Горгона Скипетр Мироздания

Дрова догорели. Рассыпались в прах, сверкая мелкими искрами огня. Огромный камин осветило напоследок красным светом, и потом вокруг стало темно.

Маленькие шарики магического огня тускло блестели где-то высоко, терялись в своде потолка, освещая лишь темные фигуры огромных статуй.

Двое людей сидели перед потухшим камином, не спеша потягивали крепкий ягодный напиток и молчали.

Один — одетый в дорожный костюм, грязный и потертый. Второй — в богатых вышитых одеждах.

Первый молод и красив. У другого блестела проседью ухоженная борода, а морщины вокруг глаз намекали на солидный возраст.

Наконец напиток выпит. Крякнув напоследок, осушил до конца свой бокал седоволосый. Молодой усмехнулся, блеснув в темноте белыми зубами.

– Ну, докладывай. – Сказал пожилой, рядом на маленьком столике, уставленном разными яствами, разгорелся магический светильник. Молодой достал из кармана свиток и отдал его старшему:

– Вот, по описанию нарисовали.

Пожилой развернул свиток и уставился на прекрасный портрет. На нем была девушка. Серебряные волосы, словно живые, парили вокруг неё. Зеленые глаза, невероятно яркие, смотрели жестко и зло. В руках у девушки блестят сталью эльфийские клинки. Вся поза выражает готовность броситься в любую секунду на врага. Тот, кто рисовал этот портрет, уловил саму суть девушки: хищную грацию, готовность убивать и дикую необузданную ярость.

– Это точно она? - спросил пожилой.

– Сомнения есть, но чтобы такие совпадения... Нет, это точно она.

– Значит, смерть инсценировали. – Заключил пожилой.

– Скорей всего нет, она была смертельно ранена, но не так-то легко убить Дитя Алорна.

– Красива? - задумчиво сказал пожилой. – Как думаешь, Риен, она сильно дорожит этим мальчишкой?

– Насколько я знаю из проверенных источников, да. Видящий сейчас единственный, кем можно разменять её работу, ваше императорское величество.

Пожилой поморщился и укоризненно покачал головой:

– Риен, ты же знаешь, когда мы одни, я не люблю этих титулов. Ты сын моего лучшего друга, я тоже могу отомстить, называя тебя нелюбимым титулом.

Риен опять улыбнулся:

– Простите, Аронинг, я иногда бываю глуп, — и тут же серьезно добавил:

– Когда начнем действовать?

– Чем раньше, тем лучше, Риен. Всё чаще случаются прорывы, мы боимся, что скоро придется объявлять о полной мобилизации войск, а это паника, разбой и беженцы из приграничных земель.

– Тогда я говорю нашему знакомому, чтобы начинал? Император Империи Коххаус согласно кивнул. Риен, глава разведки, быстрым шагом направился исполнять план по вербовке охотницы на нежить, кодовое имя которой в этом плане было – «горгона».

Воздух опалил легкие, слишком сильно вдохнула. Но терпеть мочи уже не было. Зачарованная маска слетела, когда, сделав несколько кульбитов по земле, зацепилась за какой-то мусор. Руины были опасны не только монстрами и тварями, но и превратившимися в ловушки разрушенными стенами и лестницами. Осторожно выглянула из своего укрытия:

– Чертова тварь, когда же ты уйдешь? – Пробурчала себе под нос и со злостью покосилась на своего попутчика.

Сколько раз себе говорила, 'никого не сопровождать' и все равно поперлась в 'чистилище' с очередным хлюпиком.

Мужчина средних лет имел подтянутую фигуру, которую сейчас скрывала лучшая 'драковская' бронь. Из-под шлема сосульками висели темные волосы, а на меня смотрели испуганные (это, конечно, слабо сказано) серые глаза.

Дышал он через раз, так как быстро дышать в проклятых землях нельзя, ожог гортани гарантирован. Маска, которую я заставила его купить, лежала в походной сумке, а срок действия зелья для дыхания подходил к концу.

Я поморщилась, зловоние, исходящее от биортона, наконец, дошел до нас. Биортон – маленький такой, всего пару метров высотой паук. Правда, морда у него имела вид человеческого черепа, с огромными клыками.

Плевалась эта морда убойной кислотой, в которой даже железо плавилось за секунду. Еще эта тварь кидала сети. Жертва прилипала к клейкой паутине и не могла двигаться из-за парализующего вещества, которого в избытке было на сетке.

Сейчас такая вот кака обнюхивала камень, за которым как два зайца притаились мы, съедобные. Тьфу. И за что мне такое наказание? А все этот Грилл, Охрам с большой буквы.

Всю жизнь этот громила провел на границе с проклятыми землями, и никто лучше его не знал обитателей этих земель.

Он невзлюбил меня с первого взгляда, а когда я сказала, что буду выходит в поход одна, стал придираться по любому поводу. В проклятые земли положено ходить шестерками, не знаю, почему именно такая цифра, но охрамы четко придерживались традиций.

Если скилла насчитывала двенадцать воинов, охраман насчитывал шесть. Охраманом называется группа охотников на нежить. Как говорится производная от охрама.

Я пришла такая деловая и сказала, что попутчики мне не нужны. Вся моя легенда строилась на том, что я темная, горгона (слава богу, скрывать свою сущность здесь не нужно), если кто-то прознает, что я пользуюсь еще и светлой магией, несложно сложить два и два, получится Дитя Алорна. Бррр как меня перекашивает от этих слов.

Ладно, очень долго в гильдии охотников ржали над моим желанием, но перечить не стали, выписали жетон охрама на одиночку (спешно пришлось новый придумывать), но выпускать добычу пусть еще и эфемерную из рук не захотели.

Первая моя вылазка в проклятые земли принесла мне одну головную боль, так как я притащила серебро, которое было заражено ''гнилью', и чтобы его очистить, я отдала большую часть вырученных денег, плюс проценты гильдии.

И упс… на меня еще смотрели с ехидцей, но уже никто не смеялся. Ведь выйти одному в земли Некруса равносильно смерти, а я вышла и вернулась.

Потом я еще не раз выходила в 'чистилище' как ласково называли проклятые земли охрамы, и всегда возвращалась целехонькая и заказчиков своих выводила целыми, только вот не шло дело с ценными вещами. Мало их попадалось.

Грилл был главой охрамана, самого сильного и удачливого. Еще не разу охраман Грилла не пришел с пустыми руками, и уже несколько лет они выходили неизменным составом.

Комнату я снимала в трактире Грума, хорошего друга Сиверса. Там же любили посидеть охотники. Сюда приходили караванщики, чтобы нанять охрану для перехода по проклятым землям.

Здесь ошивались чокнутые ученые, готовые за любой артефакт драться между собой. Грилл, как всегда, заседал за любимым столом, когда в трактир заперся мой теперешний наниматель. Он, конечно, к Гриллу подошел. Нервно теребил свою бороду и мямлил, словно юнец, какой.

Грилл выслушал до конца, обвел всех своих сотоварищей тяжелым взглядом и коротко ответил:

– Нет, не интересует, – Тут он увидел меня, скромно поедающую свой ужин, и ехидно улыбнулся, – Вон сидит, самый лучший охрам, её спроси.

Я улыбку Гриллу вернула и с любопытством посмотрела на невысокого, крепкого мужчину. Тот как-то неуверенно потопал в мою сторону:

– Ну, – поторопила я беднягу.

Весь трактир, словно замер, нет, каждый занимался своим делом, но я чувствовала, как сгущаются вокруг, таятся и любопытствуют, мыслещупы.

Была бы моя воля, резанула по самую голову, чтоб неповадно было в чужие разговоры лезть. Мужчина потерянно плюхнулся на предложенный стул. Серые глаза смотрели с мольбой.

– Мне нужно в Миоран. – Тихо сказал он, я поперхнулась компотиком, – Только там растет трава 'килоха'.

Я не стала показывать свое невежество, спрашивая, что эта за трава такая и зачем она нужна. Одно то, что нужно идти в город, до которого еще не дошел ни один охрам, вызывало опасения за свою жизнь. Прошли те времена, когда я, не думая о последствиях, шла напролом. Но готовый отказ застрял где-то в горле, потому что я встретилась глазами с Гриллом и услышала его самодовольное ржание:

– Куда ей, – Сказал он своим товарищам, те согласно закивали. Я сжала губы, и зло прищурила глаза. Грилл все также веселился, и я не выдержала. Легкой походкой скользнула на лавочку рядом с охрамом и мелодичным голосом пропела:

–Грилл, вижу тебе очень весело? – Верзила хмыкнул. Предусмотрительно отодвинулся от парящих саккараш и недовольно покосился на замерших посетителей трактира.

– Не люблю, когда меня недооценивают, — мурлыкнула я, отчего Грилл покраснел как рак, а остальные с шумом выдохнули. В последнее время я заметила одну странность, голос мой словно ломался, как у подростка. Даже у самой иногда мурашки бегали от тембра и перепадов тональности.

– Я предлагаю спор! Возьму заказ и выполню его одна.

Что тут началось, как оказалось все занятые до этого охрамы, сбегались в нашу сторону. Многие не любили зазнавшегося Грилла, который территорию проклятых земель успел поделить, выбирая себе более богатые артефактами земли. И сейчас почти все были на моей стороне, даже предлагали себя в помощь. Грилл усмехнулся и спросил:

– На что споришь, горгона?

Я быстро обежала глазами охрама и остановилась на кольце. Большой такой красный камень сверкает на тонком ободке. Будет пара моим красненьким, как я называла Нехту и Лиль.

– Хочу его. – Ткнула пальчиком на колечко. Грилл нахмурился, обвел недобрым взглядом собравшихся, усиленно шевеля извилинами. Видимо, пришел к нужному решению и гадко улыбнулся:

– Хорошо, тогда я хочу тебя. – Н-да, вот и приплыли. В каком качестве он меня хочет, даже спрашивать не надо, стоит вспомнить его сальные взгляды. Саккараш взметнулись к лицу мужчины, вызвав у него мгновенную испарину, а у людей изумленный вздох. Но добро на убийство не давалось, серебряные просто пугали. Я засмеялась:

– Согласна. – Всё, дороги назад нет. Спор у охрамов священный, и его нельзя игнорировать. Между нами, словно дымка, вспыхнуло заклинание и окрасило наши запястья синими метками. Я быстро утащила своего заказчика в отдельную кабинку, поставила полог и устало спросила:

– Что такое ‘килоха’?

Удивление на физиономии мужчины говорило, что я дура, как всегда.

– Никто кроме меня не поведет тебя к городу. И поэтому тебе лучше сразу сказать всё, что мне нужно знать.

Мужчина с сомнением посмотрел на меня. Зацепился взглядом на Нехте и всё-таки решился.

– Меня зовут Гинас, Гинас Тавр. – Я внимательней присмотрелась к заказчику. Если не ошибаюсь, передо мной самый известный музыкант и певец Майоры. О его голосе уже слагают баллады. М-да, о певце поют.

– Я потерял голос. – Вымученно сказал он. – Не могу петь. В старинном свитке нашел рецепт зелья, который вернет мне мою жизнь.

– А для зелья нужна ‘килоха’? – спросила я.

– Да.

– Откуда знаешь, что она растет в Миоране?

– Так, в свитке и указано, где растет.

– Интересно, – протянула я задумчиво, – если свиток до мора создали, то ‘килоха’ там давно не растет.

– Нет-нет, свиток двухсотлетний. – Заторопился певец.

– Если ему двести лет, значит, кто-то все-таки дошел до города. – Недоверчиво сказала я. Тавр замялся ненадолго, словно погрузился в созерцание стены, потом решительно придвинулся поближе ко мне.

– Мой отец… Он дошел до стен города.

Я с удивлением посмотрела на певца.

– Как думаете, сколько мне лет? – спросил мужчина. Я оглядела его со всех сторон и вынесла вердикт.

– Где-то тридцать пять.

– Нет, – улыбнулся Тавр, – мне семьдесят.

Я удивленно округлила глаза.

– Мой отец прожил сто двадцать лет.

– А теперь поподробней. – Загорелись мои глаза.

– Мой отец был охрамом, одним из лучших. Его охраман состоял из одних магов, они всегда возвращались из походов с большой добычей. Однажды, спасаясь от тварей, они зашли в разрушенную усадьбу. Всё, что от неё осталось, – подвал. И то весь заваленный «гнильем». Но в охрамане был маг земли, он и нашел схорон. Маленькая комнатка, на которой лежало заклинание времени. Видимо, кто-то нарушил плетение, и оно открыло им сокровище. Разные магические зелья и свитки. Этого хватило бы на много лет безбедной жизни, но было там еще такое, от чего разум охрамов подвергся большим потрясениям.

Я вся подобралась в ожидании, что же там находилось, а мужчина словно унесся в воспоминания, ау! Я тут! Помахала рукой перед его лицом.

– Простите, – очнулся Тавр, – просто это такое... Они нашли портал. Он был как новенький и целый. Одно но, портал имел точку выхода.

– Понятно. – Сказала я, задумавшись, значит, эта штука могла перенести лишь в одно место. Этакий взаимообратный перевозчик. Говорят, что до мора такими пользовались все богатые люди. А некоторые вообще имели индивидуальные порталы. Перенесут в любое место, но лишь своего хозяина. Тот, что нашли охрамы, был общественным.

– Что дальше?

– А дальше они решили портал использовать.

– Вау, отчаянные парни. – Тавр согласно кивнул.

– Они долго готовились и, наконец, решились. Выбросило их в каком-то храме. Они оказались около города Миоран. Страшный город, – передернулся певец, – я кристалл памяти видел. Сразу говорю, его у меня нет… Украли… – Махнула рукой, проехали. – В город они не смогли зайти, лишь до стен дошли... И еле назад ноги унесли, до обратного портала. Отец поседел, а трое его товарищей умерли. В том походе охрамы собирали всё, что видели, включая странную траву черного цвета. Уже потом, после нескольких лет, которые отец провел в тихой обители светлой богини, он узнал о свойствах этой травы. Она лечила все болезни и травмы, включая отрезанные конечности.

Тавр замолчал и посмотрел на меня несчастными глазами.

– Я сильно простудился, и у меня пропал голос. Ко всему еще мой давний соперник какую-то гадость магическую повесил, все лекари руками разводят. Золотой голос Майоры сипит, как старая свирель. – Несчастный схватился за голову. – Лекарственная трава отца закончилась, и я вспомнил про свиток, там же нашел план местности, где остался портал.

– Почему ты думаешь, что он еще там? – спросила я. – Кроме твоего отца, остались в живых еще трое охрамов?

– Я точно знаю, что все они мертвы и не оставили наследников.

– Это будет просто удивительно, если портал все еще на месте, – сказала я, – теперь об оплате, я хочу десять тысяч золотом за свои услуги.

Тавр думал недолго, согласно кивнул, и мы хлопнули в ладоши, закрепляя нашу сделку, опять магия, конечно. Теперь, пока этот типчик не получит свою травку (главный предмет нашего похода), я не получу своих денежек. Всё, что я найду помимо заказа, моё. Вышли мы из кабинки спокойные и решительные. Смешки за спиной меня сейчас совсем не злили.

После сборов и прохода через заставу Майоры наш путь шел вглубь проклятых земель.

Возле границы тварей Некруса было немного, хотя в последнее время они почему-то активно кучковались, собираясь в небольшие отряды. Почти два дня мы шли спокойно, если не считать нападения маленьких аринчи и мелких гиппи (похожие на барсуков животные, они не вызывали опасения... пока не превращались в метровых монстров с двойной глоткой).

На карте усадьба была указана точно, но вокруг было столько нежити, что пришлось применять заклинание высшего круга — огонь полыхал полдня. Портал тоже оказался на месте: металлическая круглая платформа со светящимися красным светом рунами. Словно в последний раз я вдохнула побольше воздуха, и мы ступили на основание портала.

Сначала было неприятное чувство раздвоенности, словно тебя разбирают и собирают заново, только уже в другом месте. Темнота постепенно превращалась в серую мглу. Вокруг — каменные стены, поросшие «гнилью», грибком проклятых земель. Если её коснуться, можно заразиться «проклятьем» земель. Что-то вроде проказы, только лечить его дорого и долго. Во время цветения «гниль» раскидывает споры, которые вызывают галлюцинации, а потом и смерть от разрыва сердца.

Мы долго стояли на портале, не решаясь сойти с него, словно после этого случится непоправимое. Шум в ушах, который всё время мучил меня во время вылазок в Проклятые Земли, усилился. Даже казалось, что я слышу голос. Мой заказчик испуганно таращился в темноту — ну конечно, он вообще ничего не видит.

Странно, что на нас мелочь не нападает — это говорит о плохом, о том, что здесь живёт хищник покрупнее. Говорила же этому олуху: «Посиди дома, сама всё принесу!» Нет же — «Сын охрама не побоится трудностей». Тьфу.

Где-то в вышине серело маленькое оконце, через которое просачивался тусклый свет. Храм поражал размерами. Не знаю, какому богу он посвящён, но его почитали и любили очень сильно. Гниль, наросшая мерзкими глыбами, не смогла скрыть былое великолепие. Кое-где сверкала позолота на узорах стен. Разноцветная чудная мозаика показывала фрагменты удивительных картин. Где-то вдалеке, на постаменте, стоял алтарь. Огромная фигура незнакомого бога, наполовину залепленная гнилью и паутиной, и каменный стол, к которому вела узкая лестница.

Словно наяву, перед моим взором предстало величие храма: жрецы в длинных переливающихся золотом и серебром одеждах, поющие восхваления своему богу. Преклонённые фигуры просящих милости людей. Длинная вереница страждущих, которые подносят свои дары на каменный алтарь.

Я покачала головой — наваждение пропало, но оставило какое-то чувство успокоения, словно забытый бог давал своё благословение. Чертыхнулась и полезла в сумку, что висела через плечо. Достала зелье, помогающее видеть в темноте, и дала Тавру. Маску, которая очищает воздух, певец надевать не захотел — аргументировал это тем, что задыхается. Травма психологическая, что ли.

Дрожащей рукой он схватил пузырёк и одним глотком выпил. Молодец! Зелье то ещё гадство. Немного подождали, пока оно подействует, и осторожно пошли в сторону выхода.

Когда-то массивные двери теперь превратились в труху. Лишь позолоченные узоры, смятые под разными углами, говорили о былой красоте. И тут послышался вздох — словно тихий ветерок прошёлся рядом, шевеля висящую паутину. Схватив за шкирку певца, спрятались за огромным куском выпавшего барельефа.

Перед глазами предстала кошмарная картина: биортоны, растопырив мохнатые лапы, спускались с потолка. В голове сразу несколько мыслей: не заметят — можно выскользнуть, но потом, когда вернёмся, нас будут ждать неприятности, это если повезёт и не будет погони.

За несколько выходов в Чистилище я поняла одно: сколько бы ты ни убивала этих тварей, их становится больше. Блин! Если начну убивать пауков сейчас, не факт, что на шум не сбегутся другие твари. Как ни сделай, всё одно — тихо не будет.

Один из биортонов приблизился к нам. Два маленьких отростка торчали из его глазниц. Они шевелились и дёргались, точно учуяли.

Ну, алхимик Сиклер, тебе капут. Зелье, которое он втюхал мне как отбивающее запах, амулет, скрывающий ауру, и ещё куча всякой фигни явно не действовали. Дышать становилось совсем тяжело. Не помогла даже усовершенствованная мною маска. Воздух в Проклятых Землях был тяжёлый и ядовитый. Вдыхать лучше мелкими глотками, стараясь не сбиваться.

Сколько было случаев, когда новички, забывая обо всём от страха, умирали от того, что разъедало гортань. Ещё нужно каждые два часа глотать эликсир «Чудо», который подлечивал раненое горло. Одно «но» — таскать с собой кучу зелий тяжеловато. Я, конечно, тихо себя лечила, хорошо научилась применять Печать Инсуу по назначению. Свет, исходящий от моей руки, был лучшим лекарством. Но после его применения нужно было драпать куда-нибудь подальше. Потому что твари Проклятых Земель ужасно любили покушать светлых магов. Поэтому те, у кого сильно выражена светлая энергия, сюда не лезли.

Биортон был всё ближе — всё-таки придётся здесь немного пошуметь. Я активировала амулет на шее Тавра и указала на его неплохой меч. Управлялся с ним певец хорошо. Жестами попросила сидеть на месте. Как бы мне это ни нравилось, но с заказчиками нужно держаться вежливо, почти нежно. Блин.

От напряжения закусила губу — здесь стихия Земли не поможет. Всё вокруг мертво. А Сила Хаоса, что витает в воздухе, словно хищник, ждёт ещё жизненных подношений.

Сгруппировалась, запрыгнула на осколок узора и упала прямо на паука. Твёрдый панцирь проткнула таилирами. В разные стороны брызнула мерзкая, вонючая жижа. Саккараш, словно тонкие хлысты, легко отрезали конечности биортона. Уже мёртвый паук упал на брюхо.

Гулкие звуки, конечно, услышали другие биортоны. Мгновенная передышка и я мчусь к тому пауку, что ближе. Главное, чтобы они не напали разом. Спеленают, словно кокон много слышала таких историй.

На этого напасть неожиданно не получится: кидает липкую паутину, будь здорова, отпрыгивай вовремя. Единственное, что хорошо человеческий череп вместо многоглазой головы. Для паука скорее плохо. Конечно, страшно смотреть на это уродство, но даже отростки из глазниц не заменят множество глаз.

Биортон ощущает любую энергию, но радиус крайне мал. И сейчас я просто обежала паука сзади и, отрубив задние лапы, вскочила на него сверху. Как и с первым, помогали саккараш. И я уже бегу на тихое шебуршание где-то рядом. Всё повторяется снова.

Не знаю, сколько времени я носилась по залу как угорелая. Хорошо, перед переходом столько зелий наглоталась, что, наверное, хватило бы несколько раз Майору оббегать. Правда, расплата потом будет ужасная — но это потом. Не забывала я и за заказчиком присматривать, изредка почти рыча ему приказы, куда перемещаться. Биортоны на него пока не нападали, и это очень большое везение.

Последнего паука пришлось сжечь огнём. Стихия зажглась на моих пальцах и тугой струей полыхнула на плюющегося паука.

— Сдохни, тварь.

Чёрт. Небольшая передышка. Оглянулась — стою уже почти рядом с высоким алтарём. Почему-то тишина не успокаивает, а указывает на новые гадости, которые не заставили себя ждать. Сначала щелчки, потом звук многочисленных лапок и из-за фигуры бога выплывает гигантская паучиха. Её морда состояла из трёх черепов, которые еле просматривались на высокой туше.

Это надо же попасть в гнездо биортонов! Везёт как всегда. Матка не создавала новых биортонов, она была мозговым центром. А вот эти маленькие паучки, которые спускались вокруг неё — охрана и воины этого гнездышка.

Быстро, пока есть время, достаю из многочисленных карманчиков несколько эликсиров мало ли что. Затыкаю почти визжащие внутренние голоса. И так знаю, что опасно — и вперёд.

Лиль работала на полную мощность, саккараш почти превратились в невидимую мельницу. Клинки в моих руках пели свою песню. Я словно потеряла чувство времени. Не знаю, почему боялась раньше ведь это так легко, убивать. И я смеялась, понимая, что со стороны всё выглядит ужасно, и психушка по мне плачет, но, видно, какая-то струна, которая целый год была словно натянутый до предела лук, лопнула.

Я свободна! Просто свободна!

Убить матку было труднее, чем её воинов. Мои удары для неё были чувствительны, но не смертельны. Пришлось отрубать ей лапы, которыми она неплохо махала и несколько раз отбрасывала меня на десятки метров. Нос я всё-таки разбила, падала грязные плиты. Я кинулась на чудовищеи опять была отброшена.

Алтарь, на который закинула меня тварь, обагрился моей кровью. И произошло немыслимое... Капли крови медленно впитались в красные цвета камня прямо перед моими глазами, и то место, где только что была кровь, засветилось. Опешила и даже на секунду забыла, зачем я здесь. Свечение охватывало всё больше места и вскоре весь алтарь словно лизнула жаркая волна непонятной магии.

Матка, словно отброшенная могучей рукой, отлетела далеко вглубь храма.

О чёрт!

Я сразу забыла о чуде и понеслась в сторону своего заказчика, который, выпучив глаза, словно окаменел от происходящего. Биортон, ковыляя на оставшихся лапах, решила убить хотя бы одного, и сейчас всё зависело от моей быстроты.

На всём ходу я выбросила столб огня в паучиху и, пролетев под этой махиной, помогая дорожкой из наледи, подожгла ей брюхо. А потом направила огонь в черепную морду. Прикрывая собой Тавра и толкая его назад, не ослабляла огня.

Ух, как бы всю силу не спалить. Огонь -- затратная стихия, но и самая действенная от нежити.

Всё-таки я её дожала. Паучиха протопала ещё несколько метров и стала заваливаться набок как большой корабль. Я потащила прочь невменяемого певца. У него началась истерика. Молчаливая истерика. Часто-часто моргали, и тряслись губы.

Вот блин, сходили за травкой.

Насильно влила в заказчика несколько эликсиров, сама глотнула "чуда" и отключилась. Ну, тоже не железная.

Мне показалось, что я словно парю над землёй. Знакомая обстановка, округлая поверхность высокого столба, на которой комфортно. На удобных диванчиках, поглядывая интересное кино могу даже догадаться какое, сидели мои старые знакомые богини.

Эх, вот стану посильней точно им волосёнки повыдёргиваю.

И чего меня вечно на их "пятачок" выкидывает?

Ого, заметили. Сморщили прекрасные носики и ручками своими замахали.

А-а-а… опять темнота.

Очнулась, правда, быстро. Словно пощёчину дали. Хотя не «словно», а дал,Тавр. Вид у него был не ахтицкий: подпалённый, пыльный, в мерзкой жиже, но зато хоть глаза не бессмысленные.

— Что, — усмехнулась я, — сходили за травкой?

— Ага, — кивнул певец, а потом указал рукой куда-то в сторону.

Повернула голову и обомлела. Алтарь светился мягким жёлтым светом. Быстро огляделась вокруг ничего опасного не заметила и тихим шагом пошла к алтарю. Чего это он светится?

Сзади топал как слон Тавр. Мы, словно загипнотизированные, застыли рядом со светящимся чудом и долго молчали. Нарушил тишину Тавр:

— Не знаю, как, но ты только что возродила алтарь бога Рана.

Информация по богу у меня имелась. Интересно, что о нём знает Тавр.

— Отец рассказывал, что портал стоит в храме бога Рана. Это людской бог. Ему было всё равно, тёмный ты или светлый, он покровительствовал всем, кто любил жизнь. Но бог забыл о своих детях, продолжил Тавр, или они забыли о нём, договорил он почти шёпотом.

Я потрясла головой и решительно дёрнула за руку певца.

— Время уходит. Нам нужна килоха. Так что давай поедим и прём дальше.

Певец вдруг стянул с руки дорогое кольцо и положил на алтарь. При этом он что-то пробормотал себе под нос. Кольцо вспыхнуло ярким светом и исчезло, а Тавр с детским восторгом сжал кулаки и зажмурил глаза.

— Алле, хватит медитировать, время, Тавр. — Я потащила довольного певца прочь от алтаря.

Всё это точно богини придумали, а эти твари опаснее всяких там паучков. Наскоро поели сухарики, запили водичкой и пошли дальше. Нормальная еда была, но после боя и передозировки зельями есть не хотелось.

Попросила Тавра смотреть по сторонам может, опять несказанно повезёт и травка растёт у стен храма. Ага, держи карман шире.

Вокруг словно серое марево. Кажется, что дышать стало труднее. Не зря ведь выдвигались гипотезы: чем дальше в Проклятые земли, тем сильнее энергия хаоса.

Странные растения здесь росли тёмного, почти чёрного цвета. А вот цветки словно не отсюда: яркие, свежие и прекрасные. Представьте, на обгорелом дереве, которое раскидывает кривые ветви в разные стороны, яркие белые с розовой каёмочкой цветочки, почти с ладошку. И захлопываются эти цветочки характерным хлопком. Одним словом, хищники.

Постройки, которые раньше окружали храм и служили для хозяйственных нужд, развалились почти до основания. Лишь небольшие бугорки правильной формы говорили о когда-то богатом подворье. Вдалеке, словно уродливая тёмная гора, виднелся город. Когда-то большой и процветающий, теперь словно огромная уродливая ловушка для таких непутёвых, как мы.

Сколько баек ходило про этот город. Страшных и поучительных. По словам, никто не смог войти в чёрные, на удивление целые, ворота города.

Я попыталась, словно в бинокль, увеличить видимость, но серая хмарь наоборот сгущалась, не давая рассмотреть, что же там вдалеке. Если идти быстро и не слишком задерживаться на мелкую нежить, можно дойти к вечеру. Но ночевать под стенами города как-то не улыбалось. Я задумчиво посмотрела на Тавра.

Бежать без передышек заказчик не сможет. Оставалось одно ночевать в храме. Гнездо биортонов ещё долго будет вонять и отгонять других тварей, так что, может, даже выспимся. А ранним утром в путь.

Мы вернулись назад в храм. Выбрали место, с которого просматривался весь периметр, а нас не было видно, и стали готовиться ко сну.

После отключки я восстановилась спать не хотелось. Рядом ворочался Тавр, что-то бормотал и иногда взвизгивал. Натерпелся, бедняга.

А я решила вновь прокрутить в уме происшедшее сегодня.

Первое — это с какой лёгкостью я разделалась с гнездом биортонов. Второе, что за чудеса с алтарём Рана.

Ну ладно, пожалуй, с «лёгкостью» я поторопилась всё-таки половину сил истратила, а это ого-го как много.

Да и с эйфорией всё понятно. Сегодня годовщина, как я спалила усадьбу со всеми, кто там находился. И поняла, что невозможно предусмотреть всё и всегда.

Разве я могла подумать, что светлые эльфы помогают архимагу? Ведь они светлые должны нести добро и созидать. И даже после их приношений людей в жертву Амраахасу, я их оправдывала тем, что они спасали своих.

Разве могла я подумать, что меня предаст Фиона, хоть она и находилась под чарами подчинения?

Разве могла подумать, что от грубого разрыва уз, когда погиб Танк, у меня начнётся инициация стихии огня, а Фиона подбавит пороху, произнеся желание на смерть архимага?

Нет. Нет и нет.

Единственное моё упущение мой Танк. Мой малыш. Нужно было закрыть узы и тогда он был бы жив.

Почему я никогда не вспоминала погибших людей, с которыми прожила бок о бок почти год? Так в ту минуту, когда загорелся огонь под моими ногами, они все стали врагами. И горевать по этому поводу я не могу.

Всё случилось так, как случилось. И единственное, что сейчас важно это то, что жива я. И я хочу жить.

Всё забыли… Словно тяжёлый груз свалился с моих плеч.

Главное — жить. А остальное, ерунда.

Да-а, я рассуждаю как настоящая тёмная. Именно теперь в моей душе произошёл сдвиг в тёмную сторону. А светлую… попросили заткнуться.

Ночь наступила за час. Тот малый свет, что поступал в щели между наростами «гнили», сквозь разноцветную мозаику, погас, и всё вокруг погрузилось в темноту. Мои глаза быстро перестроились на ночное видение. Не знаю, как это получалось, да и не хотелось вдаваться в эти дебри. Тёмные всё видят в темноте. Ещё, конечно, этим грешат светлые эльфы — и то не все, — да гномы, потому что они подземные жители.

Я добросовестно попыталась заснуть, но не получалось. Думала о предстоящем забеге и просчитывала возможные проблемы.

Вдруг... именно вдруг, потому что ну не ко времени это произошло, рядом, словно взорвался воздух, и на портале, отбрасывая красные молнии, появился... появился эльф!

Я замерла с открытым ртом, рассматривая явление столь необычное, что, если бы закрыла рот, вылезли бы из орбит глаза. В Проклятых землях эльф! Нет, тёмные эльфы жили на Майоре. Некоторые были лучшими охранниками. Но светлый эльф это что-то!

Сразу несколько магических светляков засверкали в темноте. Послышались ругательства на эльфийском, и пришелец, словно статуя, застыл на краю портала, не решаясь слезть с него.

Вот чёрт, что происходит? Рядом стал взвизгивать во сне Тавр. Эльф уловил шум и сразу насторожился, выставил вперёд руки характерным жестом опытного мага. Ё-моё, ещё не хватало сейчас светлой магией тут вонять. Хватает светляков, что рассыпались в высоком своде.

Мягко, по-кошачьи, светлый подобрался к нашему убежищу, быстро собрал несколько светляков, и вот я стою, вся из себя ошарашенная, с клинками в руках, готовая, если не убить, то порезать этого гада. Эльф замер уже в нескольких метрах и удивлённо взирал на меня:

— Ты!!!

— Ты!!! — выдохнули мы одновременно.

Словно жар, разгоралась внутри злость. Светлый метнулся ко мне, но, не доходя пары шагов, остановился:

— Ты жива, — с каким-то облегчением сказал Тираниэль, хранитель Зуллора и отец Мариуса.

— Вопреки вашим трудам, — прорычала я.

Эльф сначала удивлённо, потом, видно, с пониманием смотрел на меня. Это не нравилось. Он словно нашёл что-то дорогое и сейчас любовался, стараясь запечатлеть в своей памяти.

Я фыркнула:

— Что ты тут потерял, светлый? Или решил так оригинально покончить с собой?

Тир огляделся, передёрнул плечами:

— Я в Проклятых землях?

— В них, конечно, — я усмехнулась, но потом чуть не подавилась слюнями.

— А ты что тут делаешь? Из одной передряги в другую... твоя беспечность тебя погубит.

Сказано это было таким нравоучительным тоном и так, так надменно, что я не выдержала:

— Не тебе это говорить, эльф. Ведь благодаря твоим стараниям я чуть не погибла в прошлый раз. Да и сейчас скрываюсь от таких, как ты, уродов!

— Не смей на меня орать, гиера! Только богини знают, сколько сил я отдал, чтобы найти тебя.

— А нечего было меня искать. Что, не мог спокойно спать, пока я жива?

— Не говори глупости. Я хотел тебя защитить! — взвился эльф. — Тебе не место в Проклятых землях.

— Ой, смотрите, папочка выискался. Сама знаю, куда идти и как себя защитить, — уже не приглушая голос, сказала я. Клинки в моих руках сами собой потерлись друг о друга.

Но тут раздался спокойный и тихий голос:

— А что здесь происходит?

Совсем забыла о Тавре, который проснулся и с удивлением взирал на меня и эльфа. Видимо, картинка была ещё та: светлый с распущенными волосами, в чёрных облегающих штанах и белой шёлковой рубахе, классика. И я, словно смерть, с развевающимися, но спокойными саккараш, скрещёнными клинками и кровожадной улыбкой на губах.

— Ничего, — сказала я другим тоном. — Вот пытаюсь незваного гостя спровадить, а то из-за него столько проблем будет, ужасть.

Тавр с любопытством посмотрел на эльфа и удивлённо спросил:

— Как вы тут оказались?

Вот это уже интересно. Эльф был одет не для дальнего опасного похода, а словно гулял по своему саду: ни оружия, ни брони, ни провизии. О чём думал этот идиот?

— Я перепутал заклинания, — нашёлся, наконец, что сказать светлый. Ну-ну, это ты можешь певцу втюхивать.

Я подозрительно осматривала Тира. Что мне теперь с ним делать?

Тавр проникся несчастьем эльфа и уже развязывал свою сумку, чтобы поделиться одеждой. Куртка певца эльфу была мала, но и это — неплохо.

— Так, выйдешь через портал к границам Майоры. День пути и ты в человеческом государстве, а там найдёшь, как перебраться в свой лес, — командовала я.

Тавр смотрел на меня как на сумасшедшую.

— Он погибнет, — пробовал протестовать певец.

— Ничего страшного, — я достала из своего рюкзака связку амулетов и несколько зелий. — Вот этого вполне хватит, чтобы прикрыть ауру.

— Я никуда не уйду, — твёрдо сказал Тир.

— У меня заказ. Я не могу ещё и с тобой нянчиться! — крикнула я.

Тавр несчастными глазами смотрел то на меня, то на эльфа.

— Я тебе не помешаю, — почти прошипел светлый. Мы стояли лицом к лицу и сверкали зелёными глазами. — Даже помогу. Когда-то я бывал в этих местах, а у нас, эльфов, — выделил он последние слова, — хорошая память.

— Ей нельзя помогать, — жалко пролепетал певец и шарахнулся от нас, так как мы резко повернули головы в сторону запуганного человека.

Ну кто просил его болтать?

Эльф уже кидал на меня вопрошающий взгляд. Да что это такое? Я не должна ему ничего объяснять. Блин...

— Уходи, — сквозь зубы промычала я. Саккараш вдруг обвились вокруг запястья зеленоглазого, и у меня отвисла челюсть. Но эльф даже не обратил внимания на это — он лёгким движением второй руки погладил мои волосы, словно это просто волосы. Саккараш предательски сигналили спокойствием и радостью. Ну ладно, фиг с вами.

— Во что ты опять влезла? — возмущённо гавкнул эльф.

— Тебя забыла спросить, — рявкнула я в ответ. Нет, ну я сейчас сама его прикончу. Но эльф вдруг успокоился и сел рядом с певцом на тонкую, но тёплую циновку. Зевнул, поблагодарил опешившего певца и завалился спать — на моё место.

— Ты лёг на моё место, — тихо сказала я.

Тот похлопал рукой рядом:

— Здесь много места.

Я зарычала и побежала вон, иначе просто тресну сверху ногой по наглой физиономии. Это надо же — среди ночи приперся в мой храм, да ещё и в дело моё лезет. Спаситель, блин. Одно плохо — он знает, кто я, а это риск, что узнают другие. И убить его не могу — всё-таки Мариус был со мной иногда милым. Тьфу, напасть. И чего это его разобрало нам помогать? Вроде сначала прибить хотел. Хотя я, конечно, лукавлю: его желание помочь вызывает в душе тепло, а саккараш вообще готовы на нём висеть.

Аккуратно приблизилась к выходу. Вокруг — тишина. Лишь осенний ветер тихо шевелит странные растения. Сзади вздохнул Тавр:

— Как-то не по-людски его одного в Проклятых землях оставлять, — тихо сказал он. — Светлые, они ведь беспомощные здесь совсем, если, конечно, мечом не могут.

— Будь уверен, мечом он умеет. И не забывай о моём пари. Я должна одна этот заказ выполнить.

Недовольно поморщилась и, задрав рукав, посмотрела на синюю татушку. Если я нарушу пари, она превратится в красную и не пропадёт, пока я не выплачу долг. Чёрт, а всё моя дурацкая гордость. В попу бы её...

— Иди спать, Тавр. Завтра мы должны дойти до стен города, собрать твоей травки и драпать домой.

Певец как-то тихо повздыхал, немного потоптался за спиной, а потом побрёл в сторону стоянки. Алтарь всё так же сиял, мерно пульсируя жёлтым светом. Было в этом какое-то успокоение. Даже казалось, что воздух не так сильно обжигает горло, да и глаза легче различают предметы. Может, мне просто кажется не знаю. Поставила вокруг входа сигналки, ещё раз попыталась разглядеть в темноте далёкий город и, тяжело вздохнув, потопала спать. Придётся опять зелье пить. Завтра мне нужно быть сильной и цельной. Да ещё и с эльфом разобраться. А-ха-ха-ха.

ТИР

Я почти перестал дышать, пока моя дочь как приятно это говорить устраивалась спать. Упрямая. Легла прямо на камни, подложив под голову свою куртку. Глаза поблёскивают недоверчиво. Всё время проверяет вдруг что-нибудь замышляю. Завтра придётся с ней серьёзно говорить. Да и с человеком не мешает подружиться, чтоб меня поддержал.

Я опять улыбался. Сколько искал в Империи, в Киприясе, даже у гномов, а она тут устроилась. На Майоре — рассаднике охрамов. Даже сама охрам. Нет, ну надо же додуматься. Наследница двух могущественных государств — охрам. Кому расскажи засмеют.

Знал бы, что получится обряд «родной крови», подготовился бы основательно. А так… без снаряжения будет трудновато. Но как она похожа на Арину вылитая. Даже бровь одну изгибает, когда злится, как мать. Сердце предательски дрогнуло. Всё, любимая, я её нашёл и теперь не оставлю одну, чего бы мне это ни стоило.

Утро, утро, чтоб ты провалилось. Почему-то болит голова, ага, откат за превышение лимита зелий налицо, а вернее — на голову-у-у-у.

Вкусно пахнет. Я открыла сначала один, потом второй глаз и с воодушевлением встретила новый день. На небольшом платке разложена еда: мясо, варёные овощи, горячий взвар из специальной фляжки, в которой ничего не остывает. Человек и эльф увлечённо болтали и не забывали поедать то, что лежало на скатерти-самобранке.

А я?.. В желудке сразу заурчало, и две головы повернулись в мою сторону.

— Пошлите есть, гиера, — позвал Тавр.

Надо же, так дрыхла, что не услышала, как встали мужчины, и даже когда они разговаривали. Спала сном младенца. Не нравится мне это. Ведь не на прогулку вышла, да и окружающая обстановка не располагает к неге. Всё, соберись, вспомни, что стоит на кону. Меня передёрнуло — и вперёд.

Игнорируя эльфа, стала есть, перед этим опять выпила зелья уже для того, чтобы убрать побочный эффект от других зелий. Мдаааа, свою светлую силу буду использовать только, когда уж сильно прижмёт.

Прислушалась, о чём опять тихо разговаривают мужчины. Удивилась: о музыке. Эльф перечисляет великие баллады своего народа, Тавр сопоставляет ему человеческие. Пока лидирует светлый. Оно и не удивительно: светлые эльфы славились своими музыкальными способностями, так же как тёмные эльфы, боевыми.

Дневное светило уже скоро взойдёт на небосвод, и я стала собирать сумки. Перебрала зелья, прикинула, на сколько должно хватить эликсира. Надела тёплую куртку поверх тонкой, но прочной брони, и посмотрела на уже готового Тавра.

— Ну, певец, нас ждут стены города. Надеюсь, что за столько лет трава всё ещё растёт, и мы вернёмся если не здоровыми, то хотя бы живыми.

Тавр побледнел, как-то неловко посмотрел на меня, стараясь не смотреть в глаза. Какое-то подозрение закралось в мою голову, сея тревогу. Если чёртов дурак что-то не договорил, могут быть неприятности.

Эльф натянул на себя тесную куртку, заплёл волосы в простую косу и с ожиданием смотрел на меня.

— И не смотри, — отрезала я, — с нами не пойдёшь. Магичить тебе нельзя, оружия у тебя нет, да и мне помогать нельзя — у меня спор. Всё.

Светлый сощурил большие глазищи и вдруг пропел непонятное заклинание. Тут же в его руках, словно из дымки, появились два клинка. Я обалдела, но потом дошло:

— Ты что творишь? Сейчас сюда все ближайшие твари набегут!

— Не бойся, — улыбнулась наглая физиономия. — После того как ты активировала алтарь, никакие всплески силы не видны. Сейчас для всех этот храм невидим. Боги могут защищать свои владения.

— Ага, если они есть, эти боги, — проворчала я. — Всё равно тебе с нами нельзя.

— Я не буду тебе помогать, не буду тебе мешать. Просто буду рядом.

— И чего ты навязался на мою голову, — поморщилась я, — последний раз советую тебе уйти порталом и не мешаться.

Эльф помотал головой и улыбнулся такой очаровательной и доброй улыбкой, что у меня ёкнуло сердце.

— Ну ладно, чёрт с тобой. И не пытайся меня очаровать — ты не в моём вкусе, — добавила под конец.

От чего он покраснел, побледнел и подавился вылетающим протестом. Ага, знаю я вас, мужиков — не мытьём, так катаньем.

— Тавр, — серьёзно сказала я мужчине, — если ты сказал мне не всё, есть смысл рассказать сейчас.

Певец отрицательно покачал головой и как-то вспотел. Ну, даже не знаю. С одной стороны, если Тавр не рассказал мне всё, по заказу есть возможность соскочить и не выполнять его. В этом случае спор просто не будет иметь места. Но с другой стороны, если высшие силы посчитают, что данные по заказу не имеют значения, мой отказ сразу станет проигрышем в споре. Блин, какая дура. И чего бы мне не заткнуться вовремя.

Я вздохнула и, махнув рукой мужчинам, потопала на выход. И только вроде бы решила, что поумнела, как новая, мелькающая вдалеке «ж..а» говорит, что я всё ещё дура.

Дорога в город заняла полдня. По пути пару раз нападали аринчи — эти маленькие кровососы. По одному были нестрашны, но если они собирались в стаи, от некоторых бедолаг даже костей не оставляли.

Их самый первый враг, актург, небольшой, тоже летающий зверёк. На людей нападал редко и больше был похож на белку. Если у неё сбрить мех, прилепить ещё пару глаз сверху, в пасть добавить несколько рядов мелких и острых зубов, и вдоль хребта представить ядовитые шипы…

Несколько актургов, словно провожатые, летали вокруг нас. Вообще вся живность в Проклятых землях была жутко ядовитой, суперсильной и ужасно голодной. За несколько сот лет мутаций здесь развились собственные виды хищников, которые охотились на хищников поменьше. Из самых мелких были именно аринчи. Ими питались все если, конечно, могли их ловить.

Стены города были всё ближе, занимая почти весь горизонт. Я даже могла различить башенки лучников над воротами, а ещё дальше крыши домов. Город словно стоял вне времени. Было такое чувство, что сейчас услышу перекличку часовых, бряцание оружия стражников, мерный гул от человеческой речи.

На моих спутников город тоже производил неизгладимое впечатление. Напряжены мы все были до предела. Самое интересное, что на нас никто не нападал. Всё было тихо, словно мы не по проклятым землям идём, а в святые места паломничаем.

Сами стены были сделаны из тёмного серого камня, лишь верхние слои, как для красоты, чередовались с белым. Не было "гнили" вообще. А ведь эта гадость составляла основу всех строений.

Странный гул в голове вдруг резко прекратился. Я даже застыла от такой одуряющей тишины. Тавр и Тир смотрели на меня с тревогой, но я пожала плечами и не стала рассказывать им о странном явлении. Дело в том, что любой тёмный слышит в проклятых землях голоса. Разное говорят про этот непонятный гул: и то, что это души умерших людей просят о спасении, и то, что это сам Некрус завлекает в свои сети слабых магов, чтобы пить их силу. Но за столько лет ещё ни один тёмный, поддавшийся на голоса, не вернулся назад. Проклятые земли хорошо охраняют свои секреты.

Вот мы уже около стен. Я внимательно оглядываю чёрную траву, стараясь разглядеть килоху, но её нигде не видно. Маленькая игольчатая травка здесь не росла. Хотела идти вдоль стены, может, она растёт где-то подальше от ворот, но меня тронул за руку Тавр. Я посмотрела в его виноватые глаза.

— Так, — протянула шёпотом, — колись.

Певец покраснел, но всё-таки выдавил из себя:

— Килоха растёт возле стены, — тихо сказал он, — внутри города.

Я застыла. В груди поднималась волна гнева. Почему нельзя было сказать сразу? Видимо, я прошептала это вслух, потому что певец ответил:

— Боялся, что ты не захочешь туда идти.

— Ага, — прорычала я, — а спор? И вообще, город как-то не сильно пугает, а кто-то рассказывал о жутком виде.

Тавр пожал плечами и тихо сказал:

— Я видел совсем другое.

— Так, может, это не тот город? — начала заводиться я.

— Рядом больше нет городов. Раньше на месте империи и королевств жили орки. И вокруг было много крепостей, но не городов, покачал головой Тавр.

Я вздохнула, посмотрела на светлого, которого словно ничего не трогало и не пугало, и решительно зашагала в сторону ворот. Говорили, что ворота города всегда открыты, и мне пришлось убедиться, что это правда. Только открыты были совсем немного — хватало проскользнуть боком. Но самое странное в этом было светящееся заклинание на воротах сложное и сильное.

Эльф подошёл поближе и с удивлением присвистнул:

— Вот это сила. Тот, кто ставил заклинание времени на ворота, был могущественный маг. Столько лет, а они словно недавно сделаны. Даже железные скобы блестят, словно новые.

Аккуратно протиснулся в ворота и уже оттуда крикнул:

— Идите сюда.

Я кивнула певцу, потом пролезла сама. Тир стоял прямо на чистой, выложенной булыжниками мостовой. Дорога уходила вглубь города, теряясь вдалеке. Дома вблизи выглядели странно, пугающе. Было такое чувство, что сейчас оттуда выйдут жители и прогонят нас вон. Но шло время, а вокруг было всё так же тихо.

Тревога постепенно отходила на второй план, а когда Тавр радостно крикнул где-то сбоку, мы побежали к нему. Певец нашёл траву. Густо, словно её специально насеяли, килоха росла вдоль стены двумя рядами. Я достала два небольших мешка. Если верить Тавру, несколько кустиков хватило его семье на много лет. А уж столько травы хватит на много поколений.

