Головная боль господина ректора

— Адриан, я… Я давно хотела сказать тебе, и вот… Адриан, я согласна быть твоей женой!

Адриан Смоллет, такой красивый и такой мужественный, самый лучший на свете, поперхнулся воздухом.

«Это он от счастья!» — решила я и приготовилась к ответному признанию. В моих мечтах он должен был пролепетать что-то вроде: «О, Эльза! Я так рад! Я так давно люблю тебя!»

— К-хм. Эльза, я… Прости, но…

Но?

— Эльза, пойми меня правильно. Ты чудесная девушка, наши семьи давно дружат, однако, э-э… У нас разные интересы. Я не люблю балы, увеселения, светские беседы. Тебе будет скучно со мной.

— Не будет! — решительно отмела я столь странное возражение.

Однако Адриан отчего-то продолжал говорить совсем не то, что ожидалось.

— К тому же, — продолжал он, — я учусь в академии Драмион и уже достиг зелёного уровня владения магией, а ты… Прости, но ты до сих пор на красном. Да, это не низший чёрный, но всё равно, согласись, лучше, когда в паре равенство.

Уровни? Равенство? Он что же, считает себя выше?.. Считает, я недостойна его?

— Адриан, ты серьёзно?

Я во все глаза смотрела на него и не могла поверить.

Это… Это отказ?

— Прости, Эльза. — Впрочем, по виду Адриана было незаметно особенное раскаяние. — К тому же из академии я наверняка выйду уже стальным, что откроет для меня высшие ступени королевской службы. Ты ведь понимаешь: такому дракону нужна будет супруга соответствующего уровня.

Он и в самом деле мне отказал. Я для него, видите ли, цветом не вышла, а на мои чувства ему плевать!

Я сжала кулаки, чувствуя, как шок сменяет пламя безудержного гнева. И Адриан не мог этого не заметить.

— Эльза, прости. Я… Я, пожалуй, пойду.

И он торопливо вышел (сбежал! трус!) из малой библиотеки, куда я позвала его для судьбоносного разговора.

***

— Папенька, мне надо срочно с вами поговорить!

Конечно, было невежливо врываться в курительную комнату, где отец и прочие мужчины обсуждали политику и тому подобные неинтересные вещи, отдав бальный зал на откуп танцующей молодёжи. Но у меня было важное дело! И потом, кто в королевстве не знал: граф Прескотт души не чает в единственной дочери и потому позволяет ей практически что угодно.

Вот и сейчас отец поднялся из кресла у камина с извиняющимся:

— Простите, господа. Оставлю вас ненадолго. — И, посмотрев на меня, добавил: — Идём, Эльза.

Мы вышли в коридор, и отец уверенно направился в сторону малой библиотеки — она традиционно считалась тихим местом в особняке (и это я уже использовала).

— Нет-нет, папенька! — поспешила я остановить его. — Лучше в ваш кабинет!

Не стоило ему видеть последствия моего магического срыва.

Отец бросил на меня удивлённый взгляд, однако согласился:

— Хорошо, дочка.

И скоро мы уже оказались под надёжной защитой стен графского кабинета.

— Садись, Эльза. — Отец указал мне на кресло для гостей.

Я послушно присела на самый краешек, нервно сжав ладони на коленях, и уточнила:

— Папенька, дверь хорошо закрыта?

— Да, разумеется. — Каждая моя новая фраза удивляла родителя всё больше. — Что у тебя за неотложное дело?

Я набрала в грудь побольше воздуха и, понимая, что наверняка шокирую отца окончательно, выпалила:

— Папенька, я хочу учиться в королевской академии Драмион! Вы же оплатите моё поступление?

— В королевской академии? — Отец совершенно по-простецки округлил глаза. — Эльза, что за внезапная блажь!

— Это не блажь! — Не в силах усидеть на месте, я пружинисто вскочила на ноги и, то и дело взмахивая руками, продолжила: — Мне надоело, что меня считают глупышкой, которая смыслит только в лентах и вышивке! Я хочу доказать!..

— Доказать что? — Впервые на моей памяти в голосе отца при разговоре со мной появились жёсткие ноты. — Дочь, академия Драмион — не пансионат для благонравных девиц! Чтобы учиться в ней, мало хотеть. Нужно ещё соответствовать.

Я сердито раздула ноздри. И он туда же!

— Если это намёк, что мой цвет всего лишь красный…

— В том числе. — Отец выдержал паузу, овладевая собой, и уже более мягким и привычным тоном продолжил: — Эльза, академия Драмион неспроста считается самым элитным учебным заведением в королевстве. И жёсткий конкурс там неспроста, и астрономические суммы оплаты для тех, кто желает пройти вне конкурса. Академия ищет алмазы и ограняет их в бриллианты чистейшей воды, ибо даёт не только знания, но и перемену в цвете на две, а то и три ступени.

Я нетерпеливо взмахнула рукой.

— Мне всё это известно! И что, по-вашему, я недостойна стать изумрудной или сапфировой драконицей?

Отец кашлянул. Отвёл глаза и совсем уж мягко заметил:

— Дело не в достоинстве, дорогая. Дело в потенциале. Выше головы ведь не прыгнешь.

Гнев буквально заклокотал у меня в горле. И всё же я попыталась сдержать его, парировав аргументом, а не истерикой.

— Но как же тогда принц Алек? Он ведь вообще был чёрным, когда пришёл в академию!

— В потенциале, — со значением повторил отец. И, не зная, что окончательно добивает меня, развернул мысль: — Его высочеству просто не везло с наставниками — такое бывает. Преподаватели академии Драмион сумели раскрыть его способности, и теперь принц заслуженно носит стальную броню.

— Может, и мне не везло! — бросила я злое и, по большому счёту, несправедливое обвинение, в котором немедленно раскаялась.

— Мне жаль, если ты так считаешь, — грустно ответил отец. — Мы с твоей мамой всегда старались дать тебе только самое лучшее. И поверь, не считай мы это бесполезным, сами отправили бы тебя в академию — учиться вместе с цветом королевства.

Вот значит как. Он тоже думает, что я бездарность, что не способна на большее! Но ничего, я докажу! Я им всем докажу!

— Дочка, будь разумна, — между тем продолжал увещевания отец. — Сегодня ведь твой праздник, зачем портить себе настроение из-за кем-то сказанной глупости…

В том-то и дело, что не кем-то

— Правильно ли я поняла вас, папенька? — непочтительно прервала я отца. — Вы не дадите денег мне на учёбу?

— Эльза…

— Хорошо. — Я повыше вскинула подбородок. — Благодарю за то, что хотя бы уделили мне время.

— Эльза, ты несправедлива.

Но я, крутанувшись на каблуках так, что юбки взметнулись, уже вылетела в коридор.

Да, отец отказал, однако испробованы были ещё не все пути.

«Надо срочно найти маменьку».

Друзья, добро пожаловать в новую историю по миру королевской академии Драмион! Её можно читать отдельно от , однако некоторые моменты, рассказанные там, стоит напомнить.

Итак, мы с вами попали в королевство Драконтерру, где обитают (как несложно догадаться) драконы. Все они в той или иной степени владеют магией (или могут научиться ею пользоваться при желании), и вот на уровень этого владения и указывает цвет драконьей чешуи (о чём столько рассуждается в предыдущих главах).

Уровней всего семь (это, кстати, вообще важное число для драконов), и вот они от низшего к высшему:

Чёрный

Красный (рубиновый)

Жёлтый (золотой)

Зелёный (изумрудный)

Синий (сапфировый)

Серый (стальной)

Белый

Уровень задаёт определённые рамки, в которых дракон может научиться использовать магию. Если на чёрном уровне его потолком будут элементарные заклинания для высушивания одежды и умения предсказать погоду, то на белом он сможет открывать портал в Межмирье (например).

Логично, что при таком подходе, чем выше уровень, тем более высокую позицию в социальной иерархии может занять дракон. Да, у них есть и обычное деление на “благородий” и “простолюдинов”, однако нередки случаи, когда одарённый простолюдин занимал место королевского советника со всеми вытекающими привилегиями.

Ну и напоследок: хотя при рождении каждый дракон уже имеет какой-то цвет, в течение жизни он может “прокачиваться” до уровней выше. И наоборот, если врождённые способности не развивать (или не поддерживать), можно скатиться по цветовой лестнице вниз. Вот почему и чёрный цвет не приговор (упомянутый принц Алек, с которым можно познакомиться в дилогии тому пример), и обладая белым почивать на лаврах не получится.

