Глупышка. Камасутра для плохой девочки.

Егор.

- Да ты, бля, очешуела что ли? Курица тупая! Глаза открой! Какого хера ты их ресницами заклеила? Чтобы дорогу не видеть? Или ты на повороте в зеркальце смотрелась и губищи малевала? Сука! Я только недавно новую тачку купил!

Уф-ф-ф! Немного подожду, пока первая волна гнева откатится, успокоюсь, чтобы не орать эти самые слова в рожу тупой нимфетке за рулем. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Вроде так учила тренерша по китайской гимнастике Цигун, та, что с буферами и аппетитными булками. Охренеть! Как вижу эту сочную Афродиту, так каждый раз рука тянется потрогать все её выпирающие места. Настоящие ли?

Бампер и крышка багажника раздолбаны в хлам!

- Нихера себе! Девушка, что ж ты так неаккуратно? Только недавно права получила, или ты их насосала? Надо же держать дистанцию! Сука! Ну как же так-то!?

Вот я попал! Затихарилась в машине и не выходит, зараза!

- Девушка, выходи из машины!

Подёргал ручку дверцы. Не поддается. Етит твою налево!

- Ты че, закрылась что-ли? Вылезай, дура! Документы надо оформить.

Широкой ладонью легонько похлопал себя в районе сердца:

- Спокойно, спокойно, не ори. Сейчас эта дурошлёпка вылезет из своей грёбаной тачки, мы быстренько оформим документы, и я ещё успею на траходром. Вот, бля! В кои веки решил потрахаться с офигенными телками, а тут эта…

Пошарил в кармане пиджака, судорожно выхватив из пачки сигарету, закурил, прислонившись к ее машине:

- Идиотка, все равно ведь вылезешь, никуда не денешься. А я пока закурю. Все нервы мне подняла!

Ну вот, закрыла лицо руками и по всей видимости ревет, наматывая сопли на кулак. Совсем ещё молоденькая. Лет 18, не больше. Плечики вздрагивают, руки трясутся. Ну что с неё взять? Не убивать же!

Снова осторожно постучал в лобовое стекло, чтобы не пугать сопливую пигалицу.

- Девушка. Я тороплюсь. Давай как-то с тобой закончим. Выходи. Я не стану тебя бить. Не бойся. Зарисуем схему, я уже вызвал комиссаров. Всего и делов-то!

Вообще не реагирует, будто не слышит. Или не хочет слышать.

- Ладно, хер с тобой. Дождемся комиссаров. Вот это ж надо, как мне не повезло!

Интересно, который час?

- Вот писец! Так и знал, что опоздаю. Эти телки меня ждать не будут. А я так надеялся, хотел выпустить пар после рабочих заморочек и напряга. А тут на тебе! Вот заставить бы эту идиотку отработать по полной на всю сумму, что я телкам отбашлял авансом. С удовольствием ей отомщу! Даже представляю, как она пищать будет!

Наконец-то, комиссары подъехали. А вот и девчуля выползла из машины. Щас я ее...

Не успел к ней подскочить, чтобы намылить задницу, как она качнулась, закрыла глаза и рухнула. Похоже на обморок. Еле-еле успел ее подхватить.

***

Юленька.

Интересно как в жизни происходит…

Воспитали меня родители на свою голову тихой скромницей, прямо-таки ботанкой. В школе я из кожи вон лезла, стараясь учиться на одни «пятёрки», и музыкалку окончила на «отлично», хотя не очень-то и хотелось ежедневно корячиться и долбить пальцами по клавишам пианино лишь в угоду предкам.

А ещё в моей жизни были бальные танцы, куда родичи запихнули меня ещё в соплежуйном возрасте. Тоже додумались! Вот и познала я школу жизни по полной, от чего и сама не была в восторге.

