Голландка

Голос отца с трудом пробился сквозь навязчивый мотив в наушниках.

— Сынок, ты занят? — громогласно вопросил Кореев-старший.

— Уже нет, — пробормотал Даниил, откладывая телефон вместе с тетрадью, в которой набрасывал проект под заказ.

Повезло ему найти подработку, хоть свободные деньги появились. Пусть и приходилось рисовать всякую ерунду вроде лепнины под потолком хрущёвки, а потом десять раз переделывать, потому что «у херувима не то выражение лица», зато нужная на обучение за границей сумма потихоньку копится.

Ну очень потихоньку. Такими темпами лет через пять он на один год в Дельфте наскребёт. Кто его тогда пустит в магистратуру?

Эх.

Парень тяжело вздохнул и вышел из комнаты в гостиную… где едва успел увернуться от ключей, летящих ему прямо в лицо.

Поймал. Потряс ими в воздухе. Нет, не испарились. Это в самом деле был папин брелок с логотипом «Мерседеса», на котором висел пульт от «Лады Гранта».

Не один он в семье мечтатель.

— Это что? — уточнил Даниил на всякий случай, вопросительно глядя на отца.

— Ключи, — любезно разъяснил ему предок. — Поедешь сейчас в аэропорт, нужно одну девочку из Амстердама встретить. Прилетает через два часа, так что поторопись: тебе еще через весь город пилить.

Даниил закатил глаза.

— Пап, ты говоришь мне об этом только сейчас? У меня вообще-то сессия в разгаре, завтра очередной экзамен. Сам встречай свою голландку.

— Ты посылаешь своего престарелого родителя в двухчасовую пробку? — нарочито утрируя, возмутился родитель. Еще осталось только приступ радикулита разыграть.

— Тебя и не в такие места посылали, — непочтительно хмыкнул Даниил и заработал заслуженный подзатыльник.

— У меня встреча с коллегами через полтора часа, а ты пока свободен. Весь семестр учиться надо было, а не в последний день программу курса проходить!

— Вообще-то я целый год вкалывал как проклятый! — возмутился парень, услышав столь явный поклёп. А отцу только того и надо было:

— Ну вот и замечательно, значит, к завтрашнему экзамену ты и без повторения пройденного готов, поэтому поедешь и заберёшь милую девушку из аэропорта. И повежливее, а то знаю я тебя! Она дочь моего старинного школьного друга — ты уж меня не позорь. Поживет с нами какое-то время.

— Да когда я девушкам-то хамил? — пробурчал Даниил, понимая, что сам загнал себя в ловушку: все равно придется ехать — отец ведь не отцепится. — И надолго она к нам?

— На месяц! — бодро заявил Кореев-старший. — Ей для проекта нужны фотографии и зарисовки национального зодчества. Этнические особенности славян, или что-то в этом духе. Повозишь ее по Золотому Кольцу, по бездорожью, по деревням. Подышите свежим воздухом.

— У меня сессия! Пап, какие деревни? — возмутился Даниил. Но отца так просто не проведёшь.

— Твоё расписание я видел, у тебя на этой неделе ещё два экзамена — и ты совершенно свободен. До следующей пятницы! * — подмигнул Кореев-старший. Младший зажал пальцами переносицу и тихо вздохнул.

А ведь еще Татьяне придется как-то объяснять постоянное присутствие рядом посторонней девушки! Остаётся надеяться, что она не слишком хорошенькая, чтобы Ирвина не взбеленилась от ревности.

Подъезд привычно пах кошками, которые неизвестно как просачивались даже сквозь закрытую входную дверь. А, нет, снова открытую: в очередной раз сломался домофон. Даниил подергал туда-сюда свободно распахивающуюся створку, осмотрел замок, вышел на улицу и проверил сам аппарат. Не сожгли — и то радость.

Ниже бесполезного теперь домофона была прилеплена бумажка, где корявым почерком их соседа снизу было написано: «Уже позвонил. Вечером починят».

Благодарность от всех бомжей района — теперь они в курсе.

Прогревшаяся за день «Лада» радостно пискнула в ответ на нажатие кнопки на брелоке. Набрав в навигаторе аэропорт Шереметьево, Даниил очередной раз вздохнул. Половина маршрута рисовалась желтым, остальное — красным.

Впрочем, как всегда.

Вырулив со двора, он влился в сплошной поток, двигавшийся, точнее, еле ползший к МКАДу. Телефон пиликнул, и поверх маршрута на несколько секунд повисло сообщение:

«Папа».

«Девочку зовут Йоланда де Ланг. Рейс КЛМ-5692».

Притормозив в очередной пробке, Даниил от нечего делать набрал в телефоне поиск имени и фамилии девушки, которую ехал встречать.

Йоланда де Ланг. Звучит как титул монаршей особы, не хухры-мухры. В инсте таких было пять, две — из Голландии, три — из Южной Африки. Остальные, появившиеся в списке ниже, темненькие и очень темненькие, имели похожую фамилию, ДелАнгел, и в основном были из Южной Америки.

Точно не то.

На всякий случай Даниил просмотрел оба нидерландских профиля. Похожие почти как близнецы блондиночки, весь аккаунт которых состоял в основном из селфи на фоне разных достопримечательностей. У одной щечки чуть покруглее и подбородок поострее, у другой губы побольше. Или надула так удачно? Поди разбери.

Пробка тронулась, и Даниил бросил телефон на соседнее сиденье.

Какая разница, как она выглядит? Месяц потерпеть соседку по квартире и все. Больше он ее и не увидит.

Даниил уже час стоял в зале встречающих аэропорта Шереметьево, стискивал в руках изрядно помятый листок с наспех нацарапанной фамилией «Ланг» и тихо про себя матерился. За это время к нему подошли уже три китайца и поинтересовались, не их ли он ждёт и почему написал их фамилию не иероглифами. Первым двоим он терпеливо объяснил, что ждёт девушку, кроме того, голландку. Третьего, устав объяснять, просто послал.

Из широких автоматических дверей полчаса назад вылился поток высоких, громкоголосых и светловолосых мужчин и женщин. По расписанию, опять же, рейс из Амстердама приземлился сорок минут назад.

Мисс де Ланг все еще не было.

Наконец, в очередной порции китайцев или тайваньцев, как рассекающий воды Северного океана ледоход, появилась она.

Йоланда совершенно не походила на свои фото в инстаграме. Разве что цветом волос. Подбородок вместо острого оказался круглым, щечки, румяные, как два яблочка, прятали в себе при улыбке глаза, бюст, достойный доярки из советских фильмов, упакованный в невзрачную маечку, свободно колыхался, не стесненный лифчиком. Пробегавшие мимо китайцы застывали, сраженные внушительной нордической красой.

Все еще тихо надеявшийся, что обойдётся и он обознался, Даниил молча и завороженно, как кролик при появлении удава, наблюдал за ее приближением, подмечая все новые черты гостьи из Европы.

Рваные джинсы обнажали округлые коленки и не менее круглые, мясистые даже, бёдра. Сложена мисс Ланг была как борец или воин, ростом лишь пару сантиметров уступая далеко не мелкому Даниилу, а объёмом попы так и раза в три превосходя.

За собой потомок пиратов тащила потрёпанный, очень давно видавший лучшие дни чемодан с многочисленными наклейками, почти неразличимыми под множеством слоев прозрачного целлофана.

— Даниил? — уточнила она, замерев прямо перед ним, с видимым облегчением выпустила ручку и поставила его вертикально.

Он обреченно кивнул. Обрадовавшаяся девушка снова подхватила багаж за ручку и покатила его за собой в сторону выхода, ориентируясь по указателям. Даниил покорно побрел следом, даже не пытаясь возглавить их маленькое шествие. Понятно было, что не удастся.

— Извини, что так долго. Чемодан почему-то задержали. Хорошо хоть выдали, а то в Риме однажды мой багаж вообще потеряли. А ты моложе, чем я думала. Мама говорила, ты на архитектора учишься, почему без очков? Они же все в очках и с тубусами. Ну, тубус дома, наверное, да?

Скорость выстреливаемых в минуту слов поражала воображение. Если бы не слегка непривычная интонация и несколько грассирующее «р», Даниил бы решил, что общается с жительницей соседней улицы. Голландка щебетала, бодро волоча за собой шуршащий целлофаном чемодан, и не делала ни малейших попыток передать его в крепкие мужские руки, хотя тот был явно тяжелым. На предложение взять тележку она только отмахнулась.

— Тут же недалеко? Ну, почти пришли уже. Вот в Схиполе, пока доберешься до нужного терминала, упаришься, а тут все рядом. Удобно.

