Гомункул

ЛГ 26.10.2025 г.

Небо подозрительно быстро заволокло чёрными тучами, в воздухе ощутимо повеяло гарью и смрадным выхлопом газоочистных сооружений, после чего в считанные доли секунд в пустыне началась самая настоящая песчаная буря. «Бум! Бум! Бум!» – то и дело повсюду раздавались характерные хлопки от вышедшего на поверхность газа, встретившегося с огнём. Маленькое войско фидийцев с огромным трудом сумело закрыться со всех сторон щитами, чтобы не задохнуться от пыли и нестерпимого жара.

– С чего вдруг такая жара и пылюка? – возмутился Тучка. – Ещё и газит. Невыносимо. Не дойдём мы до полиса, вот что я скажу, а ведь нам обещали законный отгул.

– Щит лучше держи! – рявкнул Стратег. – Беты, живо копайте яму! Против такой бури нам долго не продержаться! Гореть тут вроде нечему, но ведь что-то горит! А значит, это напрямую коснётся и нас самих!

– Прямо как двое суток назад, – с ностальгией произнёс седовласый Дымка. – Не хватает только расплавленных капель металла, серы, нашей омежки и сердитого огнеглазого серафима. Вот же несправедливость: мы так и не побывали в законном отгуле. Первом отгуле за долгие годы, прошу заметить. Может, нам бы начальство даже талоны на нюшек выдало.

– Ой, заткнись. Молча держи щит.

Откуда-то послышался заунывный волчий вой.

– Ещё и Бестелесные заявились по наши души, – с досадой произнёс Жук. – Бессовестные. Нашли время: не вечер же и не ночь. Живым их страшным песням не дамся. О, слышите? Что-то упало.

– Что-то тяжёлое. Может, бревно ветром принесло?

– Не похоже. Это гиену ветер перенёс. Слышите, как визжит?

Зря солдаты переживали. Напрасно беты спешно рыли яму. Все молитвы против гнева Бестелесных оказались недоговорёнными до конца. Вскоре светопреставление стихло точно так же, как и появилось. Альфы и гаммы принялись поспешно отряхиваться от налипшего к телу и одежде песка, но, увидев на бархане до боли знакомую женскую фигуру, радостно завыли, как взаправдашние волки.

– Не гиена, – лаконично процедил Стратег, улыбаясь краешком рта. – Однако не удивлён. Всё те же, всё там же.

***

Уважаемые читатели Литгорода! Нравится эта история? Подпишитесь на автора, поставьте лайк процесснику и добавьте его в «Избранное».

Буду рад вашим комментариям и отзывам. 

– Алеся! Ты вернулась!!! И опять падаешь на нас с неба. А где Ксантос?!! – заверещал Бимка, подбегая к новоприбывшей.

– И что это за странная полупрозрачная одежда на тебе? – добавил Робик, зажмуриваясь. – Или это Ксантос тебя так... для себя нарядил? Нет, на такое смотреть порядочным альфам нельзя. Даже мужу ночью нельзя. Сплошной разврат!!!

– А почему ты такая смуглая стала? – выпытывал крупненький Тучка, осматривая старую знакомую. – Тебя Ксантос на солнышке поджарил? Вы на море медовый месяц проводили? Но разве за два дня можно так дочерна загореть?

– Мы скуча-а-а-а-али... – заревел Облачко, выпуская от переизбытка чувств хвост и волчьи ушки, не смея больше скрывать свою истинную суть.

Радостные пограничники обступили перепуганную полуголую девушку, сорвали с её глаз чёрную плотную повязку и принялись обнимать, виляя хвостами и время от времени тявкая, как взаправдашние собаки. Стратег привычно опёрся на копьё и безмолвствовал, насмешливо улыбаясь. Безыскусная радость отряда его веселила.

– Скучали, – подытожил он, исподволь рассматривая незнакомую одежду на старой знакомой.

И было чему удивляться. Вместо узнаваемых коротеньких шортиков и футболки на девушке в этот раз было надето нечто длинное, но полупрозрачное, абсолютно не скрывающее отсутствие нижнего белья и выгодно подчеркивающее все женские прелести. Огромнейшее ожерелье из золота и искусно обработанных драгоценных камней украшало женскую шейку, а в ушах висели тяжёлые серьги в виде винограда. Плечи девушки обвивали массивные золотые браслеты в виде змей, а от тела одуряюще пахло ароматическими маслами розы и сандала. На смуглом насупленном лице отчётливо выделялись странным образом подведённые черной краской глаза и карминно-красные губы.

– А что у тебя с глазами? Почему они так сильно заужены? Это от сильного ветра? – ахнул Робик. – Или от сурьмы? Смой краску немедленно! Смой, пока глаза насовсем не исчезли!

