Гори для меня, ведьма

Все наконец-то пошло так, как должно было. Монстр в моем лице закован в цепи, мой палач взирает на меня своими равнодушными глазами цвета штормового неба. Не бывает бывших инквизиторов. Так же как и не бывает невиновных темных ведьм, верно?

Я с умеренным любопытством разглядываю обстановку. В скудном освещении видна лишь малая часть комнаты: бревенчатые стены, крюк в потолке, крепко удерживающий цепи, что сковали меня. На полу жесткая подстилка… хотя нет, невысокая кровать из грубо сколоченных досок, на которой сейчас восседаю я.

Успеваю уловить лишь несколько капель запекшейся крови на стене и перевожу все внимание на мужчину. Он сидит в нескольких метрах от меня на стуле. Его брови сведены, тело напряжено, но глаза… в них столько отстраненности, непривычной мне. Совсем недавно в них было столько других эмоций.

Каких?

Я пытаюсь сфокусироваться, чтобы вспомнить, но голова плывет. Вероятно, от недавнего удара по голове. Который он мне и нанес.

Мое положение хуже некуда, но против воли в моей груди рождается смех. Монстр внутри меня разбужен, и он хочет вырвать цепи с корнем и уничтожить обидчика. Мужчина читает это в моих глазах, но никак не реагирует. Мы оба знаем, что это невозможно. Цепи антимагические, да даже без них я не смогла бы ему навредить.

Ведь нас связывает клятва.

– Где мы? – хриплым голосом спрашиваю я, подавив, наконец, булькающий смех, что сдавливал спазмами грудь.

– Это мое убежище.

А еще, видимо, темница и пыточная для таких, как я. Я сдерживаюсь изо всех сил, но вновь хочется смеяться. Зло, хрипло, насмешливо.

– Твое убежище, – громким, издевательским тоном произношу я, – настоящая обитель добра и справедливости. Интересно, скольких ведьм ты пытал здесь, Эйден? М? Раскрой мне секрет.

Он продолжает молчать, рассматривая меня прищуренными глазами. Как же бесит! Мне хочется уколоть его как можно больнее. Вывести, наконец, на эмоции. Заставить испытать хоть малую долю того, в чем варилась сейчас я. Внезапная мысль пронзает меня уколом иррациональной ревности, и я озвучиваю ее прежде, чем успеваю подумать.

– А может, не только пытал? Сколько из них кричали твое имя перед смертью? Не от боли, а удовольствия? — последнюю фразу произношу с придыханием, призывно раскрывая губы. Взгляд мужчины останавливается на них и стремительно темнеет.

Маска равнодушия дает трещину.

Мои губы кривятся в победной усмешке. «Все-таки сорвало», — только и успеваю подумать я. В груди разливается эйфория, кружа голову похлеще вина. В несколько широких шагов он достигает меня и хватает рукой за волосы, больно наматывая на кулак. Приближает мое лицо вплотную к себе, заставляя цепи натянуться.

Страха все равно не чувствую. Внутри поднимается горячая волна чего-то темного, запретного. Она стремительно ухает вниз, обосновываясь внизу живота, когда его губы касается мочки моего уха и произносят:

– Ты будешь первой…

Я подскочила на кровати, пытаясь зацепиться за остатки ускользающего сна. Всего несколько секунд назад я ощущала страх, смятение, ненависть. Смотрела в чьи-то глаза, пугающие своим равнодушием. Лицо мужчины, которое я, казалось, знала до последней черточки, теперь растворялось в сознании, превращаясь в мутное пятно.

Еще несколько секунд, и от сна в моей памяти остаются только смутные оттенки эмоций и ощущение, что я упустила что-то важное. С громким стоном я повалилась на кровать, хлопая себя ладонью по лбу.

– Госпожа, вы уже проснулись? – в дверь тихо, как мышка, поскреблась служанка. – Я слышала какие-то звуки. Вам плохо?

– Заходи, Марта, – крикнула я, – все хорошо, просто приснился кошмар.

Дверь приоткрылась, и в комнату проникла невысокая девушка с копной рыжих волос. В ее руках — стопка свежих полотенец.

– Должно быть, вы переволновались, – сочувственно пробормотала она, раскладывая полотенца рядом с умывальником и ванной, – сегодня важный день. Приказать подать успокаивающий отвар?

– Не стоит, – я решительно откинула одеяло и встала.

Распахнула ставни и подставила лицо лучам рассветного солнца, вдыхая прохладный воздух, наполненный запахами свежескошенной травы, влажной земли и осенних яблок.

– Я поем не в замке, – сообщила между делом.

– Приготовления к балу в самом разгаре, госпожа. Ваш отец расстроится, если вы не примете в них участия.

Я внимательно посмотрела на Марту. Сомневаюсь, что она сама додумалась упрекнуть меня. Скорее всего, приказ отца.

– Моего участия будет более чем достаточно. Я полностью полагаюсь на вкус Герты. Так и передай отцу.

– Да, госпожа.

Из замка я не уходила. Сбегала. Одетая в простые одежды, позволяющие мне без проблем раствориться среди селян и простых работяг, живущих рядом с замком.

Мне хотелось встретить свой последний день свободы именно так. Делая все, что сама пожелаю. Завтра я стану невестой какого-то аристократа. Скорее всего, того, кто предложит за мою руку… ой, простите, возможность войти в королевский совет, бо́льшую цену.

Я бесцельно бродила в толпе целый день, опомнившись лишь под вечер. Обнаружив себя в паре километров от замка, я уныло взирала на заходящее солнце, окрасившее поселение золотистыми красками. Смотрела и завидовала, что не могу точно так же скрыться за горизонтом.

– Эй, девка, – послышался пренебрежительный восклик, и я возмущенно обернулась, поняв, что адресовался он мне.