Полчаса — и мешки полны. Тавр счастливо улыбался.

— Теперь надо идти назад.

— Да, уходим, — согласилась я.

Хотя ужасно хотелось побродить по городу и посмотреть, как жили люди пятьсот лет назад. И даже при везении найти какой-нибудь крутой артефакт. Я тяжело вздохнула и нахмурилась, увидев весёлую улыбку эльфа. Он словно догадался, о чём я думаю, и теперь издевался.

— Тут, наверно, столько ценностей...

— Ну и пусть, — огрызнулась я, — наши шкурки ценнее.

Тир согласно кивнул, и, бросив последний взгляд на такой красивый и заманчивый город, мы пошли к воротам. Чем ближе мы подходили, тем сильнее бледнели. Ворота, которые полчаса назад так гостеприимно нас запустили, теперь были закрыты.

— Что это за гадство? — не выдержала я.

Подёргала огромную петлю, висящую на голове какого-то зверя, потолкала. Ничего. Рядом пытался толкнуть ворота Тавр, но его словно ударило током, и певец, сильно обжёгшись, отлетел на пару метров. Я кинулась к нему, чисто на реакции активировала печать Инсуу, и живительная магия окутала певца. Тот был без сознания, и его руки, вспухшие уродливыми пузырями, постепенно приобретали нормальный вид.

Певец тяжело дышал и был без сознания. Просканировала его на наличие внутренних травм оказалось, всё нормально. Скоро придёт в себя. Я села рядом, на мешок с травой, и вытерла пот со лба. Странно, но в городе теплее, чем снаружи.

Тир смотрел на меня странным взглядом нелюдя, получившего приятный сюрприз. Да что уж там, не думаю, что Ноярис промолчал о моих способностях своему принцу. Тир, правда, молчал, лишь достал из моей сумки фляжку с водой. Я благодарно кивнула, выпила половину и сосредоточилась на сканировании города.

— Можешь не мучиться, я уже просмотрел город, — тихо сказал эльф. — Кое-где есть небольшие скопления магии, тёмной магии. Предлагаю посмотреть, что это, или есть ещё предложение попытаться перелезть через стену. Но что-то мне подсказывает, что там мы не пройдём. Цепь заклинания смыкается на воротах. Цель — ограничение прохода. Возможно, развеять её можно лишь, убив создателя.

Я устала, кивнула. Светлые заклинания отбирают больше сил, да и печать болит нещадно.

— Как ты думаешь, что происходит? — спросила я, потому что в голове совершенно не укладывалось всё, что нас окружало.

— Это могут быть тёмные, — сказал Тир. — Я тоже удивлён. Чувствую мощную магию. Такую, какой она была до Мора. Но не могу понять, как она возникла.

Я погрузилась в найт. Не было тягучего, словно муха в паутине, состояния, когда выходишь на истинное зрение в проклятых землях. Подтвердились мои опасения. И почему сразу было не глянуть на город в найте?

Здесь была магия. Была сила. Её вкус был странным, словно хорошее, выстоявшее с годами вино. И насчёт полного окружения Тир был прав, лишь с одним отличием: не было цепи ограничения был купол. Сияющий первозданной мощью купол.

Единственный теперь возникает вопрос где жители этого города? Он выстоял в проклятых землях, являясь оазисом жизни. Но кто-то же пользовался этим гостеприимством. Для кого открывались ворота? Для измученных путников или зазевавшихся жертв?

И чем больше я думала, тем больше мне казалось, что мы в ловушке.

Очнулся Тавр. Я помогла ему сесть, выслушала жалобы и удивлённые возгласы насчёт счастливого исцеления. Время уходило. Темнело быстро, и через пару часов город погрузится в темноту.

— Ты обещал мне не помогать, — сказала я Тиру.

Тот кивнул головой.

— Забудь. Если выберемся из этой передряги — как-нибудь со спором решу, а если не выберемся то и говорить нечего.

Эльф как-то странно на меня посмотрел, хотел что-то сказать, но передумал. Лишь заходили желваки и нахмурились брови.

Самое большое скопление тёмной магии было где-то в центре города. Сначала решили проверить небольшой сгусток совсем рядом. Прошли несколько хибар, и перед нами — небольшой, тёмно-зелёного цвета, двухэтажный дом. Вокруг него — маленький ажурный заборчик. Чёрные вьюнки с красными цветками почти закрыли окна первого этажа.

Мы переглянулись. Певец бормотал молитвы светлой богине и почему-то своему богу Рану. Эльф сосредоточенно сканировал дом.

Ну, пошли.

Дверь была не заперта. Петли не заскрипели хозяйственно смазаны чем-то жирным. Внутрь хлынул свет, выхватывая из полумрака мебель и предметы обихода.

Внутри всё сжалось от граничащего с любопытством испуга. Как описать чувства, которые взрывали тело миллионами мелких разрядов, заставляя кровь бешено пульсировать по венам? Как передать то напряжение, когда стоишь перед неведомым и не знаешь, что ждёт тебя впереди?

Перед нами был холл, который, наверное, использовался как гостиная, потому что стояли диванчики и небольшой столик. Мебель была ярких, кричащих оттенков радуги. Это было так нереально, что мы все застыла, раскрыв рты.

Потом эльф махнул рукой, и мы потопали за ним. Тир сразу взял главенствующую роль и, словно какой шпион, лихо шерстил комнаты. Первый этаж занят под хозяйственные нужды. Что самое странное всё было в хорошем состоянии. И мебель, и посуда всё бывшее в употреблении, но не гнилое и трухлявое, что более подходило бы пятисотлетнему призраку.

Было такое чувство, что его хозяева просто вышли на минутку и сейчас вернутся. Меня не покидало ощущение, что меня нагло рассматривают, обнюхивают. Пробирало отвращение, от мерзкого чувства голода. Странно.

Я поделилась своими ощущениями с Тиром. Он внимательно выслушал и покачал головой в сомнении:

— Это может быть магия крови. Ты же владеешь этим даром.

Я недовольно поморщилась вспоминать чувство жажды совершенно не хотелось. Но против воли сглотнула слюну. Тавр с ошеломлённым видом разглядывал меня и, наверное, проклинал тот день, когда решил идти со мной в Проклятые земли.

Его аккуратные движения в сторону эльфа вызвали злость:

— Да не собираюсь я тебе кровь пускать, просто чувствую, что это хочет сделать кто-то другой.

Певца это не успокоило, и теперь он почти прилип к Тиру. Ну и пусть.

На верхний этаж поднимались более спокойно. Там было светло. И почему-то казалось: если есть свет, не может быть зла. Или чего-то, что может его причинить. И вправду из небольшого зала, более подходящего для скромных званых вечеров, выходило несколько коридоров. Двери, которые попадались нам, вели в небольшие спальни.

И вот здесь была видна разруха: пыль, хлам, паутина и превратившаяся в труху когда-то красивая мебель. Спустились опять на первый этаж и просто сели на пёстрый диван.

— Что будем делать? — не выдержал Тавр наше молчание.

— Да что делать, — пожал плечами Тир. — Мы в ловушке. Можно, конечно, помучаться и попытаться дезактивировать купол, но думаю, такую мощь даже мне не под силу удержать. Всё просто взорвётся, и ураган сметёт не только город, но и, конечно, нас.

Тавр перевёл взгляд на меня. А что я-то? Если вон эльф ничего не может...

— Будем ждать, — сказала я. — Надеюсь, ворота открываются в одно и то же время… и каждый день.

Конечно, ничего более ободряющего придумать не смогла.

Несколько часов мы просто ходили из одного дома в другой, но понятно, что ничего ценного в них не находили. Даже мебели не было. Несколько улиц вообще отсутствовало лишь аккуратные прямоугольники фундамента говорили, что здесь тоже стояли дома. Там, где были замечены сгустки магии, наблюдалось что-то похожее на первый дом: частично меблированные, но опять же без спален и следов человеческой жизнедеятельности.

Ночь наступила, как всегда, быстро: за полчаса ушёл тусклый, словно через туман, серый свет, и появились две такие же запорошенные серой хмарью луны. Мы уже даже поели хотя без аппетита и брели по главной улице, которой не было конца.

Что-то неприятное коснулось меня. Сначала аккуратно дотронулись до моей сущности, пробуя на вкус мою магию. Потом уже нагло попытались залезть в мой мозг, стараясь везде ставить блоки. Немного усилия и я нащупала маленький щуп. Он был тоненький, словно волосок. И если бы не мои тренировки весь последний год, я его точно бы пропустила.

Тир согнулся и схватился за голову. Тавр вообще упал и захрипел, как загнанная лошадь. Я быстро резанула по волоску ментальным ударом, почувствовала чужую агонию. Да, это больно.

Я знала: времени было мало. Что-то злобное и жуткое приближалось в нашу сторону. Надела на шею Тавра Лиль он наше самое слабое звено. Активировала амулет на всю мощь.

— Найди мыслещуп, тонкий, как волосок! Быстро! — закричала Тиру.

Тот сквозь пелену боли пытался найти то, о чём я сказала, но было поздно. Впереди густой чёрный туман. Он клубится и быстрыми рывками пробирается к нам.

Это что ещё за гадость?.. Вроде в справочнике о тварях Некруса ничего про туман не говорилось. Напрягаю глаза, всматриваюсь внутрь этой тучки и понимаю, что это какая-то завеса. Вот она совсем близко… и распадается, словно её не было.

На мостовой поблёскивают отполированные булыжники. Вокруг стоит такая тишина, что закладывает уши из которых вдруг закапала тёплая кровь.

Чёрт… они нас ментальными ударами крошат.

Они — это несколько десятков безмолвно стоящих посреди улицы фигур. Одетые во всё чёрное, уродливыми кляксами застыли в воздухе. Было чувство, что дороги они не касаются, а висят над ней.

Понимая, что ещё несколько минут такого давления и мозг превратится в кашу, я рванула свою стихию. Булыжники с трудом взлетели над землёй, ломая ровную поверхность дороги, и камнепадом обрушились на головы чудовищ.

Давление на мозг стало слабее. Несколько фигур попадали, как кегли, а рядом поднялся Тир. Певец уже безмолвно лежал рядом, и казалось, что он умер. Сердце в груди заныло. Не сказать, чтобы Тавр очень понравился, но человек он был неплохой… Ладно, потом пожалею.

Ещё несколько раз я кинула в фигуры булыжники, но чёрные уже не стояли на месте, а ловко отскакивали от валившихся с неба каменных градин.

Недолго думая, применила каменный шип он бил острыми иглами из земли, буквально нанизывая жертву. Итак, вражеские ряды заметно уменьшились. Тёмные, видимо, поняли, что на дальнике проигрывают, так как мыслещупы отрезаны, и кинулись в наступление.

Словно чёрные вихри летели на нас со всех сторон. Тир уже пришёл в себя, и его клинки серебрились в свете лун. Он смотрел на меня прощающимся взглядом, и было в этом что-то такое… от чего ёкнуло сердце.

Но чёрные были уже рядом. В их руках сверкали тонкие, игольчатые мечи, а глаза пылали красным, словно раскалённые угли. Встав вокруг Тавра, мы готовились к смерти. Певец зашевелился слава богу и как сломанная кукла пытался подняться.

Шипение… словно наступили змее на хвост — и оскаленная пасть с недвусмысленными длинными белыми клыками. Двигаются так быстро, что еле успеваю видеть. Придётся подключать внутренние силы.

Секунды длятся вечность. Первого врага встречаю с улыбкой — наверно, очень похожей на его оскал. Последнее время я люблю драться. Близость смерти будоражит кровь, гоняет адреналин по венам и, словно наркотик, вызывает привыкание. Тот, кто постоянно ходит по лезвию ножа, в конце концов, полюбит этот нож.

Порезы на теле непонятной твари не причиняли ему проблем пришлось рубить голову. Тир махался будь здоров, певец худо-бедно тыкал своим мечом. Твари прибывали, и скоро вокруг нашего пятачка собралась приличная армия.

Я понимала это конец. Сколько бы сил ни скрывало моё тельце, они не бесконечны. А врагов было слишком много. Один из чёрных меня ранил. Слишком я привыкла полагаться на Лиль сама виновата. Их оружие из странного чёрного металла с серебристыми вкраплениями спокойно прорезало мою не слабую бронь, и из руки брызнула кровь.

Не знаю, как объяснить то, что произошло потом…

Тишина. Словно статуи застыли чёрные. Лишь хрипло дышал Тавр и озирался в недоумении Тир. Тягучим стоном раздался звук со всех сторон. По телу пробежала толпа мурашек. Казалось, само пространство кричит, сотрясая землю.

Мало нам чёрных тварей ещё что-то непонятное творится…

А в голове, словно заезженная пластинка, тянутся звуки, превращаясь в еле понятные слова:

…приди ко мне… ты нужна мне…

— Ага, — хриплю в небо, — только шнурки поглажу… Ты что за хрень такая, уйди из моей головы.

Тут с толпы чёрных вышла одна фигура и направилась к нам. Не доходя нескольких шагов, фигура осветилась похожими на магические осветительные шары огоньками. Это был мужчина: черноволосый, белокожий, с выделяющимися на лице красными глазами. Мужчина улыбнулся — лучше бы он этого не делал, — оголяя острые белые клыки и поклонился.

Ещё не отойдя от запала боя, я резко рявкнула:

— Ты кто такой, что тебе надо?!

— Госспожа… — протянул чернявый, и глаза вмиг стали просто глазами, правда необычного тёмно-синего, почти чёрного цвета. — Мы вассс ждали, отец приказал привесссти вассс к нему.

— И не собираюсссь, — так же прошипела и мотнула головой, а саккараш подтвердили мои слова железным лязгом.

Тут в моей голове опять затянулась испорченная пластинка:

— Ты …олжна …идти .тага...

— Я никому ничего не должна… — не понимая и половины, сказала я в тишину.

Послышались непонятные звуки, подозрительно похожие на смех.

— Ты п…дешь… потом, — стал более понятно объясняться незнакомец. — Мои …ети будут ждать …ебя… в любое время…

Потом звуки из моей головы пропали.

— Нашш отец сказал, что мы проведём вас к нему в любое время, — послышалось от чёрного. Потом он что-то крикнул другим чёрным, и они исчезли, словно провалились сквозь землю, даже в найте не видно.

До ворот мы шли всё время, ожидая подвоха. Но, как ни странно, ворота были открыты, а мы — целы. Быстро побрызгала на себя и спутников зельем, отбивающим запах — крови на нас было немало — и, проскользнув в ворота, мы потопали в сторону храма. Я молила бога, чтобы там не было какой-нибудь твари.

Темнота вокруг не давала полного обзора периметра, но я точно знала, что рядом параллельно идут чёрные. Одна радость — порталом мы от них оторвёмся. Кто это и что им надо — подумаю в более тихой обстановке.

В храме всё ещё горели магические светильники Тира. Несколько аринчи, которые сразу налетели на нас, были словно для смеха. Мы встали на портал и активировали его.

Приграничье нас встретило весёлой толпой нежити, которая… разбегалась при малейшем нашем приближении. Это что ещё за приколы?.. Пару квакеров не в счёт — это просто одичалые собаки, ещё не подвергшиеся гнили Проклятых земель.

На заставе Майоры долго гыгыкал знакомый стражник, который высказал гипотезу, что я ужасно везучая на ненужные трофеи. Имелся в виду, конечно, эльф.

Со страхом я посмотрела на свою татушку — всё-таки откат от неисполнения условий спора, а постельной грелкой я, естественно, не буду, — был очень сильным. Видела я как-то того, кто не стал платить по счетам — безмозглый овощ. Магия умеет наказывать. Но татушка спора имела синий цвет. То, что с нами был Тир, не повлияло на выигрыш, требовать который прямо в день прибытия не хотелось. Мыться, есть, спать. А потом можно и поржать над Гриллом.

Но, как всегда, «но»…

Когда мы усталые, пыльные и голодные — завалились в трактир, где я жила, охраман Грилла как раз праздновали очередной выход в Проклятые земли. Проскочить мимо ну никак нельзя.

Грум, хозяин трактира, приветливо улыбнулся и, даже заметив эльфа, изобразил саму доброту, от чего захотелось глупо хихикать. Очень уж Грум не любил эльфов… любых… но комнату Тиру сдать согласился. Тавр, постаревший на лет десять, пошёл тяжёлым шагом в свой номер, и я тоже собиралась ему последовать. Но меня заметил Грилл.

Его затуманенный хмелем взор ощупал мою усталую тушку, и толстый палец ткнул в мою сторону:

— Глядите, вернулась моя будущая походная грелка.

Видимо, он и вправду был очень пьян. За соседним столиком сидели горгоны мужчина средних лет с чёрными волосами и молодая женщина с каштановыми. Саккараш горгоны взметнулись вверх, готовые к бою.

Ну вот, напросился, придурок…

Я устало вздохнула:

— Не лезь. Иначе даже разговаривать с тобой не буду.

Это Тиру, и поплелась к Гриллу.

Ну, чтобы тебе не промолчать, чурбан несчастный… Эх-ха. Придётся решать всё малой кровью.

Дело в том, что кольцо, которое «подарил» мне Гродан (гауэррский гном), принадлежало королевскому роду… или клану, не интересовалась. Кольцо ставит метку на ауру как опознавательный знак «свой-чужой». И теперь все оскорбления мне требовали от других горгон немедленного вмешательства и наказания для покусившегося на королевскую кровь, будь она неладна. Удружил мне гном прям крепко удружил.

Если сейчас же не наказать Грилла ночью или, может, даже сразу, его убьёт эта пылающая негодованием горгона. Мне, конечно, охрама не жалко, но вот горгону пожалела зачем ей лишние проблемы? Грилл имел очень влиятельных друзей. Убей его я все посчитали бы это защитой чести. Убей его другая горгона преступление. Законы горгон здесь не действовали.

Мужчина, видя, что я сама иду к охраму, приостановил рукой спутницу. Слава богу, что хоть мужчины у горгон спокойные… словно удавы: тихо и спокойно проглотят. И волосы у них нормальные не режут, не колют. Обыкновенные волосы.

Я закатала рукав и сунула под нос охраму. Теперь главное, чтобы его татушка была красной. Сразу как-то протрезвев, Грилл хмыкнул и показал свою татушку. Она была синяя.

Что за чёрт?

Если спор окончен обязательно у одной из сторон рисунок краснеет, у другой остаётся синим. Но если он синий у обоих… что это значит?

Тут мою голову озарила мысль. Я быстрым движением наслюнявила палец и тёрнула по рисунку Грилла. Тот не ожидал от меня такой прыти и с удивлением смотрел на размазанный рисунок, под которым явственно проглядывал красный цвет.

В глубине у меня нарастала ярость. Из последних сил сдерживаясь, глухо сказала:

— Я выиграла спор. Отдай кольцо.

— А оно не снимается, — ухмыльнулся охрам. — Может, попробуешь как со своим пальцем?

Грилл, ухмыляясь, сложил губы трубочкой и сунул в рот себе палец. При этом он радостно гыгыкал и смотрел на своих товарищей. Те, к слову, давно не смеялись, а с тревогой смотрели на меня и на веселящегося верзилу.

— Ничего страшного, — прошипела я в лицо охрама, который вдруг резко побледнел. — Я возьму сама.

Схватив его руку, отогнула палец с кольцом и отрезала его по самую ладонь одним из клинков. Потом откинула руку, из которой брызгала кровь, свинтила кольцо с толстого пальца с трудом, конечно. Палец кинула на стол охрамам, сбив стоявшие кубки зачем он мне?..

Поцокала, любуясь сиянием красного на своём пальчике. Теперь у меня набор. Три красных камешка: один во лбу, один на груди, третий — на пальце.

С удовлетворением убедилась, что татушка на руке пропала. Кивнула довольной горгоне, помахала рукой ошарашенному Тиру и потопала в свою комнату. Всё это за считанные секунды и в полной тишине.

Больше никто… не встанет сегодня у меня на пути к вожделенному отдыху.

За спиной взвыл Грилл и это была самая прекрасная песня для моих ушей.

После того как погиб Танк и я спалила усадьбу, прошёл год. Но мне казалось, что это было очень давно. Может, это защитная реакция организма не знаю.

Тогда очнулась я в какой-то тёмной комнате. Грубо сколоченная деревянная мебель, правда, хорошая из белёного турта, волокнистого растения, постель. Рядом на лавке сидела женщина. Когда с меня осыпался последний осколок камня, она подошла ко мне и дрожащим голосом сказала:

— Я думала, что ты не выживешь.

Меньше всего я ожидала увидеть рядом с собой Диену. Невестку Фионы и мою недоброжелательницу. С минуту девушка смотрела на меня пытливым взглядом и, видя, что я не собираюсь ей отвечать, ушла.

Я огляделась: каморка маленькая, закопчённые стены, земляной пол. Где это я? Скоро вернулась Диена и принесла деревянную миску с какой-то кашей. Есть хотелось до одури. Слопала кашу за минуту и, облизываясь, с надеждой посмотрела на женщину. Та смутилась:

— Больше нет.

— Нет так нет, — пожала плечами.

Моя одежда сгорела, Диена принесла свои вещи. Слава богу, хоть не сарафан — разбаловалась я с эльфийскими одежками.

— Рассказывай, — грубовато сказала я. Девушка не вызывала положительных эмоций. Думать, что произошло, не хотелось. Это как ковырять заживающую рану.

Диена согласно кивнула.

— Я… мы… — начала она, потом задержала дыхание и выпалила: — Мы знаем, что ты — Дитя Алорна.

— Чудесно, — отстранённо кивнула ей, — и что же вам надо? Хотя нет, скажу сама — денег.

Я думала, Диена начнёт радостно скакать и говорить свои желания, но она сжала кулаки и позвала кого-то:

— Мирелла, войди, пожалуйста.

В каморку зашла старенькая женщина, державшая на руках тяжёлый свёрток. Свёрток дрыгался и агукал. Диена подхватила свёрток и развернула одеяло. Рядом со мной лежал младенец. Чёрт, а я и забыла ведь Диена была беременна. Как быстро время бежит. Ребёнок ухватил свой пальчик и усиленно зачмокал. Против воли на моём лице появилась улыбка.

На меня смотрели большие голубые глаза его бабушки. Как он похож на Фиону. Комок появился в горле и почти перекрыл дыхание. Невыплаканные слёзы сдавили виски. Постаралась взять себя в руки:

— Зачем ты мне его показываешь, Диена?

— Посмотри на него вторым зрением, — тихо попросила она.

Я всё ещё была слаба, но посмотреть не составило труда. На том месте, где лежал ребёнок, шевелилось чёрное пятно. Оно было таким насыщенным, что рассмотреть очертания тела было невозможно. Ого, да у нас тут сильный тёмный маг вырисовывается.

Я уже нормальным зрением посмотрела на малыша, потом на замершую Диену.

— Он будет очень сильным магом, — сказала я.

— Тёмным… — с дрожью продолжила Диена.

Я с удивлением посмотрела на несчастную женщину. Та закрыла лицо руками. Мне стало неприятно. Что ей вообще надо-то? Диена опять посмотрела на меня и почти прорыдала:

— Если кто-нибудь узнает, что наш сын — тёмный, его убьют, понимаешь?

Женщина схватила дитя и прижала к груди. Было в этом жесте столько отчаяния, что моё сердце, покрытое толстым слоем пепла, ожило. Против воли из глаз брызнули слёзы. Незаметно вытерла катящиеся по щекам капли. Саккараш шатром накрыл плечи, словно успокаивая. Интересно, почему Диена не пугается?

Женщина вроде бы уже успокоилась и отдала ребёнка старухе. Та, покряхтывая от тяжёлого малыша, ушла.

— Я хочу, — Диена на секунду замолчала, — чтобы ты забрала его магию.

Я замерла. Но её просьба не признана, и я спокойно говорю:

— Богини не одобрили твоего желания, Диена. Но я помогу по-другому, запечатаю магию твоего сынишки. Он слишком сильный, и вы не справитесь с ним в дальнейшем. Когда же он станет совершеннолетним, любой маг сможет нарушить печать, и магия в твоём малыше начнёт постепенно просыпаться сама. Только печать ставить надо хотя бы через полгода жизни — сейчас нельзя.

Да, я сама очень удивилась, откуда у меня такие знания. Но, видимо, Нехта опять решил вмешаться.

— Ты можешь жить здесь, — просто сказала Диена. — Искать тебя тут не будут.

Так началась моя новая жизнь. Не хотелось, чтобы кто-то знал, что я жива. Висак рассказал, что молодой король быстро расправился со сторонниками архимага, которые после смерти Херомуса затаились по углам, словно крысы. В красках рассказывал, что Марцел, как одержимый, искал меня в лесах. Не верил, что я могла погибнуть. Потом всё-таки пришлось взяться за правление ведь на его плечах целое государство.

Я успокоила молодых родителей, сказав, что король прекратит гонения тёмных, и, может быть, пока вырастет их сын, которого, кстати, они назвали Фион (понятно, в честь кого), тёмные спокойно будут жить в Киприясе.

Не давала покоя мысль, что Фиона погибла по моей вине, о чём сказала Висаку. Он всё-таки её сын, но…

— Она попрощалась со мной, — тихо ответил мужчина. — Ты знаешь, мать не баловала меня своей любовью. Для неё существовала лишь дочь и потом внук. Я же…

Висак замер вспоминая.

— Она сказала, что это последний раз, когда я её вижу, попросила прощения.

— Но если она знала, что погибнет… — я сжала зубы, чтобы не ругнуться.

— Ты же знаешь, кто Саес, — кивнул Висак. — Он сказал ей, что у неё несколько путей жизни, и какой она выберет, зависит жизнь не только её, но и всего Киприяса.

— Херомус, — выдохнула я.

— Скорей всего, — горько хмыкнул мужчина. — Мать выбрала тот путь, в котором Херомус умрёт.

— Поверю, — кивнула я. — Она ненавидела его. Но всё равно… быть повинной в её смерти — это меня гложет.

— Что я могу тебе сказать, — посмотрел на меня Висак голубыми, как у матери, глазами. — Она выбрала свой путь сама. Да, я виню тебя… после твоего появления моя жизнь не стала лучше. Но… я надеюсь, что для моего сына она в будущем изменится к лучшему.

Сельская жизнь всегда вводит в какой-то анабиоз. Всё течёт, всё живёт, но где-то рядом. Ты просто плывёшь в общем потоке, не влияя на его направление.

Ферма Висака была когда-то богатой и многолюдной. Но после смерти мужа Фиона забросила руководство, и, как всякое оставленное без присмотра хозяйство, ферма обнищала, захирела и осталась без работников. Лишь старая Мирелла не сбежала, потому что не имела родни.

Я поинтересовалась, как меня нашли. Диена поведала, что в тот вечер, когда я появилась, они приехали к Фионе. В усадьбу их не пустили. Несолоно хлебавши, они хотели ехать домой, но в потайную дверь вышла Фиона. Она была чем-то испугана и в то же время очень зла. Единственное, что она сказала ждать. Вынесла какой-то баул, посоветовала переждать в лесу. Почему? Зачем? Не объяснила. Не было времени. А на следующий день усадьба со всеми жителями сгорела.

Висак никогда не был дураком, как считала его Фиона. До многого он додумался сам, многое услышал в городских сплетнях. Людям ведь рты не закроешь. Да и то, что на пепелище он нашёл закаменевшую меня и кое-как с помощью жены довёз до своей фермы, говорит о нём много. В бауле, что передала Фиона, были мои клинки и немного вещей.

Что я чувствовала, когда мне рассказывали о сгоревшей усадьбе не знаю. С одной стороны, болело сердце за Фиону, разбивалась на осколки душа из-за Танка, но почему-то не было жалко других. Ни капли сожаления. Я старалась разобраться в себе, понять чувства, которые внутри (благо в деревенской жизни времени для этого хватает), но впадала в тихий ужас от черствости и невероятного пофигизма.

Вся зима прошла в таких попытках разобраться с собой, и в конце концов я плюнула на это дело и решила, что просто тёмная сторона пересилила светлую. А всем давно известно, что тёмные эгоисты, и если что-то их не касается, то значит, просто не существует.

Хозяйство у Висака было маленьким: одна дохленькая корова, пять овечек, несколько десятков поросят и различная пернатая живность. Из всех построек была занята одна маленькая сараюшка.

Зима выдалась снежной, сидели без еды, питаясь одной баландой из затирухи. На ещё одного едока семья не рассчитывала, поэтому запасы и так маленькие быстро пришли к концу. Конечно, я могла пойти в город, зайти в банк и взять денег, но тогда Дроб узнал бы, что я жива, а этого совсем не хотелось. Всем, кто рядом со мной, грозит беда от врагов или от меня самой и моё решение оставаться для всех мёртвой.

Как только выдалась хорошая погода, мы отправили Висака в ближайшее село. Там на мои вещи, которые были в бауле (эльфийские сапожки, несколько пар штанов из тонкой непромокаемой кожи), он выменял еду на месяц нормального питания. Подросшие поросята тоже пошли в пищу. Когда полон желудок жить становится легче.

Всё время помогала Висаку по хозяйству, от чего он стал с уважением относиться ко мне. Да и Диена смотрела с благодарственным взглядом все её силы отнимал подросший Фион. Я запечатала его силу, чему предшествовал долгий подготовительный процесс, и теперь он хотя бы не пытался скидывать на пол немногочисленную утварь.

Старая Мирелла была слишком слабой, чтобы работать в сарае или сидеть с малышом, поэтому ей была отдана кухня. К слову, она очень хорошо готовила. И даже из того скудного пайка, что выдавала ей Диена, выходили неплохие блюда. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

Наконец-то прошла зима. Мне она показалась долгой и ужасно скучной. Может, я привыкаю жить как на раскалённой сковородке. Ведь это моя мечта спокойный тихий уголок. Но нет. Внутри словно вакуум какой-то, непонятное томление и зудящее желание куда-то идти.

Как только сошёл снег, и земля нарядилась в ярко-зелёную травку, в округе стали рыскать небольшие отряды оларов. Из села Висак принёс новость: ищут девушку с зелёными глазами, небольшого роста. Блин, я же умерла… Марцел поражал своим упорством. Потому что олары были из королевской конницы.

Я сделала себе новый платок, влив в него немало сил. Так что он получился лучше первых двух. Интересно, надолго ли?

Я пошла в близлежащие горы. Не могла просто так уйти из этой семьи. Как ни старалась, но всё равно привыкла к ним. Ну как остаться равнодушной к мелкому, который, заливаясь смехом, хватает маленькими ручонками саккараш и старается сразу сунуть их в рот — от чего от моих волос буквально идёт молитва о помощи. Они, режущие без сомнений врагов, оказались бессильны перед младенцем. Ещё одна интересная особенность.

Висак из последних сил выбивается, чтобы семья жила в достатке. Диена оказалась неплохой женщиной и очень хорошей матерью. Она могла попросить много, но пожелала только спасти своего сына.

Горы были прекрасны, в них было столько энергии, что я почти захлебнулась ею, когда открыла каналы саккараш. Нет, в земле тоже чувствовала энергию, но она слабая, вялая. Радостно растворилась в своей стихии, распалась на миллионы бушующих частиц. Это так прекрасно, словно глоток воды в жаркий день, как оазис посреди знойной пустыни.

На ферму пришла перед рассветом, сама не заметила, как пролетело время. Диена тревожно вздохнула, а Висак с укором покачал головой. Оказывается, пока меня не было, приезжали олары, перетрясли всё, что было в доме, словно я могла спрятаться в травяной подушке. Напоследок припугнули, что приедут ещё. Оставили мой портрет и сказали сразу сообщать о всех похожих личностях.

Вот это да! Пора мне всё-таки уходить. Долго собираться я не люблю — решено, значит, всё. Надела штаны, которые приберегла для себя, непромокаемые, натянула куртку Висака, она, конечно, великовата, нацепила платок — и в дорогу.

Перед уходом положила на руку Диене небольшой мешочек, в котором раньше лежала приправа. Та со слезами на глазах взяла его и сказала:

— Ты всегда можешь прийти сюда, и... прости, если что не так.

— Ну Диена, мне не за что тебя прощать, а вот вы, если я останусь, можете пострадать. Помните, Фион будет сильным магом, но лучше ему об этом узнать после совершеннолетия.

Я решительно вышла за ворота и быстрым шагом пошла в сторону заставы, в проклятые земли. Идти в империю через Запретный лес не решилась — слишком зла я ещё была на ушастых. Могла не сдержаться. Уже где-то вдалеке мелькала крыша дома, в котором я прожила почти четыре месяца.

На душе было хорошо и спокойно. Я представила себе, как Диена открывает маленький мешочек, что дала ей перед отъездом, с восторгом смотрит на большие сияющие, полные камни силы. Надеюсь, что им хватит вырученных денег на несколько десятков безбедных лет.

На заставе я прожила день, пока пришёл караван, с которым пошла в проклятые земли. Нежить нападала почти постоянно, но поодиночке. Стражи рассказали, что творилось совсем недавно, когда пришли твари хаоса, а нежить, словно цунами, шла стеной.

На мне была маскировка пожилой женщины. И, видимо, поэтому ко мне отнеслись без подозрений. Я сочинила историю о несчастной племяннице, которая просит приехать свою тётушку, и мне вроде бы поверили.

Караван, который шёл в Империю Коххаус, охраняли двадцать оларов и один маг. Семь телег, заполненных товаром, ими правили два человека попеременно. Ведущий каравана, который отвечал за сохранность товара и жизнь купцов, очень долго смотрел на меня и хмыкал. Отвечать за ещё одного человека ему не хотелось.

— Будешь еду готовить? — сразу решил загрузить работой. Мне деваться некуда, в проклятых землях ещё ни разу не была.

— Буду, — буркнула недовольно.

Ведущий сразу повеселел. Ну-ну, если я женщина, это не значит, что еду могу готовить… позлорадствовала. Переход в империю занимал два дня. Останавливались в строго отведённых местах, где стояла сильная защита от нежити, но и она не всегда спасала.

Первый день прошёл спокойно. Пить эликсир нужно было всего два раза в день, но погонщики рассказывали, что чем дальше вглубь проклятых земель, тем больше нужно пить эликсир, иначе сожжёшь горло и лёгкие. Да-а, наслушалась столько баек и ужасов, что озиралась от любого шороха. Но и ночь прошла спокойно, и я успокоилась. Гул в ушах, конечно, давил на нервы, но я ко всему быстро привыкаю.

Почти на самом последнем часу езды от заставы Империи на нас напали скелеты. Два десятка гремящих костями созданий некруса. В их глазницах торчали маленькие отростки, которые мерзко шевелились. В костяных пальцах они держали ржавые мечи, и, если честно, неплохо ими махали.

С интересом рассматривала того, который был ближе. Его кости между собой были скреплены каким-то светящимся желе, поэтому костяк, хоть и казался хрупким, был на деле достаточно крепким. Я активировала печать Инсуу и попыталась ударить рукой скелета. По сути, он должен сгореть от святого света. Ага… видимо, законы Алорна здесь не действуют.

От скелета отскочило пару искр, на секунду он застыл, а потом попёр на меня с удвоенной энергией. Но не могу я вытащить клинки люди не поймут, а мне ещё с ними в столицу пилить.

А-а-а, спасите, помогите! Что же делать! Пока Лиль отразила пару ударов, но скоро кто-нибудь увидит, как зря стучит по мне ржавой железкой тварь некруса. Не смогла сделать ничего лучше, как по-тихому применить заклинание шипа. Резко выскочил из земли длинный шип, нанизав на себя весь скелет, при этом были задеты соединительные сгустки и скелет рассыпался на мелкие осколки. Шип ушёл в землю, как будто его и не было.

Быстренько оглянулась фух, вроде никто не заметил. Схватила меч скелета и встала подальше, чтобы другие ко мне не подошли. Надеюсь, без меня справятся. Странно, но маг быстро выдохся и теперь лишь испуганно жался за спинами оларов.

Вошла в найт и поняла, что вокруг меня нет магии, нет жизни, нет силы. Лишь серая непроглядная хмарь. Скелеты уже убили несколько охранников, у некоторых из ран текла кровь. Я оббежала вокруг ставшего обоза и притаилась за телегами. Потом просто кидала заклинания шипа на подходившую близко нежить. Если кто-то и понял, что откуда-то пришла помощь, списывали на мага.

Не знаю, сколько ещё продолжалось это сражение скелетов всех уничтожили. Но далась эта победа дорогой ценой: шесть охранников погибло, девять лежали ранеными.

Ведущий, весь окровавленный, сокрушённо тряс оглушённой головой:

— Никогда ещё такого не было, сразу столько, и...

Он махнул рукой. К нему подошёл один из погонщиков, подал воды и тряпку, чтобы утереться.

До заставы доехали за несколько часов. Там нас долго и нудно регистрировали, проверяли и доставали вопросами. Но мою маскировку таможенные маги не углядели, и я вздохнула с облегчением.

В столицу наш путь длился две недели. За это время ничего интересного не произошло. Лишь меня понизили в должности кухарки до мойщицы посуды — меня это устраивало. Наконец-то им надоело есть подгоревшую кашу и пересоленный суп.

Игнор встретил нас шумным гвалтом. Один огромный, заполненный орущими торговцами базар. Не такой я представляла себе столицу. Но ведущий, который с чего-то решил мне помогать, сказал, что внешний город везде такой.

Игнор состоял из нескольких колец заселения, которые были отгорожены высокими стенами. В самой сердцевине — замок императора и дворцы его приближённых. Затем идёт средний круг, где жили благородные, которые не имели достаточно денег, чтобы жить во внутреннем кольце. А также зажиточные купцы и ремесленники, накопившие достаточно, чтобы не ютиться в своих мастерских и складах. И третье кольцо, за которым жили простые работяги, воры, проститутки и другие, кто не мог позволить себе жить в дорогих трактирах среднего круга.

Я поблагодарила ведущего и сначала решила пройти во внутренний круг. Туда можно было пройти без пропуска, но только после придирчивого осмотра стражника — и десяти медяков в его карман. Это были мои последние деньги, и первое, что я сделала — нашла ювелирную лавку. Конечно, это была гномская лавка, и за прилавком стоял гном со странными кудрявыми волосами. Я украдкой разглядывала придирчивого ювелира, который осматривал камень силы. Я не всё отдала Диене — парочку себе оставила. Камни силы были на большой глубине, и достать их было нелегко — слишком сильна была тяга остаться там навеки.

— Тысяча золотых, — чуть помедлив, сказал наконец гном.

Я взяла камень, аккуратно завернула его в маленький платочек и демонстративно пошла к двери.

 «Никогда не спорь с гномом, если хочешь получить хорошую цену», — сказал как-то Дроб, — «он всё равно обчистит тебя как липку».

Уже когда я взялась за ручку и потянула дверь, услышала:

— Две тысячи золотых.

Я открыла дверь.

— Три тысячи, и это последняя цена! — крикнул гном.

— Три с половиной — и это последняя цена, — я прекрасно знала, что этот камень стоит целое состояние.

Гном сдулся, и в его тёмных глазах блеснуло уважение.

— Согласен, — громко сказал кучерявый, и я опять закрыла дверь.

Деньги это были большие, и гном выдал мне документ для банка, в котором я могла получать их, когда захочу. Маленькая тонкая серебряная пластинка, на которую пришлось капнуть кровью и произнести пару слов. Сразу же я взяла сотню золотых мало ли какие расходы.

Дом Сиверса нашла уже поздно вечером. Сам маг был дома и имел очень ошарашенный вид, когда наглая пожилая особа проскользнула в дверь и громко заявила, что хочет есть. Ну, хотелось немного повеселиться. Интересно, когда Сиверс догадается проверить вторым зрением.

Маг не подвёл — и уже через минуту сжимал в объятиях.

— Ну уж нет, сначала накорми, а потом расспрашивай, — сказала я.

Маленькая сухонькая старушка, ещё, наверно, самого Сиверса нянчила, быстро собрала на стол, и вскоре я поглощала пищу, не забывая при этом охать и восхвалять того, кто это сготовил. Маг стоически держался, не задавал вопросов. Но думаю, спать придётся ложиться поздно, пока всё не расскажу.

Сиверс усадил меня в уютное кресло возле камина, в руку сунул бокал с чем-то красным и, сам сев рядом, уставился на моё лицо. Маскировку я сняла, и теперь саккараш, как всегда, вились вокруг головы.

Рассказ мой занял много времени, вызвал боль и неприятные воспоминания. Но потом вдруг пришло успокоение, и несколько минут мы просто сидели молча, лишь огонь гудел в камине, бросая красноватые блики.

Моё нежелание говорить, что я жива, Дробу, Сиверс принял спокойно. И даже сказал, где я могу жить, не скрываясь на Майоре, королевстве охрамов и нелюдей. Нет, там был король, и он был человек, но из-за близости проклятых земель и без того каменистая земля Майоры не давала урожая. И единственное, за что жили люди — это роскошные виноградники и охотники на нежить, охрамы. Там даже горгоны встречались.

Королевство находилось ближе всех к сердцу проклятых земель столице бывшей империи Захарро, Соромча. Там тоже был щит, и стояла застава. Но если вблизи Киприяса и Империи можно было обойтись и без эликсира «Чудо», там это была уже медленная болезненная смерть.

Через месяц я прибыла на Майору королевство одного города, который так и назывался Майора. Поселилась в трактире «Большой Грум» и стала охрамом.

Сегодня ровно год, как погиб мой красавчик, моё чёрное чудо, половинка души. Целую неделю я беспробудно пью и не обращаю внимания на истошные крики за дверью. Меня нет... временно умерла и недоступна. И зря, светлый, ты колдуешь под дверью заклинание, которое висит на моей комнате, не пропустит даже богинь. Проверено!

Недельный запой — поминки закончился. Не потому, что закончилось спиртное (а оно закончилось), а потому что утром мне стукнуло в голову, что в Миоране меня ждут чёрные.

Если сразу после похода мне хотелось просто отдохнуть, то теперь, наконец, проснулось любопытство. И то, что светлый принц прицепился словно репей, и то, что непонятные создания называют госпожой, наводило на мысль, что намечается что-то грандиозное. То же самое чувство было у меня, когда нас с Хораком продали эльфам как жертвенных агнцев.

Сжимающийся комочек где-то под желудком и неясные позывы куда-то бежать. Через служанку заказала воды, и когда высокая бочка, замещающая здесь ванну, была полна, с наслаждением погрузилась в горячую воду.

Вниз сошла как королева, под общее молчание затихших посетителей. Чего это? Грум за прилавком нервно протирал и без того чистую поверхность. Тир с Тавром, до этого спорившие, поглядывали с опаской, а все остальные с выжиданием и беспокойством, не далеко ли выход. Что-то явно утворила, но, как назло, ничего вспомнить не могу. Словно сквозь пелену обрывки разговоров и неясные тени. Подошла к Груму, ласково улыбнулась и попросила побольше мяса и вкусной похлёбки. Полуорк потерял почти весь свой зелёный оттенок, а бледность ему даже шла. Тавр кивнул, когда я садилась за стол, эльф поджал губы и сверлил осуждающим взглядом.

— Что? — не выдержала я. Посетители вроде успокоились и занялись своими делами.

 — Ты ничего не помнишь, — констатировал светлый, даже как-то уверенно сказал.

Я пожала плечами и с наслаждением потянула носом ароматы еды. Потёрла ладошки и принялась есть, невзирая на осуждающую мину напротив. Тавр, немного помявшись, протянул тонкую пластинку.

— Здесь твоя оплата.

 — Угум, — ответила с набитым ртом и взяла талончик. В честности певца сомнений не было.

 — Я никому не скажу, что произошло в Проклятых землях. Портал теперь в вашем полном распоряжении, он мне не нужен. Хочу забыть всё, что со мной произошло, как страшный сон. И... — Тавр достал маленький флакончик чёрного цвета. — Я сделал первый эликсир. Дарю.

Всё так же, не отрываясь от поглощения пищи, я засунула пузырёк в карман. Певец поморщился от пренебрежительного отношения к драгоценному зелью.

— Думаю, при вашем темпе жизни он вам скоро понадобится, — закончил он свою речь.

Я чуть не подавилась и недовольно посмотрела на певца. Тот быстро ретировался, кивнув на прощание эльфу.

— Вот же ворона, — протянула я. — Каркает... тьфу-тьфу.

Любовно рассмотрела блестящую пластинку. Я богата. И могу наконец-то позволить себе купить домик совсем неподалёку. Уже давно присмотрела, но всё денег не могла собрать. Жить в трактире, конечно, удобно, но хочется чего-то своего. Или вообще можно наконец-то махнуть в Гауэрру, посмотреть, как живут горгоны, заглянуть в гости к Гродану. Мелькнула мысль о Бригитте, но тут же погасла. Магические вестники могут с одного материка на другой летать, если силы позволяют. Узнает, что я жива — Дроб, потом и до Марцела недолго, а этот сумасшедший, говорят, до сих пор горгону ищет.

Ещё одна причина нежелания, чтобы обо мне узнала Бригитта — эта дроу. Иногда я просыпалась с недвусмысленными стонами, вся в поту от возбуждения, и потом обливалась холодной водой, проклиная чёртова избранника и свою горгонскую натуру. Природа заставляла отправиться на поиски избранного и немедленно заняться созданием новой горгонки. Вот же напасть. Поэтому, если Гауэрра — то только на Гондальфу.

Эльф как будто никуда не спешил, сложил на груди руки и разглядывал с непонятной любовью. Эй-эй, на мне витрин нет. Всё... даже кусок в горло не лезет.

— Ну давай, — со вздохом сказала я. — От одного ушастого избавилась — другой появился. Нравоучения читать будешь?

— Не думаю, что это поможет, — сказал светлый и улыбнулся.

Странный какой-то. Надо бы его в Запретный лес отправить. Тут мои размышления прервал вошедший человек. Был одет в чёрный плащ, и натянутый по самый подбородок капюшон скрывал его лицо. Уверенной походкой Чёрный Плащ подошёл к Груму, и без того нервный трактирщик чуть не отпрыгнул от посетителя. Я посмотрела на Тира — тот тоже смотрел на незнакомца.

После нескольких фраз Чёрный Плащ прямехонько потопал к нам, сел на пустой стул и наконец откинул капюшон с головы. Молодой, черноволосый, голубоглазый, нос чуть с горбинкой, волевой подбородок с глубокой ямочкой — просто мечта, а не мужчина. Я сглотнула. Тир нахмурился.

— Приветствую, — сказала мечта.

 — И тебе не хворать, — ответила я. Тир ещё больше нахмурился. Хотя куда больше — брови уже друг на дружке лежат.

Голубоглазый весело улыбался, и я бы улыбнулась в ответ, если бы не его колючий и изучающий взгляд.

— Ты кто? — поиграв в бессмысленные гляделки, спросила я незнакомца.

 — Риен, — был ответ. Прям исчерпывающий.

 — Чего тебе? — не стал миндальничать Тир.

 — У меня к вам предложение, — всё так же улыбаясь, сказал Риен.

 — Не интересует, — грубо ответил Тир.

Но Риен смотрел на меня и совсем не обращал внимания на начинающего злиться эльфа. Блин, непонятливый какой.

— Меня тоже не интересует, — осторожно сказала я.

 — Я так и думал, — сказал Риен и сразу перестал улыбаться. — Если вдруг захотите выслушать моё предложение, прошу прийти по этому адресу.

Мужчина положил на стол клочок бумажки, потом встал и быстро вышел. Странный какой-то. Делать мне нечего, самой проблемы искать.

— Ну что, ваше высочество... или как там вас, ваше хранительство, пора вам домой уезжать.

 — Я тебе мешаю? — удивился Тир. — Вчера, например, ты просила меня тебя не покидать и слёзно умоляла остаться.

 — Ты лжёшь, — щёки залил румянец. — Я не могла тебе так сказать.

 — Сказала, сказала, — ухмыльнулся эльф. — И вообще, прежде чем трактиры превращать в летающий корабль, у людей надо поинтересоваться, хотят ли они быть птицами.

 — Чёёё, — протянула я, выпучив глаза. — Ты что несёшь?

Возмущалась я ещё, но уже в памяти замелькали мои «весёлые» пьяные проделки. Бедный, бедный Грум. Я бы на его месте ещё и поседела. Не зря говорят — сила есть, ума не надо. Хотела сделать из трактира летающий остров. Ё-моё... а как я к богиням на их священный «пятачок» попала? И что это за новое заклинание Нехта мне дал?

В голове вспыхивает картинка — злющие богини кружат вокруг меня пьянющей и пытаются пробить новый щит. Только вот у них это не получается. Всё, мне каюк. Они же теперь из меня девочку для битья сделают. Сами-то, конечно, не будут — им по статусу не положено. А вот кого науськать...

