягчилось. Порывшись в кармане своего красного кардигана, отделанного мелкими пайетками, она вытащила на свет связку ключей и положила на тумбочку.

Ирма подобралась поближе и легла головой ей на колени; помедлив, Криста принялась перебирать волосы, ворча:

– Мне пришлось все контролировать! Подумать только, как порой безмозглы мужчины.

– Но ты обожаешь все контролировать, – поддела Ирма, вздыхая от удовольствия – длинные ногти умудрялись пройтись по коже головы именно там, где это было наиболее приятно. – В качестве извинения я помогу тебе с ужином.

– Как ты собралась помогать мне? Ты же жива только благодаря доставке еды! – хохотнула Криста.

Ирма не обиделась лишь потому, что это было правдой.

– Я не готовлю, потому что у меня нет на это времени, а не потому, что я не умею, – парировала она. –К тому же, как ты там говорила? Люди меняются, когда находят любовь. Может, ради тебя я готова измениться.

– Надо же! – Криста пощекотала ее за ухом. – Это звучит так мило. Но нам надо выдвигаться. Хотя бы проверь проделанную работу, прежде чем уходить!

Ирма недовольно заворчала, но все-таки сползла с кровати, принимая вертикальное положение.

– Мне приснился такой дурацкий сон, – вспомнила она, натягивая через голову любимый колючий свитер – погода не располагала к легким рубашкам и платьям.

Криста, перебиравшая ее разномастные колечки на тумбочке, заинтересованно повернулась.

– Что-то в духе ловли рыбы руками? Мне часто такое снится.

– Я слышала, это к беременности… Нет, я видела мужчину, которого сбила машина – и как будто меня тоже. Мерзкое ощущение.

– Сны – это всего лишь сны, – изрекла Криста, встала и своим привычным легким шагом направилась в коридор, бросив через плечо. – Посмотрись в зеркало, у тебя тушь потекла!

На улице уже зажглись фонари, когда они ввалились в квартиру Кристы, шурша бумажными пакетами. Коридор встретил их тишиной и полной темнотой, и только Дороти сидела на мягком пуфике, изо всех сил тараща сонные глаза.

– Где же твой папочка? – протянула Криста, почесывая ее между пушистых ушей.

Кошка промолчала, даже если знала ответ.

Перенеся пакеты в кухню, Ирма взялась расставлять по столу купленные продукты: новую упаковку муки, кусок говядины, молоко, несколько авокадо, сыр с плесенью, три бутылки вина…

Чего-то не хватало. Ирма задумчиво покусала губу, разглядывая стол.

– А где груши? Мы разве не купили?

Уже успевшая переодеться Криста вплыла в кухню и с недоумением уставилась на распотрошенные пакеты.

– Я что, оставила их на кассе? Или на весах?

– Мы можем сходить еще раз, – предложила Ирма, видя, как та начинает переживать. – У тебя рядом фруктовая лавка.

Криста вздохнула и решительно застегнула замок своей кремовой толстовки.

– Да. Да, нам стоит сходить.

Так они снова оказались на улице – подхватив друг друга под ручку и укрывшись под большим зонтом.

– Как можно было собраться готовить пиццу с грушей и забыть купить чертовы груши! – сокрушалась Криста, размахивая свободной рукой. – Ну что за растяпа!

– Я была вместе с тобой, – напомнила Ирма, хмыкнув. – Так что мы обе растяпы. Не наступи в лужу.

Криста угукнула.

– Идем через дорогу, я обычно покупаю в том магазине, – ткнув пальцем вперед, она потянула Ирму за собой. – Возьмем клубники?

– Да, давай, вот только я… – слова застряли у нее в горле.

У кромки дороги стоял мужчина в знакомом мокром пиджаке – одна рука с зонтом, вторая с телефоном.

Ирма похолодела.

Мужчина оглянулся по сторонам, по-совиному дернув головой, и припустил через дорогу.

– Стой! – выкрикнула Ирма, повинуясь вспыхнувшему порыву, но он не услышал ее.

Она увидела этот грузовик как в замедленной съемке – он несся прямо вперед, не замедляясь и не сворачивая. Мужчина повернулся, взмахнул руками – и полетел далеко вперед под оглушительный вой шин и ее собственный крик.

Криста выронила зонт из рук; подхваченный порывом ветра, он заскользил по тротуару и осел в луже, медленно качаясь вперед и назад. Кто-то завизжал.

– Я это видела, – прошептала Ирма под хриплое дыхание Кристы. – Я видела это во сне!

– Что ты говоришь? – отмерла Криста, не отрывая взгляд от распростертого на асфальте окровавленного тела. – Как ты могла это видеть? Ты что, предсказательница?!

– Я не знаю! Но я видела!

Криста промолчала. Прижавшись друг к другу, они смотрели на то, как на дороге собирались люди – кто-то что-то кричал, кто-то снимал на телефон, а кто-то просто стоял. Где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи – уже бесполезной.

Ирма знала, что он мертв.

Готовка пиццы не состоялась.

Ирма даже не могла держать в руках нож – пальцы немилосердно тряслись, не в силах обхватить гладкую рукоять. Попробовав пару раз и едва не отрезав себе фалангу, она сдалась и присела на стул. Криста откупорила бутылку вина и присосалась к горлышку, тут же выхлебав оттуда добрую четверть, затем влезла в холодильник, достала кусок сыра, откусила от него и принялась медленно жевать, глядя в никуда.

Во все времена, начиная с древних и заканчивая нынешними, существовали предсказатели – они гадали на кофейной гуще, на картах Таро, на облаках, на костях животных, и бог его знает, на чем еще. И вот теперь пожалуйста – она сама предсказала смерть незнакомца, понятия не имея, как это вышло.

Было даже жаль, что она больше не пила – может, так получилось бы справиться проще.

– Я никогда раньше не видела труп, – растерянно протянула Криста, садясь рядом и принимаясь комкать салфетку. – Только в кино.

– Я была на похоронах однажды, – пробормотала Ирма. – Но гроб не открывали.

– Это было так ужасно. Он бежал по дороге – а в следующее мгновение уже умер.

– Да.

Загремел в дверях ключ; послышались шаги и стук сумки, брошенной на пол. Криста вздрогнула так сильно, будто ее застали на месте преступления.

– Девочки, вы дома?! – громко спросил Тони.

– Угу, – ответила Криста еле слышно и снова присосалась к бутылке.

Он вошел в кухню, окинул их коротким взглядом и спросил:

– Я думал, что приеду к горячему ужину. Что-то произошло?

Ирму перекосило.

– Нам было не до того. Когда видишь труп, как-то не тянет на готовку.

– Труп? О чем ты?

Криста покачала головой. От Ирмы не укрылся лихорадочный румянец, расплывающийся по ее щекам.

– Мы видели, как человека сбила машина. Это так ужасно… Прости, я совсем не в форме сейчас.

– Боже, милая!

Он подошел ближе к месту, где она сидела, и крепко обнял за плечи, позволив уткнуться головой в грудь, что Криста тут же и сделала, принимаясь тихо плакать. Она была такой маленькой и трогательной в его объятиях – почти целиком скрывшись за крупными руками, Криста оказалась как будто в домике.

Ирма отвела взгляд – смотреть дальше казалось чем-то неприличным.

Испытывала ли она когда-либо что-то, хотя бы отдаленно похожее на это? Было сложно сказать – как и представить, что высокая Ирма может оказаться малышкой на чьем-то фоне.

Могла ли она вообще плакать при мужчине? Ирма была не уверена.

Веселого вечера не получилось – Тони заказал злополучную пиццу самостоятельно, и приготовил несколько стаканов с простеньким джин-тоником. Как обычно, Ирма отказалась, и цедила апельсиновый сок, внимательно следя за тем, как Криста постепенно разорялась на карте Монополии, раз за разом отдавая Тони огромный налог то за отель, то за железную дорогу. Он только хмыкал и складывал в стопочку новую прибавку к банку.

– О, Ирма, дорогуша, – протянул Тони, отпивая из полупустого стакана – он был уже порядком пьян и теперь говорил медленнее обычного и слегка неразборчиво. – Не хочешь продать мне свою фабрику?

– Ты знаешь, не хочу, – ответила Ирма, дожевывая корку пиццы. – А ты не хочешь отправиться в тюрьму? Ты как раз стоишь на такой клетке.

– Я думал, ты не заметишь, – он раздосадовано вздохнул и переставил свою фигурку на другой угол. – И как ты умудряешься быть такой внимательной!

Ирма пожала плечами.

– Просто я трезва. Ходи, Криста.

Не с первого раза подобрав с журнального столика пару кубиков длинными ногтями, Криста вяло потрясла кулаком и разжала пальцы, даже не глядя на результат.

– Ты должна мне денег, малышка! – торжествующе объявил Тони, с жадностью глядя на ее лицо.

Она флегматично оглядела поле, очевидно, мысленно подсчитывая количество пройденных клеток, и резко бросила:

– Действительно. Я банкрот, все деньги у тебя. Буквально.

Ирма навострила уши.

– Милая? – недоуменно переспросил Тони.

– Знаешь, я что-то устала. Пойду лучше спать.

Не обращая больше ни на что внимания, Криста поднялась на ноги, и чуть покачиваясь, вышла из гостиной. Грохнула дверь спальни.

– М-да… – протянул Тони. – Продолжим?

– Что-то у меня пропало настроение, – Ирма убрала свои банкноты в общий банк и принялась сворачивать игровое поле, стряхнув карточки и фигурки. – Думаю, мы с ней обе не в порядке после случившегося.

– Жизнь, – Тони развел руками, едва не расплескав остатки стакана по бежевому дивану. – Кто-то умирает, а другие живут. Нужно проще относиться к таким вещам.

А она и забыла, каким раздражающим Тони становился, когда выпивал. Вечный тренер по настроению, по правильному поведению и позитивному мышлению.

Покачав головой, она объявила:

– Думаю, я тоже пойду спать. День был долгим.

Ирма уже встала, когда Тони окликнул ее.

– А Криста ничего не говорила про наш брак?

Вынужденная обернуться, Ирма окинула его взглядом – Тони развалился по дивану, широко расставив колени. Спортивные штаны туго обтягивали его мощные бедра, а рукава футболки практически лопались на бугрящихся мышцах. Он выглядел как те самые пластиковые Кены, уложенные в коробки в детском магазине. Даже улыбался так же и укладывал темные волосы. Идеальный мужчина.

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Ну… – он помялся, но продолжил. – Просто у нас небольшой разлад в последнее время. У меня проблемы с работой, и она истерит. На самом деле, я хотел с тобой это обсудить. Мне не хватает кого-то, кому можно просто открыться.

– Боюсь, я не лучший выбор, – осторожно ответила Ирма, скрещивая руки на груди. – Я ее подруга. Как я могу быть беспристрастной?

– В этом все и дело! Ты сможешь ее убедить, как только я все тебе объясню. В последнее время мне так сложно…

– Думаю, тебе лучше поговорить об этом с кем-то более компетентным, – она сделала пару шагов к выходу, не намереваясь продолжать.

Тони запрокинул голову, допивая остатки из стакана, и со стуком поставил на столик.

– Ладно. Я понял. Извини, что напрягаю.

– Все в порядке. Доброй ночи, Тони.

– Доброй ночи, – бросил он рассеянно, уставившись на ковер.

Ирма ушла – а скорее даже сбежала – к себе в спальню и долго еще сидела на краю кровати в полной прострации, прежде чем нашла силы сходить в душ и переодеться в пижаму.

Криста не говорила, что у них проблемы. Нет, конечно, их семья не была идеальной – а у кого она вообще такой была – просто Ирме всегда казалось, что у них все более-менее в порядке. Зарабатывающий большие деньги муж, элегантная домохозяйка-жена – Криста грезила о беззаботной жизни под большим щедрым крылом с подростковых лет, и когда Тони появился на горизонте жизни, проявила невероятную смекалку, чтобы привлечь его внимание. И в процессе охоты влюбилась – по иронии судьбы.

Но теперь Криста была не в порядке – это чувствовалось в заминках, в резких ответах, в искрах недовольства, и это был лишь вопрос времени, когда она взорвется.

Собрав волосы в косу и закрепив мягкой резинкой, Ирма забралась под прохладное одеяло и с наслаждением вытянула ноги, тут же расправляя задравшиеся пижамные штаны.

Она уже чувствовала, что заснуть будет непросто – несмотря на усталость, зуд тревоги все еще бродил по телу от кончиков пальцев до корней волос. Воспоминания о случившемся никуда не делись, лишь на время затопленные игрой, едой и напитками. Стоило остаться в одиночестве, как они всплыли на поверхность и закачались на волнах разума.

Как так вышло, что ей приснилось будущее? Раньше она за собой такого не замечала.

Потерев виски в попытке вытащить из головы назойливые мысли, она откинулась на мягкую подушку и закрыла глаза, размеренно вдыхая и выдыхая, слушая, как постепенно замедляется пульс.

Как только он достиг шестидесяти ударов в минуту, полную тишину спальни нарушил короткий, торопливый стук.

Ирма села, открывая глаза. Рука потянулась к лампе.

– Да?

Дверь приоткрылась; в образовавшуюся щель заглянул Тони.

– Ты не спишь? – прошептал он, втискивая свое крупное тело в спальню.

– Нет, – резко ответила Ирма, натягивая одеяло повыше, чтобы скрыть ворот рубашки. – Что тебе нужно?

– Я тут подумал… – он медленно подобрался к кровати и присел на край. – По правде, я очень много думаю. Это убивает меня. Ты не могла бы что-то с этим сделать?

– Что я должна с этим сделать? – спросила Ирма, подняв брови. – Разве что посоветовать контакты психолога…

Тони покачал головой; его жадные антрацитовые глаза блеснули в свете ночной лампы.

– Он мне не поможет. Только ты, потому что это именно то, о чем я думаю.

Если бы он ударил ее мешком с цементом по голове, эффект был бы тот же.

– Ты сдурел? – прошипела Ирма, моментально взбесившись. –Ты женат на моей близкой подруге!

– Ты давно меня привлекаешь, – жарко зашептал он, смещаясь ближе, скользя крупными ладонями по простыне. – Я не могу не думать о тебе, лежащей за стеной в одной пижаме…

Ирма отползла подальше, подтягивая за собой одеяло.

Он окинул голодным взглядом показавшуюся на свет голую ступню, прежде чем она успела ее спрятать.