– Опять не по-людски одета, и к тому же раскрашена, как дешёвая нюшка, – проворчал Жук, протягивая Робику довольно грязный кусок ткани, чтобы альфа смог вытереть глаза девушки от толстого слоя косметики. – Что за одёжа дикая? Ты же замужняя женщина. Хоть бы гиматий нацепила сверху, что ли. И куда только Ксантос смотрит, не понимаю. Вот я бы своей жене ни в жисть не позволил такой кошмар носить. Фу. Одёжа мало того, что срамная, так ещё и вонючая. Ты что, в масле розы купалась? И я не чую запах беладонны. Это последствия твоих заплывов в химозе? Сразу говорю: раньше было лучше. Если у змеев или серафимов такая мода, то она донельзя тупая. Эй, Батя, а ну поищи нашей старой знакомой чистый хитон и волчью шкуру. В твоём мешке всё есть, я в курсе. Сейчас сделаем из нюшки порядочную омегу.

Девушка с огромным трудом отпихнула от себя радостно визжащего Тучку.

– Вы кто, простите? – хмуро процедила она. – По какому праву вы меня трогаете? А ты, лысый, не оборзел ли меня щупать?

– Лесь, ты совсем ку-ку? Своих старых друзей не узнаёшь? Мы же тебя с мужем... от змей спасали, – удивился Тучка.

– Я вас не знаю, психи в юбках. Где жрец храма Нехебкау? Почему я понимаю обращённые ко мне иноземные речи? Это не мой родной язык.

Девушке схватила оброненный кем-то из солдат меч и приняла оборонительную стойку. Безумно горячая и соблазнительная картина: упругие груди вздымаются, округлые бёдра напряглись...

Робик нервно сглотнул. Ну какова красота! Да, меч держит девица неумело, но это так эротично… Вот бы такую хоть разок... М-м-м...

Жизнь ужасно несправедлива, надо признать.

– Алеся, милая, – миролюбиво вильнул хвостом Дымка, – мы свои. Ты чего?

– Повторяю: я вас не знаю. Где я? Где змеи? Что за место? Почему вы так странно одеты?

Солдаты перестали улыбаться:

– История, похоже, повторяется, – вздохнул Стратег.

– Мы это уже проходили, – угрюмо подтвердил Жук. – Алеся, где твой Ксантос? Ты, видать, башкой при падении ударилась, раз ничего не помнишь. Пусть муж полечит, я в курсе, что серафим такое может. И умоляю, оденься во что-нибудь менее вызывающее. Нам повторов гона не надо, все солдаты на взводе.

– Почему вы зовёте меня Алесей? – сердито буркнула девушка. – Кто такой Ксантос?

– А разве тебя не Алесей зовут? – удивился Робик.

– Близко, но нет. Я Олабиси. Но мои воспитатели иногда меня называют Бесей или Бесом.

– Ола… Ола кто? Беси? Или Неси?

– Олабиси.

– Но ты же с Земли? С Земли?

– Впервые слышу об этом городе. Это в какой провинции такой построили? Или Земля – это посёлок?

– Земля – это планета Солнечной системы. Она, как и многие другие, вращается вокруг Солнца. Ты мне сама в прошлый раз так рассказывала, – пояснил Стратег. – А мы с тобой находимся в пограничных землях совершенно иной планеты. Вернее, в пустыне рядом с хрустальной разделительной полосой, которую сделал твой муж в порыве гнева. Это самый край Вселенной.

Девушка с жалостью посмотрела на солдат, опуская меч:

– Ребят, вы сумасшедшие? Какая хрустальная полоса в пустыне, мы что, в сказке, чтобы такое своими глазами наблюдать? Вы, скудоумные, представляете, сколько стоит хрусталь? Зачем кому-то выбрасывать деньги на ветер, строя такую нелепицу? Могла бы догадаться: уши волчьи зачем-то на себя нацепили, хвосты... Бегаете без париков, и глаза у вас не подведены... Скажите честно: вы сбежали из психушки? Как далеко отсюда до Уасета? Стоп... А вы жители Нижнего или Верхнего Царства?

Девушку охватил неприкрытый ужас. Солдаты переглянулись и принялись поспешно прятать ушки и хвостики, понимая, что эта особа действительно с ними незнакома, а их вид вызывает натуральную панику.

– Точно не Алеся? – с грустью уточнил Робик. – Не жена шестикрылого серафима?

– Олабиси, – покрепче сжала в руках меч девушка, ожидая подвоха. – Кто такой Серафим? Я с мужчиной с таким именем не знакома. Почему вы называете Серафима шестикрылым? Это... фамилия? Или род? Я неправильно поняла?

– Так ты замужем или нет? – не выдержал Облачко.

Девушка хвастливо тряхнула серёжками:

– Я подношение богам.

– Чего?