На этом лирическое отступление заканчиваю и приглашаю вас в следующую главу 🙂

В отличие от супруга, госпожа Прескотт оставалась в бальном зале: должен же был кто-то присматривать за молодёжью? Потому она восседала в углу зала, освещённого плывущей под потолком стоглавой хрустальной люстрой, в окружении таких же матрон и, периодически приставляя к глазам золотой лорнет, величественно обсуждала с ними что-то.

Спрятавшись за резной колонной, я наблюдала за ней и отчаянно кусала губы. Как привлечь маменькино внимание, чтобы никто из дам не заподозрил неладное? Если гости-мужчины вряд ли придали значение моему появлению в курительной комнате («Женщины вечно придумывают какие-то пустяки!»), то их прекрасные половины немедленно принялись бы строить догадки, что могло случиться. И даже если ни одна из них не оказалась бы верной, Отец Дракон знает, сколько слухов родилось бы в этот вечер!

Наконец мне пришла в голову почти гениальная идея. Жестом подозвав одного из разносивших напитки слуг, я велела:
— Ступай и сообщи госпоже Прескотт: что-то случилось с праздничным тортом. Нужно её решение.
Слуга поклонился и скользящей походкой двинулся к дамам. А я заторопилась из зала на половину прислуги — к кухне, куда маменька непременно должна была подойти.

— Чего это вы тута, госпожа Эльза? — изумилась при виде меня кухарка. — Вы ж праздновать должны — такой праздник раз в жизни бывает!
Конечно, она не хотела меня задеть, но нечаянно попала в самое больное место.
И всё же я постаралась скрыть взметнувшиеся в душе чувства и с почти незаметной (надеюсь!) натянутостью ответила:
— Я решила проверить, всё ли в порядке с праздничным тортом. Не поплыли ли кремовые украшения от жары?
— Что вы, госпожа! — замахала на меня руками кухарка. — Торт у меня в холоднике стоит и до последнего стоять будет! А лёд там как раз перед праздником обновили. Потому не извольте волноваться. Такого торта, как у вас, ни у кого во всей столице не будет!
— Вот и славно. — Я изобразила улыбку и, услышав шаги за дверью, повернулась, чтобы встретить маменьку обнадёживающим: — С тортом всё в порядке, маменька! Я проверила.

— Умница, дочка! — Маменька обмахнулась пышным веером из перьев южной птицы стротуса. — Ох, как я торопилась! Как распереживалась! Томмс, подай что-нибудь освежающее, да поживей!
Кухарка торопливо налила полный стакан искристого лимонада, не забыв бросить туда веточку минта.
— То что надо! — похвалила маменька, совсем не по благородному осушив сразу половину стакана. Не глядя, вернула его кухарке и обратилась ко мне:
— Что же, Эльза, давай ещё раз взглянем на торт, чтобы я была совсем спокойна, и вернёмся к гостям.

Вместе с ней я послушно заглянула в холодник. Торт и в самом деле был прекрасен: уменьшенную копию замка Прескотт из безе и нежного крема с бисквитной основой украшали марципановые фигурки дам и кавалеров и цветы, сделанные из тончайших ломтиков мармелада. А на самой высокой башне стояла фигурка, с поразительной точностью изображавшая меня. Тёмные волосы, уложенные в высокую, украшенную тиарой причёску, личико сердечком, большие глаза, изящная фигурка в золотом платье.
Произведение искусства, а не торт. И я совершенно не представляла, как можно разрушить эту красоту, чтобы разложить гостям по тарелкам.
— Всё отлично! — довольно резюмировала маменька. — Молодец, Томмс! — И сразу же обернулась ко мне: — Можем возвращаться к гостям, дорогая. Я уверена, ты ещё не протанцевала все запланированные на вечер танцы.
Как того требовали приличия, я скромно потупилась и вместе с ней покинула кухню. Однако когда мы вышли в холл замка, коснулась маменькиного локтя, прося остановиться, и сказала:
— Маменька, мне очень-очень нужно с вами поговорить. Прямо сейчас.
— Поговорить? — Маменька подняла брови. — Прямо сейчас? Но о чём, дорогая?
Я бросила быстрый взгляд по сторонам: точно ли нет чужих ушей? И, собрав решительность в кулак, выдохнула:
— Об Адриане Смоллете!

Маменька нахмурилась.

— О ком? При чём здесь молодой Смоллет?

Я открыла рот, чтобы объяснить, и внезапно осознала: нельзя, ни в коем случае нельзя говорить, что я призналась первая! В подобных вопросах маменька ужасно старомодна, а значит, не встанет на мою сторону.

Но отступать всё равно не следовало. Надо было всего лишь сменить стратегию, и неважное, что на ходу.

— Вы не так поняли! — горячо заверила я. — Я хотела сказать, он ведь учится в академии Драмион. И… — дальше пошла чистейшая импровизация, — …Мия Фарро тоже собралась туда поступать. Вы же понимаете, маменька, раз такая неодарённая особа, как она, станет студенткой королевской академии, я не могу отстать!

— Ох уж это ваше нелепое соревнование! — вздохнула маменька. Обмахнулась веером и проницательно уточнила: — Так значит, Смоллет ни при чём?

— Просто к слову пришёлся, — подтвердила я и перешла к главному: — Я попробовала объяснить папеньке, что хочу учиться, но он и слушать не захотел! Пожалуйста, маменька, — тут я умоляюще сжала ладони перед грудью, — поговорите с папенькой! Я не могу уступить какой-то выскочке Фарро!

— Дорогая, ты не понимаешь, о чём просишь. — На моё несчастье, маменька не прониклась и этим. — Если Мие Фарро угодно стать главным посмешищем академии — её право. Но наша дочь по этому пути не пойдёт.

И пока я судорожно искала (и не находила) контраргументы, она закончила:

— Возвращайся к гостям и танцам, дорогая, и выкинь эти глупости из головы. Для счастливой жизни и выгодного брака тебе не нужна королевская академия, а Фарро лишь сделала себе хуже.

Сказав это, маменька потянулась, чтобы потрепать меня по щеке, однако я непочтительно отпрянула и скороговоркой выпалила:

— Простите, но мне надо немного побыть одной!

Подхватила юбки и бегом (в совершенно неприличной для благородной девицы манере) бросилась прочь из холла.

Знакомыми с детства коридорами и переходами прямиком во внутренний сад замка — моё неизменное убежище от любого горя.

***

А ведь всё так прекрасно начиналось! Великолепный праздник в честь моего совершеннолетия, чудесный бал, куда были приглашены самые сливки столичного общества (разумеется, кроме неприятных личностей, вроде семейства Фарро, и гордецов, считающих себя выше того, чтобы принять приглашение «каких-то Прескоттов»). И главное, куда был приглашён Адриан. Сын наших добрых знакомых, в которого я была влюблена едва ли не с первой встречи.

Не счесть, сколько раз я разыгрывала нашу свадьбу в воображении или играла в неё куклами! Между нами было три года разницы — непреодолимая пропасть, ведь когда он праздновал совершеннолетие, я ещё считалась несмышлёнышем.

Но вот пришёл и мой долгожданный день рождения, до которого я буквально считала дни. Больше ни единого мига промедления! Адриан должен был наконец-то увидеть во мне девушку, а не подругу детства. И всё — от фасона платья и причёски до записей в бальной книжке — было подчинено этой цели.

Одним из пунктов моего плана было окружить себя в этот день поклонниками. Дать понять: я уже совсем взрослая, и многие знатные драконы были бы счастливы заполучить меня в жёны.

А перед самой кульминацией праздника — торжественным выносом торта и фейерверком — я собиралась поговорить с Адрианом наедине. Осчастливить его признанием в своих чувствах и принять ответное.

И тогда слово благодарности, которое именинница обязана сказать гостям, стало бы поводом объявить о нашей помолвке.

Я не сомневалась, что отец и маменька будут рады такому исходу. Ведь когда-то я даже слышала, как они обсуждали Адриана в качестве моего жениха. Правда, дослушать у меня не получилось — разволновавшись, я выдала себя, и разговор прервался. Но мы, без сомнения, составили бы прекрасную пару, и всё, что для этого требовалось: чётко выполнить намеченный план.

И я выполнила. Была совершенно очаровательна, вскружила головы приглашённым маменькой молодым людям, ни единого танца не сидела у стены и нарочно почти не обращала внимания на Адриана.