Даниил нервно засунул руки в карманы, ловя на себе неодобрительные взгляды встречных женщин и восхищенные — мужчин. Причём, чем последние восхищались больше, — его умением свалить тяжесть на даму или самой дамой — так и осталось неизвестным, потому что с тяжелого чемодана глаза очень быстро переползали на прорехи в джинсах, особенно в районе бёдер.

На что там смотреть?.. Сало одно.

Даниил мысленно поморщился. Он-то уже нарисовал себе в воображении помесь Марло Хорст и юной Дафны Декерс в антураже Виктории Сикрет, а тут — на тебе. Голландская корова во всем великолепии. Хоть бы пузика постыдилась, но нет, даже майку узлом завязала там, где у людей талия, так что полоску жира видно.

Парень отступил в сторонку под предлогом оплаты стоянки. Чем меньше людей его увидят в компании эдакой «красотки», тем лучше.

Длинный коридор до парковки тянулся бесконечно. Голландка оживленно что-то щебетала, со скрежетом волоча периодически заваливающийся на бок массивный чемодан, но о помощи не просила. И когда Даниил открыл багажник, сама, прикрякнув, загрузила тяжеленный груз внутрь.

Он честно собирался помочь. Не успел.

Пассажирское сиденье Йоланда заняла полностью и чуть-чуть прижала собой коробку передач. Хорошо, что «Лада» — автомат и постоянного риска задеть рукой ее выпуклости нет. Да, не рассчитан отечественный автопром на такие объемы нижних округлостей.

На коленях она устроила небольшую камеру в чёрном кожаном чехле, прижав ее к себе, как величайшую драгоценность. Логотипов не было, да и сам футляр выглядел довольно потёртым и таким же видавшим виды, как и чемодан.

Пахло от девушки на удивление приятно. Подсознательно Даниил ждал тяжелый потный дух, но голландка благоухала чем-то цветочным и нежным, что не очень-то вязалось с ее габаритами.

Болтала Йоланда не переставая, он отключился и начал воспринимать ее голос как белый шум минуте на пятой, иначе пропустил бы указания навигатора. Когда они свернули с кольца на Ленинский, девушка притихла, зачарованно провожая глазами мелькающие тут и там высотки.

— Это уже центр? — уточнила она, на мгновение отвернувшись от окна. Даниил покачал головой.

— Мы еще у кольца, до центра по хорошей дороге где-то полчаса еще. Если без пробок.

Пробками Лана уже успела проникнуться, поэтому уважительно покивала и снова уставилась на сталинские постройки.

— У вас такие высокие здания. Нет, в Амстердаме тоже есть небоскребы, но их штук десять на весь город. А тут почти все подряд…

Девушка неосознанно оглаживала зачехлённую камеру на коленях. Снимать что-то во время движения смысла не было, но руки чесались — такое все вокруг необычное и непривычное.

Отец оказался дома, и у Даниила невольно закралась крамольная мысль: а уезжал ли он вообще на свое совещание или это была хитрая уловка, чтобы спихнуть доставку девицы из аэропорта на сына?

А может, вообще попытка сводничества? Если так, скорее всего, отец ее до сегодняшнего дня не видел даже на фото. Где она, голландская корова, и где он, красавец и умник!

— Это твоя комната, — Кореев-старший радушно распахнул двери собственной спальни. И когда только прибраться успел? Четыре часа назад, когда Даниил уезжал, весь его скарб был еще на месте, а сейчас кровать заправлена, шкаф пуст — в общем, идеальный, достойный номера в отеле, порядок.

— Это, наверное, неудобно. Я могу и на диване поспать, ничего страшного! — смутилась девушка.

— Нет-нет, что ты! Я здесь все равно редко спал, больше в кабинете. Там очень удобная тахта, — махнул рукой отец. Даниил приподнял одну бровь: сам недавно слышал, как предок матерился, задремав на той самой тахте. Жесткая, говорил, как последняя сволочь. И скрипит. Ну, если ему так хочется побыть джентльменом, пусть его. По мнению Даниила, голландка и сама на тахте поспала бы, не развалилась.

Скорее преждевременная гибель грозила бы несчастному диванчику — тяжесть-то какая!

Лана втащила в щедро предоставленную ей комнату чемодан и закрыла за собой дверь.

— Что на ужин? — Даниил цапнул из миски соленый огурец и с аппетитом им захрустел. — Чем помочь?

— На вот, порежь салат, — Кореев-старший придвинул к нему доску с помытыми болгарскими перцами, огурцами и помидорами.

Отец и сын часто стояли так по вечерам, соображая на двоих немудреный ужин. Чаще всего, понятное дело, в ход шли пельмени из морозилки, иногда их сменяли котлеты из полуфабрикатов или макароны по-флотски. Раз в месяц они варили какой-нибудь суп в огромной кастрюле и ели его всю следующую неделю.

Матери Даниила не стало три года назад. Отец с тех пор так и не женился — он и раньше больше времени проводил на работе, чем дома, а теперь и вовсе появлялся только поесть вечером и поспать. Ну, и провести время с подросшим сыном. Несмотря на совершеннолетие и практически законченный институт, дети есть дети — забрасывать их воспитание нельзя никогда.

Даже если им уже за тридцать и у вас внуки, все равно найдётся что-то, в чем старшее поколение разбирается лучше.

Йоланда уложила чемодан на пол, открыла и выпрямилась, оглядывая фронт работ. Шкаф был практически пуст, не считая запасного комплекта постельного белья, пледа и пары полотенец на самой верхней полке. Кроме полутораспальной кровати и того самого шкафа, в комнате уместились две тумбочки и небольшое трюмо, скорее всего, оставшееся от жены Павла Кореева. Мама ей рассказывала перед поездкой, что той не стало не так давно и мужчины живут одни, чтобы Лана не испугалась царившего в квартире бардака.

Особого беспорядка она, впрочем, не заметила. У неё самой дома было куда более художественно-разбросанно.

Быстро и методично Йоланда разобрала чемодан, распределив одежду по двум полкам, немногочисленную косметику выставив прямо на пустовавшее трюмо и заготовив косметичку для вечернего похода в ванную. Переодевшись, она приоткрыла дверь шкафа и оценивающе глянула на себя в зеркало, которое почему-то было привинчено не снаружи, а изнутри.

Домашняя пижамка, ярко-розовая, в Микки Маусах, скорее подошла бы семилетней девочке, нежели взрослой состоявшейся девушке, но Лане на чужое мнение было глубочайшим образом плевать. Ей нравился наглый мышонок из старых мультфильмов, она обожала розовый цвет, а когда два в одном — так еще лучше. И сидела пижама удобно, и от стирок не садилась, а что висела мешком — так ей никого совращать не надо. Скорее, наоборот.

Если Даниил думает, что его кривящиеся губы и брезгливые взгляды остались незамеченными, он заблуждается.

Увы, на исторической родине, в отличие от Голландии, все еще встречали по обложке, а она у Ланы далека от нынешних стандартов красоты. Вот в Древней Греции за нее бы скульпторы передрались, да и в средние века мэтры вроде Боттичелли и Рубенса весьма уважали обилие плоти. Даже поговорка такая была, что-то вроде «женщина только после третьих родов достойна увековечения в мраморе».

Сейчас же в моде плоские селедки с недоразвитыми вторичными признаками и нарисованными, переделанными в фотошопе или под ножом хирурга стандартно-кукольными лицами.

Йоланда под общественное мнение прогибаться не собиралась. Она себя любила такой, какой была, а кому что не нравилось, те шли лесом.

Поездка в Россию получилась спонтанно.

Ей неожиданно предложила сотрудничество довольно крупная компания, производящая игры. Им требовался славянский антураж в новую бродилку, причём настоящий, а не срисованный из интернета по десятому кругу с одних и тех же фотографий. С ней и связались-то потому, что в графе «языки» она указала русский. Сроку на подготовку дали полтора месяца, потом нужно будет показать первые эскизы и наброски будущих фонов, одежды и предметов.

В голове было абсолютно пусто. Вакуум. Возможность, конечно, редкая, и Лана уцепилась за нее ногами, руками и зубами, но от стресса и психологического давления — как же, такая вдруг ответственность! — творчество застопорилось. Прошла неделя, но все зарисовки недрогнувшей рукой отправлялись одна за другой в корзину.

И тут мама предложила: «Поезжай в Россию! Проникнешься духом, покатаешься по глубинке, посетишь пару музеев, только не Эрмитаж, он слишком европейский. Что-нибудь народное…» Идея была стоящей. И старый друг отца откликнулся почти сразу, согласившись принять дочь приятеля на постой в Москве.