– Чего, чего. Того самого. Меня всю жизнь пестовали как дар храму, готовя к неизбежному. Сечёшь, что к чему? Неурожай многолетний у нас был. Засуха. Реки и моря в одночасье высохли, а вода из скважин стала непригодной для питья. Люди тысячами умирали, как мухи. Надо было что-то делать, а что делать, если наша наука оказалась бессильна? Жители до этого искренне считали себя атеистами, но когда твой мир на грани вымирания, невольно поверишь и в чёрта, и в бога. Молились, много молились, причём самым разным божествам, и всё без толку. От безысходности решили задобрить древних богов, про которых упоминалось лишь в старых книгах, принеся им кровавую жертву, и прикиньте, в одном храме внезапно был получен ответ. В храме змей. В некогда сплошной каменной стене сама собой распахнулась дверь, и оттуда вышел жрец с конкретным предложением. Учёные аж сами перепугались: как такое вообще возможно? Это магия или просто древняя технология?

Девушка поскребла ноготком завитушку на мече и горько вздохнула.

– Храм змей САМ предложил спасение? – неверяще прошептал мальчик со странным именем Гора.

– Ага.

– Жрец велел принести тебя в жертву?

– Пришелец называл это не так, – не согласилась Олабиси. – Я стала невестой змея. Жрец отдал за меня много золота горожанам и нашему градоначальнику, жирных кроликов, фрукты, овощи, создал храму личный действующий колодец, и... Это баснословные деньги, между прочим. У кого колодец, тот, считай, обеспечен до конца своих дней. У нас вода – это самый ценный ресурс.

– Сам Нехебкау стал твоим мужем? – сердито раздул ноздри Нюхач.

Девушка расстроено поджала умело подкрашенные кармином губки.

– Я... Не знаю, – страдальчески произнесла Олабиси. – Правда, не знаю. Не знаю, кто такой Нехебкау и какой у него функционал. Не ведаю, действительно ли он бог, змей или всего лишь учёный, который владеет древней технологией. Не в курсе, добрый он или злой. Меня омыли, накрасили, одели во всё чистое и отвели в храм. Потом жрец по имени Офион… довольно добрый и милый такой… и довольно красивый… Глаза ужасно выразительные, блестящие...

Нюхач и Гора нервно закашлялись.

– Офион… он долго разговаривал со мной, а потом отвёл на какую-то полянку и предложил наугад выбрать одну змею. Я даже не думала, что где-то есть такие полянки. Сочная зелень поражала. Это же сколько воды на такое потрачено... баснословно дорогое удовольствие…

– А сам Офион остался или ушёл?

– Ушёл.

Гора очень тихо зашептал брату на ухо, чтобы другие не слышали:

– А Праотец совсем неплох. Решил, стало быть, новую жену себе раздобыть. Под старость на обычных человечков потянуло. Упрекал, упрекал Зевса за безнравственность и неразборчивость в половых связях, а сам решил пойти по его стопам. Ничему его жизнь не учит. Ещё и имечко новое взял, и псевдовыборы устроил. Ну артист… Это чё, мы типа со своей будущей мачехой разговариваем?

Нюхач толкнул брата в бок и прошипел:

– Заткнись, мелкий. Не пугай. Олабиси, а что было дальше?

– А это, собственно, всё, – отряхнула полупрозрачную юбку девушка. – Я гуляла. Много гуляла. Ягоды земляники рвала и ела, цветы нюхала. Ну и земляника на храмовой поляне, с кулак размером, ей-ей, не вру. Змей на поляне было – ух. Никогда такого не видела. Аж в глазах зарябило. Все юркие, горячие.

– Ты испугалась?

– Да нет, – пожала плечами девушка. – Я поела, попила, поплавала в реке и даже немного поспала. Я же знала, что будет дальше. Одна из змей меня укусит, и всё, я усну вечным сном. Это не больно. Зато земли вскоре заплодоносят, засуха спадёт, а жрецы храма Нехебкау принесут в город зерно и мясо. Такова цена.

– А жрецы не наврали? – с подозрением уточнил Жук. – Вдруг твоя жертва напрасна?

– Не напрасна. Когда меня стали готовить к церемонии выбора, впервые за долгие годы начались дожди, а в колодцах моего родного городка появилась вода. Это был... гм... аванс. Люди ликовали.

Девушка тепло улыбнулась, с ностальгией вспоминая приятный для неё момент. Ещё бы: понимать, что благодаря тебе жизнь целой планеты спасена. Перед глазами стояла очень яркая картинка: люди бегают под дождём, обнимаются, собирают в ведра и кастрюли драгоценную воду и горячо благодарят её, Олабиси. Нет, её жертва не напрасна. Её имя останется в веках.

Вода. Что может быть ценнее воды?

– Что ты ещё помнишь?

