Голос королевы драконов

В огромном тронном зале королевского дворца молчали драконы. Солнечный осенний день проникал теплым светом через высокие окна, расписывал желтым и светло-рыжим отражения и блики, пробегался лучами по золоченой лепнине, но это не могло согреть настроение присутствующих. Лорды, графы, бароны, генералы…  Десятки хмурых мужчин и каждый из них желал моей смерти.

— Нам пора, — Гленн подал мне руку. Хотя нет, рядом есть двое, кто пока еще на моей стороне. Я старалась успокоить стучащее сердце, не поддаваться страхам: каждый из присутствующих на церемонии лордов сильнее меня. Им даже не нужно применять драконью магию, которой, я, наконец, научилась противостоять. Нет, хватит частично обратиться и ударить крылом.  Хотя о чем это я? Мне и человеческого удара кулаком хватит, с моим-то ростом и хрупкостью. Никакая горная кровь не спасет. 

Но еще больше я боялась, что они нападут на того, кто должен вести меня под руку: графа Гленна Артейра, с недавних пор регента королевства. Моего мужа. 

— Юма, — с тревогой окликнул меня Гленн, — все хорошо? 

Я покачала головой и из сложной дворцовой прически выбились русые пряди. Фрейлина рядом заохала, потянулась за зеркалом и щеткой.

— Я поправлю, леди!

— Не надо, — я  вытряхнула из волос все шпильки, и, глядя в зеркало, пригладила тяжелые прямые волосы. Так лучше. Хоть что-то привычное отражается в зеркале, иначе я себя не узнаю за роскошным бархатным синем платьем с серебряной и золотой вышивкой, за тяжелым колье с сапфирами и изумрудами… Вся эта роскошь не моя, я о ней не просила. Но я сама согласилась явиться сюда, и вот, здесь, во дворце нет со мной моего духа-покровителя, или, как мы говорим, шорад-фатрейна, —  снежного барса, ирбиса.. В прошлый раз именно он спас меня от атаки дракона…

— Я боюсь, Гленн Артейр. 

Он на мгновение притянул меня к себе и коснулся губами моих волос. 

— Поверь, они боятся тебя сильнее. 

«И даже я боюсь» читалось в его синих глазах, и это ранило сильнее ножа. 

Так стоило ли снимать проклятье богов, чтобы даже любимый человек пугался моего голоса? 

У меня не было ответа на этот вопрос, оставалось только взять под руку Гленна и шагнуть вперед. 

— Его Высочество, граф Гленн Шассер Артейр, королевский регент принца Винсента Хантейра, и… — кажется, мажордом язык проглотил на моем имени. Он мялся, порывал сказать, косился то на нас, то на собравшихся в зале лордов. Гленн сжал мою руку и сам звучно произнес:

— И Ее Высочество, графиня Оюма Ирбис Артейр.

Кажется, он повторил это мысленно, через связь, которой одарены драконы, потому что принц Винсент рядом нахмурился. А кто-то из лордов тут же закричал:

— Мы не примем королевой … ее! Она — ирсай! Ее нужно убить!

Если кто-то вздумает атаковать Гленна или меня, главное —  приказать драконам остановиться. Вот о чем я думала.  И страшилась не успеть, переживала что моего голоса не хватит. А еще, что после такого они станут бояться меня еще сильнее. Но первым среагировал Винсент.

Принц поднялся с трона и неожиданно властным для подростка голосом произнес:

— Нет. Никто здесь не станет никого убивать. 

— Она вас околдовала! — крикнул один из южных генералов, лорд Сансет. 

Взгляд Винсента метнулся на мгновение к окну, а потом вернулся к подчиненным лордам. 

— Леди Оюма Артейр, — начал он, и от моего имени в устах принца, драконов перекосило, — спасла меня от другого ирсая, когда чары пали. Единственное, что она приказала мне, так это никого не слушать и жить. Так что никто меня  не околдовывал. 

Среди мужчин прокатился ропот. Принц опять покосился в сторону, и сейчас я поняла, что привлекало его внимание. За стеклом сидела сорока и пристально разглядывала церемонию. 

— Хорошо бы вам объясниться, Ваше Высочество. — поклонился принцу генерал Фаррел Давенпорт, — граф Гленн Артейр увез вас в горы, а вернулся… вернулся с той, кого, по всем законам положено убить. 

—  Этих законов давно нет. Его Величество, король Мардин Хантейр, так и не восстановил тот указ. — прервал их Гленн, — Мой отец спас Юму, зная кто она, и написал в завещании мне о ней позаботиться. Копия документа есть в архиве, если кому интересно. Защитные чары между нашими народами тогда действовали, но, возможно, отец что-то подозревал. Я видел у него бумаги с мифами ирсаев. Думаю, он предполагал, что если чары спадут, то нам нужен будет хоть один ирсай на нашей стороне. Иначе мы утонем во второй эпохе Облачных войн. 

Я сглотнула и сжала пальцами тяжелый бархат платья. Гленн врал, и мы с принцем это знали.