Наверное, поэтому он так удивился, когда между полькой и второй мазуркой я подошла к нему и, дико робея, сказала, что хочу поговорить с ним кое о чём. Тем не менее он без лишних вопросов прошёл со мной в малую библиотеку, и тут…

Тут план сломался.

Вспоминать было стыдно и больно. Стыдно — из-за устроенного мной погрома (вспышки магии у взрослой девицы — настоящий позор!). Конечно, я постаралась прибрать, но вряд ли сделала это так, чтобы никто не заметил и не задался вопросами.

А больно — из-за разбитой мечты. Такой нежной, такой сияющей — мечты о прекрасном рыцаре, о великолепной свадьбе. Я столько лет лелеяла образ Адриана, и вдруг…

Вдруг он оказался совсем не таким.

— Что этой недалёкой от тебя понадобилось?

Я закрутила головой: голоса? Кому понадобилось гулять в саду, когда бал в разгаре?

— Ничего особенного. Просто хотела поговорить.

Я окаменела. Адриан? Так, погодите, а с кем он разговаривает?

— О чём? Адри, не юли.

Голос знаком, но эти стервозные нотки…

— Камилла, ну хватит. Она не сказала ничего такого, что я хотел бы обсуждать. Лучше ответь: твои родители согласились?

Камилла? Камилла Мэйз, моя… нет, не лучшая, просто хорошая подруга.

И, похоже, дружба наша тоже была в одностороннем порядке.

— Конечно! Если для этого не нужны деньги, отец всегда рад меня поддержать.

О чём это она?

— Да уж. (Мне отчётливо представилось, как Адриан усмехнулся) Платное обучение в академии Драмион не из дешёвых. Но ты уверена, что у тебя хватит умения поступить через экзамен?

— Полностью. — Ни тени сомнения. — Я ведь не Эльза с её позорным красным цветом.

Ах она!.. Да у неё самой только-только жёлтый в зелёный перешёл!

Кстати, а может, это из-за подготовки к поступлению? Камилла никогда не делилась, что хочет стать студенткой академии Драмион, но она (как оказалось) вообще о многом не говорила.

— Удачи, Кэми. — Ух, сколько поддержки в голосе! — Я буду невозможно рад, когда мы станем учиться вместе.

Я вдруг ясно поняла: ещё чуть-чуть, и второй выброс магии устроит в саду небольшое светопреставление.

«Не смей! — Усилием воли я пережала грозившие выйти из-под контроля магические потоки, словно это была шея Камиллы. — Не вздумай выдать себя!»

— Что там, скоро фейерверк, да? Ужасно скучный праздник.

Мерзавка! А ведь совсем недавно она щебетала, как ей всё нравится и под каким она огромным впечатлением!

— Да, пора возвращаться.

— Ах, Адриан! (Воображение живо нарисовало, как Камилла прижалась к нему) Когда же нам больше не надо будет скрываться!

— Когда ты поступишь в королевскую академию. Тогда мои родители сквозь пальцы посмотрят, что ты — пятая дочь в семье, и потому у тебя крохотное приданое.

— Ну, не такое уж и крохотное! — Камилла явно была задета. — И вообще, не в приданом ценность. У Эльзы, например, оно будет большим, и что? С её цветом ей только деньгами и привлекать!

Ну всё. Сейчас сорвусь, и мало никому не покажется!

— Успокойся, Кэми. Давай лучше воспользуемся остатком праздника и познакомим тебя с ректором Стронгхолдом. Вдруг это поможет, если у тебя будет спорный результат на экзамене.

— У меня будет однозначный результат! — Камилла верила в себя до самонадеянности. — Но ты прав, с ректором познакомиться надо. Пусть знает будущую звезду своей академии!

Голоса постепенно отдалились, но лишь когда в кустах рядом с беседкой вновь запела ночная птаха, я зашевелилась и медленно поднялась со скамьи.

Вот теперь я обязана поступить в академию, чего бы мне это ни стоило. Уже не для того, чтобы показать Адриану, насколько он ошибался, а затем, чтобы посрамить эту змею Камиллу.

Надо же, я столько соперничала с Мией Фарро, а настоящая врагиня оказалась у меня под боком.

— Ничего, подружка. — Я устремила тяжёлый взгляд на дорожку, по которой совсем недавно шла эта гадкая парочка. — Не радуйся. Ты пока не поступила, а я — не сдалась.

И, между прочим, идея о знакомстве с господином ректором весьма неплоха. Почему бы не попробовать добиться места в академии непосредственно у него?

Ректора Стронгхолда пригласили родители — он был давним другом семьи и одним из тех полезных знакомств, которые старались поддерживать. Я же помнила его весьма смутно: кажется, он задержался, и оттого маменька встречала его уже без меня.

И вот теперь мне надо было разыскать этого господина в пёстрой толпе гостей, наводнившей замок Прескотт.

«Его точно не было в курительной, — размышляла я, напрягая память. — И в бальной зале, наверное, тоже. Ректору королевской академии негоже отплясывать мазурки. Где же тогда он может быть?»

Перебирая варианты подобным образом, я быстрым шагом пересекала сад, привычно срезая расстояние по известным только мне да садовнику тропинкам.

И, сворачивая с одной из них на широкую тисовую аллею, меньше всего ожидала налететь на кого-то.

— Ой! Простите!

— Ничего страшного, мне самому следовало быть внимательнее.

Любопытная луна откинула вуаль маленького облачка, присоединяя своё сияние к мягкому свету развешенных на деревьях фонариков.

Я всмотрелась в лицо мужчины, с которым так неудачно столкнулась: гладко выбрит, строгие черты, нос с аристократичной горбинкой, проницательный взгляд, тёмные волосы. Вроде бы знакомый, но среди гостей я его не помнила.

Стоп! Неужели это…

— Вы ректор Стронгхолд? — невежливо выпалила я.

Твёрдо очерченные губы мужчины дрогнули, словно пряча усмешку.

— Верно, госпожа Прескотт. Позвольте, хоть и с запозданием, но поздравить вас со столь значимым праздником.

— Благодарю. — Моим щекам стало жарко от вдруг нахлынувшего смущения, однако надо было пользоваться ситуацией. — Я как раз искала вас, господин Стронгхолд.

Ректор приподнял тёмные брови.

— Буду рад оказаться полезным.

— Надеюсь, — честно ответила я и без лишних предисловий вывалила: — Господин Стронгхолд, я хочу учиться в академии Драмион!

Брови ректора приподнялись ещё выше.

— И вы тоже?

Тоже? Неужели Камилла успела с ним поговорить? Ох, как бы она с Адрианом на нас не наткнулась!

Я быстро огляделась: кажется, никого. И всё стоило быть осторожнее.

— Господин Стронгхолд, простите, — почти взмолилась я, — но можно мы продолжим разговор в другом месте? Здесь всё слишком… — запнулась, подбирая слово, — открыто.

Ректор смерил меня задумчивым взглядом и медленно кивнул.

— Хорошо, госпожа Прескотт. Давайте найдём что-нибудь получше.

Я благодарно улыбнулась ему и, пролепетав «Прошу, следуйте за мной», повела обратно в беседку.

— Так значит, вы хотите учиться в академии Драмион?

Мы с ректором сидели на противоположных скамейках: он — вполне свободно, я — на краешке и вся в напряжении.

— Да, господин Стронгхолд.

— И ваш уровень сейчас?..

Я почувствовала, что вновь заливаюсь румянцем.

— Красный. — И поспешила продолжить: — Но это потому, что со мной никогда не занимались… Точнее, занимались, — решит ещё, что я совсем необразованная, — но не старались, чтобы обязательно изменился цвет.

— Понятно, — протянул ректор и неожиданно попросил: — Госпожа Прескотт, протяните руку.

Недоумевая, я послушалась, однако тут же отдёрнула её.

Стронгхолд протягивал мне пылавший у него на ладони язык пламени.

— Госпожа Прескотт. — В тоне ректора слышался укор. — Вы ведь собираетесь поступать в академию. Так возьмите огонь.

«Я боюсь!»

Но в памяти вдруг всплыли чудом запомнившиеся слова престарелого ментора Дамбли: «Разноимённая стихийная магия отталкивается. Следовательно, чтобы защитить себя, необходимо: первое — определить тип угрожающей магии. Второе — вспомнить стихию-антагониста. Третье…»

Так, это огонь, значит, использую воду. Надо зачерпнуть водную энергию из мирового магического потока, окутать ею руку и…

— Ай!

Я затрясла обожжённой кистью.

