Гномья радость

Гномья радость

Не знающий поражений Дул’Рил Кладд’Ана, при звуке имени которого враги с криками ужаса бросают оружие, вскарабкался на выступ и, переводя дыхание, осмотрелся. Великолепный и внушающий ужас воин сверкнул алыми глазами и небрежно смахнул капельки пота, выступившие на серой коже. Внимательный взгляд дроу скользнул по скале, Дул’Рил заметил несколькими ярдами выше движение горячего воздуха, длинные уши его радостно дрогнули.

– Вот ты где, – сквозь белоснежные зубы прошипел тёмный эльф. – Теперь тебе от меня не уйти!

Поправив перекрутившийся пояс, из-за которого во время подъёма тяжёлые кинжалы неприятно хлопали по паху, дроу хищно сузил глаза и, подпрыгнув, вцепился в следующий выступ. Подтянулся и, закинув длинную ногу в изящном сапоге из кожи дракона, забрался ещё выше. Оставалось совсем немного. Немного до богатства, немного до власти, немного до…

Дул’Рил сглотнул: жрать хотелось зверски! Жаль, что дракон – та ещё дичь. Мясо жёсткое, до отвращения невкусное, – словно жуёшь поджаренную до черноты лепёшку. Но выбора не оставалось… разве что в пещере ящера найдётся не сожранная ещё принцесса. Дроу хищно улыбнулся и полез наверх ещё быстрее.

На круглой каменной площадке, перед широким входом в тёмную пещеру, Дул’Рил остановился и, вытащив оба меча, крикнул:

– Мент, выходи!

Внутри пещеры, словно ожившая лава, зашипело, задвигалось нечто, стены озарило яркое пламя, и через минуту навстречу дроу выскочил разъярённый дракон. Его золотая чешуя вздыбилась, словно шерсть у раздраконенной кошки, зелёные глаза выпучились, а пасть распахнулась так, что на камни, с шипением, закапала мутная слюна.

– Мнемент! – прошелестел дракон. – Меня зовут Мнемент! Не мент, не минет, и даже не Немо! Когда же вы, людишки противные, это запомните?!

– А где ты видишь людишек? – надменно приподнял белоснежные брови дроу. И скривился в саркастичной усмешке: – Но вынужден с тобой согласиться: людишки чрезвычайно противные существа. И как ты их жрёшь?

– Жареными, – невольно облизнулся дракон. Чешуйки его опустились, а зелёные глаза сузились. Мнемент окинул незваного гостя опасливым взглядом: – Кстати, есть тут у меня одна… не хочешь присоединиться к трапезе?

– В качестве десерта? – саркастично хмыкнул Дул’Рил. – Увольте.

– Скажешь тоже! – Мнемент обиженно хлопнул хвостом по стене, от которой отвалился здоровенный кусок скалы. – Дроу на десерт не годятся… Просто мне жуть как надоело в одиночестве обедать.

– Это очень заманчивое приглашение, – задумчиво поигрывая мечами, протянул дроу. Но тут же упрямо встряхнул белоснежной гривой волос и холодно добавил: – Но мне позарез нужны твои сокровища. К тому же, сапоги поизносились…

Он выставил вперёд левую ногу, демонстрируя неприличную дырку на подошве. У Мнемента чешуйки мгновенно стали серебряными.

– Слышь, – прошипел он. – А может, я тебе золото так отдам? У меня его немного, но на новые черевички хватит! А кожа моя проблемная, неровная… местами вообще напоминает дуршлаг! Думаешь, ты первый дроу, который ко мне пришёл? От вашего брата хорошего не жди, так и норовите десяток-другой дырок наделать.

– Говоришь, приходили уже? – искренне огорчился Дул’Рил. – Да ещё и не раз?

Дракон часто-часто закивал:

– Золото не успеваю копить! Только на вашего брата и работаю! Вы бы хоть крышевали, раз обдираете до нитки… А теперь ещё и шкуру хотите содрать! Бедный я, бедный, несчастный дракон!

Дул’Рил зло царапнул мечом камень: что такое не везёт, и как с этим бороться? Он, не знающий поражений, уже год не мог найти себе достойного противника. Куда ни приходил, никто и не собирался драться. С порога его чествовали, отдавали все богатства, а девки так на шею десятками вешались, умоляя увезти их в тёмные пещеры и иметь самыми жестокими и извращёнными способами. В итоге приходилось бросать золото и спасаться бегством, чтобы… не залюбили до смерти. Ох уж эта мода на все оттенки серого!

По тёмной щеке медленно сползла скупая мужская слеза. Дракон, смекнув, что шкура его дроу пока не интересует, засуетился:

– Вот и ладненько! Сейчас, организуем костёр, да девку зажарим. Кстати! У меня тут завалялась бочка волшебного эльфийского из Светлого леса… смотрю, тебе не помешает. Для настроения!