«Ни в коем разе не говорите, что именно ВЫ сняли проклятье», — потребовал Винсент, когда мы были в горах. — «Пусть думают, что так совпало. Тогда драконы станут бояться вас, Оюма. Но так хотя бы не все они попытаются вас убить. Хотя я даже не смогу их осуждать. Ирсай в роли Королевы Драконов… Такого не было никогда».

Такого не было никогда. Лишь однажды сочетались союзом подобные нам, но то были боги. И потому не выйдет сказать драконам: «вот, посмотрите, было уже!»

Мой взгляд метался среди мужских лиц. Злые, рассерженные, холодные… Даже бывавший изредка в замке Артейров и видевший мен

— Проклятая… — пробормотал кто-то, — у нее и демон есть.

— Шорад-фатрейны не демоны, их создали боги как и весь этот мир, — вступилась я. Какие ж драконы суеверные и мнительные, уму непостижимо! Конечно, можно сказать в их оправдание: мол, они веками друг другу страшилки про ирсаев рассказывали. Но взрослые мужчины, к тому же драконы, боялись. 

— Не так важно кто она, — нахмурился Гленн, — господа, в наших небесах есть проблема значительней. Герцог Синклер отправился в Левбранд, объявил себя наследником рода Хантейр и имеющим право на трон, и готов объявить нам войну. 

— Но принц Винсент жив! И Его Величество Мардин Хантейр подписал приказ о регентстве графа Артейра! — вступил в разговор юный лорд Вилей Руссеит.  

— Верно, — нахмурился Гленн, — и потому моя жена — меньшая из наших нынешних проблем. 

— Нам вообще не нужны проблемы! — крикнул лорд Сансет, и в меня полетела огненная магия. Ну вот, я даже сказать ничего не успела. Осталось только надеяться, что уроки шамана в горах и то, что я читала в книгах, поможет против прямого удара. Дейсвительно, магия прошла будто бы сквозь меня, но вспыхнул сзади ковер. 

Ультрамариново-синее крыло Гленна потушило пламя, и он в один шаг оказался напротив мятежного лорда, в беззвучной ярости вопрошая, как тот посмел?! Тот усмехнулся и приготовился к атаке. 

— Мы тебя убьем, Артейр. И девчонку эту тоже. Ты не выстоишь против всех в одиночку.

— Проверим? — рядом с нами встал Ирвин Ван Хольт. — Хотите драки? 

Ирвин всегда был скор на решения, редко когда думал заранее. Порывистый, но честный. Невероятно сильный. Кто-то из драконов сзади расправил крылья…

— Хватит! — крикнул сзади принц Винсент, но его слова потонули в гневном гуле голосов. Юного принца не желали слышать. Сорока совершенно бесцеременно постучало по стеклу, а будто бы по плечу, недвусмысленно требуя вмешаться. Я набрала в грудь побольше воздуха, и выпалила:

— Хватит! Остановитесь! 

И драконы замерли, как по приказу. Кто-то схватился за голову, и зло уставился на меня. 

— Я теперь супруга регента. До совершеннолетия принца Винсента — ваша королева. И я приказываю, — мой голос задрожал от напряжения, — хватит. В небе над столицей драк не будет. Вы вместе должны защищать этот город и эту страну. 

— Она права, — рядом встал Винсент, — и почему в этом зале только ирсай помнит, что такое раненый дракон среди людей?! 

Мужчины отвели взгляд. Если Гленн вступился за меня, то Ирвин и остальные и вправду были готовы обратиться и устроить бой. А раненый дракон воспринимает всех, как врагов… Дядюшка, светлая ему память, граф Аарон так однажды чуть не убил меня и всех своих слуг своим хвостом… Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания. 

Гленн снова взял меня под руку. Почти беззвучные мягкие шаги раздались сзади по обгоревшему ковру. Рядом со мной встал снежно-белый ирбис, позволил мне запустить руки в мягкую шерсть, словно говоря: соберись, Юма. Я сжала губы. Моего шорад-фатрейна нет рядом — он остался в горах. Но даже представить его рядом — успокаивает. 

— Демон! — крикнул южный лорд и я вдруг поняла, что снежный барс рядом не моя фантазия, а реальность. Он и вправду пришел! 

— Ирбис, — улыбнулась я. Снежный барс тихо зарычал, и я чувствовала, что даже он дрожит и опасается. Ведь его тоже могут убить, как и меня. Сорока за окном стукнула еще раз по стеклу, на этот раз, как будто ободряюще, и, незамеченная всеми, улетела прочь. Впрочем, Винсент, как и я, проводил птицу взглядом. 

— А теперь, когда все успокоились, может, обсудим, как нам быть с мятежным герцогом Синклером и готовящимся к войне Левбрандом? — обратился Гленн к остальным драконам. — Или вам нужен еще один отрезвляющий приказ от ирсая для этого?

Я вздрогнула от угрожающего тона мужа. 

Как так вышло, что он теперь угрожает другим моим голосом? 

И снова в памяти высокие горы и Винсент, с болью шепчущий « Как вы могли, граф…», и предсказание бога охоты, перед тем как снять проклятье «Ты пожалеешь об этом, дракон…».

Но почему об этом жалею я?