— Позвольте, госпожа Прескотт. — Всё такой же спокойный ректор взял меня за руку, и боль от ожога сразу же отступила.

Зато к глазам подступили слёзы: неужели я провалилась? Вот так, без какого-либо сложного испытания, на самом элементарном?

— Если вы хотите учиться в королевской академии… — Стронгхолд отпустил мою ладонь. — …то вам необходимо много тренироваться. Тогда, возможно, на следующий год у вас получится поступить.

На следующий год? Нет, так я не согласна! Ведь Камилла будет поступать в этом!

— Разумеется, ваши родители, — между тем продолжал ректор, — могут оплатить ваше обучение. Однако я бы не советовал так делать: в этом случае вам будет чрезвычайно тяжело учиться в академии. И с большой долей вероятности вы не перейдёте даже на второй курс.

Я этого не хотела, но зрение совсем затуманилось, и по щеке побежала первая горячая капля.

— Простите, что огорчил вас.

Отвернувшись, я уже не могла видеть лицо ректора, однако голос его звучал на удивление по-доброму.

— Я буду рад увидеть вас на вступительном испытании в будущем году, и, возможно, при должном усердии вы сможете поступить. Но пока, поверьте, вы не готовы.

— Я знаю. — Голос мой звучал глухо, но это было лучше трагического надрыва. — Только поймите: мне надо — надо! — пойти учиться в этом году!

В беседке повисло долгое молчание. Я старалась не всхлипывать и не шмыгать носом, ректор как будто что-то обдумывал.

— Естественно, вы можете попытаться, — наконец произнёс он. — Хотя всего месяц на подготовку… К-хм. Но как бы то ни было, вы вполне можете прилететь в академию Драмион за семь дней до осеннего равноденствия и испытать свои силы. Просто будьте готовы к, м-м, любому исходу.

— Хорошо. — Я неловким жестом смахнула слёзы со щёк и вновь посмотрела на собеседника. — Я непременно прилечу, господин Стронгхолд. И я поступлю.

— На всё воля Отца Дракона, — дипломатично отозвался ректор. — А теперь давайте вернёмся в замок. Если не ошибаюсь, скоро кульминация праздника.

— Да. — Я с усилием поднялась со скамьи. — Торт, фейерверк. Надо возвращаться.

Мы вышли из беседки и в молчании направились к выходу из сада.

Я никому ничего не сказала. Расставшись с господином Стронгхолдом в холле, прошла в бальный зал как раз к началу завершающего котильона. Его я, как примерная дочь, танцевала с отцом (а собиралась с Адрианом, который самым нахальным образом пригласил Камиллу). Тем не менее я нашла душевной стойкости, чтобы с должной резвостью и весельем исполнить все надлежащие фигуры, и в конце танца папенька вполголоса заметил:

— Я очень рад, дорогая, что ты оставила всякие глупости. Не стоит поддаваться на нелепые провокации.

Вместо ответа я лишь мягко улыбнулась. Отцу не следовало знать, что я не только не оставила своё намерение поступить в академию, но и наоборот укрепилась в нём.

Однако остаток вечера я провела, словно ничего и не случалось. С чувством произнесла обязательную для именинницы благодарственную речь; собственноручно угостила гостей тортом, появление которого вызвало волну восхищённых возгласов. Правда, не смогла отказать себе в удовольствии и, подавая Камилле тарелочку с угощением, с нарочной неловкостью уронила кремовый кусочек торта прямо ей на платье. Притворно заохала, принялась оттирать платочком, размазывая крем по ткани, однако подруга остановила меня сердитым:

— Ах, Эльза, прекрати! Так только сильнее пачкается!

А затем прошептала что-то непонятное, и я разочарованно увидела, как пятно исчезло само собой. Камилла же, не скрываясь, наградила меня полным превосходства взглядом и уступила место следующей гостье.

«Ничего, — хмуро подумала я ей вслед, — ещё посмотрим, за кем в этой игре останется последний ход!»

И с милой улыбкой подала новую тарелочку госпоже Миддлрайт.

***

Гости стали разъезжаться после полуночи, а легла я уже в начале серого сектора. Потому совсем не удивительно, что когда на восходе солнца защебетала волшебная птичка-будильник, первым моим порывом было швырнуть в неё подушку, повернуться на другой бок и спать дальше.

Однако затем я вспомнила высокомерный взгляд Камиллы и слова Адриана: «Стальному дракону нужна супруга соответствующего уровня», и сон моментально слетел. Я резко села на кровати, сжимая кулаки: нет, они не будут торжествовать! Соскочила на пол, быстрым шагом подошла к окну и распахнула створки, впуская в комнату свежесть летнего утра. Глубоко вдохнула воздух, напитанный тонкими ароматами росы и садовых цветов, и начала одеваться.

Ментор Дамбли неоднократно повторял: магия драконов тесно связана с их умением летать. Чем лучше дракон владеет собственным телом, тем легче ему даются магические премудрости. И потому начинать тренировки для поступления в академию Драмион я собиралась с утренней полётной разминки.

Площадка на вершине центральной башни замка встретила меня пустотой, нежным рассветным светом и бодрящей зябкостью. Невольно обхватив себя руками за плечи, я подошла к низким зубцам у её края и обвела взглядом горизонт.

Замок Прескотт стоял на высоком и широком холме, а вокруг расстилались аккуратные, золотившиеся злаками поля и насыщенно-зелёные луга. Их перемежали рощицы и перелески, а совсем вдалеке на северо-западе острым драконьим зрением можно было различить горы. Где-то среди них, в одной из долин высилась академия Драмион, и попасть в неё можно было лишь по воздуху.

«Ещё один повод начать тренировки», — подумала я и подавила непроизвольный вздох.

Потому что летать я не любила. Да, это странно для дракона, но что поделать, если с самого первой трансформации я чувствовала себя неловко в своём втором обличье. Прежде всего, из-за цвета чешуи: ладно бы она была алой, пурпурной или винной! Увы, природа сделала меня нелепо розовой, как лепестки герани. А если добавить к этому небольшую полноту (откуда? Ведь в облике человека я была стройна, как кипарис!), то сразу становится ясно, отчего мне не нравилось перекидываться.

Но в академии в любом случае пришлось бы это делать. И я, вновь вздохнув, вспомнила, ощутила себя-дракона. Затем распахнула нежно-розовые крылья, неуклюже перевалилась через парапет и полетела — сначала вниз и лишь затем, замолотив по воздуху крыльями, вверх.

С добросовестностью, какой за собой не помнила, я трижды проделала все упражнения, что в своё время меня пытался заставить выполнять ментор Дамбли. И когда приземлилась обратно на площадку, бока мои ходили ходуном, словно у загнанной лошади.

И, конечно, меньше всего я хотела в этот момент увидеть так некстати рано поднявшуюся маменьку.

— Доброе утро, Эльза, — ласково улыбнулась она, и я поспешила вернуть себе человеческий облик. — Вижу, ты всерьёз решила начать жить по-взрослому?

— Да, маменька. — Платье неприятно липло к спине, колени подрагивали. Как же я полечу в академию, если в таком состоянии после недолгой разминки?

— Умница. Я давно говорила, — маменька наставительно подняла палец, — что умение красиво летать для девушки важно не меньше, чем умение танцевать.

А я была уверена, что это пережитки прошлых веков, и вообще ездить в экипаже пусть медленнее, но гораздо удобнее.

По крайней мере, от этого не потеешь до уродливых пятен подмышками.

— Я бы тебе советовала, дорогая, — тем временем продолжала маменька, — для полётов иметь специальное платье. Хочешь, пригласим госпожу Бинёвр? Закажем для тебя несколько полётных костюмов.

Ох, маменька! Ей только повод дай модистку позвать!

С другой стороны, если есть возможность обзавестись гардеробом, более подходящим для моих целей, почему бы её не использовать?

— Буду очень признательна, маменька.

Но хоть с обновками, хоть без, а тренировки я собиралась продолжать. В том числе не только полётные.

После завтрака я собиралась отправиться в гости к ментору Дамбли. Ведь если полётные упражнения я с горем пополам вспомнила, то как готовиться к магическому экзамену представляла достаточно смутно. К тому же я вдруг осознала, что не так уж много знаю об обучении в королевской академии, а расспрашивать об этом отца или маменьку было опасно: я до последнего собиралась скрывать, что не оставила идею с поступлением.

Поскольку маменьке вздумалось пригласить к нам модистку Бинёвр, это и стало официальным поводом для поездки в Халфберри — небольшой город в трёх лигах от замка Прескотт.