– Ты пьян. Иди к себе и проспись. Я не скажу об этом Кристе, но ты должен очнуться. Это ненормально! – отчеканила Ирма, надеясь, что в квартире достаточно толстые стены. – Давай, уходи. Не заставляй меня устраивать скандал.

Тони встал было, но тут же рухнул обратно, вцепившись всей пятерней ей в лодыжку и потянув к себе.

– Да брось, один раз. Она ничего не узнает. Не будь неприступной. Я вижу, как ты на меня смотришь.

Липкий, как паутина, страх, расползся в груди – его горячее алкогольное дыхание мазнуло по щекам.

Он собирался ее поцеловать. Он собирался с ней переспать – с ее согласия или без.

Сцепив зубы, чтобы не заорать, она дернула ногой и вскочила с постели, оказываясь по другую сторону.

– Ты чертов придурок, если думал, что это сработает.

– Идиотка! – прошипел Тони, поднимаясь на ноги. – Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

– Я ухожу, – выплюнула Ирма с отвращением, надеясь, что голос дрожит не слишком заметно. – Попробуешь меня остановить – и я закричу так, что сбежится весь дом.

Под его тяжелым, как кувалда, взглядом она подобрала с тумбочки телефон, схватила сумку, брошенную у кровати, и вывалилась в коридор, направляясь к двери. Там сунула ноги в кроссовки, примяв задники, и поспешила прочь, прикусив губу, чтобы не заплакать.

Какого черта ее выгоняли из спальни уже второй раз за неделю?

В лифте, стремительно катившемся вниз, Ирма зажалась в угол и сильно ущипнула себя за запястье, отгоняя резь в глазах.

Она никогда не смотрела на Тони с вожделением. Он ей даже не нравился – слишком крупный и мясистый, слишком подавляющий вниманием и присутствием. Казалось, она всегда неосознанно напрягалась в его присутствии – и вот теперь наконец стало понятно, почему.

Он всегда был угрозой – но впервые явной.

Что делать? Тащиться в отель? И слушать, как за одной стенкой люди ругаются, а за второй – стонут, поглощенные друг другом?

Она могла бы сама стонать точно так же – вот только не от удовольствия. Хотя, скорее всего, она оказалась бы лицом в подушке, чтобы не разбудить Кристу. Ирма содрогнулась от одной только мысли об этом.

Дома были сменены все замки и установлены камеры, пишущие картинку в высоком разрешении. Больше никто не мог побеспокоить ее – только если какой-нибудь колдун, умеющий телепортироваться. Так не стоило ли вернуться туда, где все было привычно? Спокойно принять душ с выученным до каждой капли напором, смыть призрачное ощущение липкого взгляда, лечь в любимую постель и наконец выплакаться – так, чтобы опустошить себя до самого дна. И потом заснуть, и получить долгожданное облегчение.

Поколесив по пустым улицам под грустные баллады по радио и успокоившись, она решительно повернула в сторону своего района, припарковалась на обычном месте, тщательно вытерла лицо влажными салфетками и выбралась из машины, не забыв захватить сумку.

Она оставила у Кристы добрую половину взятых из дома вещей – но сейчас это волновало ее в последнюю очередь.

Прижав к бедру отяжелевшие вдруг в кармане ключи, Ирма поплелась к подъезду, шмыгая еще забитым носом. К счастью, весь дом спал, и никто не видел, как она зареванная шастает в одной пижаме.

Фонарь, под которым она стояла, завороженная, всего пару дней назад, сегодня не горел – очевидно, лампа в нем была мертва.

Дома было темно и тихо – как и всегда. Тщательно заперев двери и дважды проверив замки, Ирма включила свет во всей квартире, оглядела каждый угол на предмет возможной угрозы, и только когда заглянула под кровать, и не нашла там ничего, кроме пыли, с облегчением расслабила плечи.

Ладно. Она могла это сделать. Квартира снова была безопасной и уютной – такой, какой должна была быть всегда.

Бросив вещи в корзину в ванной, Ирма тщательно помылась с самым ароматным мылом и переоделась в старую и уютную пижаму – она надевала ее, когда было особенно грустно и тяжело. Колени штанов уже давно растянулись, а на рукавах появились крошечные дырочки, но это было неважно, пока она приносила такой необходимый комфорт. Завернув в кухню, Ирма вытащила из ящика шоколадку и прошла в спальню, чтобы зарыться в кокон из одеял и подушек.

Да уж, она представляла свои выходные совершенно не так – в списке дел значилось лежание на кровати или на диване, просмотр сериалов под конфеты, и посещение спортивного зала в воскресенье, и никаких страшных снов, побегов из домов и попыток ее изнасиловать мужем собственной подруги.

Какой ужас. Ирма стерла рукавом вновь накатившие слезы и откусила кусок шоколадки, катая на языке ягодную начинку. Ударная доза сладкого могла залечить любые душевные раны: это была теорема, доказанная сотни раз.

В конце концов, она была чертовым воином: каждую неделю справлялась с авралами на работе, вызывала полицию загулявшим после полуночи соседям и давала отпор нахалам, пробравшимся в ее квартиру.

Она могла пережить и это.

За окном еще было темно, когда Ирма проснулась и с хрипом втянула воздух в сдавленные легкие, дергаясь в попытке встать – тело не отозвалось на импульс, посланный в мозг.

Она знала, что это – сонный паралич был нежеланным другом уже много лет. Но каждый раз, проходя через это, она чувствовала себя так, будто вот-вот умрет.

Главное дышать. Нужно дышать, или она потеряет сознание. Бешено вращая глазами, она тяжело заморгала, и горячие слезы устремились вниз по вискам, затекая прямо в уши.

Что-то шевельнулось в самом темном углу – там, где оконные шторы соприкасалась со стеной.

Ирма замычала, захлебнувшись вздохом – длинная тень отделилась от стены и медленно двинулась в ее сторону.

Нужно пошевелиться. Нужно защитить себя прямо сейчас.

Застонав, Ирма напряглась изо всех сил – пальцы даже не дрогнули, по-прежнему скованные оцепенением.

Фигура шагнула ближе, неторопливо и непоколебимо – тонкая рука потянулась вперед и нажала на кнопку на светильнике, озаряя спальню мягким светом.

Если бы Ирма могла, то кричала бы во весь голос – но она могла только мычать, едва дергать одним чертовым пальцем и смотреть.

Он был высок – поистине высок – и строен, даже худ. Наброшенный на голову капюшон, перетекающий в длинный плащ, едва показывал под собой черную маску, блеснувшую серебряной вязью. Она спускалась практически до рта, скрывая большую часть его лица.

– Я не причиню тебе вреда, – произнес он, разлепив губы. Показались крупные белые зубы. – Я не за этим здесь.

Вторая рука дернулась.

Еще немного, совсем чуть-чуть.

Незнакомец снова шевельнулся – неуловимым текучим движением скользнул к ней и пробормотал:

– Сейчас.

Она успела едва моргнуть – рука уже коснулась лица, и в следующее мгновение скованность пропала, как будто и не было.

Ирма соскочила с постели и метнулась взглядом к двери – но незнакомец стоял прямо на пути, держал руки ладонями вперед и больше не двигался. Единственный существующий путь был через него – и одного взгляда было достаточно, чтобы понять – она с ним не справится.

– Я не причиню тебе вреда, – повторил он тихо.

– Какого черта тебе надо? – выдавила Ирма, обхватив себя руками. Бесполезно: все тело сотрясала крупная дрожь.

Господи, она умрет в собственной спальне, и ее не найдут до тех пор, пока кто-то из подруг не поймет, что она не отвечает на звонки. Она умрет прямо здесь, и даже не узнает, от чьих рук. Разложится прямо на полу и будет капать с потолка соседей снизу.

– Я пришел, чтобы забрать у тебя кое-что, – сказал он наконец, чуть покачиваясь на месте. – Что-то, что тебе не принадлежит.

Ирма тупо моргнула, глядя на то, как он покачивается с носка на пятку – медленно и плавно.

Что такого могло быть в недавно приобретенной квартире, что не принадлежало ей? Она знала «в лицо» каждую покупку, начиная с щеток в ванной и заканчивая диваном в гостиной, потому что лично выбирала, покупала, торговалась на барахолке и забирала из пункта выдачи. Квартира была куплена абсолютно пустой – ни единой покосившейся табуретки не осталось от предыдущих владельцев.

Он издевался над ней, не иначе.

Страх, змеившийся ледяным ручьем по спине до самого затылка, стремительно разогревался – в ней поднималась ярость.

Как он вообще посмел забраться к ней и о чем-то здесь разглагольствовать? Разряженный, как великовозрастный ребенок на Хэллоуин – или как культист. Этот черный, как копоть плащ, ниспадающий ниже колен, мягкая обувь на тонкой подошве, высокий ворот водолазки, маска…

Она размажет его.

– Как ты вошел? – поинтересовалась она холодно, принимаясь шарить по стене – до полки и затем по ней в поисках чего-то, что могло послужить оружием. Тихо брякнула завалившаяся на бок фарфоровая собачка. – Здесь все закрыто.

Незнакомец медленно потянул капюшон вверх, открывая лоб маски. За узкими прорезями не было видно глаз.

– Для меня не существует замков, – ответил он, помедлив.

Ирма истерически хохотнула. Пальцы наткнулись на фоторамку – снова не то.

– Ты сумасшедший или что? Что вообще за бред?! Отвечай, пока я не вызвала полицию.

Он покачал головой – не раздраженно, скорее раздосадовано.

Если сегодня ей суждено умереть… Что же, по крайней мере, она все выспросит и узнает.

– Неужели ты не знаешь, о чем я? – поинтересовался он ровно, едва ли выразив тоном вопрос.

– Какого черта ты несешь? – воскликнула Ирма, зажимая в кулаке тяжелую статуэтку и выставляя ее перед собой. – Я ничего не брала!

– Значит, не знаешь, – кивнул он сам себе и снова качнулся с носков на пятки, возвышаясь над ней, как черная башня. В окружении Ирмы не было никого с таким ростом.

Какого черта она вообще забилась в этот жалкий угол? Если он нападет, даже сбежать не получится – разве что сперва размозжить его голову.

– Ты собираешься на меня нападать или нет? – вытолкнула она из себя нетерпеливо, глядя сверху вниз, не отводя взгляда и не моргая. Сердце тяжело стучало по ребрам, разгоняя адреналин.

– Не собираюсь, – последовало незамедлительное. – Я знаю, что пугаю тебя, и прошу за это прощения. Но мне нужно знать ответ.

Ирма сглотнула густую комковатую слюну.

Почему она больше не чувствовала себя так, будто вот-вот умрет?

Он стоял прямо перед ней в своем карнавальном костюме – несомненно, впечатляющем – и просто… говорил. Это не укладывалось ни в одну историю о грабителях квартир – равно как и об убийцах.

– Скажи, – продолжил он тем временем, – с тобой не происходило в последнее время ничего странного?

Ее передернуло – перед глазами встала картина того, как сбили мужчину. Как она это предсказала. Непонятные тени во снах, неясная тревога, царапающая шею, Тони – все, что происходило с ней в выходные, было странным.

Должно быть, он заметил замешательство, против воли появившееся на ее лице, потому что коротко опустил подбородок в кивке.

– Я знаю, – обронил он небрежно – так, будто она не умирала тут от говокружительной смеси страха, гнева и любопытства, а спрашивала о потеплении на выходных, – потому что это то, как работает дар. Тот, что ты получила по ошибке.

Ирма моргнула – раз, другой, третий. Незнакомец терпеливо ждал.

– Давай-ка кое-что проясним, – нацарапав внутри себя немного смелости, она прошлась по комнате, подняла с горы вещей, покрывавшей кресло, халат и неуклюже завернулась в него, не выпуская статуэтку из руки, а после с вызовом посмотрела на матовую поверхность маски. – Ты заявляешься ко мне среди ночи – судя по всему, уже второй раз – и говоришь, что у меня есть какой-то дар, который делает… Что делает, кстати?

– Много чего, – последовал туманный ответ.

– Очаровательно, – выплюнула Ирма.

Он повернулся следом за ней, беспокойно закружившейся по комнате, наклоняя голову. Ирма остановилась у окна, разглядывая его: он стоял, чуть наклонив корпус вперед – так делала и она сама, подсознательно пытаясь казаться ниже. На груди, скрытой за черным одеянием, тускло блестели многочисленные цепи, спускавшиеся до самого ремня штанов. Руки, втиснутые в перчатки, спокойно висели вдоль тела. И эта маска… Обычно преступники выбирали что-то вроде чулок или какой-нибудь дешевой карнавальной – его же была отделана чем-то, похожим на серебро. Причудливая вязь начиналась примерно у лба и уходила вниз, становясь все изящнее и тоньше.

Это не было похоже на костюм на Хэллоуин.

– Рассказывай, – велела Ирма, когда ей надоело играть в односторонние гляделки.

– Ты больше не собираешься вызывать полицию, забивать меня статуэткой или сбегать? – уточнил он спокойно.

– У меня были дерьмовые выходные. Если ты сумасшедший, я попробую с тобой договориться, – без капли лжи ответила Ирма и уперлась бедрами в письменный стол. – Я слушаю.

Незнакомец хмыкнул и прошелся по комнате, шаг в шаг повторяя ее недавний маршрут. От Ирмы не укрылось то, как он ступал – как кошка, крадущаяся за добычей, плавно и совершенно бесшумно.

– Мне нужно было отыскать Дар. Я нашел его в ту же ночь – но забрать не смог. И вот теперь я пришел снова.

– Продолжай, – нетерпеливо велела Ирма, жадно впитывая каждое слово.

– Ты мне веришь? – удивился он.

– Нет. Но ты все равно продолжай. Что за Госпожа?

– Моя повелительница, обладающая непостижимыми для простого человека силами. Великолепная и устрашающая. Что смешного? – спросил он, когда Ирма, не сдержавшись, принялась саркастично улыбаться.

– Ты говоришь, как какой-то маньяк.

Он ничего не ответил.

– Предположим, что все, что ты сказал – правда, хотя по мне, это звучит, как бред – как я должна отдать то, о чем понятия не имею?

– Добровольно. Дар невозможно отобрать.

– Это физическая вещь? – поинтересовалась Ирма, с интересом наблюдая за его муками.