Привет) 
Я рада видеть вас на новых страницах приключения Юмы и Гленна) 

Оставляйте комментарии, я им очень рада
(а в этой истории особенно)
Здесь будет много эмоций, попыток отделить любовь от страхов и разобраться, где своя воля, а где приказы.  
Тайны, магия, горы, приключения — все, как я умею. Не пугайтесь серезного вайба, хороший финал здесь будет. 
Следующая глава выйдет завтра, а пока принесу вам немного артов: 

граф Гленн Шассер Артейр


Юма и ее шорад-фатрейн

Наш любимый котик
Кстати, как думаете, на чьей стороне сорока?

Гленн устал, я это видела. Он сжимал браслет на запястье — такой же как у меня, хмурил синие глаза под темными бровями, но держался прямо. Удивительно, как у него хватало сил: бесконечные перелеты над страной, магическая защита разума принца Винсента, колдовство в горах, обратный путь — сначала в родовой замок, а потом в столицу. И здесь последние три дня он практически не спал: проверял защиту дворца, убеждал остальных лордов сохранить верность. 

Сейчас лорды уселись в другом зале, раскидали на огромном столе карты и бумаги, слуги принесли напитки. И началось уже обсуждение того, как защитит границы.

— Пусть она уйдет, — потребовал в начале лорд Сансет, указывая на меня. Но прежде чем Гленн успел возразить, вмешался принц.

— Леди Оюма останется. Как и я. 

Лорды сейчас не стали спорить — не до того. Гленн, надо отдать ему должное, сразу переключил мужчин на более насущный вопрос: сколько драконов нужно на границе с Левбрандом? 

Я слушала вполуха и думала о своем.Зал, куда перебрались драконы для совета, выходил окнами на север, и помещение находилось в тени.  Ирбис прошел за нами и лениво улегся недалеко от входа, стараясь не привлекая внимания запускать когти в южный ковер с мягким бордовым ворсом. Спокойствие шорад-фатрейна немного обнадеживало: значит, хотя бы сейчас драконы более не устроят ссору. Я отошла в сторону от спорящих лордов и  коснулась пальцами оконного стекла.

— Хочу, чтобы вы в следующий раз взяли с собой свой лук, леди Юма, — тихо, чтоб больше никто не услышал, произнес сзади принц Винсент. Я нахмурилась. 

— Зачем? Чтобы они меня еще больше боялись? 

Парень покосился на лорда Сансета, энергично и даже яростно спорившего с генералом Давенпортом. 

— Пускай будет страшно им. Я устал думать, что кто-то опять попытается меня убить. Мне хоть немного станет спокойней. Понимаю, это нечестно по отношению к вам…

Я грустно улыбнулась. Жаль, из этих окон не видны северные горы.   

— Понимаю. 

Стоило бы сказать, что лук и стрелы не обязательное условие, для моей магии подойдет любой острый предмет, но я промолчала. Винсент временами сам меня боялся, я видела это без слов. Мужчины вновь повысили голос, я занервничала, и коснулась фамильного браслета Артейров на запястье. Принц поймал мой взгляд и виновато пробормотал:

— Извините… 

Сейчас его напускной властный тон исчез, и передо мной стоял мальчишка двенадцати лет. 

— За что? 

Сзади, в спор вмешался генерал Давенпорт и громогласно заявил, что его крепость врагу не сдается. Винсент отвлекся, а потом снова повернулся ко мне.

— Ну… вы, наверное хотели свадьбу… А не просто надеть фамильные брачные браслеты и сказать всем, что вы женаты.  

У меня вырвался короткий смешок. 

— Поверьте, я даже не успела об этом подумать.

— Но представь вас граф Артейр как невесту, они бы спорили и атаковали. Потолку можно разорвать, а вот брак — нет. Потому я и предложил… — он замялся.

Боже, до чего Винсент серьезный! И как его давит ответственность и вина! Парень вообще-то совсем недавно потерял деда — единственного близкого родственника, а думать пытается сразу обо всех. 

— Не извиняйтесь, мой принц, —  я коснулась его плеча. — Мы с Гленном сами разберемся.

По крайней мере, мне хотелось надеяться, что так и будет. Винсент вздохнул, и вдруг капризно и возмущенно пробормотал:

— Почему она опять здесь? 

За окном вновь сидела вездесущая сорока и смотрела на нас блестящим глазом. 

— Я понимаю ваш барс, — парень указал на ирбиса, — он с вами. Но она — она птица этого Ланги! Она что, следит за нами? 

Не знаю, как ей это удавалось, но сорока всем своим видом показывала, что считает всех нас глупыми, раз не поняли, зачем она здесь.

Птица разглядывала нас, мы — ее. Сорока недовольно стукнула клювом по стеклу и поцарапала коготком защелку. 

— Мне ее впустить? — испуганно произнес Винсент. — Может, она потом доложит все своему хозяину?

Сорока будто услышала парня и гордо отвернулась, покачивая хвостом. Прошлась по карнизу, а после и вовсе улетела.

— Ланги ей не хозяин, — заметила я. — У шорад-фатрейнов своя воля, и, хотя они покровительствуют родам ирсаев, они нам не подчиняются. 