Олабиси задумчиво почесала нос и сказала:

– Офион почему-то называл змей своими сыновьями, и вообще-то это было странно. Я даже решила, что у него конкретно так поехала крыша. Как змеи могут быть его детьми? Это же смешно. Он человек.

– Так ты выбрала змею или нет? – не вытерпел Облачко.

– Вроде да, – неопределённо потянула девушка. – Кого-то там поймала из общей шипящей массы.

– Что значит «вроде»?

– Змея почти сразу вырвалась у меня из рук. Ни цвета змеи не помню, ни её разновидности. Такая… довольно упитанная и безумно горячая. Потом в небе сильно громыхнуло, засверкали молнии, земля затряслась, и появился злой Офион, твердя, что его людские Опекуны уже во второй раз обманывают, и он это понимает. Что так договоры не заключают. Что с первородными не шутят. Сначала сорвал с меня ожерелье, потом...

Девушка посерела от страха.

– Очень жутко было, хоть я и не знаю, в чём именно я виновата, – заключила она. – Но Офион недолго сердился. Наоборот, всячески меня успокаивал, велев ничего не бояться. Что он тоже не лыком шит, а люди рано или поздно сами себя перехитрят. Жрец отвёл меня в опочивальню, где какие-то незнакомые девушки меня снова омыли и спешно переодели, уложили на кровать, завязали глаза, а потом…

– Тебя стала обвивать змея? – обмер Гора.

– Да. Очень горячая. Я слышала её частое дыхание.

– А что было потом?

– Змея почему-то переместилась к двери, и оттуда кто-то глухим голосом сказал, что это неправильно. Что так нельзя. Нельзя обманывать судьбу. Потом воздух стал очень влажным, кровать взлетела на воздух, и вот через секунду я тут, а не в храме. И что мне теперь делать, куда идти – вообще неясно.

– Насколько я знаю традиции и правила тигов, подобный брак не может заключаться по принуждению, – заметил Нюхач. – Невеста должна добровольно на всё согласиться. А это безальтернативные выборы какие-то.

– Так я была согласна.

– Что-то не так. Правитель тигов категорически против искупительных жертв, – веско заметил Гора. – Он всегда утверждал, что грехи многих нельзя откупить кем-то одним. Почему он детям говорил одно, а сам поступил иначе?

– Но я не считаю себя жертвой, – искренне удивилась девушка. – Неужели вы полагаете, что медленная мучительная смерть от голода и жажды лучше, чем быстрая от укуса змеи? И это же не ультиматум со стороны Офиона. Я в курсе, что если бы люди не договорились с храмом змей, то в любом случае начали приносить кровавые жертвы другим богам. Так что лучше: одна или много? Быстро умереть от укуса или сгореть на костре, или быть зверски изнасилованной, или... не важно. Вы просто не представляете, насколько сильно обезумел наш народ от горя. Мы на грани каннибализма, продукты на исходе, в глухих провинциях уже сожрали подчистую даже крыс. И мы знаем, что засуху не змеи вызвали. И это не происки коварных пришельцев или игры богов. Это сами люди планету довели до ручки, напрасно играя в творцов. Технологии технологиями, но должен же быть разумный баланс. Храм предложил свою цену, мы могли соглашаться или нет, вот и всё. За всё приходится платить.

Робик ожесточённо сплюнул. Всё происходящее не укладывалось в его голове.

– Ты очень похожа на нашу Алесю, – на всякий случай отступил подальше от девушки Тучка, помня, что её предшественница славно дралась. – Даже голос такой же. Значит, ты не землянка. Стратег, ты же умный, объясни, что происходит? Почему они так похожи? Я ничего не понимаю.

– Я тоже не понимаю, – признался предводитель отряда. – Может, близняшки? Разлучённые в детстве?

– С разных планет?!!

– Предложи вариант получше, – сварливо заметил Жук.

– Клон. Точная копия.

– На хрена серафиму клонировать собственную жену? На случай смерти первой от его огня, что ли?

– Две жены лучше, чем одна, – парировал Тучка. – Красоты должно быть много. Я серафима понимаю.

– Ага, и Алеся взяла и согласилась на такое. А чтобы себя и клона мужу не путать, копию морила голодом, заузила глаза и заставила загорать. Бред.

– Тогда это Алесина дочь. Дочь серафима и человека. Гипотетически же возможны игры со временем. Это на Лиссе прошло двое суток, а там, на небе... годы и даже столетия. Я плохо понимаю, как это работает, но наши великие деды рассказывали, что такое имеет место быть. И они с таким когда-то сталкивались.

– Я Олабиси. Не клон мифической Алеси, – заметила Олабиси, – и моего воспитателя тоже зовут не Алесей. Вы ошибаетесь.

– Подожди, омега, не тараторь, пусть старшие самцы сначала разберутся. Водички попей. Дать воды-то? Жара такая, у тебя с непривычки наверняка дикое обезвоживание, да и новости не радуют, – протянул девушке тыквенную бутыль Скорик.