«Приезжие», – поняла я. Местные узнают госпожу даже в простом платье. Особенно учитывая, что видят меня в нем куда чаще, чем в положенных статусу одеяниях.

Я не ответила, но выразительно приподняла бровь, давая понять, что готова выслушать. Мельком пробежалась взглядом по экипажу и поняла, что не ошиблась. На черной лакированной двери красовался герб неизвестного мне семейства. Голубь, держащий во рту пальмовую ветвь.

– Где здесь находится стоянка? – спросил разодетый в пух и прах кучер, презрительно оглядываясь по сторонам. Он смотрел так, словно вокруг раскинулись не опрятные домики и золотые деревья, подсвеченные закатным солнцем, а как минимум городская свалка, кишащая крысами.

– Третий поворот направо, – любезно подсказала я, надеясь, что моя улыбка не выглядит, как злорадный оскал.

Кажется, места на стоянке закончились еще часа два назад. Теперь там образовался огромный затор, из которого невозможно было выбраться. Замученные духотой кареты и необычно теплой для осени погодой, особи голубых кровей забыли о своем происхождении и матерились не хуже кучеров. Проклиная при этом замок, погоду, бал и собственно меня, в честь которой сие торжество было затеяно.

«Должно быть, меня уже все обыскались», – без особого раскаяния подумала я. Из замка доносились звуки эллер – медленного придворного танца. Из таверны неподалеку – бодрый надрыв гуслей, смех, ругань и звуки драки.

Как бы я ни хотела выбрать второе, ноги сами понесли меня в сторону дома. Я не хотела гневить отца, который в последнее время всерьез озаботился моим незамужним положением. Девушки в наших краях выходили замуж уже в шестнадцать лет, мне же позавчера минуло двадцать.

Вопреки расхожему мнению, дело было вовсе не в отсутствии привлекательных предложений. Скорее наоборот – кабинет отца уже давно был завален портретиками благородных женихов. Некоторые были настолько заинтересованы в прилагающихся ко мне бонусах, что едва ли интересовались, как я выгляжу и что из себя представляю.

Уродиной я не была и уверена, прими мой отец одно из них, моего избранника ждал бы приятный сюрприз. Стройная фигура, темные волнистые волосы, карие глаза, полные губы, тронутая легким загаром кожа.

К сожалению, а может, и счастью, мало кто из лордов имели честь видеть меня в лицо. Жили мы довольно обособленно, и до недавнего времени отец и вовсе усердно ограждал меня от чужого любопытства. Именно поэтому среди аристократии нашего королевства, Аэлории, ходил слушок, что что-то со мной не так.

Уверена, многие господа и дамы прибыли на торжество, дабы наконец-то увидеть меня воочию. И уже делали ставки, какой дефект заставлял семейство скрывать меня так долго.

Дефект и правда был, однако незримый человеческому взгляду.

Я – темная ведьма. Всего пару лет назад одно это обстоятельство могло привести меня на плаху, но сейчас… закон изменился, а мнение общественности – нет. Казнь все еще остается для меня самым вероятным исходом, если правда всплывет наружу.

Для отца это мало что меняло. Я все еще оставалась его разменной монетой на пути к еще большей власти. Он и без того поступил достаточно благородно: дал мне год, чтобы определиться с возможными симпатиями. Обещал рассмотреть возможность брака с тем, кого я выберу.

Почти немыслимая щедрость. Для кого-то вроде него.

Однако, судя по всему, мое девичье сердце пока не было предрасположено ни к какому трепетному чувству. Да и выбирать было особо некого – все мои знакомства ограничивались исключительно нижестоящими аристократами из нашего арронда.

И вот я здесь.

Готовая почти добровольно положить себя на алтарь выгодного замужества в угоду амбициям отца. Перспектива выходить за незнакомого человека меня не радовала. А за тех, что я уже знала, не радовала вдвойне.

С такими грустными размышлениями я нырнула в потайной ход в замковой стене и сразу же направилась в сторону башни, под которой располагалось мое личное крыло. Едва я открыла дверь покоев, как увидела Герту — женщину, служившую мне с самого рождения.

Ее волосы были забраны в строгий пучок, одежда сидела безукоризненно, а спина всегда оставалась такой прямой, что я невольно задавалась вопросом, а не спрятана ли за шнуровкой платья палка.

За строгим и несгибаемым фасадом скрывалась широкая душа, доброе сердце и безусловная любовь ко мне. Герта не имела своих детей, и, по словам целителей, ее тело не было способно удержать новую жизнь. Моя же мать погибла, производя меня на свет.

Наши судьбы переплелись как раз в тот момент, когда мы больше всего нуждались друг в друге: мои младенческие инстинкты просили тепло человеческого тела и молоко, а ее душа разрывалась на куски от очередной потери.

Я бы называла ее матерью, если бы не треклятые устои и недовольства отца. Моя близость со слугами раздражала его, и он постоянно твердил, что я должна помнить, где мое место, а где – их. Я бы наверняка и помнила, если бы он уделял мне чуть больше внимания, и мне не приходилось бы коротать дни в их окружении.

– Ассия, – возмущенно воззрилась на меня Герта, – где ты пропадала? Твой отец придет в бешенство, если через час ты не спустишься вниз.

– Мы успеем, – заверила я, на ходу расшнуровывая платье и кидая его на постель. Герта поморщилась: она ненавидела, когда пыльная уличная одежда оказывалась на кровати. Коротким жестом руки она приказала служанкам убрать его.

Я осталась в одном нижнем платье, с нетерпением наблюдая, как широкая чугунная ванна наполняется теплой водой. Водопровод появился в замке всего лет десять назад – совместное изобретение магов и инженеров. Сложно представить, что в большинстве домов люди по-прежнему таскали воду ведрами!

Пока я расплетала волосы, служанки проворно сновали по комнате, готовя все необходимое для моего омовения. Приятно запахло ароматными маслами, добавленными в воду, ровные ряды склянок покинули шкафчики и теперь стояли на столике рядом с ванной.