Еще мне вспомнилось, как будучи в горах, сорока не стеснялась клюнуть нахального Соровка Ланги, когда тот назвал ее “своей”.

— Я не понимаю, — нахмурился Винсент. Сложно подобрать подходящее сравнение, но я постаралась:

— Это как ветер. Он может тебе благоволить и стать попутным. Но это не делает ветер твоим, и тебе не делает его хозяином. 

Винсент моргнул.

— То есть она решила не благоволить Ланги после того, как тот попытался меня убить?

Я кивнула. Вспомнилось возмущенное, злое и отчаянное лицо Ланги в горах. Интересно, не будь там шамана Финлея Кедара, пытался бы Ланги убить Винсента, или сначала поговорил? 

— Что ж, — Винсент посмотрел в далекое небо, — в следующий раз я ее впущу.  

Юный принц вызывал уважение. Он держался с внутренним достоинством, не показывал своих страхов и боли подданным, пытался быть благородным и справедливым. 

Мы оба посмотрели в окно — сорока не вернулась. 

Лорды за столом по-прежнему обсуждали карты и планы перемещений войск, но, кажется, пришли к какому-то соглашению. Перед Гленном стоял Ирвин Ван Хольт, генерал Давенпорт и молодой лорд Вилей Руссеит.

— Ну что, Ван Хольт, — генерал  размаху хлопнул Ирвина по плечу. Поздравляю, теперь ты тоже генерал. 

— Не просил, но и не отказываюсь, — тот растрепал рыжие пряди, — не думал, что придется руководить. Куда интересней бросаться в бой… 

— Это сомнительно, — возмутился лорд Сансет, — Ван Хольт силен как дракон, но уступает многим в мысленной связи. Ставить его генералом?

Гленн встал, темные пряди упали ему на лоб, частично закрывая синие глаза. 

— Зато «многие» уступают Ирвину в верности. На сегодня всё. Генералы Ван Хольт и Давенпорт займутся приграничными крепостями. Лорд Вилей Руссеит отвечает за безопасность королевского дворца и принца Винсента. Возражения? 

Где-то сзади послышался шепот

— Возражения? — уже резче повторил Гленн. и сейчас после его слов повисла тишина.

— Отлично, тогда все свободны. 

Лорды медленно уходили, а я присела около лениво наблюдающим за драконами ирбисом. Шорад-фатрейн следил за мужчинами через полуприкрытые глаза и методично бил кончиком хвоста о ковер. 

— Он не нападет? — раздался сзади любопытный голос лорда Руссеита. Остальные драконы покинули зал, и сейчас здесь остались только Гленн, Винсент, лорд Руссеит, ну и я.  

— Он дикий, но не глупый, — улыбнулась я. 

— Хорошо, — лорд тут же стал сдержанней, будто устыдившись любопытства к врагу, — Проследите, чтобы ваш зверь был подальше от принца Винсента.  Идемте, мой принц. 

Руссеит и Винсент вышли, а Гленн уселся рядом с нами прямо на ковер в опустевшем зале. Притянул меня к себе, так, чтоб обнять сзади.

— Думал, будет хуже, — вздохнул он устало. 

— Куда уж хуже? — Я гладила обнимающие меня руки любимого, обводила его запястье по кругу пальцем. Гленн вздохнул. 

— Я боялся, дело дойдет до боя. Но вы с Винсентом молодцы... 

Он обнимал меня, а я надеялась, что через мои прикосновения Гленн ощущает хоть немного тепла и поддержки. 

— Одну минутку посидим, ладно? Пойдем в покои, мне нужно разобрать бумаги, — пробормотал он. Минута прошла, следом миновала их дюжина. И не одна. Рядом тихо сопел ирбис, а Гленн, казалось тоже задремал. Сколько часов он спал за последние дни? И спал ли вообще? Я старалась не шевелиться, но все же от неловкого движения он вздрогнул и проснулся. 

— Никогда ни с кем так не засыпал, — прошептал он с сонным вздохом, — я же дракон. Вдруг кто меня атакует и ранит? Но ты… хочется уронить тебя на этот ковер и спать до утра.

— Говорят, в этом дворце где-то есть кровати, — усмехнулась я, — или драконы как стрижи, предпочитают спать в полете?

Гленн рассмеялся шутке, но его тут же прервали шаги по коридору. Мы тут же вскочили, он поправил костюм.

— Ваше Величество, Левбранд … тут документ… — Лакей с дрожащими губами протягивал поднос, на котором лежало запечатанное письмо.

Гленн взял конверт, и тут же нахмурился:

— Синклер совсем облака попутал. 

— Это королевская печать Хантейров… — запинаясь, пробормотал слуга. — Она ведь у принца Винсента! И у вас теперь, Ваше Величество… Извините, что принес письмо…

Молодой парень, явно человек, испуганно переводил взгляд с хмурого Гленна на меня и ирбиса за моей спиной. Зверь подтянулся, сел и пристально наблюдал и за нами, и за слугой, который, казалось, хотел сквозь землю провалиться. 

— Тебе не за что извиняться, — произнес Гленн и сломал обе печати на конверте: и печать Левбранада, и печать Хантейров. Насколько я помнила рассказы дядюшки, печати на письмах и приказах были лишь символом; если драконам и нужно было зачаровать письмо, чтобы его никто не прочел, они делали это и без воскового оттиска. 