Он растерялся – она видела это в нервных движениях рук, в совином наклоне головы в попытке рассмотреть комнату получше, в нервном подергивании бледных губ.

– Там, откуда я пришел – да.

– А откуда ты пришел? – она напирала безжалостно и неумолимо, не прекращая улыбаться. Рано или поздно его история должна была начать обрастать идиотскими подробностями – или же посыпаться, как кривой карточный домик. Он не мог врать бесконечно.

– Из тени, – ответил он уклончиво, побарабанив пальцами по предплечью.

– Ты один такой?

– Я не встречал других.

– И тебе неинтересно? – о, она могла продолжать этот блиц-опрос бесконечно: какое-то время заменяя специалиста по подбору персонала, Ирма надрессировала себя, как собаку, переслушав тонну лжи от потенциальных работников. Он расколется.

– Это меня не касается. Я не могу лезть в дела Госпожи. Я всего лишь слуга.

– Почему ты носишь маску?

– Я отрекся от своего лица ради нее. Меня без маски не существует.

– Получается, я теперь избранная, раз дар попал ко мне? – Ирма даже привстала в ожидании ответа.

– Не существует никаких избранных, – раздражение наконец просочилось сквозь ровный голос, заставив Ирму внутренне возликовать. Победа была близка. Ожидающий вызова спецслужб телефон приятно оттягивал карман пижамной рубашки. – Ты просто шла мимо, и он попал к тебе по чистой случайности. А теперь верни его, пожалуйста.

– Почему ты не выбьешь его из меня?

Он захлебнулся возмущением – впрочем, громче говорить не стал.

– Я не собираюсь тебя бить! Просто отдай его, и ты забудешь все, что здесь происходило.

Ирма пожевала нижнюю губу.

– Я не могу отдать тебе то, чего не вижу. Это невозможно. А теперь, если ты не собираешься больше ничего делать, то покинь мою квартиру. Мне рано вставать, и я хотела бы выспаться.

Гримаса исказила его рот.

– Но я не могу вернуться с пустыми руками.

– Знаешь, мне жаль. Правда, жаль. Но я ничем не помогу. У меня ничего нет. Думаю, ты ошибся.

Она лукавила – этот странный сон бился в голове, напоминая о себе. Однако Ирма ничего про него не сказала.

У миллионов людей по всему миру развита интуиция. Это была просто фантазия, шалящий мозг. Как он сам сказал, никакая она не избранная.

Незнакомец пошевелился; руки бессильно упали вдоль тела, он сгорбился и отступил назад. Ирма посмотрела ему за спину и дрогнула – там проступали контуры чего-то, сильно похожего на дверь.

– Если ты передумаешь, то позови меня.

– Обязательно, – бросила Ирма, держась из последних сил.

Он попятился, пошарил рукой позади себя – дверь распахнулась, явив за собой серое нутро какого-то невзрачного коридора. Не говоря ничего и не оборачиваясь, незнакомец скользнул прямо туда, и через пару секунд дверь растворилась, будто ее и не было.

Ирма осела на ковер и зажала ладонями рот, заглушая вопль ужаса – мучительное мычание вырвалось из-под пальцев и повисло в комнате, разом лишившейся всего воздуха.

Сон не пришел к ней в ту ночь. Точнее, Ирма даже не пыталась – едва перестав рыдать от страха, перебралась в кухню, вытащила из шкафчика упаковку успокоительного и вытряхнула на ладонь пару таблеток, а после запила водой из-под крана, обливаясь и фыркая.

Она сходила с ума – и судя по всему, стремительно.

Все произошедшие за последние дни события подкосили ее, сделали тонкой и нервной – и вот, пожалуйста, пришли галлюцинации.

Распахнув ноутбук, она полезла по сайтам искать психиатрическую клинику и долго выбирала между ближайшей и самой дорогой. А потом экран погас, оповещая о нулевой зарядке, она увидела свое маниакальное лицо с всклокоченными волосами – и оглушительно, истерически расхохоталась.

Если это Тони виноват в том, что ее крыша поехала, она выбьет из него все дерьмо.

Все еще посмеиваясь, она вытерла взмокшие глаза, залезла в холодильник за последней шоколадкой и захрустела замерзшей фольгой.

Верил ли этот сумасшедший в те бредни, которые так уверенно произносил? Существовал ли он на самом деле? Или ее мозг в очередной раз сыграл с ней злую шутку и подослал ей очередной сон?

Не в силах сдержать тревожное любопытство, Ирма вернулась в спальню и принялась тщательно обшаривать каждый сантиметр стены в том месте, где он исчез. Быть того не могло, чтобы он просто взял и открыл какую-то дверь. Как он пробрался в квартиру? Не по водосточной же трубе, и не телепортировался. Такого просто не могло быть.

Однако там ничего не нашлось – кроме пары ее темных волос и клочка пыли, намекающих о необходимости убираться почаще. Впрочем, а что она рассчитывала найти? Тайную дверь или темный портал?

Обескураженная, Ирма присела на пол у стены и доела остатки шоколадки, оглядывая комнату с нового для себя угла.

С такой ночью нечего было и рассчитывать на хорошую рабочую неделю.

Криста позвонила, когда Ирма выходила из дома. Ковыряясь ключом в замке, она прижала телефон к уху, рискуя уронить забитую до отказа сумку – застежка едва закрывалась, с трудом вмещая блокноты, ручки, духи и множество того, без чего можно было вполне обойтись.

– Я пришла пожелать тебе доброго утра, и что же я увидела? – ледяной тон Кристы мог бы остудить даже Сахару. – Пустую кровать! Куда, скажи на милость, ты делась?

За всеми этими событиями и размышлениями Ирма даже не потрудилась подготовить приличную историю.

– Я рано уехала, – промямлила она жалко, вываливаясь на улицу. – Захотела спокойно собраться на работу. Ты же знаешь, от тебя далеко ехать, к тому же, я не брала достаточно вещей.

– Да? – протянула Криста недоверчиво. – И потому бросила здесь половину всего, что брала?

– Я была довольно рассеянной, – Ирма позволила себе уничижительный смешок, чтобы задобрить ее. – Но ты же не сердишься?

– Я постираю твои штаны самым вонючим порошком, – пообещала Криста. – Ты даже не разбудила меня, чтобы попрощаться!

– Ну прости! – заныла Ирма, забираясь в машину и сбрасывая сумку на соседнее сиденье. – Обещаю исправиться!

– Разумеется! Ладно, мне некогда, Тони проснулся!

Ирма похолодела – ужас расползся по позвоночнику и укусил за шею, заставив замереть на месте, судорожно сжимая погасший телефон. Стоило только услышать его имя, и она потеряла контроль.

А ведь они все частенько собирались у них на ужины – как она собиралась смотреть ему в глаза после такого? И как он собирался смотреть в глаза ей?

Стоило ли сказать Кристе о том, что дорогой муженек собирался заняться сексом с ее близкой подругой?

Преисполненная мрачных мыслей, Ирма едва не забыла заехать в кофейню за кофе для себя и Джессики, и свернула в самый последний момент, поймав в свой адрес несколько возмущенных гудков клаксона.

Джессика была на месте – как обычно, продавливала диван и рылась в телефоне, покачивая ногой, втиснутой в бледно-зеленую лодочку – под цвет костюму.

– Дерьмовое утро? – подняв глаза, поинтересовалась она, когда Ирма, едва пробормотав приветствие, водрузила на стол стаканы, и тяжело осела в кресло, потирая ноющие виски. Отсутствие сна еще не показало все свои последствия, но уже намекало на то, что ждало позже – например, после обеда.

Этот день сурка – еще два дня назад она жаловалась на отсутствие новизны в жизни. Стоило помалкивать.

– Ты со мной не разговариваешь? – возмутилась Джессика, вставая на ноги со скрежетом каблуков и поднимая свой стакан.

– Прости, – Ирма вымученно улыбнулась, отпивая американо. – Неудачные выходные. Так что ты сказала?

– Помнишь, как мы поставляли капкейки и торты на мероприятие компании братьев Уолсон?

– И что они?

Джессика помрачнела.

– Они написали на нас жалобу – кто-то из гостей обратился в больницу с отравлением.

– Но это невозможно! – воскликнула Ирма, отставив стакан.

– Да, я знаю, – кивнула Джессика. – Но они написали не только на нас – все, кто устраивал банкет, попали под удар. Нам предстоит разбирательство.

– Мы всегда за всем тщательно следим. Все будет нормально.

– Я переживаю, – Джессика принялась ковырять нитку, торчащую из пуговицы на пиджаке. – Никогда нет полной гарантии.

– У нас есть, – твердо сказала Ирма. – Пусть проверяют, сколько угодно. Мы чисты.

– Когда ты так говоришь, я прямо проникаюсь. Можешь делать это почаще? – она все-таки выдернула нитку – пуговица покатилась куда-то под стол. – Вот черт… Думаешь, у Саманты есть иголка?

– У нее есть все – она же знает, кто ее начальница, – пошутила Ирма. – Не забудь, у нас после обеда дегустация.

– Это ты не забудь!

– Как я могу такое забыть?

Джессика вздохнула; с ее лица наконец пропало встревоженное выражение, и морщина на лбу практически разгладилась. Поднявшись, она зацокала к выходу, бросив через плечо:

– Спасибо за кофе.

Ирма улыбнулась, и как только хлопнула стеклянная дверь, сползла пониже, тяжело вздыхая, тупо глядя на стеллаж с книгами.

Этот незнакомец, то, как он одним прикосновением избавил ее от паралича – разве маньяк стал бы совершать подобное действо? Его бредни про дар и какую-то Госпожу…

Поистине, наркотики творили ужасные вещи с людьми.

Но что, если он все-таки говорил правду? Ведь по какой-то причине Ирма смогла предсказать ту аварию и смерть мужчины. Что, если это не случайность? И если он не врал, если он правда пришел за этим самым даром, значило ли это, что он должен будет вернуться за ним снова?

Озадаченная, Ирма не сразу услышала деликатный стук в двери – это пришла секретарша, прижавшая к груди стопку документов.

Размышления были отложены на неопределенный срок – даже если их компания выпускала десерты, это не значило, что ее ждал сладкий день.

До обеда она пряталась в кабинете, разбирая бумаги – сортировала, подписывала, возвращала на доработку и тихо ругалась, заметив промах одного из подчиненных – а потом торопливо направилась в переговорную, подгоняемая кудахтаньем Саманты – секретарше, как и ее начальнице, кто-то испортил настроение.

– Послушай, мы просто не можем выпустить в продажу все пять видов, это слишком много! – бросила Джессика, из последних сил сдерживая плещущееся раздражение. – Это слишком большие расходы.

– Почему нет? – поинтересовался Пьер со своим мурчащим французским акцентом – он использовал его каждый раз, когда хотел что-то заполучить. – Они же тебе понравились! Эти малышки растопят сердце каждой mademoiselle et madame!

– Подтверждаю! – бессовестно поддакнула Ирма, в совершенно безобразной манере облизывая липкие от нежнейшего крема пальцы. –  Мое сердце уже растоплено. Тебе нужно попробовать вот это, пока я его не съела.

Джессика кинула на нее предупреждающий взгляд, намекающий, что пора заткнуться, но все-таки подобрала с блюда крошечное пирожное, украшенное прозрачными миндальными лепестками, и сунула в рот.

Ирма подобрала последнюю тарталетку с малиной и сыто заулыбалась – норма сладкого на день была многократно превышена, и настроение стремительно поползло вверх.

– Мы не можем выпускать столько новинок прямо сейчас, – прошептала Джессика, когда прожевала. – На нас висит претензия.

– Брось, – так же тихо ответила Ирма. – Ты же знаешь, что они ничего не найдут. Его пирожные моментально окупят себя. Мы можем вывести из ассортимента что-то старое… Постоянные клиенты часто спрашивают об обновлениях.

– Ты изучила этот вопрос? – изумилась Джессика.

Ирма гордо улыбнулась.

– Я не просто так получаю зарплату.

– Ну так что? – вмешался Пьер. – Если они… merde, то скажите об этом громко! Я способен выдержать критику!

Джессика хмыкнула и подтолкнула Ирму локтем – они обе помнили, как в прошлый раз Пьер едва не разнес половину кухни, когда кто-то посмел сказать, что крем слегка кисловат. К счастью, помощники вовремя успели напомнить ему про баснословную стоимость оборудования, и он угомонился, но дулся еще несколько дней.

– Ладно, Пьер, я подумаю. Дай мне пару дней.

– Не надо думать! Надо делать! – он гордо выставил вперед указательный палец и задрал нос.

Все присутствующие здесь знали, что Джессика согласится – найдя Пьера несколько лет назад в крошечной кондитерской, она переманила его без зазрения совести и сумела заработать на его знаниях, умениях и таланте немало денег. Но отказать ей в некоторой вредности было совершенно нельзя, так что Пьер и Ирма просто принимали правила игры. Что с нее было взять? Спустя столько лет она все еще сама пробовала все новинки, несмотря на десятки подчиненных и размер производства.

– Пару дней, – сурово повторила Джессика. – Мы не какая-то кондитерская на углу, мы – элитная компания.

Пьер фыркнул, но кивнул.

– Я оставил в холодильнике еще одну коробку, – он многозначительно покосился на Ирму – второй такой сладкоежки в офисе не было.

– Я уже и так съела слишком много, – с сожалением протянула она и украдкой поправила ремень брюк, давящий на наполненный живот.

Возможно, стоило пропустить обед. Придется отрабатывать в зале, доводя себя до седьмого пота.

Вдвоем с Пьером они вышли из переговорной и неторопливо двинулись по коридору, заложив руки за спину и разглядывая чужие рабочие столы сквозь стеклянные стены.

– Согласится? – уточнил Пьер, остановившись у дверей – ему предстояло отправиться обратно в кондитерский цех.

– Конечно, – ухмыльнулась Ирма. – Она знает, что пришло время.

– Ах, эта ее извечная вредность! – воскликнул Пьер и взялся за ручку. – Позвони мне потом, как все решится.

– Уверяю, ты узнаешь первым, – пообещала Ирма и помахала ему вслед.

Было в Пьере что-то совершенно очаровательное. Всегда пахнущий чем-то сладким, обходительный с дамами, темпераментный и легкий на подъем, он неизбежно привлекал всех дам, которые попадали в его поле зрения – кроме Джессики. На памяти Ирмы она была единственной, кто никак не поддавался чарам, и вероятно, это было к лучшему, иначе Пьер непременно сел бы ей на шею.