Фишка в том, что эти самые бальные, мать его, танцы – парный вид спорта, поэтому приходилось исполнять программу-десятку (5 европейских и 5 латиноамериканских танцев) с партнером – мальчиком. Уж и натерпелась я от этих кошмарных маменькиных сыночков с их дебильными характерами, а ещё пуще от их истеричных мамаш, больных на всю голову! Даже говорить и вспоминать не хочется! Только выругаться нецензурно. Вот эти мальчики как-раз и научили меня смачно выражаться. Но, честное пионерское, я делаю это только мысленно. Воспитание не позволяет.

Вот они-то и отбили у меня всю охоту встречаться с парнями. Как самая последняя овца, никого не подпускала к себе, будучи совершенно уверенной, что в мире существуют лишь определённые категории мужиков: мужчины – страусы, мужчины – павлины, мужчины – парнокопытные долбоящеры. Где-то, вероятно, существовали и ходили по земле мужчины- орлы, но мне они принципиально не попадались, так что ничего про них сказать не могу, не знаю, что за индивиды и с чем их едят.

Время шло, но в отношениях с мужчинами в моей жизни ничего не менялось. Так и дожила до совершеннолетия, будучи не целованной девственницей. Просто хохма! Мать как-то вкрадчиво, на всякий случай, проводила разведку боем и выдавала мне тихонечко: «Смотри, доча, в подоле принесёшь, прибью!» И каждый раз обиженно надувала губы, потому что я не велась на ее расспросы и не рассказывала о своих якобы бурных по её разумению «похождениях». В её понимании я уже давно должна была с кем-то перепихнуться, причём неоднократно и интенсивно, как крольчиха с кроликами, и на всякий пожарный намекала мне на техбезопасность при занятии сексом.

А я всё удивлялась! Какой «подол», маман? Я ещё целочка, и до сих пор даже мне непонятно, когда ещё эта моя преграда рухнет. Уж не знаю, какой мужик должен мне встретиться, чтобы я доверила ему все самое ценное, что у меня есть.

Постепенно я все больше склонялась к тому, что так и доживу свой век старой девой. Вот такая фигня.

Разве могла я предугадать, что со мною может случиться…

Дорогие мои читатели.

А теперь...

Представляю вам наших главных героев. Знакомьтесь.

Дорогие мои. Обязательно напишите, понравились ли вам главные герои.

Не забудьте отложить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав, поставить звездочку и подписаться на меня, что увеличивает рейтинг, приближает автора и окрыляет Муза.

Юленька.

Итак, я грохнулась в обморок, самый настоящий. Офигеть, не встать! Очнулась на пассажирском сиденье чужого, ЕГО автомобиля, склонив голову (куда бы вы думали?) на плечо долбоящера, который до этого орал на меня, как потерпевший, не имея возможности дотянуться до моей тоненькой шейки своими граблями и, вытащив из машины, отмутузить, как Тузик грелку.

Так вот, он энергично совал мне под нос ватку, смоченную в нашатыре. Мой чувствительный носик, естественно, не выдержал. Я очнулась и громко чихнула именно в тот момент, когда он наклонился через моё сиденье и что-то искал у себя в бардачке.

Интересно, много ли моих соплей и слюней попало на его красивую физиономию?

Он вытаращил глазищи и заорал:

- Ё моё, девушка, ты ещё и плюёшься? Это ж надо, какую змею я пригрел в своей тачке! И точилу мою разбила, и в обморок плюхнулась, а сейчас оплевала и соплями обмазала за мою-то доброту! Неблагодарная! Ну как тебя назвать после этого?

Та-а-ак, я не могла больше слушать этого грубого, невоспитанного мужлана. Его орущая рожа маячила прямо передо мной. Я конечно порывалась несколько раз зажмурить глаза от страха, но неимоверными усилиями взяла себя в руки, дрожащей ладошкой закрыла ему рот и спокойненько выпалила:

- Заткнитесь, пожалуйста, дяденька. Вы и так меня напугали.

Он замолчал, и мне показалось, что на этот раз я допрыгалась, и дни мои сочтены.