И зачем я у них волосы рвала? А-а-а! Глаза забегали от ужаса и предстоящих мстя. Надо срочно куда-то бежать. Хотя куда бежать от богинь весь мир их дом. От того, что я им говорила, краснели уши, а как я их костерила вообще румянец на всё тело.

Тир с каким-то удовольствием наблюдал за моими мучениями, и хотелось просто послать куда подальше этого надменного всезнающего эльфа.

Тут в трактир забежал мальчишка-посыльный. Хрупкий на вид, он трубным голосом взвыл:

— Послание для Лиены Злобной.

Ох ты ж, мне дали прозвище — и, судя по всему, не самое лучшее. Кто-то обиделся, что я отрезала пальчик именитому охраму? Такие мальчики были самыми лучшими почтальонами. За небольшую плату они пронесут твоё послание туда, куда сам навряд ли попадёшь.

Я подняла руку и махнула громкоголосому. Тот хмыкнул и, скользя между столиков словно змея, уже через секунду стоял рядом.

— Только не ори больше! — просительно сказала мальчишке.

Тот кивнул белокурой головой и положил на стол маленький конвертик. Я хотела дать денег, но он отрицательно покачал головой и указал глазами на послание. Значит, ждут ответа. Написано на общем.

То, что я прочитала, словно обухом ударило по голове и заставило застыть на месте, чтобы, не дай бог, резко забурлившая сила не взорвалась как бомба.

«Его похитили. Просят, чтобы ты приняла их приглашение, и тогда они его отпустят», — так гласило послание.

Я знала, кто его послал. И из-за кого его послали. Чёрт!

Резко вскочила, швырнула прочь стул, чтобы как-то сбросить пар, срывающий спокойствие. Саэс! До него добрались. И послали послание через Хорака. Конечно, тому тоже есть что терять: жена, ребёнок, спокойная жизнь. Со скрипом сжала челюсти так и зубы можно стереть.

Тир, всё так же спокойно сидящий напротив, остудил горячую голову.

— Скажи тем, кто тебя послал, я приму приглашение, — глухо сказала я.

Потом села на другой стул и опрокинула полный стакан фрутового сока, который притащил, как ни кстати, Грум.

Мальчишка кивнул вихрастой головой и исчез так же быстро, как и появился. Маленькая бумажка, которую оставил Риен, сиротливо лежала на столе и, словно страшный предвестник, обещала конец спокойной… относительно спокойной жизни.

Негнущимися пальцами развернула бумажку и прочитала адрес. Улыбнулась так, что резко отшатнулся Тир и сказала тихим голосом:

— Меня зовут в гости. Нельзя заставлять людей ждать.

Эльф почему-то кивнул, успокаивающе улыбнулся и поправил непонятно откуда взявшуюся перевязь с клинками. На моё удивление он пожал плечами и сказал:

— Я люблю веселиться. Не будь жадиной — не всё ж тебе одной куролесить.

Дом на окраине Майоры был большим и каким-то мрачным. Словно из фильма ужасов этакая громадина тёмного, почти чёрного цвета. Небольшие оконца перекрыты стальной решёткой, входная дверь с большим кольцом на конце металлическая морда, похожая на волчью.

Что было силы, стукнула по двери этой мордой. Раздался звонкий, оглушающий звук. Весь дом словно завибрировал. Когда гул прекратился, послышались шаги. Дверь открылась, и пред нами предстал Риен.

Очень хотелось стукнуть его по голове и прикопать под ближайшим корявым кустиком. Но я послушно потопала в огромный холл.

— Присаживайтесь, — махнул рукой на небольшой диванчик мужчина. Сам подошёл к высокому, словно барная стойка, столу, на котором стояли какие-то бутылки. — Вам налить что-нибудь выпить?

— Предпочитаю пить в более дружественной обстановке, — посмотрела на Тира. Тот тоже кивнул.

Риен подошёл к большому креслу напротив дивана, на котором мы сидели, и удобно устроился, заложив ногу на ногу. На нём были тёмно-коричневые штаны, плотно облегающие мускулистые длинные ноги, и светлая рубаха с широкими, собранными на запястьях рукавами.

Пока я рассматривала его, он не сводил глаз с меня.

— Думаю, обмен любезностями можно закончить, — сказал мужчина. Голос его стал жёстким и неприятным. — Нам пришлось прибегнуть к шантажу. Мы предполагали, что получим отказ. Как только вы согласитесь на наш заказ, Видящего отпустят.

Тир удивлённо посмотрел на меня. Чего удивляться ты многого обо мне не знаешь.

Я кивнула Риену и сложила руки на груди.

— Почему вы просто не скажете своё желание? — спросила я. — Зачем такие трудности?

— У нас информация, что не все заказы принимаются Избранниками. Поэтому нам важно, чтобы именно вы озвучили своё согласие. Это очень важно, Лиена Мейнор. От вашего согласия зависит жизнь на Алорне.

— Этой сказочкой меня потчуют все подряд… — отмахнулась я от Риена.

— Это не сказки! — холодно пресёк мои слова мужчина.

Минуту он пережидал всплеск своих эмоций и пил янтарный напиток из бокала. Потом продолжил:

— Это не сказки, Лиена. Стали появляться твари… изменённые твари хаоса. Они намного разумнее и могут внедряться в человеческие поселения. Заражают жителей, которые потом перерождаются в тварей хаоса. Нам нестрашны некроманские создания тёмные всегда были на Алорне, — но твари хаоса… они меняют наш мир, превращая Алорну во что-то противоестественное.

Вспомни Грааба. Он был тварью хаоса. Пусть ему не хватало энергии чужого мира для полного перевоплощения, и светлый лес поблизости мешал, но вспомни его силу и пойми, что всё это — не сказки и не шутки. Ты нужна сейчас Алорну…

Мужчина замолчал, разглядывая что-то на тёмной стене.

Я же с горечью понимала, что мне не дадут отвертеться. Да и я сама не смогу отказаться, потому что воспоминания о Граабе будят внутри сжигающую ненависть — мою и того камня, что сейчас пылает на лбу.

Нехта излучал… прямо, гнал меня выполнять свой долг, попеременно транслируя различные ужасы, которые творил Грааб.

— Хорошо, — кивнула я, не обращая внимания на шипение Тира. — Но у меня будет условие.

— Я весь внимание, — согласился Риен.

 — Видящий… Вы приведёте его ко мне, а потом сделаете так, чтобы про него забыли. Пусть все думают, что он погиб. Похороните… поставьте памятник, не мне вам говорить, что делать, но о Видящем больше никто не должен знать, кроме нас. А потом я выслушаю ваше желание.

В трактире было полно народу, но мой столик Грум никому не отдал. Я благодарно кивнула полуорку и тяжело плюхнулась на стул. Несколько охраманов праздновали хороший выход в Проклятые земли. За их столами слышался весёлый смех и стук железных кружек. За одним из столиков сидели знакомые горгоны. Мужчина кивнул мне головой в знак уважения, девушка улыбнулась, тряхнув застывшими саккараш.

Ещё один столик был занят толстяком в богатых одеждах, он недовольно косился на шумную компанию и краснел, пытаясь объяснить охраму свой заказ. Жадный заказчик не расщедрился на отдельную кабинку.

Скоро на нашем столе стояло вкусное рагу из кролика и овощей, в больших кружках пенился эль. Да-а… сейчас бы просто кваску.

— Так, когда ты уезжаешь? — спросила я Тира. Тот нахмурился:

 — Я тебе мешаю?

 — Я не привыкла к сопровождающим. Да и тебя, наверное, заждались в лесу.

 — Давай прекратим этот разговор раз и навсегда, — сказал эльф. — Я остаюсь. Можешь гнать, убивать — не уйду всё равно.

У меня чуть кусок в горле не застрял. Это как понимать? У меня теперь персональный эльф есть?

— Я, конечно, понимаю, ты что-то себе напридумывал и что-то для себя решил, но у тебя есть сын, и лучше бы ты его оберегал.

Тир немного помолчал, словно решая, разговаривать со мной дальше или нет. Потом, не отрывая головы от разглядывания своей тарелки, тихо сказал:

 — Мариус умер.

Если бы рядом взорвалась бомба, не было бы такого эффекта, как от слов светлого. Я забыла, что у меня во рту еда, и попыталась вскрикнуть, от чего, конечно, подавилась и долго кашляла.

 — Как? — Наконец прокашлялась. — Он был жив, ведь Таргес его вылечил?

 — Ты здесь ни при чём, — глухо сказал Тир. — Его убили. Я отомстил. Разговаривать об этом не будем.

Я всё ещё с широко открытыми глазами смотрела на мрачного эльфа.

 — Конечно, тебе, наверное, тяжело это вспоминать... — Как-никак, Мариус был его сыном. Эльф кивнул, всё ещё не глядя на меня.

В молчании доели ужин и разбрелись по своим комнатам.

Во сне мне впервые за последний год приснилась женщина-горгона. Она смотрела умоляюще и просила вернуться. На её голове извивались в разные стороны тонкие серебристые змеи. На их мордочках светились голубовато-льдистые глазки. Горгона звала меня странным именем — Отага — и закрывала руками лицо, словно потеряла надежду.

Я проснулась в холодном поту от сильного стука в дверь. Комнату заливал дневной свет. Нечего мне поспать.

Шлёпая босыми ногами, потопала к двери. За ней стояла девица-подавальщица:

 — Гиера, вас ждут внизу.

Секунду размышляла, кому понадобилась в такую рань, и, вспомнив, принялась быстро одеваться. Мой гардероб был неизменен — эльфийская одежда. Мужская одежда навсегда останется в моём сердце.

Галопом сбежала по лесенке и через секунду обнимала Саеса. Рядом стоял Риен. Конечно, нельзя показывать ему, как дорог мне Видящий. К чёрту, они и так это знают.

Саес был выше меня почти на две головы, и чтобы обнять меня, нагибался. Вот тебе и мальчик. Заговорил он тоже не мальчишеским голосом, а густым басом, в котором ещё прослушивались перепады тональности.

— Лиена, я знал, что ты жива. Могла бы и сообщить.

 — Зачем? — удивилась я. — Ты и так знал.

Рассмеялась и с любопытством разглядывала возмужавшего парня. В будущем он обещал стать крепким, красивым мужчиной. Высокий и пока нескладный, уже сейчас был очень сильным.

Хорошо бы его отправить учиться. С его даром нужно уметь себя защитить. Надо будет спросить у Сиверса о каком-нибудь мастере мечей.

Пока Саеса решено было поселить рядом. А Риен срочно отбыл хоронить кого-то вместо Видящего.

Неделю мы жили без хлопот и тревог. Покупка дома откладывалась на неопределённый срок, и я принялась безбожно тратиться и шиковать. Самые лучшие одежды, которые шились у самых знаменитых портных. Самые лучшие вина. И наконец — самые лучшие ювелиры.

Хорошенько рассмотрев плетение на Лиль, долго пыталась его воспроизвести. Терпение — не мой конёк. Получилось, конечно, не то, что хотела, но жаловаться грех. Живой души в наличии не было, а без неё плетение высшего амулета не получится.

Ну и так — амулет, который я старательно делала Саесу, был сильным и мощным. Видящий был в восторге. Ещё Тир нашёл ему хорошего мечника, и теперь Саес терпеливо отрабатывал удары и защиту.

Меня, слава богу, никто не мог заставить упражняться. Хорошо быть магом и иметь такие клинки, как у меня. Лень счастливо улыбается.

Но неделя пролетела, и как бы мне ни хотелось ещё пожить спокойно — прибыл Риен.

Был он хмурым и усталым. Тёмные волосы потускнели, а глаза запали, словно после болезни. Целый день он отсыпался, хотя ужасно протестовал и долго не поддавался чарам сна. Но столько сил влила в заклинание, что и слона бы свалило.

На следующий день он был ужасно зол, но уже не походил на только что восставшего зомби. Мы опять заперлись в кабинке. И Риен, которого заставила есть, зло косился на довольную меня.

После того как он расправился с едой, тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и нетерпеливо сказал:

 — Всё, теперь к делу.

Я согласно кивнула. Тир, без которого даже из трактира теперь выйти не могу, пожал плечами. Саэса мы на своё собрание не пригласили.

— Я похоронил вашего мальчишку. Теперь у него другое имя и другая жизнь будет.

Я удивлённо посмотрела на мужчину.

— Что опять не так?

— Быстро вы, — протянула я.

— Время не ждёт, — коротко ответил Риен. — Я выполнил ваше условие. Теперь дело за вами.

— Я не слышу вашего заказа, — ехидно улыбнулась я.

— Я хочу, чтобы Дитя Алорна принесла в Игнор Скипетр Мироздания.

Я застыла. Надо мной вспыхнуло и погасло маленькое тёмное облачко. На грудь словно повесили огромный булыжник. Тир подскочил рядом и угрожающе метнулся к человеку, рыча, словно зверь. Чего это он?

— Ты что творишь? Заказ сделан — надо было его до этого убивать. Да и потом всё равно к нам бы кого-нибудь всё время засылали. Так? — посмотрела в расширенные глаза Риена. Он быстро-быстро закивал. Тир с шумом выдохнул, посмотрев на меня, сказал сквозь стиснутые зубы:

— Это смерть. Просто смерть. Я не пущу тебя туда.

— Здрасьте приехали, кто тебя спросит? — хмыкнула я. — Ну как, успокоился? — уже Риену, и, не обращая внимания на то, как рядом скрипит зубами от злости светлый… может, всё-таки его в Запретный лес отправить?

— Теперь поподробнее: что за скипетр и с чем его едят?

Риен ослабил воротничок, расстегнув мелкие пуговички, и, вздохнув, задумался, словно собираясь с мыслями.

— Ты ничего не слышала о Скипетре Мироздания? — спросил он.

— Не-а, — покачала головой.

— Придётся вдаваться в историю, без этого будет непонятно.

Я вздохнула, скрестила руки на груди.

— Когда-то было три божественные сущности. Две богини и один бог, — Риен многозначительно посмотрел на меня. Надо же, удивил. А если бы я сказала, что алтарь забытого бога активирован, и уже один человек молится богу жизни… Вот бы ты удивился. Но я не стала прерывать повествование, а Тир тоже сидел как истукан.

— Бог Ран считался человеческим богом. Он любил проживать жизни людей. Все знали, что где-то по миру бродит бог в человеческом теле, и это приближало людей к божеству. Но случилось страшное: Ран, будучи человеком, не помнил, кто он. Его сущность рождалась младенцем без памяти и взрослела как обыкновенный человек. Многие считали, что самые великие учёные и маги нашего мира были перерождением бога.

Один молодой маг огромной силы создал скипетр, чтобы ходить в другие миры. Но что-то пошло не так, и тело человека погибло, высвободив сущность бога, которая, в свою очередь, попала в скипетр. Легенды говорят, что на месте эксперимента появились обе богини. Они забрали скипетр и тело. Ходило много слухов, что хранить Скипетр Мироздания и тело мага богини доверили тогда ещё молодому Великому Периону. На Острове Богов была создана настоящая природная крепость для этого.

Риен порывисто схватил стакан с компотом и судорожно выпил.

— Но потом случилось ужасное. Некромант по имени Некрус выкрал Скипетр Мироздания и бежал в Соромча. При этом он высвободил половину сил из скипетра. Начался мор. Люди гибли на месте. Из носа текла кровь, мгновенная остановка сердца, выжили немногие. Но и это не конец. Некрус не успокоился и попытался воспользоваться скипетром. Он создал дыру в пространстве, и из Мира Хаоса сюда стали проникать чудовища. Захарро, самое богатое и сильное государство, погибло.

На минуту в кабинке воцарилась тишина, которую разрушил Тир.

— Ты отправляешь её на смерть, — тихо сказал он.

— Только Дитя Алорна возвратит миру бога. А без него не будет равновесия, жизнь угаснет, и придёт время хаоса, — так же тихо ответил Риен. — И тебе ли не знать пророчество, Тираниэль Зуллор Лирроу.

— Замолчи, — рявкнул вдруг Тир, и его глаза полыхнули зелёным пламенем. Я подскочила от неожиданности.

— Тьфу на тебя, светлый! Что так орать-то? — и уже, обращаясь к задумчивому мужчине: — А откуда информация о местонахождении скипетра? Ведь вы точно знаете, где его искать. Не буду же я перерывать все проклятые земли?

— В пророчестве говорится, что ты сама знаешь, где скипетр. Голос будет вести тебя.

— Голос? — переспросила я. Да, я слышу голос, и он меня зовёт. — И это всё?

— Нет. С тобой пойдут некоторые люди. То есть не все люди. Мы понимаем, что даже при всей своей силе тебе одной не справиться с тварями Хаоса. А они в последнее время стали активны. И именно это подгоняет к быстрому осуществлению операции. Портал в Мир Хаоса надо закрывать.

Я хмыкнула:

— Ты, значит, тоже идёшь, маг огня?

Риен смешался, но быстро пришёл в себя и снял с шеи маленький амулет.

— Тебя не обманешь. Да, я иду с тобой. Это самое важное событие за прошедшие годы. И я не хочу пропустить такое чудо, как закрытие дыры в Мир Хаоса.

— М-дя, что-то я не поняла. Мне сказано принести скипетр, но закрывать дыру я не подряжалась.

— Как только ты возьмёшь скипетр в руки, портал закроется, — убеждённо сказал Риен.

Я скептически посмотрела на мрачного Тира, на улыбающегося блаженного Риена.

— Ну, раз ты в этом так уверен, — пожала плечами. — Кто ещё идёт с нами?

— Увидишь через два дня. Через неделю выходим, так что готовься. Нас двое, и будет ещё четверо. Самые лучшие тёмные маги. Итого шестеро.

— Семеро, — глухо сказал Тир. — Я иду с вами.

— Ты не пойдёшь, — категорично сказала я. — Светлым не место в проклятых землях. Твоя жизненная сила будет как маяк во тьме.

Риен почему-то светлого не отговаривал, и когда я, выпучив глаза, покивала ему на Тира, он лишь поднял брови вверх и глубокомысленно сказал:

— Каждый сам выбирает свою смерть.

— Даже не думай меня отговаривать, — хмуро прорычал светлый. — Без меня ты не пойдёшь.

Я вздохнула и прокляла тот день, когда повстречала этого упрямого светлого.

Два дня пролетели быстро. Пришлось много побегать, пока пристраивала Саеса в школу мечников. На все мои вопросы по предстоящему походу Видящий хмурился и качал головой, и лишь один раз сказал, что «не всегда всё то, что кажется злом, оно и есть». Голову я, конечно, поломала, а потом, как всегда, плюнула и стала собираться серьёзнее. Надо было запастись зельями и эликсирами. И ещё одна задумка не давала покоя — амулет для светлого, который бы гасил его сущность. В мире было всего несколько таких амулетов, и достать их было невозможно. Так что мозги у меня закипали основательно.

Тех, кого ждали через два дня, пришли на четвёртый, когда бедный Риен был в ужасном настроении. Четыре фигуры, как один, завернутые в чёрные плащи. Риен с утра заливал в себя напитки с градусом, поэтому встретил их грубо. Но «чёрные плащи», слава богу, не рассердились и тихим строем потопали в нашу любимую кабинку.

Я, словно любопытная кошка, тихо проскользнула следом, чуть не прищемив нос светлому. Ну и нюх у него… Риен жестом показал на скамейки и стулья. Все расселись. Ну и чего сидим. У меня чесались руки скинуть с голов капюшоны, но тут пришлые сами, наконец, это сделали. Я с любопытством посмотрела на магов.

Первым сидел горгон. Он вежливо склонил светло-рыжую голову в знак приветствия.

— Бранс гер Готар, — назвал его Риен.

Второй снял свой капюшон, показав на миг блеснувшую лысину. Человек.

— Медеус лар Кевс, — мужчина тоже с интересом посмотрел на меня.

— Лавр сет Кувар, — странный оскал у третьего красавчика поразил до глубины души. Острые белые клыки не портили, а придавали красивому аристократичному лицу хищный акцент. Я кивнула ему в ответ и задумчиво перевела взгляд на четвёртого.

Если бы меня ударили по башке молотом, эффект был бы меньше, чем от того, кого я увидела.

— Диамонд Харез, — монотонно сказал Риен. И только теперь я поняла, что саккараш молчат, а тело предательски дёрнулось навстречу дроу. Он улыбнулся клыкасто и довольно, от чего меня перекосило — не знаю, то ли от страсти, то ли от душившей злости. Ну конечно, как же без постоянной моей везучести…

Видимо, заметив нашу битву взглядов, Риен заинтересованно спросил:

— Вы знакомы?

— Да, — сказал дроу и уже мне: — Привет, риида.

Что тут началось! Я зашипела, как змея, и кинулась к дроу с намерением поцарапать довольную харю. Тир с рычанием уже доставал клинки — видимо, дроу ему тоже не понравился. А остальные члены наших посиделок закрылись щитами, не понимая, от кого ждать атаки.

— Тихо! — заорал Риен. Мне показалось, что даже стены противно дрожали в ответ.

— Мне плевать, — с расстановкой сказал он, — что было между вами. Сейчас перед нами стоит тяжёлая задача, и прошу в течение оставшихся дней решить эту проблему. Я не могу поменять состав группы. Это чревато промедлением, а у нас не осталось времени. Всем понятно?

Мы, застывшие там, где застал нас «глас», закивали головами. Я фыркнула, глядя на улыбающегося дроу. И тут же буквально вылетела за светлым, который, схватив за руку, шипел, как потревоженный змей. В голове мелькнула мысль — слинять по-тихому сегодня вечером, чтобы вся эта братия осталась с носом. Доберусь до Миорана, а там чёрные помогут до «Голоса» добраться. На том и порешила.

— Храм Бирга Нахра, — прошептала я, открыв рот и закрыв уши. Звон стоял на весь трактир.

 И почему я не могу привыкнуть к магии? Неужели так трудно было проверить окно, в которое пыталась сигануть, на предмет сигналок? А так как этих сигналок целых три, то и прибежавших тоже было трое. И как догадались, что я собираюсь слинять? Вела себя спокойно, не нервничала. Тир вообще при полном вооружении. Только и остаётся ругаться на гномском — всё равно при таком рёве никто не услышит.

— Как ребёнок, в самом деле, — покачал головой Риен, — хоть бы проверила.

 — Она и есть ребёнок, — нахмурился Тир.

Они дезактивировали сигналки и вышли из комнаты. Нехта работал на всю мощь, так что я спокойно смотрела в чёрные глаза дроу и нагло улыбалась. Хотелось показать язык и хлопнуть дверью. Осуществила одно желание. За дверью послышались невнятные ругательства. Тихо высунула мыслещуп. Стоят красавчики, ругаются — кто у меня под дверью сторожить будет.

Под конец злой и красный от злости Тир выдал:

 — Только я имею на это право.

Двое скисли и странно спокойно ушли. Тир вздохнул, положил под голову свою куртку и тихо сказал:

 — Спокойной ночи... Лиена.

Ошарашенная, залезла на кровать. Уже скоро рассвет, и раздеваться нет смысла. В голове крутились странные мысли. Поведение Тира и других наводит на размышления... о многом, но то, что выходит в конце — лишено смысла. Я физически не могу быть его дочерью. Просто светлый помогает — или мешает, это уж с какой стороны посмотреть — в память о своей дочери. Наконец, успокоившись, я закрыла глаза и быстро заснула.

ДИМ

Брат встретил хорошо. Без лишних церемоний, но и без должного тепла. Покои отвели старые — в них Дим жил ещё мальчишкой. Дей разрешил переделать всё по своему желанию.

Потом началась череда балов, торжественных приёмов, на которых Дим зевал и начинал злиться. От назойливости девиц, предлагавших себя в качестве жён и любовниц, от смешной напыщенности "высоких" старших домов. Всем хотелось урвать кусочек власти, и многие присматривались к брату Властителя, пробуя его на твёрдость и желания.

Дей внимательно наблюдал за братом и не пытался сблизиться. Лишь один раз, когда на бал прибыла молоденькая девушка, очень похожая на умершую супругу, брат старательно переключал внимание ошарашенного Дима. Но тот всё равно узнал потом, что девушку зовут Мирелла, и она — родная сестра Линисты.

Сердце болело при взгляде на неё. Те же глаза, смотрят нежно, забавно подрагивает нижняя губка, волнуется...

Всё это было так близко Диму, что он просто ушёл с головой в соблазнение молодой Миреллы Ялолья. Советник — её отец — был доволен. То, что Мирелла станет, как сестра, властительницей, он не загадывал. Брат Властителя — тоже неплохо.

Время шло. Дей был зол на брата, но не смог запретить ему жениться на молодой эльфийке. И быстрая весть, которую Властитель получил от давнего друга, императора Коххауса, была как нельзя кстати. Аронинг просил прислать самого лучшего тёмного мага. Для чего он понадобился, император не объяснял, но Дей знал просто так старый друг его бы не потревожил.

Властитель недолго думал, кого отправить. Дим был зол, но открыто неповиноваться брату не мог. Он обезопасил свою любимую по-другому объявив её невестой. Это было почти то же самое, что свадьба.

— Я буду рад, если ты будешь счастлив, — сказал Властитель своему брату.

Через неделю Дим отбыл на Лирроу.

И как же он был удивлён, когда их его и ещё трёх магов проинструктировали о задании. Почему-то внутри что-то ёкнуло. Он совсем забыл о горгоне. Бранс, горгон, был рад, что поведёт группу. Горгона что говорить, у него в крови повиноваться женщине. А вот человек и ригнар недовольно сморщились.

Тот, кто инструктировал магов, хитро улыбнулся:

 — Прошу не недооценивать девушку из-за её молодого возраста. Она — Дитя Алорна.

Вот теперь застыли и одновременно выдохнули. И надо сказать, что ждали встречи с горгоной — каждый втайне надеясь ей понравиться.

Девушка была в платке, хотя скрывать ей было нечего. Но Дима поразило не это, а мрачный и подозревающий Тир. Неужели светлый рассказал девчонке, что он её отец? Она, видимо, ему доверяла — почти в обнимку с ним сидела и с любопытством разглядывала магов.

«Ну что ж, горгона», — усмехнулся Дим, — «тебя ждёт сюрприз».

Жалко только, что светлый здесь, словно собака будет охранять тебя до последнего. Но именно он лучше всех понимает, что такое "избранник" для горгоны. Тем более, для будущей госпожи Гондальфы.

После того как он назвал её риидой почти то же самое, что сказать «женщина, с которой я сплю» она набросилась на него как дикая кошка. Зелёные глаза даже зрачок поменяли, превратившись в яркие чёрные звёздочки. Светлый тоже не остался в стороне, заблестел своими клинками. Бешеная семейка.

Но Диму это понравилось. Он с каким-то странным, граничащим с эйфорией чувством ждал этого похода и жаждал побольше общения с зеленоглазкой. В нём бурлила кровь и энергия.

План по соблазнению, а потом предоставлению брату его погибшей невесты скоро начнёт исполняться. Магия давно намекала своему владельцу, что все сроки мести вышли. Иногда ему даже казалось, что силы покидают его. Но потом опять всё возвращалось в норму.

Дим знал: если не отомстит брату, тёмная энергия навсегда покинет дроу, оставив жалкие капли стихии воды. А тут такой случай — он может не просто отомстить как тёмный, а отомстить как мужчина. Соблазнит горгону, а потом отправит её брату. Смешно — как он свою жену будет караулить!

Какая бы сила ни была у горгонки-избранника, она сопротивляться долго не сможет. А Дим не дурак влюбляться в ту, предки которой когда-то были прирученными чудовищами.

Дим зажмурился от предстоящих интересных приключений и острых ощущений, которые не заставили себя ждать.

Он открыл дверь на стук и сразу получил слепящий удар прямо в глаз.

«Чтоб тебя светлая богиня забыла…» промелькнуло у дроу в голове, и в следующий миг ещё один удар отправил его в темноту.

Очнулся он уже на рассвете. Тир сидел рядом и со злорадством разглядывал лицо тёмного.

— Красавец, — прокомментировал он свои труды, расцветающие на лице Дима. Даже регенерация не помогает.

 — Ты в своём репертуаре, «светлый».

 Тир улыбнулся.

 — Не трогай мою дочь, — прошипел он. Его добрый взгляд вкупе со страшным голосом создавал пробирающий до костей ужас.

Тёмный быстро вскочил — и с уже другими эмоциями посмотрел на светлого.

— Все-таки дочь?

 — Да, она моя дочь. И по старой дружбе ты ещё жив, пока жив. Как ни печально это говорить, но сейчас ты нужнее ей, чем я.

 Дим рассмеялся:

 — А она знает, что рядом с ней отец?

 — Пока нет. Я скажу, но сейчас не время разбираться в наших отношениях.

 — Ты дурак, Тир, и всегда им был. Ты знаешь пророчество о своей дочери, знаешь, что её ждёт. Смерть. Смерть в любом случае. Не сейчас, так в другой раз. Неужели не боишься, что она так и не узнает, кто ты для неё?

 — Я сам разберусь со своим ребёнком, тёмный, не лезь.

 — Ты так и не понял? Я избранный.

Тир вздрогнул, с недоверием посмотрел в глаза Дима, словно надеясь найти там отблеск лжи, но тёмный спокойно выдержал пронзительный взгляд. И Тир как-то сразу сник.

 — Ты ещё помнишь, светлый, что значит быть избранным? — усмехнулся дроу. — Но не бойся, я не причиню боль твоей малышке. У меня есть любимая, и я почти женат.

Тир вдруг расхохотался:

 — Бедный Дим, неужели ты думаешь, что твоя невеста сможет и дальше что-то значить для тебя? Да, я помню, что такое быть избранным. Но лучше бы мне это забыть. Слышишь, Дим, никто, ничто не может сравниться с любовью горгоны. Если хоть раз ты будешь с ней — можешь забыть о всех остальных женщинах. Я не боюсь, что ты причинишь боль моей дочери. Мне будет искренне жаль, если она решит, что ты ей не пара. Жаль тебя.

Тир ещё раз насмешливо посмотрел на тёмного, фыркнул и ушёл.

Несколько минут Дим в полной прострации смотрел на пошарпанные стены, перевёл взгляд в окно, где уже наступило утро. Потом хмыкнул и потряс головой, словно скидывая с себя ненужные мысли.

 — Ты просто слаб, Тираниэль. Горгоны для дроу — всего лишь слуги.

Тёмный представил себе свою невесту. Вспомнил вкус сладких губ, глаза с длинными ресницами — и весело улыбнулся. Поиграем! Ещё посмотрим кто кого.

ТИР

Ну почему так? Разве мало бедной девочке проблем — ещё и тёмный на змеистую голову. Тир усмехнулся. Дим не понимает, как он попал. Теперь он никогда не скажет, что ему скучно и всё надоело. Отага была вся в мать — что ни шаг, то приключение. Из простого похода по лавкам получалось впечатляющее приключение с погонями, опасными поворотами и неожиданным концом.

Как ему этого не хватало — риска, драйва и, конечно, радости, что всё кончается хорошо. Плевать, что в пророчестве дочь ожидает смерть в молодом возрасте. Его сердце не чувствует опасности. Нет, ему страшно, но теперь Тир как никогда уверен: куда она — туда и он. Пусть даже смерть.

Сказать, что он отец, хочется. Очень. Но сейчас не время. Перед очередным заказом у неё должно быть спокойствие. Хватает и новоявленного избранника.

Опять на губах улыбка. С Димом они познакомились в школе магии. Оба одарённые и сильные маги. Тир — благословлён Инсуу, Дим — любимец Тасуу. Между ними лишь раз произошла стычка — когда в школу поступила молоденькая горгона. Наследница, будущая хозяйка Гондальфы.

Тир погиб сразу — растворился без остатка в её серых глазах, которые светились расплавленным серебром. Не помогало ни хвалёное эльфийское самообладание, ни разные эликсиры. Арина сразу сказала ему, что он её избранный. Их чувства были прекрасны. Они отдавались ему без остатка.

Дим пытался как-то отбить горгону, но, узнав, что Тир — её избранный, отошёл в сторону. Невзирая на запреты родителей, они поженились в храме богов на острове. И боги приняли их клятвы, закрепили узы.

Несколько лет безмерного счастья разрушило то, что в других обстоятельствах было радостью — Арина забеременела. Она светилась от гордости и радовалась, что невозможное стало явью: она сможет подарить наследницу своему народу.

Но не зря браки между тёмными и светлыми запрещены. Ребёнок, взявший у отца и матери равные части их сил, медленно убивал свою мать. Арина долго скрывала правду от мужа, пока он сам не стал замечать её измождённый вид и усталый взгляд. А когда узнал — сделал всё, чтобы убрать этого ребёнка, пока не погибла любимая.

Арина не простила ему то, что он хотел избавить её от ребёнка. Она уехала, сбежала от него. Живой он больше её не видел. Когда Агата, региера горгон, вызвала его через родовой портал, он увидел лишь белое холодное тело на каменном столе. Гондальфа поглотила тело любимой, а с ней — его свет.

На дочь он даже не взглянул. Боялся, что не выдержит — убьёт дитя, повинное в смерти матери. Он ненавидел её. Ненавидел себя, ведь это его свет убил жену.

Только через два года, когда горгоны впервые инициируются силой, он увидел свою дочь. Сердце тогда еле выдержало такое потрясение. Отага была так похожа на мать… Лишь зелёные глаза и удлинённые ушки указывали на другую сторону.

Она была весёлым ребёнком, за которым скопом бегали няньки, всё время теряющие воспитанницу. Он сдался. Ради этой малышки Арина пожертвовала жизнью. Она её так любила — ещё не рождённую. Как он мог сейчас предать опять — отвернуться от своего дитя?

Тир часто проводил время с дочкой. В Запретном лесу она была как у себя дома — Зуллор принял её безоговорочно. Гондальфа тоже покорилась будущей госпоже.

Это были по-своему счастливые годы. Тиру казалось, что так будет всегда. Он был не рад, что дочь сосватали наследнику дроу, но не мог противиться мнению региеры Гондальфы. Оставалось надеяться, что дочь пойдёт в мать и сама выберет себе спутника жизни. А Тир будет ей в этом помогать.

Потом случилось неожиданное — ожило пророческое древо. Огромное, царственного вида растение сбросило сухие ветви и расцвело. То, что развеял по миру ветер, убило в Тире радость. Отага — Дитя Алорна, дитя этого мира, за который ей придётся умереть.

Тогда он почти умер. И лишь гневные слова Агаты привели его в чувство.

 — Не время раскисать, — громко кричала она. — Ты отец. Бери Отагу и уезжай на остров богов. Перион не даст в обиду свою внучку.

Вместе вы сумеете защитить её, пока она мала, а там посмотрим.

Так они закрылись от всего мира на два года. За два дня до мора Тира срочно вызвали в Запретный лес. Он пришёл в лес порталом и больше не покидал его несколько сот лет.

Сначала был мор. Магические потоки, словно бешеные, водили хороводы, создавая страшные воронки. Всё движение по сетям порталов прекратилось, сама сеть сгорела. Лишь те, кто имел небольшие именные порталы, могли перемещаться на небольшие расстояния. И то — зарядка таких порталов стала невозможна.

Невозможна стала магия вообще. Простейшие заклинания превращались в убийственные смерчи, и скоро весь мир погрузился в хаос. Тир пытался выйти из Зуллора, но лес поставил купол — и выйти из него, а тем более зайти, было нельзя.

Те, кто успел перенестись с острова, рассказывали жуткие вещи. По острову ходили странные преломляющиеся лучи. Они убивали всё живое на своём пути, перемалывая в фарш тела. Один не успевший войти в закрывающийся портал эльф прямо на глазах вывернулся наизнанку — от чего полчаса блевали те, кто это увидел.

Выжить в этом кошмаре было невозможно. Тир опять умер. Просто погрузился в летаргию, в которой нет жизни — лишь механические движения.

Несколько раз уже после того, как прошли магические бури, Тиру подсовывали похожих на Отагу человечек. Но их попытки вызывали горечь разочарования и злобу. Из-за этого и предательства матери Тир не сразу узнал свою дочь.

Дочь, которую он оплакивал долгие века. Из-за которой ещё держался на этой стороне бытия, не решаясь уйти вслед за Ариной.

Тир недовольно тряхнул золотистой гривой, быстро заплёл косу и принялся одеваться. Через несколько минут он увидит Отагу. Он будет рядом с ней каждый день, подаренный ему богинями.

И постарается умереть вместо дочери. Ведь ещё раз её смерть он не перенесёт.

****

Я потянулась, открыла глаза и резко вскочила. Чёрт, пора вставать. Без меня, конечно, не уйдут, но приходить последней не хотелось. Где моя сумочка? Ага, вот она. В одной из прочитанных книг я запомнила интересную вещь — сумку с невероятно большой вместимостью. Сколько ни старалась, не получилось расширить её внутри, а как хотелось бы. Единственное, что смогла сделать — множество кармашков. И на этом спасибо.

Ещё в Киприясе, пропадая с Фионой в её лаборатории, мы выявили одну из моих особенностей: я могла соединять, казалось бы, совершенно не подходящие вещи в эликсирах и талисманах. Я чувствовала, как это сделать и в какой пропорции. Фиона пользовалась этой особенностью на всю катушку. Так появились некоторые новые эликсиры и талисманы. У меня всегда было богатое воображение, а ещё множество интересных задумок, почерпнутых из фантастических книг Земли. Но на все придумки времени не хватало.

Внизу было тихо. Потревоженные ночью постояльцы отсыпались. Лишь несколько вновь прибывших с аппетитом поедали свой ранний завтрак. Грум кивнул в знак приветствия и на мои движения "не мешало бы покушать" улыбнулся. За длинным столом уже сидели Тир, Риен, Барнс и клыкастый красавчик Лавр. Интересненько, какой он расы? Мужчины кивнули в знак приветствия, и лишь горгон встал, чтобы помочь мне сесть. Какой галантный.

— Готова? — спросил Тир, обследовав мою тушку на тему амуниции.

 — Да вроде готова, — усмехнулась я. — Знала бы, где упаду — соломку постелила, — добавила известную мне пословицу.

Мужчины согласно покивали. Как всегда — дрожь по телу, значит рядом дроу. Нагло садится рядом, нарочно касаясь бедром. Ух, гад. На месте соприкосновения — словно разряд тока, и усиливающийся жар в теле. Я тяжело вздыхаю, когда Нехта перехватывает флюиды. Вроде никто не заметил, лишь Тир, словно коршун, разглядывает дроу. Неужели догадался?

Скоро подошёл последний член нашей группы, и Риен приступил обрисовывать нам ситуацию, перед этим, конечно, поставив полог-глушилку. Я слушала в пол-уха. Просто ждала, когда наконец мужчина выложит свой план. Странно — собираются наобум, слушать голос буду я, а планы составляют они. Я хмыкнула.

— Тебе что-то не понятно, Лиена? — холодно спросил Риен. Не понравилось, что я не внимаю каждому слову.

 — Почему же, мне всё понятно. Выходим в Проклятые земли. Топаем вглубь, стараясь не пересекаться со страшными тварями. Я же должна развешать уши и ждать, когда меня уболтает какой-то голос. Правильно? — поехидничала я.

Риен окаменел. Ведь в моём пересказе всё звучало странно и глупо.

 — У тебя есть предложения получше? — гневно спросил он.

 Я обвела взглядом притихших магов. Эх, мужчины. И как бы легче было вообще без вашего общества. Хотя, конечно, в "чёрных" я пока тоже не уверена.

— Да. Тир... — обратилась к светлому, — ты уже понял, как можно лучше всё провернуть?

Эльф улыбнулся, посмотрел с гордостью на меня и начал объяснять. Зачем мне, бедной, выворачиваться? Мужчины слушают только мужчин. Не считая, конечно, горгонов.

— Значит, портал выводит возле Миорана? — удивился Лавр.

 — Да, — коротко ответил Тир. Распространяться о чёрных и городе он не стал. Я тихо кивнула на его вопросительный взгляд.

 — Ну что ж, вперёд! — наигранно весело воскликнул Риен.

Перед тем как Тир встал, я подошла к нему и повесила на шею своё изобретение. Конечно, знания принадлежат Нехте, но трудилась и создавала его я — амулет-глушилка. Теперь Тир имеет ауру тёмного мага, и вкусные для нежити и тварей Хаоса жизненные силы скрыты за плотным щитом. Амулет я зарядила на славу, потратив почти половину своих сил, как мне показалось.

До заставы шли пешком. Лошади здесь не водились — быстро сдыхали. Стражи отметили нас как охраман и долго глядели вслед. Группа тёмных магов кого угодно заинтересует.

До портала добрались быстро, но долго решали, кто пойдёт первым. Меня, естественно, не пустили. Вокруг тишь да гладь. Странно, если учесть, что при первом походе здесь просто кишело нежитью.

Первыми в портал ушли Лавр и Медеус. Почти сразу метнулись мы с Тиром, а уж за нами остальные. Риен вышел последним и неуверенно осмотрел храм. Почти ничего не изменилось, если не считать, что желтоватое мерцание алтаря постепенно распространялось на стены и пол.

— Что это? — выдохнул Лавр.

 — Храм Рана, — сказала я, — за силой которого мы идём. Ведь в скипетре сила бога.

 — Он активирован, — восторженно прошептал Медеус.

Пока некоторые осторожно обшаривали тёмные углы храма, я ломанулась к выходу. Незаметно уйти получилось только благодаря Медеусу, который в полной эйфории молился забытому богу. Хех, странные люди. Могли бы и раньше молиться — может, и ожил бы бог. Как горящий алтарь впечатлил — кинулись лбы расшибать.

На улице темнело. Ветра в Проклятых землях почти не бывает. Тишина стоит звенящая, странная. Чёрные растения словно нарисованы в вечерней мгле. Коряво раскинуты ветки кустарника, на котором, как что-то чужеродное, белеют цветы. В храме воздух заметно очистился. Сразу видна разница с раздирающим горло уличным.

Кто-то положил руку на плечо — Тир.

 — Пойдём утром? — утверждающе спросил он.

 — Да.

Я стояла и смотрела на видневшуюся вдалеке громаду города. Мысли были разные. Неуверенность в своих силах, возможная смерть кого-то из магов, не говоря уже о моей — предсказанной. Всего этого не избежать. Примирилась ли я со смертью — не знаю. Умирать не хочу — однозначно. Но всё, что случалось со мной до этого, казалось чем-то обыкновенным. Словно равнодушие к опасности заложено внутри. Наверное, это и есть сущность Дитя Алорна.

От Тира исходило какое-то успокоение, исчез страх и тревога. Я удивлённо посмотрела на него, эльф отвёл глаза и хриплым голосом сказал:

 — Пойдём к костру, замёрзнешь.

Я подчинилась, и мы неторопливо пошли к яркому костру и тихо беседующим магам. Пусть Тир ведёт себя странно, словно я его дочь, притворюсь, что не замечаю. Это так приятно, когда о тебе кто-то заботится.

Лавр и дроу о чём-то спорили. Риен равнодушно поглядывал на них из-под прикрытых глаз. Медеус всё ещё крутился около алтаря, возбуждённо бормоча под нос. Горгон наблюдал за мной, гипнотизируя взглядом. Платок я не снимала. Не хочу показывать свою слабость. Рядом с Димом связь с саккараш невозможна. Ну что ж, мои хорошие, небольшая проблемка — переживём.

— Странно тихо, — наконец обратил на нас внимание Лавр.

Мы переглянулись с эльфом.

— Это из-за близости города, — ответила я. — В городе живут хищники пострашнее.

— Откуда информация? — встрепенулся Риен.

— Я там была…

Надо всё-таки подготовить магов к тому, что их ждёт, но вдруг сильный ментальный удар сбил меня с ног. Внутри словно разорвалось тысяча бомб.

— А-а-а-а-а! — кричала я, катаясь по земле.

Мужчины пытались меня удержать, но я словно ослепла от боли, бешено раскидывала их в стороны. Через несколько минут это прекратилось. Маги замерли, озираясь по сторонам, сканируя храм.

— Что с тобой, Лиена? — задыхаясь от борьбы, спросил Тир.

— Не знаю, словно кто-то пытался залезть в голову… уу-у, тварь, больно-то как!

Тир помог подняться, и тут в голове отчётливо прозвучал мужской голос. Я уже слышала его раньше. В первый раз он звал меня, гад. Теперь милостиво спрашивает, как я себя чувствую.

«А ты как думаешь?» — мысленно ответила я. При этом опять села на землю и отмахнулась от помощи магов, сжала виски, пытаясь умерить пульсирующую, ноющую боль.

«Скоро всё пройдёт, тебе не будет так больно», — успокоил голос.

«Ты кто?» — задала интересующий вопрос.

«Хозяин этих земель», — был ответ. — «Я знаю, зачем вы здесь, и помогу. Мои воины проводят тебя ко мне».

— Я не одна и пойду только с ними.

— Хорошо.

Послышался щелчок, и я опять вернулась в реальность. Смотрят, конечно, с удивлением, сканируют не только храм, но и меня. Ага, каааак превращусь в страшную монстру. Уже собралась отчитаться за налаженную связь, но рассказать не дали гости. Внезапно появились тёмные сгустки, от которых в разные стороны, словно плети, отделялись щупальца.

А это, как я понимаю, твари хаоса. Запахи смерти и разложения буквально душили.

Маги были восхитительны. За доли секунды у каждого появились боевые заклинания. Лишь Тир аккуратно отступил ко мне, прикрывая широкой спиной. Эй, я же не вижу! Нырнула под руку — и застыла от такой красоты. Пять ярких шаров файерболов разного цвета, но тёмной тональности, летели в невероятно быстрых противников. Три из пяти попали. Но твари, словно ртутные шарики, катались по стенам дальше, подбираясь к людям.

Да-а, красиво, но что-то не действенно. Быстро старалась вспомнить, как убивали тварей хаоса. В голову лезло только одно — выпить сущность. Самый действенный способ. Опять, наверно, Нехта подсунул. Судя по чёрным кляксам, их семь. Если приглядеться, внутри словно что-то светлое крутится, как ядро. И плети сначала ярким лучом выходят из ядра, а потом одеваются в плотную тьму. Что это вообще такое и чем оно страшно?

Тир выхватил клинки. Понимает, что его магия для них, как валерьянка для кота.

Чёрные сгустки разделились: два пошли напрямик, два по стенам стали пробираться в тыл, а трое исчезли в вышине свода. Умные заразы, окружают. Маги тоже поняли манёвр и повернули ко мне спины. Наверное, всё же придётся влезать мне. Начинаю говорить тяжёлое заклинание.

Рыкающий язык виарнов заставляет оглядываться защитников. Недоумение и страх читаю на их лицах. Только продержитесь, миленькие. Голос становится всё ниже и ниже. Кажется, что не я произношу слова, а кто-то огромный и свирепый.

Создав щит, маги пытались опять кидать заклинания, но твари легко уходили от высшей магии. Я вижу, как длинная плеть вырывается из чёрного тела и бьётся об щит, который прогибается серебристой плёнкой. Жалобно стонет, поддерживаемый с одной стороны и разрушаемый с другой.

Ни «каменные кулаки» Горгона, ни «свистящие стрелы» Медеуса, «ядовитые плети» Лавра, «жгучая смерть» Риена и Дима не могли причинить вред тварям хаоса. Магия виарнов давно позабыта людьми и невозможна для эльфов, но именно она спасает от тварей. Почему я не знала этого раньше?

Наконец я рыкнула завершающее слово и раскинула руки. Чёрная дымка сорвалась с тела и лёгким ветерком развеялась по сторонам. Даже странно — после такого громкого заклинания видеть столь хрупкую вещь.

В найте было видно, как моё заклинание, похожее на сеть, расходится в разные стороны, слизывая по пути чужеродные сгустки. Странно и страшно. Дойдя до стены, сетка распалась, выделяя при этом специфический запах.

Рядом захрипел Медеус. Мы словно опомнились и кинулись к нему. Риен на ходу подхватил сумку и уже доставал зелье восстановления. Щит в последнюю секунду не выдержал напора и порвался. Щупальце твари, словно нож, разрезало икру на ноге мага. Хорошо, не задета кость. Лечение пройдёт быстро.

Мы сели, кто где стоял. Не было сил разговаривать. А ведь это только начало.

Риен выразительно посмотрел на меня. Знаю, знаю. То, что мне хочется спать, никого не разжалобит. Рассказ о том, что сделала и кто живёт в городе, займёт полчаса — уж поверьте моим слипающимся глазам. И даже пришествие всех тварей Проклятых Земель меня не разбудит. Всё-таки мои силы не безграничны…

Проснулась резко, словно кто-то крикнул рядом. От быстрого пробуждения по телу пробежала тысяча мурашек, и прошиб пот. Вокруг было тихо. Лишь мои спутники похрапывали рядом. Чей-то взгляд сверлил затылок. Оглянулась с некоторой опаской. О-о, слава богу, всего лишь Бранс.