Возня с бумагами погрузила Ирму в медитативное состояние – мурча себе под нос услышанную утром на радио песню, она неторопливо перебрала каждую папку, поставила в нужных местах подпись и тщательно изучила то, что требовало ее внимания, а когда наконец закончила, то с удивлением заметила, что уже наступил ранний вечер – почти половина пятого.

Поднявшись на ноги и хрустнув затекшей спиной, она подошла к окну, раздвинула жалюзи и поразилась: впервые за долгое время не было дождя. Асфальт все еще оставался сырым, и широкие грязные лужи никуда не делись, но по крайней мере, с неба не лило. Стоило радоваться хотя бы этой малости. Ирма всерьез опасалась, что такими темпами их попросту затопит, а уж в появлении плесени на сырых стенах можно было даже не сомневаться.

Запрыгал по столу вибрирующий телефон; подняв его, Ирма с удивлением увидела, что звонила Натали.

– Привет! Что-то случилось?

– Ирма, привет! – донесся до нее бодрый голос Натали. – Ты же заканчиваешь в пять, так? Я около твоего офиса, не хочешь пройтись?

– Конечно! Я уже почти свободна. Хочешь угощение?

– Ты еще спрашиваешь! Мы с Микки подождем тебя на лавочке!

Выключив компьютер, Ирма в считанные секунды собралась и высунулась из кабинета, воровато оглядываясь по сторонам.

Она редко уходила до официального завершения рабочего дня, и не горела желанием попасться Джессике на глаза. Но и торчать здесь без дела еще пятнадцать минут тоже не хотелось.

Путь был чист; стараясь ступать как можно тише, Ирма добралась до обеденной зоны и залезла в холодильник.

Пьер действительно оставил там коробку с пирожными – она сиротливо стояла на верхней полке, даже не початая. В их офисе сладкое ели только Ирма и Джессика – остальные воротили нос, списывая это на профдеформацию.

Ирма сунула добычу в пакет и помчалась к дверям, успев поймать по дороге насмешливый взгляд Саманты, шедшей по коридору с очередным стаканом кофе.

Натали уде дожидалась ее у входа в офис. Сегодня она выглядела даже лучше, чем в день их прошлой встречи: лучистая и нежная, она поправляла рукав своего небесно-голубого тренча, успевая попутно ворковать с Микки, что-то агукающим из коляски. Золотое руно ее волос чуть покачивалось на слабеньком ветру.

Ирма устремилась к ней и вскоре уже обнимала, спрятав в кольце рук, и прижав голову к плечу. Натали прильнула к ее тощей груди и чуть покачивалась – они всегда так делали, когда встречались, разделяя на двоих нежность.

– Потенциально это наша новая продукция, – сообщила Ирма, наконец отстранившись, и протянула ей пакет.

Натали с любопытством заглянула внутрь и заулыбалась.

– Как здорово! Пьер снова вас балует?

– Ему надо подлизаться к Джессике, так что да. Мы планируем менять ассортимент.

– Вы такие молодцы!

Ирма слабо улыбнулась, принимая похвалу – Натали всегда находила для нее приятное слово. На самом деле, не только для нее – в груди ее подруги горело настоящее ласковое пламя, способное согреть маленький город.

Ирма помогла сунуть коробку в отделение под колыбелью коляски, туда же убрала свою сумку и вытащила Микки, тут же осыпая поцелуями его нежные щечки.

– Привет, солнышко! Как ты подрос!

– Он узнает тебя, когда твое фото высвечивается на экране! – гордо сообщила Натали. – Всегда рад видеть тетушку Ирму. Ты не голодная?

– Нет, я так наелась днем, что больше не хочу. Что ты здесь делаешь?

– Я встречалась с риэлтором, – гордо сообщила Натали. – Мы планируем приобрести новую квартиру. Джон сейчас прилично зарабатывает, и нам давно нужно расширение, так что, возможно, скоро мы будем праздновать новоселье!

– О! – воскликнула Ирма, перехватив Микки поудобнее и устроив его на согнутой руке – он восторженно замычал и потянулся к ее волосам, наматывая подсдувшиеся за день локоны на толстенькие короткие пальчики. – Я так рада за вас! Если нужна будет помощь, только сообщи – у меня после ремонта осталась куча контактов!

Натали просияла – Ирме показалось, что само солнце на секунду вышло из-за туч.

– Я так счастлива! У нас были тяжелые времена, и довольно долго – но кажется, мы ступили на белую полосу.

– Пусть она будет бесконечной! – подхватила Ирма, аккуратно распутывая свои волосы, пока Микки не лишил ее доброго клочка – он мог сделать это в мгновение ока.

Они неторопливо двинулись вперед – Натали катила пустую коляску, пока Ирма, развернув малыша спиной к себе, покачивала его на руках, показывая то на собаку, то на воздушный шарик – он на все реагировал восторженным угуканьем и размахивал руками.

Ирма его обожала – возможно, потому что проводила с ним всего пару часов в неделю и не была свидетелем плача, истерик и смены подгузников.

В их компании всегда было так тепло и спокойно… Даже когда к ним присоединялся Джон, он никогда не напрягал своим присутствием, никогда не вызывал желания поехать домой пораньше.

Никогда не приставал, в конце концов.

– Я хочу кое-что тебе рассказать, – медленно начала Ирма, не в силах сдержать тяжелую тайну. – Но это не очень хорошая новость. Извини, что перекрою твою радостную, но у меня произошло одно не самое приятное событие.

– Что такое? – мгновенно отозвалась Натали. Ее голос звучал слегка встревоженно.

– В пятницу, когда я легла спать, ко мне в квартиру кто-то проник. Подожди, дай договорить, – поспешно добавила Ирма, видя, что Натали собирается что-то сказать. – Ничего страшного не произошло. На самом деле, я даже не уверена, что это случилось на самом деле, а не приснилось мне. Так вот, я сбежала из квартиры и вызвала полицию, и они никого не нашли. Я приехала ночевать к Кристе. Честно, мы сначала побоялись сказать тебе… Но сейчас я понимаю, что все-таки стоило. Так вот, назавтра мне приснилось что-то вроде вещего сна – и вечером мы с ней стали свидетельницами того, как грузовик сбил мужчину.

Ирма взяла паузу, чтобы отдышаться: вес тяжелого ребенка, усталость и волнение заставили легкие работать сверхурочно.

– Как вы с этим справились? – спросила Натали.

Ирма пожала свободным плечом.

– Мы заказали пиццу. Криста и Тони напились, и мы играли в Монополию. Но есть еще кое-что.

– Еще? – ужаснулась Натали. – Хочешь сказать, что на этом злоключения не закончились?

– Когда я легла спать, ко мне в комнату пришел Тони. Он… Приставал ко мне. И мне пришлось уехать домой среди ночи, а утром оправдываться перед Кристой. Я ей не сказала причину.

– И теперь ты сомневаешься, – Натали медленно кивнула, встряхивая волосами. – Ей стоит знать, разве нет? Вполне возможно, что он изменяет ей с кем-то еще.

– Я тоже думаю об этом. Но мне так страшно! Не так-то просто сказать подруге о том, что ее муж – изменник!

Микки замычал, будто подтверждая ее слова.

– Хочешь, мы сделаем это вместе? – предложила Натали. – Встретимся на днях где-нибудь и поговорим с ней. Так будет проще?

– Да, – выдохнула Ирма – поток облегчения хлынул прямо ей в сердце, позволяя расправить плечи, больше не удерживаемые тонкой струной тревоги. – Да, я хочу. Спасибо, милая.

– Конечно, – легко ответила Натали, погладив ее по спине – ласково, но сильно. – Я всегда тебя поддержу, ты ведь знаешь.

– Знаю, – подтвердила Ирма – потому что это правда было так.

Успокоенная, она посмотрела по сторонам – мимо промчалась стайка офисных работников – их было легко узнать по примятым рукавам рубашек, по криво повязанным галстукам и синякам под глазами. Кулерные воины, служители кофемашины, стражи переговорной – она выглядела точно так же, и порой ненавидела это.

– Скоро и я тоже буду так бежать! – мечтательно протянула Натали.

– Какие интересные у тебя желания, – хмыкнула Ирма, радуясь, что можно сменить тему на попроще – портить остальную прогулку своим нытьем она решительно не хотела.

– По крайней мере, тут мне будут платить и не заставят убирать дерьмовые подгузники, – рассмеялась она.

– Ты же любишь быть мамой! – воскликнула Ирма и ласково добавила. – Нет, солнышко, не тяни в рот мои волосы, это невкусно!

Микки в качестве протеста пустил слюну по подбородку.

Натали полезла в карман за салфетками, ловким и отточенным движением вытерла его лицо и сказала:

– Люблю, конечно. Но иногда я устаю от этого – как все нормальные люди. Когда девяносто процентов времени занимает ребенок, поневоле начинаешь мечтать о чем-то, что с ним не связано.

Ирма задумчиво угукнула, не найдя ответа. Ее опыт обращения с детьми был весьма скуден – не имея младших сестер или братьев, она не представляла, каково это, когда нужно заботиться о ком-то маленьком. В такие встречи ей казалось, что это просто весело. Но крошечные комочки плотного консилера, забившиеся в морщинки под глазами Натали, намекали на обратное.

Ирма тоже держала в косметичке такой консилер, но по другой причине.

Они прогуляли довольно долго – до тех пор, пока Микки не проголодался и не начал капризничать. В спешном порядке им пришлось вернуться к машине Ирмы, и она предложила отвезти Натали с ребенком домой. Та согласилась и сразу же уселась на заднее сиденье, чтобы заняться кормлением. Краем глаза Ирма видела, как ловко она расстегнула платье и прижала покрасневшего от негодующих криков Микки к груди – он сразу же затих, получив желаемое.

– Я понимаю, что ты уставшая, – с чувством сказала Натали, чуть покачиваясь. – Спасибо. Я у тебя в долгу.

– Какой долг? – удивилась Ирма, внимательно следя за дорогой – ценный груз требовал концентрации, особенно после бессонной ночи. – Ты моя подруга, у тебя не может быть никаких долгов.

– Нам троим очень повезло иметь такую дружбу, ты в курсе?

Стоя на светофоре, Ирма поймала в зеркале ее теплый взгляд и улыбнулась.

Часто случалось так, что в подобных компаниях появлялся третий лишний – но к ним это никогда не относилось. Рука об руку они наблюдали, как школьные и университетские друзья забывали номера телефонов и прощались, обещая встретиться на следующей неделе и не имея этого в виду – но их дружба оставалась нерушимой константой.

Натали была права – Кристе стоило знать хотя бы потому, что, промолчав об этом, Ирма делалась невольным соучастником в сокрытии тайны Тони – а этого она не желала.

Открывая дверь, Ирма внимательно прислушалась – не шаркали ли по полу чьи-то ноги? Не доносился ли шорох длинного плаща?

К счастью, все было спокойно. Из-за соседней стены доносилась музыка – должно быть, Стивен развлекался. Ирма подумала о том, чтобы постучать и попросить его сделать потише, но потом махнула рукой. Пусть веселится – у него было не так уж много радостей в жизни. В конце концов, к десяти вечера он все равно всегда прекращает.

Мыча в такт знакомой мелодии, она швырнула на пуфик сумку, разулась и поплелась в ванную, прежде прочего намереваясь смыть с себя хотя бы каплю усталости – все равно доставка задерживалась, а впустую ждать Ирма не любила.

Едва выйдя из душа и обернув голову белым пушистым полотенцем, она услышала громкий трезвон, доносящийся из коридора. Набросив халат и поплотнее завязав пояс, Ирма поспешила открыть доставщику дверь.

– Криста? – воскликнула она, увидев, кто стоит на пороге, терзая кнопку звонка. – Что случилось?

– Какого черта?! – грубо выплюнула Криста. Ее волосы были спутаны, а кремовая рубашка криво застегнута.

Легкие Ирмы взорвались, не оставив ни капли дыхания; она часто заморгала, глядя на перекошенное от ярости лицо.

– Что случилось?!

– Ты еще спрашиваешь?

Грубо отпихнув похолодевшую Ирму с порога, она влетела в гостиную, громыхая каблуками, швырнула сумку на диван и выкрикнула:

– Ты приставала к Тони!

Ирма попятилась, прижимаясь лопатками к стене, как перед расстрелом.

– Это неправда, Криста! – вытряхнула она сквозь пересохшие губы. – Это он тебе сказал?

– Конечно, он мне сказал! Ты предлагала ему переспать! – Криста стремительно покрывалась красными пятнами. – Разделась перед ним, как проститутка! Полезла ему в штаны! Ты правда думала, что он не скажет своей жене?

Слезы блеснули на ее ресницах – она моргнула, не обратив внимания. Пятна туши отпечатались на нижних веках.

– Я клянусь, – попыталась Ирма, крупно дрожа, – между нами ничего не было. И если уж говорить, это он пришел ко мне ночью и начал приставать, а я отказала ему и ушла из вашего дома. Он разозлился на меня и, наверное, решил нас с тобой рассорить.

Криста неверяще замотала головой. Грязные капли упали на ее розовый свитер.

– Лгунья. Он сказал, что это было не впервые, что ты давно клеилась к нему, и просила его бросить меня! Ты знаешь, как я люблю его, и чего мне стоило его заполучить! И все равно так поступила со мной!

– Криста, как мне тебе доказать? Я не вру, это он пришел ко мне в спальню и начал меня трогать. Пожалуйста, услышь меня. Я бы никогда так с тобой не поступила. Мы с тобой через многое прошли, так почему ты теперь мне не веришь?

– Он никогда мне не врет! – воскликнула Криста.

– Я тоже! – закричала Ирма, не выдержав, зажмурившись от нестерпимой рези в глазах. – Я всегда была на твоей стороне! Помнишь, как в одиннадцатом классе тебе понравился Шон? Мне он тоже понравился, но я отошла в сторону. Ты бросила его через месяц, и запретила с ним разговаривать. Знаешь, как я плакала? И все равно я была готова отдать тебе все! И теперь ты просто делаешь это со мной!

Криста молчала; вниз по ее лицу стекали две серые полосы.

Ирма тяжело сглотнула; ком в горле перекрывал дыхание, но она больше не могла молчать.