— Только, дорогая, — наставляла меня маменька, — пусть она непременно приедет к нам. Завтра или послезавтра, как удобнее. Да не забудет эскизы и ткани! Я бы хотела сразу всё выбрать. Ах, и ещё скажи, что я, пожалуй, закажу ещё одно домашнее платье по прошлому фасону. Твой папенька считает, что в нём я выгляжу лучше, чем в иных бальных. — Маменька не без кокетства поправила спускавшийся на грудь блестящий локон.

— Непременно скажу, — пообещала я.

И только собралась вызвать горничную, чтобы та передала на конюшню распоряжение готовить экипаж, как вспомнила о своём намерении летать при каждом удобном случае. Немного поколебалась, однако совладала с искушением и вновь отправилась на башню замка.

И пожалела о своём решении уже спустя лигу полёта.

«Отец Дракон! Как? Как можно пролететь… Уф-ф-ф! Пролететь без остановок… Уф-ф-ф! До самой академии? Это же… Уф-ф-ф! Невозможно! Целый день… Целый день махать крыльями!»

Однако внизу уже мелькали разноцветные крыши Халфберри, и мне пришлось отвлечься от мысленных стенаний. Я напрягла память: где же жил ментор Дамбли? — и с полукруга опустилась на улицу перед миленьким одноэтажным домиком с широкой лужайкой и блестящим флюгером-драконом на крыше.

Точнее, собиралась опуститься, но что-то не рассчитала и буквально врезалась в окружавшую домик живую изгородь.

— Ой! Мама!

От неожиданности я почти сразу перекинулась в человека, и когда выбралась из изгороди, вид у меня был соответствующий.

— Что здесь творится?!

Услышав пышущий возмущением вопрос, я непроизвольно втянула голову в плечи. Повернулась к выскочившему из резной калитки пожилому дракону и растянула губы в подобии улыбки.

— Добрый день, ментор Дамбли. Простите, что я так… Я не нарочно, честное слово.

— Госпожа Эльза! — Мгновенно сменивший гнев на милость старик поправил очки-половинки и окинул меня по молодому острым взглядом. — Вы ли это?

Вокруг меня тут же взметнулся вихрь магии, приводя в порядок измятое платье и убирая из волос листочки и прочий сор.

— Очень рад! — Ментор радушно протянул мне руку. — И вы долетели сюда из замка Прескотт?

Я потупилась, вдруг осознав: это ведь, по сути, простейшее дело, однако Дамбли говорил так, словно для меня оно было подвигом.

И что самое плохое — он был совершенно прав.

— Да, ментор.

— Превосходно, — серьёзно похвалил старик и спохватился: — Но пойдёмте же в дом! После перелёта, я надеюсь, вы не откажетесь от глотка лимонада, а заодно расскажете мне, что привело вас сюда.

И я позволила ему увести себя, тем более что из-за соседних изгородей уже выглядывали любопытные.

***

Как и обещал, ментор напоил меня холодным лимонадом на тенистой веранде. И лишь когда увидел, что я более или менее пришла в себя после перелёта, задал давно напрашивавшийся вопрос:

— Так чем обязан, госпожа Эльза? Признаюсь, очень, очень удивлён вашему визиту.

Ну да, ведь в своё время я относилась к учёбе, как к настоящей каторге, и не скрывала этого.

Нахлынувшие воспоминания зажгли мои щёки румянцем смущения, что я безуспешно попыталась скрыть за полупустым стаканом с лимонадом. А затем не без запинки ответила:

— Видите ли, ментор Дамбли, я… Мне очень нужно поступить в академию Драмион, и у меня всего месяц на подготовку.

Услышав это, старик поперхнулся, и очки сами сползли у него на кончик носа. А я уже гораздо решительнее продолжала:

— Поэтому я хотела посоветоваться с вами: каким упражнениям мне стоит уделить основное внимание, какие книги прочесть. И целом, вы могли бы рассказать мне, что из себя представляет академия? — Так, надо объяснить получше. Иначе подумает, будто я задумала поступать, сама не зная куда. — Я имею в виду, подробности обучения. То, что известно всем, я, конечно же, знаю.

Я замолчала, с самым умоляющим видом уставившись на собеседника. А тот кашлянул, отпил из своего до сих пор нетронутого стакана и наконец ответил:

— Госпожа Эльза, я, разумеется, чрезвычайно рад, что, достигнув возраста совершеннолетия, вы решили как следует взяться за ум. Однако, видите ли, в чём сложность… — Он пожевал губами и закончил: — Вы не сможете учиться в академии Драмион хотя бы просто потому, что не долетите туда. И, боюсь, за месяц это никак не исправить.

— Я полечу несколькими днями!

Мне достало ума не спорить с очевидным и не предлагать глупости, вроде «поеду верхом». Как минимум потому, что наземных путей в академию нет.

— А где и как вы будете ночевать? — в свою очередь возразил ментор Дамбли. — Вам будет нужен надёжный сопровождающий — найдёте ли вы такого?

Я отвела взгляд. Если бы отец одобрил моё поступление, если бы согласился заплатить немалую сумму золотом, тогда бы он, несомненно, нашёл и способ доставить меня в академию.

Увы, пока приходилось рассчитывать только на себя.

— Я что-нибудь придумаю, — упрямо сказала я. — Ментор Дамбли, пожалуйста, помогите мне в том, о чём я попросила.

Старик вздохнул.

— Уж простите, госпожа Эльза, но ваш план… — Он говоряще покачал головой. — Ну да ладно. Вы пришли ко мне, как к наставнику, и я дам вам наставления. В конце концов, даже в случае неудачи с вами останутся знания и умения.

— Спасибо, ментор! — Я благодарно прижала ладони к груди, и Дамбли добродушно улыбнулся.

— Пока не за что, госпожа Эльза. Итак, начнём по порядку, то есть с полётных упражнений. Как вы, возможно, помните, я давал вам основу тренировочной программы…

Ментор Дамбли говорил и говорил, а я старалась запоминать и страшно жалела, что позабыла взять бумагу и вечное перо.

—…это вы сможете прочесть в своих конспектах: я расписывал всё очень подробно.

Ушам стало жарко: в моих конспектах можно было обнаружить преимущественно наброски свадебных платьев, цветочные виньетки и попытки выписать красивый вензель из наших с Адрианом имён.

— Простите, ментор, но я не уверена, что смогу найти старые тетради. Возможно, об этом можно почитать в какой-нибудь книге?

— В книге? — Старик огладил бороду. — Пожалуй, да. Только не уверен, что в библиотеке замка найдётся… Хм. Хорошо. Я дам вам несколько книг: прочтите их внимательно. Также там будет очень много практических заданий — я настоятельно советую испробовать все предложенные упражнения и продолжать ежедневно выполнять те, к которым почувствуете большую склонность.

Я с энтузиазмом закивала: конечно, испробую, конечно, буду выполнять!

— А теперь перейдём непосредственно к академии. — Ментор Дамбли выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Вы сказали, что в курсе общеизвестных вещей, однако я всё же повторю их. Королевская академия Драмион находится в сердце горной местности на северо-западе королевства. Туда можно добраться лишь по воздуху — перелёт от столицы занимает день. Не сбиться с пути помогает врождённое чувство направления — вряд ли вам приходилось им пользоваться, но, оказавшись в воздухе, вы быстро всё поймёте.

Далее поговорим о том, чему в академии учат. Предметов семь: алхимия, астрология, мироописание, нумерология, трансформация, бестиология, риторика. Для вас наиболее сложными станут, несомненно, трансформация и алхимия, ибо там требуется непосредственно задействовать магические и полётные умения. Настоятельно рекомендую вам прислушиваться ко всем советам преподавателей — на эти должности в академию берут только достойных учителей.

Также в академии свой кодекс: она не подчиняется законам, принятым в королевстве. Потому в ней декларируются полное равенство всех студентов и их абсолютное подчинение преподавателям и ректору. Студентам строго запрещено каким-либо образом вредить друг другу; ослушавшиеся немедленно получают магическую отдачу от духа академии.

— Кого? — удивилась я, до сих пор слушавшая ментора, как внучка — рассказывающего сказку деда.

— Духа академии, — повторил старик. — Это, м-м, помощник, данный Отцом Драконом в помощь ректорам академии. Потому его невозможно обмануть или перехитрить.

Как-то неправдоподобно звучит.