Я порылась в сумке, нашла бутылочку припасённого на крайний случай винца. Градусов никаких, но бодрит, словно кофе. Мдя, кофе — это мечта. Жестом спросила горгона, будет пить или нет. Тот положительно кивнул головой. Аккуратно встала, чтобы не потревожить лежащего рядом Тира, и тихо, на цыпочках, прошла к посту часового. Бранс выхлюпал остатки вина и довольно крякнул.

— Всё хотел спросить, — сказал он, — ты из какого клана?

— Не знаю, росла без родителей, но по кольцу вроде королевского.

— Лоутар? — выдохнул мужчина.

Я вздохнула и стянула платок. С горгоном придётся идти вглубь Проклятых Земель — нет смысла скрывать то, что и так узнает. Бранс недолго смотрел на поникшие саккараш, отвернулся, словно ему стало больно.

— Странно, мы детей не бросаем. Скорее всего, твоих родителей нет в живых. Кого-нибудь из родственников знаешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Клан большой, родов целых десять. Не слышал, чтобы терялись дети, — горгон немного помолчал, потом всё-таки взглянул на меня и спросил: — Дроу?

Я пожала плечами.

— Угу.

— Хочешь, я его убью?

Не поняла? Вот так просто? Видимо, у меня на лице проступили эти вопросы, потому что Бранс усмехнулся и сказал:

— Лучше сразу избавиться от такого избранника. Для дроу мы всего лишь слуги, твари, готовые исполнять их поручения.

В его словах было столько ненависти, что меня обдало волной тёмной силы. Бранс замолчал, потом немного продышался и уже спокойнее продолжил:

— Моя сестра... у неё был избранник-дроу. Он её убил. И остался безнаказанным.

— Не бойся за меня, Бранс, я могу за себя постоять, и, если приспичит, сама прикончу тёмного, — в подтверждение своих слов злобно резанула по шее ладонью.

— Я буду ждать, когда ты будешь подальше от дроу. Твои саккараш могут многое рассказать, если уметь их спрашивать, — улыбнулся Бранс. — Ну и, если передумаешь, дай знать.

— Подумаю, — ответила я, улыбаясь.

Решила пройтись до выхода из храма и осмотреться. Но надо вернуться за клинками. Второй раз идти рядом со спящими — точно кого-нибудь разбужу. Как-то Тир говорил, что можно клинки вызывать к себе. Тут же услужливо Нехта выдаёт заклинание. И с чего бы доброта такая? То не допросишься, то — нате сразу и много.

Пока я мучила мозг мыслями, в руках материализовались клиночки. Глаз радуется — пышущая от них сила, словно два сияющих сгустка держу в руках. Если приглядеться, видна руническая вязь, горящая чёрными знаками. Как хочется про них больше узнать. Неужели, правда, клинки виарнов? Да и вообще — с этими вечными приключениями хожу как дура необразованная. Знания хаотичные, незакреплённые. Действую, где придётся и как придётся. Вот выполню заказ и айда в Академию, вспомню молодость земную. Если, конечно, жива останусь.

Да-а… — вздохнула полной грудью и потопала на выход. Бранс проводил взглядом, но спрашивать не стал. Нравятся мне за это мужчины-горгоны. Для них женщина — высшее существо. Конечно, если то, что говорится в легендах о прошлом моих соплеменников, правда, то всё понятно. Потому что мальчиков сразу убивали, или, как пишется в иных свитках, съедали. Мужчины не имели боевой ипостаси, саккараш, и были намного слабее женщин. В связи с этим — матриархат и полное подчинение женщинам.

Я аккуратно высунула нос из храма и оглянулась. Небо окрашивается в серые цвета — значит, скоро рассвет. Было интересно — опять встретиться с чёрными. В прошлый раз мы были так испуганы и измучены, что любопытство не просыпалось. Теперь же хотелось задать много вопросов. О-о-о, а вот и тот, кто на них ответит.

В нескольких метрах от меня, словно из ничего, материализовался "чёрный вихрь" — так я прозвала главного у этих монстров. В темноте блеснули белые клыки, он вежливо улыбается и склоняет голову. Я тоже киваю и уже без сомнений выхожу из храма.

— Привет. Тебя за нами послали? — деловито спросила я.

Чёрный поморщился, словно от зубной боли, и выдавил из себя:

— Да. Я за... вами.

— Какие-то проблемы? — удивилась я.

— Да, — сначала сказал чёрный, — нет, — поправился потом.

— Понятно, — хмыкнула я, — меня они тоже напрягают, но не доверяют… — я развела руками. — У вас имена предусмотрены?

— Конечно! — возмутился клыкастик.

Ах, как охота зубки поближе рассмотреть. У дроу они намного меньше и почти не видны. Здесь же — такая красота, эх-ха.

— Меня зовут Черин, что значит "чёрный вихрь".

Я закашлялась, блин, как точно попала.

— А меня — Лиена.

Черин удивился.

— Что? — подняла брови.

— Хозяин называет вас Отага.

— Ооотааагааа, — протянула, понимая, что уже слышала это имя. Так называла меня во снах сереброволосая женщина. Отага меирасс. В груди кольнуло — нет, даже пробило болью. Мне знакомо это имя. А второе слово надо у Бранса спросить. Или вообще язык горгонский выучить. Как-никак — горгона.

— Как хозяина зовут — бессмысленно спрашивать?

— Почему же. Он не запрещает говорить его имя. Теперь это уже не нужно скрывать. Его имя — Некрус.

Сказать, что я сильно удивилась? Нет, почти догадалась.

— А почему теперь-то? Что случилось? — спросила только.

— Случилась ты, — был лаконичный ответ.

Так и знала. Всем что-то от меня надо.

— Ладно, расскажешь всё, когда в Миоран придём — и всем. А то потом мне им пересказывать — ломы.

— Уйди от неё! — услышала вдруг шипящий возглас.

Готовый к прыжку Дим изменился до неузнаваемости. Глаза светятся красным, клыки наружу, руки с парными клинками скрещены.

Ого. Это он что, меня защищает?

Я закрыла спиной Черина и строго посмотрела на дроу:

— Нехта, паразит безмозглый, можешь быстрей заслонку ставить? Не охота, чтобы голос походил на мяукающую кошку.

Фух, отпустило.

— Нечего тут шипеть, — голос, слава богу, не мурлычет, — это наш провожатый до Миорана, да и потом он нас до Соромча поведёт.

Я вопросительно посмотрела на Черина, тот кивнул чернявой головой. Ух, как близко его клыки! Против воли подняла руку и пальчиком постучала по торчащему острию, похлопала ресницами и восхищённо протянула ошарашенному провожатому:

— Ой, какие зубки! Лучше, чем у некоторых.

Я посмотрела на дроу, который сразу спрятал свои клыки, и проскользнула мимо него в храм:

— Пойду других будить. Хватит спать уже. И... — повернулась к мужчинам, — не ругайтесь, мальчики.

Злобно потирая ручки и хихикая, побежала к другим магам. Пусть этот гад тёмный лучше мнимым соперником займётся, чем постоянно будет пытаться меня охмурить. Его ехидные масляные глаза скоро ночью сниться будут. Это хорошо, что Тир возле меня вечно трётся, а то точно пришлось бы кому-то физиономию попортить.

Спал только Медеус. Нога, почти зажившая, стала странно чернеть. Мы разглядывали рану и пытались её повторно лечить, но ничего не выходило. Не помогал даже «таргес», не задерживался на ноге.

— Кто на вас напал? — услышала рядом голос Черина.

Другие маги прореагировали на появление «чёрного» одинаково: накрылись щитами и приготовились к бою. Лишь Тир спокойно скрестил руки на груди. А где дроу? Я поискала глазами — и нашла потирающего скулу Дима. Не мог всех предупредить, блин. И сама хороша — увлеклась лечением и забыла про вампира.

— Успокойтесь, — крикнула Риену, Лавру и Брансу, — это наш провожатый. Я вам вчера рассказывала про них.

Маги с удивлением разглядывали Черина.

— Так кто на вас напал? — повторил вопрос Чёрный.

— Мы не знаем, — пожала плечами. — Запах шёл как от твари хаоса. Чёрные сгустки, внутри светлое ядро. Вытягивают щупальца-плети.

Провожатый обвёл нас всех взглядом и спросил:

— Он один ранен?

— Да, — сказал Риен.

— Убейте сразу. Не дайте поглотить его душу, — вынес приговор Черин.

— Ты что болтаешь?! — возмутился Риен.

— Если не убьёте сейчас, потом он может прихватить с собой кого-то из вас. Он заражён, поймите. На вас напали жгриги. Видимо, их было мало, раз вы выжили. Обычно после них остаются трупы и заражённые. Убить их очень сложно. И ещё — это значит, что о вас знают.

— Кто знает? — проникся Лавр.

— Гимблы знают, — хмуро ответил Черин.

Ё-моё, что вокруг творится? Жгриги, гимблы... И ещё сколько непонятной хрени тут живёт? И как всегда — в гущу событий надо переться мне и чего-то делать. А-а-а, мама, роди меня обратно.

Молчание затягивалось и прервалось со стоном Медеуса. Мы опять рассматривали его ногу и пытались избавиться от черноты. Риен категорично отказался убивать Медеуса, хотя я тоже не смогла бы. Он же ещё человек. Как убить? Пришлось делать импровизированные носилки и тащить его до самого Миорана.

Черин был хмур и недоволен, но всё равно вёл нас в город. Ближе к полудню мы пришли и спокойно вошли в широко открытые ворота. Аккуратными шеренгами вдоль мостовой стояли бывшие противники. По сравнению с Черином они выглядели моложе, что ли, и одеты в короткие приталенные жакеты, кожаные штаны. Волосы разного цвета, а в первый раз казались все черноволосыми.

Ещё долго мы топали в большой дворец. Именно дворец — потому что по-другому эту махину с башенками, балконами и громоздкими барельефами не назовёшь. Видимо, до мора здесь жил местный феодал, или как они там главных называли.

Черин провёл нас в большую уютную комнату. Большинство комнат и залов были нежилые. И это наводило на мысль, что чёрные здесь постоянно не живут. Словно тени, они скользили вокруг нас — и остаётся только дивиться их силе и ловкости, особенно сопоставляя с нами, сопящими и топающими.

Раненого уложили на длинный стол. Медеус не приходил в себя и стонал так, словно его пытали калёным железом. Нога, сначала почерневшая, стала светлеть, но вместе с этим на ней стали выделяться чёрные вены. Черин покачал головой:

— Бесполезно. Он практически мёртв.

Риен, не веря, смотрел на провожатого:

— Как же так? Потерять человека, не дойдя до первого города...

Черин оскалился:

— Вы ещё не знаете, что ждёт вас дальше. Не думаю, что кто-то из вас останется жив. Кроме неё, конечно, — чёрный указал на меня кивком.

Маги пытливо осмотрели мою тушку.

— Мы готовы к смерти, — гордо поднял подбородок Лавр. — Мне сразу сказали, что это путешествие — смерть. Мне пришлось выдержать соревнование с лучшими магами нашего рода. Только в нашем роду есть тёмные маги. Умереть за то, чтобы исчезли твари хаоса — честь.

Другие не высказывались, и поддерживать Лавра никто не стремился. Жить хочется.

Черин оставил с Медеусом нескольких соплеменников, а мы пошли кушать. В другом зале уже был заставлен стол. Интересно, а чёрные чем питаются? По их виду и по моему земному стереотипу — очень похожи на кровососов. Но в Проклятых Землях кровь у местного населения в основном всякая кака. Чем тогда питаться?

Ели в молчании, лишь изредка поглядывая друг на друга. Как ни странно, Черин ел вместе с нами. Мои удивлённые глаза, наверное, пробуравили в нём дырку, а злой взгляд дроу подлил масла в огонь — я стала вообще не отрываясь глазеть на провожатого.

Черин был спокоен. Правильные черты лица, немного бледная кожа. Он был красив, но каким-то чужим, что ли. Даже горгона и орк, даже, наверное, кровожадный эриух были ближе, понятнее. От Черина веяло чем-то таким… от чего кружилась голова. Одновременно — чужое и родное, далёкое, но близкое.

Ого. Что-то много противоречий. Всё. Не буду больше об этом думать — сейчас он всё расскажет сам. Ну, или почти всё.

После принятия пищи Черин повёл нас в другой зал. Здесь ярко горел камин, и было тепло. Только сейчас я поняла, что здорово замёрзла. Шмыгнула на самое близкое к огню кресло и счастливо зажмурилась. Если бы ещё дроу не мелькал около меня — вообще рай. Никуда не пойду, всё, здесь останусь.

— Придётся, Отага, — сказал голос внутри.

— Здрасьте, блин. А попозже не зайдёте? А то боюсь, несварение желудка заработаю.

— Вся в мать, языкатая... — голос явно обиделся.

Стоп. Какая мать?

— Алле, вы тут? Господин некромант, вы мою маму знали?

— Да, — соизволил, наконец, ответить пуп земли. — Тебя тоже знаю. На руках когда-то нянчил. Весёлая была девчушка, бойкая.

Если сказать, что я удивлена... О-о-о, это вообще что-то. Слов нет — одни маты.

— Вы, наверно, того... от старости заговариваетесь, — тихо так сказала вслух.

Рядом сидящие маги замерли и стали внимательно смотреть на меня.

— С кем ты говоришь? — наконец не выдержал Тир. Ти-и-и-р-р! Я пронзила его взглядом. Почему я сразу поверила Некрусу? Да потому что тогда всё становится на свои места. И Зуллор, и Тир, проникшийся отцовской любовью. И то, что девчонка, то есть я, пропала сразу после мора. И то, что теперь знала только я: время на Земле и Алорне идёт по-разному. Там прошло сорок пять лет, здесь — четыреста пятьдесят.

Раздался характерный щелчок, и связь с Некрусом пропала. Ну, столешник трухлявый, доберусь и до тебя. Так, сначала всё осмыслить. Это даётся с трудом, потому что обида затмевает всё остальное — обида на сидящего рядом родителя. И непонятно, то ли хочется его удавить, то ли оросить слезами радости. Почему не сказал сразу? А может, я ему не нужна? Или он меня стесняется? А-а-а, голова распухнет от стольких «почему».

Всё, я спокойна. Я спокойна. Светлый, тьфу, папаша в глаза не смотрит, словно почувствовал чего. На лице ни один мускул не дрогнул. У-у-у, эльф надменный. А не буду тебе говорить, что в курсе нашего родства, хотя очень хочется расспросить о маме и родных. Лучше Некруса выпотрошу. Хочет, чтобы я к нему шла через проклятые земли — пусть делится. Уф, вроде полегчало.

Видимо, моё лицо, наконец, стало нормальным, потому что все вздохнули с облегчением и разошлись по тёплым местечкам. Черин задумчиво посмотрел на меня — в отличие от других, он знал, с кем я только что общалась.

— Завтра на рассвете выходим. Хиссы, так мы зовём тварей хаоса, в это время уязвимы и поэтому не нападают. До середины дня должны успеть до портала. Передвигаться будем только порталами. Полный путь вы не выдержите. Слишком уязвимы. И предлагаю вообще отказаться от путешествия. Заказ Дитя Алорна сделали, остальное она выполнит сама — с нашей помощью.

Черин оглядел сидящих магов и понял, что его слова улетели в воздух. Он покачал головой и продолжил:

— Хиссы уже не те слепые и тупые существа, которые попали в наш мир. Они понимают, что сразу всех нас им не убить, и придумали свою тактику. Они перерождаются. Захватывают людей, заражают и отправляют в заселённые районы. Перерождённые хитры, умны, и их не отличишь от других людей и нелюдей, пока они не начнут питаться. Вы уже встретили жгригов. Они — разведчики и умеют заражать. Убить их можно, разрушив внутреннее ядро. Я дам вам справочник по тварям хаоса, надеюсь, до утра вы его просмотрите.

— Что касается основного задания. Скипетр находится в Саромча, во дворце моего господина. Когда его возьмёт Дитя Алорна, дыра в мир хаоса закроется.

— Простите, что перебиваю, — спохватилась я, — но что при этом грозит мне?

— Мы не знаем. Скипетр можешь взять только ты, Дитя Алорна с силой богов. Так сказал наш господин, а он это знает точно.

— Кто твой господин? — задал вопрос Риен.

— Некрус, — ответила я за Черина. — И давайте без нервных срывов и истерик.

Риен, Лавр и Бранс окаменели. Лишь эльфы — что тёмный, что светлый — с такими же скучными лицами смотрели на Черина. С ними всё ясно, а вот эта троица вызывала опасения. Интересно, а кого они считали хозяином проклятых земель? Только вот интересно, почему никто не знал, что здесь такое творится? А с другой стороны — понятно, куда уходили тёмные.

Черин немного помялся, потом, видимо, что-то решил для себя, а может, команду получил, но всё-таки рассказал об истории проклятых земель.

— Да, — склонив голову, сказал провожатый, — наш хозяин виновен в море, виновен в том, что твари хаоса губят этот мир.

Своё кресло он поставил напротив наших, и теперь можно было любоваться его красивым лицом, и видеть, что чувствам Черин тоже подвержен.

— Он был молод и думал, может всё. Когда увидел, что сотворил, попытался спасти оставшихся людей и предотвратить дальнейшее проникновение тварей хаоса. Для второго он использовал небезызвестный скипетр, который создал прочную завесу, через которую твари не проходят. Для первого — создал нас. Потому что только такие, как мы, могут выжить в проклятых землях. Мы — потомки жителей Захарро. Это наша земля.

Видимо, Черин ждал возражений, но их не последовало.

— Конечно, не все пережили «возрождение», многие погибли. Но те, кто выжил, стали сеххами. Мы — новая раса. И хотите вы этого или нет — мы есть.

Черин опять обвёл нас внимательным взглядом.

— Хех, — хмыкнул Дим, — новые расы создают боги. И то, если Создатель позволит. Но не думаю, что кто-то в ближайшем будущем захочет прибрать ваши земли к своим рукам. Как бы ни заманчиво это было — жизнь дороже.

Остальные закивали головами в знак согласия с тёмным. Тир, который сидел рядом со мной, незаметно поглаживал поникшие саккараш, тоже высказался:

— То, что вы выжили, достойно восхищения. А поступки Некруса будет судить Создатель.

Черин сверкнул глазами, но против правды не стал спорить. Создатель когда-нибудь вернётся в этот мир, и тогда все ответят перед ним — за всё.

Молчание длилось недолго. В соседнем зале послышались вскрики, и непонятная сила, словно ударная волна, прошлась по дворцу. Не мешкая, Черин сорвался с места. За ним, словно стадо слонов, побежали мы.

То, что предстало перед нами, вызывало ужас и странную дрожь по телу. Медеус висел в нескольких метрах от стола, на котором мы его оставили, и, раскинув руки в разные стороны, дёргался и дрожал. Из его груди вырвался спутанный комок чёрных жгутов, которые, извиваясь, разлетелись в разные стороны. Со стороны казалось, что к груди мага присосался огромный паук.

Медеус вдруг открыл глаза и странным, клокочущим голосом сказал:

— Друзья, я снова с вами.

Это было страшно. На нас смотрели чёрные глаза без белка и зрачков. Волны, исходившие от Медеуса, были знакомы. Так же я чувствовала Грааба.

Маг аккуратно приземлился на стол, и руки, как плети, повисли вдоль тела. Словно рассерженный кот, зашипел Черин. Со всех сторон вбегали сеххи. Их лица сейчас мало походили на людские. Изменённые сами были страшны и опасны. Они встали в ряд и, подняв руки, заговорили хором странные слова, от которых Медеуса стало корёжить и выворачивать.

Меня тоже стало трясти. В голове словно туман, сознание странно покачнулось, и передо мной — выжженная земля. Чёрные трещины пронзали всё вокруг, а посередине этого ада — корявое высокое дерево. Его ветви тянутся ко мне, пытаются схватить, но бьются о невидимую преграду. Я смотрю на ветки дерева у моего лица, а с них — глаза, множество глаз... смотрят и смотрят.

Я очнулась на мягкой кровати. Рядом Тир. Зелёные глаза пытаются вычислить моё состояние. Я моргнула:

— Что со мной было?

— Извини, — рядом появился ещё один персонаж, Черин. — Я не предполагал, что ты сама поглотишь гимбла. Хорошо, что он новорождённый, а так... можно с ума сойти.

Я вспомнила свои видения, и меня передёрнуло.

— Я говорил вам, — обвиняюще сказал Черин, — его нужно сразу убить. Гимблы могут заразить много людей. Мелкие споры — в воздух, и всё. Даже ты, — сехх ткнул пальцем в мою сторону, — не сможешь противостоять.

Я закрыла глаза. Тир быстро выгнал всех из комнаты — заботливый. Сквозь ресницы подглядываю за озабоченным эльфом. Он садится рядом, на стул с высокой спинкой, и сосредоточенно магичит. Интересненько, что задумал?

Повернулся ко мне, хмурит брови, а губы шевелятся — читает заклинание. Вдруг внутри разливается странное тепло, и я широко открываю глаза:

— С ума сошёл! — подскакиваю с кровати и пихаю в плечо Тира.

Тот поворачивает побледневшее лицо и улыбается:

— Теперь ты точно без меня не умрёшь! — и падает к моим ногам, как куль с тряпьём.

Что он сделал, чёрт возьми! Идиот, папаша недоделанный! Из глаз брызнули слёзы, и я, рыдая, пытаюсь поднять на кровать бесчувственного эльфа. Не знаю, что случилось, но так хотелось плакать — хоть вой.

Убью, думала сквозь слёзы. Очнётся — и убью. На шум заскочил Черин и удивлённо взирал на мои попытки положить на кровать Тира, потом помог и, хмыкая, рассмотрел светлого. Мне было так плохо, словно из меня вынули душу, а потом её обратно засунули — да задом наперёд.

— Можешь сказать, что с ним? — тихо спросила сехха. Тот оскалился.

 — Сама посмотри.

Вторым зрением смотреть было тяжело, но я заметила тонкую, словно ниточка, плетёночку, которая охватывала меня, словно кокон, и соединяла с Тиром.

— Родительский контроль, — хмыкнул сехх. — Обычно такими узами связываются с малолетними детьми, чтобы знать, что с ними происходит. Видимо, вы раньше уже были так соединены, раз так быстро сделал. Трудоёмкое плетение и сил много отнимает. Мы тоже такие узы создаём — родителям легче. Хозяин сказал, что он твой отец?

— Да. — Я перестала рыдать и, вытирая мокрые щёки, поглядывала на спящего Тира. — И что это ему даёт? — кивнула головой на эльфа.

— Контроль над тобой. Будет знать, где ты, и если тебе угрожает опасность, тоже узнает.

 — А если я умру? — с дрожью спросила сехха.

 — Он умрёт тоже, — пожал плечами Черин.

 — Бдыхна мрыхук, — выругалась в сердцах. — Ну, проснись только, папочка, уши отрежу.

Всё внутри, как всегда, когда я злилась, бушевала сила, слабости как не бывало.

— Пусть спит, — тихо сказал Черин. — Завтра с утра выходим в путь. Пошли, буду сразу всем объяснять. А этому, — сехх кивнул на Тира, — сама завтра расскажешь.

Ага, расскажу... Зло посмотрела на умиротворённого эльфа — и заодно выскажу всё, что о нём думаю, папаша!

Маги сидели у камина и тихо беседовали. При нашем появлении замолчали и ждали, что скажет Черин.

— Нам предстоят трудные недели. Целый месяц, если всё будет хорошо и порталы нормально функционируют. Если же хоть один из них будет сломан — придётся идти пешком намного дольше.

— Предстоит пройти через три круга Соромча. Первый круг — слабые гнездовья хиссов. Там в основном плодятся жгриги и лианты. С жгригами вы уже знакомы, лианты похожи на змей.

— Во втором круге к двум первым добавляются мушеры — очень похожи на огромных собак, но со всеми атрибутами тварей. И последний, самый усиленный круг — гнёзда гимблов. Сегодня один из вас стал гимблом. Снаружи человек, внутри — тварь хаоса.

— Питаясь, гимблы высасывают душу живого существа и впускают в пустую оболочку сущность хаоса. При этом они разносят по округе "споры хаоса". Если кому-то попадёт на рану или в рот — будь то человек или эльф — умирает. Нас спасает только то, что созревание спор — долгий процесс.

— Предстоит пройти три портала. До каждого портала — по десять дней. Мы должны уложиться в это время, иначе просто не пробьёмся к Соромча.

Сехх спокойно обвёл взглядом притихших магов. Конечно, у любого из нас было много вопросов и много причин не доверять сеххам. Не зря же они скрывались несколько веков. Но главная задача — добраться до скипетра. И пока вопросы повисли в воздухе.

Хотя я не сомневалась, что каждый из присутствующих будет всеми силами стараться выяснить всё об этих загадочных и вгоняющих в ужас проклятых землях.

За семь дней мы добрались до первого портала. Успели вовремя, как и планировали. Хотя потеряли нескольких членов отряда сеххов. Нас не пускали вперёд, самоотверженно защищая. Только сейчас я осознала, что без поддержки мы не продержались бы и дня.

Нежить, как и предсказывал Черин, держалась на расстоянии, но твари хаоса оказались гораздо опаснее и страшнее. Наш отряд был словно слепые котята — слабые и беспомощные. Мы лишь мяукали и шипели.

Черин на третьи сутки пути подошёл к нашему маленькому костру и тихо сказал:

— Вы все, — он запнулся при взгляде на Тира, — почти все, тёмные маги. Как думаете, почему только тёмные могут выжить в проклятых землях? Потому что внутри вас — тьма. Она должна помочь вам выжить. Не держитесь в рамках, в которые вгоняет жизнь в обществе. Представьте, что вокруг вас нет живых, только смерть и смерть, как оно и есть на самом деле. Чтобы выжить, надо не просто применять заклинания — надо быть этими заклинаниями, видеть тьмой, а не глазами, слышать тенью, а не ушами. Твари хаоса пришли из Чёрного Мира. Призовите тьму внутри вас, чтобы слиться с нашими землями.

Я не понимала смысла его слов. Как это — найти тьму, слиться с ней?.. Остаток вечера мы были погружены в себя. Каждый старался осмыслить слова Черина и попытаться чувствовать по-другому.

Но они видели тьму в себе, сливались с ней. Я, скрытая личиной, которая уже порядком осточертела, была слепа. Я видела, как радовался Лавр, когда его глаза, полностью чёрные, увидели то, что творится на много километров от нашего места пребывания. Своим открытием он поделился с другими, и скоро все тёмные, словно зачарованные, раскрыв страшные глаза, смотрели в никуда.

Я поёжилась. Настроиться на тьму внутри — как? Если мыслещуп не проникает внутрь личины? Моя защита превратилась в помеху. Саккараш из-за близости Дима бесполезны. Чувствовать себя слабой и никчёмной было обидно. Я — Дитя Алорна, пуп земли — не могу вычислить, когда нападут твари хаоса. Мои сигналки, глушилки и другие плетёнки — детские шалости, которые обойти очень просто. А чёртова «каменюка» вообще угасла, словно и не светилась никогда. Ещё одна загадка — воздух чужого мира плохо на него действовал.

Лишь Тир был рядом. Всегда. И это немного смягчало неприятное понимание, что в жизни я мало что умею.

Разговора с Тиром не получилось. После того как он проснулся, он всячески избегал моего общества. Да и у самой не хватило смелости подойти, просто спросить… или сказать… не знаю. Он просто рядом, и это говорит о многом. Иногда поступки говорят больше, чем слова. И пусть я ещё не могу сказать Тиру «папа», он заслужил быть рядом.

Город, в котором находился первый портал, назывался Сиенхил. Когда-то славился своими гончарами. Самая дорогая посуда производилась в этом городе. Слава о ней гремела по всему Алорну. Секрет качества изделий был, как оказывается, в глине. Особый состав этого чуть голубоватого сырья придавал хрупкой посуде прочность стали.

Сиенхил, как и Миоран, был защищён древним куполом. Черин рассказывал, что многие города Захарро имели такую защиту, но немногие её активировали.

К нашему удивлению, в городе были не только сеххи, но и сеххини. Глядя на них, я почувствовала себя ущербной дурнушкой. Высокие, изящные создания с правильными чертами лица. Возникало чувство, что создатель сеххов ужасно любил эльфов. Хоть бы что-то обыкновенное… Эх-ха. С моим метром в кепке приходилось постоянно задирать голову. Правда, усталость и постоянное напряжение не дали мне сильно сокрушаться по этому поводу.

Быстро поужинав, я приняла ванну и легла спать. На этот раз сон сморил не так, как всегда. Я летела. Ветер приятно обвевал лицо. Руки, словно крылья, распростёртые в разные стороны, ловят небесные течения, которые несут к знакомому высокому столбу. Подо мной синеет море — тихое, спокойное. Я даже чувствую солёный запах воды и слышу крики прибрежных птиц.

Вот и Остров Богов. Что же меня всё время сюда несёт?

На вершине — ни ветра. Обе богини сидели на всё той же огромной кровати, то ли диване. Инсуу расчёсывала длинные вьющиеся волосы. Тасуу, лёжа на животе и подперев голову ладошками, смотрела в знакомый экран. Ага, небось за мной наблюдают. Интриганки. Моё предыдущее посещение я помнила урывками, поэтому встречаться с красавицами совсем не хотелось. Выдранные клочки божественных волос пошли на создание амулета для Тира. И ещё неизвестно, какую месть задумали сёстры.

Но вредный ветер всё равно донёс меня до вершины, и я быстро юркнула за непонятно откуда появившийся столик.

— Спит? — раздался мелодичный голосок Инсуу.

— Спит, — вздохнула Тасуу. — Странно…

— Что? — удивилась Инсуу и повернулась к сестре.

— Почему они пошли длинным путём? Мне казалось, ты должна была подготовить путь покороче.

Тасуу подпрыгнула на кровати и в ту же секунду уже стояла напротив спокойной блондинки, сверля её негодующим взглядом.

— Тыыы! — прошипела она. — Ты не можешь этого сделать! Если она погибнет, всё пойдёт прахом! Мы не сможем вернуть Рани, и отец накажет нас вечной ссылкой в этом мире! О-о-о!

Темноглазая и темноволосая Тасуу, полная противоположность своей сестры, была не в себе. Она взвыла и забегала кругами.

— Ты всё погубишь! — кричала она.

Инсуу наморщила тонкий носик и спокойно сказала:

— Успокойся. Потом бурю после тебя гасить тяжело.

И правда, вокруг острова завыл ветер, и огромные валуны мощно обрушивали тонны воды на берег.

— И хватит выть, голова разболелась. — Щёлкнув маленькими пальчиками, богиня материализовала уютное кресло и силой взмаха изящной ручки усадила туда мечущуюся сестру. — Сама подумай: Дитя Алорна с силой богов — это может быть единственный шанс для моих подопечных.

Тасуу хмыкнула.

— Не нужно было твоим эльфам лезть к виарнам — были бы целы древа.

— Ты же знаешь, отец запретил вмешиваться. Он не дал мне помешать моим подопечным совершить такую глупость, как уничтожение маточного гнезда. И потом разрешил проклятым ящерам совершить свою месть. И единственно, как наказал — выгнал с Алорна. Их давно надо было выгнать, — богиня была в гневе. — И теперь, когда есть шанс помочь эльфам… Ты думаешь, я упущу такую возможность? Да, есть опасность, что печать Периона не выдержит. А если выдержит, и она достанет из хранилища семена? Ты понимаешь, что это значит?

Тасуу хитро посмотрела на сестру:

— Ну что ж, сестрица, ты поступила нечестно, решив использовать спасительницу для своей выгоды. Ведь только ради возвращения Рани мы её создали. Теперь я вправе тоже потребовать свою долю.

— Что ты хочешь? — со вздохом спросила светлая.

— Я тоже не хочу потерять своих детей.

— О-о-о! — у Инсуу широко открылись глаза. — Она тебя не простит.

Тёмная пожала плечами и тихо ответила:

— У меня, как и у тебя, нет выбора.

Я почувствовала, как какая-то сила выдёргивает из божественных пенатов. И последнее, что услышала, был полный злости вопль Инсуу:

— Надеюсь, ты хотя бы «пелену забвения» сделала?

***

Я резко открыла глаза. В комнате, куда меня поселили, уже было светло. Странно, почему не будят? Пора уже в путь, наверное… Нехотя встала и потянулась. Саккараш за спиной взметнулись ввысь — значит, тёмного поблизости нет. Ураа, хоть немного отдыха от постоянного напряжения.

Так, прокручиваю в голове странный сон-явь и решаю, что всё это не сон. Богини опять что-то задумали. Ну, если с Инсуу понятно — семена для эльфов, скорее всего, семена древ жизни. Хранилища виарнов где-то рядом, чтобы не заморачиваться, Инсуу хочет, чтобы я их достала.

Интересно, если она знала, что всё это время где-то были семена, почему раньше их не достала? Хотя нет, понятно — Дитя Алорна с силой богов не каждый год рождаются. Ах-ха, не дадут помереть от старости.

С Тасуу немного непонятно. Ей-то чего надо? В голове почему-то не было ни одной стоящей мысли — всё, надо идти кушать. Тут же желудок жалобно рыкнул.

В доме было пусто. Ни моих спутников, ни сеххов. Куда все подевались? Бегать и искать начну позже — пока надо что-то съестное найти. В маленькой столовой стоял длинный стол. Совсем недавно кто-то здесь завтракал. Вон, ещё каша тёплая. Нашла неначатую порцию и с удовольствием съела. Запила вкусным компотом и всё же решила пойти искать товарищей.

Странная кругом тишина. Всё-таки город, многолюдный — или, как правильно, многосеххный. Что так тихо-то?

Я вышла на улицу и застыла на месте. Маленький сехх, словно восковая фигурка, протянул ручку и показывал куда-то в сторону. Его мама, черноволосая сехха с широко открытыми глазами, стояла рядом. В её застывшей позе было желание закрыть собой ребёнка.

И что это значит?

Я оглядела улицу. Везде было одно и то же. Фигуры в разных позах. Создавалось странное чувство, что здесь играют в детскую игру «море волнуется». Только вот ведущий ушёл и забыл «отомри» сказать.

Дорога была покрыта красным булыжником. Маленькие домики, ровно стоящие в ряд, красивые садики и небольшие огороды. Сиенхил был красивым городком. Вчера я не успела его рассмотреть. Теперь же спокойно шла в центр города — туда, куда устремлены взгляды застывших сеххов. И туда, где сейчас, переливаясь странным светом, высилось странное сооружение.

Саккараш вдруг упали на спину. Ну конечно, где-то рядом Дим. Центр городка — площадь, имеющая круглую форму. Посередине стояло здание, напоминающее храм, а совсем рядом разворошило землю остроконечное нечто. Оно имело метров пять высоты и странно мерцало, переливаясь всеми цветами радуги.

Интересно, что это? Похоже на вершину чего-то… О-о-о, неужели это…

Я замерла с ошарашенным видом.

— Интересно, но из всего города только мы не застыли, — раздался рядом знакомый голос.

Я испуганно повернулась на звук и увидела сидящего на скамейке дроу.

— Странно, да?

Я фыркнула. Привыкай, тёмный, странности — моя жизнь. Я сама — одна большая странность.

Я рассмотрела группу наших товарищей, которые стояли на краю площади и с любопытством смотрели на конус. Его поверхность казалась сделана из матового стекла, а внутри — если присмотреться — тёмные руны. Знакомые руны, такие же, как на моих клинках. Да-а, хранилище виарнов. Богини быстренько решают свои проблемы.

Не идти туда, вглубь открывшегося входа? Ага, всё равно заставят. Пока просто просят. Потом могут вынудить. Например, снять защиту с города — и сюда нагрянут твари хаоса.

Я тяжело вздохнула и с недовольным видом посмотрела на скучающего тёмного. А этот мне зачем? Нервы трепать?

Но если он один из всех сейчас не стоит статуей — значит, придётся брать с собой. Может, там какая-нибудь святыня Тасуу, а тёмный нужен для её активации.

Я тряхнула головой. Собрала в толстый хвост безжизненные волосы и недовольно посмотрела на улыбающегося Дима. Доволен, паскудник. Фиг тебе, ничего не обломится.

— Что будем делать? — решила поинтересоваться у дроу.

Он пожал плечами и протянул, словно кошак под окном:

— Думаю, что решать тебе, ри… — он запнулся, — дорогая.

Выяснять отношения и злиться не было времени. Чем быстрее начнём — тем быстрее закончим.

Ну, красатули божественные, я вам потом устрою райскую жизнь. Нет, ну надо же — дали задание. Мало? Нужно нагрузить по полной!

Я заскрипела зубами. Дим уже стоял рядом и смотрел на тёмный провал входа. На нём была одета броня, и клинки торчали из-за плеч. Что ж, вперёд!

Я словно нырнула внутрь, затаив дыхание. Ничего необычного — для меня, выросшей в технологическом мире. Длинный коридор, уходящий вниз, аккуратные металлические ступени. Что-то похожее на лампы дневного света по стенкам.

Хи-хи, посмотрела на ошарашенного Дима.

— Чего застыл? Пошли, помощник.

Поправила сумку на плече, которую запасливо взяла с собой. Почему-то сразу решила, что тишина, окутавшая город, неспроста.

Подошвы сапог глухо стучали по металлическим ступенькам. Казалось, что где-то внизу отдаёт эхом. Вполне возможно, что под сетчатыми ступенями — пустота.

Интересно получается. Виарны, или, как я про себя их называю — драконы, не являются жителями этого мира. Когда-то Создатель позвал их для поддержания порядка на Алорне. Ведь с высоты своего величия можно допустить много ошибок, которые исправляли ящеры.

Драконы основали здесь свою колонию. Был ещё один остров — он так и назывался: Остров Виарнов. А виарны называли его просто — Гнездом.

Эльфы-дурочины этот остров уничтожили. Не хотелось им, видите ли, на вторых ролях отсиживаться. Драконы не стали строить из себя гуманистов и отомстили. Жестоко отомстили. Сожгли три древа жизни, без которых эльфы погибли.

Виарны сами помогали создавать эти древа, сами, путём длительных экспериментов, растили их, связывая между собой несколько остроухих племён. И осознавали, что после гибели трёх — одно оставшееся тоже погибнет. И племя эльфов, как таковое, перестанет существовать.

Но всё же был шанс спасти светлых. Семена древ жизни — запасные, как говорится. Но законсервированные и недоступные простым смертным. Да и бессмертным — тоже. Может, только Создатель мог войти в него. Но он сейчас далеко. Где — далеко — Нехта не уточнял. Скидывая информацию в мою память, он заметно нагрелся, а у меня разболелась голова.

Да, камешек на моём лбу не так прост. Ведь если древа жизни создавали виарны, то и он являлся их творением. И, если я правильно поняла его намёки, являлся частицей души какого-то дракона. Да, чем дальше, тем страньше.

Надеюсь, стражи хранилища нормально отнесутся к нашему вторжению.

Нехта уже начал скидывать коды доступа в основное хранилище, когда голову пронзила острая боль. Я вскрикнула и стала падать вперёд. Сильные руки схватили меня, а Дим спросил удивлённым голосом:

— Что с тобой?

— Я сейчас... — виски, словно в железных тисках, сжимало тугим кольцом. Казалось, скоро из носа пойдёт кровь от внутреннего давления. Но потом всё резко закончилось. Дим усадил меня на ступени и заглянул в лицо.

— У тебя кровь из носа идёт.

Я почувствовала тёплую влагу на губе и поискала в кармашке сумки платок. Когда вытерла кровь, первое, что поняла — не чувствую Нехту. Потрогала рукой — на месте. Но не искрит от прикосновения и не нагревается. Единственный источник моих знаний отключился. Или, как мне показалось, его выключили. А чего ты хотела? Забраться в хранилище супер-пупер драконов и спокойно хозяйничать тут?

Я тяжело вздохнула и посмотрела на Дима. Тут же вздрогнула. Ё-моё, Нехта сгорел или временно недоступен — как же я с этим ходячим афродизиаком семена искать буду?

Чёрные глаза смотрели пытливо.

— Ты как?

Всё, начинается, — с ужасом подумала я. Взгляд сам собой остановился на губах дроу, захотелось просто до ужаса их целовать. А-а-а! Я быстро подскочила и бросила ошарашенному тёмному:

— Всё хорошо, вперёд!

Сто двадцать два, сто двадцать три, — шептала про себя. Очень хорошо помогает отвлечься.

Хранилище представляло собой звезду с пятью лучами. Посередине — основной склад. В каждом луче, за семью замками, что-то типа блоков питания для охранного заклинания основного хранилища. В свою очередь, эти непонятные мне штуковины, скорее всего какие-нибудь артефакты, тоже под защитой. Нехта не успел передать код доступа в главное хранилище. Вязь непонятных рун прервалась, и открыть легко не получится. Нужно отключить питающие охранное заклинание артефакты, и тогда хранилище перейдёт на резервное питание. Но перед этим будет несколько минут, когда хранилище будет открыто. Да-а, спасибо, Нехта, хоть за это.

Была ещё одна проблемка — пока непонятная и заставляющая осторожно оглядывать стены коридора — стражи хранилища. Я не знала, что они собой представляют, но каждое хранилище охраняло пять стражей. Сопящий в спину дроу нервировал и заставлял бегать по телу толпу мурашек. Я словно пружина, готовая в любой момент сжаться и прыгнуть в сторону.

Наконец-то закончился спуск. Впереди переливается сиреневым светом защитный контур, закрывающий вход. Рядом на стене — щиток с непонятными знаками. Но стоило хорошо приглядеться, как я различила несколько слов. Что и говорить, мой собственный мозг иногда походил на компьютер. Запароленные знания и непонятные силы.

Виарская письменность — это руны. На Алорне все древние, сильнейшие заклинания говорятся на виарском. Запомнить и повторить такое заклинание очень сложно. Поэтому рунная магия является самой действенной и сильной. Теперь я понимала почему. Ведь очень многое на Алорне создавали драконы. "Помощники Создателей" — так их называли... называли... где-то их так называли, это точно. Но мысли спутались и ушли в туман. Аха, эта информация мне недоступна.

И ещё: виарны могли принимать любой облик. Они могли быть людьми — ну или двуногими, как говорится, — или воплощаться в животных. Вообще главная составляющая их сущности — энергия. А двигатель этой энергии — капля крови «древних». Что ещё за древние такие — непонятно. Так вот, эта «капля крови» почти то же самое, что у людей душа. Но производить потомство виарны могли только в облике драконов и людей. Подарок какого-то Создателя.

О-о-о, опять туман. Интересно копаться в той информации, что успел скинуть Нехта. Даже возбуждение не так явно терзает тело.

Тяжело вздохнула и посмотрела на стоящего рядом Дима. Тот разглядывал щиток и даже пытался что-то разобрать.

— Здесь руны, — услышала его восхищённый вздох. — Что дальше? — задал вопрос. Его дыхание коснулось щеки и словно обдало жаром. То ли ещё будет...

Надпись требовала предъявить допуск к хранилищу. Я почесала лоб, звонко карябая Нехту. Интересно, какой — такой допуск? Единственное, что пришло в голову — моя светящаяся кровь, которая очень быстро сворачивалась и превращалась в камень. Нахмурилась и достала из голенища сапога небольшой ножик. Метать я его, конечно, не могла, но про запас всегда таскала.

Аккуратно резанула палец и быстро выдавила несколько капель. Ну, была не была. Капельки, словно в замедленной съёмке, вошли в сверкающий щит и быстро испарились. На секунду щит перестал мерцать, а потом, сильно сверкнув напоследок, исчез.

Дим удивлённо смотрел на меня.

— Ты знала?

Я покачала головой:

— Догадалась.

— Сумасшедшая, — послышалось вслед. — С виарнами нельзя "догадываться" — можно остаться без головы.

Я махнула рукой, чтобы замолчал, и прислушалась. Моя стихия помогала получить полную картинку хранилища, а непонятное шебуршение наводило на мысль, что мы кого-то потревожили.

Дим подошёл ближе и тоже замер. Коридор вывел в другой, более широкий, и имел резкий поворот. Так, это кольцевой туннель, охватывающий хранилище. Значит, по левую сторону должны быть артефакты силы. Стены коридора ровные, словно только недавно выделаны серым, похожим на цемент, раствором. Длинные стеклянные лампы давали немного приглушённый свет, но как только мы двинулись по туннелю — засветили ярче. Выяснять, как и что работает, не хотелось — светло и ладно.

Хранилище по меркам виарнов очень маленькое, поэтому его не слишком роскошно обустраивали. Когда растили древа для эльфов, было сделано ещё несколько образцов семян. Первый опыт удался, и про другие образцы все благополучно забыли, а саму лабораторию превратили в хранилище и законсервировали.

— Ты скажешь, наконец, где мы и что тут делаем? — выдохнул в затылок дроу.

— Это хранилище виарнов. Ищем кое-что для богинь, будь они неладны, — пробурчала я.

Шаги за спиной прекратились. Я обернулась — Дим застыл с широко открытыми глазами и при этом глубоко дышал ртом.

— Ты с ума сошла... — прошипел он. — Ещё никто не возвращался из хранилищ виарнов живым. И как я сразу не догадался, где мы? — сокрушался он. — Идём назад, — категорично заявил он и схватил меня за рукав куртки, пытаясь повернуть.

— Ни фига, — рявкнула я и вырвала руку. — Ты иди куда хочешь. Я иду туда, — и ткнула пальцем в противоположную сторону.

Несколько секунд мы буравили друг друга злыми взглядами, а потом резко повернулись на странный скрип с той стороны, куда всё ещё был направлен мой палец. Тут уж сработал рефлекс — клинки в руках и боковая стойка. Спинами подпирали стены туннеля и, затаив дыхание, ждали, что же, всё ещё жалобно поскрипывая, идёт в нашу сторону.

Ещё секунда — и показался железный человек. Смешно — очень похоже на рыцарские доспехи, которые украшали древние замки людей. Только вот в глазницах забрала светился ярко-красный свет, да и в руках сие чудо непонятное держало нешуточный полуторный меч. Лезвие переливалось синим светом, и на нём непрерывно мелькали чёрные руны.

— Страж! — выдохнул Дим и уже мне: — Нам его не убить.

— А куда деваться, — огрызнулась я. — Попробуем.

Коридор был широкий, можно было славно бегать, стараясь увернуться от ставшего быстрым и резким стража. Громыхающий голем играючи взмахнул мечом и пошёл на нас. Весь он словно обернулся светящимся голубоватым коконом, и когда клинок Дима коснулся стража, тот просто взорвался в руках дроу мелкими осколками. Диму стоило больших сил укрыться от летящих кусочков.

Мы продолжили бешеную пляску вокруг светящегося стража. Тот словно мельница крутил своим оружием, и уже через несколько минут мне захотелось просто драпать отсюда. Но понимание, что таких здесь ещё несколько, останавливало. «Боливар не выдержит двоих», как говорится, а пятерых — тем более. Понять бы, чем этого взять.

Мои клинки, слава богу, от ударов по стражу не рассыпались — скорее всего, потому что всё-таки виарские. А Диму теперь приходилось просто метать в него заклинания, которые тоже не могли пробить голубоватое свечение. Единственное, что приходило в голову — это ткнуть в горящую красным глазницу клинком. Скорее всего, там находится то, что приводит в движение эту махину.

Сквозь прерывающееся дыхание сказала Диму отвлечь на себя голема. Дроу перестал активно двигаться, от чего голем сразу набросился на него с удвоенной силой. Долго дроу не выдержит.

Я протанцевала ещё пару кругов, вымеряя, как лучше прыгнуть на двухметровую высоту. И когда страж был в нужной позиции, резко подпрыгнула, оттолкнулась ногой от стены и, наплевав на страшное оружие, мелькающее рядом, вонзила клинки в глазницы.

Сначала стало тихо. Потом пропало голубое свечение, исходящее от голема, а потом был бум. Меня хорошенько приложило об стенку, даже в глазах потемнело. Лиль погасила почти всю силу удара, а так, наверное, от меня осталась бы одна большая лепёшка.

Потрясла головой и огляделась в поисках Дима. Он лежал недалеко, без движения. Чёрт, неужели ему каюк? Я встала и с трудом, волоча ставшие ватными ноги, подошла к тёмному. Да уж, бедолага — такова участь всех, кто рядом со мной. Я вздохнула и, стянув с левой руки перчатку, принялась лечить Дима.

В найте я соединяла порванные сосуды, регенерировала органы. Да-а, словно на него слон сел. Под конец я кинула в него заклинание восстановления резерва, который у Дима был пуст, и с удовлетворением заметила, как порозовела кожа на щеках. Как всё-таки красив, зараза.

В голове сразу всплыло, где мы, кто мы и что ещё осталось четыре таких железных голема, которые могут напасть в любую минуту. В момент опасности моё возбуждение словно притуплялось.

Я посмотрела в глаза Дима. А ведь он знает, как на меня влияет его близость. Гад и есть гад. Я резко подскочила и грубовато буркнула:

— Не надейся, второй раз брошу умирать.