Глаза его сузились, превратившись в щёлочки, яростно заходили желваки на строгом, мужественном лице. Казалось, он раздумывает, каким же способом меня прихлопнуть, на всякий пожарный гипнотизируя бархатными чёрными глазищами (вроде цвета шоколада, я не до конца рассмотрела).

Похоже, он что-то для себя решил. Сжав мою ладошку в своей огромной и тёплой лапище, приблизил к своим губам и нежно поцеловал. Я как почувствовала его горячий и влажный язык на моей руке, так меня сразу же нещадно заштормило, рассудок стал отключаться, и я готова была простить ему непотребное мужланское поведение за столь обжигающий поцелуй.

Но...моя гордая неприступная сущность сразу же очнулась, припомнив вдруг, что я нахожусь в машине рядом с чокнутым мужиком, который в любой момент может прихлопнуть меня, как муху.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, я завопила:

- А-а-а! Помогите! Насилуют!

Он ухмыльнулся самой противной улыбкой, какие я только видела:

- Ах, какие мы смелые! Значит, «насилуют»?

Он явно меня гипнотизировал и не отпускал мою руку, словно испытывал на прочность и иммунитет к мужским чарам.

С ужасом я осознала, что он рассматривает меня, словно куклу на прилавке, прицениваясь и раздумывая, пригожусь в его хозяйстве, или нафиг не нужна такая хрень.

На мою грудь и ноги он пялился особо внимательно и, походу, собирался немедленно пощупать желаемый товар.

Наконец, изобразив что-то вроде улыбки, выдал:

- Слушай, а ты не целочка часом? Больно уж орущая и румяная.

Ошалев от мысли, что моя тайна раскрыта, я выдернула из плена свою руку и заверещала:

- Вы дурак, дяденька? Отстаньте от меня, иначе полицию вызову.

Он заржал, как конь:

- Полицию! Ха-ха-ха! Точно, целочка! Жалко, я еще задницу не рассмотрел! А то бы точно понял. Пощупал, и понял!

Возмущённая его поведением, я попыталась вылезти из машины, но он мне не позволил, удерживая за майку, затрещавшую по швам:

- Куда собралась, телка? Ты знаешь, сколько мне должна за тачку и все остальное?

Ах, зашёл вопрос о деньгах!

- У меня оформлена страховка, вы все получите.

- Какая нахрен страховка? Ты мне должна отработать аванс, что я отбашлял телкам на траходроме. Из-за тебя я опоздал, и денежки мои тю-тю. Ты думаешь, что я - лох? Ничего подобного! Отработаешь, как миленькая! Можешь сейчас, в машине. Или поехали ко мне. У меня кровать широкая и мягкая.

А вот сейчас я конкретно испугалась. Сердце учащенно забилось, душа ушла в пятки, тело тряхнуло, как в лихорадке, живот скрутило не по-детски, когда представила себя рядом с этим волосатым монстром. Господи! Что же мне делать? Он же меня изнасилует!

Я ничего не придумала лучше, как пропищать:

- Я не могу, дяденька.

- Слушай, мадемуазель, какой я тебе дяденька? Тебе сколько лет?

- Восемнадцать.

- Ты уже взрослая, можешь трахаться.

- Я не могу...

Краска залила лицо, тело затрясло в знойной лихорадке, зуб на зуб не попадал. Все, капец моей целке!

- У меня еще никогда...

Я подняла на него умоляющий взгляд. Он ведь должен понять, пожалеть меня, бедную девочку, скромную и целомудренную.

Казалось, он все понял. Глаза его удивлённо округлились.

- Ты откуда такая странная взялась? Девки в твоём возрасте уже сто пятьдесят раз беременели, рожали и замуж выходили. Ты из лесу вылезла, что ли? Лесная нимфа или кикимора? Никогда ещё не трахал кикимору!

Он заржал громко, заливисто, держась за свой гребаный кубический торс большими накаченными лапищами с выпирающими выше локтя битками. Ему было очень смешно! Так, все, хватит, этого достаточно! Меня еще никто так не оскорблял. Я снова побарахталась, извиваясь всем телом, пытаясь вылезти, наконец, из его ненавистного автомобиля и прекратить беспредметный разговор с этим невоспитанным мужиком.