Я с удовольствием залезла в теплую воду и позволила себе расслабиться, пока служанки приводили меня в надлежащий вид. Герта скрупулезно следила за процессом, давая указания.

– Думаю, что сегодня отец определится с моей партией, – озвучила я тревожащую меня мысль, и Герта согласно кивнула, отводя глаза куда-то в сторону.

– Я уверена, он подберет тебе достойного мужа.

– Ты действительно так думаешь? – скептически спросила я, резко садясь в ванной. Вода чуть не перелилась через край. Служанки на мгновение отпрянули, но через секунду продолжили работу.

– Нет, но я надеялась хоть как-то тебя приободрить, – со вздохом призналась она, делая несколько взволнованных шагов по комнате. – Неужели за последний год ты не встретила ни одного достойного молодого человека? Сегодня твой последний шанс сказать об этом отцу. Если, конечно, он еще не подписал договор с одним из семейств.

Сама мысль, что где-то там в его кабинете уже лежал брачный договор с моим именем, была мне неприятна. Служанки попросили меня окунуться полностью, что дало мне несколько лишних секунд для раздумий перед ответом. Вынырнув, я неспешно провела руками по лицу и волосам, убирая лишнюю воду.

– Ты же знаешь, что вся эта иллюзия выбора – лишь обманка, – фыркнула я, – отец ни за что не допустит, чтобы недостойный по его мнению человек занял место в совете. Папенька устранил бы его, как только представилась возможность.

– И он знает, что ты устранишь любого, кого посчитаешь недостойным себя. Почему ты не можешь поверить, что он просто хотел, чтобы ты нашла свою любовь?

В этом-то и причина наших с отцом разногласий. Мы слишком похожи, и поэтому всегда знаем, что друг от друга ожидать. И почти никогда не уступаем друг другу.

– Ты сама когда-нибудь любила? – решила я ответить вопросом на вопрос. Герта поморщилась, словно тема была ей не очень приятной.

– Дерек был хорошим человеком. Надежным и заботливым, – произнесла она, погрузившись в воспоминания о покойном муже. – О большем я и мечтать не могла. Уверена, он стал бы прекрасным отцом, если бы Боги подарили нам детей.

– Ты не ответила, – нахмурилась я, не понимая, куда она клонит.

– Жизнь слишком непредсказуемая штука, чтобы надеяться на одну лишь любовь. Она может связать тебя не с тем человеком, а потом просто исчезнуть, когда что-то изменить будет слишком поздно.

– На этот случай есть яды, – невесело усмехнулась я. Герта хмыкнула, признавая мою правоту, а служанки прыснули, думая, что я пошутила.

Ага, пошутила.

– Я пытаюсь сказать, – чуть повысила она голос, чтобы вернуться к первоначальной мысли, – что в браке не обязательна любовь, но очень важны взаимное уважение и крепкая дружба.

Я хмыкнула, обдумывая услышанное. Девушки моего возраста часто рассказывали про дрогнувшее сердце, ватные ноги и даже бабочки в животе, но я за всю свою жизнь и близко не испытала подобное. Возможно, я просто не способна на подобные эмоции и просто зря теряла время в поисках того самого? Эх, жаль, что этот разговор с Гертой не состоялся пару лет назад.

Кажется, все это время я искала не там…

Я вышла из ванной и тут же оказалась обернута в огромное полотенце. На кровати уже лежал мой наряд на сегодняшний вечер, и я восхищенно ахнула, оценивая красоту струящейся ткани и мнимую простоту покроя.

Отпустив помощниц, Герта сама принялась помогать мне с платьем, приговаривая что-то вроде «какая же ты красивая, девочка моя». На моих глазах невольно выступили слезы. Мои пальцы неторопливо перебирали пряди волос, высушивая. Герта была единственным известным мне человеком, которая принимала меня такой, какая я есть, со всеми недостатками и пугающими секретами.

Таких, как я, сжигали на кострах и топили в младенчестве, сажали в темницы в антимагических кандалах и четвертовали, закапывая каждую часть отдельно. Всем и каждому известно, что нет зла хуже темных ведьм. Так длилось веками, и лишь пару лет назад король издал указ, согласно которому запрещалось казнить за наличие темных сил. Теперь требовались доказательства совершенного преступления.

Легче мне от этого не становилось. Порой я боялась саму себя. Точнее – того момента, когда вдруг обезумею и начну творить бесчинства, как это делали другие представители моего племени.

Основа нашей магии была отвратительной и противоестественной, основанной на крови и жертвах. И я всячески отвергала ее, пользуясь лишь жалкими крохами, что давались мне без какой-либо платы.

Мой максимум – вот такие простые задачи вроде просушки волос. Сегодня я справилась с ней за несколько минут и теперь с восхищением наблюдала за магией иного рода – превращения меня в красавицу.

Герта справилась за оставшиеся тридцать минут, и вскоре я рассматривала свое отражение. Мои темные волнистые волосы остались распущены, лишь несколько заколок скрепили пряди на висках. Голубое платье из струящегося шелка было просто идеально: открытые ключицы, широкие рукава до локтей, летящая юбка очерчивающая ноги при каждом шаге.

Я надела белые бальные туфли на низком каблуке и замерла, пока Герта крепила белый плащ к застежкам на моих плечах. Подобные плащи имели право носить лишь члены Совета Двенадцати и их прямые наследники, а также королевская семья.

Наша страна, за исключением столицы, была поделена на двенадцать аррондов, одним из которых управлял мой отец. Центральная власть была сосредоточена в руках короля… вернее, он хотел так думать.

Отец утверждал, что реальное могущество принадлежит Совету Двенадцати, к коему относились правители всех аррондов. Это противостояние длилось уже больше пары столетий. И с каждым поколением члены Совета становятся все более влиятельными фигурами на политической арене.