Тёмный хитро улыбнулся и хмыкнул.

— Надо уходить отсюда, — сказал он.

— Я не могу, — оглядывая валяющегося стража. — Богини ясно дали понять, что им здесь надо, а отказывать этим раскрасавицам чревато неприятностями. А их у меня и так через край.

Так, в голове стража, которая развалилась на части, было странное устройство, состоящее из трубочек и кристаллов. В глазницах — похожие на Нехту камни. Один раскрошился, второй треснул. Меч лежал рядом, но выглядел как обыкновенный. Интересно, им можно пользоваться или он, как мои клиночки, только хозяину служит?

Я посмотрела на нахмуренного тёмного. Тот осматривал свой второй клинок. Потом засунул его в ножны и тоже посмотрел на меня. Перевёл взгляд на меч, возле которого я стояла, и категорично покачал головой.

— Даже не думай. Он, скорее всего, меня убьёт.

— Какая разница, — хмыкнула я, — меч тебя убьёт или такой же меч у другого стража. Их тут пятеро, вообще-то. С этим у тебя хоть есть шанс выжить. Обычно против своего оружия все бессильны. Ну? — Выжидающе посмотрела на Дима.

Он неуверенно подошёл к железяке и присел рядом с ним на корточки. Сканирует.

— Он словно обычный меч, только магией немного тянет.

— Угу, — сказала я, — видел бы ты мои клинки, когда я их покупала. Старые ржавые железки. — Я любовно потрогала рукояти, торчащие за спиной. — Его хозяин мёртв, вполне возможно, что меч тебя примет. Ты же знаешь, что оружие виарнов имеет души.

Дим всё же решился и быстрым движением схватил меч. Слава богу, ничего страшного не произошло. Тёмный взмахнул несколько раз мечом, проверил балансировку и одобрительно цокнул.

— Тебе надо на него кровью капнуть, — с видом знатока сказала я.

Дим кивнул и аккуратно резанул палец. Сначала ничего не происходило, потом капелька крови с шипением впиталась в лезвие, которое полыхнуло синим пламенем, и чёрные руны быстро заструились по мечу.

Дим поднял на меня глаза и улыбнулся. Просто, без своего постоянного ехидства, доброй улыбкой.

У меня екнуло сердце и упало куда-то вниз. Ну уж нет! Никаких чувств. Я нахмурилась и бросила сквозь зубы:

— Идём дальше.

С левой стороны показался полыхающий синим полог. Вот вход и первый резервуар. Я опять порезала палец и капнула на светящийся занавес — тот с тихим хлопком исчез. Почему-то сразу начинался туннель, словно вырубленный в камне. Я без какого-либо страха пошла по туннелю, когда — резкий рывок назад, и мимо моего носа полыхнул столб огня.

О-о-о... Стою, выпучив глаза, понимая, что если бы не Дим, дернувший назад, получила бы хороший такой стресс. Лиль и так в последнее время работает на износ. Всё боюсь, как бы её структуру не переклинило.

 — С-с-спасибо, — заикаясь, поблагодарила темного. Тот нахмурил брови и покачал головой.

 — Я для этого и нужен — тебя защищать. Если что — для непонятливых: виарны очень любили всякие такие штучки-ловушки.

 — А ты откуда знаешь?

 — По статусу положено, — нахмурился ещё больше Дим. По какому-такому статусу — я не стала спрашивать, а вернулась к более насущному вопросу.

 — И как мы теперь пройдём?

 Темный пожал плечами и стал осматривать стены.

 — Это скорее по твоей части, — ткнул пальцем в камень.

Я сосредоточилась и постаралась выбросить лишнее из головы. Распалась, растворилась в камне, аккуратными толчками плывя в своей стихии. От этих виарнов всего можно ждать, может и тут ловушек каких наставили. Наткнулась на непонятное пятно — тёмное и словно дрожащее. Да это иллюзия. Легко вышла назад и ткнула пальцем в обманку. Мы, словно в липком мареве, прошли в другое помещение. Маленькое, округлое. Небольшое окошечко, в котором сверкает плетёнка с камнем силы посередине.

Дим стал внимательно осматривать находку. Я тяжело уселась на пол. Достала из сумки кусочек сухого хлеба, поделила на два, один протянула Диму. Словно нечаянно коснулась его руки. Еле сдержалась, чтобы не застонать от нахлынувшего странного чувства. С одной стороны — очень хотелось поцелуя и ласк, и всего, что за этим следует. С другой — как следует укусить темного и попробовать его крови. Блин, что за напасть?

Но, по крайней мере, эти два противоположных чувства уравновешивались и не давали сойти с ума. Жажда крови, конечно, тяготила. Я — монстр. И пусть не обученный, грубо говоря, тупой, но монстр. Дим доел свой паёк, запил из маленькой фляжки, которая висела на широком, украшенном всякими камнями и золотыми узорами поясе. Жестом предложил мне — я отказалась. Мало ли гадость какую подсунет. Лучше свою водичку буду пить. Достала из сумки фляжку. Надо же, чудо какое — всё время буду Гродана благодарить. Вода — холодная и чистая. Вкуснотища.

Я довольно вздохнула — теперь можно и на подвиги. Дим уже опять торчал около плетёнки.

 — Это сильное заклинание, — сказал он, — ещё и самозаряжающееся. Н-да-а... Если его сейчас отключить — может быть сильный бум. Ты же не знаешь нужного ключа?

Дим пытливо посмотрел на меня. Я пожала плечами:

 — В голове что-то вертится... Груха марра дасша. Вроде...

Хлопок.

«Ну вот блин, он меня сейчас убьёт», — подумала про себя. Темный весь покрылся испариной, и в глазах полыхнула тьма, густая и непроглядная. Ага, точно прибьёт.

 — Я ещё свою миссию не выполнила, — успела вякнуть, прежде чем сильные руки с силой стали трясти, словно тряпичную куклу. Голова оторвётся, это точно.

 — Ты-ы-ы, — выдохнул Дим, — а если бы не получилось? А если бы тут полыхнуло? Даже твой амулет мог не спасти! Дура! Бестолочь!

 — Ссам ттакой, — выдала я. — Отпусти, а то укушшшуу.

Меня нагло кинули на пол. Темный уже осматривал камень, который стоял на длинной тонкой подставке. Аккуратно снял центр бывшего заклинания и положил себе в кармашек. Их, этих кармашков, на его длинной куртке — до фига. У-уу, барышник. Я потёрла несчастные плечи — синяки будут.

 — В следующий раз сначала советуйся, — не оборачиваясь, буркнул Дим. Потом всё же удостоил взглядом и глазами указал на Нехту. — Он поделился?

 — Ага, — сказала я, — но не надейся, отключился, паразит.

Дим тяжело сел рядом и попросил:

 — Что ещё успел выдать?

 — Да немного. Коды к отключению пяти заряжающих амулетов, ну и ловушки по мелочи. Начал рассказывать основной ключ — и того… спёкся.

Темный внимательно осмотрел мой лоб.

 — Да он не сверкает. Видимо, здесь есть блокираторы. Хорошо хоть немного успел дать.

 — А ты откуда про Нехту столько знаешь? — полюбопытствовала я.

 — Я имел доступ в библиотеку запрещённых знаний виарнов. Прочитал мало. Язык очень труден.

 Я хмыкнула.

 — Понятно.

 — А знаешь, почему тебе легко языки даются? — спросил вдруг Дим. Я отрицательно покачала головой. Темный наклонился к моему уху.

 — Потому что твой дед был наполовину виарном, — выдал он.

Я глубокомысленно кивнула и задумалась. Если Тир — мой папа, то с его стороны вряд ли выплывет виарн, хотя всё может быть. Но больше я склоняюсь, что дед — полукровка по маминой линии. От горгон всё можно ждать. Охо, меня словно специально выводили, скрещивая разные виды. И зачем нужно было столько хлопот, чтобы появилось такое недоразумение, как я? И откуда всё это знает темный? Надеюсь, наряду с избранником, он не мой жених?

Я с интересом посмотрела на Дима. Тот перестал ощупывать вынутый из кармана камень и воззрился на меня. Брови при этом приподнялись, выражая немой вопрос.

 — Откуда ты знаешь, кто я и кто мои предки?

Ладно, я — Дитя Алорна, но всё остальное до недавнего времени для меня было тёмным лесом. И то, что другие знают обо мне больше, чем я — напрягает.

Дим хмыкнул и смешно выпучив глаза прошептал:

 — О, богиня милостивая, ты — Дитя Алорна?

Понятно, объяснений не дождусь. Я вздохнула и покачала головой. Темный пожал плечами:

 — Думаю, что твой папочка должен сам рассказать тебе о родных и о том, кто ты и для чего появилась на свет, — тихо сказал он. — У тебя уже есть догадки, я вижу, но не имею права говорить.

Я поморщилась. Опять натыкаюсь на непонятные намёки и отговорки. Ну всё, папочка, вернусь — не отвертишься.

Наконец, мы, чуть отдохнувшие, продолжили путь. Пару раз натыкались на другие ловушки, но я уже не глупила и пропускала вперёд темного, у которого было больше опыта в таких делах. Лишь выпускала мыслещупы вглубь камня, проверяя на наличие потайных комнат.

В Проклятых землях было противно сливаться со своей стихией. Словно опускаешься в протухшую воду. А тут, под городом, земля словно тоже была под защитой купола. Но очень далеко я опасалась уходить — чувствовался смрадный дух мёртвой земли.

Как ни странно, сам амулет, стоящий в центре маленькой комнаты, был не защищён. Мы долго кружили вокруг, боясь, что вот-вот полыхнёт пламя или мелькнут мелкие ядовитые дротики, но ничего не происходило. Наконец, мне надоело, и я проговорила заклинание дезактивации. Лежащий в чаше большой красный камень пару раз сверкнул — и погас.

Дим укоризненно посмотрел на меня. Он взял камень и засунул его себе в карман. Тут же, словно движимые страшной силой, камни стали сдвигаться. Упс! Я-то могла не бояться — растворюсь в стихии. А как же Дим?

Мы резво побежали назад. Но этого было мало. Коридор, по которому мы шли, был уже узок. Добраться до выхода просто невозможно. Дим упал возле стены, из его горла вырывался сдавленный сип. Прошло всего две минуты, а мы преодолели половину пути, по которому шли почти полдня. Чёрт, так и помереть недолго.

Я сосредоточилась. Была не была. Прижалась к Диму и с силой ударилась спиной об стенку коридора, растворяясь в ней, словно дым в воздухе. Могу же я таскать через камень вещи — может, и с живым существом получится. Я чувствовала, как моя сущность словно обхватила темного со всех сторон. Интересный опыт получу. Правда, сил уходит немерено. Если раньше при слиянии я набиралась энергии, сейчас её теряла. Словно бешеная амёба неслась сквозь толщу камня, и скоро мы выскочили в круглый туннель, обхватывающий хранилище.

Я с интересом посмотрела на темного. Слава богу, он жив. Глаза как стеклянные, смотрят на меня и словно не узнают. Не хватало ещё, чтобы он в овощ превратился.

 — Эй, — тихо окликаю, — темный, живой?

Дим, наконец, задышал полной грудью, осмотрел себя, похлопывая по телу, словно больной. Потом посмотрел на меня:

 — Сумасшедшая горгона, это просто невозможно — то, что ты сделала. Я... Ты... — он махнул рукой, наверно совладал с собой. — Спасибо, что спасла меня.

 — Не за что, — улыбнулась я. — Как-то не хотелось одной по хранилищу топать, вдвоём веселее.

 — Даже если всё время хочется? — не удержался от подколки Дим. Ну, урод уродом! А вроде даже поблагодарил. Я зашипела на него:

 — Смотри, в следующий раз фиг спасу.

Я демонстративно встала и пошла в нужную сторону. Всё, больше не буду разговаривать с этим гадом.

За поворотом нас ожидало ещё одно чудо виарнов — Страж. Такой же голем с красными глазами и светящимся мечом. Как ни странно, его мы прикончили быстро. То ли помог новый меч Дима, то ли я была сильно зла, но через несколько минут отрубленная голова Стража катилась по железному полу.

Хотелось спать. Видимо, наверху наступила ночь. По молчаливому согласию легли спать. Перекусили сухим мясом с хлебом, запили каждый своим — и спать... каждый на своё одеяло.

Тёмный загадочно мерцал чёрными глазами, словно пытался гипнотизировать, но я была злая и всё время накручивала себя ещё больше. Да-а, хорошая защита.

Немного повздыхав, Дим завернулся в тёплый плащ и уснул. Я поняла это по тихому храпу. Ко мне же сон не шёл. Хотелось спать, но мозг активно работал, прокручивая всё, что случилось за этот день. Даже любимая фраза, которую позаимствовала у Скарлетт О’Хара, не помогала.

Осталось отключить ещё четыре аккумулятора-артефакта, и где-то бродят три Стража. Проверила свои защитные барьеры, ещё раз напитала силой плетёнку «тревоги». Надеюсь, так заорёт, что потревожившие непрошеные гости убегут. Хотя големы эти бездушные, их ничем не напугаешь.

Немного повозилась, закутываясь в одеяло, словно в кокон, и сама не заметила, как заснула.

ДИМ

Дроу был зол. Почему-то это его постоянное состояние, когда рядом эта белобрысая. Ему просто хотелось свернуть голову сехху, который вёл себя с Горгоной как собственник. Словно он знал её всю жизнь, и теперь, оказываясь рядом, касался то руки, то саккараш.

Лиена этого не замечала, но замечал Тир — и тоже был недоволен. Лишь то, что рядом с Горгоной родной отец и именно он должен проявлять недовольство, удерживало Дима от слов. Он сжимал кулаки, выдерживал насмешливый взгляд сехха и молчал.

С самого начала, как увидел этого красавца с «большими клыками», возненавидел и ужасно хотел драки, но дело, ради которого они собрались, не позволяло распускаться. Слишком он уверился, что Горгоне никуда не деться. Другая на её месте давно согревала бы ему постель, но Лиена — не просто Горгона. Она — Дитя Алорна, с силой богов. Он видел, что она испытывает к нему страсть. Видел, как она иногда пожирает его глазами, но на этом всё.

Утром, на следующий день, когда они пришли в Сиенхилл, прибежал запыхавшийся воин и доложил завтракающему Черину, что возле храма что-то происходит. Про завтрак забыли.

Недалеко от храма, прямо посередине города, вылезало острие чего-то непонятного. Сеххи хладнокровно обступили нечто и приготовились к бою. Дим со всем отрядом, только без Горгоны, стояли рядом. Но после того как непонятное сооружение вышло на несколько метров, всё затихло. Резко образовался тёмный треугольный вход.

А потом всё вокруг задрожало от страшного гула. Дрожала не только земля, но и сам воздух. Потом для Дима наступила темнота.

Когда он очнулся, то увидел, что вокруг стоят тела друзей и сеххов. Он проверил — живы, но крепко спят. Спят с открытыми глазами. Никакие заклинания не действуют.

Дим уселся на небольшую скамейку и потёр лоб. Тут появилась Лиена. Она осмотрелась, хмыкнула, увидев его, и спросила:

— Что будем делать?

Дим чуть не сказал на неё «риида», но вовремя одёрнул себя. Она всё-таки услышала, поморщила аккуратный носик, сверкнула зелёными глазищами.

— Чего застыл? Пошли, помощник.

И Дим пошёл. А что ещё оставалось? Его главная задача — защищать Дитя Алорна.

Когда же она объяснила, куда они попали, ему стало страшно. Пусть не впервые за его длинную жизнь, но так основательно передёрнуло.

Виарны. Это могущественные существа, которые равны богам и подчиняются только создателям. Они уничтожили светлых эльфов, хотя приняли большое участие в создании их расы. И да, в той, что идёт впереди, плавно спускаясь по ступеням, соблазнительно виляя попой, есть кровь этих созданий.

Если верить летописям, которые он усиленно штудировал в молодые годы, её дед, Перион, был полукровкой. Он был самым могущественным магом той половины эпохи. И если правду писали его современники, даже был на короткой ноге с богинями.

Как давно это было... Его молодость, его первая любовь. Сердце болезненно сжалось. Главное — вернуться живым, к любимой, и наконец завести парочку детишек. Дим вздохнул.

Чувства, которые он испытывал к Горгоне, он старался не замечать. Ведь им движет только месть брату и ничего более.

То, что последовало за спуском, как-то не давало надежды на долгую жизнь и долгожданных детей. Несколько раз Тёмный был почти на краю гибели. И каждый раз, когда тьма, дарившая силы Тёмному, уже хотела прибрать его душу — Лиена его спасала.

Странно, почему она так сопротивляется? Хотя, наверное, можно понять — ведь воспитывалась не Горгонами, а людьми. Может, даже и не знает, что девочки-наследницы рождаются только от Избранников.

Давно одна прорицательница сказала, что Избранником Наследницы будет принц тёмных эльфов. Правда, при этом она не указала, какой. Дим горько усмехнулся.

Отец и королева Горгон быстренько связали брата и родившуюся Наследницу предбрачными узами. Интересно, Дей чувствует, что его невеста объявилась? Если нет — то сюрприз ему обеспечен. Даже двойной сюрприз, если считать, кто её Избранник.

Через несколько лет Лиена достигнет совершеннолетия — и тогда... Горгоны пожалеют о своих поспешных решениях. Наследницей может быть только девочка. Мальчики не имеют власти над Гондальфой, а после того как умрёт последняя королева, Горгоны превратятся в тех мерзких чудовищ, какими были многие тысячи лет.

И он примет в этом участие. Дим усмехнулся. Только после совершеннолетия у Горгон наступает период, когда они могут иметь детей. Можно сказать, что сейчас он соблазняет несовершеннолетнюю. Но Дим дал слово отомстить брату. Пусть и таким низким образом — но он должен это сделать. Иначе тёмные силы перестанут ему повиноваться.

Горгона должна полюбить его и быть с ним. А после похода Дим женится и забудет про Горгону. Пусть братец сам с ней разбирается. Наследником у дроу является мальчик, а то, что Горгоны без Наследницы останутся — их проблемы.

Дим будет верен своей жене. А значит, «каменные девы», как ещё иногда называют Горгон, перестанут быть расой разумных.

Дим ещё немного помечтал о своём будущем, послушал, как пыхтит, кутаясь в одеяло, горгона — и заснул.

Во сне ему приснилась Мирелла. Она сидела на белой, украшенной яркими камнями скамейке — тоненькая, изящная, как статуэтка. Рядом, на зелёной и сочной травке, игрались двое детишек — мальчик и девочка, где-то двух лет. Их звонкий смех оглушал, а яркое солнце слепило глаза.

Дим рванулся к Мирелле, к детям. В груди, словно комком, застыл крик. Дети испуганно кинулись к матери, обхватили за колени, спрятав личики в складках платья. Любимая подняла голову — и вдруг её лицо оплыло и превратилось в морду хищника. Длинные, как иглы, клыки, вертикальный зрачок в больших зелёных глазах. Прекрасные волосы взмыли тонкими ядовитыми змеями, руки покрылись блестящей тёмной чешуёй с длинными, словно ножи, ногтями. Она прикрыла детей шипящими змеями и крикнула:

— Дим! Дим, проснись же...

Тёмный подскочил, пытаясь скинуть тёплые руки, которые трясли его, и открыл глаза.

— Ну наконец-то, — протянула Лиена. — Ты так стонал, что я решила тебя разбудить.

Дим с широко открытыми глазами смотрел на горгону, пытаясь прийти в себя. То, что ему приснилось, не казалось бы таким страшным, если бы не то чувство, которое он только что испытал. Потеря — ужасная, заставляющая душу кричать и сердце плакать кровавыми слезами.

Он тряхнул головой: нет, с Миреллой всё нормально. Маленький камешек на золотом браслете блестел жизненным светом — значит, невеста жива и здорова.

— Ты как? — спросила горгона. Её зелёные глаза напомнили те, другие, из сна. Диму стало неприятно, и он почти грубо ответил:

— Всё хорошо, просто кошмар.

— Ну-ну, — хмыкнула девица и стала копаться в своей сумке. Потом, с каким-то урчанием, она выпила из маленькой склянки прозрачную жидкость и довольно вздохнула.

Дим наблюдал за ней со странным чувством. В груди всё ещё стоял тяжёлый комок, который давил и прерывал дыхание. Почему ему приснилась горгона? Мирелла стала горгоной — страшилищем, в которое оборачиваются «каменные девы», когда защищают своих детей. А глаза? Это глаза Лиены. Бр-р-р…

Дим потряс головой и решительно стал собирать плащ, который временно был одеялом. Пустой сон. Девушка уже стояла, пританцовывая от нетерпения — глаза странно сверкали и словно пожирали его.

Сколько времени прошло, пока они отключили остальные четыре амулета, Дим не знал, но если считать по тому, сколько раз они ложились спать — то пару дней. Стражи больше не представляли угрозы. Меч, который теперь принадлежал Тёмному, сильно помог. Лиена не всегда могла достать железных големов короткими клинками, зато меч виарнов — длинный и мощный — резал стражей, словно тёплое масло.

Единственное, что было плохо — нехватка еды. Как-то не подумали о столь насущном, когда спускались в эти катакомбы. Всё время горгона с ним ругалась. Глаза, словно два изумруда, горели ярко, а иногда, словно обведённые кровью, светились красным. Дим понимал, что сейчас доводить Дитя Алорна не стоит. Силы их, при всех его знаниях и умении, не равны, поэтому он смиренно сносил её плохое настроение и едкие высказывания.

Ну вот и последний амулет отключён. Дим с сожалением посмотрел на огромный камень силы — очень редкий и поэтому ценный — и резво побежал за Лиеной. Странные светляки, вмурованные в каменную стену, почему-то сверкали красным, а вокруг стоял страшный гул.

— Быстрей! Вперёд! — кричала горгона. — Надо успеть, пока ворота открыты!

Ворота они нашли сразу, как убили последнего стража. Он их как раз охранял. Огромные, железные, со странным рисунком, напитанным красной магией виарнов. Перед тем как отключить последний амулет, Лиена заставила выпить какую-то дрянь, очень вонючую, от которой внутри разгорелся настоящий пожар. А горгона рассмеялась и, хлебнув того же напитка, как-то задорно сказала:

— Ох, побежим — только ветер в ушах!

И правда, он легко преодолел длинный каменный туннель, потом ещё немного — железного коридора, и вот опять они стоят перед воротами хранилища виарнов. Рисунок перестал переливаться красным. Зато рядом с воротами из стены вылез непонятный квадрат со сверкающим отпечатком ладони.

Лиена без задержки приложила свою руку к отпечатку, и ворота ожили. Медленно они открывали непрошеным гостям то, что скрывали тысячи лет.

Лиена ринулась внутрь, но Дим остановил, схватив за плечо:

— Подожди, вдруг там стражи?

— Нет, там больше нет стражей. Пошли, — она насмешливо посмотрела на Тёмного. — Неужели бесстрашного воина-дроу можно чем-то напугать? Если мы не зайдём, больше не сможем открыть ворота.

Дим неохотно пошёл следом. Как только они вошли, вокруг, ослепляя, заставляя прикрыть глаза, зажёгся свет. Монотонный голос, возникавший словно в голове, рычал по-виарски:

— Негггрос ваисшш, сышусь. Пррриш сы немггго каушш...

— Чёрт, чёрт, чёрт! — заорала горгона и побежала назад к воротам. При этом она ухватила за плечо Тёмного и, откуда только силы берутся, потащила за собой. Но она не успела. Ворота, которые открывались очень медленно, закрылись в один миг.

Пока взбешённая горгона билась о закрытые ворота, а также цветасто-раскидисто описывала свои эмоции, Дим стал осматриваться.

Это был очень большой зал. Наполненный светом и чистым воздухом, он совсем не казался заброшенным. Длинными рядами стояли стеллажи из странного мерцающего металла. На них располагались разные предметы. В большинстве случаев это были растения.

Дим понял, что на стеллажах, да и на всём помещении, лежит заклинание остановки времени. Сейчас, из-за того что они попали в хранилище, плетёнка потеряла целостность и стала распадаться. Дим с благоговением смотрел на всё это богатство. Многое из того, что здесь лежит, не имеет цены.

Хранилище самое древнее, и от этого не теряют ценность самые первые экземпляры растений Зуллора. Маленькие фрагменты той системы, которая столько тысяч лет существует наверху. Некоторые растения тёмный вообще видел впервые — наверное, по каким-то соображениям они не были включены в Зуллор.

Дим знал: лес Светлых — не просто растения, собранные в одном месте. Каждое маленькое деревце, мелкие травки и даже корешки являлись единой системой, соединённой между собой и физически, и ментально. Потому что виарны не могли делать бездушные предметы. Сама их магия подразумевала наличие источника. В каждое творение они вложили свою душу.

Прямо посередине хранилища — крутая лестница вниз. Дим прислушался. Тишина. Не стал ждать, пока успокоится Лиена, и пошёл вниз. Его шаги гулко раздавались в высоком своде хранилища.

По мере того как Дим спускался, внизу показался ещё один зал. Стены были из какого-то белого материала, поэтому здесь было ещё светлее. Все стены заставлены шкафами, а посередине — множество столов с какими-то странными стекляшками.

— Вау, — раздалось за спиной, и сверху чуть ли не кубарем скатилась горгона. — Лаборатория, — произнесла с восхищением.

Выпустив пар, она, видимо, успокоилась, и глаза перестали сиять красными переливами. Словно малое дитя, она носилась от стола к столу и, попискивая, нюхала разные колбочки.

Дим покачал головой:

— Лучше не трогай, — предостерёг он. — Вдруг что-то ядовитое нюхнёшь.

В этом зале тоже была лестница вниз. Лиена первая ринулась туда. Любопытство гнало горгону вперёд. Хотя Дим не был против — сначала надо обследовать территорию, на случай, если и здесь есть стражи или непонятные создания.

Ещё один круглый зал, только поменьше. По всей окружности — овальные двери. За первой же дверью стало понятно, что это жилой этаж. Семь комнат. Две были непонятного предназначения, просто покрытые зеркальным камнем. Одна была кухней со странными железными штуковинами. Остальные пять имели узкие кровати и небольшие шкафы — видимо, для вещей.

Горгона хмыкала и чуть ли не обнюхивала застланные белыми покрывалами кровати.

— Странно, — сказала она. — Если виарны были ящерами, почему здесь всё сделано под человечков?

Дим улыбнулся. Многие из учёных этой эпохи хотели бы узнать это. Но он решил не скрывать от Лиены то, что знал сам. Тяжело сел на белый мягкий диван, стоявший в общем зале — видимо, здесь была комната отдыха, — и тихо сказал:

— Считалось, что виарнов когда-то создали Древние.

Горгона плюхнулась на другой диванчик и скинула на пол свою сумку.

— А это что ещё за фрукты? — удивилась она.

Дим поморщился. Иногда она разговаривала как-то непонятно.

— Не фрукты, а Древние — те, которые были до Создателей, — Дим посмотрел на широко открытые, удивлённые глаза Лиены. О богиня, она словно младенец — ничего не знает. Дим вздохнул.

— Древние создали виарнов как нематериальных, не имеющих постоянную оболочку существ. Понятно?

Горгона кивнула головой. В её глазах на секунду мелькнули хитрые искорки — и сразу пропали.

— Древние исчезли, а может, ушли. Никто не знает, что с ними стало. А вот своих слуг они не взяли с собой. Потом настала эпоха Создателей. Они не были так же сильны, как Древние, но тоже создавали миры и существ в них. Виарны посчитали, что Создатели похожи на их хозяев, и поэтому стали помогать в создании миров. А виарны умели многое. Они не старели, не умирали, и лишь то, что их мало и они не могут иметь потомство, делало их уязвимыми как расу.

Но однажды они помогли одному очень сильному Создателю, спасли его мир. За это он подарил им тела, которые могли вмещать в себя сущность виарнов, а также они приобрели возможность иметь потомство. Хотя это был очень трудный и тяжёлый процесс, и потомство виарнов было слабее самых первых, но так виарны стали полноправной расой нашей Вселенной. В образе ящеров и людей они могут иметь потомство.

Дим наконец закончил и посмотрел на затихшую Лиену. Она уютно прилегла на подлокотник диванчика, поджав под себя ноги, и на её лице, сменяя друг друга, пронеслось множество эмоций.

— Ты удивлена? — спросил Дим.

— Только тем, что ты знаешь о Вселенной, — усмехнулась горгона.

Тёмный засмеялся:

— То, что я тебе рассказал, является закрытой информацией. Простые люди просто не смогли бы понять того, что я рассказал. Но ты не простая, и как будущая королева горгон тоже получила бы эти знания. Все мы, наделённые властью, рано или поздно должны узнать о Сотворении мира.

— Понятно, — протянула горгона. — Ну, пошли дальше обследовать территорию, здесь мы надолго.

Дим резко подскочил и схватил Лиену за руку:

— Как надолго? — прорычал он.

— А-а, — Лиена стукнула себя по лбу, — ты же плохо понимаешь по виарскому. Так это… мы на карантине. Если я правильно поняла — две недели или двадцать дней. Так-то! — хмыкнула она и, вырвав руку из цепких пальцев дроу, пошла к следующей лестнице.

Да-а, тёмный, оказывается, тоже может быть бешеным. Вон как носится и костерит всех подряд.

— Но-но, мою маму прошу не трогать! — кричу ему снизу. Чуть позже... — И папу тоже!

И вообще, чего так злиться-то? Богини во всём виноваты, а не я. Разве сама бы сюда полезла? Ага, что, совсем жить не хочу? Мне ещё надо в Гондальфу наведаться. Понять, что же из себя представляю. А богиням так просто не откажешь. Женщины и есть женщины — отомстят.

Так, что у нас тут? Что-то типа склада. Ящики... Попыталась приподнять один. Ни фига себе — неподъёмный. Ладно, потом посмотрим, что там внутри. Надеюсь, чего-нибудь съедобное. Блин, зачем про еду вспомнила — есть захотелось до одури.

Тёмный затих. Что ж, мне тоже не очень приятно здесь с ним столько куковать. Ну и паршивки эти богини — ведь специально это устроили. Избранник, избранник! Это наводит на мысль, что нас банально сводят. Выберусь — напьюсь, опять волосиков надеру из божественных шевелюр.

Ещё одна лестница, ещё один этаж. Света здесь почти нет — перехожу на ночное зрение.

Ё-моё, что это?.. Где-то сверху пыхтит тёмный, но я словно истукан стою перед странным резервуаром, наполненным блестящей, непрозрачной жидкостью. Но там, внутри, что-то шевелится. Мелькает чёрная лапа с длинными острыми когтями. По спине поползли мурашки, а в голове пробиваются чьи-то мысли. Путанные и немного испуганные:

«Кто ты? Нельзя! Уходи! Пожалеешшш!»

Одни и те же мысли, одни и те же эмоции. Фух. Только сейчас я заметила, что тёмный стоит рядом и тоже с открытым ртом наблюдает за непонятным существом.

— Похоже, что здесь создавали разные живые виды, — выдохнул Дим.

— Ага, — кивнула головой, — и одного забыли.

— Скорее всего, его тоже под временем держали, — сказал тёмный.

А вот это уже похоже на правду. Я чувствовала здесь запах плетёнки — сильной и древней. Похожей на те, что покрывают города сеххов, поддерживая купола. Сумеречный свет исходил от стен и давал, кроме освещения, ещё и странное тепло. Хотелось просто лечь и заснуть. Я посмотрела на Дима — он тоже уже клевал носом. Дёрнула его за рукав:

— Быстро на выход! Здесь какая-то магия усыпляющая.

Дим уже бежал к следующей лестнице. Спустился на пару ступеней и повернулся ко мне:

— Что с этими стеклянными бочками делать? Вдруг вырвутся твари?

Я пожала плечами:

— Вырвутся — тогда и подумаем. Давай уж хранилище до конца рассмотрим и поищем чего-нибудь съестного.

Дим нахмурился, но не стал спорить, а пошёл вниз.

Итак, это уже шестой этаж: сначала шёл музей, потом лаборатория, жилой комплекс, склад непонятных ящиков, какой-то инкубатор... Надеюсь, нас не съедят. Идём на следующий.

Чем ниже спускались, тем явственнее я чувствовала зов. Такой знакомый и родной, что хотелось прослезиться от умиления.

Лестница закончилась. Вокруг мягкий свет, казалось, льющийся с высокого свода, словно мы не глубоко под землёй, а на поверхности. Этот этаж был вырублен из камня, стены — рукотворные, ниши с какими-то растениями сверкали синими искрами пологов. Посередине — постамент, круглый, с аккуратными ступеньками вокруг него. Всё сделано из камня — странного и тёплого.

Я удивлённо нагнулась и потрогала пол рукой. Стихия отозвалась так мощно, что я уселась на пятую точку, удивлённо помаргивая глазами.

— Что с тобой? — удивился подбежавший Дим.

Он протянул руку, и я на автопилоте подала свою, совсем забыв о моей реакции на его прикосновения. Блин! Тысяча мелких острых иголочек, исходящих от точки соприкосновения волной, прошлись по всему телу. Я резко отдёрнула руку. Дим заметил, но, слава богу, не стал ехидничать, а восторженно уставился на что-то.

Я наконец тоже обратила внимание на то, что находилось в центре зала. Похожая на чашу подставка, наполненная землёй, на которой сверкали белым светом четыре маленьких росточка. Словно загипнотизированные, мы пошли к ним совершенно очарованные.

Богини говорили о семенах... Но здесь, под сверкающим щитом, который охватывает чашу как купол, росли четыре деревца. Маленькие зуллоры. Эти живые растения уже сейчас поражали силой, исходящей от них.

По сути, древа жизни — это аккумуляторы, обладающие душой. Они пронизывают своими нитями-венами, завоёвывают окружающую территорию, а потом собирают и отдают энергию, являясь сердцем Зуллора.

Это они посылали свой зов. А та часть меня, что досталась от светлых эльфов, просто плавилась от счастья.

— Да-а, — протянула я, — и как мне эти крохотули отсюда вынести? Они же не семена, а растущие организмы. Рассадой, что ли?

Я покачала головой. Темный отвлекся от созерцания росточков и удивлённо посмотрел на меня. Молчит. Ну и ладно. Пошла вдоль стен, рассматривая другие растения. Иногда встречались знакомые травки, но в основном всё были какие-то странные и светящиеся ростки. Дим тоже прошёлся вслед за мной и сказал:

— Здесь многие растения не известны в мире. Видимо, виарны решили, что они не нужны.

— Всё, — решительно сказала я, — ищем еду, иначе... — я красноречиво посмотрела на Дима. Шутка, конечно, но темный странно поёжился и передёрнулся. Какой чувствительный.

Я ещё раз погладила камень, из которого состоял этот этаж, и, получив хороший заряд бодрости, потопала к лестнице. Думаю, что еду надо искать в жилом отсеке — есть там несколько непонятных комнат. На крайний случай придётся съесть растения. А вдруг они ядовитые? Да-а, ужас!

Бегом пересекаем комнату с непонятными резервуарами. Напоследок приглядываюсь к тому, в котором мелькала страшная лапа и метались странные мыслещупы. Тишина. Ну и ладно, есть хочу. Столько дней на сухом пайке и воде заставляют притупиться чувство самосохранения.

Первая задача решена — нашли семена... тьфу ты, ростки древа жизни. Теперь надо подумать, как их отсюда вытащить и вообще, как отсюда выйти. Надеюсь, последние слова охранной системы о том, что хранилище закрыто на дезинфекцию, не означают, что вирусом считают нас. Да, во многом предстоит разобраться.

Темный — это очень большой тормозящий фактор, но буду стараться держаться от него подальше. Тем более что территория немаленькая.

А вот и сверкающий белизной жилой отсек. Я сразу потопала в комнату со странными железками и полом, покрытым плиткой. Надо же, словно на Земле. Комната имела форму неправильной трапеции. Полукруглой. Я потопталась у входа, а потом решительно пошла к округлому столу. Над ним из потолка висели блестящие трубы.

Когда я подошла к столу очень близко, раздался монотонный голос, говорящий на виарском. Мне предлагали на выбор съесть какие-то блюда. Уррааа — это кухня! Всё, я влюблена в виарнов, они не просто душки, а супер-душки.

Пока я потирала в предвкушении свои ладошки, послышался громкий крик. Сначала не поняла, что это, — перечисляла в уме, сколько названий блюд я утвердила, — но потом до меня дошло: Дим!

Опрометью кинулась искать его по комнатам. Когда же открыла дверь в другую непонятную комнату, в которой до этого ничего не стояло, то сначала ошарашено пропустила мимо себя проплывающего с надменно поднятой головой, мокрого как мышь, с курчавыми мыльными хлопьями на голове Дима. А потом рассмотрела плоды его трудов: обугленные, когда-то металлические, теперь оплавленные разбрызгиватели, разбитую стеклянную перегородку, кругом белыми комками мыльная душистая пена.

Медленно я сползла по стенке, теряя силы от еле сдерживаемого хохота. Чёртов маг! Оставил нас без душа! А ведь счастье было так близко — еда, помывка и нормальная кровать. Ну всё, ржу не могу!!!

Дим стоял рядом и зло таращился. Ну ладно, это я, воспитанная в техномире, смогла бы понять, что за фигня вылезает из потолка. Но тёмный он и есть тёмный — враз раскурочил все блага цивилизации. Слава богу, похожий на трон, умильно радующий глаз унитаз не тронул. Этого я бы ему не простила точно.

Покачала головой и с сочувствием, всё ещё всхлипывая, сказала:

— Выбери себе какую-нибудь комнату, обсушись. Только если вдруг там будет что-то изменяться — позови меня. Не хочу, чтобы ты разломал великолепное техномагическое чудо.

Дим сощурил глаза, которые от мыльной пены, видимо, щипало, и хмыкнул:

— Я могу измениться прямо здесь, зачем идти в комнату, — ехидно сказал он, но потом понял, что зря, и почти бегом слинял.

Блин, ну почему он такой гадкий? Я вздохнула, сказала себе, что убью его потом — обязательно — и пошла в кухню.

Из блестящих труб выпали закрытые коробочки, тёплые и пахнущие едой. Надеюсь, виарны в человеческих оболочках питались, соответственно, человеческой пищей. Открыла одну из коробочек — мням, чуть язык не прикусила! Варёная картошка, ну или то, что очень на неё похоже, залита подливкой с маленькими кусочками мяса. Всё, пофиг.

Я оглянулась в поисках места, где притулиться, и сказала вслух:

— Даже сесть негде, блин.

И тут же, совсем недалеко, из пола стало что-то вылезать. Очень скоро передо мной стоял маленький столик с аккуратным белым стульчиком. Я оглянулась. Было такое чувство, что меня усиленно сканируют и изучают. Бр-р-р, неприятно.

— Эй, здесь кто-то есть? — не выдержала я.

Тишина. И чего только не померещится... И когда я уже присела на стул, отрывая маленькую ложечку от бока коробочки, раздался всё тот же бесцветный голос:

— Здесь — это где? Уточните вопрос.

О-ё... Я подпрыгнула и, дико озираясь, попятилась задом к двери. Но потом решилась:

— Здесь — значит здесь, — тихо сказала я, а потом добавила: — Ты кто?

— Экспериментальный самообучаемый искусственный разум.

— И где ты? — я покрутила своим мозговым центром, который готов был взорваться от странной информации. Из фэнтези в техно — это что-то.

— Везде, — был лаконичный ответ.

— И почему ты только сейчас со мной заговорил? — сказала я и тихонечко присела. Еда остывала.

— Я учился вашему языку и анализировал, чем вы можете быть опасны.

— Ой, мы совсем не опасные, совсем-совсем, — громко сказала я, не забывая глотать своё жаркое с картошечкой. Фиг его знает, что может произойти — вдруг придётся без еды опять сидеть.

— Ты потомок моих создателей, — продолжал голос. — Из-за тебя я лишился своих стражей.

— Новых сделай, — фыркнула я.

— Я не наделён такими полномочиями, — с каким-то сожалением сказал искусственный разум.

— Слушай, — быстро соображала я, — тебя как создатели называли?

— Эсир, — был ответ.

Ага, по начальным буквам. Интересно, он технологический или магия тоже присутствует? Виарны были ещё те самоделкины. Скорее всего, опять душу чью-то пощипали.

— Так вот, Эсир, — продолжила я, — давай произведём некий обмен. Нам кое-что из того, что лежит на самом последнем этаже хранилища, мы тебе — свою помощь. Объяснишь, что да как, и будет тебе счас... тьфу ты, страж тебе будет. Или несколько — смотря сколько времени это займёт.

В ответ — тишина. Я сунула нос в другие коробочки — в них какие-то странные пюреобразные супчики. Интересно. Подошла опять к одной из труб и тихонько попросила чаю со сливками и маленький кусочек тортика.

Труба странно замерцала, и из неё на стол выплыла белая чашка с дымящейся жидкостью и также плоская тарелочка с кусочком торта. Наверное...

О-о-о! Я сглотнула слюни. Волшебство!

Подхватила свою добычу и довольно замурлыкала. Дим застыл столбом, рассматривая столик и стульчик с сидящей на нём довольной мной. Некогда говорить — ем.

— С кем ты разговариваешь? — подозрительно щурясь и оглядываясь, спросил Дим.

Я с полным ртом разговаривать не могу, поэтому лишь возвела очи к потолку и расширила их, словно от удивления. Дим потянул носом воздух и сглотнул. А-а-а, унюхал. Наконец прожевала и указала на торчащие из стены блестящие трубки:

— Говори вон в те волшебные чудо-трубы, чего хотел бы поесть.

Дим хмыкнул, но доверчиво что-то прошептал в блестящий бок. Труба опять засверкала, и из неё, словно на воздушной подушке, спустилось небольшое блюдо. На блюде лежало что-то непонятное чёрного цвета. Словно огромный пережаренный червяк. Б-р-р, какая гадость.

Тёмный понюхал, дотронулся пальцем, а потом, наконец, поверил. Взял свою еду, поставил на стол, при этом оглядываясь в поисках стула. На моём лице всё ещё была брезгливая гримаса, от чего тёмный ещё больше заулыбался и даже облизнулся.

— Стул бы ещё один, — сказала я в потолок.

Тут же из белых плиток пола, словно разворачиваясь и надуваясь, показался стул — копия моего. Дим удивлённо взирал на это чудо, но вопросов опять не стал задавать, лишь ощерил белые клыки. Когда он стал поедать своего "червяка", я смылась из кухни — только что съеденная пища чуть не попросилась наружу. Внутри запечённого, всё же не червяка, а змея, была кровь.

Вслед мне нёсся смех тёмного и непонятные слова:

— Это же твоя любимая змея "фиг".

Выбрала себе одну из комнат. Обследовала на предмет каких-нибудь наворотов — и конечно, нашла. Шкаф с одинаковой белой формой, которая аккуратно висела на плечиках, и похожую на мокасины обувь, тоже белую. Видимо, виарны особо на счёт одежды не заморачивались.

Быстренько переоделась в форму, перед этим прочитала маленькое заклинание очищения тела и с чувством выполненного долга легла на мягкую постель.

Ну, теперь можно и поговорить.

— Эй, Эсир, ты тут? — тихо позвала я.

— Я всегда тут, — отозвался голос.

— Ты можешь мне рассказать, что тут было и вообще, какие они — виарны?

Эсир, видимо, долго собирался, потому что, когда он заговорил вновь, я уже дремала.

— Да, я могу говорить с тобой. Ты имеешь доступ.

Я встрепенулась.

— К чему доступ?

— К знаниям и к хранилищу.

Класс! Значит, унести отсюда ростки древ — не проблема.

— Сколько лет этому хранилищу? — начала я вопрос.

— Несколько десятков тысяч лет.

Если сказать, что я удивлена — это значит, ничего не сказать.

— Виарнам не страшно время. Они стоят выше всего сущего этой вселенной.

— Тогда почему они не самые главные? Почему позволяют создателям помыкать ими? — удивилась я.

Мне показалось или он хихикнул? Нет, он же неживой.

— Зря ты так считаешь. Виарны просто пережили своё время. Те, кому они повиновались, давно канули в безвременье. Я не буду тебе объяснять суть всего Мироздания, дитя — это слишком даже для твоего восприимчивого ума. Но ты возродила меня к жизни, поэтому я помогу тебе.

— Как я тебя возродила? — удивилась я.

— Тем, что дезактивировала всю систему защиты. Единственное, что я не смогу обойти — эту систему, и вам придётся просидеть здесь две недели.

— Ну и пусть, — беспечно сказала я, сладко зевая, — если твои трубки будут постоянно кормить меня тортиками — я вообще отсюда не уйду. Всё, всё потом...

И я не заметила, как заснула.

Как только открыла глаза, сумрачный свет моей комнаты превратился в ослепительный белый.

Ой!

Захлопнула опять очи, недовольно потёрла:

— Э-Эсир, — протянула сонно, — глаза слепит...

Свет сразу притух, а монотонный голос "души хранилища" стал перечислять всё, что сделал за время моего сна Дим.

 — Зачем ты мне это рассказываешь? — удивилась я.

 — Ты имеешь право тут находиться, он — нет.

Ого, как интересно.

 — Почему? Неужели из-за крови виарнов?

 — Не только. У тебя Нехта Пьяни.

Я подпрыгнула на кровати и заинтересовалась уже на все сто.

 — Нехта — это тот камушек, что прицепился к моему лбу? — спросила я.

 — Да, — равнодушный ответ. — Нехта Пьяни. Статус: "высший".

Я усиленно шевелила скрипящими извилинами. Вот значит ты какой, высший. Ключик от всех дверей. Только вот что-то ключик не работает, о чём, естественно, я сразу и спросила.

 — Перезагрузка, — лаконичный ответ.

Ладно. Сначала утренние процедуры, еда, а потом — дальнейшее обследование новых апартаментов. Внутри была какая-то тревога, но пока я её ещё не осмыслила.

Дим уже заседал в столовой и усиленно жевал. Я осторожно посмотрела на его тарелку. Фух! Вроде что-то съедобное. Его ехидную ухмылку пропустила — пусть щерится. Лишь бы меня не трогал, да подальше стоял. А то злости нет, и тело предательски трясётся от вожделения. Кошмар! Главное — слюни не пускать. Ох, как тошно-то.

Потянулись дни нашего карантина. Оказывается, двадцать дней — это очень много. Первое, что мы сделали, — это обследовали ящики, которые лежали на четвёртом этаже. Это заняло три дня. Каждый ящик был закрыт магически. Пришлось ломать — магически, конечно. Здесь был неоценим тёмный. Опыт во взломе у него имелся, как я поняла.

В нескольких ящиках была одежда. Нет, не так — ОДЕЖДА. Магическая одежда, расшитая камнями силы. Дим с довольно таким жадным блеском в глазах разделил это чудо на две кучи — мужскую и женскую. И правда, чего добру пропадать? А мы хотя бы поносим. Правда, тащить такую красоту через проклятые земли как-то не прельщало, но о доставке потом подумаем на досуге. А может, Эсир чего посоветует.

Женские вещи — это были не только платья, но и штаны имелись. Их-то я надену сразу. Бронька моя, хоть и была недешёвая, всё-таки уступала виарской во многом. Камни силы, которыми украшена удлинённая куртка, активно собирали энергию и являлись накопителями. Тонкая блуза, ослепительно белая, нормализовала температуру — и не жарко, и не замёрзнешь. Аккуратная шапка, с виду простая и с небольшим количеством украшений, могла создавать прозрачный щит на лицо, защищая от всяких неожиданностей. А мягкие на вид сапоги невозможно было разрубить даже моими клинками — проверяла. И ко всему прочему, всё это активно менялось и подстраивалось под твоё тело.

Несчастным голосом Эсир сообщил, что эти одежды были созданы для богов. И также рассказал, как можно уменьшить масштабы одежды, чтобы она залезла в наши баулы. Жалко ему, видишь ли, было видеть, как мы трамбуем такую красоту.

В других ящиках мы нашли оружие, похожее на то, что мы отобрали у стража. Также — всякие штучки, от которых дух захватывало. Небольшие коробочки, в которых постоянно можно найти кусок хлеба. Я назвала её хлебницей. Приспособления для полёта — надеваются как рюкзак, а после произносится заклинание активации (что очень не советовал делать Эсир, мотивируя это тем, что крылья очень большие). Ну и ладно — всё равно потом опробую.

И самое хорошее было то, что пользоваться всей этой чудо-техникой могла только я. Кроме мечей, конечно — у Дима просто не хватало энергии их запускать. А ведь тёмный не последний дроу своего народа. Так-то! Спеси убавит. Дим разозлился, и я его не созерцала несколько дней — слава богу. Хранилище большое, есть где развернуться. Я, в свою очередь, обследовала лабораторию и была несказанно рада тому, что здесь можно было приготовить несколько знакомых и нужных эликсиров и зелий.