Но он вдруг перестал смеяться. Грубо схватил меня и снова усадил на место. Лицо его приняло надменное и презрительное выражение, жёсткий взгляд пронизывал насквозь, будто поджаривал меня на сковородке на медленном огне. Я поняла, что попала окончательно и бесповоротно в лапы маньяка или преступника, и мало мне не покажется.

- Так, слушай сюда, девчуля. Ты мне должна. И мне все равно, как ты заплатишь свой долг. Лучше бабками, так как уверен, что жаркий трах с оттягом, которого я сегодня лишился по твоей милости, ты мне обеспечить не сможешь.

Он вдруг подмигнул мне и расплылся в отвратительной, слишком очаровательной улыбке.

- Или сможешь? А, девочка-целочка?

Он наклонился близко-близко к моему лицу и прошептал, касаясь губами щеки.

- Только представь, как нежно я буду ласкать твою маленькую штучку между ног, свеженькую, не целованную, нетронутую. Тебе будет очень хорошо, малышка. Я сниму с тебя трусики, раздвину ножки и поглажу пальчиком твою нежную розочку, поцелую ее, попробую язычком на вкус, а потом проникну глубже в твою сладкую маленькую норку. М-м-м. Представляю, как там узко, тесно и горячо. Я помогу тебе привыкнуть, поглажу пальчиком, чтобы ты начала хлюпать соком, как самая последняя похотливая сучка. Заласкаю тебя до тех пор, пока не попросишь у меня большего, будешь стонать от наслаждения и скажешь «хочу». Только тогда я войду в тебя. Ты, наконец-то, познакомишься с очень вкусной пироженкой - моим огромным членом, который медленно, очень медленно войдёт в тебя и начнёт двигаться в твоей маленькой дырочке, пробивая себе путь все глубже и глубже, дальше и больше. И тебе не захочется, чтобы я останавливался.

Кровь прилила к лицу. Внутри меня боролись две сущности: я - скромница и я - шлюха. Кого из них я должна выбрать?

Я даже не заметила, в какой момент он сжал рукой мою грудь и приблизился к дрожащим пылающим губам, собираясь подарить мне сука-страстный поцелуй. Его язык уже проник в мой рот, когда я дёрнулась, отвернулась и, зажмурив глаза и сжав руку в кулачок, долбанула по его роже апперкотом. Правда, это было похоже на удар кулаком о кирпичную стену. Больно было только мне.

Он сначала охренел, покраснел и выпучил буркалы, раздраженный и злой, но буквально через доли секунды его лицо приняло спокойное, уравновешенное выражение.

- Значит, так? Что ж, ты сделала выбор. Завтра привезёшь в мой офис косарь.

Он вручил мне свою визитку, а мне оставалось только прошептать свой вопрос, надеясь на утвердительный ответ:

- Тысячу рублей?

Он снова заржал:

- Ты совсем дура, или прикидываешься? Евро, конечно. А теперь давай, вали из моей тачки. Но помни, дорогуша, что теперь я про тебя все знаю. Сбежать у тебя не получится. Завтра жду тебя в 14.00. Охрану я предупрежу.

Меня буквально трясло. Я еле выползла из его тачки и на негнущихся ногах поплелась к своей машине. И, все же, обернулась и напоследок спросила:

- А сколько это в рублях?

Он уже завёл свой Ford Mustang, врубил музон, вдарил по газам и скрылся в неизвестном направлении.

Может быть, я действительно дура? Другая бы на моем месте рассекала сейчас на крутейшем Мустанге с красивым супер-мачо, а я... Я ведь даже не знаю, как его зовут.

Пошарила в кармане. Точно, он же дал мне визитку. Прочитала.

- Да-а-а, у него даже имя красивое.

Ну и напоследок.

Очень хочется вам представить Юленьку до встречи с Егором, нежную, целомудренную, скромную, за год до своего совершеннолетия. Знакомьтесь.