— Синклер — нахал. Должно быть, умыкнул печать из дворца, пока мы с Давенпортом защищали принца. Но это и не важно…

Я коснулась руки мужа

— Что он хочет?

— О, Эван хочет всё. Пишет, что нас околдовали ирсаи, и требует капитуляции, — усмехнулся Гленн и на мгновение прикрыл глаза, видимо, обращаясь к другим драконам. По стенам разошлись тени огромных синих крыльев, заставив даже ирбиса недоольно рыкнуть. Лакей так и вовсе не знал куда исчезнуть. 

— Можешь быть свободен, — мягко сказала я слуге, тот с облегчением вздохнул, пробормотал «спасибо, миледи», и выскочил прочь. 

Гленн уже вернул самообладание, и все же даже я испугалась. Не от того, что он не удержал контроль, нет. Еще в родовом замке Артейров я видела как выходил из себя Ван Хольт. Но одно дело порывистый Ирвин, а вот Гленн же держал себя в руках, умудряясь останавливать и усмирять не только себя, но и куда более импульсивного друга. Сейчас у него не было на это сил.  

— Ты устал, — мягко начала я. Как подобрать слова, когда не привыкла говорить и тем более говорить о чувствах? Одно дело — любовь и страсть, а другое дело наш новый статус. Я вдруг поняла, что не знаю толком, как принято у драконов общаться в семье. Дядюшка учил меня манерам юной леди, я читала какие-то книги. Но от светских нравов была далека. Хайлендеры, как и ирсаи, держались на равных. Да, мужи воевали, но и женщины могли взять лук. А потому мы не боялись выражать свое мнение.

— Мне нужно обсудить происходящее с принцем, а после связаться с Ирвином и Давенпортом… 

Он зажмурился и попытался разгладить пальцами лоб. 

— Гленн…

— Я справлюсь. И точка.

Сейчас он меня слышит, но, оказывается, этого мало. Он не спал по меньшей мере три дня! Полеты, защитная магия, встречи с другими драконами. Я все понимала: он старался внести свалившуюся на него ответственность за королевство. Но неужели он не понимает, что если он сломается, то и королевство падет? 

— Гленн, пожалуйста… отдохни.

Он моргнул и шагнул к выходу.

— Хорошо, пойду посплю, — и тут же, резко и с болью выдохнул, — Юма… Как ты можешь так со мной? 

Проклятье, за своим волнением, я даже не почувствовала и не заметила, как приказала ему!  

— Я… я не хотела! Прости! Гленн! Не слушай меня!

Гленн

На дне горного озера, в скрытом от всех Первом Храме — бывшем доме золотой Андареа и охотника Ирсана, я не думал, что все так обернется. Я просто хотел услышать голос Юмы Ирбис, девушки, в которую я влюбился.  

Ирсан предупреждал нас, но мы не слушали. Чувства затмили мой разум, почти как у обычного слабого человека… Я сказал богу охоты, что не стану жалеть о решении, и потому не стану даже думать о том, что могло быть иначе. 

Мы приняли решение, изменили мир, и теперь нам нести за него ответственность. 

Когда я привез Винсента в Дальний Пик и до этого, когда  разговаривал с принцем, я не сомневался: я собирался взять Юму в жены и противостоять всему высшему драконьему свету. Но тогда она была ирсаем, той, чей голос мне не дано услышать. Сейчас же ее слова ломали волю, верховодили над всеми моими порывами, и это оказалось ужасающим чувством, к которому я не был готов. И когда она противостояла мальчишке с сорокой в горах, и когда остановила свару в тронном зале, что в тот момент, когда она предложила отдохнуть. 

— Пожалуйста… отдохни, — в ее словах звучало столько нежности и заботы, к тому же, я знал — она права. Я вымотался. Но магия решила за нас, как грозовое облако обрушив на меня мягкие слова бескомпромиссной тяжестью приказа. 

— Юма… Как ты можешь так со мной? — я понимал, что она не желала этого, что не смогла совладать с собственной силой. Да откуда ей знать, как пользоваться голосом, если она отродясь не приказывала? И все же, сбрасывающее с небес ощущение беспомощности не дало мне промолчать. 

И вот Юма шепчет извинения и разве что руки не заламывает. Кажется, она напугана этим куда сильнее меня. На ее лице застыл ужас.

Разве этого я хотел? 

Я хотел быть ближе к Юме, хотел слышать ее «да»... но не такой ценой. 

Сейчас я расправил крылья и разнес в щепки дверные створки совершенно осознанно. Мне бы подняться в небо и разорвать рыком холодные осенние ветра, но моего присутствия требовала эта земля. 

— Прости… — еще раз прошептала Юма. 

— Не извиняйся. — Я притянул ее к себе. — Отец учил не извиняться, помнишь? Ты права, мне стоит отдохнуть. Хотя бы пару часов, не больше. Проследишь? 

Она кивнула. В огромной богатой спальне было сумрачно, но слуги приготовили дрова в камине. Капли моей магии хватило, чтобы вспыхнул теплый огонь. Я не замерзну в любом случае, но не хотелось, чтобы Юме было зябко. 