— Словом, академия, — между тем продолжал ментор, — что-то вроде государства в государстве. Происходящее за её стенами никогда не выходит наружу. В ней учатся наследники престола и талантливые простолюдины, прошедшие экзамен. В ней оценивают не по знатности или богатству, а по умениям. Её преподаватели не дают лишнего. И именно поэтому её выпускники столь ценятся: диплом об окончании академии Драмион открывает сияющие карьерные перспективы, в том числе на государственной службе. Вот почему, госпожа Эльза, — он внимательно посмотрел на меня поверх очков, — я никак не могу понять, зачем вам понадобилось туда поступать.

Ну да, верно. Я ведь всегда рассматривала для себя одну «карьеру» — замуж. И никогда этого особенно не скрывала.

— Надоело, что меня считают пустышкой, — повторила я ту же часть правды, что и в разговоре с отцом. — Я хочу доказать, что они все ошибаются, говоря, будто кроме красивого лица и богатого приданого во мне нет ничего интересного.

Ментор Дамбли кашлянул. Снял с носа очки, достал кусочек мягкой замши и принялся протирать стёкла.

Я молча ждала вердикта.

— Разумеется, я не откажу вам в помощи, госпожа Эльза, — наконец произнёс старик. — Долг наставника — помогать ученикам, даже бывшим. Опять же, не скрою, мне будет приятно, если по воле Отца Дракона у вас и впрямь получится поступить в королевскую академию. И даже в обратном случае, как я уже сказал, подготовка к академии пойдёт вам на пользу. Но если ваши мотивы и в самом деле таковы, как вы назвали… — Он вернул очки на нос и остро посмотрел на меня. — Если вы хотите доказать другим, а не почерпнуть для себя… Боюсь, у вас мало что выйдет.

Я решительно выпятила челюсть.

— Я приложу все усилия, чтобы вышло, ментор Дамбли!

Старик склонил голову (правда, с заметным сомнением) и поднялся из кресла.

— Хорошо, госпожа Эльза. Подождите здесь. Я принесу книги, а после мы с вами попробуем вспомнить некоторые основы общей магии.

Он удалился шаркающей стариковской походкой, оставив меня одну. И хотя я, по большому счёту, добилась своего, на душе не было победной лёгкости.

Нет, ну в самом деле, какая разница, ради чего я собралась поступать в академию? Главное, поступить, а там… А там разберусь, что к чему.

***

Из дома ментора Дамбли я вышла спустя примерно половину сектора. Книги — целую стопку — старик сложил в тюк, который мне предстояло нести в когтях. Ведь как бы ни хотелось сказать: «Всё, достаточно потренировалась на сегодня», — вызывать извозчика после всего, что рассказывала ментору, было неловко.

Потому к модистке Бинёвр я тоже отправилась в драконьем обличье. К счастью, жила она всего-то в двух кварталах от Дамбли, потому сильно утомиться я не успела. И даже приземлилась именно на улицу перед двухэтажным домом с золочёной цеховой вывеской, а не врезалась, например, в его стену.

Модистка приняла меня чрезвычайно радушно. Ещё бы: мы с маменькой были её постоянными клиентками. Так что я не только передала маменькину просьбу, но и сразу подверглась всем необходимым замерам для полётного костюма.

— Я бы рекомендовала сшить его из шерсти высокогорных коз, — говорила Бинёвр, подсовывая мне образцы тканей. — Если вам захочется приземлиться где-нибудь на леднике, будет не так холодно. По крайней мере, пока вы не освоите частичную трансформацию.

Я кивала и с важным видом щупала шерстяные лоскутки, а груз на сердце становился всё тяжелее.

Частичная трансформация, то есть когда внешне ты человек, но в жилах течёт огненная кровь драконов. Ментор как-то пытался научить меня её выполнять, однако успеха не добился — во многом потому, что на тот момент я не видела смысла учиться этой премудрости. В самом деле, где ледники, а где я! И вообще, шуба гораздо удобнее.

А теперь это умение так пригодилось бы мне при перелёте в академию! (Как и крепкие крылья, и выносливость, и способность определять направление. Эх…)

Однако модистке о моих подлинных целях знать не следовало: для неё желание обзавестись костюмом было не более чем капризом избалованной дочери графа Прескотта. И учитывая доверительные отношения между Бинёвр и маменькой, разубеждать никого ни в чём не стоило. Так что я просто договорилась о завтрашнем приезде модистки и вышла от неё, вдобавок к книгам, нагруженная альбомом с образцами («Вы же всё равно летите. А я уверена, госпожа Прескотт, будет рада заранее посмотреть, что я могу ей предложить! Передайте, пожалуйста, что особенно рекомендую вот эту и эту ткань…»)

«И как мне всё это донести, не уронив? — Стоя на тротуаре, я невесело посмотрела на груз у своих ног. — Тут себя дотащить бы, не свалившись на землю».

Но делать было нечего. Я перекинулась в дракона, неловко подцепила ношу когтями и тяжело поднялась в воздух.

К счастью, я не только долетела до замка Прескотт, но и не растеряла книги и ткани. Кое-как приземлилась на башне и, без промедления вернув человеческую форму, устало вытянулась на камнях.

Это было ужасно тяжело, но… Но ведь я справилась! А значит, буду справляться и в дальнейшем. Сейчас спущусь к себе, приму ванну, перекушу и открою книгу об академии Драмион, которую, по счастью, ментор смог у себя найти. У него в гостях я лишь пролистала её, однако успела заметить карту. Попробую по ней рассчитать, сколько дней мне понадобится, чтобы добраться отсюда до замка академии, и исходя из этого буду подбирать вещи в дорогу.

План звучал отлично, и для его осуществления требовалась малость: встать и отнести себя и книги в мои комнаты.

«Давай, Эльза! — подбодрила я, стараясь не обращать внимания на явную фальшь. — Ты можешь! Раз, два, три!»

И я, с трудом сдержав жалобное оханье, сначала села, а затем поднялась на ноги. Взяла показавшийся невозможно тяжёлым тюк и поплелась к себе.

***

Как ни удивительно, но горячая ванна и впрямь растворила добрую половину усталости. Выбравшись из неё, я, хотя и понимала, что надо идти к маменьке и рассказывать о посещении модистки, всё равно не утерпела и прежде заглянула в книгу об академии.

Почти сразу нашла карту, занимавшую целый разворот, всмотрелась в картинку и вдруг замерла.

Что это за пунктирная линия, соединяющая столицу и академию? Почти прямая, только кое-где плавно изгибающаяся?

Я перелистнула страницу и прочла: «Для удобства поставок продуктов и всего необходимого, в королевскую академию Драмион была проложена подземная рельсовая дорога. Перевозки и присмотр за туннелями осуществляются почтенным семейством Торвальдсов, что из двергов…»

Дверги. Прямой подземный путь. Если мне удастся договориться или просто пробраться тайком…

Я закусила губу.

Тогда можно будет вообще забыть о перелёте.

Первую седмицу всё было просто ужасно. Болели мышцы, не привыкшие к полётам. Болела голова, в которую я пыталась в срочном порядке запихнуть знания по алхимии и нумерологии (прочие предметы, преподаваемые в академии, я посчитала достаточно простыми). На руках красовались пятна ожогов: я упорно работала над упражнением, показанным мне ректором Стронгхолдом.

И, естественно, всё это не прошло не замеченным родителями.

— Дорогая, зачем тебе это? — спрашивала маменька, застав меня с алхимическим трактатом, который я безуспешно пыталась спрятать за любовным романом. — Я понимаю, полёты — они добавляют грации и в целом полезны для девушки в твоём возрасте. Но учебники? Неужели ты не оставила нелепую идею пойти учиться в академию Драмион?

— Нет-нет, что вы! — заверяла я. — Просто захотелось почитать!

Торопливо откладывала книгу и старалась аккуратно перевести разговор на другое: конечно, иголку в подушке не спрячешь, но чем позже мне придётся рассказать правду, тем лучше.

Однако маменька была отнюдь не глупа. И когда через полторы седмицы от памятного бала отец вызвал меня в кабинет, я уже знала, о чём он хочет поговорить.

— Эльза, ты затеяла глупость. Я ведь объяснял тебе, почему.

— Объясняли, — не стала я отрицать очевидное. — Тем не менее я хочу попытаться. И не вижу причин для вас, чтобы мне препятствовать: я ведь не прошу денег для оплаты обучения.

— Эльза…

Но я ещё недоговорила.