На пятнадцатый день нашего пребывания в хранилище случилось... нечто. Сначала меня разбудил Эсир:

 — Тебе надо вставать. Случилось непредвиденное, — прогудел хранитель в голове. — Быстро! — это уже почти крик.

Я кубарем скатилась с кровати, кинулась к клинкам. В голове — каша, пытаюсь понять, что могло случиться. В дверях сталкиваюсь с Димом. Он тоже ходил в белоснежной форме хранилища, но на поясе застёгнут его пояс с мечом.

 — Что происходит? — рявкнул он. — Этот виарн поднял меня, словно твари хаоса напали.

 — Почти, — раздался голос Эсира. — Прости, Лиена, я сделал всё, что мог, но краххи... они смогли обойти мои запреты.

 — Что ещё за краххи? — удивилась я.

 — Пятый этаж... они разумны и очень опасны. Проект по их созданию был заморожен. Виарны-учёные поняли, что краххи могут подавить другие виды. Было решено их уничтожить, проект закрыть. Но уничтожить не успели. Всё это время краххи были под временным заклинанием. Теперь их преобразование завершено, и первый покинул инкубатор.

 — Чёрт! — выругалась я. Тёмный молчал. — Что они могут?

Тут же в воздухе появилась прозрачная трёхмерная картинка с изображением крахха.

 — Они менталы...

 — Я понимаю, что это. Продолжай, — сказала, рассматривая своего врага.

 — Могут усыпить и потом убить. На зубах — яд. Зубы, сами видите, не маленькие. И самое главное, Лиена — они не поддаются магии.

 — Вот спрашивается, нафига такую тварь делать? Такие сами выводятся, — недовольно проворчала я.

Краххи были похожи на земных варанов, только шкура чёрного цвета состояла из сплошной непробиваемой брони. Чуть удлинённая морда с хищным оскалом, огромные когти на больших лапах. Длина — не более полутора метров, но это, наоборот, придаёт скорость и изворотливость.

Чем-то крахх напомнил мне Танка. Сердце ёкнуло, в груди разлилась боль. Я тряхнула головой — крахх не Танк. Вспомнились мысли, которые всплывали в голове, когда мы стояли возле огромных бочек с этими тварями. Почему я сразу не озадачилась странными существами? Можно только кусать локти от досады. А может, просто поддалась их ментальному воздействию. Это — скорее всего.

— Я сдерживаю их пока. Проход на ваш этаж закрыл. Но это ненадолго. Краххи не могут управлять энергиями, но могут её накапливать, собирать, вытягивать.

 — Да поняли мы, — недовольно шикнул Дим и, потерев лоб, спросил уже меня: — Что будем делать?

Нашёл, у кого спросить. Извечный земной вопрос, на который никто не знает ответа. Я забегала кругами по комнате. Конечно, можно как-то забаррикадироваться на этих этажах и дождаться, когда откроется хранилище. Но тогда мы не достанем того, зачем сюда пришли. Я покостерила себя. Почему сразу не забрала ростки древ на самый первый этаж? Всё откладывала и думала — успею. Надо же — успела! Найти приключение на свою пятую точку.

— Сколько их? — спросил тёмный хранителя. — Как их убить?

Ага, очень насущный вопрос. Я притихла, дожидаясь ответа.

 — Их шестеро, — наконец отозвался Эсир. — Три самца и три самки. Скажу, что самки сильнее. Их уязвимое место — внутреннее основание лап. Там нет брони. Шкура впитывает магию и используется для упрочнения защиты.

— Е-мое, это что, под них лезть надо и мягкое место искать? Дохлый номер, двигаются они как метеоры.

— Простите... — несчастный голос Эсира. — Я слишком отвлекся от своих прямых обязанностей и перестал контролировать процесс их создания.

— Скорее всего, они смогли тебя как-то отвлечь сами, Эсир, — сказала я. — Ты ведь немножко живой, не просто разум, но и душа.

— Он виноват, — категорично процедил Дим. — Пусть наши смерти будут на его совести.

— Что там этот крахх делает? — недовольно покосилась на Дима.

— Высасывает силу из заклинания, которое я поставил на вход этого этажа. Я делаю постоянную подпитку, но этим, наоборот, лишь делаю крахха сильнее.

— Нужно напасть на них, пока он один, а другие бочки разломать, — выдохнула я. — Эсир, у нас есть шанс убить эту тварь?

Хранитель немного помолчал, но наконец-то соизволил ответить:

— Думаю, шансы есть. Но вам надо чем-то прикрыться. Краххи, которые в инкубаторе, будут сопротивляться и атакуют ментально.

Сейчас я вспомнила про свой потухший камень — Нехта был бы самой лучшей защитой. Теперь придется блоки ставить — чем больше, тем лучше. Пусть помучаются их снимать.

Я посмотрела на тёмного. Тот, видимо, уже что-то там магичил. Взгляд стеклянный, пустой, а руки судорожно сжаты в кулаки. Через секунду он уже осмысленно огляделся и чуть хрипловатым голосом сказал:

— Защиту поставил. Ты как? Сама? — спросил у меня.

Я пожала плечами и тоже нырнула в себя. Хорошо хоть голову могу обследовать — тело всё ещё было скрыто личиной.

Поставила один высший и много разных мелких блоков. Чтобы вскрыть всю систему, придётся повозиться, как с головоломкой. Если только разумные ящеры не обладают супер-пупер развитым мозгом... Потому что я, хоть и ставлю эти ловушки сама, ни черта не смыслю, как их убирать.

Надеюсь, Нехта скоро вернётся. К хорошему быстро привыкаешь — хоть и не сразу. Ладно, вперёд на амбразуры. До конца карантина осталось пять дней. Если промедлить — краххи могут нас запросто схомячить.

Клинки в руки — и мягкой, перетекающей походкой пошла вслед за Димом. Тёмный кавалером не был, ха-ха — даму вперёд не пропустил.

Прошли этаж склада и увидели, как где-то внизу сверкает хлопками синий полог. Осторожно спустились. Тёмное расплывчатое пятно раз за разом билось о щит, упорно пробивая его плотность.

Вмиг — тишина. Пятно исчезло из поля зрения. Почувствовал, гад!

Я тяжело вздохнула и нырнула вслед за Димом. Эсир снял полог, и тёмный с крепко зажатым в руках мечом уже скрылся на этаже инкубатора. Вокруг — тишина. Лишь мягко и ненавязчиво клонит ко сну, обещая приятное успокоение... и смерть.

— Обернись! — крикнул Дим.

Я резко отпрыгнула в сторону — мимо, словно безумная тень, скользнуло чёрное тело крахха. Видимо, он успел меня зацепить, потому что Лиль заметно нагрелась. Ё-п-р-с-т, и как это убить?

То, что происходило потом, — сумасшествием только и назовёшь. Мы как бешеные носились вокруг огромных стеклянных инкубаторов, а крахх, словно издеваясь, появлялся то с одной, то с другой стороны, нанося нам урон.

Я-то отделывалась испугом и перегревшимся амулетом на груди, а вот Дим был буквально весь залит кровью. Сил лечить его у меня ещё хватало, но не будем же мы носиться так целую вечность.

В голове упорно билась мысль, что мы делаем что-то не так. Не зря же виарны решили не создавать краххов. Чем они так сильны? Полным пренебрежением к уронам магии. Быстрой регенерацией. И, наконец, сильнейшим ментальным воздействием.

Я понимала, что странная усталость и тяжесть, давившая на черепную коробку, — это не простое действие быстрого боя. Это была атака менталов. И неизвестно, сколько продержится наша защита.

Я недолго думала — сорвала с себя Лиль и повесила на шею Диму. Чувствовала, как амулет принял нового хозяина. Прощай!

Активировала печать светлой богини. Что ж, пора поработать в полную силу. Крикнула ошарашенному Диму, чтобы продержался как можно дольше. Выставила вперёд руку — сверкающий всеми цветами радуги щит окружил меня со всех сторон.

Надеюсь, хватит, пока я завершу то, что надо. Краххов нельзя выпускать на волю — это однозначно. Последние несколько часов дают понять, что справиться с ними не так-то легко.

Сквозь переливы щита видела, как ящер усилил атаки на Дима, считая меня более слабой стороной. Ну-ну.

Как там говорил Сиверс?.. «Представь, что ты входишь в туман. Отключи все свои чувства». Ага, прям легко до одури. Это не мыслещупы раскидывать.

Погружение в ментальный слой для новичка без поддержки — это гарантированная смерть. В тот раз, когда Сиверс пытался научить меня, безмозглую, азам ментала, я отмахнулась от него рукой. Теперь ужасно хотелось куснуть свой острый локоть.

Есть такой слой в пространстве, где всё живое — словно сгустки энергии. Вокруг меня сейчас, в сером мареве, было несколько таких сгустков. Один принадлежал Диму — чёрный, искрящийся с синими сполохами. Рядом, постоянно двигаясь, блестел коричневым цветом с серыми искорками крахх. Остальные краххи виделись бледными пятнами, но ото всех, словно паутина, протянулись ниточки ментала — липкие, сосущие жизненную энергию и сущность.

Я брезгливо вздрогнула. Хотелось просто плюнуть — почему-то этот вид магии мне противен. Словно медведь, я топтала паутину ментальных заклинаний, умоляя богинь помочь. Простое вмешательство — чревато превращением в овощ. Пускать слюни и весело гукать до конца жизни как-то не хотелось.

Нити заклинаний почему-то не рвались, а липли на мою сущность. Скоро я была похожа на огромный клубок тёмных переливающихся силков.

Мне конец!

Я попыталась вырваться, разорвать эту гадость, но всё тяжелее было вообще держаться в сознании. Рядом всё так же кружили два светящихся пятна. Дим ещё жив, хотя, наверно, ненадолго. Темнота поглощала меня — словно кто-то потихоньку уменьшал яркость.

Так, стоп! Краххи впитывают магию, поглощают её. А что, если не закрываться от них, а наоборот — выпустить всё, что есть внутри моих резервов?

Уже последним усилием я сняла блок-преграду, которая, словно задвижка, удерживала мои накопленные силы внутри...

И всё вокруг вспыхнуло, закрутило безумным вихрем, засверкало всеми цветами радуги. Да, моя энергия очень красивая — радужная.

Тёмные нити, в которых, словно муха, трепетало моё тело, постепенно светлели. Умиротворение, распылённое в пространстве, постепенно сменялось бурлящей радостью и могущественной силой. Радуются, твари недоделанные.

Крахх, который всё ещё носился вокруг Дима, к своему окрасу приобрёл белые сверкающие нити, которые с каждой секундой всё расширялись и заполняли его сущность. Ментал сменил свои эмоции — чувство эйфории перерастало в ещё неосознанную тревогу. Всполошились блеклые пятна ещё не создавшихся особей. Ага, для вашего насыщения тоже есть граница.

Налипшие коконом ментальные нити вспыхнули на мне в мгновение и, словно в замедленной съёмке, мелкими звёздочками, как по бикфордову шнуру, устремились к мутным пятнам.

Нате вам. Много и качественно. Кушайте.

Я чувствовала, что мое тело сотрясает крупная дрожь. Слышала, как тяжело хрипит рядом Дим, защищаясь из последних сил. Видела, как, достигнув нерожденных тварей, светящиеся звездочки замерли на секунду, а потом с новой силой ринулись к жадным до энергии тварям.

Сильный удар отбросил меня на стену, вернулось нормальное зрение, хотя видела я, словно через мутное стекло. Вокруг в странной жидкости лежали осколки инкубаторов, бились в агонии еще не покрытые чешуей твари, а черный крахх, словно змея, пытался доползти до меня. Его пасть ощерилась острыми зубами, на мокрый пол падали хлопья черной пены — наверное, кровь.

Я, преодолевая слабость, подняла руку с клинком. Чтобы добить тварь, не хватало сил.

— Обожратушки, — прошипела подползающему крахху, усмехнулась. Граабу тоже моя сила не понравилась — распылился на атомы. Теперь вот краххи не выдержали. Зачем учить заклинания и махать клинками? Делись по-сестрински с тварями — и пусть от обжорства сдыхают.

Вот настырный. Крахх всё ещё полз ко мне. Сильная тварь. Его глаза блестели такой яростью, столько в них было ненависти, что я не выдержала — отвернулась. Что поделаешь? Не суждено вам жить. Опираясь на стену, стала подниматься. Крахх, видя, что у меня ещё есть силы, остановился. Понимание о неизбежной смерти читалось в его глазах. Так решила не я. Вас приговорили к смерти Создатели. Но почему-то его взгляд давил посильнее, чем слабость.

В конце концов, я сделала несколько шагов и взмахнула клинками. Удары по шее ничего не дали — крахх из последних сил огрызался, пытаясь поймать зубами клинки. И тогда я, на одной силе воли, дала закусить один клинок острым зубам, а сама что есть мочи толкнула тяжёлое тело, приоткрывая светлое пузо и заветное место, где у твари была «ахиллесова пята».

Клинок вошёл как нож в масло. Я резко откатилась от дрожащего в агонии тела крахха. Его глаза затянулись белёсой пеленой, а из раны толчками выходила чёрная кровь.

Всё кончено.

Не знаю, сколько я простояла, словно статуя, возле поверженного врага, как послышался стон.

Дим!

Бросилась на звук. Тёмный лежал на спине. Его тело было в крови, а Лиль на груди лежал сломанным осколком. Что меня больше расстроило — потеря амулета или умирающий дроу?

Я плюхнулась рядом на колени, не обращая внимания на противную влагу. Убрала с лица тёмного напитанные кровью волосы.

— Эй, давай прекрати умирать, слышишь? У меня сил нет лечить.

Наклонилась, послушала, как бьётся сердце. Редкие, чуть слышные удары. Блин! В голову лезли дурацкие мысли. Почему-то разозлилась на себя за то, что так и не узнаю, каково это — быть с избранным. Потом уже разозлилась, что в голову лезут именно такие мысли.

Обращение к печати Инсуу ничего не дало. Пуф-ф... пусто.

Тут послышался какой-то шёпот, а потом уже и крик. Эсир.

— Лиена, перенеси его наверх. Там есть лечащий... — он замолчал, подбирая слова, — ящик, саркофаг. Я тебе его показывал.

Ага. Легко поднять наверх такой вес.

Я с ужасом оглядела изрезанного Дима. На нём живого места нет, порез на порезе, а ещё яд попал в раны. Кажется, тёмный не выживет.

Так... тряхнула саккараш и, глубоко вздохнув, ухватила тёмного под мышки. Он застонал — значит, ещё жив.

Всё-таки женщины, какой бы расы они ни были, — очень живучие существа. Казалось, только что я даже встать не могла, теперь же тащила наверх по крутой лестнице тяжеленого дроу, успевая только материться сквозь зубы.

Несколько раз мне казалось, что я тащу труп — Дим переставал даже стонать, а неслышное дыхание еле улавливалось. У меня замирало сердце, и, задерживая дыхание, я прислушивалась к тёмному, молясь и угрожая про себя.

Не знаю, сколько времени я тащила Дима наверх, но скоро он лежал в железном ящике, который окутывал мягкий синий туман.

— Он пробудет там несколько дней, — тихо раздалось рядом. — Много яда. Надеюсь, Таргес сможет очистить его организм.

Таргес... Я как-то сама делала такое лечащее заклинание, только у меня был зелёный цвет. А-а... махнула рукой. Мыться, есть, спать — именно в такой последовательности.

Тяжело переставляя ноги, я поплелась в душевую. Пофиг, что вода брызгает куда захочет, и температура прыгает от ледяной до кипятка.

Жидкость, в которой создавались краххи и в которой я успела искупаться, подсыхала, превращая когда-то белоснежные одежды в деревянные доспехи. Чтобы попасть под струю разломанного душа, пришлось поскакать и побегать, но чистое тело — это лучшая награда.

С едой не заморачивалась. Агрегаты виарнов больше походили на какое-то космическое оборудование, и пища после десятидневного потребления уже не казалась такой вкусной.

На кровать натурально упала, и даже не смогла, по привычке, прокрутить все события прошедшего дня, просчитывая ошибки, как просто отключилась.

Проснулась с такой головной болью, что вся студенческая жизнь с тяжёлыми отходняками показалась раем. Тысячи слонов топали внутри, эхом закладывало уши, а вот глаза, наоборот, пытались выбраться из орбит. Ох... Закрыла уши ладонями, помассировала мизинцами виски, мечтая об одном — умереть. Сиверс рассказывал о последствиях ментальных атак, но я не сильно прислушивалась и задумывалась. Что-то меня начинает напрягать моё тупоумие. Все вокруг пытаются как-то помочь, хотя и не обязаны. Я лишь бездумно живу, словно каждый день — последний. Хотя почему «словно»? За этот год многие дни казались последними.

Поразмышлять не дал Эсир.

— Лиена, как ты себя чувствуешь?

— Могло бы быть хуже, — сказала я и спустила ноги на пол. Что ж, лежи — не лежи, а вставать придётся. — Долго валялась?

— Нет, сутки. Дроу ещё в таргесе. Я думаю, тебе надо посмотреть, что происходит на последнем ярусе.

— Что там? — поморщилась от собственного голоса, который отдавал в голове тревожным набатом.

Ответом мне была тишина. Блин, у меня даже роботы какие-то с характером. Любили эти виарны души куда ни попадя совать. Вздохнула и, шлёпая босыми ногами, пошла в сторону выхода. Наше вынужденное заточение подходит к концу. Нужно выполнить обещание, данное Эсиру: создать стражей. В лаборатории есть специальный инкубатор, или камера — всё равно, как называть — для производства этих монстров. Но, как всегда, нужна моя кровушка и пара заклинаний на виарском.

Если верить Эсиру, камешек мой скоро оживёт, и информация опять потечёт в мою головушку. Про Нехту хранитель сказал лишь то, что он остался единственным на Алорне. А когда-то их было четыре — столько же, сколько древ жизней. Эсир даже проболтался, назвав их душами братьев, что наводит на некоторые мысли и вызывает кое-какие опасения. Надеюсь, только беспочвенные. Бр-р... разбрасываться кусками своей души как-то в планы не входило. Хотя если хитрые сёстры с небесных ярусов захотят — не отвертишься. Могут просто приказать — отрезать кусочек моей сущности.

На этаже инкубатора было чисто. Даже каменные стены, которые были до этого забрызганы кровью и жидкостью, сияли натуральным серым оттенком. Очищающие заклинания, наверное. О-хо, зевнула и потопала вниз. Чем ниже я спускалась, тем в больший ужас приходила. Крахх постарался на славу. Почти все стеллажи с редкими видами растений были растерзаны в клочья. И древо... Маленькие чудо с такими мелкими, но могучими веточками и ярко-зелёными листиками лежали на грязном полу сломанные. У меня возникло странное чувство потери, словно умерло дорогое и близкое существо. Скорее всего, эльфийская кровь плачет внутри меня, хороня последнюю надежду светлых на возрождение.

Не замечая, что иду по грязи и стёклам, приблизилась к зеленеющим росточкам.

— Эсир, — окликнула хриплым голосом хранителя, сама же подняла с пола один росток, бережно стряхивая комья налипшей земли и раздавленных листьев. — Он ещё не погиб. Я чувствую.

И правда, в моих руках росток словно ожил, и от него повеяло теплом.

— Бедненький, — жалостливо сказала я. — Хотя излишней чувствительностью никогда не страдала.

Чаша, в которой он рос, была опрокинута, и земля странного тёмно-красного цвета рассыпалась рядом. Я быстро собрала землю в чашу и попыталась закопать поникшие корни ростка, но тот, словно назло, заваливался набок, демонстративно выкорчёвывая мощные корешки.

— Ну будь хорошим мальчиком, — уговаривала я маленькое древо, — засунь свои корешки в землю, сейчас я тебе водицы принесу, и ты вновь отрастишь себе красивые листики.

Потом у меня в голове словно щёлкнуло от догадки, и я в полнейшей эйфории дотянулась до ближайшего куска стекла, порезала палец. Даже боли не почувствовала — быстро обмазала корешки древа в своей чудотворной крови и воткнула опять в землю. Корешки больше не стремились вылезти наружу, а росток вытянулся, бодро распустил ожившие веточки.

Слава богу, жить будет. Главное, чтобы про такие чудеса поменьше кто знал. Алхимики удавились бы, если бы узнали о свойствах моей кровушки. Теперь становится многое понятно. Спрятать такой ценный продукт можно было только в другом мире. Аха.

Ещё раз полюбовалась своей работой и водрузила массивную чашу на её постамент. Пора бы проверить Дима и чего-нибудь поесть.

Темный ещё спал. Чёрные волосы, очищенные таргесом, разметались по белому покрывалу. Простыня соскользнула вниз, открывая торс с красивыми рельефными мышцами — кожа чистая, без единого шрама. Да-а... Аполлон тихо курит в сторонке. Дим был на редкость красивым даже по меркам эльфов.

Сама не заметила, как уже сидела на краешке постели, с интересом прислушиваясь к своим ощущениям. Я это делала впервые. Не подавляла, не запрещала, а просто отдалась на милость своей сущности. Если раньше сходила с ума от похоти и желание просто бурлило в крови, теперь хотелось просто касаться его, видеть, чувствовать его запах.

Против воли сглотнула набежавшую слюну. Блина, может, я просто кушать хочу?

Сама, не понимая, что делаю, наклонилась и просто поцеловала в губы — тёплые, мягкие и такие сладкие. В ту же секунду сильные руки обхватили меня и крепко прижали к голому телу. Какой горячий...

Я затрепыхалась, как рыба, выброшенная из воды, но ещё недавно умирающий тёмный был силён. Его глаза открылись — чёрные, словно омуты, затягивают и парализуют.

— Отпусти, — сквозь зубы прошипела я.

— Змейка моя каменная, неужели тебе не жаль бедного умирающего дроу? — На губах его заиграла улыбка.

Если бы он, как всегда, ехидно изогнул брови или растянул в усмешке губы, я бы разозлилась и вырвалась — однозначно. Но он просто улыбнулся. Открыто, ласково, просяще. Умильной гримасой, хлопая длинными смоляными ресницами.

Всё... поплыла, словно воск с горящей свечи.

Дим понял, что не сильно-то я и сопротивляюсь, и перешёл в наступление. Вот я уже лежу под ним, вдыхая его запах, касаясь губами тёплой кожи — осуществляется мечта. Словно всё в тумане, в жарком мареве. Вокруг рябит бесцветными волнами воздух. Поцелуи становятся всё яростнее.

Я не заметила, как слетели с меня одежды, как мы оказались на прохладном светлом полу. В мире не было больше никого — только мы. Как одно целое. Единые в порывах, единые во вдохе, единые в биении сердец.

Мне казалось, что я не смогу насытиться, не смогу дойти до конца. Мне было мало. Ничтожно мало. Дим содрогнулся в последний раз, закинул назад лохматую голову и утробно рыкнул. Я выгнулась дугой, принимая в себя взрывающий, ослепляющий оргазм.

Только через несколько секунд вернулось зрение. Мы ещё прерывисто дышали, мокрые от пота и измождённые эмоциями. Моя жажда прошла. Я больше не изнывала от страсти. Дим погасил во мне пожар, и сейчас только...

Я прислушалась к себе...

Только голод терзал моё тело.

Я приподнялась, заглянула в лицо своего избранника. На секунду мне показалось, что в его взгляде читается такое отчаянье, непонятное, тревожащее. Но потом он улыбнулся. Притянул меня к себе. Впился в губы, словно от чего-то забываясь, стараясь отогнать ненужные мысли.

— Моя, — прошептал в ухо, нежно кусая мочку. — Ты теперь моя, — уже немного жёстче.

Мне не хотелось спорить. Не хотелось оспаривать свою какую-то мифическую свободу. Её у меня никогда не было и нет. Только хорохорюсь. Побуду просто женщиной. Желанной женщиной. От этого простого решения стало как-то спокойно и хорошо. Внутри словно прошлась тёплая волна. Странная, словно живая.

С ещё большей силой захотелось есть.

— Твоя, конечно, — прошептала в ответ. — Только если ты сейчас же меня не покормишь — умру от истощения.

Дим заглянул в глаза, словно не веря, что я только что сказала. Но, увидев, что не злюсь, рассмеялся.

— Конечно, змейка, всё для тебя.

Мы оделись и потопали в кухню. Эсир странно молчал, хотя слышать его пока не хотелось. Как-то было неприятно, что он всё слышал и видел.

— Дим, о-о-о, только не свою вонючую фигу, — протянула я, когда тёмный нагнулся к трубе.

Тот фыркнул и что-то сказал тихо, чтобы не расслышала. Скоро появились блюда, на которых была еда. Много еды. И очень вкусной.

Мне то вдруг хотелось яркого салатика из странного, похожего на свёклу фрукта со вкусом киви, то я кидалась на мясо, сочившееся соком и кровью. В конце концов, Дим не выдержал и с серьёзным видом сказал:

— Да, даже не знаю, стоит ли продолжать наши отношения.

Я чуть не подавилась очередным куском и вытаращилась на тёмного, уже подыскивая обидные слова, когда он рассмеялся и продолжил:

— Разоришь с таким-то аппетитом.

Фу ты, гад! Так издеваться… Я кинула в него овощ, похожий на помидор, но ярко-фиолетового цвета. Тот угодил ему в лоб. Дим замер, на его лице змеилась хитрая, такая не любимая мной ухмылка.

— Тебе конец, горгона, — резко подскочил он, и вот в меня летит не то суп, не то кашааа. Я пригнулась, но брызги красиво улеглись на голову. Блина… опять в душ?

И началось… Сколько мы кидались едой — не помню. Но, в конце концов, просто валились от смеха, хотя где-то в глубине меня бурчал голосок хомяка о расточительстве продуктов. А ведь кто-то где-то голодует… А-а, к черту! После всех волнений и потрясений такая разгрузка была просто необходима. Как и другая, конечно.

Мы опять занимались любовью. Пусть это уже не было так неудержимо и яростно — мы словно пробовали друг друга на вкус, стараясь запомнить и запечатлеть. Ведь всё хорошее когда-нибудь кончается, и там, наверху, нас может уже поджидают неприятности. О, что это я? Не может, а поджидают.

ДИМ

Это как наваждение. Кажется, закроешь глаза — и опять всё вернётся на круги своя. Лиена будет злобно смотреть зелёными глазами, стараясь испепелить. Будет шипеть, словно ядовитая змея, которой мешает лишний яд. Но нет — это в прошлом.

Дим смотрит на горгону, которая упорно что-то топчет в маленькой плошке, мурлычет себе под нос на странном, незнакомом языке и ещё подёргивается в такт. Вот она почувствовала его взгляд, увидела — и улыбка, словно яркая вспышка, освещает лицо. В груди Тёмного сильнее забилось сердце. Непонятная сила буквально толкает к ней.

— Тихо ты, — смеётся Лиена, отмахиваясь, когда он хватает её в охапку. — Я тут эликсир мешаю. Нехта новеньким рецептом поделился.

Потом затихает, опьянённая счастьем и поцелуем. Дим старается не думать обо всём, что произошло, просто наслаждаться тем, что есть. Сейчас смешными кажутся все его поступки и мысли, которые он вынашивал насчёт Лиены.

Прошло три дня с тех пор, как он очнулся, а казалось — три часа. Под руководством Эсира запустили процесс создания големов-стражей. Активировался Нехта, принеся нешуточную головную боль хозяйке. Дим бегал вокруг стонущей Лиены и костерил и виарнов, и эльфов, которые создали этого красного монстра.

Но скоро горгоне стало легче, и буквально через час она носилась по лаборатории, вынюхивая колбочки и попутно что-то разбивая.

Дим сейчас видел её совсем по-другому. Наблюдал за ней со странным чувством собственника и ревнивца. Было интересно видеть её без злости на лице. Ловить на себе задумчивый и загадочный взгляд. По-детски подслушивать, как она ругается с Эсиром и тихо поёт странные песни.

Раньше он считал её высокомерной, теперь же видел — это просто гордость. Гордость, которая не даёт ей сломаться, помогает выстоять несмотря ни на что.

Лиена не спрашивала его, что он будет делать дальше, не давила, заставляя принимать какое-то решение. Это, с одной стороны, его злило — возникал сам собой вопрос: а нужен ли он ей? Но задавать его Дим всё же не решался. И даже сам себе не признавался, что просто боится ответа.

И ещё ему не давало покоя то, что он знает. Знает о предсказании:

И придёт Дитя Алорна,

 Кровь народов соберёт,

 И с божественной силой

 Тварей тьмы в их мир запрёт.

 Тёмный принц станет супругом,

 Но когда воскреснет бог,

 Прекратит своё скитание

 И во цвете лет умрёт.

Это — самое главное, что он запомнил из рукописей отца. Всё сходится пока. Но теперь…

Дим прижал к себе Лиену покрепче, от чего она сдавленно пискнула. Теперь он не отдаст её брату. А смерть… пусть поищет другую жертву.

— Ты меня задушишь, — трепыхнулась Лиена. — Дим, может, отпустишь и поможешь, чем сходить с ума от радости?

Она хихикнула. Тёмный отпустил и даже вроде покраснел. Потом всё-таки решился задать хотя бы один вопрос:

— Почему ты со мной?

Лиена округлила глаза, обвела лабораторию взглядом — в глазах сверкнула хитринка.

— А тут кроме тебя никого больше нет.

Но потом вдруг резко изменилась в лице и уже сама прижалась к нему.

— Я всё время хожу по лезвию ножа. Не могу знать, доживу ли до утра, вдруг это мой последний день… Когда ты умирал… В общем, я решила, что глупо отказываться от того, что другие горгоны ищут годами. Я не говорю тебе, что влюбилась и это навсегда — для этого я плохо тебя знаю. Но надеюсь, что узнаю получше.

Лиена приподняла голову и заглянула в глаза. Дима накрыло тёплой волной. Внутри её глаз он видел себя — и то, как смотрит на неё. И только сейчас вспомнил смех Тира и его слова, где тот пророчил ему весёленькую жизнь.

Дим застонал и уткнулся носом в саккараш. Жалко, что он никогда не увидит, как они парят.

В его голове, где годами царил порядок, бродили кучами ещё не сформировавшиеся мысли и планы. Разве можно продумывать планы, когда рядом существо, которое не даёт сосредоточиться? А у них осталось только два дня. Потом — сеххи, Тир с магами и твари хаоса, которые так поумнели за последние столетия.

Дим решительно подхватил на руки пискнувшую в предвкушении Лиену и пошёл в сторону лестницы.

ЛИЕНА

Мы точно сошли с ума. Словно бешенство какое-то. Я потихоньку соскользнула с кровати и потопала в душ. Опять прыгать — Эсир сказал, что починить смогут лишь какие-то мирты. А так как мы решили сначала сделать големов, ремонт душа не предвидится. Вдруг материала не хватит на стражей, а они для хранилища сейчас очень важны.

Дим сопел, мерно вздымалась грудь, спутанные волосы смешным колтуном лежали на подушке. Я хихикнула, провела рукой по саккараш: ууу, мои красотульки, не страшны вам сексуальные игры. Пусть поспит. Дыхнула легким заклинанием сна — а то уже проходили, знаем: только за порог — уже несётся с красными глазами и глупыми вопросами: «Ты куда?» А я хочу подумать и немного переварить информацию, которую Нехта мне в голову впихивает.

Уу-хх, жалко попрактиковаться нельзя — Эсир категорически запретил магией баловаться. Как бы опять на карантин не закрыли, с уже другой формулировкой: «Извести все жизненные формы».

— Эсир, как там процесс создания големов, всё правильно?

 — Да, спасибо, первый будет готов через несколько минут, — тихо сказал Эсир.

 — Хочу это видеть. Он на меня не кинется?

 — Нет, я внёс некоторые поправки в его данные, — ответил Эсир.

 — Угум, — сказала я и потопала в кухню.

Что-что, а есть я стала в два раза больше. Наверное, бурное времяпрепровождение сказывается. Уже через пару минут зашла в лабораторию, кусая сэндвич и запивая соком какого-то «маку», по вкусу — что-то напоминающее сливу.

Мерное гудение в камере прекратилось, и крышка с шипением отошла в сторону. В белом клубящемся паре появился первый страж. Мурашки побежали по телу и спрятались где-то в пятках. Как-то стало неуютно.

Это виарское чудо остановилось напротив меня и, сверкая красными глазницами, чего-то ждало. Ага, рядом стоял ящик — шкаф поменьше, его крышка тоже открылась, и оттуда на выдвижной панели показался меч. Страж взял меч, взмахнул им, словно проверяя, подходит ли он ему, и потопал к стенке. Там он стал по стойке «смирно» и потушил свои окуляры.

За то время, пока происходили эти действия, я стояла с открытым ртом и недожёванным сэндвичем.

— Ээсир, — проблеяла я, — мне что, опять кровью брызгать?

 — Нет, — тихо, весёлым голосом ответил хранитель. — Процесс запущен.

И словно в подтверждение его слов, крышка камеры закрылась, и замигали разноцветьем мелкие камешки на панели управления.

Уф, слава богу. А то прям достало — скоро скрытой мазохисткой стану. Режу и режу себя любимую.

Нехта во лбу нагрелся, и в голове возникли некоторые мыслишки. Теперь я знаю, как маленькое древо без проблем с собой взять. Думаю, богини сильно не обидятся, что вместо четырёх их осталось одно. Охо-хо-хо, наверное зря надеюсь — они будут в бешенстве. Я покачала головой и пошла готовить плетёнку.

Она состояла из нескольких частей, и вливать в неё энергию надо, когда она будет готова вся. На последнем этаже уже было прибрано, но теперь почти пусто. Из всех растений уцелели только несколько десятков. Жалко, конечно. Росточек словно почувствовал меня — вокруг него появилось зелёное свечение. Уже пытается себе место отвоёвывать. Я усмехнулась: рано, милый, ты ещё не на месте. Я уже решила, что оно будет расти на Гауэрра. Почему-то уверена в этом — и всё.

Я вошла в найт и принялась плести. Для рукодельницы это было нетрудно. Единственное, что сейчас было внове — это вплетение в заклинание капли своей крови. Да уж, опять придётся себе пальцы колоть.

Вся магия виарнов построена на крови и душе. Так как они сами — энергетические сущности, то и все действия и создания держатся на частичках этой энергии — душе и крови. Яркие крупинки словно скрепляют узоры заклинания, а когда я влила ещё и силу, то плетёнка засияла, словно маленькое солнце.

Так, теперь осторожно накрываем этим чудом древо и произносим ещё вербальное добавление. Всё. Древо исчезло. Если верить Нехте, сейчас оно сокрыто в моём внутреннем пространстве. Оно у всех виарнов есть — и у их потомков, как оказывается, тоже. Ага, невидимый рюкзачок. Только у меня дефективный, потому что малогабаритный. Когда мне нужно будет, смогу вернуть древо, лишь прочтя обратное заклинание.

Уф, устала. Потопала наверх. Проверила Дима — ещё спит. Правда, одна нога на полу, сам на животе — словно слезть хотел. Да, силён, пытался противиться навеянному сну.

Нехта нагрелся… Ну чего опять? Нет, вроде пронесло. После того как камень опять стал работать и светиться, мне кажется, у него появился характер. Смотри-ка, силу почувствовал. При его давлении всё время кровь из носа идёт. Стараюсь не показывать этого Диму — он как-то пообещал мне его выковырять. Конечно, это было бы неплохо, но боюсь, без знаний этой «каменюки» мне придётся тяжело. Да и методы выкорчёвывания бросают в дрожь.

Я закинула ноги тёмного назад на кровать и пошла на этаж склада. Наши сумки давно собраны, но проверить всё-таки стоит — вдруг чего-то нужного не доложили. После нашего ухода Эсир опять законсервирует хранилище — слишком много знаний скрыто здесь. Знаний, к которым не готов Алорн.

Медленно уходил вниз остроконечный вход в хранилище. Я еще пару секунд ощущала мелкую дрожь земли — и вот на площади снова ровная, без единого ухаба поверхность. Мы почти одновременно с Димом оглянулись. Вокруг всё те же безмолвные фигуры. Жутковато.

Эсир сказал, что как только закроется хранилище, все застывшие во времени оживут. Надеюсь, он не ошибся. Для нас с Димом прошло много времени, для застывших — всего мгновение. Да, они сильно удивятся, потеряв почти месяц жизни.

От расставания с Эсиром остался осадок. Было жалко оставлять его одного, словно он — живое существо, а не искусственный разум. Но надеюсь, когда-нибудь я снова попаду в хранилище. Хотя загадывать не буду. Эсир остался в прошлом. Он будет ждать своих создателей. И, чем чёрт не шутит, может, и дождётся.

Вокруг прошлась тёплая волна, и — странно — заискрился воздух. Сеххи и наши спутники словно очнулись от забытья, качали головами и удивлённо озирались. Ага, последнее, что они помнят — это вылезающий из земли верх входа хранилища, секунда — и ничего нет, лишь мы с тёмным, одетые в странные одежды, довольно улыбающиеся.

— Лиена? — Тир пришёл в себя первым и быстрым шагом пошёл в мою сторону. Походка ровная, ноги не подгибаются — значит, тело в норме. Хорошо. А то мелькнула мысль, смогут ли они ходить после такого долгого замершего состояния.

— Что происходит? — спросил эльф, уже рядом. Его взгляд остановился на Диме, который нагло ухватил меня за талию. Даже сумки бросил, ревнивец. В зелёных глазах папочки мелькнуло удивление, а потом — понимание неоспоримого факта нашей близости. Ведь раньше мы с тёмным были всегда на дистанции.

Тир замер рядом, не решаясь подойти ближе. На лицо набежала тень недовольства. Другие наши соратники, кроме Барнса, ничего не заметили. Горгон побледнел и неуклюже спрятался за спиной Лавра. Бедный — ему будет тяжело видеть наше счастье.

Риен внимательно оглядел наши доспехи и, сощурив глаза, спросил:

— И где вы были?

— Нет, — категорично заявил Дим, — сначала поесть. Ли не ела полдня. Голодная? — уже вопрос ко мне.

— Угум, — только успела сказать, и меня словно на буксире уже тянут к знакомому дому. Вокруг приходили в себя сеххи, удивлённо и с любопытством поглядывая на нас.

Очень скоро мы сидели за большим столом, а Черен с недовольным видом что-то пытался сотворить на небольшой плите. Видимо, хозяйка домика куда-то ушла, и теперь наши спутники еле сдерживали рвущееся наружу раздражение, поглядывая на несговорчивого Дима.

— Мы были в хранилище виарнов, — заявил он, — но это долго рассказывать, так что всё потом.

Мне, конечно, была приятна его забота. Как-то напрягал полный контроль, но так как в последнее время еда была у меня на первом месте, я терпеливо сносила самодеятельность своего избранника. Еда, пища — эти слова сводили с ума. Не знаю, почему это со мной происходило. Нехта не давал никаких объяснений, но почти каждые два часа я хотела есть. Словно внутри поселился огромный прожорливый червяк. Фу-у, ну и сравнила.

С удовольствием запихала в себя всё, что притащил сехх, и блаженно погладила успокаивающийся желудок. Боль прошла, мышцы живота расслабились. Хлебница, которую мы захватили из хранилища, не смогла справиться с моим аппетитом, а может, мы инструкцию неправильно прочитали — но она перестала работать. Потом отдам артефакторам, может, смогут разобраться в её работе.

Я оглядела честную компанию и начала рассказ. Иногда меня дополнял Дим, при этом ещё успевал ненароком оттеснять от меня и Черина, и Тира. Ну ладно, сехх — красавчик-мужчина, но Тир — папа вроде.

Черин не оставлял попытки подобраться ко мне поближе, а светлый просто сел чуть подальше. К концу рассказа, хоть мы и умолчали о, так сказать, медовом месяце, даже немного тугодумный Лавр понял о наших отношениях. Причём сразу оповестил всех весёлым выкриком:

— Ну наконец-то, а то от вашей ругани только делу плохо.

Брансу, конечно, очевидное не понравилось. Он был всё так же почтителен и вежлив, но следил за Димом очень внимательно, словно ожидал в любой момент какой-то каверзы.

Риен долго хмурился, но не сказал ни слова. А вот Черин зашипел, словно дикая кошка. Глаза почернели, налились силой. Казалось, он бросится на избранника и загрызёт удлинившимися клыками, но вдруг резко успокоился, хриплым голосом попросил прощения и вышел в полной тишине. Н-да-а, ну и страсти.

— Что ж, — подвёл итог Риен, — мы потеряли месяц. А это значит, хиссы успели подготовиться.

Все мы понурили головы. Богини очень сильно усложнили план. И, как оказалось, мы были правы.

— Вам нужно это увидеть, — сказал молодой сехх, вошедший в дом.

На нём был чёрный доспех из странной пупырчатой кожи. Он блестел и переливался на свету. На голове — шлем из змеиного черепа с оскаленной пастью. Сехх взмахнул рукой, указывая направление, куда мы должны идти.

Стена, окружавшая город, была высотой около трёх метров и шириной с метр. Острые зубцы по краю создавали видимость ограды. На стене собралось небольшое количество сеххов, среди которых был уже спокойный Черин. Правда, лицо его теперь озабоченно кривилось.

Риен, который первым поднялся на стены, выдавил приглушённый мат и вытаращил глаза, разглядывая что-то за переливающимся куполом. Один за другим маги поднимались на стену и сдавленно восклицали, кто на что горазд. Ага, как всегда, последняя — ещё и расталкивать всех пришлось. У-у-у, джентльмены.

Окинула взглядом открывшуюся панораму... Да-а, пришествие сил зла на всю округу. Чёрным-чёрно до самого горизонта. Твари хаоса разных размеров и разных видов. Клоака шипящих, воющих и жрущих друг друга монстров. Приплыли.

В какой-то миг настала тишина. Оглушающая и бьющая по мозгам. Хотелось, взвизгивая, ломиться подальше отсюда и забыть всё как страшный сон. Я зажмурила глаза, потом открыла — но тёмная, живая, копошащаяся масса тварей всё так же была по ту сторону стены.

Словно по мановению волшебной палочки были подняты морды, и в тишине раздался визг-вой, усиленный в тысячи раз.

Не помню, как скатилась по лестнице вниз. Не слышала, как окликали меня маги, потому что через мгновение просто погрузилась в нежные объятия темноты.

Очнулась на мягкой постели. Ярко светили магические шарики, показывая, что на улице уже ночь. Желудок нагло пнул из кровати, ведя по нужному пути до кухни.

Маги сидели всё за тем же столом, тихо переругиваясь в тягостном непонимании, что делать дальше. Я отогнала воспоминания сегодняшнего ужаса, который, судя по звукам снаружи, никуда не делся, и устремилась к еде.

Дим, увидев меня, словно заботливая мамаша, принялся тягать на стол новые порции тушёного мяса, каких-то варёных овощей. А я под многозначительные взгляды остальных молча всё это поглощала. И куда только всё лезет-то?

Мне кажется, что даже похудела, а есть хотелось всё больше. Единственная гипотеза, которую я признала — это опять инициация силы. Да уж, некстати всё.

— Что будем делать? — родил, наконец, Риен всех донимающий вопрос. И что самое интересное — на меня смотрят. Здрасьте. Я ещё не думала.

Обвела взглядом хмурых мужчин и пожала плечами.

— Единственное, что могу предложить — это глубинные тропы.

И хитро улыбнулась, слушая, как все принялись яростно обсуждать столь глупый план. Надо сказать, что мне это на ум пришло именно тогда, когда было сказано. Но, обдумав всё несколько минут, я пришла к тому же выводу, что и мои хранители: это может сработать.

Глубинные тропы, глубинные пещеры, чей-то ад, чей-то рай — они, словно паутина, охватывали ядро этого мира. Я почти ничего не знала о том, кто живёт… вернее, кто раньше жил в них. Были гипотезы, что виарны — создатели этой паутины запутанных туннелей и огромных пещер. Так они передвигались по миру, чтобы не нарушать покой верхних жителей. Всё может быть.

После того как пришли твари хаоса, по тропам никто не ходил, опасаясь стать их обедом. Но твари хаоса не могли уходить далеко от портала в их мир — Алорн быстро убивал чужаков. Они, конечно, появлялись даже на Гауэрра, но ненадолго.

— Это глупо, — сказал Лавр. — Мы вырвемся из их лап здесь и практически сами залезем в логово.

— Может быть, — задумчиво протянул Риен, — но там есть шанс пройти.

— А если порталом? — вяло спросил Бранс.

— Чтобы идти порталом, нужно знать место переноса. Лишь я и Тир можем создать портал, но мы не знаем куда. Это большой риск.

Дим посмотрел на Черина:

— Ты, думаю, не сможешь перенести нас всех в глубинные пещеры поближе к Саромча?

Сехх недовольно поморщился, задумчиво потер гладкий лоб, тряхнул головой:

— Я не знаю глубинных пещер под Соромча. Они давно запечатаны Создателем.

От его слов уже поморщились остальные — одно имя проклятого некроманта вызывало у всех желание плеваться.

Я наконец-то набила желудок и довольно расслабилась на небольшом диванчике. Дим тут же присел рядом и демонстративно обнял за плечи одной рукой, при этом обвёл настороженным взглядом всех сидящих. Смешной — на него никто не обратил внимания.

Тут у меня в ушах зазвенело, потом я оглохла. С шипением потёрла виски пальцами, на все лады проклиная древнего некроманта. В голове — знакомый голос:

— Правильно решили. Идите глубинными тропами. Я открою входы в Саромча.

Ну почему же так больно?.. Я зажмурила глаза, пережидая вспышку боли. Рядом почти зарычал от бессилия Дим. Тяжело вздохнула — отпустило. Где же обещанное привыкание? Кажется, с каждым разом всё больнее слышать этот голос.

Маги смотрят жалостливыми взглядами, прикрывая любопытство. Не выдержал Риен:

— Ну? Что он сказал?

Я пожала плечами:

— Одобрил наш план.

Мужчины опять принялись возбуждённо составлять план нашего путешествия. Я, молча, слушала, усмехаясь про себя: сколько бы они ни спорили, сколько бы ни просчитывали шаги нашего путешествия — есть всего лишь маленький шанс, что всё пройдёт так, как они рассчитывают.

Черин сказал, что с нами пойдут тридцать сеххов. Самые лучшие воины. Это немного успокаивало — сеххи были умелыми воинами, и главное, они знали, как убивать хиссов.

Идти решили с утра, хотя совсем не понимаю, к чему нам день, если в глубинных тропах всегда сумрак. Свет льётся от стен, видно хорошо, но долго находиться в них нельзя — были случаи, когда люди сходили с ума. Им казалось, что они видят духов, которые крадут их сущности, другим слышались голоса, заставляющие всех убивать. Обыкновенное помешательство — может, газы там какие или грибы галлюциногенные — но глубинные тропы всегда внушали ужас людям… да и нелюдям тоже.

Наши с Димом трофеи были безжалостно растерзаны Хранителями. Каждому достались божественные доспехи… вернее, что-то из них. Маги, словно забыли, куда мы идём, и восторженно голосили и спорили, кому что достанется.

Спать легли поздно. Долго спорили, кто где ляжет, так как Дим забрал спальную комнату для нас, остальные ютились в маленьком зале. Но камин был хорошо натоплен, и поэтому недовольно бурчащему себе под нос Риену, как самому молодому, пришлось ложиться на полу. Идти искать другой ночлег не стали. Женщины сеххов были перепуганы и, наверное, с нетерпением ждали, когда мы уйдём. Причинять лишнее беспокойство не хотелось.

Интересно было узнать, что Некрус до сих пор создаёт из пришлых магов сеххов. Поэтому-то никто из них не возвращается в людские земли. Сеххи живут почти до двухсот лет, и сейчас не осталось ни одного жителя старого Захаро. Те, кто являются потомками погибшего государства, не знают другой жизни и считают себя избранными — теми, кто может противостоять злу. Конечно, они расспрашивают пришедших магов о жизни на других землях, но сами никогда не переходят определённой черты. Для них простой воздух людских земель так же ядовит, как для людей — смертелен воздух Проклятых.

Пройдёт немало времени, пока произойдёт постепенное очищение воздуха, и сеххи всё это время будут подстраиваться под эти изменения.

Черин весь вечер отводил от меня взгляд и не особенно хотел говорить — медленно отвечал на вопросы, и по его напряжённой позе можно было сказать, что он готов сорваться прочь в любой момент. Это, конечно, было странно, если не считать того, что непонятно. Словно он ревновал меня к Тёмному… а ведь повода я не давала. Или давала?

Сон сморил меня в самый интересный момент, когда сехх рассказывал о силе и выносливости своей расы. Глаза мои закрылись, и я погрузилась в манящую спокойствием темноту.

В какое-то мгновение почувствовала, как Дим несёт меня в спальню, заботливо укрывает тёплым одеялом.