Около дверей замер барс. 

— Ты идешь или нет? 

Зверь повел усами, качнул хвостом и гордо пошел по коридору дворца, нимало не боясь, судя по всему встречи с драконом. У Юмы дрогнул уголок губ. 

— У них как будто свои планы. 

Шорад фатрейн меня одновременно и пугал, и восхищал. Но больше всего я не понимал ни природы, ни мотивов зверя. Как он появился на коронации, если остался в горах? что ему нужно во дворце и куда он пошел? 

— Ты не боишься, что на него кто-то нападает? 

— Боюсь. Но Гленн, что мне делать? За хвост его поймать? Ошейник ему надеть? Он взял и ушел. Значит, решил, что где-то его присутствие важнее. 

— Действительно… — я потер рукой лоб. В жизни голова не болела! Юма закрыла дверь, отрезав нас от всего остального дворца, а потом молча потянула меня к кровати. Хотел было спросить, почему она не говорит, а потом понял, что даже простое «сядь» я бы исполнил как приказ.  

Чем-то это напомнило мне наше общение в горах, где можно было говорить только на языке тел. Юма усадила меня расшитое бархатное покрывало, стянула пиджак с тяжелыми эполетами на плечах, и коснулась мягкими пальцами моих плеч.

— Ох… — пока она не попыталась размять словно бы окаменевшие мышцы, я даже не понимал, насколько я напряжен. 

— Ага, — пробормотала она, — я знала. 

— Драконы не болеют, — я закрыл глаза и наслаждался ее касаниями. За спиной раздался короткий вздох. 

— Ты не болеешь.  Это усталость не от хвори, а от сложных решений и забот. 

Ее пальцы гладили шею, путались в  моих волосах. Я закрыл глаза и легко представил нас в Дальнем Пике, в уютной усадьбе. Одних… Медовый месяц… будет ли он у нас в ближайшие годы?  Проклятье, да у нас даже свадьбы не было. Винсент был прав: скажи я лордам, что Юма — лишь невеста, они бы сделали все, чтобы союз не состоялся. А коль брак заключен, так просто его не разорвешь. Но все равно, горечь внутри осталась. 

— Разбудишь?  — попросил я Юму. А потом немного подвинулся и лег головой ей на колени. 

— Хорошо, — она провела рукой по моему плечу, и я провалился в беспокойный сон. Там было все: и Синклер, претендующий на трон, и драконы, атакущие Юму. Сама Юма стояла на высокой башне с барсом рядом и букетом с арталаем и лавандой в руках, и приказывала драконам атаковать, и над столицей началась схватка против огромного черного дракона, указывая на Синклера и приказывала «Убей». Угольная кровь нашего безумия и наших ран капала на дворец, улицы и храм…А где-то в окне на все это стоял и смотрел Винсент и эхом отдавались в сознании его слова «что же вы натворили, граф»... 

— Гленн… — разорвал кошмары тихий шепот Юмы. Я открыл глаза. Видимо, во сне я сполз с ее коленей, и сейчас лежал на широкой кровати, раскинув руки в стороны. Юма сидела прямо на полу, привалившись спиной к кровати, и в свете камина листала книгу. 

— Сколько, — хрипло, не до конца вырвавшись из кошмаров, спросил я.

— Ты спал два часа. 

Юма смотрела на меня настороженно. А я не мог вытравить из души приказ и грозный взгляд, повелительный жест, приказ убивать и черную кровь в небе над столицей. Она уловила мою тревогу и страх, но истолковала их по-своему.

— Гленн… я правда не хотела тебе приказывать. Просто я до сих пор не понимаю до конца, как это работает. Книга из храма Утмаи, видимо, написана позже… здесь только о том, как противостоять вашей, драконьей магии. Но нет ни строчки о том, как не сделать больно любимому дракону… 

— Не извиняйся, — я спустился с постели и уселся рядом. — Ты ни в чем не… 

Требовательный мысленный крик лорда Руссеита не дал мне договорить. 

«Принц в опасности!» 

— Что-то с Винсентом, — коротко бросил я Юме и рванул по коридору. Она поспешила за мной.

минутка покоя

Стоило только лорду Руссеиту уйти, оставив его одного, как все вокруг снова стало казаться кошмарным сном. 

В памяти — погребальный костер по родителям. Дед, перед смертью требовавший не доверять Синклеру. Предательство почти всех, кроме графа Артейра, лорда Ван Хольта, Руссеита и генерала Давенпорта… Горы и столкновение с парнем, так похожим на него самого. И везде: сводящий с ума страх и ощущение собственной беспомощности. 

Он мог обратиться в дракона, но противостоять кому-то у него не было сил. Его от мысленного влияния Синклера до сих пор защищал граф Артейр!

Винсент обхватил себя руками и попытался успокоиться. 