На отелях бы за месяц она спустила весь аванс, выданный заказчиком. А так — только на билет потратилась. И то, кто бы мог подумать, что три с половиной часа полета стоят так дорого!

Убедившись в собственной неотразимости, — узкое зеркало ее целиком не вместило, отразив лишь середину тела, — Лана устроила косметичку вместе с одним из выданных полотенец на краю кровати и вышла, вся такая красивая, к ужину.

При виде ее Даниил чуть не подавился вытащенным из салата помидором.

— Приятного аппетита, — не без злорадства отозвалась Лана.

— Прошу, садитесь, — обвёл рукой застолье Кореев-старший. Девушку долго упрашивать не пришлось.

К макаронам с мясом и салату голландка отнеслась с пониманием и даже добавки попросила. В самолете, по ее словам, кормили не так чтобы сытно.

Ну, оно и понятно. Те кукольные порции ее организм и не заметил.

Павел Кореев наблюдал за гостьей с умилением, а Даниил — с некоторой паникой. Это же сколько для нее еды нужно заготовить, на месяц-то!

Проснулся Даниил в прекрасном расположении духа, несмотря на то, что через три часа ему предстоял экзамен. В кои-то веки он этому был рад. Как хорошо, как замечательно, что у него еще целую неделю сессия и его не припрягут развлекать гостью прямо так сразу!

Оказывается, он плохо знал коварство собственного отца.

Тот с самого утра уехал в свой НИИ.

На столе, поверх накрытого на двоих завтрака, лежала записка: «Гостью возьми с собой».

Лана нашла ее первой, прочитала, хмыкнула и передала Даниилу. Он не сдержался и со стоном закатил глаза.

— Не переживай, я большая девочка. Почитаю, посмотрю телевизор. Езжай спокойно, — улыбнулась она, присаживаясь напротив. Даниил смерил ее взглядом. Да уж, девочка и впрямь немаленькая.

— Ты сюда приехала не телевизор смотреть. Тебе же этнику фоткать надо? У нас рядом как раз старый город, а Большой театр практически за углом. Погуляешь, пофоткаешь, только не заблудись, ради Бога!

Лана просияла — на этот раз настоящей улыбкой, а не успокоительно-обреченной. И Даниил невольно улыбнулся в ответ. Смешная она, открытая, что в голове, то и на лице. Такую обидеть — будто щенка пнуть, а животных он всегда любил.

Даже коров.

Голландка сняла со своей тарелки салфетку, критически осмотрела белую лужицу манной каши, покрытую застывшей корочкой, с подтаявшим кусочком масла посередине.

Все как в лучших ресторанах.

Подумала, что-то вспомнила и снова подскочила.

Приятно зажурчала вода, наполняя стакан. Даниил задумчиво наблюдал за процессом, полагая, что она просто хочет сполоснуть посуду перед тем, как наливать в неё чай. Поэтому когда Лана поднесла налитую воду ко рту с явным намерением глотнуть, он аж подскочил.

— Плюнь бяку! — завопил он, будто перед ним и в самом деле был щенок. Девушка от неожиданности дернулась, вода пролилась на майку, обозначив спортивный лифчик безо всяких там кружавчиков.

— Что такое? Вода отравлена? — Лана с опаской покосилась на кран, будто оттуда сейчас полезут личинки чужих.

— Нет, просто не отфильтрована и не прокипячена. Вот, отсюда наливай, — Даниил кивнул на ровные ряды полуторалитровых бутылок с ободранными этикетками, выстроившиеся вдоль стены.

— А что будет, если я так? — Лана заглянула одним глазом в стакан, будто надеясь заметить внутри плавающих микробов.

Даниил пожал плечами.

— Пронесёт, и это в лучшем случае. Долго будешь пить — камни в почках. Или рак, или…

— Поняла-поняла, можешь не продолжать, — замахала на него свободной рукой девушка, выливая воду из стакана и вытряхивая задержавшиеся капли. Она даже протерла его полотенцем на всякий случай. Открыла одну из бутылок, понюхала, пожала плечами и налила содержимое в тот же стакан.

Попробовав, Лана какое-то время, прикрыв глаза, смаковала послевкусие, будто дегустировала редкое вино. Почмокав, кивнула.

— Вроде нормально, — и залпом допила все остальное.

— А зачем вообще пить воду с утра? Ты даже не завтракала еще, — недоумевающе пожал плечами Даниил, усаживаясь обратно за стол.

— Привыкла. Мама уже давно по утрам пьёт воду и нас приучила. Говорит, какие-то микробы из горла в желудок смываются. Она, правда, только водой на завтрак и ограничивается. Я так не могу, — Лана вздохнула и приступила к поглощению манной каши. Первая ложка пошла неуверенно, зато дальше ее порция исчезла просто с космической скоростью. Даниил наблюдал за процессом, забыв о собственном завтраке. Давно он не видел, чтобы девушки с таким аппетитом наворачивали еду. Да почти никогда и не видел. Татьяна всегда ограничивалась салатом или просила уменьшенную порцию. А на завтрак пила один кофе, без сахара и молока.

Ну, зато и выглядела соответствующе, с гордостью за подругу не мог не отметить Даниил. Лана вообще неизвестно, когда в последний раз в спортзале была, судя по габаритам. И ест как здоровый мужик, а то и больше.

Мама его, когда жива была, тоже больше напоминала фарфоровую статуэтку, чем земную женщину. И питалась соответственно: росой и туманами. Ну, и салатом с фруктами иногда.

Каши гостье показалось мало, поэтому она, недолго думая, полезла в холодильник и соорудила себе бутерброд с дырчатым сыром. Покивала — мол, неплохо — и проглотила его в три укуса.

Даниил заварил кофе в турке, на двоих. Девушка от крепкого горьковатого привкуса скривилась, но благовоспитанно промолчала. У нее на кухне стоял небольшой, но стильный кофейный аппарат, глотавший капсулы и выдававший умопомрачительный эспрессо. А нечто густое, с каким-то каменистым осадком на дне, хоть и пахнущее натурально, вкусом отличалось от того, к чему она привыкла, как небо и земля. Даже сахар не помог.

— Поехали. А то я на экзамен опоздаю, — Кореев-старший, заботясь о дочери друга, снова оставил ключи от «Лады» в их пользовании. Даниил даже заревновал немного. За те два года, что у него есть права, он удостаивался чести сидеть за рулем отцовской машины раза четыре. Считая вчера.

Остальную практику обеспечивали приятели, которые имели обыкновение напиваться в клубах и барах. Даниил спиртное не то чтобы совсем не употреблял, скорее знал меру и больше двух стаканов чего бы то ни было не пил никогда, поэтому его по умолчанию во всех компаниях назначали развозчиком надравшихся по домам.

Подумав и прикинув маршрут, парень решил машину оставить на месте и поехать все же на метро. Во-первых, дополнительные впечатления гостье: пусть полюбуется на самое красивое метро в мире. Во-вторых, в час пик по пробкам в центре — двух часов им точно не хватит. А опаздывать на экзамен не хотелось.

В отличие от знакомых ему девушек, Йоланда собралась за рекордные десять минут. Кажется, она больше времени потратила на перенастройку и чистку камеры, чем на собственно подбор одежды. Макияжа он на ней вообще не заметил. Подозрительно густая для настоящей коса спускалась до пояса, рука периодически оглаживала кожаный чехол с камерой, будто та могла сбежать или потеряться.

— Отцовская «Лейка», — пояснила Лана, заметив его заинтересованный взгляд. — До сих пор снимает лучше всяких никонов. А она старше меня!

И девушка снова любовно погладила шершавый металлический корпус.

До станции метро можно было доехать на автобусе, а можно было прогуляться. Даниил выбрал второе. Время у них в запасе еще было, на поезде ехать всего минут сорок. Свежий утренний воздух парка приятно бодрил, цирк подмигивал огнями, заманивая посетить новую программу.

— Там что, животные выступают? — удивилась девушка. На электронном табло как раз сменился плакат, показывая стоящего на шаре льва и жонглирующего мячами медведя. Даниил дернул плечом.

— Не знаю, уже лет десять там не был. Когда-то выступали.

— Бедняжки, — вздохнула девушка.

Обрывающаяся в неизведанную глубину лента эскалатора Лану откровенно напугала. Она отшатнулась и скакнула в сторону, освобождая дорогу позади идущим. Даниил еле успел притормозить и не врезаться в нее.