– Если это правда так… Если ты мне не веришь, тогда зачем пришла? Чтобы наорать? Влепить пощечину? Отстоять честь твоего ненаглядного Тони? Ну что? Я подскажу, что тебе делать. Уходи.

Она не шевельнулась. Ирма покачала головой, вцепившись в манжеты на рукавах.

– Иди и разбирайся со своим мужем. Я больше не стану ничего доказывать. Но потом, когда все станет известно, не приходи.

Вздрогнув, как от удара, Криста тяжело наклонилась, подобрала сумку и вышла, тихо прикрыв двери.

Стоило стуку ее каблуков затихнуть, как стальной прут внутри Ирмы надломился, она сползла на пол, уткнулась лбом в диван и разрыдалась

Ее тренер в спортзале часто в шутку говорил: если есть риск получить по лицу – бей первой. Что же, Ирма только что получила чертовски сильный удар и не смогла от него защититься. Она даже не знала, что ей нужно готовить кулаки для того, кто стоял так близко, что никогда бы не промахнулся.

Она плакала, плакала и плакала, не в силах остановиться, и ее сердце болело, болело, болело.

Она втайне надеялась, что не проснется этим утром – или хотя бы проснется, когда все проблемы уже будут решены. Загвоздка крылась в том, что их было некому решать, кроме нее самой.

Наверняка будильник успел переполошить всех соседей, прежде чем Ирма наконец стащила с лица маску для сна и с трудом разлепила ссохшиеся опухшие веки – одно прикосновение к ним вызывало боль.

Посидев немного на краю кровати, спрятав ладони между коленей, Ирма тяжело встала и дошла до зеркала, уже предполагая, что там увидит.

И все-таки, это оказалось куда хуже. Ее веки опухли настолько, что едва раскрывались, а ресниц, и без того коротких и редких, и вовсе практически не было видно. Белки перемежались лопнувшими капиллярами, и нос покраснел и покрылся отваливающимися слоями стертой платком кожи. Губы потрескались и выглядели так, будто кто-то жестоко их терзал. Высохшие самовольно волосы спутались до состояния сосулек.

Ирма пальцем надавила на веко – нет, это все равно было не так больно, как то, что происходило в раскуроченной груди – там не осталось ни одного живого места.

Она не могла пойти на работу в таком виде.

Подобрав с пола телефон, она снова села на кровать и набрала номер Джессики.

– Алло? Что случилось, Ирма? Сейчас семь утра!

– Я не могу сегодня прийти, – прохрипела Ирма больным, надтреснутым голосом. – Я очень плохо себя чувствую. Можно мне отгул?

– Я слышу, – мягко сказала Джессика. – Конечно, от одного дня без тебя офис не развалится. Поправляйся! У тебя есть лекарства?

Ирма покосилась на смятые шарики фольги от шоколадок, пустую бутылку из-под воды и спутавшиеся в комок зарядное устройство и наушники, устилавшие тумбочку. Из-под кровати торчал блистер успокоительного.

– Да. Да, у меня есть.

– Тогда отдыхай! Если тебе будет плохо и завтра, обязательно вызывай врача и иди на больничный, ладно?

– Хорошо. Спасибо, – еле слышно попрощавшись и отключившись, Ирма обессиленно опустила руки на колени. Ни на одном ногте не осталось лака – она не помнила, когда содрала его.

Она даже не думала, что могла бы ожидать от Тони чего-то подобного. Он должен был стыдиться того, что намеревался сделать – и вместо этого выставил ее чертовой шлюхой и предательницей. А Криста, любимая подруга Криста, просто поверила ему и даже не дала оправдать себя. Даже самых злейших преступников не судили без адвоката – а Ирму вчера судили. И вынесли страшнейший приговор.

Ей больше не хотелось думать об этом, но мысли продолжали толкаться в переполненной голове, давя на стенки черепа, угрожая взорвать его изнутри. Ирма сходила в ванную, чтобы умыться, а потом вернулась в постель и свернулась калачиком под одеялами, надеясь поспать еще немного – всю ночь она то проваливалась в зыбкую темноту, то выныривала, задыхаясь от снова накативших слез – Ирма не знала, что умеет плакать во сне.

Сон не пришел. Сколько бы Ирма ни перекатывалась с бока на бок, ни била кулаком подушку и ни накрывалась одеялом с головой – ничего из этого не помогло. Пульс отдавался в прижатое к наволочке ухо, как удары молотком по ржавому гвоздю.

Сдавшись в очередной раз, Ирма перевернулась, открыла глаза и обреченно уставилась в потолок.

Где-то за шторами в стекло бросились первые капли – и через пару минут о подоконник забарабанил очередной дождь.

Под лопаткой завибрировал телефон. Ирма извернулась, достала его и посмотрела, кто звонил.

Натали. Значит, Криста уже все ей рассказала.

– Ты в курсе, – пробормотала Ирма вместо приветствия.

– Господи, – в голосе Натали плескалось такое неподдельное сочувствие, что глаза Ирмы тут же намокли. – Мне жаль, детка, мне так жаль. Я приеду к тебе сейчас, ладно?

– Нет, – Ирма покачала головой, забыв, что никто на нее не смотрит. – Мне лучше побыть одной. Я не в состоянии принимать гостей.

– Ты уверена? – с сомнением уточнила Натали.

– Она стояла у меня в гостиной и швыряла все эти слова мне в лицо, и они стекали по мне, как дерьмо, – задумчиво сказала Ирма, не ответив на вопрос. – И тогда я сказала ей, чтобы она пошла и разобралась с Тони, и чтобы не возвращалась, когда выяснит правду.

– Я поговорю с ней, – пообещала Натали. – Она поймет, что Тони ей наврал. Вы помиритесь, и все снова будет хорошо. Мы же три подружки, как Зачарованные, помнишь? Все наладится.

– Я не знаю, приму ли я ее после такого, – честно ответила Ирма.

Они обе замолчали. Ирма слышала, как Натали дышит в трубку.

– В общем, если тебе что-то понадобится, дай мне знать, ладно? – попросила наконец Натали, когда тишина затянулась. – Я сделаю все, что смогу.

– Хорошо. Спасибо, Натали.

– Отдыхай, детка.

Ирма сбросила звонок и долго еще смотрела на заставку на телефоне – они втроем стояли у зеркала, обнимались и корчили дурацкие рожицы.

Повторится ли это еще раз?

Наверное, она хотела, чтобы кто-нибудь был здесь прямо сейчас. Кто-то, в чье плечо она могла уткнуться и просто поплакаться. Кто-то, кто мог бы удержать ее в объятиях и не дать рассыпаться.

У Натали и без нее было полно забот – как Ирма могла заставлять ее проводить с собой время?

В обед пришло сообщение от Джессики.

«В цех приехала проверка. Буду держать тебя в курсе», – прочитала Ирма, едва приоткрыв саднящий глаз.

Липкая волна тревоги заскользила в пустом урчащем желудке. Ей стоило быть там, поддерживать Джессику и своими глазами убедиться, что все в порядке. Но ее там не ждали – и пожалуй, это было к лучшему.

Она не могла больше лежать, как труп.

Ирма села, распутывая одеяло. но вытрепанное усталостью тело даже не шевельнулось, скрученное в жгут вместе с одеялом. Повоевав какое-то время, она спустила ноги на пол и поплелась в кухню, сражаясь с плавающими перед глазами черными мушками.

Порывшись в холодильнике, она вытащила вчерашний ужин – время, когда именно пришел курьер, стерлось из памяти, но теперь она была благодарна себе, что впустила его. Стараясь быть побыстрее, Ирма сунула тарелку в микроволновку и включила чайник, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

Лазанья перегрелась, но Ирму это не остановило – сунув в рот полную вилку, она замычала и торопливо прожевала, уже держа вторую наготове. Она ела до тех пор, пока тарелка не опустела, не позволяя себе замедлиться и снова соскользнуть в мрачные мысли – бог был свидетелем, она потратила на это достаточно времени.

Щелкнул, выключаясь, чайник. Ирма отнесла тарелку в раковину и налила большую кружку зеленого чая, а затем принялась шарить по шкафам, бормоча:

– Да где же…

Наконец заначка, припасенная на черный день, была найдена; Ирма уселась обратно, развернула шоколадку и откусила прямо от плитки, прихлебывая кипяточный чай.

В животе поселилась приятная теплая заполненность.

Раньше мама часто говорила: надо обязательно есть хорошо и регулярно, не важно, что происходит вокруг – желудок должен быть полон. В этом была простая, но все-таки мудрость.

Немного посидев над кружкой, Ирма вернулась в спальню и посмотрела в зеркало, со слабым удовлетворением отметив, что опухоль с лица понемногу спадала – она уже не выглядела так, будто напоролась на рой диких пчел.

Должно быть, достоинство Тони было сильно повреждено, если он пошел на такие меры. Но это было ничего – Ирма могла справиться с любым дерьмом, даже если при этом чувствовала себя так, будто идет босиком по битому стеклу.

Поколебавшись, Ирма снова взялась за телефон, нашла контакт мамы и позвонила, слушая длинные гудки, падающие прямо в ухо – первый, второй, третий... Она не собиралась жаловаться ей на жизнь – или, может быть, все-таки собиралась – но надеялась услышать ее бодрый голос. Может, она смогла бы поделиться очередной историей о том, как лечилась странными травами на Бали и увидела божество…

Мама не взяла трубку.

До самой ночи Ирма шаталась по квартире, задерживаясь то в кухне, то в гостиной, то в спальне, и занималась ерундовыми делами: поливала цветы, расставляла книги на стеллаже, читала состав освежителя воздуха, перебирала кисточки на углах диванной подушки и валялась в любимом кресле, играя в приставку.

По ощущениям, джойстик давно запылился, неиспользованный слишком долго, и исправить это было приятно. А еще приятнее было хотя бы ненадолго отложить горестные мысли и просто позволить себе выполнять миссии, направляя героя во все углы карты.

Хотела бы она, чтобы кто-нибудь ей так управлял – чтобы не пришлось раздумывать над правильностью поступков и разбираться с последствиями.

Ирма не помнила, когда в последний раз оставалась дома среди недели – она даже на больничный уходила несколько лет назад, предпочитая пережидать простуды и невралгии на ногах. Вероятно, это было не очень здоровым решением, потому что с каждым таким разом повышенная температура держалась все дольше. Но это было тем, как она привыкла действовать – и пока машина ехала, Ирма предпочитала не заглядывать под капот, даже если там нещадно стучало.

Наконец она, удовлетворенная, отложила джойстик и потянулась, слабо улыбаясь – миссия завершилась успешно, и ее персонаж снова всех победил. После такого можно было спокойно отужинать и совершить попытку выспаться – очередную за эту неделю.

Раньше, во времена беззаботного студенчества, она с подругами обладала суперспособностью, доступной всем юным людям – для них было вполне нормальным провести всю ночь на дикой вечеринке, напиваясь, танцуя и зажимаясь с хорошенькими парнями по углам, а утром наскоро принять душ и заявиться на занятия. Они были похмельными, порой даже пьяными, не спавшими ни минуты – и все равно учились, успевая все сдавать.

В двадцать семь Ирма четко знала: если она проспит на один час меньше положенного, то будет страдать весь следующий день.

Теперь же она была в полном отчаянии: таблетка снотворного сначала в насмешку застряла в горле, заставив Ирму выпить полный стакан воды, а потом не сработала, плавая в желудке, как пластиковый пакет в океане.

Этот блаженный, который приходил к ней прошлой ночью, он ведь говорил о даре… Если он был прав, и этот пресловутый дар не давал ей заснуть, то Ирма была готова выцарапать его собственными ногтями.

Еще он говорил, что его можно позвать.

Ирма плюнула на попытки улечься поудобнее, села и с опаской посмотрела в угол, откуда он вчера вылез. Там ничего не было.

В подходящей ли она степени отчаяния, чтобы на полном серьезе призывать галлюцинацию? Или для этого сначала стоило по-быстрому съездить на окраину города и прикупить у хмурых парней в поношенных штанах пару пакетиков с таблетками? Они наверняка до сих пор там стояли – вряд ли это изменилось со времен студенчества.

Это была идиотская мысль. Впрочем, предыдущая тоже не могла похвастаться печатью гения – а чего она ждала со своим переутомлением? Повезло, что хотя бы могла сложить буквы в слова.

Стоило сделать это сразу, а потом посмеяться над собственной наивностью, смириться и утром записаться к доктору.

Решительно откинув одеяло, Ирма встала посреди комнаты, открыла рот и поняла: она понятия не имела, что говорить.

– Ну и идиотизм… Ладно, – поворчав, она продолжила чуть громче. – Забирай его, слышишь? Он мне не нужен, и я хочу спать!

Темнота не шелохнулась.

– Ну, как и ожидалось, – хмыкнула Ирма, почувствовав себя полной дурой. Подумать только, она всерьез думала, что это сработает. Зубная фея не давала подарки за сложенные под подушкой молочные зубы, позитивное мышление не притягивало чудеса в жизнь, и аффирмации с медитациями не помогали – с чего она решила, что это сработает?

Рывком поднявшись на ноги, она включила свет и дошла до угла, чтобы убедиться – конечно же, там ничего не было, кроме пыли, оставшейся с прошлой ночи. С досадой вытерев грязные пальцы о край пижамной рубашки, Ирма вернулась в постель, погрузила комнату во тьму и улеглась обратно – чтобы через пару минут снова сесть и разгневанно зашипеть:

– Что за дерьмо! Сначала этот мудак врывается в дом, трогает меня и выживает из дома, потом приходит снова и заливает в уши дивные истории, и вот теперь, когда он впервые приглашен в мой чертов дом, он не приходит! Какой придурок, во имя всего святого! Не могу поверить в то, что правда повелась на такие бредни!

Высказавшись, она прижала пальцы к пульсу на запястье – сердце скакало, как бешеное, разогнавшись после вспышки гнева. Медленно дыша, она щелкнула резинкой, чтобы успокоиться.

– Если все это правда, то лучше бы тебе и правда появиться, прежде чем я умру от усталости и похороню с собой этот ваш дар, – пригрозила Ирма скорее в шутку, чем всерьез, откинулась на спинку кровати и зажмурилась.

Слева раздался короткий скрип.