— Простите, папенька, я закончу. Так вот, деньги для платы за учёбу не понадобятся, а когда я поступлю (даже в мыслях я говорила «когда», а не «если», чтобы не сбивать настрой), то перейду в академии на полный пансион. И кто знает, возможно, даже буду получать стипендию!

С каждым моим новым словом отец всё печальнее и печальнее качал головой. А когда я закончила, возразил:

— Дело не в деньгах, дорогая. Дело в разочаровании, которое тебя постигнет, когда задуманное не удастся.

— Удастся! — Здесь я тоже не позволяла себе сомневаться. — Я тренируюсь каждый день, и прогресс уже виден!

По крайней мере, мышцы болят гораздо меньше.

— Дочка… — Отец запнулся, будто обдумывая что-то, и наконец кивнул сам себе: — Хорошо. Идём на башню.

— Зачем? — Я чувствовала подвох, и недаром.

— Хочу проверить, чему ты научилась.

Сердце ёкнуло: я не готовилась к экзамену.

«Ничего, — строго сказала я себе. — Считай это ещё одной тренировкой».

И, как примерная дочь, ответила:

— Хорошо, папенька.

Я никогда не летала с отцом. Более того, мне всегда казалось, что он тоже не любитель полётов. Но так это было или не так, летать отец, как оказалось, умел на достойном уровне.

«Параллель. Винт. Пролёт по центру между башнями. Петля. Круглее, круглее. Ещё петля. На скорости до стены и угол вверх».

Отец гонял меня, как этого не делал даже ментор Дамбли, однако и сам чётко выполнял каждую из объявленных фигур пилотажа. А «Достаточно!» сказал, лишь когда на исполнении последнего элемента я с такой силой врезалась в башню хвостом, что невольно взвыла от боли.

И когда мы приземлились на площадке, догадывалась, что услышу.

— Дочь. Я согласен, ты многому научилась. Но хочешь знать, что сказала бы ментор Орлова о твоём полёте?

Ментор Орлова? Кто это?

— Она бы сказала: медленно, нет чёткости движений, винт не докручен, углы не соблюдены, глазомер никакой. И рекомендовала бы не принимать тебя в академию.

Так эта дама из приёмной комиссии? Но откуда отец её знает, да ещё настолько хорошо?

— Опять же, — отец повёл рукой, — посмотри сейчас на себя. Ты сидишь на камнях, дыхание сбитое, одежда мокрая от пота. Трудно представить в таком виде кого-то из студентов академии Драмион.

А он, между прочим, даже не запыхался! Конечно, его цвет — зелёный, но всё равно немного обидно.

И я, стиснув зубы до боли в челюстях, заставила себя подняться. Ноги позорно тряслись, однако я стояла и даже не держалась за парапет!

— Дочка, оставь эту идею, — уже мягче продолжил отец. — Упрямством ты в свою бабку, но никакому упрямству не под силу сотворить невозможное за оставшиеся седмицы. Я учился в академии и знаю, о чём говорю.

Вот это откровение! Я широко распахнула глаза. Отец никогда прежде не рассказывал об этом!

— Вы учились в королевской академии Драмион?

— Да, — кивнул отец. — На том же курсе, что и ректор Стронгхолд. И я был далеко не в первых рядах её студентов.

О!

— Учёба многое дала мне, а я сумел использовать это на благо семьи — не зря ведь некоторые зовут нас «выскочками». Но это был труд — тяжёлый, ежедневный. И который вряд ли по силам столь юной и не привыкшей к сложностям девушке, как ты.

Было непросто, но я выпрямилась.

— Вы заблуждаетесь, папенька. — «Как и Адриан с Камиллой». — И я докажу это.

— Вся в бабку, — вздохнул отец. Немного помолчал и резюмировал: — Что же, запретить я тебе не могу, запереть в комнатах до дня равноденствия тоже. Но знай, Эльза, я против этой авантюры. И потому не жди от нас с маменькой поддержки — не в наказание, конечно, но с воспитательной целью.

Ну и ладно! Главное, они не будут мне препятствовать, а с прочим я справлюсь. Как-нибудь.

— Хорошо, папенька. — Мне самой понравилось, с каким достоинством я это сказала. — Благодарю вас за тренировку.

Отец только головой качнул и жестом предложил мне вернуться в замок.

— Спасибо, побуду ещё немного здесь. — Я опасалась, что на третьем же шаге мои ноги подломятся, а думать об ожидающих меня ступеньках винтовой лестницы вообще не хотелось.

— Как пожелаешь, Эльза.

Отец ушёл, и стоило крышке люка закрыться за ним, как я вновь опустилась на камни. Вытянула ноги, прислонилась спиной к парапету и подняла взгляд к беспечной небесной синеве.

Раз уж родителям всё известно, значит, можно открыто лететь послезавтра в столицу, чтобы договариваться с двергами о поездке в академию по их рельсовой дороге.

И надеяться, что в этом мне улыбнётся удача.

Кабинет ректора академии Драмион выглядел гораздо уютнее, чем предполагалось для помещения с таким названием. Несмотря на то что окна его выходили на север и закатное солнце не доставало сюда своими лучами, жарко пылавший камин дарил тёплый свет и приятное тепло. Отблески огня ложились на полированное дерево мебели, корешки книг в высоком шкафу, большую, истыканную флажками карту, занимавшую добрую половину стены. Кресла у камина так и манили усесться в них, вытянуть ноги и предаться приятной беседе или просто умиротворённому созерцанию золотых языков пламени.
Но увы, двое находившихся в кабинете мужчин оставались глухи к столь соблазнительному предложению.