— Что случилось?

— А где низ? — громким шепотом, заглушая гудение проходящей мимо толпы и мотора, спросила Лана, расширенными глазами провожая выплывающие в никуда ступеньки. Даниил тихо хохотнул.

— Метро строили как бомбоубежище. Так что оно очень, очень глубоко. Низ — ниже.

Подмигнув нервно вытягивающей шею девушке, он взял ее за руку и подвёл к ползущему эскалатору. Люди сзади недовольно заворчали, что они пробку образовывают, но Даниил невозмутимо подождал, пока Лана все же ступит на бегущую ленту, в два широких шага обогнул и замер лицом к ней. Девушка вцепилась в ползущие поручни до побелевших пальцев и уставилась вниз, где далеко-далеко маячила будка контролера.

— Не то чтобы я высоты боялась… — пробормотала она, сглатывая. Даниил кивнул.

— Я, когда маленький был, на эскалатор становился только за ручку с мамой или папой. Это ты еще на Спортивной не была, про Парк Победы вообще молчу.

— Ничего себе, — видя приближение твёрдого пола, Лана выдохнула поспокойнее. Конечно, эскалатор — не самолёт, чтобы бояться на нем высоты, но спуск очень уж походил на трибуны Дом в Амстердаме. На недавнем концерте «Кенсингтон» у нее даже голова закружилась, и она весьма настоятельно попросила отчима больше на такую верхотуру билеты не брать.

Лучше она в партере потанцует.

Сам поезд на Йоланду особого впечатления не произвёл. Гораздо больше ее изумила внесшая их в вагон толпа.

— У вас всегда так…многолюдно? — прохрипела она, пытаясь удержаться за поручень и не быть выдавленной наружу через запасные двери. Надпись «Не прислоняться» издевательски грозила отпечататься на ее спине.

— Только утром и вечером, — Даниил упёрся локтем в стену вагона за ее головой, пытаясь собственным телом закрыть девушку от напирающей толпы. Получалось не очень. Толпу-то он отгородил, а напирал в итоге сам, прочувствовав все изгибы голландского рельефа. — Извини, что так тесно. Зато быстро доедем. Может, на кольце народ выйдет.

Надежды его не оправдались. На кольце пассажиры сначала вышли и оставшиеся вздохнули с облегчением, а затем зашли новые… И всем пришлось выдохнуть, чтобы утрамбоваться.

Вид из застеклённой станции на Воробьёвы горы остался не сфотографирован, хоть Лана и долго сокрушалась по этому поводу. Камеру просто невозможно было поднять на уровень глаз. Девушка вцепилась в нее мертвой хваткой, следуя подсказке Даниила, чтобы дорогая, хоть и винтажная техника не испарилась в толпе.

Приливы и отливы пассажиров по мере приближения к центру становились все более массовыми, и наконец на Лубянке они присоединились к общей массе, которая вынесла их сначала на перрон, а потом и на эскалатор перехода между станциями практически без усилий с их стороны. Даниил только и успевал тащить за собой намертво вцепившуюся в его руку девушку. Кажется, метро ей в ближайшее время будет сниться в кошмарах.

— А почему станции называются по-разному, если мы никуда не ехали? — недоуменно переспросила Лана, прочитав надпись над выходом. — Мы же доехали до Лубянки, а выходим на Кузнецком мосту.

Даниил пожал плечами. Ему самому была не совсем ясна логика, которой руководствовались строители метрополитена, но за годы жизни в столице он успел привыкнуть к подобным странностям.

Еще одна небольшая прогулка по оживленной узкой улице мимо старинных, начала восемнадцатого века, двух-трехэтажных зданий — и они у академии.

Задумавшись, Даниил чуть замедлил шаг, сомневаясь, стоит ли проводить Лану внутрь или лучше ей подождать снаружи. Только бы ее однокурсницы не обидели.

Многие считают, что всякие дергания за косички, порча портфелей и прочие мелкие пакости остаются в школе, но увы. В институте у многих продолжает играть в попе детство. Особенно если попадается кто-нибудь, подходящий на роль жертвы. Жестоки не только подростки. Едва вступившие во взрослую жизнь, недавно отметившие совершеннолетие четверокурсники тоже далеко не подарки.

Поэтому полная, не по фигуре одетая девушка просто напрашивалась на язвительные комментарии местных гадюк.

Йоланду подобные мысли не занимали. Она бесхитростно проводила Даниила до самого холла, увлечённо разглядывая стилизованный интерьер академии. Расчехлила камеру и отступила в сторону, примеряясь к характерному профилю охранника с грацией и незаметностью слона в посудной лавке.

Первой высказалась Флори.

Вот уж кому не повезло с рождения. Мама Флоренции Пархиной то ли мечтала об Италии во время беременности, то ли пересмотрела бразильских сериалов — о подробностях девушка не распространялась. Зато, настрадавшись от дразнивших ее детей, сама норовила ужалить побольнее всех окружающих.

— У неё задница как дирижабль. И не стесняется ведь, ужас какой! Она чем-то гормональным болеет? — с притворным сочувствием протянула она, подобравшись к Даниилу со спины.

— Это твоя новая девушка? — Рита тоже подошла, смерив довольную Лану скептическим взглядом. На обильный бюст, едва сдерживаемый свободной майкой, признанная красотка факультета неодобрительно поджала губы, а на прорехи в джинсах недовольно скривилась.

Даниил зря переживал. Всю эту пантомиму Йоланда даже не заметила. Она увлечённо изучала причудливо изогнутую парадную лестницу, примеряясь с камерой к лучшему ракурсу.

— Спасибо, что взял с собой. Тут антуражно! — восторженно воскликнула она, убегая по ступенькам на второй этаж.

— Ты что, всерьёз с ней встречаешься? А как же Таня? Вы уже расстались? — приняв его молчание за положительный ответ, взволновалась Рита.

— Она всего лишь гостит у нас, ее отец — приятель моего. Мы с ней не встречаемся! — вскинул руки в защитном жесте Даниил. Не хватало еще извращенцем прослыть. После чувственной, изысканной красоты Татьяны Ирвиной — вдруг эта лошадь. Ужас! Придумают же сплетницы. — Я как раз на выходных собирался их с Таней познакомить. Девочки же, должны найти общий язык.

— Ага, ага, — покивала скептически Рита, глядя на изогнувшуюся в немыслимой позе Лану, пытающуюся снять вид лестницы вертикально, снизу вверх. Толстая коса свесилась в проем, майка задралась, открывая полоску загорелого живота. Проходившие мимо парни спотыкались, промахиваясь мимо ступеньки.

Даниил нахмурился. Внимание посторонних к гостье отца почему-то его нервировало. Мало ли, пристанут еще, потом отделывайся от них. Она же как-никак под его ответственностью.

Перепрыгивая через две ступеньки, он быстро поднялся к Йоланде. Девушки за его спиной многозначительно переглянулись, поджав губы. Совсем вкус потерял, молчаливо постановили они.

— Экзамен через полчаса, еще час письменная часть. В двенадцать будь здесь, хорошо? Чтобы я тебя по всему городу не искал. Москва, знаешь ли, большая.

— Не переживай, не заблужусь. У меня гугл-мап есть. Если что, я тебе напишу, — кивнула Лана, не отвлекаясь от съемки. Теперь ее заинтересовало круглое окно в сложной многосоставной раме.

Даниил потоптался рядом, понял, что в его услугах сопровождающего больше не нуждаются, и побрел сдаваться.

Принимающий экзамен по истории архитектуры доцент Панохин зверствовал не сильно. За окном ярко светило солнышко, настроение у всех было расслабленно-летнее и задерживаться из-за студентов с хвостами в академии еще на три недели никому не хотелось. Да и сам Даниил был на хорошем счету, зачеты и доклады всегда сдавал вовремя, и если бы по экзамену можно было бы поставить автомат, он бы его получил без проблем.

А так Панохин задал ему вопроса три, на которые студент радостно отбарабанил зазубренные абзацы, и они разошлись к обоюдному удовольствию.

Лана, сияя коленками в прорехах и утирая пот со лба, уже маялась у дверей.

— Где успела побывать? — поинтересовался он, когда они вышли за ворота МАРХИ.

— У вас тут такие высокие здания, обалдеть! Зелени только маловато. Я у театров была и в детском магазине, который на пять этажей.

— «Детском мире»? — уточнил Даниил. Голландка закивала.

— Ага. Точно, целый мир, там еще поезд настоящий ездит и часы такие, во всю стену! Я все сфоткала, есть хочу.