– Кто такие омеги? – опасливо глядела на бутылку девушка, ожидая подвоха: а ну как отрава? – В храме мне строго-настрого запретили есть и пить пищу незнакомцев, прости. Только из рук жениха. Он должен меня накормить. Ты не похож на змея.

– А я похож на змея? – многозначительно поиграл бровями Нюхач, кокетливо поправляя шейный платок. – А на жениха?

– А должен? Нет, не похож.

Гора жизнерадостно расхохотался:

– Это очень смешно. Брат, ничего смешнее в жизни не слышал. У тебя конкретный облом. И не змей, и не жених. Вот омега даёт!

– Я не омега! – сердито топнула ногой Олабиси. – Сколько раз вам повторять?!!

– Фу ты ну ты, – устало покачал головой Робик. – На колу мочало, начинай сначала. Омеги – это самки. Самки человека. Модифицированные. А ты не людская модификация, видимо... Человек. Женщина. Прямо настоящий человек. Полноценное дитя Адама и Евы.

– В каком смысле настоящая женщина? Адам и Ева – это же сказка. И вообще, только копты в подобное верят. Учёным достоверно известно, что имён перволюдей в истории не сохранилось, а вот первых богов звали...

Дымка хлопнул себя по лбу. Вот это поворот.

– Робик неверно выразился. Он хотел сказать, что ты человек, – уточнил Бимка. – Оригинальная версия, а не модификация. По вашей классификацим – хомо сапиенс. Без вторичных полов. Эм... Без генетических кастовых делений, если быть точнее.

– Это как?

– Ну... Ты можешь быть и любимой, и матерью, и любовницей, и нянькой, и служанкой, и хозяйкой, и много других женских ипостасей... Всё в одном.

– А что, у вас не так?

– Нет, – вздохнул Робик. – Роль только одна. С момента совершеннолетия и до самой смерти. В основной своей массе омежье население – это подчинённые и зависимые касты. Альфы у нас главные.

– Ужас. У нас женщины сами себе хозяйки. Но я в курсе, что в некоторых странах раньше... эм... Они были лишены прав и свобод. Женщинам даже запрещалось ходить в том, что им на самом деле нравится.

– Все наши привыкли, – суховато произнёс Стратег, доставая одежду из мешка. – И всё же не сочти за наглость, Олабиси, оденься... Вот тебе хитон, шкура и шапка. Не провоцируй своим внешним видом солдат, умоляю.

Солдаты демонстративно отвернулись, позволяя незнакомке привести себя в порядок.

Девушка вздохнула и принялась переодеваться. Хитон был довольно удобным, а вот шкура оказалась тяжеловата, шерсть неприятно лезла в глаза и забивалась в рот и нос. Олабиси принялась откашливаться, а потом с досадой откинула шапку, и обомлела: все солдаты валялись на земле в самых изощрённых позах, а от их тел исходило странное зелёное свечение. Затем отряд окутал густой туман, который, однако, вскоре начал неспешно рассеиваться, а вот начинающие холодеть солдаты остались на месте и даже не дышали.

«Так, – поджала губы девушка. – И что это было? Они... умерли? А что мне теперь делать-то? А почему туман не тронул меня? Из-за шкуры, что ли? Точно… Мех сработал как фильтр. Вот это поворот: а я-то ещё возмущалась, что весь нос в шерсти и пухе…»

На бархане деловито приводил свои длинные уши в порядок довольно крупный белый кролик, явно ничему не удивляясь и никуда не спеша. Олабиси закрыла глаза и вдруг вспомнила, что в момент появления странного свечения и тумана на барханах были и другие зверьки. Вроде бы они жадно делили меж собой какую-то добычу, и во все стороны летел пух и перья.

Вот оно что. Пух и шерсть действительно очищают воздух от опасного тумана. Надо запомнить.

Когда девушка открыла глаза, то поняла, что мелкие степные зверьки по-прежнему грызутся из-за тушканчика, а кролик всё так же всё так же самозабвенно приводит в порядок свою шёрстку.

«Шкура меня спасла, что ли? – запоздало удивилась девушка, осторожно поднося руку к носу Робика: парень не дышал. – Туман посчитал меня животным? Вероятно... Волком? Или койотом? А что мне делать... С этими? Они вообще живые или нет? Такой холодный Робик лежит... Почему он такой холодный-то? Ещё и звери явно нацелились солдат сожрать, я вижу, как сюда скачут гиены и ещё какие-то местные хищные животные... Во попала-то... Как я вообще тут очутилась? Почему именно тут? Магия какая-то…»

Олабиси схватила копьё, несколько вопросительно повертела в руках тяжёлый зазубренный меч, размяла затёкшую шею и приготовилась отражать нападение.