Спокойно стоять в тронном зале рядом с теми, кто наплевал на законы чести дважды: сначала предав его, а потом вернувшись — было тем еще испытанием. Великодушно улыбаться, «держать лицо», не показывать, насколько пугает перспектива умереть, если все эти лорды решат напасть… 

Глупо и нелогично, но он был рад тому, что рядом в стояла Ирбис. Возлюбленная графа Артейра была единственной, кто мог остановить драконов. Убить предателей. Убить… 

«Эй, Винсент, я приказываю … Убей себя» — он замотал головой, сжал виски руками. Чем он сейчас отличается от обезумевшего на перевале ирсая Ланги? 

В Винсенте сейчас столько же озлобленности на всех, столько же желания смерти врагам…  Часы медленно кружили стрелки, приближая вечер — самое нелюбимое время дня. За ним следует ночь, а ночью уснуть он не мог. 

В оконное стекло раздался методичный стук. Снаружи сидела сорока и осуждающе смотрела блестящим глазом. 

— Что тебе нужно? Что!?

Птица моргнула и еще раз постучала — по камню карниза, но будто бы по голове. Стоило признать, что у этого шорад-фатрейна прекрасно получалось дать понять окружающим, что, по ее мнению, все вокруг идиоты. Даже без слов. 

Надо позвать Юму и спросить, что ей надо. Но сорока стучится к нему, а не к Ирбис. Винсент задумался. Очевидно, хуже уже не будет. Он открыл окно. Птица ворвалась вместе с потоком ветра, растрепав волосы, шторы и покрывала. 

И уселась в изголовье кровати. Он закрыл окно,  сел рядом и устало повторил: 

— Ну что, что ты от меня хочешь? Я ведь даже тебя не понимаю!

Сорока покачала головой, будто усмехаясь. Мол, да ну? Правда не понимаешь? И указала клевом на подушку. 

— Я не усну. Я не могу! Не хочу! 

Винсент подтянул колени к груди. Он хотел спать, но боялся закрыть глаза. И вдруг поймал себя на том, что кусает ногти. Тут же убрал руку от лица — он же не пятилетка какой-то! Ему двенадцать! Он должен быть взрослым! Должен быть сильным! 

Движение воздуха заставило его вздрогнуть и открыть глаза. Рука коснулась мягкой белой шерсти и Винсент опешил и впервые понял, что не чувствовал приближения ни барса, ни сороки своей драконьей сущностью.

— А ты зачем пришел? 

Барс покачал хвостом и улегся на полу около кровати. Зверь без особых усилий мог бы разодрать его одной лапой, по крайней мере,будь Винсент человеческим ребенком. Но, кажется, по какой-то причине, ни барс, ни сорока не хотели ему навредить. Барс ткнулся носом и принялся зализывать покусанные пальцы. 

— Ай! — Винсент одернул руку и тут же поймал возмущенный взгляд шорад-фатрейна, — извини. У тебя  просто язык шершавый… 

Барс повел усами, и не особо задумываясь и не спрашивая разрешения, одним движением запрыгнул на кровать и свернулся как самый настоящий кот. Подмигнул одним глазом, будто спрашивая, чего ждет принц. Винсент с осакой протянул руку и почесал зверя за ухом. Низкое мурчание было ему наградой, и было в этом звуке что-то безмерно успокаивающее. 

Впервые после смерти деда он уснул без сновидений.
 
У меня в телегаме есть анимация этого момента, заходите
канал называется  "Кейль, книги и кофе с улиточкой",

Гленн
Я несся по коридорам дворца, проклиная себя за беспечность. Позволил себе расслабиться, и что произошло? Синклер именно этого ждал! Слуги уже зажгли светильники, и оранжево-желтые огни сливались в одну сплошную линию. Одно радовало: покои принца и наши была на одном этаже, только в разных концах коридора. Но сейчас это расстояние казалось мне слишком большим. 

«Кто атаковал принца?!» — мысленно крикнул я Вилею Руссеиту. Но ответить тот не успел: я толкнул дверь покоев и опешил от увиденного. Винсент стоял между лордом Русеитом и снежным барсом, скалившим зубы  с кровати. 

— Не трогай его! — Кричал принц. Обычно сдержанный Вилей Руссеит, казалось, прямо сейчас расправит свои серые крылья. Я Вилея понимал: ему доверили защиту юного принца, а здесь такое творится! Ирсай во дворце, снежный барс в постели наследника престола!

— Отойдите от него, Ваше Величество! Он опасен! 

Винсент скрестил руки на груди.

— Нет! 

Вилей беспомощно развел руками и обратился ко мне титулом, положенным графу, а не регенту, сбившись от волнения на:

— Ваше Сиятельство граф Артейр! Он почти задушил принца! Если бы я не зашел проверить,то что могло бы случиться? Принц даже не кричал, барс его придушил!

— Я спал! — возмутился Винсент. — Спал, понимаете вы или нет! 

Барс  прищуром наблюдал за происходящим, а Руссеит не унимался:

— Он положил на тебя лапу! 

— Да! Но он не пытается меня убить!

— Что здесь происходит? — ворвалась догнавшая меня наконец Юма. В руках она держала лук и колчан со стрелами, и явно ожидала увидеть здесь какого-то злобного и враждебного дракона, — Гленн? 

Барс лениво потянулся, спрыгнул с постели и подошел к Юме. 