Ну, точно ребёнок. Ей прямая дорога в «Детский мир», чего уж там.

— Пошли, покормлю. Даже знаю, что тебе еще по дороге показать, — подмигнул Даниил, по-братски прихватывая Лану за плечи и разворачивая в направлении Красной Площади.

Топать пришлось довольно долго. Поначалу фотографировавшая все подряд голландка все реже щёлкала камерой и все чаще переспрашивала, далеко ли еще идти.

— А велосипедов у вас в городе вообще нет? Может, возьмём пару напрокат? — сдавшись, наконец задала Лана самый главный вопрос. Она вообще не привыкла к пешеходному образу жизни. В ее представлении, если расстояние больше десяти метров, его нужно проезжать на машине или велосипеде. А если уж и ходить долго, то в соответствующей экипировке. И не ходить, а бегать.

— Устала? — недоумевающе окинул ее взглядом Даниил, задержавшись на кроссовках. Он бы понял, если бы девушка была на каблуках. Бывает: натерла, подъем устал, у Тани часто такое случается. В девяноста процентах случаев это оказывалась, понятное дело, игра на публику, дабы взяли на ручки и изобразили галантность. Но брать на ручки Лану Даниил отказывался наотрез. Даже мысленно.

Такая сама кого хочешь на ручки возьмёт. Тут и грыжу недолго заработать.

— Уже почти пришли. Видишь, то красное длинное здание?

— Это какой-то музей? — без особого энтузиазма переспросила Лана. Она уже начала привыкать к мысли, что примерно каждое третье здание в центре — это или магазин, или музей, или театр. Даже если оно похоже больше на дворец.

— Нет, магазин, — голландка вздохнула. Так и знала. И тут Даниил добавил:

— Но там можно перекусить!

Девушка воспряла духом. Есть хотелось зверски. Она с утра, с той самой манной каши и хилого бутербродика, бегает как заведённая. Растяпа такая, ни одного энергетического батончика в карман не засунула. Нужно будет запастись. Кто же знал, что такие расстояния преодолевать придётся, да еще и пешком?

По обыкновению, магазин внутри напоминал музей и храм одновременно. Эдакое святилище бога шоппинга. Галереи, балюстрады, разномастные лестницы и эскалаторы, паутинками соединяющие этажи воедино, и всюду сияние, золото и стекло. Такого обилия дорогих магазинов в одном месте Йоланда не видела даже в Амстердаме. А когда ей Даниил любезно перевёл цены в евро по актуальному курсу, она вообще слюной подавилась.

Как здесь люди живут-то?

Еда водилась на каждом углу. Между магазинами тут и там обнаруживались кафе, рестораны и бары. Только Даниил вёл ее куда-то вполне целенаправленно и, как она ни провожала тоскливым взглядом мороженое, отвлекаться от намеченного пути не позволял. Наконец на третьем этаже они нашли искомое и пристроились позади ожидающей толпы.

Стоять в очередях такой длины Йоланда не привыкла. Уже на пятой минуте она начала выглядывать из-за плеча впереди стоящих, пытаясь высмотреть кассы.

— Ну и когда они третью откроют? — возмутилась она, заметив, что хвост ближе к финалу расходится на два потока. Даниил флегматично пожал плечами.

— Уже открыт максимум. Их там две только.

Лана в панике оглянулась, прикинув количество успевших выстроиться за ними.

— Это же сколько нам стоять придется? — ужаснулась она.

— Столько, сколько нужно, — не меняя интонации, ответил парень, делая еще шажочек вперед и практически утыкаясь в спину впереди стоящего. Чтобы между никто не втиснулся. — За суши и картошкой очередь еще длиннее. Время-то обеденное.

В ресторанах и кафе, встретившихся им по дороге, таких очередей не было, но Лана все же решила довериться Даниилу как местному жителю. Ему виднее, из-за чего стоит подождать и постоять.

На двух подносах весь заказ не уместился. Пришлось Йоланде, извиваясь и извиняясь, протискиваться напролом сквозь очередь против течения и брать еще один. А потом сторожить их на кассе, потому что Даниил строго сказал — не отходить ни на шаг! Ожидание затянулось, поскольку на столики тоже была своеобразная очередь. В конце концов, сдавшись, Даниил просто поставил подносы рядом с парой, занявшей зачем-то столик на шестерых.

— Не возражаете? — мило улыбнулся он, и не дожидаясь ответа, поспешил за заждавшейся Йоландой.

Не станут же они на пол поднос спихивать, в самом деле.

К моменту, когда Даниил вернулся с еще пятью тарелками и Ланой, пара свои порции практически доела, а завидев солидные габариты голландки, поторопились освободить территорию. Так что обедали они в итоге по-царски, расставив купленное на весь стол. Обеденное время потихоньку заканчивалось, поток голодающих иссякал и подсаживаться к ним никто не торопился.

— Как интересно, в блинчики, оказывается, что только не заворачивают. У нас они как десерт, их складывают пополам и поливают чем-нибудь, или джем кладут сверху. В жизни бы не придумала положить внутрь мясо. Вкусно!

Лана даже прижмурилась от удовольствия, поглощая уже третий блин. Два первых, с грибами и ветчиной с сыром, тоже пошли на ура. Даниил только и успевал провожать взглядом очередную полную вилку, исчезающую в девичьем ненасытном ротике.

Все же в том, как голландка поглощает пищу, есть что-то завораживающее, вынужден был признать он, тряхнув головой и усилием воли возвращаясь к содержимому собственной тарелки. Куда более скромному, надо заметить. Это как смотреть на открытое пламя или текущую воду. Процесс грозит затянуться до бесконечности и в то же время медитационно расслабляет.

— В меня, кажется, уже ничего не влезет, — простонала Лана, откидываясь на спинку стула и, вопреки собственным словам, отковыривая вилкой кусочек медовика.

Даниил улыбался, чувствуя странное удовлетворение, не имевшее ничего общего с полным желудком. Подобное, наверное, ощущает мать, чьё дитя только что доело приготовленный ею обед до последней крошки. Умиление, внезапно нахлынувшее от вида довольной, даже немного сонной Йоланды, застало его врасплох.

Кажется, он практически принял ее в семью, как младшую сестренку.

Татьяна позвонила сама. Наслушалась, наверное, от Риты о новом женском лице, замеченном поблизости от Даниила, и поспешила удостовериться в его, лице, безопасности для мужчин.

Не посягает ли оно вдруг на ее собственность.

— Давно не виделись, котик. Ты вечером свободен? Девочки зовут в «Палубу», говорят, там какой-то крутой новый диджей. Сходим? — прощебетала Таня и затаила дыхание. Скажет или умолчит о девице?

— Пойдёшь в клуб? — прикрыв ладонью микрофон, поинтересовался Даниил у голландки. Та оторвалась от планшета, в котором что-то увлечённо обводила стилусом, буквально высунув кончик языка от усердия, и пару секунд поморгала, обдумывая заданный вопрос. Потом кивнула.

Даниил вернулся к разговору.

— Конечно, я свободен. Последний экзамен послезавтра, так что сегодня вечером можем потусить. Только со мной будет одна знакомая… Нет, что ты! Дочь старого друга моего отца. Надеюсь, вы подружитесь. Господи, да нет, конечно!

Даниил даже расхохотался, настолько абсурдным показалось ему ревнивое предположение Татьяны, что он способен ей изменить с Ланой. Он и эта корова? Да ни в жизнь! Все еще подхохатывая, он встретился глазами с голландкой и притих. Показалось, что она прекрасно слышала весь разговор и теперь смотрит укоризненно. Мол, я знаю, что не в твоём вкусе, только ржать-то зачем?

Он дернул уголком губ, кивнул ей и ушёл на всякий случай в свою комнату, продолжать разговор там. Мало ли у неё и правда чуткий слух? А он себя ведёт, как те гадюки из академии. Нехорошо как-то получилось.

— Собирайся, через два часа выходим! — гаркнул Даниил погромче, выключив наконец телефон. За дверью ойкнуло и затопотало.

Как и любой девочке, Лане была дорога каждая минута из выделенных на сборы ста двадцати.

Красилась голландка умело, пусть и густо. Ким Кардашьян была бы довольна. На лице присутствовали и контуринг, и стробинг, и без накладных ресниц не обошлось. По такому случаю Йоланда даже распустила неизменную косу. Даниил, признаться, подозревал подколотый втихаря шиньон, потому что толщиной с его запястье да у блондинки — не бывает такого.

Глядя на струящийся светло-платиновый водопад, пришлось признать, что бывает. Просто не в московском климате.