— Et tu, Brute?
Ричард Стронгхолд сам не ожидал, что это прозвучит настолько тоскливо.
— Понимаю вас, господин ректор. — Артур Вингейтс, преподаватель алхимии и единственный друг Ричарда, смотрел с неприкрытым сочувствием. — Мы с Асией постараемся уладить всё до начала зимы, но освободиться раньше вряд ли получится.
— Да и переход между мирами вряд ли откроется, — проворчал Ричард и устало опустился в кресло за широким письменным столом.
Взял в руки принесённое Артуром заявление на срочный отпуск, ещё раз пробежал глазами по строчкам (как будто их смысл мог измениться) и с тяжёлым сердцем завизировал документ.
— Ничего, Ричард, — постарался утешить друг. — Всего-то три месяца. Возьмёшь на себя алхимию, отвлечёшься от вечных бумаг.
— А нумерология? — хмуро парировал Ричард. — Предполагалось, что твоя жена сможет занять место преподавателя с начала учебного года, поэтому я никого не искал после увольнения Брамс.
Но у алхимика и на это был ответ.
— Асия договорилась с Иреной Эшфорд. Она без проблем сможет вести и астрологию, и нумерологию. Только надо будет немного перекроить расписание.
— Немного перекроить! — фыркнул Ричард, и Артур без промедления добавил:
— Я помогу. Серьёзно, Ричард, мы бы оба были рады обойтись без очередного мотания на Землю и обратно, но есть ситуации, в которых от нас мало что зависит.
— Вот уж ни за что не поверю, будто ты недоволен возможностью снова побывать в мире Стерх, — всё так же ворчливо заметил Ричард.
— Ну да, там много интересного, — не стал отпираться алхимик. Потом задумчиво склонил голову к плечу и предложил: — Хочешь, попробуем договориться, чтобы на летние каникулы ты тоже смог туда отправиться? В отпуск, только нормальный.
И как бы Ричард ни прятал это от себя, в душе всколыхнулись надежда и предвкушение. Сколько лет он толком не отдыхал? И думать не хочется. Всегда находились дела: если не в академии, то в родовом имении графов Стронгхолдов. А тут возможность в принципе исчезнуть из мира, оставив все заботы по эту сторону портала! Более чем соблазнительно.
И всё же стоило смотреть на вещи здраво.
— Ну да, станут боги ради моего отпуска открывать переход! — с вынужденным скептицизмом отозвался он. — К тому же в неурочное время года.
В светло-карих глазах Артура зажглись золотые огоньки.
— И всё же мы попытаемся устроить тебе иномировое путешествие. Думай об этом, когда господин королевский казначей в очередной раз начнёт придираться к статьям бюджета академии.
При напоминании о главном бюрократе королевства Ричард скривился, как от кислого. Но только собрался ответить, как прямо в центре стола возник небольшой остроухий зверёк с золотисто-рыжей шерстью. Сел, сложил на спине кожистые крылья, обвил лапки пушистым хвостом и очень внимательно посмотрел на Ричарда.
— Гость в академии? — приподнял тот бровь. — И кто же?
Зверёк не ответил — по крайней мере, вслух. Однако, если судить по вытянувшемуся лицу Ричарда, каким-то образом всё же сообщил имя.
— И кто? — повторил заинтересованный Артур.
— Эдвард Прескотт, — отозвался Ричард и с чувством добавил: — Час от часу не легче!
— Прескотт? — Алхимик нахмурился, вспоминая. — Из тех Прескоттов, что вассалы Соултонов? И, кажется, вы вместе с ним учились.
— Всё-то ты помнишь. — Ричард покрутил в пальцах вечное перо. — Да, чтобы он смог учиться в академии, его семья по уши залезла в долги. Однако после Прескотт не только сумел выбраться из долговой ямы, но и добиться процветания рода. Сейчас он один из богатейших аристократов королевства.
Артур хмыкнул.
— Такой взлёт редко кому прощают. Впрочем, нас дрязги высшего света касаться не должны. Вот только что ему понадобилось в академии? Хочет отправить сюда наследника?
— Наследницу, — хмуро поправил Ричард. — У девчонки красный цвет, но все таланты в зачаточном состоянии. Не понимаю, как Прескотту могла прийти мысль устроить её сюда. Он ведь по опыту знает, что такое учёба в королевской академии.
Тут в дверь вежливо постучали, и Ричард небрежно повёл рукой, открывая её магическим импульсом. Поднялся из-за стола:
— Приветствую, господин Прескотт, — и вошедший русоволосый мужчина поклонился в ответ.
— Доброго вечера, господин Стронгхолд.
— Позвольте представить: ментор Вингейтс, преподаватель алхимии, — как и полагалось по этикету, продолжил Ричард.
Артур, с интересом рассматривавший гостя, поклонился и заметил:
— Не буду мешать, господин ректор. С вашего разрешения.
— Погодите! — остановил его Ричард и обратился к Прескотту: — Ментор Вингейтс мой заместитель. Надеюсь, вы не будете возражать против его присутствия?
Потому как кто знает, с чем прилетел Прескотт. Вдруг попытается дать взятку или учудить ещё какую-нибудь глупость? А присутствие постороннего удержит его от подобных неумных поступков.
— Разумеется, нет, — вынужденно согласился гость.
— Тогда прошу. — Ричард указал на стулья перед столом и, когда присутствующие расселись, последним опустился в кресло сам.
— Слушаю вас, господин Прескотт.
Гость замялся. Нервно хрустнул длинными пальцами с крупными круглыми костяшками и наконец начал:
— Господин Стронгхолд, у меня к вам весьма деликатное дело. Видите ли, моя дочь Эльза твёрдо решила поступить в академию Драмион. И я, и супруга пытались отговорить её, но, к несчастью, безрезультатно. Я отказал в плате за её обучение, однако Эльза продолжает готовиться для поступления через экзамен. И потому у меня просьба к вам, господин Стронгхолд.
Прескотт замолчал, и Ричард мысленно продолжил: «Помогите девочке поступить».
— У меня просьба, — повторил гость. — Помогите сделать так, чтобы Эльза наверняка провалилась.

Дух академии, до того сидевший искусным чучелком, вскочил и сердито выгнул спину. Прескотт вздрогнул от неожиданности (видно, и впрямь считал зверька неживым), а Ричард успокаивающе почесал рыжего пушистика за ушами и заметил:

— Весьма, м-м, необычная просьба.

И как бы он сам ни был удивлён, фраза эта прозвучала более чем буднично.

— Господа, поймите меня правильно. — Взгляд гостя метался между Ричардом, Артуром и духом академии. — Я желаю Эльзе только добра. Более того, я почти уверен, что она не успеет подготовиться достаточно хорошо…

— Но? — Ричард приподнял бровь.

— Но, — обречённо продолжил Прескотт, — если вдруг случится чудо, если она поступит, то её ждёт огромное разочарование в себе. Понимаете, она не потянет учёбу в академии. Эльза привыкла получать всё на тарелке с золотой каймой — наша вина, мы так её баловали! — Гость печально покачал головой и закончил: — Я боюсь, это сломает её. Одно дело, провалиться один раз, да ещё там, где всё можно списать на неудачу. Но терпеть провалы ежедневно в течение полугода… Слишком жестоко для кого угодно. И тем более для Эльзы.

— То есть вы полагаете, — мягко вступил в разговор Артур, — ваша дочь не сумеет сдать промежуточный экзамен и покинет академию, даже не закончив первый курс?

— Именно, — с горечью подтвердил Прескотт.

— Однако сейчас, — продолжал алхимик, — она, впервые получив отказ, грызёт гранит науки и летает до потери сознания?

Гость недоумённо моргнул на непривычную идиому с гранитом, и Ричард мысленно вздохнул: ох уж это увлечение Артура параллельным миром Земли!

А Прескотт тем временем с запинкой ответил:

— Д-да, она очень старается. Но к чему вы это?..

— К тому, — спокойно пояснил алхимик, — что ваша дочь впервые столкнулась с отказом, но вместо того, чтобы сдаться, энергично включилась в борьбу за достижение цели. Почему вы так уверены, будто она не продолжит в том же духе и здесь, в академии?

— Ей не хватит упорства…

— Если ей хватит упорства тренироваться до самого вступительного экзамена, а затем добраться до академии (я полагаю, помогать с последним вы тоже не планируете?), то и дальше она будет бороться.

Прескотт резко взмахнул рукой.

— Это всё равно, что бороться с тенью! Невозможно прыгнуть выше головы!

— Но возможно сделать мёртвую петлю, — парировал Артур.

Затем расслабленно откинулся на спинку стула и дружелюбно пояснил:

— Не сочтите, будто я активно лезу не в своё дело. Я лишь хочу показать: возможен и такой вариант.

— А я, со своей стороны, могу заметить следующее, — подхватил внимательно слушавший дискуссию Ричард. — Как ректор академии, я не вправе вмешиваться в процесс сдачи вступительных экзаменов. Моя обязанность: наблюдать и предотвращать нарушения. Если ваша дочь попытается схитрить, она, естественно, будет остановлена и отправлена восвояси. Но если она добьётся своего честным путём, я не смогу ей отказать, не потеряв должность. Потому что, — он опустил глаза на сидевшего на столе зверька и встретил его внимательный взгляд, — за исполнением мною ректорских обязанностей следит не его величество, попечительский совет или кто-либо ещё. За мной наблюдает Отец Дракон. И вряд ли от него ускользнёт даже малейшее нарушение.

— Но Эльза! — Гость заломил руки. — Её дух будет сломлен!

— Вы торопитесь, — с прежней мягкостью возразил Артур. — И, повторюсь, напрасно рассматриваете самый дурной вариант.

— Всё в воле Отца Дракона, — присоединился Ричард. — Особенно когда речь об учёбе в академии Драмион.

Прескотт тяжело вздохнул и поднялся со стула.

— Я понял вас, господа. Прошу простить, что отнял ваше время.

Артур и Ричард последовали его примеру.

— Если госпожа Эльза поступит, — это было глупо, но Ричард чувствовал некоторую виноватость, — уверяю: будет сделано всё возможное, чтобы её таланты раскрылись.

— Таланты. — Прескотт устало махнул рукой и с явным усилием распрямился. — Спасибо за разговор, господа. Разрешите откланяться.

— Подождите! — остановил его Ричард, и дух академии согласно взмахнул хвостом. — Надеюсь, вы не собираетесь лететь обратно ночью, толком не отдохнув?

— Академия сейчас пустует, — подхватил Артур, — и вам, разумеется, найдутся и комната в летнем крыле, и добрый ужин.

— А завтра с утра уже отправитесь в путь, — закончил Ричард.

— Благодарю. — Гость как будто не кривил душой. И заметив, что Ричард взялся за колокольчик, поспешил остановить его: — Не беспокойтесь! Полагаю, мне надо найти госпожу Бист и справиться о ночёвке у неё?

— Верно, — кивнул Ричард.

Прескотт бледно улыбнулся.

— Тогда я справлюсь сам. Заодно пройдусь по академии — давно я тут не был.

Ричард склонил голову, признавая желание гостя. Тот покинул кабинет, а почти сразу после этого исчез и дух академии, рассыпавшись золотыми искорками.

— Проследит, чтобы всё было в порядке, — прокомментировал Ричард и посмотрел на друга. — Ну, и что ты думаешь обо всём этом?