Наследницей я была номинальной. Вступить в Совет мог лишь мужчина — мой будущий муж. Именно поэтому я ни на миг не поверила в историю про возможную симпатию. Однако зачем мой отец поставил это условие? Он ничего не делал просто так.

Раздраженно вздохнув, я решила предаться размышлениям на эту тему позднее. Взглянув на себя в зеркало в последний раз, я удовлетворенно кивнула и отправилась в бальный зал, чтобы присоединиться к торжеству.

– Ассия оре Дисгат! – объявил церемониймейстер, и все до единого взгляды впились в мою хрупкую фигуру. Я почувствовала дрожь в коленях и острое желание спрятаться. Однако лишь сильнее выпрямила спину, если это вообще было возможно, и нацепила уверенную улыбку.

Десятки глаз уставились на меня в поиске малейшего изъяна. Некоторые утверждали, что я была карлицей, другие приписывали мне лишний вес и покрытое прыщами лицо. Самые милосердные надеялись на сломанный нос или хотя бы уродливое родимое пятно во всю щеку.

Но вот она я – предел мечтаний одной половины этого зала, и объект зависти для другой. Я смотрела на них с холодным превосходством, как и полагает наследнице арронда. Знали бы они, чего мне стоила эта маска!

Сегодня я для многих не только главная виновница торжества, но и главный трофей, заветный ключик к дверям Совета. Отец наверняка уже озвучил свое намерение найти себе приемника, поэтому за меня сегодня будут бороться.

Наивные.

Уверена, он уже принял решение. Осталось только его объявить.

Я начала неторопливо спускаться по широкой лестнице, глядя на ожидающего меня снизу отца. По едва нахмуренным бровям я поняла, что он недоволен моим опозданием, но в то же время его глаза светятся невиданной ранее гордостью. Это что-то новенькое.

– Здравствуй, папа, – выдохнула я, поравнявшись с родителем и подставляя щеку для поцелуя.

– Ассия. Только попробуй меня опозорить. Без сюрпризов, пожалуйста, – тихо процедил он мне на ухо, сохраняя дружелюбное выражение лица.

Гордость? Ан, нет, показалось. Хотя со стороны это наверняка смотрелось, как трогательное отцовское наставление.

Моя улыбка стала чуть коварной. На секунду меня пронзило желание устроить такие “сюрпризы”, чтобы у гостей торжества возникло желание забыть дорогу в наш арронд, но я тут же его подавила.

Такое случалось: иногда я начинала испытывать несвойственные мне эмоции и желания, особенно когда находилась в состоянии стресса. Я полагала, что темная магия дает о себе знать, и лишь вопрос времени, когда она возьмет надо мной верх.

– Разумеется, отец, – ответила я, невинно приподняв брови. Улыбка словно намертво приклеилась к моим губам.

К нам начали подходить первые гости, и, конечно же, среди них я не увидела ни одного знакомого лица. Моя бальная карточка была набита до отказа уже через пять минут. Еще через десять я перестала даже пытаться запоминать имена и лица. Все равно главное имя я узнаю не позднее завтрашнего утра.

Каждый стремился высказать мне свое почтение и поздравить с минувшим двадцатилетием. Я чувствовала себя куклой, от которой требуется только улыбаться и благодарно кивать. Роль была несложной, поэтому я исполняла ее без особых усилий.

Спустя некоторое время танцы возобновили, и последующие часы я почти непрестанно кружилась под высоким сводом залы. Менялись партнеры, менялись темы для разговоров. Перед моим взором проносилась вереница фальшивых улыбок, на которые я отвечала еще более фальшивой. Меня три раза пытались облапать и один раз увести тайком в сад, несмотря на сопротивление.

Поскорее бы это закончилось.

Однако часы показывали всего лишь час ночи, и я мысленно застонала. Бал продлится до самого утра, и улизнуть с него пораньше у меня вряд ли получится. Или хотя бы получить передышку.

Не успела я закончить мысль, как рядом материализовался отец:

– Дорогая Ассия, я бы хотел обсудить один важный момент наедине, – нарочито громко проговорил он, даря окружающим извиняющуюся улыбку. Дождавшись моего кивка, родитель подхватил меня под руку и повел в сторону открытых стеклянных дверей, ведущих на широкую террасу. Нас проводили жадными взглядами.

Гостей здесь было немного. Однако, коротко переглянувшись, мы все же начали спускаться в сад, направляясь к небольшой беседке, окруженной розовыми кустами. Наши плащи развевались на ветру, а их белая ткань отражала свет и, казалось, светилась в темноте.

Я невольно подумала, какой белый цвет непрактичный: в темноте ночи мы похожи на две мишени. Задумай кто-то отправить нам по стреле в спину, то ни за что бы не промазал.

Едва мы оказались наедине, маска добродушия сползла с лица отца, словно плохо приклеенная маска. Он поморщился, похлопал себя по карманам сюртука, нашел сигарету и закурил.

Предложил и мне, но я с нервным смешком отказалась. Не понять мне, что он находит в этой сжигающей легкие отраве. Дышать дымом от костра, будучи на нем, и то приятнее. Я проверяла.

– Ты хотел поговорить, – напомнила я, когда пауза затянулась.

– Верно, – выдохнул он облако едкого дыма. – Нас же не могут услышать?

Я наклонилась к кусту роз, делая вид, что нюхаю один из цветков, но на самом деле прокалывая большой палец острым шипом. Несколько капель крови упали на землю, и я перевела взгляд на родителя, утвердительно кивая.

Моя магия работала на крови – чем сложнее заклинание, тем большая жертва ему требовалась. Для звуконепроницаемой зоны требовалось всего несколько капель.

Однако так будет не всегда. Инициированным ведьмам не нужно проливать кровь для столь простых задач. Проблема одна — после пробуждения сил такие, как я, с ума сходят. В буквальном смысле.