Вздрогнув, Ирма открыла глаза и уставилась на некогда ровную, увешанную картинами стену – черная изящная дверь разрезала бежевую гладь, раскрываясь с тихим звуком несмазанных петель. Серый свет залил спальню – и через мгновение из него вышла уже знакомая фигура, отряхиваясь так, будто попала под дождь.

Это все еще было жутко, но не так, как когда она увидела его впервые.

Ирма протянула руку и включила ночник, а незнакомец подтянул капюшон чуть наверх, обнажая лоб маски.

Как вообще с ним взаимодействовать, если нельзя прочитать эмоции с лица? Она могла судить разве что по поджатым губам – недоволен? Зол?

– Чтобы дойти, нужно время. Я не телепортируюсь, – бесстрастно сообщил он, пока Ирма хлопала глазами.

– Ладно, – выдавила она из себя.

Миллион вопросов крутился в голове, и она даже не знала, с какого бы хотела начать.

– Ты позвала меня, – напомнил он, подойдя чуть ближе.

– Что бы это ни было, забирай, – выпалила Ирма, задрав голову, скрещивая ноги под одеялом. – Я чертовски сильно устала, и у меня нет никаких сил на выяснение, кто из нас сумасшедший.

– Конечно.

Не теряя ни секунды времени, он опустился перед ней на одно колено и протянул руку – Ирма, поколебавшись, подала ему свою. Его длинные пальцы, затянутые в кожу перчатки, перевернули руку ладонью вверх и крепко сжали запястье.

– Это быстро, – пообещал он. – А потом ты все забудешь.

– Да-да, давай, – пробормотала Ирма.

Блаженный что-то забормотал и принялся выводить по ладони какие-то узоры кончиком пальца, двигаясь все быстрее и быстрее. Ирма едва переборола желание отпрянуть или оттолкнуть его – вначале едва щекотное прикосновение начало вызывать раздражение, практически боль.

– Получается? – спросила она, борясь с желанием отстраниться.

Ответа не последовало; наконец, он отпустил ее руку и с досадой поджал губы.

– Что, нет? – не выдержала Ирма.

– А ты чувствуешь изменения?

Она молча покачала головой.

– Значит, нет.

– Но почему?

Он пожал плечами. Под его взглядом – точнее, Ирма предполагала, что он смотрит на нее – она отбросила одеяло, поднялась на ноги и снова протянула ладонь.

– Пробуй еще раз. Ты должен забрать это.

Послушно, как собака, блаженный снова ухватил ее за запястье и повторил свои действия – и снова ничего не изменилось, разве что раздражение Ирмы стало сильнее.

– Ты когда-нибудь делал это прежде?

Ирма могла поклясться, что кислое разочарование просочилось прямо сквозь его маску; он покачал головой.

– Дары раньше не попадали к людям.

– Твоя Госпожа – растяпа! – не выдержала Ирма. – Создала такую проблему своими дырявыми руками!

– Не говори так! – велел он неожиданно твердо, почти сурово.

Ирма уперла кулаки в бока и прищурилась.

– Хочешь сказать, я не права? Из-за нее мы здесь топчемся, как два дурака. Она не может прийти сама и все сделать?

Он вспыхнул.

– Это задание – великая честь! Я сделаю его во славу Госпожи!

Ирма ухмыльнулась.

– Тогда тебе стоит стараться намного, намного усерднее. Ты же не хочешь ее разозлить?

Ей показалось, что у него разом побелели губы. Плечи подались вперед, и он ссутулился так сильно, будто пытался сделаться ниже ростом.

Она определенно сказала что-то не то – она не понаслышке знала, каково это, когда кажется, будто занимаешь слишком много места и стараешься в одно мгновение стать и ниже, и меньше, чтобы тебя не заметили.

– Слушай, – растерянно начала Ирма, чувствуя, как у него трясется рука. – Прости. Я просто психую из-за того, что происходит. Не принимай мои слова близко к сердцу, на самом деле я не такая злая, просто сильно устала. И не до конца верю во все это, честно говоря.

Ирма присела на край кровати и потянула его за собой – он обрушился рядом так неуклюже, будто сломал разом обе длинные ноги.

– Как тебя хотя бы зовут? – спросила она, разлепив затянувшееся рукопожатие и наблюдая за тем, как он принялся нервно поправлять складки плаща, раскладывая по коленям. – Похоже, это не последняя наша встреча.

– Ребел, – он ответил, немного поколебавшись. – А тебя?

– Ирма. Какое странное имя!

– Госпожа дала его мне, когда приняла к себе, – произнес Ребел с благоговением.

– А какое имя ты носил раньше? – множащиеся вопросы потихоньку проламывали забор и стремились на свободу.

Он пожал плечами. Серебряная вязь маски тускло блеснула в свете ночника.

– Я не помню.

– Как так вышло?

Ребел поерзал на постели; должно быть, он не горел желанием отвечать на ее расспросы.

– Госпожа забрала мои воспоминания о прошлой жизни, – ответил он наконец – медленно и неуверенно. – Так что я не помню ничего, что было до того, как я ее встретил. Она спасла меня – дала мне имя и смысл жизни, и за это я буду служить ей до конца своих дней.

– Так ты действительно приверженец культа, – задумчиво протянула Ирма, снова покосившись в его сторону.

– Называй это, как хочешь.

Интересно, был ли он красив? Ирме нравились долговязые мужчины, отчасти, потому что они были редкостью. Тот, что сидел рядом с ней, попадался в природе еще реже – он был очень, очень высоким, и кажется, еще и стройным – бесформенная хламида оставляла огромный простор для размышлений. Непропорциональные длинные руки с большими ладонями, узкие ступни, голос – вот и все, что она могла оценить.

– Почему ты носишь маску? – не выдержала она, вываливая терзающий внутренности вопрос.

– Это цена, которую я выбрал сам. Я принадлежу Госпоже – целиком и полностью, и как я являюсь никем без нее, так же и мое лицо – ничто без маски.

– Должно быть, она сильно промыла тебе мозги… А кто она такая, эта твоя Госпожа?

Ребел вытянулся, как струна, и сложил руки на коленях – будто кто-то скомандовал ему «смирно».

– Она повелевает снами, она приносит забвение и покой. Госпожа – несравнимая в красоте, непревзойденная в силе и неумолимая в гневе.

В его голосе сквозила неподдельная любовь, даже обожание. Ирма проглотила внезапно уколовшую зависть – о ней никто и никогда так не говорил.

– Так вот, о даре, – сказала она, чтобы перебить обиду, – в первую ночь – когда ты напугал меня до чертиков – я видела кого-то, кто вошел в океан и утонул. А потом я видела мужчину, которого сбивала машина – и через несколько часов это случилось на самом деле.

– Вещий сон, – с пониманием пробормотал Ребел. – Значит, это действительно большой дар.

– А что еще он может?

Это проклятое любопытство разгоралось все сильнее – она была тем жадным ребенком, которому выдавали по одной конфете в день, когда она хотела получить весь мешок сразу. К счастью, Ребел сидел здесь, и его можно было продолжать трясти.

– Кто знает. Дары Госпожи непостижимы.

– Если у меня дар предсказания, почему я не смогла увидеть то, что случилось со мной, и не допустить, чтобы оно произошло?

– Как возможно сохранить вкус к жизни, если все знаешь наперед? –философски поинтересовался Ребел, снова сгорбившись и принявшись перебирать цепи, спускающиеся до колен – серебристые и черные, они скользили в его пальцах, как ручьи.  – Людям ведь это важно, не так ли?

– Ты говоришь так, будто ты не человек, – заметила Ирма, снова косясь – она не могла себя контролировать, это было чем-то сильнее, чем потребность.

Она хотела его изучить. Посадить под увеличительное стекло и хорошенько рассмотреть.

– Я человек, но не совсем. Те, кто повстречал мою Госпожу, не остаются прежними. У меня нет… потребностей.

– И что же ты делаешь для своей Госпожи?

– Все, что она захочет, – ответил он просто.

– Все?

– Все.

– Господи, как это жутко...

– Твоему, как ты его называешь, Господу, нет дела до твоих ужасов, – усмехнулся Ребел беззлобно. У него был густой, как горький кофе, баритон. – Можешь не сотрясать воздух понапрасну.

– Вот спасибо, – огрызнулась Ирма. – С тех пор, как это случилось, я не могу нормально спать. Если дар связан со снами, почему такое происходит?

Ребел задумчиво пожевал губу, прежде чем ответить.

– Я многого не знаю об этом – на самом деле, практически ничего. Госпожа показала, как его забрать – и на этом все. Может быть, должно что-то произойти, чтобы он пошел ко мне в руки, и затем домой.

– Хочешь сказать, что я все-таки могу быть избранной? – усмехнулась Ирма.

– Люди, – покачал головой Ребел. – Как же вы все хотите быть избранными…

– Ты ведь и сам избранный, – напомнила она. – Тебя выбрала Госпожа, и все такое.

Ребел издал странный короткий хрип – Ирма предположила, что это был смешок.

– Должно быть, этот дар по-настоящему утомителен, раз ты такая раздражающая.

Он затих; Ирма поймала себя на том, что ей нравился их корявый диалог – по крайней мере, ей не приходилось ничего из себя давить и притворяться кем-то другим. Она была просто уставшей язвительной женщиной – и ей было почти хорошо.

– Раз уж так вышло… – начала она неуверенно. – Что еще ты можешь, помимо жуткого появления в спальне и помощи с параличом?

– С ее именем на устах – многое.

– Тогда, может быть…

Ирма заглохла, надеясь, что Ребел догадается сам.

– У тебя есть свеча? – спросил он вдруг.

Ирма встала и пошарила по полкам стеллажа, раздвигая мелкий и крупный хлам.

– Ароматическая подойдет?

Она обернулась, услышав шорох: Ребел уже соскользнул с кровати на пол и устроился на коленях.

Было что-то противоестественное в этой смиренной, почти унизительной позе; впрочем, он явно не испытывал никакого дискомфорта.

Ирма вложила свечу и зажигалку в протянутую руку, присела на краешек кресла у туалетного столика и как завороженная уставилась на Ребела: он поджег фитиль, подождал, пока пламя разгорится и станет спокойным, а после поставил свечу перед собой прямо на пол, закрыл глаза и что-то зашептал.

Ирма прижала пальцы к шее в попытке остановить поползшие к затылку мурашки, но это не помогло – едва различимый голос приобрел внезапную силу, не становясь ни на каплю громче. Воздух стал гуще; Ирма раскрыла рот, дыша часто и поверхностно, в попытке не потерять сознание, и вцепилась пальцами второй руки в подлокотник. Дурман заволок ее разум, не оставив чистым не единого клочка.

Его губы двигались медленно и раболепно, повторяя молитву, а пальцы перебирали бусины покачивающегося ожерелья – одну за одной, и дальше, и дальше. Остро запахло мятой от свечи; тускло блеснула его маска – прорези для глаз были затянуты мелкой сеткой.

Что он делал прямо здесь и сейчас? Было ли это опасно?

Наконец Ребел замолчал; коротко сверкнул вытащенный откуда-то нож. Под взглядом Ирмы Ребел капнул каплю крови из порезанной ладони прямо в пламя, после щепотью погасил свечу и поднялся с колен, кивая каким-то своим мыслям.

Ирма выдохнула; волосы на затылке перестали шевелиться и ужас отступил, схлынул, как морской отлив. Воздух снова стал просто воздухом.

– Так ты не шутил, – произнесла она ошарашенно.

Он ничего не ответил, но наклонил голову так, что все вопросы и сомнения отпали сами собой.

– И она отвечает на твои молитвы? – допытывалась Ирма – стоило успокоиться, и любопытство вернулось с утроенной силой.

Подумать только, она стояла рядом с тем, кто, похоже, мог коснуться божества. Это не укладывалось в голове.

– Конечно.

– Что за молитву ты произносишь?

– Я сочинил ее сам.

– Так ты поэт?

– Не знаю, может быть.

– Как это так, не знаешь?

– Не знаю, – повторил он с бесконечным терпением и засунул кровоточащую руку в перчатку.

Как могло быть возможным то, что его память была чистым листом? Это была амнезия или у него буквально забрали воспоминания?

– Тебе не нужен бинт? – спросила Ирма.

Ребел коротко мотнул головой, не утруждая себя ответом.

– Так… Это сработало?

Под ее взглядом Ребел вернул на место отогнутый край ковра и выпрямился, снова возвышаясь над ее головой.

– Ложись. Ты сейчас все увидишь.

Опасливо оглянувшись, она забралась под одеяло, натянула его до подбородка и уставилась на Ребела – он скрестил руки на груди и выглядел как человек, собирающийся уходить.

Как он вообще себе представлял это? Можно подумать, она сможет заснуть, пока он стоит у нее над душой в этом своем одеянии, как чертов кровавый жрец!

– Ну что? – спросил Ребел практически нетерпеливо, когда Ирма в очередной раз хлопнула ресницами. – Закрой глаза!

Ирма послушалась – и тут же улетела далеко-далеко.

И это было потрясающе.

В обед следующего дня Ирма ушла из офиса, чтобы спокойно отобедать в итальянском ресторанчике через дорогу – впервые за долгое время ей хотелось поесть в тишине, не разбирая рабочие вопросы, болтающиеся между тарелками с едой из доставки.

Усевшись за свободный столик у окна, она заказала себе бизнес-ланч и задумчиво уставилась в окно, подперев кулаком подбородок. За стеклом спешили люди – сегодняшний дождь был похож на пыль, зависшую в воздухе, и потому желающих оставаться на улице не было – сырость забиралась за шиворот и в обувь, и размачивала на ресницах тушь.

Она погрузилась в собственные мысли. После прошлой ночи они совсем спутались и теперь напоминали комок разноцветных ниток с десятком торчащих кончиков.

Как Ребел и сказал, сон мгновенно обрушился на ее веки, и утром, когда зазвонил будильник, она не поверила собственным ощущениям: не было ни головной боли, ни тяжести в теле, и даже отеки окончательно ушли с лица. Ее не беспокоили никакие сны, она не вставала посреди ночи в туалет и даже паралич не сковал тело – Ребел действительно сумел помочь, поселив в Ирме чувство глубокой благодарности.

Интересно, надолго ли он остался в квартире, когда она заснула? Утром Ирма не заметила ни единого следа его присутствия – за исключением крошечного темного пятнышка на свече, аккуратно поставленной обратно на стеллаж.

Подумать только, он сделал это для нее – просто взял и порезал свою руку, а после вел себя так, будто это было самой обыденной вещью в его жизни!