Девушка очень сильно сомневалась, что сможет дать кому-либо достойный отпор, поскольку никогда прежде не держала в руках оружия. Придётся, видимо, проходить экстренный курс методом шокового погружения в новую реальность.

– Охо-хо, – вздохнула Олабиси, неумело помахав мечом перед мордой особо нахальной гиены. – А я-то считала себя пацифисткой. И всё же без боя не обойтись: эта пятнистая зараза явно не будет со мной вести диалоги о разрешении конфликта посредством доказательных аргументов.

К удивлению девушки, вскоре гиены испуганно завизжали и со всех лап бросились бежать в противоположную сторону.

«Что они там такое увидели?» – удивилась девушка, а потом поняла и содрогнулась: на дюне неспешно появилась довольно крупная неоново-зелёная змея с узкой треугольной мордой. Вертикальные зрачки рептилии с искренним удивлением воззрились на девушку с копьём и мечом в руке.

– Ты… не спишь? – обеспокоенно прошипело чешуйчатое. – Почему не спишь? Должна же. Удивлён, что мой туман на тебе не сработал: в теории ты тоже должна была бы валяться в беспамятстве. Впрочем... может, так даже лучше.

– Ты разговариваешь? – обмерла девушка. – Ой, я, кажется, поняла: меня всё же укусила змея, и у меня начались галлюцинации от яда.

– Никто тебя не кусал, – угрюмо заметил змей, подползая ближе. – Брак – дело добровольное. Сначала омега даёт согласие на подобное, а не самодовольный альфа решает за двоих. Отец строго-настрого всем своим чадам это с детства вбивал в головешки. Дружеский совет: беги отсюда. Это пограничные земли. Тут довольно опасно. Если что, джунгли вон в той стороне. И... поляна выбора тоже. Ты на ней уже была.

– А в город… – заикнулась было Олабиси.

– В свой родной город ты уже не вернёшься, прости. Ты сделала выбор, добровольно согласившись стать женой тига, более того, охотно трогала змею. Теперь твоя задача найти выбранного жениха. У нас так принято: это часть брачных игр.

– А ты не жених?

– В теории потенциальные женихи – это абсолютно все змеи, которые тебе встретятся на пути. Тебе просто нужно опознать свою истинную пару. Но давай чуть упрощу твою задачу: я Пограничный Страж, а стало быть, на тебя как невесту не претендую. Я охраняю границу между людским миром и миром тигов и поддерживаю баланс. Правда, вряд ли тебе это поможет. Сыновей у Офиона больше двух тысяч. Что такое из двух тысяч убрать одного, верно? Вернее, двух. Может, даже трёх. Нет, четырёх. Не суть. Всё равно претендентов на твои руку и сердце очень много.

Змей сонно зевнул.

– Скажи, Страж… а солдаты…

– Они живы, – кивнула умной головой рептилия. – Отдохнут часок-другой, не переживай. Всё под контролем. Солнце сейчас не так опасно, как в полдень.

Девушка с облегчением выдохнула:

– Глупо. Можно было бы дождаться ночи, и...

– Нельзя. Я стёр им память, очень аккуратно и точечно. Это ужасно сложно провернуть и с одним фидийцем, но когда их целый отряд – запредельно. А ещё тут валяются мои братья, у них комплекция иная, это тоже надо учесть. Вообще-то удалить лишние воспоминания нужно было ещё двое суток назад, но я завертелся-закружился, и совсем забыл. Сожалею, но воины тебя не вспомнят. Крепись, их приём тебя после пробуждения может быть довольно... хамским, так скажем.

– Зачем ты так поступил? – с грустью сказала Олабиси, глядя на холодные тела солдат, полускрытые туманом.

– Главным образом ради безопасности. В отряде есть два тига, и они мои братья по отцу, причём один из них по нашим меркам ещё дитя. Солдаты перевёртышей сознательно не предадут, я в фидийцах уверен, но, видишь ли… случайность никто не отменял. Могут ненароком сболтнуть или обратиться к тигам по привычке, а кто-нибудь посторонний увидит, и тогда их убьют. К тому же насколько мне известно, до того, как ты упала с неба в пустыню, отряд направлялся в город в отгул, а там бордели, и…

– Ребёнку нечего делать в борделях, – жёстко отрезала Олабиси.

– И я про что. Пусть лучше в пустыне гуляют. Всяко лучше, чем город. Свежий воздух, свежее мясо и всё в таком ключе.

– Почему ты не хочешь сам забрать малыша? Это же твоя родня.