– Ты уже встречалась с принцем?

– Что? На балу есть принц? – напряженно спросила я, поворачиваясь к замку, словно стремясь разглядеть монаршую особу среди приглашенных гостей. – Что ему здесь нужно?

– То же, что и всем, – раздраженно ответил отец, выдыхая дым. – Власть. Влияние.

Если нужно было описать двумя словами, что мой родитель любит больше всего, то я непременно выбрала бы именно эти.

– Разве королевская семья не имеет их в достатке?

– Запомни, девочка моя, власти никогда не бывает достаточно. Я бы даже сказал, чем больше ее получаешь, тем сильнее хочешь еще.

– Принц хочет получить место в Совете? – неуверенно спросила я. – Но такого никогда не было… Никто из королевской семьи не был вхож в него!

– Не знаю, что старик Маэлис задумал, но мне это не нравится, – процедил отец. – Тебя приглашают во дворец, как кандидатку в невесты для Ксандра оре Карст. Старшего принца. Тебя будет сопровождать его брат.

Я прыснула, а потом и вовсе засмеялась.

– Меня? Кандидаткой? Может быть, принц не в курсе, но это он должен бороться за мою руку, а не наоборот. Что ты ему ответил?

– Хотел бы я послать его к черту, но… Королевской семье не отказывают, Ассия, – помедлив, ответил отец. – Послезавтра с рассветом тебе надлежит отправиться в путь в сопровождении свиты этого королевского выродка.

Я открыла рот, но не нашла, что сказать.

Может, это какой-то розыгрыш? Я перевела взгляд на веселящихся гостей, затем снова на отца, но тот оставался крайне серьезным.

– Я не могу быть… кхм, кандидаткой в невесты, если уже обручена.

– В том то и проблема, моя дорогая, официально ты не обручена. А заключить контракт сейчас будет равно смачно плюнуть в сторону этой зажравшейся монаршей рожи, что я ему явно задолжал.

– И кто должен был стать счастливым женихом?

– Лорд Грэнд.

Я секунду я пожалела, что отказалась от сигареты.

Лорд Грэнд был пренеприятнейшим мужчиной старше меня лет на тридцать. Дважды вдовец, он внушал отвращение своими бегающими водянистыми глазами и жидкими волосами. Я вспомнила наш танец какие-то минут тридцать назад, его потные ладони, несвежее дыхание и скривилась.

– Вот как. Тогда не буду даже пытаться врать, что расстроена таким вариантом развития событий.

– Это всего лишь отсрочка. Твоя задача – вернуться в Дисгат как можно скорее и исполнить долг моей дочери. Я итак достаточно потакал твоим прихотям.

– И я это ценю, отец, – ровно ответила я. Потому что иного ответа он от меня и не ждал. – Раз все вопросы решены, могу я хотя бы уйти пораньше? – с надеждой спросила я, кивая на бальную залу.

– Нет. Возвращайся в зал, улыбайся, танцуй. Никто не должен знать об этом решении. Пока, – отец потушил сигарету, которая продолжала тлеть в его пальцах, и, не глядя на меня, отправился к гостям.

Даже не видя его лица, я знала, что на нем сейчас сияет благодушная улыбка, словно это не он цедил слова сквозь зубы минуту назад. В этом весь мой отец – добродушный весельчак на публике, властный интриган в глазах близких людей.

Несколько секунд я невидящим взглядом провожала его удаляющуюся спину, а затем направилась следом.

Значит, лорд Грэнд. Только вот как понять, действительно ли папенька решил выдать меня за него или же просто проверяет, на что я готова, чтобы избавиться от нежеланного жениха?

Впрочем, неважно. Результат все равно будет один.

Вернувшись в зал, я то и дело стреляла глазами по сторонам в поисках таинственного принца, но безрезультатно. Почему – я узнала только через час, когда в толпе мелькнул край плаща синего цвета, принадлежавшего королевской семье.

Стоило догадаться, что принца не видно попросту потому, что его скрывает толпа дам. Словно хищные птицы, они кружили поблизости, изо всех сил стараясь привлечь внимание завидного жениха. Который, судя по слухам, был почти женат.

Но когда и кого это останавливало, верно?

Мужчина сдержанно улыбался, и по его лицу было очевидно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Он то и дело бросал взгляд на часы, стрелка которых ползла слишком медленно. Принц повернулся, и на секунду наши глаза встретились.

И этот взгляд почему-то выбил воздух из легких. Что-то в нем было такое… сама не знаю. Я слегка склонила голову в знак приветствия. Принц кивнул в ответ. Так, словно хорошо меня знал.

Я быстро отвернулась, сама не понимая, почему сердце колотится так быстро. На секунду испытала иррациональную близость с этим совершенно чужим человеком. Словно встретила старого приятеля в другой стране.

– Леди Ассия! – услышала я знакомый голос и нашла глазами светловолосого парня, едва ли старше меня.

Кажется, он пытался привлечь мое внимание уже длительное время, потому что едва не подпрыгивал за широкими спинами моих кавалеров, не в силах протиснуться сквозь толпу. Зрелище меня позабавило.

А я ведь просила подать мне скрытый сигнал. Вот идиот. Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

– Прошу меня простить, господа, – извиняюще улыбнулась я. – Мне необходимо отлучиться.

Толпа передо мной расступилась, давая пройти. Я сделала вид, что направляюсь к уборным, но свернула в едва заметный проход, не дойдя до них. Еще два поворота, и я очутилась на просторной террасе, не предназначенной для гостей.

Света здесь почти не было, но мне как раз это и нужно. Жестами приказала охране отойти подальше. Разговор планировался не для их ушей.

– Грегор! – прошипела я в темноту, когда там, откуда я пришла, послышались громкие шаркающие шаги. – Вы здесь?