– Не помешает, – сдался Дул’Рил. Он уныло опустился на отвалившийся от стены камень и со злостью отбросил мечи: – Уже год никому глотку не перерезал! Тошно так, что впору себе вены резать…

Дракон, подкатив к середине площадки огромные брёвна, дунул на них тонкой струйкой пламени, и по дереву весело побежали искры. Яркий огонь, хрумкая сухой древесиной, разрастался всё сильнее. Рядом с дроу Мнемент аккуратно поставил бочку из красного дерева и, откупорив, облизнулся:

– Сейчас принцессу принесу!

Дул’Рил лениво поковырял кончиком прохудившегося сапога в груде человеческих костей и, выбрав самый белоснежный череп, налил в него немного вина, но попробовать волшебный напиток не успел. Раздался высокий, до одури пронзительный, визг. Нечто, похожее на яркий скоморошный шар, взметнулось в воздух и, опустившись на морду Мнемента, двинуло дракона огромной кувалдой между глаз. Тот взвыл, взгляд зелёных глаз сошёлся на переносице, и дракон медленно осел на камни, подминая под себя и брёвна, и костёр. Огонь, вырывающийся из-под неподвижной туши, таинственно осветил абсолютно-круглое лицо рыжей девушки. Её чрезвычайно пышные формы, едва прикрытые золотистыми пластинами бронелифчика с искусной чеканкой, дрожали, как нежное желе, а взгляд маленьких глаз был прикован к дроу.

– Мой спаситель! – сладострастно простонала гномка.

Спина дроу похолодела, череп выпал из его ослабевшей руки, и, покатившись, оставил на камне, напоминающие кровь, кляксы вина. Он пробормотал:

– Что это?..

Девушка спрыгнула с мёртвого дракона и стремительно бросилась к Дул’Рилу:

– Мой герой!

Дул’Рил судорожно метнулся к мечам и, подхватив их, рубанул изо всех сил… но лезвия просвистели, не задев и волоса на голове пухленькой девушки: гномка оказалась ещё ниже, чем он предполагал. Она обняла его, не обращая на мечи, нависшие над рыжей головой, никакого внимания, уткнулась заплаканным от счастья лицом в пах дроу и счастливо простонала:

– Как же я тебя ждала!

Мечи со звоном упали на камни. Дул’Рил взвыл от боли в причинном месте, – после неудачного смещения ремня во время штурма скалы его мужское достоинство и так пострадало, а теперь ещё и девчонка двинула своим носом-картошкой! – и упал на колени. Обрадованная девица воспользовалась моментом и впилась в его чёрные губы страстным поцелуем. Лишившись воздуха, Дул’Рил захрипел и попытался оттолкнуть гномку, но не тут то было! Девушка оказалась чрезвычайно сильной. Она прижала голову дроу к своей пышной груди и прошептала:

– Теперь я твоя!

Дул’Рил вздрогнул всем телом и, с трудом отодрав от себя любвеобильную гномку, торопливо поднялся. Держа девушку за шкирку на вытянутой руке как можно дальше от себя, указал на мёртвого Мнемента:

– Ты что натворила?!

Гномка выкрутилась из длинных пальцев дроу и шлёпнулась на камни.

– Я лишь чуточку помогла моему спасителю! – торжественно воскликнула она. – Ничто не остановит тебя на пути ко мне! – Схватив свою огромную кувалду, она небрежно помахала ей и подмигнула: – Уж я постараюсь… Так как тебя зовут, красавчик?

Дроу выпрямился и, высокомерно сверкнув алыми глазами, проговорил:

– Перед тобой Дул’Рил Кладд’Ана, презренная! Ужасайся и падай ниц!

– Непременно, – многообещающе простонала  гномка. – Но чуть позже. А я  – просто Маша! Кстати, говорят, у эльфов каждый слог что-то означает. Можно узнать расшифровку твоего имени?

– Рил – это бандит, – холодно произнёс дроу. – А Кладд’Ана значит, что я из клана воинов ночи! Ты должна меня бояться!

– Я тебя очень боюсь, – страстно прохрипела Маша. – Прямо едва сдерживаюсь! А что значит Дул?

– Возлюбленный, – неохотно буркнул Дул’Рил.

– Мой возлюбленный, – восторженно прошептала Маша и, распахнув объятия, крикнула: – Иди же ко мне, дурила, и насладись своей победой!

Дул’Рил зарычал и, подхватив один из мечей, сжал обеими руками длинную рукоять.

– Кажется, я нашёл того, кому жажду перерезать глотку! – прошипел он.

Девица радостно запрыгала на месте:

– Ой, мне тоже такая прелюдия нравится! – Многозначительно взмахнула кувалдой и подмигнула: – Нападай первым, любовь моя!

Дул’Рил, зло сверкая алыми глазами, яростно двинулся вперёд… И мир взорвался болью.

Когда дроу очнулся, то первое, что он увидел, был широкий пышный зад. Тот мелко-мелко подёргивался, и коротенькая юбочка не могла скрыть того, что Дул’Рил предпочёл бы никогда не видеть. Он зажмурился и, приподнявшись, пошарил руками по камню в поисках меча.