– Во-первых, это смена шила на мыло, – усмехнулся змей. – В каком-то смысле я такой же пограничник, как и фидийцы, но задачи у нас всё-таки разные. Да и что мне делать с малышом? Я не нянька, а Стаж, и у меня довольно ответственная работа, а в отряде Гору любят и носятся с ним, как с писаной торбой: он же самого Стратега спас. Непоседливый Гора – классический сын полка. Во-вторых, не забывай, что фидийцы не совсем люди, и у них стайный инстинкт: за своего волчонка они порвут. Дети в любой волчьей стае – это неимоверная ценность. В-третьих, мой упрямый младший братик ждёт серафима и напрочь отказывается возвращаться домой. Мечтает, что Ксантос его заберёт в новое гнездо. Полагаю, это произойдёт через месяц-другой, так что пусть мелкий потусит среди воинов. Мальчикам это полезно. Такой опыт ни с чем не сравнить. Тем более, с ним рядом довольно изворотливый брат, а значит, всё под контролем.

– Погоди... а мы с тобой раньше нигде не встречались? – осторожно коснулась тела змея Олабиси. – Я определённо помню твой цвет. Вернее, не цвет, а свет, исходящий от тебя. Не знаю, как лучше объяснить. Аура, что ли. И ты... Горячий. А ещё вкусно пахнешь.

– Зелёный и горячий, как и все тиги своего вида. И пахну соответственно.

– А я вот уверена, что...

Змей молниеносно обвил девушку, закрыв ей рот кончиком хвоста, и стал до боли сжимать её в своих кольцах:

– Слушай, ты... ты не она, жалкая копия, – шипел Страж. – И никогда ей не будеш-ш-шь. Ес-с-сли ты с-с-сумела немыс-с-слимым образом заполучить её лицо, и даже похожее имя, это не означает, что и характер тоже. Не с-с-смей меня провоцировать, Олабис-с-си. Пока это чис-с-сто дружес-с-ское предупреждение, но я могу и расс-с-сердиться. Ус-с-секла? Нет, мы не вс-с-стречалис-с-сь, и вне работы и поручений, с-с-связанных с-с-с выполнением долга, больше не вс-с-стретимс-с-ся. Змеям моего клана, касс-с-сты и с-с-статус-с-са жена не положена. Кивни, ес-с-сли поняла.

Олабиси часто-часто закивала головой, на глазах её появились слёзы. Змей оценил испуг девушки и подобрел:

– Дурашка, ты что, серьёзно решила, что я тебя способен убить? Мы же вскоре породнимся: ты будущая супруга одного из моих братьев. Не плачь, прошу... Погоди, я сам вытру глупые напрасные слёзки. Ох уж эти людские самочки. Во всех мирах вы такие пугливые...

Змей осторожно смахнул кончиком хвоста слёзы и поспешно принялся расплетаться.

– Я... Прошу прощения. Был несдержан, это не красит меня. Не рассказывай об этом инциденте никому. Я... сам несколько удивлён, что... что оказался столь эмоционален. Мне нужно подумать, почему так произошло. Что-то не так.

– Хорошо, не буду. Неужели я настолько похожа на ту самую Алесю, про которую все говорят? – всхлипывала девушка. – Но я не она. И это не моя вина, что... что... Алеся к вам не вернулась.

– О, так ты поняла, кого я имел в виду? – внезапно сменил цвет на нежно-розовый змей, и в воздухе повеяло сильной влагой и почему-то белым шиповником. – Тогда вдвойне прости. Любой омеге не нравится, когда её с кем-то сравнивают.

– Я понимаю, что домой мне возвращаться нельзя, договор есть договор. Но ты можешь меня переправить к другим змеям? Хотя бы к своему отцу?

– Прости, но нет. Свобода выбора, самостоятельное понимание, что для тебя ценно, а что нет, все дела. В свою очередь, женихи тоже не должны сидеть на попе ровно, это дословная цитата Всеотца. Я могу за всеми вами наблюдать со стороны и изредка направлять и подсказывать. Прощай.

Змей исчез.

Олабиси долго плакала, сидя на бархане в обнимку с копьём.

Дела и впрямь обстояли не очень. В пустыне быстро стемнело, температура воздуха значительно понизилась, со стороны леса подул сильный ветер, поэтому девушка с удовольствием развела бы костёр, но не знала, как. Привычных ей зажигалок у солдат явно не было, а как пользоваться огнивом, она не очень понимала. От кремней и дощечек-палочек с сухой травой, равно как и особого маленького лука, тоже толку было немного: в теории Олабиси знала, как это надо вертеть, и что это нужно делать быстро, однако по факту у неё ничего не получалось. Опыта нужного не было. Кремни, в отличие от лука, искры хотя бы создавали, но этого не хватало, чтобы сухие травинки схватились.

Где-то вдалеке заунывно завыли волки, и Олабиси содрогнулась: этого ещё не хватало. Мало того, что снег пошёл, так ещё и зверьё на охоту вышло.