– Да, любимая, – раздался голос, и юный блондин вышел на освещенный участок террасы, глядя на меня с преданностью дворняжки.

– О, Грегор, я так рада! – нарочито-восторженно выдохнула я. – Вы принесли то, что я просила?

– Я… я, – от волнения он начал заикаться, и я с трудом подавила гримасу раздражения, – я сделал все ради вас, госпожа. Я не боюсь отца, хотя уверен, он меня убьет, если только узнает…

– О, Грегор, – прошептала я, дотрагиваясь до его предплечья. Провела пальцами вниз по руке, удовлетворенно замечая, как сбивается его дыхание. Каждый раз работало. – Поверьте, никто не узнает! Я прошу вас об этом ради призрачного шанса быть вместе. Разве вы сами этого не хотите?

Его отец был помощником моего отца вот уже девять лет. Примерно столько же Грегор был в меня влюблен. Чем я без зазрения совести пользовалась, чтобы получить доступ к закрытым для меня документам.

– Всем своим сердцем, – заверил он меня, доставая конверт из внутреннего кармана сюртука. Передал мне.

Я вцепилась в плотную бумагу дрожащими от нетерпения пальцами. Принялась открывать. Сейчас проверим, чего стоят твои слова, папенька.

С первых букв я поняла, что документ верный, и одарила блондина ласковым взглядом. Заслужил. Тот, казалось, не дышал. Я, честно говоря, тоже.

Договор о помолвке, заключенный и заверенный магическими печатями с обеих сторон. “Алмар”? Что это за фамилия? Я лихорадочно перечисляла в голове все важнейшие династии Аэлории. Такого рода попросту нет! Память у меня отменная.

Грегор обеспокоенно оглядывался по сторонам.

– Все хорошо? – пробормотал он, заметив перемену в моем настроении.

– Пока не уверена… – произнесла я, испытывая все возрастающее волнение.

Не может быть, что отец рассчитывал отдать меня за какого-то безродного! Я проверила магические печати. Настоящие. Помолвка заключена по всем правилам. Должно быть, тут какой-то секретный шифр. Или особые чернила, что проявляются только при нагревании. Я схватила со стены факел и максимально осторожно поднесла бумагу к огню.

– Не помешал? – раздался сзади низкий голос.

От неожиданности я вздрогнула. Злополучный документ моментально воспламенился, соприкоснувшись с огнем. Я громко вскрикнула и швырнула его на землю, пытаясь сбить пламя ногами и спасти хоть что-то. Однако под моими подошвами остался лишь пепел.

Я готова была взреветь от досады. Важный документ уничтожен, но не магия, что скрепила договор. Если нет второй копии, то расторгнуть его почти невозможно! А я даже не запомнила фамилию, что была там написана!

Я медленно повернулась к нежданному гостю, готовясь прибить его факелом, древко которого все еще крепко сжимала в руке. Засевший внутри гнев пришлось подавить.

– Ваше Высочество, – согнулась я в низком поклоне, едва смогла разглядеть высокую, темную фигуру, на плечах которой крепился синий плащ.

Мужчина сделал шаг вперед и оказался на освещенном участке. Почему-то мне до боли захотелось посмотреть на его лицо, но я лишь продолжала стоять в неудобной позе. Факел оттягивал руку.

– Ассия оре Дисгат, – медленно произнес он, абсолютно игнорируя присутствия Грегора. – Надеюсь, у вас есть достойное объяснение, почему, будучи невестой моего брата, вы встречаетесь наедине с посторонним мужчиной. Ваш отец должен был посвятить вас во все детали незамедлительно.

Рядом пораженно ахнул Грегор, стоящий в той же унизительной позе, что и я.

– Кандидатка в невесты, – поправила я, попирая все правила этикета и поднимаясь без разрешения. Встретила его прямой взгляд.

Он был красив. Выше меня на целую голову, безупречные черты лица, темные волосы, светло-серые глаза. Сильная фигура, скрытая дорогим костюмом. В его образе ни грамма холености, присущей аристократам. Лишь мощь и грация опасного хищника. Едва заметные шрамы на лице и руках ничуть не портят его внешность, скорее наоборот, придают мужественности и загадочности.

Я прониклась пониманием ко всем дамам, что окружали его сегодня плотным кольцом. Впрочем, надеяться им не на что: слухи о любви младшего принца к своей невесте дошли даже до нашего захолустья. Если его брат хотя бы вполовину так привлекателен, то побороться там есть за что.

– И все же? – он приподнял бровь. За откровенным восхищением его внешностью, я забыла, о чем вообще шла речь. Поэтому лишь растерянно моргнула.

– Ваше высочество, – подал дрожащий голос Грегор, – Я могу все объяснить.

– Можешь встать, – его внимание переключилось на бедного блондина. От долгого поклона кровь прилила к лицу, делая его краснее спелого томата.

– Мы с леди Ассией старые друзья. Я написал сонет для своей дамы сердца и хотел узнать мнение подруги.

– Все так и было, – поддакнула я, радуясь сообразительности парня. Опомнившись, поставила факел на место.

– Одни. В темном коридоре. Посреди бала, – недоверчиво хмыкнул он.

– Клянусь, все так и было! – возмущенно воскликнула я. – Спросите охрану, если мне не верите.

Я кивнула на стоящих чуть поодаль стражей. Те заметно напряглись. Принц, впрочем, и взглядом их не удостоил.

– Хорошо. Я вам верю, – смягчился он. – Примите мои извинения.

Он протянул мне руку, на которую я уставилась с недоумением. Проигнорирую — нанесу оскорбление. Осторожно вложила свою. Почему-то чувство такое, словно в клетку со зверем засунула.

Короткое прикосновение губ обожгло тыльную сторону ладони похлеще пламени. Едва не заставило вздрогнуть. И что сегодня со мной не так?

– Извинения приняты, – занервничав, я слишком резко выдернула свою руку. – Полагаю, мы можем вернуться в зал?