Волосы практически закрывали попу, помогая в этом не справлявшемуся с задачей платью. Крупные, округлые бедра, несмотря на немалые габариты, без малейшего признака целлюлита были видны по самое некуда. Колготки девушка по летней жаре посчитала лишними.

— Да ты не переживай так, — отмахнулась Лана, заметив, куда направлен его скептический взгляд. — Там шортики внизу, видишь?

И она безо всякого стеснения задрала вверх символический подол, демонстрируя уходящую в совсем неприличные районы полосу ткани. Платье оказалось комбинезоном, но факт этот почему-то Даниила не порадовал.

Наверное, потому, что длины изделию не прибавлял.

Вряд ли на такую красоту кто-то позарится, решил он наконец, оценивающе пробежавшись взглядом по выпирающим из платья складкам плоти.

И оказался в итоге в корне неправ.

Клуб «Палуба» открылся недавно, но стремительно набирал популярность. Расположенный в удачном месте, недалеко от автостоянки и магистрали, вдалеке от жилых кварталов, он издалека завлекал посетителей густыми басами заводных ритмов и всполохами прожекторов, направленных вертикально вверх и вычерчивавших замысловатые узоры на облаках.

На парковочную площадку Даниил въезжал осторожно. Поцарапаешь кого, кто неудачно раскорячился, потом разбирайся со страховками. А парковались местные посетители кто во что горазд. «Лада» Кореевых не совсем презентабельно смотрелась рядом с внедорожниками и японцами, но Даниил давно уже не обращал внимания на такие мелочи. Главное, колеса четыре и ездит.

Найти Татьяну в толпе извивающихся на танцполе тел оказалось довольно просто. Для начала нужно определить наиболее плотное скопление мужчин, потом протолкаться в середину. Там она и обнаружилась. В изысканном переливающемся платье до середины бедра и с собранными в тщательно уложенный небрежный пучок волосами.

Ирвина предпочла сделать зачем-то вид, что телефонного разговора не было, и демонстративно вытаращила глаза при виде Ланы.

— Привет, милый! А это кто?

«И откуда вылезло?» — добавил молчаливо-неодобрительный взгляд Татьяны, пробежавшийся мельком по Йоланде и отметивший все, от неуместно толстой попы до вызывающе длинных волос. В глазах Ирвиной мелькнула зависть, чёрная-пречерная, но Даниил все же решил, что ему показалось. Ну вот зачем его девушке, умнице, красавице, учащейся на модельера в престижной московской академии, завидовать толком не получившей образование девице в два, а то и три раза ее шире?

Ясное дело, незачем.

— Знакомься, зайка. Это та самая Йоланда, она гостит у нас по приглашению моего отца, — не моему приглашению, моя воля, близко бы ее здесь не было, молча додумал Даниил мысль и продолжил процесс представления: — Лана, это Татьяна, моя девушка.

— Очень приятно, — белозубо улыбнулась голландка, протягивая руку для пожатия. Таня свою в ответ не подала, вместо этого вцепившись обеими руками в рукав Даниилу.

— Пойдём уже, милый, там девочки заждались. И мальчики тоже. Вы тоже проходите, — бросила она через плечо, уже повернувшись к столику и отойдя на пару шагов. Будь музыка чуть погромче, Лана бы ее и не расслышала.

Гостеприимством приглашение не отличалось, но иного, признаться, от глисты в скафандре она и не ждала. От изогнутого в фальшивой улыбке надутого химией рта до вздернутых под тщательно уложенные волосы нарисованных бровей — все в подружке Даниила излучало снобизм и превосходство.

Ну да и фиг с ней.

Не ее это дело, с кем ему жить и спать.

Густой ритм вжимался в уши, заставляя невольно пританцовывать в такт. Лана с трудом узнала популярную в прошлом году мелодию. Диджей и правда талантливый: изменил ее практически до неузнаваемости, причём в лучшую сторону.

Поведя плечами и отметив пару-тройку оценивающих взглядов, запущенных в ее скромное декольте, Лана потопала следом за парочкой к дальнему столику. Длинный диванчик на весь угол был занят практически весь, в основном парнями. Похоже, эта Татьяна конкуренции не терпела, из девушек было видно только двух, довольно естественной внешности, хоть и вызывающе одетых. Со своим комбинезоном Лана рядом с ними казалась монашкой.

— Знакомьтесь, мальчики. Это Лана, она гостит у отца Дани. Лана, это Влад и Дима, — представила Татьяна ближе всего сидящих приятелей. Потом поименно перечислила девушек и сидевших дальше ребят. Музыка глушила окружающих настолько успешно, отключая мозг, что Йоланда больше никого не запомнила.

— Дмитрий, — широкоплечий парень с коротко стрижеными темными волосами воспитанно поднялся с места, пожал ей руку и пропустил на диванчик. Сидевший чуть дальше белобрысый Влад с косой челкой на полглаза даже не дернул попой, лишь лениво вскинув руку в приветствии.

Лана аккуратно, стараясь не светить шортиками слишком сильно, протиснулась мимо столика и присела на отведённый ей угол.

«Замуж не выйдешь», вспомнилась ей неожиданно русская примета, над которой особенно часто хохотала ее мама.

Маринда де Ланг с детства сидела на углах практически при любом застолье. Так почему-то всегда получалось. Начиная с ее детского стульчика, который на старых черно-белых фотографиях притулился на углу крохотного стола, по правую руку от ее матери, и заканчивая выпускной вечеринкой, когда стол уже закончился, а стулья и подростки — еще нет.

При этом отец Йоланды оказался ее вторым мужем, а после его смерти — выждав, впрочем, почти десять лет — она снова вышла замуж.

 Дмитрий сел обратно, притиснув бедро практически вплотную к ноге Ланы. Она отодвинулась на автопилоте и уткнулась попой в и не подумавшего потесниться Влада.

С обеих сторон пахнуло разномастными, но одинаково удушающе крепкими мужскими одеколонами.

 Похоже, ей была запланирована роль дурочки, которую быстро склеят и увезут куда-нибудь подальше, решила Йоланда, оглядывая подсевших к ней поближе парней. Даниил дернулся было, чтобы пересесть на другую сторону, но был удержан на месте своей пассией.

Веселье в клубе набирало обороты. Мелодия сменилась на более томную, и будто в тон ей парни рядом с Йоландой пошли в атаку.

— Чем вы занимаетесь, милая Лана? — промурлыкал Дмитрий, заглядывая ей в глаза.

Йоланда покосилась назад, на усмехающегося Влада. Похоже, тому отведена роль хорошего-безразличного полицейского, в то время как темноволосый сердцеед будет ее добиваться активно, нагло и вызывающе.

Придется пускать в ход тяжелую артиллерию, решила Лана.

И достала смартфон.

— Вы когда-нибудь слышали про Шаттерсток? — деловито поинтересовалась она тоном преподавательницы по физике и биологии в ее средней школе. Помнится, от него хотелось забиться под стол и не отсвечивать.

Парни инстинктивно отшатнулись и выпрямились. Похоже, у них тоже была в жизни похожая учительница.

— Нет, а что это? — Дмитрий оказался посмелее, хоть и вытер украдкой о джинсы вспотевшие ладони. Признаваться, что он чего-то не знает, оказалось нелегко.

— Это сайт с картинками на продажу, — улыбнулась Лана, открывая приложение и листая появившиеся снимки. — Я вывешиваю фото и графику, и любой желающий может купить понравившийся узор или натюрморт. Например, как иллюстрацию к статье для привлечения внимания.

В качестве демонстрации она отодвинула телефон подальше, чтобы было видно обоим собеседникам, и пролистала векторных медведей на бамбуке, ставших обоями в «Икее», салат с черникой, который недавно купила компания диетического питания, и узор из листиков-цветочков, очень хорошо расходившийся под Пасху.

— А можно посмотреть на пример ваших работ в реальности? — парень придвинулся к ней вплотную и перевесился через плечо, изучая вроде бы телефон в ее руках, а на самом деле нагло пялясь в декольте. Ракурс как раз удачный получался. Лана ловко вывернулась из неудобной позиции и ткнула пальцем в противоположную стену.

Сама не ожидала в Москве обнаружить покупателя ее работ.

— Вот, например, видите узор на стене? В рамке, как картина, только вырезанный из дерева? Сделан по моему эскизу. А чуть правее, фото спасательного круга, где рядом красное бикини? Мой снимок.

— А бикини? — игриво подмигнул Влад. Лана потупилась, как пристало приличной девушке в такой ситуации. — Да ладно!