Хрммм… как хоррошшоо…

Мне снился сон. Город, утопающий в зелени, в котором причудливо переплелись различные архитектурные стили. Ровный многоголосый гул населявших город существ. Я знала, что различные расы здесь спокойно сосуществовали и даже имели общее потомство. Широкие улицы, покрытые гладкими плитами, терпкий запах цветов в аккуратных садиках.

Мужчина — молодой, черноволосый, с пронзительным взглядом тёмных, изучающих глаз. Он стоял под тенью большого раскидистого дерева и нетерпеливо постукивал посохом по земле.

 — Ты долго, — сказал он мне и недовольно поморщился. — Нужно торопиться, отец что-то заподозрил.

Лёгкий взмах посоха — и пред нами переливается плавленым серебром овал портала. Мужчина исчезает в нём, я иду следом и вижу своё размытое отражение… стройный, светловолосый мужчина…

Резко просыпаюсь. Удивлённо ощупываю лицо, тело. Нет, это просто сон, но такой реальный, что я могу до мельчайших подробностей вспомнить, во что был одет черноволосый незнакомец.

 — Проснулась? — раздался рядом голос Дима. Его рука тут же по-хозяйски притиснула меня к горячему телу, от чего сразу стало тепло и спокойно.

Так, соберись. Через несколько часов придётся спускаться в самый ад и рисковать жизнью, не время расслабляться. Но ощущение неги не покидало, а смерть совсем не страшила. Тёмный очень плохо на меня влиял.

Долго валяться нам не дали. В комнату постучал Риан и громким голосом напомнил об обязанностях. Завтрак проходил в тишине. Возле стены в ряд стояли наши сумки, рюкзаки, набитые под завязку.

В каждом городе есть вход в глубинные пещеры. Может быть, раньше это было обязательно при строительстве городов, может, просто их делали для нужд сами жители, но вход был везде. Конечно, он охранялся, и впускали в пещеры лишь по пропускам, разрешениям правителей. Но это было раньше… Сейчас входы почти везде были засыпаны, замурованы и забыты.

В Сиенхиле вход был засыпан. Сеххи всю ночь самоотверженно очищали и восстанавливали ворота. Нас, можно сказать, быстро впихнули в туннель, и уже через секунду были слышны стуки снаружи. Назад путь отрезан.

Я усмехнулась. Маги быстро осветили путь, хотя глубинный гриб и так хорошо справлялся. Впереди пошли сеххи, потом наша группа, и замыкал шествие Черин.

Сначала туннель был узким и уходил резко вниз. Когда-то каменные ступени почти стерлись, и мы спускались в лёгком беге. Постепенно проход расширялся, стены приобретали неровные поверхности, а земля под ногами теряла силы. Мы выходили за периметр города.

Под землёй тяжело следить за временем. Я следила по своему желудку, который каждые два часа требовал пищу. Ела прямо на ходу, под недоумёнными взглядами товарищей по несчастью и подозрительному прищуру новоявленного папаши.

Твари нам не попадались, было странно тихо. Успокаивало лишь то, что, наверное, все хиссы собрались под стенами Сиенхилла. Купол над городом выдержит любую осаду, а там и проход в мир хаоса закроем. Все на это надеялись.

Спокойно двигались около трёх дней. Попадались мелкие твари — мутированные жуки или червяки — но хлопот они не доставляли, а помогали скинуть накопившееся напряжение. На четвёртые сутки внутри появилась непонятная тревога. Я чувствовала, понимала: скоро станет плохо, придёт смерть.

Сеххи, видимо, тоже что-то почувствовали. Черин стал во главе группы, его глаза клубились красным смерчем, хищно раздувались крылья носа.

 — Всем быть готовым к атаке, — прошипел он. — Рядом хиссы.

Засверкали щиты, хлопки активируемых заклинаний. Я тоже навешала на руки заготовок, открыла печать инсуу — на случай, если кому-нибудь понадобится лечение. Дим что-то творил со своей аурой, меняя её структуру. В другой раз меня это бы очень заинтересовало, сейчас просто не было времени спрашивать.

Они напали в тишине. И это, наверное, было самым устрашающим. Впереди появилась серая дымка, запахло серой, тленом, хаосом. Из земли, раскидывая комья в разные стороны, вылезло чудовище. Длинное, словно у змеи, тело в ареоле чёрного тумана, множество мелких ног, приплюснутая оскаленная пасть с мелкими острыми зубами и горящие чёрной силой глаза.

— Лианта, — выдохнул рядом стоящий сехх и, не задумываясь, кинулся вперёд. Он был так быстр, что я не увидела самого броска — вот только он был рядом, а через секунду его клинки рассекают голову змеи.

Но лианта двигалась так же быстро: за секунду до удара её голова отклонилась, и клинки рассекли лишь чёрную дымку хаоса. Сеххи слаженно кружили вокруг лианты, бросаясь на неё. Та извивалась чёрным телом, не давая к себе прикоснуться. Туннель давно превратился в широкий и высокий лабиринт, поэтому маневрировать места хватало.

Наконец маги вступили в схватку. В тварь полетели сгустки заклинаний, запахло гарью и озоном. Я, словно заворожённая, смотрела на эту круговерть, калейдоскоп чёрных вспышек сверкающей стихии. Лианта теряла энергию, слабела, и через несколько минут, издав полный злости крик, Черин отрубил ей голову.

Медленно обернулся ко мне и улыбнулся, блеснув белыми клыками. Я нахмурилась, рядом стоящий Дим зло рыкнул. Но дальше выяснять, кто больше крут, не смогли — словно чёрные вспышки в тёмном проходе лабиринта, стали появляться твари хаоса.

Маги встали вокруг меня кольцом, Дим прижался спиной к спине, Тир закрыл весь обзор спереди. Конечно, я понимала: рисковать мной они не будут, влезать в битву не дадут, ведь главное — довести меня до скипетра. Но бездействие выматывало ещё больше, чем сражение.

Нехта нагрелся во лбу и жёг, словно раскалённый уголь. В голове мелькали ритуалы, заклинания, руны — словно камень не мог решить, что же предложить мне, или просто давал выбор. После того как он перезагрузился в хранилище, стал более функционален, что ли, и словно подстраивался для общения со мной, иногда выдавая информацию, как какой-нибудь компьютер.

Наконец заклинание выбрано. Прокашлялась для лучшего звучания голоса — и полились рычащие звуки виарского языка. От силы древнего заклятия у самой мурашки побежали по телу — представляю, как тяжело Тиру.

Теперь самое главное. Резанула по руке, выдавливая сверкающую кровь. Маленькие капельки превращались в острые длинные иголки и, переливаясь в мерцающем от заклинаний свете, резко полетели в стороны — в тварей. Каждая игла нашла свою жертву, протыкая чёрные туманные туши. Те взрывались мелкими брызгами. А потом шла отдача: моё творение возвращалось в моё тело, одна за другой, вызывая адскую боль и погружая сознание в темноту.

Очнулась под звуки ругани. Мужчины орали, шипели, как рассерженные кошаки, готовы были вцепиться и перегрызть друг другу горло.

 — Нельзя разрешать ей пользоваться магией, — говорил Лавр, — чтобы защищать, есть мы.

 — Попробуй, скажи ей это сам, — фыркнул Бранс, — она сразу послушает такого грозного мужчину.

 — Бессмысленно кричать друг на друга, Лиена никого не будет слушать, — тихо сказал Тир.

 — Даже тебя? — с удивлением спросил Риан.

 — Тем более его, — резко ответил Дим.

 — Я очнулась. Прекратите глупые разборки. Никого слушать не собираюсь… Есть что покушать?

Меня сразу усадили и в руки сунули кусок вяленого мяса с тёмным пористым хлебом. Но поесть не дал Некрус: “Вы уже близко, не останавливайтесь. Мне передали — твари почувствовали, что вас нет в городе. У вас в запасе десять дней. Торопитесь”.

Кряхтя как старуха, я поднялась на ноги и на ходу объяснила, что передал Некрус. Маги и сеххи быстро собрались — и опять лабиринты, ступени и зелёный свет, исходящий от глубинного гриба. Маги держались хорошо, сеххи были привычны к таким марафонам, я же постоянно пила зелья, с ужасом понимая, каким будет откат.

 — Уже близко! — крикнул Черин. — Я чувствую дом и повелителя.

Обрадованные путешественники увеличили скорость. Отдыхали лишь тогда, когда идти уже не было сил, попеременно дежурили мужчины.

Самый страшный монстр, которого я увидела на Алорне, пришёл на седьмой день, когда мужчины покрошили мелких мутированных грызунов. Его не почувствовали ни я, ни Черин. Голос существа был похож на звуки, издаваемые плачущим младенцем. Его голос вводил в неконтролируемый ужас, а сама тварь заставляла трястись даже привыкших к тварям хаоса сеххов.

Когда-то это был ребёнок — маленький, наверное, улыбчивый, с большими карими глазами, на вид года три. Тварь поочерёдно осмотрела нас своими неживыми глазами и закричала. Плач, от которого идёт кровь из ушей и заставляет всё тело вибрировать от боли. А потом от хисса в разные стороны рванули чёрные жгуты, впиваясь в каждого, кто был в туннеле. Все корчились в агонии, пытаясь бороться с криком. Закрывали уши, рубили жгуты — но ничего не помогало.

Я увидела, как Тир бросился наперерез жгуту, который нёсся ко мне, но не успевал. Чёрная, похожая на пуповину, щупальца впилась в тело, заставляя трескаться мою личину. Когда-то непреодолимая оболочка, хорошо потрёпанная Граабом, а потом Краххом, жалобно заскрипела — или мне это показалось. Жгут бился о непреодолимую преграду и постепенно съёживался, словно соприкасался с кислотой. Тот, кто создал мою защиту — поистине сильный маг.

Я наконец-то пришла в себя и оглянулась. Лишь Тир и Черин смогли избежать участи соприкосновения со жгутом, остальные корчились от боли и словно в агонии. Увидев, как упал на землю Дим, я закричала. Видеть, как мучается тот, кого любишь, причиняло, казалось, физическую боль. В голове сразу предстал образ Медеуса, и я, сжав зубы так, что захрустела эмаль, постаралась взять себя в руки.

Тир с успехом отрубил ещё один жгут и встал рядом, ожидая дальнейшего нападения. А я решилась… Магия виарнов очень затратная, особенно если хочешь кого-то спасти. Ведь она требует не только сил — магических, жизненных — но и твою душу, то, что составляет центр твоей сущности. А это больно — рвать кусками свою душу.

 — Постарайся, чтобы меня не трогали, — попросила Тира.

 — Что ты собираешься делать? — хрипло спросил отец. — Нам надо уходить. Им уже не поможешь…

Потом наткнулся на мой пронзительный взгляд и замер, резко выдохнув:

 — Хорошо… Но постарайся выжить… — прошептал он.

Я набрала воздуха и принялась плести заклинание. В пространстве перед собой — нанизывая на капли крови руны, скрепляя всё это сияющей силой своей сущности. Видимо, у виарнов она была огромная, что они не замечали, как расходуют свою душу. Может, она у них восстанавливалась… Но мне было так больно, что я несколько раз чуть было не потеряла нить заклинания, теряя сознание.

Ощутила поддержку Тира, который смело, не обращая внимания на то, что мы в проклятых землях, делился своей светлой силой. Казалось, прошла вечность, пока сияющая красными перемычками крови и активированными рунами плетёнка сорвалась с моих рук. Она с точностью накрыла тварь хаоса, которая, захлёбываясь, перестала кричать и упала на землю, постепенно усыхая.

Чёрное облако собралось над телом и в миг влетело в моё ослабшее тело, заставляя громко вскрикнуть. Жгуты, которые прилипли к защитникам, постепенно осыпались пеплом, а места, где они присоединялись, ослепительно сверкали, даря успокоение, что никто не заразился.

Всё это происходило быстро, но мне показалось, что прошла вечность, пока Дим открыл глаза и сразу стал искать меня. Это позволило мне наконец-то уйти в спасающую от жуткой боли темноту.

Очнулась от мерного покачивания — меня несли, соорудив носилки из плаща, попеременно меняясь.

 — Я в норме, — прислушалась к себе. — Ногами пойду.

Тело, к моему удивлению, было полно сил и энергии. Поэтому, попрыгав на месте, прислушиваясь к ощущениям, я тут же очутилась в объятиях своего избранника.

 — Когда же ты прекратишь рисковать собой, змейка?

 — Когда буду лежать в гробу, — буркнула в ухо своему избраннику.

Дим зашипел:

 — Если не будешь хоть немного беречься, это произойдёт очень скоро.

Я усмехнулась. Дим выпустил меня из своих рук и тут же подал сделанный на скорую руку бутерброд с хлебом и мясом. Я счастливо стала поедать пищу — желудок уже давно подавал сигналы, что скоро съест сам себя.

Соромча приближался, и тварей нам стало встречаться всё больше и больше. Хорошо, что это были не человеческие перевёртыши, а простые хиссы. Но их становилось слишком много на квадратный километр.

Подмога пришла неожиданно — мы увидели сеххов, которых выслал на подмогу Некрус. Остаток пути мы прошли по живому коридору: сеххи не давали нам даже помогать, сами убивая чудовищ. Их сила, так похожая на мою, была в несколько раз мощнее магии тёмных магов.

После нашего выхода из чёрного зева подземных туннелей сразу захлопнулись огромные ворота, полетели запечатывающие заклинания, а потом и земля пластами, хороня вход в глубинные тропы.

Я огляделась. Мы стояли на небольшой возвышенности. Где-то вдалеке виднелись шпили изящных башен, дворцы, поражающие величиной и помпезностью, улицы — прямые, широкие, утопающие в зелени. Соромча был прекрасен и… обитаем.

— Нравится? — услышала я голос, с которым общалась всё это время.

Некрус был совсем не дряхлый старик, каким я его представляла. Высокий, черноволосый, с правильными чертами лица, такими знакомыми, что от удивления я открыла рот. Но тут чья-то тень метнулась к некроманту. Некрус лишь вытянул руку, и перед ним возник переливающийся чёрными сполохами щит. Тир, а это был он, бился о щит заклинаниями и клинками, но его бессмысленные попытки достать Повелителя не приносили результатов. Некрус усмехнулся:

— Ты никогда не был терпеливым, эльф. Я всегда говорил отцу, что ты не пара моей сестре, но эти горгоны…

Некромант пожал плечами, а потом посмотрел на меня:

— Ну же, Отага, подойди, обними своего дядюшку.

В голове что-то щёлкнуло, перед глазами — картинка. Маленькая девочка с белыми, парящими саккараш, и Некрус, изображающий из себя лошадку.

— Дядя Неклус, исё, исё! — смеётся девочка, бьёт пятками по рёбрам мужчины.

— Ну нет, разбойница, все рёбра дяде отбила.

Некрус поднимается во весь рост, но девочка успевает ухватиться за шею. Мужчина смеётся и ловко перекидывает малышку наперёд, прижимая к груди.

— Маленькая шкодница, пойдём, найдём твоего деда и будем обедать.

Словно дымка, тают последние видения, и я не заметила, как уже обнимаю такого чужого и в то же время родного человека. Так хотелось рыдать и смеяться одновременно. Почему хорошо вспомнила дядю и совсем не помню отца?

— Я послал тебе это воспоминание не для того, чтобы ты лила слёзы, Отага. Очень рад, что наконец-то вернулась домой. Отец хорошо тебя спрятал. Другой мир накладывает свой отпечаток на сознание, но, видимо, там не было магии, раз ты всё время забываешь о ней.

Рядом удивлённо вскрикнул Тир.

— Ну, теперь, когда вы здесь, всё будет хорошо. Сначала мы отдохнём, а потом скипетр найдёт своего хозяина.

Некрус погладил меня по голове, потом дал знак сеххам, и нас повели к городу. Дядя ушёл порталом. Жители с удивлением глазели на нас, маленькие сеххи показывали пальцами и хихикали. Не верилось, что совсем недавно мы пробирались по глубинным туннелям и сражались с полчищами монстров.

Город поражал воображение красотой и величием. Хотелось хорошо его рассмотреть, побродить по красивым аллеям и посетить огромный театр. Но это всё потом, когда поймём, для чего я здесь.

Когда мы спустились вниз с холма, подъехала длинная открытая повозка, запряжённая зелёным тагом. На улицах было оживлённо — таги всех расцветок, какие только есть, тянули и простые телеги, и изящные фиакры.

— Мы смогли вывести новые породы, — с гордостью сказал Черин, заметив мой взгляд. — Повелитель много делает для нас.

— Если бы не ваш повелитель, не случилось бы этого несчастья, — зло оскалился Тир.

Черин сверкнул на эльфа чёрными глазищами, уже готовясь что-то ответить, но резко передумал, заскрипел зубами и отвернулся. Я так устала, что не стала влезать в разборки мужчин. Хотелось принять ванну, смывая землю и пот, а потом хорошенько поесть, так как желудок подавал сигналы болезненной судорогой.

Дим, погружённый в тяжёлые думы, совсем не обращал на меня внимания, от чего стало как-то холодно и страшно — слишком сильно за эти дни привыкла к его заботе и любви. Так, не расслабляться и не думать о плохом.

Нас поселили в небольшом по сравнению с рядом стоящими зданиями коттедже. Выкрашенный в весёленький жёлтый цвет, увитый кучерявым вьюном, с верандой и светлыми уютными комнатами. На кухне уже вовсю трудилась пожилая сехха, а вежливый дворецкий тихо показывал, где кто селится.

Мне досталась голубая комната с немного помпезной, огромной кроватью. Я открыла окно, вдыхая свежий воздух, напоённый ароматом садовых цветов. Чуть выглянула и огляделась. Сад был ухоженный и очень маленький. Совсем рядом возвышалась громада соседнего дворца. Создавалось впечатление, что дом, в который нас заселили, был гостевым.

Ещё раз глубоко вдохнула и потопала в ванну, про которую заранее спросила у дворецкого. Уже отвыкла от комфорта с этими бочками. Вода подействовала расслабляюще, и если бы не ноющий желудок, я заснула бы прямо в ванне. Мысли о предстоящих проблемах отбросила до их появления, решительно настраиваясь отдохнуть. Но… не судьба.

— Гиера, — услышала голос дворецкого, — вам пора спускаться к обеду, Повелитель привык принимать еду вовремя.

Я совсем по-детски его передразнила, но быстро вылезла из тёплой водички. В огромной гардеробной оказались довольно красивые платья — не эльфийские, конечно, но приятные на глаз и на ощупь. Слава богу, без шнуровки и корсета. Такие платья на Земле назывались вечерними. Выбрала тёмно-зелёное, с поясом под грудью и красивыми вышитыми камнями узорами.

Желудок взывал уже немилосердно, поэтому парящие на свободе саккараш жестоко запрятала под косынку-артефакт, радуясь её свойствам. Мысленно успокоила серебряные тем, что всё равно рядом будет Дим. Кинула мыслещупы, пытаясь найти, где все собрались, и с удивлением услышала, как Дим разговаривает с отцом. Мне было приятно называть Тира отцом хотя бы про себя.

— Мне не нравится это, — зло сказал Тир, — с принятым заданием можно жить очень долго, а потом что-нибудь изменится, и всё будет намного легче сделать.

— Я тоже против, но ты знаешь свою дочь — бесполезно её уговаривать. Если решит, что права — сделает, как хочет.

Я быстренько усилила щуп, добавив видимость. Мужчины сидели в тёмных креслах с высокими спинками и напряжённо смотрели друг на друга.

— Некрус, конечно, любил Арину и Отагу тоже, но я всё равно не верю ему, — сказал Тир. — Если он задумал что-то сделать Отаге — убью его, чего бы мне это ни стоило. Твоя задача — вытащить отсюда мою дочь.

— Я сделаю всё, чтобы Ли выжила, — согласно кивнул Дим.

Тир усмехнулся:

— Когда сделаешь предложение Отаге?

— Ты же знаешь, — недовольно отмахнулся Дим, — я связан клятвой, и пока не откажусь от невесты, предлагать ничего не буду.

— Советую рассказать всё Отаге, — тихо сказал отец. — Женщины этого рода не прощают предательств. Агата не простила Пиренея, Арина не простила меня. Думаю, Отага характер взяла от горгон. Делай выводы.

Тир встал с кресла и потянулся.

— Пора идти, все, наверно, собрались. Хочу быстрее узнать, что же всё-таки произошло с нашим миром.

Дим согласно кивнул и пошёл следом за отцом.

Я стояла, как громом поражённая. У Дима есть невеста. А в принципе, чего я хотела? Он давно не юноша, у него, может, уже и дети есть. И всё-таки было обидно. Обидно до слёз.

Стерев со щеки одинокую слезинку, я задиристо вскинула голову и пошла в столовую. Ну-ну, посмотрим, как он мне это расскажет.

Обед проходил в напряжённом молчании. Даже словоохотливый Лавр не пытался глупо шутить, лишь фыркал на Бранса и недобро косился на Риена. Видимо, между этими тремя тоже произошёл неприятный разговор. Несколько вышколенных слуг только успевали уносить пустые блюда — все соскучились по домашней горячей еде.

Как только с едой было покончено, прямо посередине зала возник портал, сверкая голубыми искрами. Переглядываясь между собой, первыми вошли Тир с Димом, потом прошла я.

Мы оказались в огромном, с футбольное поле, зале. У меня захватило дух от красоты и величия этого храма, не побоюсь этого слова. Настоящего храма архитектурного искусства. В окнах, из которых состояла одна стена, вставлены воздушные щиты, которые лениво мерцали серыми всполохами. Сводчатый потолок был богато украшен лепниной и завораживающими, реалистичными фресками. Люстры сверкали тысячами мелких светляков. Пол в глянцевой мозаике слепил глаза, и казалось, что ты плывёшь по тихой глади воды.

На возвышении, к которому вели мелкие ступени, стояли три трона. Каждый из них вырезан из цельного куска разноцветного камня и богато инкрустирован драгоценными камнями. В одном из тронов сидел Некрус. Он с задумчивым видом рассматривал нашу компанию, будто решал какой-то ребус. Вот взмахнул рукой, и напротив него появились удобные кресла, в которые мы и расселись.

После минутного молчания дядя начал говорить. Его тихий голос эхом поднимался в своды зала, медленно затухая там:

— Начну с самого начала, — лицо скривилось в усмешке, — многие знают меня как злодея, губителя мира. Хочу рассказать, с чего всё началось.

Когда виарны покидали Аллорн, они не стали забирать тех детей, которые не имели формы больших ящеров, необходимой для рождения полноправного виарна. Мой отец, Пиреней, был одним из них. Виарн, которому не посчастливилось родиться ущербным. Но он не отчаялся, много путешествовал по миру, собирал мудрость народов и магию. Стал самым настоящим стражем этого мира.

Однажды он остановился в одном трактире, в котором работала симпатичная подавальщица. После бурной ночи отец ушёл в своё путешествие, а спустя некоторое время мама узнала, что беременна. Долгое время я не знал, кто мой отец, но в день своего совершеннолетия во мне появилась магия. Я чуть не убил всех жителей деревни — такая мощная была сила, которая проснулась во мне, и обида на односельчан за вечные оскорбления и пинки. Мать сильно испугалась и поэтому открыла мне имя отца, и теперь уже я отправился путешествовать, чтобы найти того, кто может помочь мне с моей силой.

Но все мои попытки найти отца не увенчались успехом. Я приехал в Саромча и поступил в академию магии. Уже будучи на последнем курсе, я узнал об Острове Богов и о том, что в школе магии преподаёт маг Периней. Я со своим лучшим другом Дарионом отправился на поиски отца. Не буду рассказывать, сколько всего пришлось перенести, чтобы попасть туда, но когда я увидел этого Перинея, все вопросы по поводу отцовства отпали сами собой — я был его точной копией.

Некрус ненадолго замолчал, и в затуманенном взоре читалось, что встреча была не радостной.

— Да, — словно подтверждая мою догадку, усмехнулся дядя, — отец не очень обрадовался обретённому сыну, но кровь виарнов требовала признать отцовство. Я остался на острове. Дарион тоже решил остаться. Он был очень сильным магом, сильнее меня. Сейчас я это признаю. Тогда мне было завидно, я злился, что отец хвалит его, а не меня. Старался всеми силами доказать, что могу больше и лучше Дариона.

Мой друг — чистая душа, он был погружён в магию, жил ею, дышал ею. Сколько нового и интересного создал и ещё бы открыл… Отец не переставал путешествовать, и после одного такого странствия он привёз Арину, свою дочь. Я её очень полюбил — как можно было не любить такое живое и любопытное создание. Тогда я почувствовал себя взрослым, ответственным за неё, и это мне нравилось.

Дарион пропал на некоторое время, а когда появился вновь — я не узнал своего спокойного друга. Его глаза горели безумным огнём и дикой радостью:

— Ты не понимаешь! — размахивая руками, кричал он. — Это открытие раскрывает такие горизонты! Мы будем путешествовать в другие миры, как твои предки виарны! Столько загадок и находок! Голова идёт кругом от открывающихся возможностей!

Я молча смотрел на возбуждённого Дариона. Его изобретение лежало на столе, загадочно мерцая синим светом. Друг пришёл ко мне в комнату и вот уже час уговаривал меня поддержать его при встрече с отцом.

— Рус, поверь, это не так опасно, как говорит Пиреней. Я уже пользовался скипетром, и ничего не произошло. Но твой отец слишком сильно разозлился и теперь ищет меня, хочет забрать и уничтожить скипетр. Говорит, что пользоваться им могу только я… Ты знаешь почему.

Да, у моего друга была тайна, которую я поклялся сохранить, но которая не стала секретом для такого великого мага, как мой отец. Дарион был Дитя Аллорна. Полностью вошедшим в свою силу. На нём висело несколько не сильно отягощающих заказов, которые он откладывал на потом. Остров был уединённым местом, как раз для того, чтобы прятаться от людей.

Я согласился тогда с Дарионом, решил помочь провести опыт — открыть портал в другой мир. Если бы я знал, к чему это всё приведёт, то сразу же сдал бы его отцу.

Некрус ненадолго замолчал, отпил прозрачную воду из появившегося в воздухе стакана и продолжил:

На рассвете мы ушли подальше от Саромча, и Дарион стал чертить рунический круг. От меня требовалась моя кровь, пусть и разбавленная — всё же виарнская. Дар хотел открыть портал в первый попавшийся мир, но не переходить в него — просто заглянуть. Казалось, он предусмотрел всё: защиту от проникновения извне на физическом и ментальном уровне… но всё пошло не так.

Арка портала покрылась серым цветом, и мы почувствовали, что наша сила, воздух вокруг, вместе с жизненной энергией нашего мира, словно в воронку, затягивается в портал. Словно великан с той стороны вдыхал в себя всё, что было по эту сторону. Дарион, даже с силой своего огромного дара, не мог сопротивляться. Он стоял ближе к порталу, казалось, резко постарел, словно краски исчезли с его тела. Я цеплялся за растущие рядом кусты и кричал, чтобы он всё прекратил, но, видимо, Дарион не мог этого сделать. Его глаза смотрели на меня спокойным, отрешённым взглядом, губы что-то шептали…

В какой-то миг всё прекратилось. Портал захлопнулся, скипетр, висевший в воздухе в центре пентаграммы, ярко сверкнул, а Дарион упал, как сломанная кукла. Я ошалел от тишины, мне казалось, что из глаз и носа пошла кровь, и последнее, что я помню, прежде чем темнота укрыла меня, — вспышки переходов и двух богинь, склонившихся над Дарионом. Уже потом я догадался, что подвигло богинь спуститься в наш мир… но это было потом.

Дядя опять замолчал. Мы тоже сидели молча, даже боялись пошевелиться, чтобы не нарушать атмосферу спокойного повествования.

— Очнулся я уже в своей комнате, запертый. Появлялась еда, чистая одежда, но отец, видимо, ещё злился и не мог со мной говорить. Но прошло время, и отец вызвал меня в свой кабинет. Он долго молчал, потом, не глядя на меня, сказал, что мне придётся уехать с Острова Богов. Я спросил, что стало с Дарионом. Пиреней, еле сдерживая злость, ответил, что он погиб. Он не стал слушать мои возражения и жёстко выставил меня вон.

Но я не сдался. Перед отъездом выяснил, что Дариона держат в высокой башне, которая по легендам была домом богов. Я знал, что туда мог попасть только отец. Мне пришлось уехать.

Я стал жить в Соромча. Создавал новые ритуалы и учил студентов в академии. На остров богов отец позвал меня лишь тогда, когда на свет появилась ты, Отага, — Некрус улыбнулся. — Ты стала для меня как глоток живого воздуха. Не даст соврать твой отец, — усмехнулся дядя, — но первые годы тебя растили я и твоя бабушка. Потом появился твой блудный папаша, и наши встречи стали редкими. Но я никогда не забывал про тебя, моя малышка. И тоже горевал, когда узнал, что ты стала следующим Дитем Аллорна.

В тот страшный для всего мира день я приехал, чтобы проведать тебя, но отец зачем-то закрылся с тобой в своих покоях, и меня туда не пустили. Зато я смог, наконец-то, сломать защиту Башни Богов. Дариона я не нашел, зато прямо посередине круглой комнаты в переливающемся коконе защиты висел скипетр. Не знаю, что на меня нашло в тот миг, словно какое-то помутнение разума. Я схватил скипетр и, пробив защитный купол острова, телепортировался в Соромча.

Скипетр сам активировался. Его сила была такова, что магический ураган ещё долгие годы бушевал на Аллорне. Но самым страшным стало открытие портала в другой мир — мир хаоса. Твари пришли не сразу. Я успел поставить купол над старым районом Соромча. Гибельная магия хаоса убивала всё живое. Заххаро было уничтожено. Скипетр не отпускал меня от себя, словно питался моей жизненной силой и в то же время давал безграничную энергию.

Я помог выжившим жителям стать сильнее — так появились сеххи. Я смог усыпить большую часть тварей, которые успели пройти в портал, пока я не придумал барьер. Но открытый портал всё так же питал их своим смрадом.

Только по прошествии многих лет я понял, для чего отец пожертвовал своей дочерью и создал тебя, Отага, — Некрус поднял опущенную голову, рядом рассерженно зашипел Тир. — И не надо так злиться, светлый. Никто из вас не знает, но Тасуу не стала бы так издеваться над своими детьми. У каждой горгоны не один избранник, а намного больше. Один на несколько десятков тысяч, но не один. Пиреней постарался, чтобы об этом все забыли. И он знал, что ребёнок, рождённый от двух разных стихий, убьёт его дочь. Но ему нужна была Отага, — Некрус обвёл всех нас суровым взглядом. — Нужна, чтобы соединить сущность бога и его силу. Стать мостом, через который Ран вновь станет одним целым.

Дети Аллорна обладают большой силой и всегда приходят в мир, когда его ждут перемены. В случае с Отагой её специально создали, чтобы спасти бога. Вы уже, надеюсь, поняли, что Дарион был не только Дитем Аллорна, а также аватаром бога Рана. В одном существе соединились две разные мощные силы.

Рана всегда тянуло в мир, он любил проживать простые жизни. И в этот раз Ран родился Дитем Аллорна. Богини вовремя вмешались и сумели спасти брата, а также наш мир от разрушения, но не смогли соединить сущность бога и его силу. Скипетр нужно доставить на остров богов — колыбель всех разумных рас этого мира. Для этого опять нужен Дитя Аллорна, но не просто защитник, а тот, кто сможет соединить в себе силу бога и его сущность.

Богини придумали хороший план — спасти брата. А я сломал им эти планы, заодно и привёл к гибели полмира. Но я понёс своё наказание. Скипетр дал мне силу, но отнял жизнь. Я не могу уходить от него на далёкие расстояния. Я привязан к нему навсегда.

— Но если я заберу скипетр, что станет с тобой, дядя? — спросила хриплым голосом. Понимать и горевать, что я рождена путём манипуляций моего всемогущего деда, буду потом.

— Ничего страшного, малышка. Я, наконец-то, получу покой, о котором давно мечтаю.

Все молчали. Каждый переваривал только что услышанную историю, привыкая к тому, что всё не так, как рассказывали в легендах. Тир вроде бы порывался сначала что-то сказать, но потом задумался, смотря на сжимающиеся кулаки.

— Ты сказал, что я была в другом мире. Как ты узнал? — опять спросила я.

— Ну, это совсем легко, — улыбнулся мне Некрус. — Мы, потомки виарнов, можем чувствовать свою признанную кровь в этом мире и чувствовать смерть близких. Но когда случился весь этот ужас, я понял, что не чувствую вас с отцом. Я не ощутил его смерть, и вы… вы просто пропали. Отец был одним из величайших магов нашего мира. Поэтому спасти тебя смог бы даже в таком переплёте. И совсем недавно я почувствовал, что ты опять здесь, в своём родном мире. Когда станешь чуть старше, ты тоже будешь чувствовать виарнов — и своих, и чужих.

Отдохните немного, а через несколько дней пойдём к скипетру. Вокруг него нет тварей, но сила, идущая из портала, действует отравляюще. Мои дети приготовили вам специальные зелья и защитные костюмы.

Неслышно подошёл сопровождающий сехх, молчаливо требуя идти за ним.

— Я хочу поговорить с тобой, Отага, — тихо сказал Некрус.

— Конечно, дядя, — улыбнулась я.

Мы дождались, когда все выйдут из зала, и расселись в уютных креслах, которые создал Некрус. Маленький резной столик, на котором благоухал приятными запахами свежий взвар. А на большом блюде горкой лежало что-то непонятное, но, думаю, очень сладкое.

— В детстве ты была большой сладкоежкой, Отага. Мы часто спорили с Агатой насчёт того, что нельзя так перекармливать ребёнка.

— Какая она, моя бабушка? — спросила я, с наслаждением откусывая от хрустящего пирожного маленький кусочек.

— Как все горгоны — очень вспыльчивая и гордая, сильная и несгибаемая региера. Она очень любила тебя и твою маму тоже. Кстати, у тебя есть несколько дядей. Агата после Пиренея имела ещё несколько мужей, — Некрус рассмеялся. — Не удивлюсь, если одновременно.

Я округлила глаза:

— На Гондальфе разрешено многомужество?

— Конечно, дорогая. Найти своего избранника и родить дочь могут не все горгоны. А девочки рождаются только от избранных. Поэтому нехватка женщин и невозможность мужчин-горгон иметь потомство от других рас вылилась в многомужество.

— Бедные мужчины-горгоны. Но вы же говорили, что избранников может быть несколько?

— Учитывай, что они могут находиться в самых далёких странах, — усмехнулся Некрус. Потом вмиг его глаза стали серьёзными:

— Тебе ещё не сказали, что ты являешься невестой Владетеля Тёмных?

Я поперхнулась только что выпитым взваром и, красная от сдерживаемого кашля, просипела:

— Мне как всегда забыли сказать. Но это было так давно… Владетель, наверное, уже женат.

— К твоему разочарованию — он овдовел. И он брат Диамонда Хареза.

— Ооо… — только и смогла выговорить я.

В голове возникло сразу столько вопросов. Но задавать их надо всё-таки Диму. Почему он не сказал мне, что его брат — мой жених? Хотя… когда бы он мне это сказал? Нет, всё-таки у нас было время в хранилище виарнов.

— Агата не имела права связывать тебя такими договорами, но оракул, которому она очень доверяла, предрекла, что тёмный принц будет твоим избранным, — отвлёк от раздумий Некрус.

 — Только они ошиблись с принцем, — усмехнулась я.

 — Значит, я не ошибся, — пробормотал дядя. — Тёмный — твой избранник, который тоже имеет невесту, — Некрус посмотрел на меня вопрошающе.

 — Я сама узнала об этом совсем недавно. Теперь жду, когда он мне сам расскажет.

 — Как бы мне хотелось побыть ещё немного с тобой, моя дорогая племянница, — глаза Некруса подёрнулись мечтательной дымкой. — Увидеть тебя в расцвете сил — это должно быть поистине грандиозным зрелищем. В магическом плане, конечно. Но не будем о грустном.

Когда ты закроешь портал, основная часть тварей погибнет, но многие уже мутировали и могут быть большой проблемой. Черин передаст тебе бумаги для императора. Он поедет с тобой как представитель своего народа. Я многому его обучил, он будет делать всё по инструкции. Пора сеххам показаться миру и заявить свои права на Захарро. Я надеюсь, богини дадут тебе время, малышка, не заставят сразу идти на остров богов.

Потом Некрус внимательно посмотрел на то, как я ем, и спросил:

 — Давно ли у тебя такой большой аппетит, Отага?

 — М-мм, — протянула я, — недавно стала так много есть, и если вовремя не поем — живот болит, — пожаловалась я, как маленький ребёнок.

Дядя задумчиво посмотрел на меня.

 — Твой отец, наверное, не рассказывал тебе, что пытался избавить от тебя Арину. Не пойми его неправильно, он любил жену и хотел, чтобы она жила. Ты тогда была для него не слишком дорога. Тогда Арина ушла от него и жила с нами на острове. Поэтому я помню, что она очень много ела. Горгоны по-своему были когда-то сильными хищниками — беременные они съедали своего самца, обеспечивая своему потомству всё, что нужно для правильного формирования.

 — Б-рр, — передёрнулась я, — какой ужас.

 — Ну, у каждого народа есть, что скрывать и чего стыдиться.

 — Постойте, — вдруг стало до меня доходить, — вы хотите сказать, что я беременна?

 — Всё может быть, дорогая. Арина, когда забеременела тобой, очень много кушала. Только перед самыми родами эта жажда прошла.

 — Но мне сказали, что пока я не совершеннолетняя, не смогу забеременеть.

 — Почему нет? — удивился Некрус. — Ты не достигла магического совершенства, но на физиологическом уровне у тебя всё нормально. Тем более рядом избранник. Я всё-таки считаю, что ты носишь дитя — следующую наследницу Гондальфы.

Сказать, что я была ошарашена — это значит ничего не сказать. Столько эмоций сразу, что мне показалось, я сейчас задохнусь.

 — Ну же, дитя, — дядя очень быстро оказался около меня и погладил по голове, — это ведь хорошо. Ты здорова, сильна, рядом твой избранник.

 — Не думаю, что Дим обрадуется, — сказала я. — Мы не обсуждали наше будущее. Я не буду виснуть на нём, требовать чего-то. Если я ему не нужна — он не узнает о ребёнке. Если, конечно, ты не ошибаешься, дядя.

 — Всему своё время, дорогая. Но хочу предупредить тебя — дроу не любят горгон, считают их рабами и низшими существами.

 — Я всё понимаю и ни на что не претендую. Будет, конечно, больно и обидно, но давать себя в обиду я не дам. Тем более... — я улыбнулась и дотронулась до плоского живота, — я буду уже не одна. Но как же скипетр? — вдруг вспомнила я. — Не повредит ли всё это моему ребёнку?

 — О, об этом можешь не волноваться, — улыбнулся Некрус. — Маленькой горгоне будет очень кстати энергия, которая пройдёт через тебя. А сейчас иди, отдохни. Скоро нам предстоит хорошо потрудиться.

Несколько дней пролетели очень быстро. Я много разговаривала с дядей. Если признать Тира отцом мне было трудно, то в Некрусе я, на удивление, быстро почувствовала родственную душу, чем и поделилась с ним.

— Отага, это всё наша кровь. Мы, потомки виарнов, отличаемся от других очень сильно, хотя этого не видно глазу. С годами ты поймёшь всё, пока же тебе хватает других проблем.

Мы прогуливались по широкой аллее ухоженного парка и вдыхали приятные запахи цветущих растений. Удивительная флора, которую сеххи сохранили ещё со времён величия Заххаро, а многие виды вывели сейчас. Дядя гордился своими воспитанниками, и было видно, что они боготворят его. Не было случая, чтобы к нам не подбежал какой-нибудь ребёнок, прося благословения. И дядя, улыбаясь, наделял ребятишек своими обережными заклинаниями. Старшие сеххи старались нам не мешать, но всё равно время от времени подходили, чтобы что-то спросить или узнать у своего повелителя.

— Ты ведь чувствуешь, что они тебе не чужие? — спросил Некрус. — Сеххи… Я усовершенствовал их тела, чтобы они могли жить здесь, в тумане хаоса. В этом помогла кровь виарнов.

— Эти виарны — прям вакцины от всего, — фыркнула я. Дядя добродушно рассмеялся.

— Ты даже не представляешь насколько. Но что мы всё обо мне да о сеххах. Расскажи, где ты была, где мой отец. Мне очень интересно.

Скрывать что-то от своего новообретённого родственника я не стала. Рассказала о том, что жила в приёмной семье, была счастлива, но потом родители погибли, и я стала жить не очень хорошо. Хотя сейчас, спустя столько лет, думаю, может, мне повезло, что не попала в детдом. Про деда не знала от слова совсем и где он сейчас — не имею представления. Некрус сказал, что отец жив, по его ощущениям, но очень далеко, он его практически не ощущает.

Мы объездили весь Соромча, побывали в самых значимых местах, даже в театре, о котором я мечтала, потому что само здание восхищало своей архитектурой. Оно было похоже на цветок, в центре которого располагался главный зал со сценой, а лепестки — это ложи для богатых и влиятельных сеххов. Сословия никто не отменял. Причудливый орнамент на светло-розовом камне не просто был красив, но ещё светился магией, что создавало в темноте невероятные по красоте переливы и узоры. В дни премьер ко всему великолепию добавлялись магические спецэффекты, сопутствующие представлению.

В театр я пошла с Черином, чем вызвала неудовольствие Тира и злое перекошенное лицо Дима. Но дроу в последнее время игнорировал меня, поэтому его злость была приятна.

На мне было серебристое платье, которое словно вторая кожа обтягивало фигуру. Надо сказать, я долго сомневалась, надевать ли его, но яростный оскал моего избранного, когда он меня в нём увидел, стал как бальзам на рану. Так тебе, предатель… Правда, Дим быстро взял себя в руки и тут же сделал вид, что занят толстым фолиантом, лежащим на его коленях.

— Может, я сам отведу свою дочь? — хмуро сказал Тир.

— Повелитель попросил, чтобы Отага была одна, — отозвался Черин. — Неужели вы откажете ему в последнем желании?

— Каждый день у него последнее желание, — буркнул недовольный отец. — Какое-то бесконечное желание.

— Отец, — с упрёком сказала я и подала руку Черину, — мне интересно.

Тир унял свою ревность и надменно кивнул Черину. Я мельком взглянула на себя в большое зеркало Саккараш. Глаза сверкали в предвкушении интересного зрелища. Жизнь не радует меня весельем, а тут — культурное мероприятие…

Платье, как я уже говорила, было шикарным, с небольшим сюрпризом в виде открытой до самой попы спины. Поэтому я до выхода почти кралась, чтобы не увидел Тир. А перед самым выходом довольно повернулась спиной к отдыхающим в гостиной мужчинам и подала руку в серебристой перчатке Черину, стараясь не смотреть в его голодные, с жадным блеском глаза.

Дождалась недовольных выкриков и даже, как показалось, ругани от Дима — и чуть ли не хихикая выпорхнула из дома.

Возле кованных ажурным узором ворот нас дожидался изящный, похожий на фиакр транспорт и впряжённый в него недовольный красный таг. Сердце в который раз кольнуло, но я тут же запретила себе вспоминать, а просто решила насладиться прекрасным вечером. Пусть вокруг ярится хаос, беспрестанно бьются о купола твари — сегодня я хочу побыть просто женщиной и отдохнуть, смотря прекрасное зрелище.

Спектакль не оставил меня равнодушной. Происходящее на сцене захватило, а под конец, когда героиня спасала своего возлюбленного от ударов врагов, я почти разрыдалась. С удивлением потрогала мокрые от слёз щеки и сделала заметку себе, что стала слишком эмоциональна. Что-то быстро у меня гормональные изменения начались. Надеюсь, я не захочу селёдку запивать молоком или солёные овощи с мёдом. Потом я мысленно дала себе затрещину и сказала, что выдержу все сдвиги, которые принесёт беременность. Главное — чтобы она подтвердилась.

В целом вечер удался. Мы поужинали во дворце, в который перенеслись порталом. Там уже был накрыт стол на троих, от чего у меня закралось подозрение, что Некрус — старый сводник. Но, понимая, что дяде осталось жить несколько дней, я не стала читать ему нотации и высказывать свои недовольства. Черин же был сама обаятельность, шутил, рассказывал, как гонял его в детстве дядя, и в то же время благодарил его за науки. Из разговоров я поняла, что Черин — потомок правителей Заххаро. Ещё один венценосный на мою голову.

Сехх весь вечер поедал меня взглядом, а под конец, когда проводил меня в наш гостевой домик, всё-таки высказался — чего, собственно, я не хотела и опасалась. Я уже говорила, что сеххи — очень красивая раса. В чём-то похожие на эльфов: утончённые, с удивительными глазами, в которых вместо зрачка сверкали маленькие смерчи. Черин замер посередине гостиной и не мигая смотрел на меня своими завораживающими глазами. Весь его вид говорил, что он готовился к серьёзному разговору, и мне это совершенно не нравилось.

— Отага Зуллор Лоутар, — наконец ожил сехх, — я прошу тебя стать моей женой и соправительницей земель Саххаро. Так сеххи назвали свою новую страну.

Я на секунду опешила, потом внимательно посмотрела на сехха.

— Это дядя тебя заставил? — сухо спросила я его.

Черин резко посмотрел мне в глаза, и я услышала ответ прямо в голове.

— Нет. Повелитель отговаривал меня от этого разговора, но…

— Но? — спросила я вслух.

— Ты… — сехх на мгновение замешкался, потом посмотрел на меня умоляющим взглядом, что на его мужественной физиономии смотрелось чуждо. — Ты всегда была в моих мечтах, Отага Лоутар. Когда повелитель рассказывал о тебе мне, ребёнку, я мечтал, что когда-нибудь девочка с белыми волосами будет моей женой, и я смогу кинуть к её ногам все богатства Саххаро. Ты спасёшь наш мир и станешь моей женой.

Я стояла как громом поражённая и не понимала, что происходит. Да, я видела, что Черин не совсем адекватно реагирует на меня, но чтоб настолько?

— Я… — хотела ответить сехху, но он опередил и, кинувшись к моим ногам, упал на колени и уткнулся носом в мои.

— Не отказывай мне сразу, Отага. Я не давлю на тебя, не заставляю принимать решение прямо сейчас. Я вижу, что твоё сердце ещё принадлежит другому, но это пройдёт… Тёмный слишком зациклен на своей магии и не сможет дать тебе того, что ты хочешь и чего достойна.

— Черин! — вскрикнула я, пытаясь отцепить от себя мужчину. — Я не понимаю, да и не хочу ничего понимать…

Мне всё-таки удалось оттолкнуть от себя сехха, который так и остался стоять на коленях, понурив голову.

— Прекрати сейчас же, встань! Я не знаю, что ты там себе напридумывал, но сейчас выбрал не то время, чтобы делать предложение и признаваться в любви.

— Я всё понимаю, — уже чуть спокойным голосом сказал Черин, а в его глазах сверкали маленькие смерчи. — Просто боюсь потерять тебя, свою мечту.

— Чёртов некромант, — пробурчала я себе под нос, — промыл мозги ребёнку.

— Дядя ни при чём. Да, я мечтал о тебе как о чём-то недосягаемом, но когда увидел — только подтвердил своё решение, Отага.

— Черин… — я подошла к сехху, замялась, как бы помягче выпроводить нежданного поклонника, но меня опередил Дим. Словно вихрь он ворвался в гостиную и сразу сбил с ног сехха. Но с Черином такое не пройдёт — уже через секунду соперники, словно хищники, с рычанием и яростью наносили друг другу мощные удары.

Я ошарашенно смотрела на этот мельтешащий на немыслимых скоростях клубок и не знала, что делать. Нет, из-за меня уже бывали небольшие скандалы — когда Марцел, ныне король Куприяса, а при нашем знакомстве просто королевич, донимал своей ревностью. Тогда мне было такое внимание в новинку и веселило.

Но сейчас… Руки и ноги задрожали, в глазах потемнело, и я упала в банальный обморок.

Очнулась я в своей кровати, рядом с которой сидел в кресле Тир. По плотно сжатым губам я поняла, что отец в ярости.

— Что произошло? — тихо спросила я.

— Всё хорошо, Отага, — всполошился Тир. — Как ты? Что-нибудь болит?

Я попыталась сесть и поняла, что платье с меня сняли и надели ночную рубашку. Отец помог сесть удобнее и только потом продолжил волноваться.

— Меня позвали слуги, — хмуро сказал Тир. — Эти гады поставили глушилку на гостиную. Даже не увидели, что тебе плохо.

— Что с ними? — спросила я, встревоженно посмотрев на отца.

— Я думаю, твой дядя нашёл им занятие на эти пару дней, дорогая. Они тебя не потревожат.

— Отец… — не собираясь так просто оставаться в неведении, протянула я.

— Да всё хорошо с твоими ухажёрами, — с улыбкой палача ответил отец. — Всё-таки у твоего дяди талант в воспитании неуравновешенных магов.