Не дожидаясь ответа, я первая ринулась в нужном направлении, сбегая то ли от пристального внимания принца, то ли от собственной непонятной реакции. Сердце колотилось в груди, мысли спутались.

В себя я пришла лишь спустя несколько минут. И сразу же задалась вопросом, как так получилось, что окруженный поклонницами принц оказался в закрытой для гостей части замка. Хотел проследить за потенциальной невестой брата? Надо же, какой ответственный.

Нужно быть с ним осторожнее.

Остаток ночи прошел как в тумане. Даже самые заядлые танцоры прекратили кружить под музыку и, разбившись на небольшие группы, принялись медленно курсировать по залу. Претенденты на мою руку и сердце потеряли свой пыл и через силу пытались поддерживать диалог. Я же чувствовала себя бодрой и полной энергии – темная сила бурлила в крови именно в это время суток.

Принц был один из немногих, кто тоже не выглядел уставшим. Казалось, он привык быть все время начеку, а его острый взгляд анализировал происходящее чуть не ежесекундно.

Я попыталась вспомнить, что о нем вообще было известно.

Кажется, он всего на несколько лет старше меня. Если остальные два принца были хорошо известны светскому обществу, то младший редко появлялся при дворе. Учитывая, что до недавнего времени я и сама была почти затворницей, встречаться нам еще не приходилось.

Говорили, что он выбрал военную стезю, предпочитая проводить время в походах. Каких именно — не уточнялось. Наше королевство уже много лет живет в мире с соседями.

В любом случае нам предстоит довольно длительный путь до столицы. По моим расчетам не меньше двух недель. И то, если с дорогой повезет. Этого времени хватит с лихвой, чтобы вытянуть даже самые грязные подробности жизни младшего принца. Лишней такая информация никогда не будет.

Я уснула, когда рассветные лучи уже коснулись верхушек деревьев, а селяне приступили к своим ежедневным обязанностям: уборке последнего урожая, выгулу скотины, заготовке дров на зиму.

Мне снился сон, что преследовал меня большую часть моей сознательной жизни. Нет, не тот кошмар, подробности которого я забыла, едва открыла глаза прошлым утром.

Картинки этого видения преследовали меня и днем, и ночью, заставляя сердце биться в грудной клетке, подобно испуганной птице. Мрачный холл моего родового замка, сквозь высокие окна которого льется тусклый свет луны. В нем нет мебели, входы и выходы запечатаны, и передо мною лишь одна дверь.

Я открывала ее тысячи раз, каждый из которых заканчивался одним и тем же: я спускаюсь по темной лестнице в подземелье и вижу там клетку. Что-то темное, страшное ворочается за толстыми прутьями. Я вижу лишь клубящуюся тьму, слышу чей-то хриплый голос.

“Ты будешь моей”, – обещает он.

“Что ты такое?”

Все мои попытки разговорить чудовище, узнать о нем что-то новое неизбежно проваливались. Я просыпалась утром со странной смесью тоски и облегчения.

Сегодня мне казалось, что я глаза на пять минут всего закрыла. В своем сне я не дошла даже до конца лестницы, чтобы встретиться со своим чудовищем. Смешно, но открыв глаза, я не могла отделаться от мысли, что оно будет без меня скучать.

Даже зная, что предыдущая ночь выдалась утомительной, Герта дала мне поспать лишь до обеда. Она была невероятно взволнована предстоящим путешествием, в которое, как выяснилось, отправлялась со мной.

Услышав это, я заметно воспрянула духом. Хоть мое тело пока не готово было к активным действиям, командовала с кровати я довольно бодро, указывая, какие вещи стоит положить в дорожные сундуки.

– Как быстро ты выросла, – пробормотала она, садясь рядом со мной, – Казалось, только вчера заплетала тебе косички, а сегодня ты готовишься покинуть отчий дом.

– Я рада, что еду не одна.

– Я никогда тебя не оставлю, – на ее глазах набухли слезы, голос задрожал. Рука нашла мою и крепко сжала.

– Помнишь, ты рассказывала мне легенду про разделение? Можешь сделать это еще раз?

– Зачем? – недоуменно произнесла она.

– Просто хочется…

Просто хочется вновь почувствовать себя маленькой девочкой. Вернуться хоть на десять минут в любой из дней, когда я была безмятежным ребенком, единственной заботой которого было выбрать цвет колготок или начинку для пирога.

– Хорошо, слушай… – я закрыла глаза, и ее тихий голос перенес меня в прошлое.

– В древние времена, когда Светлое и Темное было неразрывно связано между собой, в самой обычной семье родилась девочка. Родители назвали ее Таль. Шли годы, из ребенка она превратилась в девушку. До того прекрасную, что ее возжелал один из Богов. И был у Бога этого брат, которому тоже приглянулась красавица Таль…

Негромкий, звучный голос замолк, заставляя меня буквально подпрыгивать на месте от желания узнать, кого выбрала красавица.

– Нянюшка, нянюшка, что было дальше? – я подошла к креслу, в котором сидела молодая еще Герта и заглянула в серые уставшие глаза.

– А дальше… Ни один из братьев не хотел уступать – каждый из них хотел присвоить Таль и сделать своей. Вражда переросла в войну, в которой приняли участие все Боги. Страшное настало время, моя ягодка, такое страшное, для живых и даже мертвых. Против воли они оказались вовлеченными в эту схватку, в которой не было победителей, лишь проигравшие.

Узнав, кто вызвал раздор среди Богов, люди решили убить Таль. Но были среди них и те, кто встали на ее защиту. И вот и на земле началась глупая война, которой не было конца. Одержимые жаждой крови, они даже забыли, за что боролись. Многие погибли в те годы…

Не выдержав, Таль сама ушла за грань, надеясь, что это остановит войну. Но не знала красавица, что на самом деле не была причиной раздора, лишь предлогом. Последней каплей в череде противостояний между братьями.