Парень хохотнул, с новым интересом разглядывая внушительные алые чашечки.

— Я сейчас ведь проверю, — Дмитрий вытащил из кармана телефон, нарочито медленно разблокировал и начал набирать текст. — Оформлением занимался мой старший брат, спрошу сейчас, где он узор на стену брал.

— С Шатерстока, разумеется, — пожала плечами Лана. — Я только там выставляюсь. Ну и инстаграм еще, но там как реклама скорее.

— А ник какой? — деловито поинтересовался Дмитрий, с пулеметной скоростью продолжая набирать уже третье сообщение. Прочитал ответ и снова затыкал большими пальцами в экран.

— Ланаланг, все одним словом, — любезно пояснила девушка. — Мы, голландцы, любим объединять несколько слов в одно.

Телефон Дмитрия снова пиликнул и дернулся, принимая очередной текст. Тот замер, изучая ответ брата, и изумленно округлил глаза.

— Точно! Он даже ник запомнил, говорит, не первый раз покупает, очень качественная графика.

— Спасибо, — Лана вспыхнула от удовольствия. Одно дело — следить онлайн за статистикой покупок, и совсем другое — пересечься с человеком, реально купившим ее работу. Куда больше творческого удовлетворения.

Поманив пробегавшую мимо официантку, Дмитрий быстро сделал заказ:

— Нам две водки с мартини и… — он обернулся к Лане. — Ты что будешь?

— «Клару», — улыбнулась девушка. Официантка недоуменно заморгала.

— Вы извините, у нас есть «Секс на пляже» и «Голубая Лагуна». А никаких Клар я не знаю.

Пришлось просить по отдельности обычное пиво и лимонный тоник. И стакан к ним, для смешивания.

— А что тут за такой сложный заказ? Девушка, вы откуда такие интересные коктейли знаете? — парни, сидевшие за столиком после Влада, тоже подтянулись, заинтригованные новенькой в их компании.

Даниил сидел напротив, и лениво наблюдал за все растущей популярностью голландки. Парни роились вокруг нее, как мухи… нет, неудачное сравнение. Как пчёлы у варенья, и совершенно не обращали внимания ни на широкие плечи, ни на гренадерские бицепсы, ни на сорок первый размер ноги. Наоборот, ее выдающиеся прелести были ими замечены и весьма высоко оценены, судя по тому, как взгляды собеседников метались между обнаженными ногами и довольно скромным, но с внушительным содержанием декольте.

Когда ее только окружили, он собирался идти на выручку. Не хватало еще, чтобы гостью отца, которую ему доверили опекать, куда-нибудь увезли. Изнасилуют вряд ли, но поглумиться могут. Но скоро стало ясно, что дурочку Йоланда только умело играет, а на самом деле просчитывает ситуацию на раз. Щёлк пальцами — и вместо группы шакалов вокруг неё сборище поклонников.

— Ты куда? — уточнил он, заметив, что Лана выбирается из-за столика.

— В туалет, — без особого стеснения ответила она. Татьяна подскочила.

— Я с тобой! — и, не дожидаясь согласия, подхватила Йоланду под руку, как закадычную подружку.

— Как тебе мальчики? Кто-то понравился? Оба свободны, так что только пальцем помани, — едва за ними закрылась шарнирная дверь, принялась тараторить подружка Даниила.

— Спасибо, не интересует, — осторожно высвободила наконец локоть Лана и поспешно закрылась в сомнительной чистоты кабинке.

— А что так? Ты больше по девочкам? — ничуть не смутившись, продолжила допрос Татьяна. Только голос повысила, чтобы ее лучше слышно было.

— Нет, просто не заинтересована в краткосрочных отношениях, — холодно ответила Лана.

На некоторое время повисла пауза. Тишиной ее назвать было сложно, потому что клубную музыку никто не отменял. Йоланда вышла из кабинки и тщательно вымыла руки, косясь одним глазом на соседний умывальник.

Татьяна, кажется, вывалила в него все содержимое сумочки и теперь увлечённо в нем копалась, пытаясь что-то отыскать в ворохе салфеток, пакетиков, целого набора для макияжа, вороха дисконтных карт и прочей милой женскому сердцу ерунды. Наконец, найдя искомое, она как попало запихала все обратно в крохотный кожаный конверт. Как только влезло!

Потрясла коробочку, напоминавшую футляр для пленки, открыла пробку и высыпала на ладонь несколько разноцветных таблеток. Поковырялась длинным накладным ногтем, выцепила голубенькую, закинула ее в рот и блаженно зажмурилась.

— Что это? — почему-то понизив голос, поинтересовалась Йоланда, хотя в туалете было весьма шумно из-за доносившихся из зала глухих басов. Татьяна заговорщически подмигнула и махнула еще одну таблетку.

— Экстази! — суфлерским шепотом возвестила она, ссыпая остальные разноцветные драже обратно в пластиковый футляр. И щедро протянула Лане. — Хочешь?

Голландка отпрянула, будто ей тарантула предложили погладить.

— С ума сошла? — Йоланда отпрянула и огляделась, но в туалете было на удивление безлюдно. Мелькнула мысль, что это подстава, и она осмотрелась еще раз — в поисках камер. Если они скрытые, то дело бесполезное. — Убери эту дрянь, пока никто не заметил. А еще лучше выкинь. Вон, унитаз рядом.

— Глупая! Знаешь какой кайф? — Татьяна прикрыла глаза, раскачиваясь совершенно не в такт доносившейся снаружи музыке.

Лана попятилась, не совсем уверенная, как реагировать. Позвать на помощь? Как бы не решили, что она тоже употребляет и они, например, дозу не поделили. Сказать Даниилу? А он ей поверит? Они знакомы пару дней, а с этой девушкой он встречается явно не первый месяц.

Лучше всего убраться куда подальше из места, где ее могут застать в одном помещении с наркотиками. Мало ли какая облава намечается.

Она решительно толкнула ведущую наружу дверь.

Кореев от скуки потягивал уже второй стакан пива, недоумевая, что можно так долго делать в туалете. Лана пролетела мимо него на всех парах. Привстав с диванчика, он едва успел ухватить ее за руку.

— Ты куда?

— Я ухожу. Ты как хочешь, — бросила она по дороге, вырвавшись и даже не сбавив шага.

Даниил проводил ее ошарашенным взглядом — что случилось? все вроде хорошо было… — подцепил под локоть удачно проходившую мимо Татьяну и потащил ее к выходу вслед за Ланой. Парни за столиком разочарованно загудели, глядя вслед внушительному голландскому кильватеру.

— Ты ей что-то сказала? Как-то обидела? — прокричал он в ухо своей девушке. Та оскорбленно воззрилась на него в ответ.

— Почему сразу я? Может, это она меня обидела.

Даниил только поморщился, прибавив скорости. Очень уж хороший темп взяла Йоланда. За то время, что он провёл с голландкой, он успел понять, что говорить или делать гадости — не в ее характере. Высказать прямо правду-матку в лицо — это да, запросто. Дать совет, о котором никто не просил, опять же, завсегда пожалуйста. Но обидеть просто из вредности — нет, это на неё не похоже.

Что у них там в туалете случилось?

Вечно у этих баб какие-то разборки именно в уголке задумчивости происходят. Сначала идут туда гурьбой, а потом вылетают, будто их там гуси поклевали. Хорошо хоть за волосы друг друга не таскают.

Дорогу Йоланде, деловито топающей в сторону стоянки клуба, преградили два парня. Мужчинами их было называть еще рано, но бицепсы они себе в спортзале накачали знатные.

— Что это? Прелестное видение! — икнул тот, что справа. А ведь в школе наверняка отличником был, вон как программа в голове засела. Но дальше, похоже, не пошло дело. — Такая милашка, совсем одна, без охраны и даже без приятеля. Срочно нужно исправить, а, Михась?

Михась согласно кивнул и подступил ближе, уже вытягивая руки к намеченной жертве.

Даниил шагнул было вперед, но тут же был утянут обратно. Татьяна с неожиданной силой повисла на нем, оттаскивая назад, в тень кустов, и горячечно шепча в ухо:

— Ну куда ты лезешь! Она большая девочка — сама разберётся, а тебе и навалять могут.

Он было открыл рот, чтобы объяснить странно поглупевшей любимой, что против двоих мужиков даже такая лошадь не справится, да так и замер, засмотревшись.

Михась неизвестно почему описал красивую дугу и приземлился головой в кусты неподалёку от их укрытия. Раздался неприятный хруст веток и мужской обиженный вой:

— Она мне нос сломала!