Мысленно она возблагодарила Стратега и прочих альф за то, что они так настоятельно ей рекомендовали переодеться. В плотном хитоне явно было теплее, чем в тоненькой шёлковой полупрозрачной тунике, да и нелепая шкура с мордой волка уже не казалась отвратительной. В такой было довольно тепло, хоть она и странно пахла спелыми вишнями, перегноем и ещё чем-то непонятным, но сладким.

– Я будто в первобытное время вернулась, – хлюпнула носом Олабиси, притягивая к себе на всякий случай поближе копьё. – Мужчины не носят трусов. Огонь добывают из камней. Луки, стрелы, копья... Честное слово, лучше бы меня и впрямь укусила змея. Я... Абсолютно беспомощна в этих реалиях. Мои умения тут никак не пригодятся.

Отплакавшись, девушка заметила, что туман, окутывающий солдат, так никуда и не пропал, хоть поначалу вроде бы как собирался. Более того, он начал разрастаться и становиться гуще.

– А может, это и к лучшему, – вздохнула Олабиси. – Зайти в туман, обеспамятеть всяко лучше, чем переживать этот кошмар в одиночку. Проснусь в новом месте, начну новую жизнь с нуля. Мне не привыкать. Воспитательница вот рьяно уверяла меня, что я уже однажды теряла память. А вот будет прикол, если моя настоящая мама и есть на самом деле та самая Алеся. Непонятно, правда, кто такой серафим, но это не важно. Хотя как сказать... Если он мой отец... Такое же гипотетически возможно, да?

Мысли Олабиси сами собой переключились на иное. А кожа-то у парней намного светлее, чем у неё самой. Почему так? Они же всё время находятся на солнце. Всё окружение Олабиси было либо чернокожим, либо краснокожим, либо хотя бы смуглым, а эти парни нет.

Очень странно. Как будто они совершенно иные. Как будто… живут там, где мало света и вечные холода. Кожа даже светится от своей белизны.

Свет… кстати, об этом. Какой же от Стража исходил зелёный свет... Почему он ей, Олабиси, кажется знакомым? Почему тут в небе две луны? Почему она не удивлена, что ночной небосвод выглядит именно так? Почему на одной из лун она видит отчётливый силуэт журавля?

Девушка задумалась. Журавль... Что-то знакомое.

Ах, да. Внезапно заявивший о себе в самый последний момент Храм Журавля был единственным, кто яро протестовал против 13 кровавых жертв. Настоятель даже устроил драку у клетки с двенадцатью животными, не позволяя их закалывать. Плакал, умоляя, не проводить ритуал призыва Нехебкау. Уверял, что это священные животные, последние из своего вида, и их категорически нельзя убивать. А ещё он уверял, что решение есть, но нужно ещё чуть-чуть подождать. Мол, скоро священный луч сам выберет пару новых родоначальников, и от неё пойдёт принципиально иная эволюционная ветвь человечества.

Да какое там... Люди в самом прямом смысле обезумели. Сначала сами напились красного густого вина, а затем разлили остатки на алтаре. Потом в эту винную лужу бросили чёрного барана, и бедное животное так истыкали ножами на жертвенном алтаре, что на звере ни одного живого места не было. Всё было в крови, абсолютно всё. Потом настала очередь коровы, белого гуся, быка, белой коровы, ибиса, сокола, шакала, осла, кошки, львицы. Потом достали огромную змею…

И самое мерзкое, что её поначалу в этой крови искупали, а потом приготовились тоже, как и зверей священного зодиака, убить.

Она ведь помнит взметнувшийся над ней нож. И шипящую извивающуюся змею на скользких камнях тоже помнит. Сколько боли было в глазах несчастной рептилии…

Олабиси передёрнуло от неприятных воспоминаний. Эту часть истории она воинам не рассказывала. Если бы не очень вовремя появившийся из стены Офион, то Олабиси была бы мертва, и за одно это она была благодарна симпатичному незнакомцу. Именно Офион в самой жёсткой форме уверил впавшую от ужаса в ступор толпу, что их зов услышан, а змею, равно как и девушку, приносить в жертву не нужно.

Нет, домой девушка совсем не хотела, разумно полагая, что её возвращения попросту не поймут ни соплеменники, ни родня. Ещё бы: такие чудеса: дожди идут, поля плодоносят. Колодец исправно поставляет воду храму, золото греет карман градоначальника, а яблоки – животы.

Яблоки...

М-да.

В животе Олабиси предательски забурчало, и девушка вспомнила, что последний раз ела больше суток назад, и то на поляне, которую Офион окрестил священной. К тому же это была всего лишь земляника, а не суп или мясо.

Ну ладно, не «всего лишь земляника». Очень вкусная и крупная ягода, нереально огромная и сытная. Однако такой надолго не наешься. Сейчас бы хотя бы каши какой-нибудь. Хоть на воде. Хоть без соли. Можно даже без хлеба.