– Я их выкинула, – звонко сказала Маша. – А то до секса так никогда не дойдёт. Стоило тебе поднять меч, любовь моя, так сразу поскользнулся на пролитом вине… Едва сам себе не оттяпал самое дорогое!

Дул’Рил вздрогнул и поспешил встать. Проверив, всё ли в порядке в  многострадальном пахе, он хмуро посмотрел на гномку, и тут брови его поползли на лоб: Маша, стоя на корточках, голыми руками, одну за другой, отковыривала золотистые чешуйки от мёртвого дракона, и уже освободила порядочный кусок красивой перламутровой кожи…

– Страшная женщина! – ошарашенно пробормотал Дул’Рил и поинтересовался: – Зачем ты это делаешь?

– Сапожки тебе новые сошью, – мечтательно промурлыкала Маша. – Твои-то прохудились… В дырявых сапогах не женятся!

– Обуть меня захотела? – сухо уточнил Дул’Рил. – С чего решила, что я женюсь на тебе?

Маша обернулась и, хитро сощурившись, посмотрела на дроу:

– Ты же за золотом пришёл? Так я знаю, где оно. Считай, что золото Мнемента – это моё приданное!

Дул’Рил высокомерно вздёрнул острый подбородок и процедил:

– Издеваешься?! У мёртвого дракона золота – паук наплакал…

– А пауки плачут? – тут же заинтересовалась Маша. – Что же надо сделать пауку, чтобы тот заревел?

– Показать, что сделать? – хищно осклабился Дул’Рил.

– Обязательно! – с энтузиазмом кивнула Маша. – Позже… Но ты ошибаешься насчёт дракона. Золота у Мнемента много, но он его надёжно спрятал. В пещере лежит лишь малая часть, для таких вот дурил, как ты. Ты такой простодушный… Как можно верить дракону? Ну ничего, теперь я с тобой. Никому не позволю обмануть мою любовь!

Дул’Рил невольно отшатнулся. Мучительно соображая, как выпутаться из жуткой ситуации, он протянул:

– Но, я не могу на тебе жениться… – У дроу возникла идея: – На самом деле, я дрался с драконом не из-за золота, а чтобы спасти принцессу! Ты же знаешь, что по закону я могу на ней жениться даже без её согласия…

– Я так и знала! – восторженно взвыла Маша и со слезами на глазах бросилась на грудь… то есть, на пояс дроу. – Ты такой скромный! Не переживай – принцесса согласна! Я согласна!

Дул’Рил нервно вскрикнул и, высвободившись из объятий гномки, бросился к краю площадки: лучше быстрая смерть, чем женитьба! Но прыгнуть он не успел: на гору, со всех сторон, лезли гномы. Один из них, толстый до необъятности, поправил корону на потной лысине и, отдуваясь, животом оттолкнул дроу от опасного края.

– Папа! – воскликнула Маша. Гномка обхватила ноги дроу, чтобы тот не сумел сбежать, и радостно проговорила: – Наш план сработал! Вот этот дурила женится на мне!

Поднялся гвалт, гномы радостно кричали и подбрасывали свои кувалды в воздух. Дул’Рил бессильно застонал: лишившись оружия, он даже не мог перерезать себе горло! Когда его тащили в сторону пещеры на первую брачную ночь, он потерял сознание.

***

Дул’Рил вздрогнул и распахнул алые глаза. Длинные уши дроу нервно подрагивали, отголоски жуткого сна ещё терзали его. Уставившись на тёмные своды родной пещеры, он успокоил дыхание: приснится же!

– Эй, дурила! – Услышал он грозный крик. – Кухню опять заполонили пауки! Если не хочешь на обед суп с этими тварями, немедленно прогони их!

– Немедленно займусь этим! – поспешно отозвался Дул’Рил.

Вздохнул и, усевшись на чёрных простынях, натянул свои новые сапоги из перламутровой кожи хитрого дракона. Пятернёй взлохматил белоснежные волосы и, вспомнив былые времена, хищно осклабился. Но улыбка тут же сползла с чёрных губ, и дроу снова вздохнул: всё это в прошлом.

Когда Дул’Рил вышел из пещеры, к нему с радостным визгом подкатился рыжий комочек:

– Папка!

Дул’Рил нежно улыбнулся и, присев на корточки, потрепал сына по пухлой щеке. Из соседней пещерки, которая служила кухней, вышла Маша в ярко-розовом фартуке. Многозначительно помахивая сковородкой из чистого золота, жена уточнила:

– Так что там с пауками?

– Считай, что их уже нет, любовь моя! – вытянулся в струнку Дул’Рил.
_____ 
Ещё больше хорошего настроения тут:

Невзирая на богатый жизненный опыт, восьмидесятилетняя Глафира Андреевна не могла и предположить, что, согласившись на заманчивое предложение джинна, она попадёт в тело юной рабыни.
Стать игрушкой владыки драконов? Пусть и не мечтает!
Сбежать и открыть свою лавку красивой керамики? Баба Глаша, давай!