Впрочем, Ирма ничего о нем не знала; может, это действительно было его рутиной – возносить собственноручно написанные молитвы своей Госпоже на неизвестном языке, резать ладони и стоять на коленях. Было в это что-то извращенное, не укладывающееся в голове.

Кивком головы поблагодарив официанта, Ирма взялась за вилку и принялась рассеянно тыкать в пасту, пытаясь вспомнить, когда в последний раз впускала мужчину в спальню. По всем прикидкам выходило очень давно. Как правило, они не задерживались надолго – Ирма терпеть не могла неловкие прощания и распития кофе с утра, предпочитая расстаться с ночным визави сразу же, чтобы не успеть привыкнуть – и пожелать большего.

Ребел определенно не был тем, кого она бы хотела видеть в своей спальне – и в квартире в целом. Тем не менее, он был там уже трижды, и явно собирался прийти еще с твердым намерением забрать этот пресловутый дар – какой бы он ни был.

В первый раз он напугал ее до чертиков, во второй раз – разозлил, а в третий она была практически рада тому, как он выполз из своего привычного угла. Что же будет дальше? Она начнет считать минуты, прежде чем он осчастливит ее своим присутствием, принеся с собой запах горелой полыни? Этот вариант был определенно нежелателен.

Неторопливо поев, она выпила кофе с десертом, и вышла на улицу, завязывая пояс на черном плаще, с досадой отмечая на подоле россыпь мелких серых брызг. Ходила ли она хоть раз за лето в простых шортах и футболке? Она напрягла память, но так и не вспомнила, и, вздыхая, побрела в сторону офисного здания – и чем ближе оно становилось, тем медленнее переставлялись ноги, а около самого входа и вовсе затоптались на месте, увязая в невидимой грязи.

На улице было хмуро и сыро, сердито гудели столпившиеся на светофоре машины и пахло грязной водой – и даже несмотря на это она не испытывала ни малейшего желания заходить.

Что произошло? Почему так было? Она горела своей работой столько лет – и вот пожалуйста, стояла прямо здесь и мялась на пороге, разглядывая проходящих мимо людей, влажный щербатый тротуар и собственное отражение в зеркальной стене.

Может, она так сильно устала, что одного внеочередного выходного было недостаточно? Или сказывались другие проблемы? Даже если она отгоняла горестные мысли прочь пытаясь скрыть за рутиной, это не значило, что они на нее не влияли; даже в мутной воде плавает рыба, ее просто не видно.

Обед заканчивался; Ирма тряхнула головой, надеясь, что это поможет прогнать бунтарские мысли и решительно прошла сквозь крутящуюся дверь, пересекла холл и поднялась на лифте на свой этаж.

Стоило ей выйти, как вывернувшая откуда-то Джессика громогласно спросила:

– Где документы?

– Какие именно? – поинтересовалась Ирма, едва поспевая на своих каблуках за ее широким шагом.

– Те, которые я положила тебе до обеда! Где они?

– На моем столе, – Ирма прошла в свой кабинет, сняла и повесила в шкаф плащ, и наклонилась, чтобы вытереть влажной салфеткой воду с туфель. – Мы все ходим на обед в одно время. Сейчас я посмотрю.

– Некогда отдыхать, госпожа Ирма Кросман! – заявила Джессика, поднимая вверх указательный палец. – Мы пережили проверку и у нас не нашли нарушений, но это не значит, что надо расслабиться и забить на работу.

Ирма молча кивнула, дождалась, пока Джессика выйдет, и подтянула к себе папку с бумагами, проглотив неуместные сейчас ответные претензии.

Ее начальница была хорошей женщиной, но порой она забывала, что на нее работали обычные люди, а не сверхскоростные роботы без потребностей в перерыве, перекуре, обеде и походе в туалет.

До обеда Ирма успела разобрать дела, которые накопились за время вынужденного отсутствия; теперь предстояло разобраться с тем, что пришло в кабинет сегодня.

Ее накрыло огромное желание пожаловаться; Ирма разблокировала телефон, открыла диалог с Кристой и замерла, пораженная страшным осознанием: они были в ссоре.

Она совсем об этом забыла.

Отбросив телефон так стремительно, будто он обжигал руки, Ирма смялась в комок в кресле, часто заморгав в попытке пережить накатившие слезы.

Натали писала пару раз – спрашивала, как она себя чувствует, и снова предлагала помощь, от которой Ирма тактично, но решительно отказалась. Насколько ей было известно, Натали пока не смогла вызвать Кристу на честный разговор – в обиде та зарывалась в себя так глубоко, что вытащить ее можно было разве что длинным багром. Ирма никого не торопила – она все еще не знала, сможет ли вообще что-то сказать Кристе, если им вдруг придется разговаривать.

Так что, пока оставалось только попытаться игнорировать боль в груди и попытаться занять себя настолько, чтобы не осталось времени на горестные размышления.

Ей пришлось задержаться на работе – настолько, что, когда Ирма вышла из кабинета и посмотрела по сторонам, выяснилось, что офис уже давно пуст – ушли даже ребята из бухгалтерии, известные своим фанатичным отношением к делам фирмы. Пересидеть их было чем-то невероятным, но сегодня Ирма сумела. К счастью или к сожалению, кроме нее, не было никого, чтобы повесить на шею медаль.

Протащившись по пробкам до дома, Ирма бросила сумку на пол в холле, переоделась в спортивную форму и спустилась на цокольный этаж, в очередной раз возблагодарив себя за то, что купила квартиру в новомодном доме, оснащенном собственным тренажерным залом, бассейном и даже СПА-комплексом – еще раз садиться в машину и ехать куда-то, чтобы позаниматься, не было никакого желания.

Войдя в зал, она оглянулась, покачивая в согнутой руке бутылку воды – людей почти не было, только пара соседей терзали тренажеры, и незнакомый мужчина отжимался от пола, шумно выдыхая на каждом подъеме. Играла бодрая музыка – четкий бит разносился под низким потолком, заряжая немногочисленных спортсменов на подвиги. Сквозь широкие окна можно было видеть двор и бегающих по детской площадке детей.

Жизнь шла своим чередом.

Ирма подошла к любимой беговой дорожке, тщательно размялась, настроила ее по своему вкусу и наконец побежала, задавая бодрый темп. Спустя несколько дней вынужденного перерыва она почувствовала себя лошадью, наконец отпущенной в галоп – ноги бежали сами, постепенно ускоряясь, так что пришлось еще немного поколдовать с настройками, чтобы наконец дать себе долгожданное освобождение.

Ирма бежала до тех пор, пока не вспотела настолько, что пот, стекающий со лба, начал щипать глаза, размачивая остатки макияжа. Наверняка она была похожа на панду, но сейчас это не имело никакого значения – ноги загудели, напоминая о том, что стоило бы быть более стабильной в своих привычках. Это было хорошо, но явно недостаточно.

Вытерев полотенцем мокрую шею, Ирма принялась отжиматься, и каждый раз, когда тело опускалось вниз, с кончика носа срывалась капля пота, щекоча лицо.

Она соскучилась по тренировкам – по счету, по подходам, по тому, как напрягаются мышцы, как через ладони в грудную клетку проходит вибрация от музыки. Никакого Ребела с его ритуалами и дарами, никаких конфликтов с Кристой, никакой работы и дождливого лета – была только она, движение, дрожащие мышцы и спокойная пустота спортивного зала.

Наконец, удовлетворившись результатом, Ирма поднялась, помахала руками, покрутила головой, сбрасывая напряжение, и отправилась по привычному списку – сегодня была очередь делать упражнения на пресс.

Музыка все играла и играла, один трек сменялся другим, затем третьим – двое их трех соседей незаметно ушли, оставляя Ирму в молчаливой компании последнего, поочередно поднимающего гантели. Она продолжала делать подход за подходом, вытираясь в перерывах полностью промокшим полотенцем и постепенно приканчивая воду, смахивая с бутылки конденсат.

Наконец комплекс закончился; Ирма сползла с тренажера, держась за нещадно ноющие мышцы на животе, с трудом выпрямилась и смахнула со лба прилипшие волосы.

Этого было недостаточно.

Не откладывая, Ирма дошла до турника, подпрыгнув, с возгласом схватилась за перекладину, и успела подтянуться несколько раз, прежде чем уставшие руки разжались, отправляя ее в короткий полет. Приземлившись, Ирма с недоумением уставилась на пальцы – почему они вдруг подвели ее? Почему ноги тряслись так, будто она была стиральной машинкой в режиме отжима? Когда она успела ослабеть?

Раздосадовано шлепнув полотенцем по бедру, она залпом допила остатки противно теплой воды, смяла бутылку и поплелась на выход – каждый шаг был таким тяжелым, словно кто-то насыпал в кроссовки песка. К счастью, лифт приехал сразу, и ей не пришлось опасаться, возможного падения прямо в холле, не совладав с весом собственного мелко подрагивающего тела.

Ковыряясь в замке, она слушала возню Стивена – в его квартире что-то громко скрипело. Устроил перестановку? Зная его состояние, это было маловероятно. И все-таки… постояв минутку и убедившись, что все нормально, Ирма вошла в квартиру, радуясь, что оставила в коридоре свет – так хотя бы было похоже, что ее ждали.

Возможно, потаенная ее часть хотела, чтобы кто-то здесь был. Кошка, собака, Ребел…

Ирма раздраженно цокнула языком и швырнула бутылку в мусорное ведро – с грохотом отскочив от ободка, она полетела в угол ванной комнаты и осталась там. Стащив форму, Ирма уставилась на свое отражение в зеркале – как и предполагалось, она превратилась в чертову панду со своей потекшей тушью и тенями, блестящими в районе щек. Потерев грязный след, Ирма опустила взгляд на тело – несмотря на сбои в питании, сне и занятии спортом, рельеф мышц все еще оставался изящным и хорошо различимым. Однако, несмотря на это, кое-что было не в порядке, и практически проглядывало сквозь блестящую от высохшего пота кожу.

Она выбила из себя все дерьмо, пока занималась в зале – так почему ей все еще было плохо? Почему она пришла домой и вместо привычного удовлетворения, смешанного с приятной болью в мышцах, и вспышки веселья, обычно заставляющей ее пританцовывать, принесла в костях глухую, невыводимую тоску?

Проверенное средство не сработало.

Вздыхая, Ирма включила заполненную стиральную машину, а потом забралась в душ, включая воду погорячее – но и это не сработало. Она терла себя мочалкой с гелем для душа и скрабом, чесала кожу ногтями и бессильно ругалась, прислонившись к теплому мокрому кафелю, а гранитная крошка никак не вымывалась из груди. Наверное, окажись Ирма в море, она утонула бы под собственным весом без единого шанса всплыть на поверхность.

Приведение волос в порядок, ежевечерняя рутина для лица, ожидание ужина и ленивое ковыряние в тарелке, затем – пара часов непонятного шатания и наконец кровать – рутина была выучена с точностью до секунды. Как Ирма раньше не замечала, что ее жизнь превратилась в работу, путь в две стороны и непонятное болтание по квартире, призванное скрасить время до очередной поездки в офис? В какой именно момент это произошло?

Ирма погасила свет, завернулась в одеяло поплотнее и устроилась на боку, прикрыв глаза.

Чем Ребел мог заниматься прямо сейчас? Возможно, навещал такую же дурочку, как она, чтобы навешать лапши про дары…

Она одернула сама себя – просветить и попытаться помочь. Он не заслужил таких слов о себе.

Может, он снова стоял на коленях, вымаливая благословение у своей Госпожи? Ирма бы не удивилась, если бы узнала, что это его частое занятие. Он не мог забрать дар, хотя явно был обучен, чтобы это сделать – в чем была причина?

Интересно, почему он ничего не помнил о своем прошлом?

Она все думала и думала о нем, до тех пор, пока незаметно для себя не заснула – и обнаружила, что стоит посреди цветочного луга, простиравшегося до самого горизонта.

Ирма переступила босыми ногами, приминая ступнями сочную зелень, наклонилась, сорвала один цветок и засунула за ухо, понюхав: он пах нежно и сладко, так, как и было положено полевому цветку.

Поддавшись желанию, она опустилась на траву, улеглась на спину и посмотрела в небо, заложив руки за голову. Ласковое солнце тронуло лицо, скользнуло по щекам и запуталось в переплетении пальцев, согревая каждую вену, каждый капилляр. Наполняя теплом, которого ей так не хватало.

Ирма лежала неподвижно, расслабившись – цветы прорастали сквозь мышцы, кости, кожу и мясо, множились в груди и наконец раскрывали свои бутоны – красные и желтые, белые и розовые. Она сама стала таким цветком – хрупким и беспечным, и о чем-то зашептала, покачивая ажурными листьями, пытаясь дотянуться до солнца.

В и момент, когда она наконец слилась с лугом, слилась с листьями и травой, и пыльца с ее цветков полетела по воздуху, нога неконтролируемо дернулась – Ирма проснулась, распахнула глаза и уставилась в темноту, беспомощно дергаясь в удушающем захвате одеяла, не в силах сдвинуть связанные параличом руки.

Ее выбросило из неги сна так резко, что Ирма, не в силах справиться с собой, взвыла, истекая слезами себе в уши – они не заканчивались, холодили виски, намачивали подушку.

В этот раз никакого силуэта не виднелось в комнате – ни того, что придумало воображение, ни того, что звался Ребелом. Ирме пришлось лежать до тех пор, пока контроль к телу не вернулся – медленно, палец за пальцем. И лишь тогда она смогла собрать себя в комочек, обнять ладонями трясущиеся плечи и поплакать, икая и громко всхлипывая.

Там, под солнцем, в тепле, она была так счастлива – и оказалась здесь, где солнца не было, казалось, никогда.

Все было ужасно – пожирающее одиночество набросилось на нее, скрутило в болезненный жгут все внутренности.

Ирма больше не могла этого выносить – свалившись с постели, она на полусогнутых двинулась к той стене, из-за которой появлялся Ребел и бешено заколотила по ней, обдирая кожу на кулаках.

– Ты! Какого хрена! Ты бросил меня! Я не могу спать, я не могу успокоиться! Что со мной происходит?!

Размахнувшись в очередной раз, она устремила кулак в стену – и ударила по двери, очертания которой медленно проявлялись поверх стены.