— Глупости, ты его только что об ветку, наверное, сломал. Я тебя за лицо даже не трогала! — возмущённо обернулась к нему Йоланда, что стало ее ошибкой. Второй парень, оставшийся для истории безымянным, ухватил ее за плечо, разворачивая к себе лицом.

— Да я тебя сейчас…

Что именно он собирался сделать, опять же, осталось неизвестным. Лана чуть присела, локтем сбрасывая вцепившиеся в неё пальцы, и с молодецким «Кхе-е-е!» отправила наглеца в не менее красивый полет вслед за товарищем.

— Что стоите? Пошли уже в темпе, пока они не очухались! — прикрикнула она на Даниила и Татьяну, подавая пример, и бодрым шагом удаляясь в сторону «Лады».

Он молча последовал за ней, мысленно негодуя на Ирвину, на себя, оказавшегося такой тормознутой тряпкой, и втихаря восхищаясь выдержкой голландской коровы.

— Что это было? — поинтересовался он, когда все трое сидели уже в машине, причём Лана оказалась за рулем, как наименее выпившая. Несмотря на уставленный алкоголем столик перед ней, она за весь вечер опустошила всего один бокал пива, и тот был щедро разбавлен лимонным тоником.

— Дзюдо, — лаконично ответила Йоланда, сосредоточенно выруливая со стоянки, периодически поглядывая в зеркало: не преследуют ли их разъяренные поражением идиоты.

— Фи, как неженственно! — сморщила носик Татьяна, и впервые за все время их отношений Даниил ей возразил:

— А по-моему, очень даже круто. Ты извини, что не успел помочь. Мы… задержались.

Он метнул раздражённый взгляд на подружку, и та наконец-то догадалась заткнуться. Лана поймала их переглядывания в зеркало и негромко хмыкнула:

— Ничего страшного. В Голландии у каждого второго чёрный пояс. Просто потому, что дзюдо полезно для тела и души. Я даже на соревнования пару раз ездила, но потом надоело. Не мое это. Вот грушу побить — это да. Я пару раз в неделю кикбоксингом до сих пор занимаюсь. Стресс снимает на ура.

— Да уж, представляю, — Даниил невольно поежился. Представил, как в его челюсть впечатывается изящная ножка сорок первого размера, и порадовался, что ничем не успел обидеть тяжеловесную амазонку.

Дорога от клуба практически сразу вывела их на трассу. Йоланда уверенно вписалась в редкий по случаю позднего часа поток машин и неспешно покатила, прислушиваясь к указаниям навигатора. Иногда Даниилу приходилось подсказывать: например, новый поворот на Ленинский по знакам и навигатору почему-то показывался позже, чем он есть на самом деле.

Они почти добрались до дома, и Лана немного расслабилась.

Квакание полицейской машины настигло их на второй полосе.

— Это нам? Ой, это нам! Что же будет?! — внезапно завыла в истерике Ирвина. Даниил аж подскочил от неожиданности и с изумлением уставился на рыдающую девушку.

Больше никого на дороге поблизости не было, поэтому Йоланда добропорядочно сменила линию и притормозила.

Сирена стихла, как и звук мотора, и в машине наступила пронзительная тишина, прерываемая всхлипываниями Татьяны.

— Держи себя в руках. Или хотя бы сиди молча, — холодно бросила Лана, нажимая на кнопку, опускающую стекло. И моментально преобразилась.

Куда делась собранная, строгая дева-воительница? От усиленного трепетания накладными ресницами поднялся ветер, ротик очаровательно приоткрылся, чудом увеличившееся за прошедшие секунды декольте удачно оказалось прямо на линии зрения небрежно помахивающего палочкой гибэдэдэшника. Он даже замер от такого зрелища.

— Good evening, officer. Did I do anything wrong? * — прощебетала Йоланда, высовываясь в окно и из декольте еще больше. Полицейский судорожно сглотнул.

— Э-э-э… не шпрехаю я, дамочка, по-вашему. Права покажите и документы на машину, — пробормотал он, не отводя взгляда от демонстрируемых ему голландских прелестей.

— Конечно-конешно! — с неизвестно откуда вдруг взявшимся сильнейшим акцентом засуетилась Йоланда и полезла рукой в вырез.

— Эй, женщина, вы что там делаете? Мне на дежурстве, такое нельзя! — насторожился полицейский. Лана невозмутимо вытащила блеснувшую в свете фар карточку и сложенную в несколько раз оранжевую бумажку и протянула их вместе гибэдэдэшнику.

— Я водить в России не больше месяца. Я права знать! — гордо заявила она. Полицейский осмотрел карточку иностранных прав на свет, чуть ли не попробовал на зуб и вернул. Бумажка, едва слышно хрустнув, исчезла в его кармане.

— Проезжайте. Радуйтесь, я сегодня добрый, даже на алкоголь вас не проверю. Вижу, что ответственная вы дама, — почтительно козырнул он палочкой, отходя от машины задом. Йоланда помахала ему на прощание, подняла стекло и аккуратно тронула с места.

— Что ты ему дала? Взятку? — не выдержал Даниил меньше чем через минуту. Полицейского еще было видно в свете фар его машины. Лана пожала плечами.

— Ваши любят валюту даже больше, чем родные деньги. Пятьдесят евро за вождение в нетрезвом виде — это я дёшево отделалась.

Даниил хотел было возразить, что стакан пива — это еще не нетрезвый вид, но промолчал. На его памяти отца дважды оштрафовали за распитие кефира перед дорогой. А что, градус проверка показала — плати. Что именно он при этом пил — никого не интересует.

— Везёт вам. У нас бы такой номер не прошёл, — вздохнула Лана, перестраиваясь в соседний ряд. — Хотя мой градус, я думаю, не засчитали бы. А вот ее наркоту — очень даже.

Голландка, не отрывая взгляда от дороги, дернула подбородком в сторону Татьяны. Даниил упёр вопросительно-изучающий взгляд в подружку.

— Где наркота? — тяжело, глухо переспросил он наконец, не дождавшись от неё реакции.

— У меня в сумочке, — пискнула Ирвина. — Немножко, Даня, там буквально пара таблеток! Но если бы нашли… счастье, что ты выкрутилась. Какая ты молодец, Илона!

— Я Йоланда, — холодно отрезала девушка. И больше за всю дорогу не проронила ни слова. Даниил тоже молчал, а про себя крыл недалекую подругу последними словами. Ей водки и мартини мало было? Решила на что потяжелее перейти? Мозгов совсем не осталось?

К тому моменту, как они въехали во двор его дома, Кореев уже дошёл до кипения.

— Сиди здесь! — рявкнул он на Татьяну, выходя, и куда сильнее, чем то требовалось, хлопнул дверцей. Девушка икнула и уставилась испуганными, расширившимися то ли от дозы, то ли от страха глазами на Лану. Та кивнула в зеркало заднего вида и тоже выбралась из машины. Ночь выдалась душной, даже с практически голыми ногами холодно не было.

— Извини.

Уже почти дойдя до дверей подъезда, Лана замерла. Развернулась и внимательно осмотрела понуро глядящего на нее Даниила.

— Я понятия не имел, что она употребляет, — поспешно начал объяснять он. — Тем более, что у нее хватит мозгов таскать с собой в сумочке всякую дрянь…

— В нашей стране выкурить косячок марихуаны — не преступление, если тебе больше восемнадцати и ты не за рулем, — перебила его Йоланда. — Но таскать с собой экстази в сумочке? Даниил, ты давно ее знаешь? Может, у неё проблемы? Ты бы поговорил с ней, помог чем…

Начало речи было вполне понятным и ожидаемым, но от продолжения Даниила слегка заклинило.

— Ты только что чудом избегла как минимум суточного ареста до выяснения обстоятельств за хранение или пособничество в хранении тяжелой наркоты. И ты переживаешь за дуру, которая их с собой таскает? — изумился он.

Взгляд Ланы потяжелел.

— Ты поаккуратнее на поворотах, а то я решу, что ты женщин не уважаешь. От хорошей жизни, друг мой, на наркотики не подсаживаются. У нас в школе целый семестр по этой теме был. Чаще всего плотно садятся те, у кого проблемы в семье или с психикой. Так что, будь добр, не обижай бедняжку и поговори с ней по душам. С тобой-то она должна поделиться — ты ей не чужой. А я спать.

С этими словами голландка непринуждённо набрала код на домофоне — и когда только запомнить успела? — и исчезла в темном зеве подъезда.

Даниил остался стоять столбом около собственной машины, чувствуя себя третий раз за день полным идиотом.