Потом отец наткнулся на мой сверкающий недовольством взгляд и поправился:

— Восстанавливают старинную часть Соромча. Чтобы сил не оставалось тебя расстраивать.

— Там ведь отравленный воздух… — передёрнулась я, вспоминая вкус эликсиров.

Отец пожал плечами:

— Меньше глупостей в голову будет лезть.

Я тяжело вздохнула в спину уходящего родителя.

— Я пришлю горничную тебе помочь. Уже давно пора обедать. Некрус сказал, что тебя ожидает интересный праздник.

Если честно, идти куда-то не хотелось. Конечно, новая неизведанная территория, любопытная раса. Дядя, который знал меня ещё ребёнком и много рассказывал о детстве и маме — только ради этого стоило пересилить слабость и топать навстречу. Лениться и нежиться буду потом… надеюсь.

Сехха, которая помогала с одеждой, была уже пожилого возраста, но всё равно красивая. Она по-доброму улыбалась, помогала с многочисленными завязками. Сегодня, не в пример вчерашнему дню, моя одежда походила на стиль среднего класса. Тонкие юбки, тяжёлая верхняя, вышитая по низу орнаментом. Тонкая блуза, которая драпировала грудь, на неё — жакет из того же материала, что и верхняя юбка, с большим вырезом, который открывает нижнюю блузу. Саккараш прикрыли сверху небольшим платком, который больше походил на бандану.

Себе в зеркале понравилась, и тут же проснулось любопытство — куда же мы идём сегодня?

Горничная проводила меня в столовую, где уже завтракал Тир. Он оглядел мой наряд и покачал головой.

— Некрус любил брать тебя на всякие праздники в детстве. Смотрю, за столетия не отошёл от привычек. Отага, может, ты всё-таки отдохнёшь сегодня?

Я, поглощая кашу и запивая всё компотом, отрицательно покачала головой.

— Мне правда лучше. Не знаю, с чего вдруг я стала такая нежная. Ладно бы магия новая инициировалась, а тут…

Я замолчала, вспомнив, из-за чего могу падать в обмороки и вообще ощущать слабость. Немного помолчала, потом добавила:

— Завтра пойдём к скипетру. Это последний день Некруса. Я хочу узнать от него как можно больше обо всём.

Возле ворот меня ждала повозка с тагом. Можно было бы пройти порталом, но я полюбила неспешные поездки по улицам Соромча и наблюдать, как живут сеххи. Дяде почти удалось построить идеальное общество. Я сказала "почти", потому что сеххи всё равно оставались потомками людей и время от времени могли выделывать ещё те кренделя, ломая устои.

Некрус встретил меня в дворцовой оранжерее. Неспешным шагом мы направились в уединённое место в глубине цветущих растений, и там дядя наконец сказал, чем мы сегодня будем заниматься.

На одной из клумб цвели белоснежные, похожие на огромные тюльпаны цветы. Их запах горчил и наполнял лёгкие какой-то лёгкостью.

— Это либрисы, — сказал Некрус. — Они цветут раз в год, и в этот день мы справляем праздник всех влюблённых.

Дядя улыбнулся, щёлкнул пальцами, и тут же к нам подбежали служанки и подали корзину, полную либрисов.

— Это очень редкий цветок для нашего государства. Мне кое-как удалось его возродить и немного адаптировать для нашего воздуха. Я хочу показать тебе, как празднуют этот день сеххи. Ты готова?

— Если там не будут морить голодом, я за любой праздник, — кивнула Некрусу.

До места проведения праздника добирались опять в повозке. Некрус рассказывал, когда зародился праздник и почему он важен для сеххов.

— Когда прошла магическая буря, мы на многие годы погрузились в беспросветное выживание, — тихо говорил некромант. — В те годы иногда не хватало еды, чтобы кормить детей, что уж говорить о праздниках. И первый праздник через сотню лет, который мы праздновали — это Либрис, день влюблённых. В этот день цветёт растение, которое олицетворяет чистую любовь. Жених дарит его невесте, а та, приняв цветок, становится женой. Всё просто. Потом — песни, пляски и всё, что сопутствует свадьбам, — Некрус посмотрел на меня и, улыбнувшись, договорил: — и, конечно, пир на весь мир.

Я довольно покивала головой.

Празднества проходили на огромной площади, посередине которой высился сооружённый помост. Дядя объяснил, что сначала будет показан маленький спектакль, который рассказывает предысторию возникновения праздника. Всё как всегда: любовь вопреки, и в конце истории — любовь побеждает всё.

Тут я не утерпела:

— Дядя, ты, скорее всего, уже знаешь, что сотворил твой протеже вчера?

— Да, — тихо протянул Некрус. — Мальчишка не смог больше сдерживаться. Прошу, не суди его строго. Он воспитан на сказках о тебе и, увидев воочию спасительницу, не сдержался. Думаю, ты удивишься, сколько здесь желающих стать твоим возлюбленным и взять тебя в жёны.

Я открыла рот от удивления и посмотрела на снующих вокруг сеххов. Конечно, я замечала и повышенное внимание, и странные знаки от сеххов, но воспринимала всё как любопытство к новым существам, а мои саккараш везде притягивают взор. Откровение дяди было по-настоящему откровением.

— Какие сказки, дядя? — только что смогла вымолвить ошарашенно.

— О, это очень интересно, — Некрус невесело рассмеялся. — Мне пришлось влиять на настроения людей. Это были тяжёлые времена. Сказки слушали все, не только дети. Они поднимали боевой дух и мотивировали не сдаваться. Я рассказывал, что где-то сражается с чудовищами беловолосая Дитя Алорна. Она спешит к нам на помощь и когда-нибудь портал в мир хаоса она закроет. Со временем сказки изменялись, дополнялись и очень тесно переплелись с нашей историей.

— Ну дядя… — покачала головой.

— Не беспокойся, кроме Черина к тебе не посмеют подходить другие. Всё-таки он их будущий повелитель, и это будущее наступит завтра.

— Мне больно думать, что тебя не станет, — вдруг, против воли, я всхлипнула.

— Всё будет хорошо, Отага, — Некрус погладил меня по руке, саккараш тут же обвились вокруг его запястья. — Ты будешь жить долго.

— Спасибо, — сквозь слёзы прошептала я. — А то постоянно слышать, что тебе скоро настанет конец — не вдохновляет на подвиги.

— Ну что, — спросил Некрус, когда я вытерла мокрые от слёз щеки белым платочком, — готова к опасному празднику влюблённых?

— Почему это опасному? — подозрительно покосилась на стоящих недалеко телохранителей.

Дядя рассмеялся:

— Сама увидишь.

Дядя, конечно, преувеличивал. Опасность встретиться с кулаком соперника была лишь у тех сеххов, которые решили подарить своей невесте либрис — так сказать, пожениться. Вся эта куча мала происходила после представления на сцене, где умирающий жених дарит цветок возлюбленной, а та принимает подарок. Их любовь была такой сильной, что сила вылечила мужа, и под занавес они страстно поцеловались под улюлюканье толпы.

Потом я заметила, что некоторые парни стали раздеваться, оставаясь лишь в одних штанах. То здесь, то там виднелись образовавшиеся кучки мужчин возле каждого оголяющегося жениха, и те подбадривали его криками и похлопываниями. С другой стороны собирались девушки. Они прикрывали лица ладошками и восхищённо перешёптывались.

Сцена превратилась в возвышенность, на пике которой стояла наша корзина с цветами либрисами. Они излучали белый свет, чем привлекали внимание толпы, а тонкий запах доносился даже через огромную площадь. Я с любопытством наблюдала приготовления, уже представляя, что будет происходить дальше.

У сеххов превозносили силу. Сильным нужно быть не только магически, но и физически — именно сейчас будет такое испытание.

Вперёд вышел ведущий битвы за цветок либриса. Отчитал положенное время и взмахнул красным платком.

Тут все желающие парни устремились к корзинке с цветами, а так как их было много, а цветов — намного меньше, разразилась целая битва. Применять магию и холодное оружие было запрещено, поэтому мелькали кулаки, ноги, некоторые умудрялись и головой бить — образовалась куча мала. Девушки подбадривали криками своих избранников, внося ещё большую сумятицу. Те, которые уже не могли двигаться от изнеможения, цеплялись за ноги счастливчиков, которым повезло ещё стоять, и не давали идти к корзинке. С каждой минутой сражающаяся толпа подбиралась всё ближе к цветам, где предстояло ещё подняться по сбитым из досок стенам. Я ещё удивлялась, зачем такая высокая сцена...

И вот — первый победитель. Я разинула рот от удивления. Черин прокричал какой-то воинственный клич и, схватив всю корзинку, ринулся вниз, совершенно не считаясь, куда он ставит ноги. Я напряглась, потому что почувствовала, что сейчас будет не совсем приятная ситуация. Молилась, чтобы сехх не нашёл меня в этой толчее, но развивающиеся саккараш и расступающиеся сеххи на его пути недвусмысленно говорили, что придёт он ко мне.

Чтобы дойти, ему пришлось ещё немного повоевать. Остальные женихи, увидев, что корзинки нет, а наглый наследник уносит в своих руках их счастье, кинулись догонять, наплевав и на статус, и на силу победителя. Но Черин оправдал своё имя — чёрным вихрем кружил и уходил от ловушек других мужчин. И вот он стоит передо мной — с горящими глазами, растрёпанными чёрными волосами, которые придавали ему вид пирата. Капельки пота на оголённом торсе… можно было бы любоваться вечно… но никаких эмоций, кроме раздражения, этот мужчина во мне не будил. Моё сердце принадлежало дроу, и душа накрепко к нему прикипела… будь он неладен.

Сама, расстроившись от своих умозаключений, я тяжело вздохнула. Дядя рядом хмыкнул, чем ещё больше ввёл в уныние. Как бы я была рада, если бы вместо сехха здесь стоял другой мужчина.

— Я не могу взять у тебя цветы, Черин, — тихо, чтобы не услышали зрители, прошептала я. — Это будет неправильно.

— Я понимаю, — так же тихо ответил сехх и задорно подмигнул. — Но об этом будут говорить ещё очень долго. И когда-нибудь мои потомки будут слушать сказки, как их отец подарил целый букет либрисов Спасительнице.

Я фыркнула и огляделась. Сеххи напирали со всех сторон. Неудачливые соперники Черина возмущались его подставой. Мне искренне стало их жаль. Они любят и желают стать ближе к своим невестам.

— Бери, Отага, — сказал Некрус. — Ты не сехха, поэтому наши законы на тебя не действуют. Это просто знак чистой любви, а не предложение женитьбы.

— Истинно так, — кивнул головой Черин. — Мне будет приятно, что цветы будут у тебя.

Я покачала головой и опять посмотрела на толпу замерших сеххов. Видимо, все ждали, что же я сделаю с корзинкой.

— Я могу делать с ними всё, что захочу? — спросила я замершего Черина.

— Конечно, — выдохнул он с радостью. — Главное — прими от меня дар, Спасительница, — чуть громче сказал он последние слова.

— Я принимаю твой дар, Черин Захарро, но не хочу, чтобы такой весёлый праздник не оправдал ожидания многих здесь собравшихся, — чуть усиливая голос, я вещала уже для всех.

Некрус в очередной раз подавил смешок, а Нехта вливал в голову множество решений моей задумки.

— Пусть подойдут девушки, которые сегодня собирались стать жёнами, — всё таким же громким голосом сказала я.

Поднялась неразбериха, которая, к слову, быстро прошла, и на пустой кусочек площади, где мы стояли, стали стеснительно выходить девушки и женщины. Было их намного больше, чем цветов, и в этом была моя главная проблема, которую Нехта пытался решить.

Один цветок я воткнула в саккараш, приказав им держать его. Этим показала, что приняла подарок Черина. Улыбка осветила моё лицо, когда заклинание наконец-то нашлось. Я оглянулась на дядю, в глазах которого светилась любовь, потом на замершего Черина, который не совсем понимал, что я сейчас хочу сделать, но всё равно в восхищении смотрел на меня.

При звуках виарнского, усиленного магией, сеххи дружно склонили головы, но взлетевшие из корзинки цветы притянули назад все взгляды. В мягком серебряном свете цветы множились, словно под копирку, а потом поплыли к своим будущим хозяйкам. Все, кто вышел из толпы, получили по цветку.

— Я не хочу нарушать ваши устои, — громко обозначила я, что не нужно делать так всегда, — но сегодня — единственный раз, когда девушки сами подарят цветы своим избранникам. Мне будет приятно, что я не стала причиной, по которой кто-то сегодня останется без своей пары. Будьте счастливы!

Невесты устремились к своим избранникам, началась весёлая перекличка и довольный смех. А у меня словно стержень вынули — хотелось опять плакать. Вот же напасть…

— Пойдём домой, — заботливо сказал дядя. — Ты устала. А ты, — Некрус строго посмотрел на своего воспитанника, — остаёшься и проследишь, чтобы не было как в прошлом году.

— А как было в прошлом году? — шевельнулось любопытство.

— Перепили и передрались, — рассмеялся дядя.

— Всё как везде, — протянула я.

Дом встретил тишиной. Приглушённый свет в гостиной говорил о том, что Тир или спит, или ушёл. Я тихо прокралась в свою комнату и, закрыв дверь, привалилась к ней спиной. Виарнские заклинания тянут намного больше сил, поэтому сильно устала, и, конечно, хотелось есть. Желудок недовольно буркнул.

— Не могла оторваться от своего любовника, что забыла поесть? — услышала я злой насмешливый голос и подскочила от испуга.

— Дим! — воскликнула на эмоциях, прижимая руку к бьющемуся сердцу.

— Ты ещё помнишь моё имя? Я польщён, — опять колючий голос. Терпеть не могу, когда он такой. Где-то внутри нарастала ярость — какое, собственно, ему дело, где я и с кем? Он сам делает вид, что мы не вместе.

— Что ты тут делаешь? — холодно спросила его. — Я хочу отдохнуть перед завтрашним днём.

Даже не увидела, в какой момент он взметнулся с кресла, на котором сидел в расслабленной позе, и через секунду уже сильно прижата спиной к двери, а горячие губы покрывают лицо жгучими поцелуями.

— Ты моя змейка, не забывай, ты моя… что ты со мной делаешь… — словно в лихорадке шептал тёмный.

Ноги мои подкосились. Вместе с яростью пришло неконтролируемое возбуждение. Раньше, когда на Земле я читала любовный роман об очередной «поплывшей» героине, усмехалась — не верила, что может предать собственное тело. Теперь сама прохожу на собственном опыте. Когда в голове ни одной мысли, одежда имеет свойство исчезать с тела как по волшебству, хотя почему как… А сладостное томление, которое охватывает от макушки до пальчиков ног, отключает все мысли. Запах любимого, родные руки, прикосновения, от которых таешь… Всё словно во сне… и есть только одно желание — чтобы этот сон не кончался.

В себя пришла на разворошенной кровати, в уютных объятиях тёмного. Его сердце всё ещё бьётся в бешеном ритме, а губы не устают целовать саккараш. Улыбнулась… резко извернулась, оседлав его сверху, и прижала обе руки над головой.

— Тебе придётся многое объяснить, дорогой, — прошипела в лицо немного ошалевшему от напора дроу.

— Ты хочешь слушать объяснения сейчас? — с рычанием спросил тёмный.

— Да, — жёстко сказала я и спрыгнула с кровати, стараясь отдалиться от своего проклятия как можно дальше.

— Змейка… — немного хриплым голосом попросил любимый. — Вернись ко мне, мы не закончили.

— Может быть, ты — нет, а я — всё, — хмыкнула и накинула на себя плащ. — Я не шучу, Дим, — стараясь, чтобы голос был как можно твёрже.

Тёмный поменялся за секунду. Сжал в тонкую нитку губы и наморщил лоб.

— Я не могу пока тебе всё рассказать, Ли.

— Раз так… — сжала руки в кулаки, — тогда уходи.

— Ли… — попросил Дим и встал, представая передо мной во всей своей красе, от чего внутри взвыли все гормоны разом: «хочу, хочу». Но гордость, которая и так много чего прощала, вымела все хочуньчики метлой и встала в позу.

— Что происходит, Дим? — сделала ещё одну попытку понять своего избранника. — Ты ведёшь себя странно: то не обращаешь внимания, то сходишь с ума от ревности. Скажи мне наконец, кто мы друг для друга?

Вот и всё, вопрос задан…

— Ли, — Дим быстро натянул штаны и потянулся за рубахой. Внутри всё тоскливо замерло в плохом предчувствии. — Я всё тебе объясню. Потом… Это очень важно, то, что я сейчас делаю. Важно для меня. Помнишь то чувство, когда у тебя есть задание? — задал он неожиданный вопрос.

— Да, — ответила я. — Постоянная тревога, позывы куда-то бежать и что-то делать.

— Вот сейчас это происходит со мной, — Дим подошёл ближе и всё-таки обнял меня. — Я не могу сказать тебе всего, но поверь — я тебя никому не отдам, ты моя. И ещё… если вдруг тебе покажется, что я последняя скотина — дай мне шанс всё объяснить. Прошу тебя, верь мне.

— Это похоже на огромную подставу, тёмный, — выбралась из его объятий. — И мне это не нравится… — потом помолчала и, посмотрев в умоляющие глаза избранника, кивнула: — Но я попробую выслушать тебя и сразу не убивать, — хмыкнула, — наверное.

— Змейка… — выдохнул Дим и опять потянулся своими загребущими руками. Я отпрыгнула, усмехаясь обиженному взгляду.

— Я обещала подождать объяснения, тёмный, и постель на это время тебе больше не светит.

Дим убрал руки за спину, тяжело вздохнул:

— Ты жестока, Ли.

Он уже повернулся уходить, когда вдруг резко вернулся, выхватил запутавшийся в сакаарш либрис и смял его в кулаке:

— А этот щенок, если будет дальше крутиться около тебя, пожалеет.

— Цветок-то при чём? — крикнула ему в спину, а потом ещё секунду таращилась в закрытую дверь.

Когда сакаарш расправились и обняли меня покрывалом, я задала ещё один вопрос, поднимая глаза к небу:

— И кто здесь дура?!

Этим утром наша команда собралась вместе. Все эти дни у каждого находились интересные дела. Слишком неожиданным оказалось открытие, что Проклятые земли обитаемы.

Когда я вошла в комнату, все повернулись в мою сторону. Прошла к дивану, на котором сидел Дим.

— Через несколько часов мы пойдём к Скипетру. Дядя сказал, что проблем к проходу не будет, но надо быть готовым ко всему. Риан, тебе, как официальному представителю Империи, говорю, что сеххи собираются послать с нами послов. Они хотят признания как новой расы. Пока это всё, что я хотела сказать.

Риан кивнул:

— Я предполагал такое завершение дел. Что будет со Скипетром? Ты не забыла, что тебе придётся отдать его нам?

— Нет, не забыла. Но тут появились новые обстоятельства. Скипетр мне придётся отнести на Остров Богов.

Все сидящие замерли — кто с удивлением, кто со страхом.

— Нет, — сказал Тир.

— Да, — твёрдо сказала я ему, глядя в глаза. — И этот приказ перевешивает всё остальное, потому что мне его дали Богини. Наконец я смогла сказать это. Думаю, Империя не откажет мне в портале на Гауэру. Уже от него я поплыву на остров.

— Мы поплывём, — выдавил из себя Тир. — Думаешь, я пущу тебя одну?

— Нет, отец, думаю, ты, как всегда, пойдёшь за мной, — улыбнулась я. Говорить Тиру "отец" было легко — решила сделать ему приятное. — Потом поговорим с тобой, — пресекла его намерение что-то сказать.

— Я тебя понял, — кивнул Риан. — Кто мы такие, чтобы перечить Богиням. Но тебе всё равно придётся вернуться со мной в Империю. Думаю, будет лучше, если Императору всё расскажешь ты.

— Хорошо, — кивнула я.

— Ну а сейчас можно немного отдохнуть, — наигранно бодро воскликнул Дим и, вскочив, не оглядываясь, ушёл порталом в отведённый ему дом.

Остальные мужчины заметили непонятное поведение Дима, и если Риану и оборотню было всё равно, горгон и Тир разозлились. Я пожала плечами, как будто меня не касалось происходящее, и позволила отцу увести меня в наш дом порталом.

— Вы поссорились? — спросил Тир, как только мы перенеслись. — Почему тёмный избегает тебя, Отага?

— Я не в курсе, что происходит с Димом. Надеюсь, потом он расскажет, кто укусил его под хвост, — с большей обидой, чем хотела показать, сказала я. — Мы не ссорились, всё было как всегда, но в какое-то мгновение Дим стал меня сторониться. Не знаю, может, это какие-то тёмные заморочки, — я выдохнула, — но сейчас это не главное. Когда я возьму Скипетр, могут произойти сильные магические возмущения. Нам надо подготовиться. Нужно будет ставить щит — и не один. Надо обговорить всё до деталей, чтобы потом не пострадать.

Тир какое-то время придирчиво рассматривал моё лицо, потом, не найдя в нём и намёка на горе, успокоился.

— Ты очень уравновешенная и спокойная для горгоны, Отага. В тебе очень много прагматичности виарнов и гордости эльфов.

Тир ушёл, чтобы рассказать другим о щитах и мерах защиты, а я решила немного отдохнуть и подумать.

Я отбросила все мысли, что у нас не получится закрыть портал в мир Хаоса, и думала о том, что буду делать дальше. Думать было страшно. Сколько раз я с надеждой мечтала о ребёнке, сколько пролила слёз, пережила депрессий — и теперь, когда я совсем этого не ожидала, получилось… Я погладила плоский живот, тут же отдёрнув руку. Вдруг это просто домыслы старого некроманта… Проходить заново муки разочарования… Нет, я не смогу.

В том далёком мире мне поставили диагноз — гипоплазия матки. Обнадёжили, что бывали случаи выздоровления. Сколько хождений по больницам, лечения — и под конец врачи, разводящие руками. А ведь тогда я просто была ещё не сформированным ребёнком по меркам этого мира. Могу ли я теперь поверить в чудо? Могу ли ожидать, что внутри меня зародился мой малыш?

Я постаралась взять себя в руки и решила, что как только меня отпустят из Империи — поеду на Гондальфу. Увижусь со своей бабушкой, по крайней мере познакомлюсь. Если окажусь ненужной — не огорчусь… по крайней мере, не сильно. Ведь у меня будет, ради кого жить.

С Димом я свою жизнь старалась не связывать даже в мыслях. Его странное поведение показывало, что тёмному доверять нельзя — будь он хоть сто раз избранным. Одно дело — страсть, и совсем другое — совместная жизнь. То, что он является отцом будущего ребёнка, полностью игнорировала, понимая, что веду себя как эгоистка.

Я оделась в виарнский костюм — в платье много не набегаешь. Порталом нас перенёс на небольшую площадь молодой сехх. Дядя ждал на краю переливающегося купола.

— Когда-то Саромча был большой город. Я смог защитить только дворец с прилегающими кварталами. Постепенно мы очищали и восстанавливали другие части города, но этот, в котором открыт портал, не трогали.

Сквозь марево защитного купола виднелась разрушенная площадь с небольшим фонтаном, руины когда-то красивых и больших особняков. И портал — словно незаживающая, гангреной рана. Вокруг него не было тварей Хаоса, но сам воздух, казалось, трепетал, как свеча на ветру.

— Вы расставляете по всему периметру купола камни силы. На них мы будем крепить щиты. Я и Отага войдём внутрь вдвоём. Не спорь, Тир, — предостерёг негодование отца дядя. — Никого другого Скипетр не пропустит. Вы пьёте зелье, и, если щиты будут на грани, старайтесь их удержать. С вами будут мои люди — можете рассчитывать на их силы тоже. Всех жителей Саромча предупредили, они ушли в убежища. Это несложно, Отага, — обратился Некрус ко мне. — Самое тяжёлое — дорога сюда — уже пройдено. Теперь осталось то, ради чего ты родилась: собрать воедино сущность нашего Бога.

Некрус подал мне руку, и мы вдвоём ступили за купол, который легко пропустил нас.

— Богини не пошлют тебя сразу на Остров Богов, Отага, — тихо сказал дядя. — Постарайся жить в своё удовольствие. Живи каждый день так, будто он последний, детка. Я хочу, чтобы ты была счастлива — даже если этот тёмный окажется дураком и откажется от тебя. Обещай.

Дядя остановился почти рядом с пылающим Скипетром и посмотрел на меня.

— Обещаю, — сквозь слёзы сказала я. Было так обидно — найти родственную душу и тут же потерять её.

Мы одновременно ухватились за Скипетр, и в тот же миг всё вокруг словно остановилось. Мгновенная тишина, а потом — завывающие звуки, такие, от которых кровь стынет в жилах и волосы становятся дыбом. Клякса портала постепенно стала закрываться, а вокруг поднималась настоящая буря. Ветер не касался того места, где мы стояли. Но было страшно — будто мир вокруг исчез.

Не знаю, сколько мы так стояли в центре торнадо, но потихоньку ветер затихал, а громкий вой прекратился сразу после того, как закрылся портал.

— Вот и всё, — сказал дядя. Он всё ещё держался за Скипетр и смотрел на меня такими родными, добрыми глазами. — Страшный некромант Некрус повержен, — улыбнулся он. — Прощай, малышка. Будь сильной.

Он отпустил руку, и его тело сразу словно потеряло краски, выцвело, а потом рассыпалось на серый пепел, который подхватил всё ещё сильный ветер.

Я крепко держала тёплый на ощупь и вибрирующий в руке Скипетр и глотала безмолвные слёзы. Когда ветер утих, с громким хлопком пропал купол, а ко мне бежал с искажённым от страха лицом отец.

— Отага, — он подхватил меня на руки и понёс в сторону суетящихся сеххов. Скипетр, мерцающий в руке, постепенно пропадал, словно стирался из этого мира. Но я чувствовала, что могу в любой момент призвать его к себе — ещё одно напоминание от Богинь.

Потом со спокойной душой ушла в беспамятство.

Не буду много рассказывать о пути назад. Возвращались так, как планировали идти на Соромча — небольшими перебежками до порталов, потом опять перебежки. Твари хаоса были слабы. Те, кто успел переродиться, ещё трепыхались, а остальные погибли, не имея подпитки из родного мира. Ну а нежить… на такую толпу тёмных магов вообще не представляла опасности.

Черин, как правитель Саххаро, ехал в окружении телохранителей и дипломатов, которые потом останутся в империи и переберутся в другие страны.

На привалах сехх частенько подходил поговорить, от чего скрежетал зубами избранник. Сам же Дим всё так же старался не соприкасаться со мной и делал вид, что меня нет. Для чего всё это нужно тёмному — терялась в догадках. Тир тоже не мог ничего конкретного объяснить, лишь высказался, что у тёмного какая-то проблема с магией, а ради силы тёмные пойдут на всё. Но как бы я ни успокаивала себя тем, что Дим обещал всё рассказать, обида потихоньку копилась и собиралась в большой ком.

Столица империи меня не вдохновила. Простой средневековый город, правда, чистый и утопающий в зелени, но ничего сверхъестественного я не увидела. Может, потому что построен он был во время упадка магических ремёсел и соревноваться с Соромча не мог. Нашу команду поселили вместе с сеххами, от чего Черин постоянно вился рядом. Этим он нервировал и Дима, и отца.

А меня нервировали вообще все. У меня начался токсикоз, и стоило больших сил, чтобы никто не догадался, что со мной происходит — впору поблагодарить свою личину, которая всё так же защищала меня от чужих взглядов. А ещё я хотела серьёзно поговорить с Димом и решить, наконец, что-то с нашими отношениями. Мне не нравилось, что он то не замечает меня днями, то ревниво оберегает от других мужчин, говоря, что я невеста брата. Причём здесь его брат… Что-то, когда мы занимались любовью, его это не волновало.

Ещё мне было страшно. На награждении в императорском дворце прибудут делегации из других государств, и мне предстоит увидеть не только бабушку, но и Дроба, и Марцела, который, по слухам, уже женат, а также встретиться со своим новоявленным «женихом». Всё это не добавляло мне настроения. Ещё отец всё время напоминал, что мне надо сходить в Зуллор и представиться как наследнице.

А мне просто хотелось завернуться в тёплый плед, читать слезливую романтическую книжку и попивать горячий чай с плюшками. Я надеялась, что скоро смогу так сделать, ведь представление и награждение уже завтра, а потом закрытие задания — и свобода… относительная свобода. Приказы богинь ощущались где-то на задворках и пока явно не давили, что говорило о том, что у меня есть время. Время родить мою девочку и вырастить её. Иногда я буквально грезила этими годами, когда буду держать её на руках, целовать пухлые щёчки, учить ходить и говорить. Ах, как я ждала этих дней, и мне было даже не так больно от непонятного отношения Дима.

Ко мне приставили несколько служанок, которые бегали по моим нуждам. Приходили портнихи, которые решили одеть меня по последней моде, и когда моё мнение с этой модой не совпало, возмущались так, словно я предательница какая.

Но время шло — и наконец-то день икс настал. К императору мы шли под ручку с Черином, я решила поддержать его в память о дяде. Длинная дорожка из тёмного ковра шла прямо до ступенек, которые поднимались к трону.

На троне восседал седовласый мужчина. Немного усталый, но оно и понятно — управлять страной нелегко, кто бы что ни думал. По обе стороны стояли придворные и делегации других стран, все не отрывали от нас глаз. Мои саккараш парили за спиной серебристой волной, Нехта сверкал, переливаясь гранями, платье зелёного цвета гармонировало с яркими глазами, и Черин рядом, похожий на вампира из нашего мира — с торчащими клыками и чёрными волосами. Мы были той ещё парочкой…

Император встал с трона и встретил нас на ступенях, что говорило о том, что он считает нас ровней себе. Я поклонилась, как меня научили, и сказала слова приветствия. Император произнёс слова, закрывающие задание — стало легче дышать.

Потом я представила сехха, и Айронир пригласил его для дальнейшего разговора потом в зал заседаний. А пока шло приветствие других гостей и приглашённых, мы потопали в толпу к нашей недовольной команде. И тут меня снёс визжащий вихрь. От удивления я чуть не упала, потому что Бригитта, а это была весёлая гномка, подпрыгивала и висла на моих плечах. Черин пытался как-то её с меня снять, но получил сумочкой по лицу.

— Ли! — кричала эмоциональная княжна. — Ли, это точно ты! — она щупала моё лицо, отмахнулась от пытающихся закрутиться вокруг её шеи саккараш, а потом, видимо удостоверившись, что это точно я, завизжала от радости. — Мы думали, ты погибла! Как ты могла так с нами поступить? Дроб искал тебя, я плакала, бедный Марцел плакал... правда, потом он женился, — пробормотала она себе под нос, — но он всё равно был печален. Ли, ты не представляешь, как нам было грустно!

— Мне тоже, дорогая, — сказала я Бри. — Но ты должна понимать, мне надо держаться подальше от людей. И вам было лучше, когда все думали, что я мертва.

— Да, я, конечно, понимаю… но всё равно… ты же не собираешься опять пропадать?

— Пока нет, — сказала расстроившейся гномке. — Где твой муж, дорогая?

— О! — Бри, видимо, только сейчас поняла, что стоит одна среди незнакомых людей, и заозиралась вокруг.

Слава богам, её муж скоро нашёлся и чинно поприветствовал меня, называя княжной. Отец недовольно кривился, а я ожидала ещё знакомых, которые будут недовольны моей пропажей. Дима с нами не было, поэтому вскоре Бри ушла со своим мужем, обещая прийти с Дробом.

За это время к нам подошли из делегации Киприяса, очень настойчиво прося пройти к их королю. Я понимала, что от встреч не отвертеться, и быстро потопала за ними, решая всё закончить. В толпе киприясцев царила тишина. Они ещё не привыкли, что тёмные так свободно и просто ходят рядом, поэтому были напряжены. Марцел стоял под руку с девушкой. Когда я пригляделась, увидела, что это Надара.

— Надара! — воскликнула я. Вот уж кого рада была видеть. Обняла её, и девушка словно расслабилась, всхлипывая от радостных слёз.

— А меня ты не хочешь обнять? — раздался рядом знакомый голос.

— Конечно, Ваше Величество, — сказала я, обнимая и Марцела. Все таращились на нас с удивлением. Обниматься при встречах тут было не принято.

— Ты стала ещё красивее, — прошептал мужчина мне в шею, — и ещё притягательней.

Вот чёрт, а я надеялась, что он перестал сходить по мне с ума. Ведь у него есть жена. Надара ревниво посмотрела на мужа, который не хотел выпускать меня из объятий, и мне пришлось вырываться с силой.

— Марцел, ты стал королём. Надеюсь, что не зря спасала тебя, — недовольно шепнула ему. Никто не заметил нашей перепалки.

— Надара, ты — королева, — я поклонилась ей. — Прошу извинить за фамильярность, но на правах давней подруги приглашаю завтра на чашечку отвара. Сейчас это модная церемония в Империи.

Надара уже взяла себя в руки, уничтожающе посмотрела на супруга и тоже склонила голову:

— Конечно, легиера, я буду рада с тобой побеседовать.

На этом я поспешила уйти подальше от Киприясцев. Черин, всё это время ходивший за мной тенью, недовольно сказал:

— Ты позволила этому червяку себя обнимать.

— Когда-то я рассказала, что так встречаются близкие люди на моей родине. И Марцел не червяк. Он немного одурманен горгоной, но хороший человек.

Сехх недовольно хмыкнул:

— Он для тебя близкий человек?

— Да. Мы многое прошли вместе, и это не забывается.

Больше Черин с вопросами ко мне не лез. Меня ждало ещё много встреч, и я приготовилась со смирением принять всё, что они принесут.

Дроб нашёл меня через несколько часов — был занят на переговорах. Он крепко обнял меня и сказал:

— Я знал, что ты жива, горгона. И ты знаешь, что всегда можешь вернуться домой.

Тут уже не выдержал отец:

— У неё есть дом, гном, и это точно не твоё гнездо.

— Ну и не твой лес, эльф, — раздался вдруг спокойный женский голос. Знакомый голос. Внутри меня появилась дрожь. Показалось, что в огромном зале размерами в несколько стадионов стало тихо: ни звуков голосов, ни шёпота, ни криков. Даже дыхание все затаили.

Я обернулась на голос и замерла, разглядывая свою бабушку. Да, она была точно такая же, как в моём сне: рассыпанные водопадом саккараш за спиной и стройная фигура.

— Отага… — прошептала горгона я, кинулась в её объятия, из глаз брызнули слёзы — чёртовы гормоны. Или это счастье... Ведь я почувствовала, что рядом родное существо. Так странно стало внутри.

Наши саккараш встретились и переплелись, а вокруг словно ветер поднялся, закрывая меня и бабушку ото всех.

— Не хотела встречаться здесь, — шепнула она, — на потеху всей этой публике. Но очень многие хотят наложить лапу на Дитя Аллорна, поэтому...

Бабушка замолчала и взяла меня за руки. Из её рук, тут же переплетаясь с моими ладонями, полезли чёрные жгуты. Они закутывали нас в единый кокон, который потом рассыпался пылью. Зрители ахнули, а мы с бабушкой всё так же не разжимали рук.

— Приветствуйте региеру Отага Лоутар Зуллор Среброрукая. Наследницу Гондальфы, — сказала королева горгон, и все вокруг согласно склонились в поклонах.

— Теперь, — сказала она моим спутникам, — я забираю свою наследницу и внучку.

— Подожди, бабушка, — сказала я, — куда забираешь? Я ещё не всё решила здесь.

— Да, — удивилась Агата, — задание сдала, знакомых приветствовала. Что ещё?

— Может, региера хотела встретиться со мной?

Рядом появился незнакомый мужчина. Смутно знакомый, но точно встреченный впервые. Он поклонился нам, мы поклонились ему.

— Прошло много лет, Владетель. Помолвку можно отменить. Тем более ты был женат, да и не избранный моей внучке.

Все посмотрели на мои саккараш, которые всё так же плыли за спиной и даже как будто подросли. Я про себя усмехнулась. Прям Санта-Барбара какая-то. Вот веселим народ.

— Да, я вижу. И мне жаль. Но вы всегда желанная гостья в наших землях.

— Вот ещё, — хмыкнула бабушка, — искать и восстанавливать свой подземный город будете без Дитя Аллорна. Я очень благодарна императору, что он взял клятву со всех, кто сегодня здесь присутствует, о том, что никто не будет давать задание моей внучке. Она заслужила это тем, что закрыла портал в мир хаоса.

— Зачем же так грубо, — послышался ещё один голос. Судя по тому, что мои саккараш упали на спину, это был Дим. На его руке, словно кошка, обожравшаяся сметаны, висела девушка. Она обожающим взглядом смотрела на Дима, только что не облизывалась.

У меня потемнело в глазах от ревности. С трудом вздохнула, а потом выдохнула, стараясь унять вгрызающуюся в сердце боль. Одно дело, когда кто-то говорит тебе о том, что у твоего любимого есть невеста, другое — это видеть своими глазами.

Я вспомнила дядю и его последнее пожелание и несколько раз прошептала про себя, что буду сильной.

— Кто это там подал голос? — всё так же вызывающе спросила бабушка. — Неужели блудный брат Владетеля вернулся?

— Вернулся, — хмыкнул Дим, — я был неподалёку от вашей внучки.

Бабушка повернулась ко мне с вопросительным лицом и замерла, разглядывая мои саккараш. Несколько секунд хватило ей, чтобы взять себя в руки.

— Харрез — то, кем ты являешься, не остановит Гондальфу, если придётся защищать свою повелительницу. Не забывай: избранный не один на всю жизнь.

— Ты её избранный? — вдруг злорадно громко зашептала невеста. — Как интересно.

— Дааа, — протянул Дим, смотря прямо мне в глаза. Потом повернулся к брату: — Я избранный невесты брата, — и усмехнулся. — Даже успел распробовать, так ли хороши горгоны для избранных, как говорят. Брат, ты будешь доволен. Я многому её обучил.

И невеста, и бабушка зашипели словно змеи: одна от ревности, вторая — от злости за унижение. А у меня внутри всё словно льдом покрылось. Зачем же так при всех?!

Я чувствовала, как каменеют внутренние органы, как каменеет кровь. Боль была такая, словно меня ударили ножом в сердце и провернули несколько раз. И тут я вспомнила о той, что только зародилась внутри, рождение которой я жду и желаю.

Тогда я собрала всю эту боль — и выплеснула наружу. К чёрту Дима и остальных мужиков. У меня есть ради кого жить: моя дочь, мой народ. Без меня одна никогда не родится, второй превратится в подневольных чудищ.

Всё произошло в доли секунды. Вокруг меня — острые каменные шипы, в которые превратилась моя боль. И тут я почувствовала саккараш за спиной… Они плавно поднимались, хаотично раскидывая петли.

Дим всё ещё смотрел на брата и усмехался от возмущения бабушки. А вот другие постарались отойти подальше от меня, судорожно дёргаясь. Лишь отец и Черин хватались за пустые ножны, собираясь защищать мою честь.

Боль проходила. Я всё ещё надеялась до сегодняшнего дня, что Дим вернётся. Будет подкладывать самые вкусные кусочки на тарелку. Носить на руках, когда устану. Щекотать дыханием шею. Просто быть рядом.

Но напрасно я ждала — ему это не надо.

Видимо, почувствовав что-то, Дим повернулся ко мне. Замер, разглядывая парящие саккараш. Они, словно красуясь, были прекрасны как никогда. Энергия текла по ним, сверкая и слепя глаза. Они обвивали тело, руки, тянулись к бабушкиным саккараш и вели себя, словно долго спали и вдруг проснулись.

Ну-ну, не шалите, — подумала я и холодно посмотрела на Дима. Секунду мне показалось, что в его глазах была мольба и мука… Но потом — холод. Всё-таки показалось.

— Ты что творишь?! — это очнулся Владетель и напустился на брата. — Как ты смеешь?!

— То же, что и ты когда-то, дорогой брат, — довольно вымолвил Дим. — Месть свершилась.

— Что? — не понял Дей. — Какая месть? Ты в своём уме?

— Ты увёл от меня невесту — я переспал с твоей! — ответил на вопрос брата Дим.

— Ты совсем из ума выжил?! Ты поклялся стихией, Дим! — кричал Деймонд.

Но Дим не смотрел на брата — он смотрел на меня.

— Ли, нам надо поговорить…

— Ты всё сказал! — крикнул отец.

— Не лезь, Тир, — отмахнулся Дим. — Это наши разборки и тебя не касаются.

— Ты у всех на слуху поносишь мою дочь, и это меня не касается?! — взорвался Тир.

— Нет! — я подняла руку. — Я не хочу ничего слышать. Ни от кого. Хватит. Бабушка… прямо сейчас… Я хочу уйти прямо сейчас.

Мне было плохо. Хотелось есть, спать, рыдать и проклинать всех на свете. И уж точно не выслушивать бывшего возлюбленного.

Бабушку не пришлось долго уговаривать. Она довольно улыбалась, смотря на мои саккараш, и уводила меня в портальный зал. За нами потянулась вереница горгон, которая ощетинилась саккараш, не подпуская к нам взбесившегося тёмного.

— Лиена, ты должна меня выслушать! — крикнул он напоследок, но потом вихрь портала отрезал меня от него.

— Кому должна — я всем прощаю, — безлико прошептала про себя.

Переход, на удивление, не вызвал отрицательных эмоций. Просто шагнула — и уже на другом материке.

— Пока только один портал на такие расстояния. Но после закрытия дыры в мир хаоса магия должна прийти в равновесие, и другие порталы починят, — довольно сказала бабушка.

Мы вышли из портального зала на огромную площадь, и я замерла. Везде, куда хватало взгляда, стояли горгоны. Их было так много, и все смотрели на меня. Их саккараш трепетали над ними, сплетаясь в огромное разноцветное облако, и мои саккараш тоже потянулись к ним.

Со всех сторон раздались приветственные возгласы мужчин, но больше всего мне пришло ощущений от соединённых саккараш — счастье, и ещё раз счастье.

— Мы рады, что ты с нами! — раздавалось многоголосое. — Пока мы едины — мы непобедимы!

Сила, гуляющая по саккараш, пришла к единому стилю и заструилась красивым ярким узором. Кругом дрожала земля, и вокруг огромного города поднимались высокие каменные стены. Гондальфа собиралась защищать новое потомство.

— Я так рада, дорогая… — плакала бабушка. — Ты вернула нам надежду.

Дим

Из-за своего высокого титула и небывалого по мощи дара Дим смотрел на всех свысока. Юношей он немало унижал тех, кто был слабее, не потому, что был злым или подлым, просто не понимал, что так делать нельзя. Никто не объяснил молодому тёмному, что обижать слабых стыдно.

Когда сила перестала ему подчиняться, когда из трёх заклинаний он мог произнести лишь одно, тёмный понял, что должен всё исправить, во что бы то ни стало. Ведь Тьма никогда не заставляет своих детей делать что-то против воли, но, если дано слово, строго спрашивает за промедление. Дим поклялся отомстить брату. Со злости, в запале, когда казалось, что вокруг одни враги и ему нужно бежать. Странствия по миру закалили тёмного, дали ему понятия и мораль, как правильно жить.

Но постепенно Дим стал замечать, что сила слабеет, а казавшийся неиссякаемым источник потихоньку из чёрного превращался в серый. Всё больше и больше приходилось применять стихийную магию воды, к которой он имел предрасположенность. Дим понимал, что скоро он перестанет быть тёмным магом. Тьма не прощает клятвопреступников, а Дим поклялся.

И тут такой случай предоставляется — чуть ли не на тарелочке. Тёмный сначала воспринял всё как интересный квест. Избранником горгоны он ещё не был. Люди давно пресытили, а эльфийки сразу выводили на серьёзные отношения. Тёмный решил поиграть — и доигрался, сам не понял, как перестал воспринимать горгону как приз. В какой-то момент он просто понял, что не отдаст её никому.

А месть?.. Что ж, месть придётся совершить, но малой кровью. Диму даже в голову не пришло, что Лиена сильно обидится на его слова — тем более, она пообещала его выслушать. Казалось, вот оно счастье — рукой подать… Может, не надо было совершать это на глазах у всех? Так это тоже был его ход. Ведь магия могла решить, что месть недостаточна и тогда всё будет впустую.

Только почему у него сейчас такое чувство, что он отомстил не брату, а себе? Тёмный сжал от злости зубы.

— Ну ты, брат, выдал… — раздался рядом голос Деймонда. — Кто ж клянётся силой?

Владетель покачал головой.

— Дорогой, — услышал он голос невесты, — мне хочется пить.

Дим с удивлением посмотрел на девушку. Да, она была красива, но таких красавиц полдворца ходит — ничего необычного. Как он мог в неё влюбиться?.. Дим посмотрел на замолчавшего брата. Тот скалил белые клыки и довольно жмурился.

— Удивляешься, почему она? — вдруг спросил Дей. Дим не ответил, но брат и так понял по его приподнятой в немом вопросе брови. Владетель хлопнул брата по плечу:

— Вот теперь я вижу, что ты по-настоящему влюбился, — потом кивнул на недовольно надутую Ялолью. — В их семье передаётся дар — от матери к дочери… очарование.

Деймонд опять хлопнул Дима по плечу и ушёл, что-то насвистывая себе под нос.

Тёмный вздохнул всей грудью, от чего чуть не треснул тёмно-вишнёвый камзол с серебряным узором по лацкану. Потом скинул руку невесты и сказал:

— Я разрываю помолвку. Прости, но, думаю, ты ещё найдёшь своё счастье.

Может, надо было уехать домой и там решать оставшиеся проблемы, но Дим устал и хотел решить всё разом. Он даже не стал слушать, что вопила брошенная невеста. Нужно уходить домой. Хватит — потешил толпу. Пока пробирался на выход, получил несколько вызовов на дуэль.

Один вызов бросил неугомонный король Киприяса, второй получил от Черина. Стоявший рядом Тир лишь оскалился:

— Я тебе морду и так набью — без дуэли, — сказал светлый напоследок.

Диму было уже всё равно. Магия кружила голову похлеще гномского самогона.

Когда Дим уже завернул в свои апартаменты, его нагнал Тир.

— Ну, — скучающе спросил Дим, — уже бить пришёл?

— Ты хоть понял, что произошло, болезный? — спросил отец его возлюбленной. Дим никак не отреагировал на вопрос, лишь довольно жмурился от приливавшей в его источник силы.

— Ты теперь не избранный, тёмный. Не видать тебе моей дочери, всё… зов прекратился. В следующий раз саккараш тебя быстро почикают.

Тир опять посмотрел на Дима и тяжело вздохнул.

— Я понимаю, зачем ты это сделал, но Отага не простит. Как меня не простила Арина, а Перинея — Агата. Женщины в их роду на диво злопамятны. Саккараш любимой — прекрасны, тёмный… но я бы всё отдал, чтобы никогда не видеть их парящими.

Светлый, чуть ссутулив плечи, пошёл прочь.

Дим проводил его взглядом, потом на его губах расползлась улыбка, оголяя белые клыки.

— Ты, светлый, недостаточно упрям, а моя горгона от меня никуда не денется. Из-под земли достану, к богиням на гору залезу, но она будет моей!

Богиням было скучно. Инсуу в который раз пила восстанавливающий напиток, Тасуу крутила временной артефакт, стараясь, чтобы время на Алорне шло ещё быстрее.

— Прекрати, — не выдержала в какой-то момент Инсуу, — мы и так уже на максимум поставили. Не хватало ещё временного апокалипсиса.

— Что ж так долго-то… — заныла Тасуу. — Я обещала Намиру сходить на свидание, а приходится которую неделю сторожить Рани.

— Вот начнёшь свой кристалл растить — тебе будет приятно, что тебя будут торопить?

— Мне ещё не скоро, — фыркнула Тасуу. — Это Рани вечно торопится, а мне ещё свои миры создавать неохота, такая скукота…

Богиня наконец-то отстала от взвывающего от перегрузки артефакта и зевнула.

— Понаблюдай тут пока сама, я посплю, — сказала она сестре. Её облик тут же растворился в пространстве.

— Куда?.. — запоздало крикнула Инсуу и недовольно топнула ножкой. — Как всегда, всё на меня бросает.

Резко хлопнув в ладони так, что подпрыгнули на голове локоны, светлая богиня материализовала огромный кристалл. От него исходил ослепляющий свет. Поверхность кристалла, усеянная многочисленными трещинами, словно его собирали из множества осколков. В некоторых местах осколки отсутствовали, а один — так вообще переливался ярко-красным цветом.

В который раз разглядывая кристалл, Инсуу обратила внимание на злополучный осколок и запричитала:

— Отец нас прибьёт, точно! Заставит дядьке Мрасу в его чёрных мирах прислуживать…

Девушка тяжело вздохнула, а потом убрала кристалл из пространства.

— Что ни говори, а у Рани есть большой шанс стать Творцом… Ах, если бы только не этот осколок…