—Эй… — неуверенно пробормотал Винсент, — а…

Принц с опаской смотрел на нас, на барса, и будто опасался задать вопрос. Юма присела рядом со зверем, провела пальцами по морде, почесала шею.

— Ваше Величество,он придет, когда посчитает нужным.

— Спасибо. — вздохнул Винсент. Юма улыбнулась уголками губ и закинула колчан на плечо.

— Мне — не за что. Я ему не хозяйка. Шорад-фатрейн — это олицетворение природы, наши покровители, наши судьи и наши учителя. 

Руссеит нахмурился.

— Что значит: он придет, когда посчитает нужным!? Я прикажу запереть двери! 

Кажется, Вилей еще не понял, как это происходит. Да я и сам до конца не понимал, но не заметить очевидное не мог:

— А как, по-твоему, барс попал во дворец? 

— Ну… — он прищурился и указал на Юму, — она впустила.

— Мы с Гленном были в тронном зале! — возмутилась Юма, — а до этого от меня не отходила фрейлина… Сансет, кажется. 

— Значит, заранее впустили! 

— ВИЛЕЙ! Не думал, что мне придется напоминать, но ты говоришь о супруге регента и графине Артейр! 

Руссеит замер, а в голове у меня эхом отозвалось: «Да вы издеваетесь, граф! У нее даже стрелы есть!» 

Но вслух он поклонился.

— Простите, миледи Артейр. Ваше Высочество. Вы могли его впустить.

— Я была в зале, — повторила Юма,  а потом вздохнула, — послушайте, я понимаю, что для вас мой народ был страшной сказкой. Но Вилей, вы же приезжали к дядюшке… к графу Аарону Артейру. Вы видели меня раньше. Желай я хоть кому-то  из драконов зла, — она прищурилась, и я понял, что в этот момент она вспоминает Эвана Синклера, — поверьте, я бы иначе пользовалась даром. Можете спросить у Винсента, как легко кто-то вроде меня, пусть даже мальчишка, может приказать умереть одному из вас. Я понимаю ваше недоверие, но давайте вы будете включать свой разум и логику хотя бы на уровне человека? 

Юма наслушалась нас достаточно, чтобы понимать куда бить. Метко, прямо в цель, и для этого ей не нужен был лук и стрелы. Драконы в первую очередь дети богов, огня и ветра, а человеческая натура для нас вторична. Это то, в чем удобнее существовать, любить, общаться и творить. Но каждый из нас помнил, что мы — куда больше, чем просто  люди. 

— Вы правы, миледи. Но все же, вы можете приказать ему… попросить, — поправился Вилей, — не заходить к его Высочеству Винсенту Хантейру?

— Не думаю, что это возможно. Если ирбису захотелось усыпить принца мурчанием, полагаю, в этом есть смысл. И заметь, за всю историю наших войн шорад-фатрейны драконов не убивали, а вот …

Снежный барс тихо рыкнул, и Юма остановилась. Лорд Руссеит потер лоб рукой.

— И что мне делать? 

К кому он обращался, было неясно. 

— Предупредите слуг, чтоб не впадали в панику, — посоветовал я ему.

— Но… 

Винсент нахмурился, переводя взгляд с меня на Руссеита Юма, барса и обратно. Потом расправил плечи и спокойным уверенным тоном изрек.

— Кажется, вы, лорд, забываетесь. Я тоже дракон! И пусть опытным бойцам вроде вас с графом я уступлю, но любая рана превратит меня в зверя пострашнее, чем снежный барс! 

К моему изумлению, этот довод на Руссеита подействовал лучше, чем все остальное. У меня внутри  который раз поднялась гордость за парня, правда, пополам с тяжелеющей ответственностью на плечах. Если я смогу довести Винсента до совершеннолетия, из него выйдет отличный король. И принц продолжил:

— А если вы хотите быть более уверенными в моей защите, организуйте мне уроки боя, лорд!

— Так точно, мой принц! — эта просьба явно убедила Вилея в том что тлетворное влияние на принца ирсаю и ее зверю оказать не удалось. 

Меня же накрыла вдруг смутная тревога. Я прищурился. 

— Рад, что мы все прояснили. Вилей, идем со мной. Юма, останься с Винсентом. 

Юма крепко сжала лук и кивнула. Иногда нам не нужны были слова, чтобы понимать друг друга и стоять на одной стороне, и это радовало. Вот только… Против воли в голову лезли мысли: сколько еще это продлиться? Расколет страх и недоверие нас или мы выстоим?  

Я верил Юме, но не мог вытравить из себя опустошающее чувство беспомощность от ее приказа, как и страх испытать это снова.  

Но сейчас моя тревога была связана не с ней. 
***

Дорогие читатели, приглашаю вас в летнюю новинку

Попала в академию другого мира, но не расстроилась, в отличие от преподавателей этой самой академии. Нет, ну а я виновата, что им мои привычки такими дикими кажутся? Подумаешь, ударила по спине того, кто подавился. Ну и что, что борщевик случайно им завезла, разберутся как-нибудь! Почему котика боевого так откормила? Ну он же котик... Стоп, а вот в том, что у вас тут не пойми что начало происходить, я не виновата!