С коротким вскриком Ирма отшатнулась назад, ожидая, что оттуда вот-вот выйдет Ребел – но она оставалась закрытой. Посидев пару минут и убедившись, что ничего не происходит, она на четвереньках подобралась ближе, взялась за ручку и медленно потянула дверь на себя.

Перед ней простирался узкий коридор; ее испуганный вздох отскочил от стен и вернулся многократным эхо; Ирма вскочила на ноги и заглянула прямо туда.

Рассеянный серый свет, казалось, лился неоткуда и отовсюду сразу – там не было темно, но и светло тоже. Скорее, сумрачно – и пусто. Поколебавшись, Ирма поставила на порог одну ногу, затем вторую и вошла. Дверь тут же захлопнулась за ее спиной, заставив ее отскочить – и пропала. Щелкнув резинкой по запястью, Ирма завертела головой и наконец увидела далекий конец коридора, и слабый блеск дверной ручки.

Куда бы она ни попала, здесь было страшно холодно; обхватив руками предплечья в слабой попытке согреться, Ирма нерешительно двинулась вперед, продолжая оглядываться. В полной тишине дыхание и шлепки босых ног казались оглушающими; каждый шаг обжигал ступни инеем, скопившимся между плоских камней.

Что это было за место? Было ли слышно отсюда то, что происходило в спальне? Как отсюда выбраться?

Терзаемая вопросами без ответов, Ирма постепенно приближалась к концу коридора – уже были видны очертания двери, такой же темной, как и окружающие ее стены.

Наконец она остановилась – блестящая резная ручка была прямо перед ней. Глубоко вдохнув, Ирма протянула руку.

– Стой, – раздалось из-за спины.

Она вздрогнула и обернулась – Ребел стоял прямо здесь, скрестив руки на груди. Тускло мерцала вязь на его маске. Острый аромат трав наполнил ее ноздри – Ирма поморщилась. Чем он занимался, готовил зелья?

– А вот и ты, – ядовито выплюнула Ирма, копируя его позу. – Что-то ты припозднился.

– Тебе нельзя за эту дверь, – ответил он, не обратив внимания на ее слова.

– Что там? – тут же спросила Ирма. – Почему нельзя?

Он переступил на месте, не торопясь с ответом; Ирма видела, как Ребел колеблется.

– Туда можно только мне, – наконец выдавил он из себя. – Слуге Госпожи.

Ирма медленно вдохнула и со свистом выпустила воздух через сжатые челюсти.

– Знаешь, что, – начала она, закипая. – Мне снился такой хороший сон! А потом я проснулась с параличом! И я начала колотить по этой чертовой стене…

– Я слышал, – оборвал ее Ребел. – И я собирался прийти. Но ты опередила меня. Как вообще ты сюда попала?

Ирма пожала плечами.

– Как я и сказала – я колотила по стене, и дверь появилась.

Ребел медленно кивнул.

– Было ли что-то еще?

– Откуда я знаю? – огрызнулась Ирма. – Я вообще не понимаю, что происходит, когда наступает ночь. Куда я вообще попала?

– В Коридор.

– Да что ты? – с ней было опасно стоять – Ирма буквально ощущала, как на корне языка копится яд.

– Отсюда можно попасть много куда, – продолжил Ребел с бесконечным терпением. – Если уметь это делать.

– Покажи, – потребовала Ирма. – Если уж я сюда попала, значит, хочу посмотреть.

Ребел качнулся с носков на пятку, забарабанил пальцами по скрытому рукавами предплечью.

– Ну же! Моя ночь и так испорчена, мне нужна компенсация!

– Ладно, – наконец сдался он. – На случай, если это повторится, запомни: первое – нельзя открывать дверь в конце коридора. Второе – всегда нужно возвращаться до рассвета, или застрянешь до следующей ночи. Третье – без фанатизма, иначе можно спутать этот мир и тот, что остался позади.

– Откуда возвращаться? – спросила Ирма, ничего не понимая.

Ребел едва заметно улыбнулся.

– Сейчас увидишь. Ты говорила про луг?

Он протянул руку – Ирма инстинктивно попыталась уйти от прикосновения, но его длинные пальцы все равно достали до продрогшего плеча – и затем произнес:

– Повернись.

Послушавшись, она посмотрела туда, куда теперь смотрел он – там появилась еще одна дверь, ничем не отличающаяся.

– Открывай, – велел Ребел, пропуская ее вперед и вставая сзади. Остро ощущая его присутствие, Ирма коснулась ручки – она была теплая.

Заинтригованная, позабывшая гнев, Ирма потянула на себя – дверь распахнулась неожиданно легко, приглашая ее сделать шаг за порог.

Как она могла отказаться, когда по ту сторону светило яркое солнце и колыхалась сочная зеленая трава?

Это был тот самый луг, который она видела во сне; такой же яркий и бесконечный, манящий улечься среди цветов. Заледеневшие ступни погрузились в листья и стебли – Ирма охнула, задыхаясь от восторга, и оглянулась на Ребела – он еле заметно улыбался, сунув руки в карманы плаща.

– Это не сон? – спросила она, не веря своим глазам.

– Это не сон, – успокоил он и добавил. – Через Коридор ты можешь выйти куда угодно. Госпожа раздает дары своим слугам, чтобы они могли приходить к ней. Но поскольку ты не слуга и не была приглашена…

– Да, я помню, – нетерпеливо оборвала его Ирма. – Не ходить к ней. Что еще? Кстати, ты выяснил, почему не смог забрать дар?

Ребел помотал головой.

– Госпожа не дала ответа. Я должен стараться усерднее, чтобы показать, что могу это сделать.

Ирма оглянулась еще раз, расстегнула на воротнике пару пуговиц и закатала рукава рубашки – здесь было довольно жарко. Наверное, Ребелу в его одеянии придется несладко – если он планирует оставаться.

– Ты не уходишь? – поинтересовалась Ирма, наклонившись, чтобы потрогать крошечные голубые колокольчики.

– Я останусь, чтобы убедиться, что ты попала домой.

Ирма медленно кивнула. Конечно, он не станет бросать ее неизвестно где – раз уж таинственный дар, которым она обладала, или скорее носила в себе, был так важен.

– Это… мило с твоей стороны.

Ребел пожал плечами.

– Я ответственен за тебя – здесь нет ничего милого.

Больше он не собирался ничего говорить – судя по вновь скрестившимся на груди рукам и поджатым губам. Ирма не настаивала – луг интересовал ее куда больше, чем мрачный надзиратель-мазохист с подозрительными наклонностями. Отвернувшись от Ребела, она неторопливо прошлась туда-сюда, все еще не до конца веря своим глазам. Однако, тепло солнца на лице и плечах, потрясающий аромат, наполняющий ноздри с каждым вдохом, жужжание пчел и шмелей и снующие от цветка к цветку бабочки не оставляли сомнений – Ирма действительно стояла там, а не в очередном издевательском сне.

Привычно оттянув резинку и поморщившись, когда она завершила свой короткий путь, Ирма присела на траву, скрестив ноги, сорвала несколько сочных стеблей с покачивающимися бутонами, и, вспомнив детство, принялась плести венок, мыча себе под нос, краем глаза наблюдая за тем, как Ребел, постояв немного, начал покачиваться на месте.

Он был таким нелепым в своем наряде здесь, под палящим солнцем. Ирма могла представить, как вспотело его лицо – ее собственное нагрелось уже достаточно сильно, чтобы по возвращении рассчитывать на покрасневшую кожу.

Ее первый загар за лето, подумать только!

– Спасибо, кстати, – бросила она Ребелу. – Я мечтала о такой погоде. Дожди идут беспрерывно второй месяц, это ввергает меня в тоску.

– Пожалуйста, – ответил он ровно.

– Ты можешь сесть, не обязательно стоять над душой. Вряд ли твой плащ подкрасится травой, если ты опасаешься.

Ирма хмыкнула, развеселенная собственной глупой шуткой, и прибавила к венку очередной цветок, а после сняла резинку и обвязала ее вокруг, закрепляя результат.

Сбоку от нее Ребел неуклюже опустился на траву, примяв добрый десяток цветов, и завозился, то скрещивая ноги, то вытягивая вперед, потом принялся теребить плащ, раскладывая по коленям и наконец стянул перчатки и закрутил руками, будто впервые видя их при солнечном свете.

– А где порез? – спросила Ирма, покосившись. Налетевший ветер всколыхнул ее волосы – она водрузила на макушку венок, придавливая непослушные пряди.

– Зажил.

Она глубокомысленно замычала в ответ, не настаивая – Ребел явно не горел желанием устраивать оживленный диалог. Что же, было достаточно того, что он привел ее сюда.

Повторяя сон, Ирма устроилась на спине и принялась наблюдать за перистыми облаками, медленно плывущими по небу. Умиротворение впитывалось в кожу вместе с теплом солнца; она смежила веки и зевнула, не разлепляя губ.

Ребел снова завозился – Ирма почувствовала, как он лег рядом.

– Не помню, когда в последний раз видел солнце, – долетело тихое до ее ушей.

– Сейчас обгоришь, – заметила Ирма. – Прикрой лицо плащом.

– Я в маске.

– У тебя подбородок видно.

Послышался шорох – должно быть, он и правда замотался в свою тряпку.

Проверять было лень; Ирма снова зевнула и попросила:

– Если что, разбуди меня.

Ребел проворчал что-то неразборчивое; а может, Ирма уже задремала и потому не услышала.

Она плыла по цветочному океану – безопасному и ласковому, дарящему покой. Под пальцами едва шевелились листья, ласковый ветер щекотал лицо, а Ребел рядом был совсем неслышимым – должно быть, обратился в камень или может быть, в василек.

Это было так хорошо – до тех пор, пока не кончилось.

– Просыпайся! – услышала она негромкое сквозь вату сна. – У нас мало времени.

Ирма нехотя приоткрыла один глаз; сидящий Ребел возвышался над ней, загораживая солнце. Его подбородок был красноватым.

– Что произошло?

– Вот-вот рассветет, – пояснил он. – Нужно торопиться.

– У меня есть минута?

Ребел дернул губами, но все-таки кивнул.

Ирма резко встала, переждала накатившее головокружение, и быстро сорвала с десяток цветков, собирая их в немудреный букет, затем кивнула:

– Мы можем идти.

Ребел тут же потянулся вперед, что-то нашел и дернул к себе – на глазах Ирмы появилась полупрозрачная, едва различимая дверь.

– Как ты это сделал?! – воскликнула она, проходя следом и оказываясь в том же холодном неуютном коридоре.

Ребел быстро пошел вперед, вынуждая едва ли не бежать, скользя по холодным сырым камням.

– Я покажу – если возникнет такая нужда.

– Шутишь? – воскликнула Ирма. – Она есть, и огромная! Я уже сделала это однажды! Я хочу узнать больше!

– Ты открыла дверь благодаря всплеску эмоций, – пояснил Ребел неохотно. – Но они не должны здесь участвовать.

Да уж, подумала Ирма, торопясь за его быстрым шагом, если бы дело было только в эмоциях, Ребел бы сроду не открыл ни одной двери.

К счастью, он не читал ее мысли – наконец остановившись, он распахнул для нее очередную дверь – и Ирма увидела собственную комнату, такую, какой она ее оставила – сваленное в кучу одеяло на полу, задернутые шторы – и бледную полоску света из-за них.

Стоило поторопиться.

– Как открыть ее снова? – потребовала Ирма, замерев на пороге.

– Солнце почти встало, – бросил Ребел, подталкивая ее – впрочем, даже не в полную силу. Ирма уперлась пятками, чтобы не сдвинуться с места, и вцепилась в дверь.

– Значит, шевелись и рассказывай!

Он вздохнул и торопливо ответил, проглатывая окончания слов:

– Тебе надо представить Коридор – четко, подробно – и дверь. Ощутить холод ручки под пальцами, ее узоры… Затем взять эту ручку и потянуть на себя. И обязательно верить. Дар сделает это за тебя, если отнесешься серьезно. Это все.

– Звучит тупо, – усомнилась Ирма.

Ребел дернул губами.

– Если ты так думаешь, то Коридора тебе не видать. А теперь иди.

И он снова подпихнул ее – на этот раз Ирма послушно переступила ногами и оказалась в спальне, тут же оборачиваясь. Вовремя – Ребел как раз закрывал дверь.

Под внимательным взглядом она медленно растаяла, скрывшись в краске стены.

Ирма осталась в одиночестве; дотронувшись до головы, она издала удивленный возглас – венок все еще был на волосах, а пальцы второй руки сжимали букет.

Дернув за шторы, впуская в комнату серенький от тумана рассвет, Ирма рухнула на кровать и счастливо рассмеялась, прижимая цветы к груди. Открывающиеся возможности переполняли восторженный мозг.

Неужели она могла попасть в сон – свой или чей-то еще? Что можно было сделать с таким знанием?

Что, если это еще не все?

Тонкий луч рассветного солнца неторопливо скользил по паркету; разгоралось ясное, теплое утро. Ирма перевернулась на бок, лениво перебирая букет – голубые васильки и колокольчики, красные макушки маков и несколько затесавшихся острых травинок.

Подумать только, они с Ребелом едва не нарушили правило в первую же ночь! Чего же он так медлил, неужели тоже задремал? Она не могла представить его спящим, как и прячущимся под капюшоном плаща от солнца.

Каким был Ребел? Жгущий свечи и поедающий мясо ритуальной жертвы прямо с ножа? Крылось в нем что-то такое… Она вспомнила, как испугалась его, увидев впервые – он больше не был страшным. Возможно, внушительным? А еще сутулым, несуразным и очень, очень противоречивым: в один момент неуверенным до скрежета зубов, а во второй будто бы способным разломать кирпичную стену, попадись она на его пути. От него постоянно пахло воском и травами; резко, но не плохо. Никакой крови, никакой смерти – разве что, немного меланхолии.

Спать не хотелось; покатавшись по постели, Ирма поднялась и нашла вазу, а когда пошла в ванную за водой, то внимательно изучила свое отражение в зеркале и удивилась: еще вечером болезненно бледное лицо приобрело здоровый розовый румянец и бледные, но заметные веснушки, а запомнившие прикосновение солнца волосы казались рыжеватыми.

Ирма потрогала нос, чтобы убедиться, что это не сон, поправила чуть увядший венок и снова заулыбалась.

Кажется, сегодня она пойдет на работу счастливая – впервые за долгое время.