Они так и не смогли помириться, но, в конце концов, решили остановить кровопролитие. Тот, кто начал войну, Фарис, создал Нижний мир и, вместе с Богами, вставшими на его сторону, спустился туда.

Дар, брат Фариса, вместе со своими приверженцами остался восстанавливать прежний мир Богов. Те Боги, которые не вмешивались в войну, объявили себя Отступниками и остались в нашем мире. Их кровь положила начало новой эпохе – эпохе магов. Вот так произошло Великое Разделение. А теперь спать! – вокруг глаз рассказчицы чуть четче обозначились морщинки.

– Я не хочу спать. Я хочу знать, что случилось дальше, – я притащила от камина маленький стульчик и села напротив женщины. Та тяжело вздохнула и погладила меня по голове. Я привычно увернулась.

– Ладно, слушай, малышка. Прошли столетия, прежде чем братья вновь решили встретиться и поговорить. Оба явились в наш мир и знатно удивились! Как оказалось, они потеряли прежнюю власть – люди забросили храмы и жертвенники и теперь слепо шли за потомками Отступников. В попытке вернуть утраченное, Дар и Фарис поделились искрой своей силы с магами. Так произошло Второе Разделение. Все, кто приняли сторону Дара, были обязаны сражаться на стороне добра до конца своих дней. Со временем глаза светлых магов стали цвета неба — места, где обитал их Бог и его приспешники. Темную сторону приняло лишь женское нутро, и с тех пор появились ведьмы. Их глаза стали черными, как сама ночь, отражая темную сторону их души.

– Но почему их так не любят? – с возмущением воскликнула я, отреагировав, пожалуй, чересчур эмоционально.

Женщина словно и не заметила этой вспышки. Лишь зевнула и продолжила рассказ.

– Но были и третьи – Целители. Как и их предки, они не приняли ни одну из сторон, предпочтя нести людям исцеление. Их глаза стали цвета сочных трав.

– Но ведь у Керки, нашей поварихи, глаза черные. Получается, она ведьма? – я сосредоточенно нахмурилась.

– Нет, моя хорошая. Глаза магов искрятся силой. Ты поймешь, когда сама увидишь.

– Как у дяди Вениамина? Голубые, как небо, но словно солнце внутри переливается…

– Да, мое сокровище. Сейчас такие мало у кого увидишь. Расстарались ведьмы, уничтожая носителей силы Дара, почти никого не оставили… – мне хотелось задать еще сотню вопросов, но Герта резко прервала рассказ, видимо, устав, – а теперь марш в кровать, а то придет злая ведьма и утащит тебя в Нижнее царство!

Я шутливо взвизгнула и помчалась в свою комнату. Женщина едва успевала за мной.

Чуть позже, уже лежа в своей кровати, я размышляла о словах няни. Старинное предание никак не могло выйти из головы.

Я осторожно сложила ладони лодочкой. Между ними блеснула алая искра. Зеркала не было, поэтому я могла только представить, как она отразилась в моих потемневших глазах. Я задумчиво свела руки вместе и выдохнула. Комната погрузилась во мрак.

«Получается, я плохая?» – вертелось у меня в голове.

***

Поначалу слухи о том, что хозяйская дочка владеет магией, не вызвали особого интереса. Светлые маги успели отметиться в большинстве аристократических семей, а дар мог проснуться даже спустя поколения.

Что же до характера, то я росла спокойным и добрым ребенком: не мучила животину, не издевалась над слугами, не проклинала прохожих за один лишь косой взгляд, в общем, не делала ничего из того, что могло выдать во мне ведьму.

Первыми ласточками всеобщей настороженности стали два события. Когда я в возрасте десяти лет оживила свою умершую собаку — и так, что упокоить ее пришлось замковому магу Вениамину под мои возмущенные крики. И когда два года спустя меня похитили с целью выкупа. По стечению обстоятельств злоумышленников нашли мертвыми в лесу, а я из этого леса выбралась уже через сутки.

Если первое событие я едва помнила, то второе потом не раз являлось мне в кошмарах. О случившемся я рассказала лишь отцу, когда мы спустя несколько дней заперлись в его кабинете, и он впервые дал мне глотнуть мутное пойло, что всегда стояло на письменном столе его кабинета.

Выслушав мой сбивчивый рассказ, он, как ни странно, разозлился. Сильно. До сих помню шок, который вызвали его слова.

– Как ты могла использовать силу?!

– Но отец, он хотел надругаться… – меня буквально трясло от страха и отвращения.

– Ты просто не представляешь, что случится, если правда о твоем происхождении всплывет! Ты помнишь, где это произошло? Нужно немедленно отправляться туда и скрыть все следы…

– Не нужно, отец, – дрожащим голосом произнесла я, вытерев нос рукавом. Леди так делать не должны, и это движение заставило отца злобно сверкнуть глазами. К счастью, он смолчал. – Мне помогли. Там был еще один мужчина.

Отец затрясся от гнева. Лицо покраснело, а на виске быстро-быстро забилась какая-то жилка.

– И ты позволила ему уйти? Что он видел? Как он выглядел? Отвечай немедленно!

– Я не знаю, все случилось так быстро! – я все-таки зашлась в рыданиях.– Я не видела!

Кулак с грохотом обрушился на стол рядом со мной. Стакан из толстого стекла упал на пол и покатился по мягкому ковру. Я изо всех сил сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

В моей голове словно что-то щелкнуло. Я почувствовала отвращение к собственному жалкому виду. Слезы как-то разом прекратились.

– Не смей так со мной разговаривать, — ровным голосом произнесла я, поднимая взгляд. Воздух задрожал от чего-то темного, опасного. Моего.

Ожидала, что отец разъярится еще сильнее, но вместо этого он удовлетворенно хмыкнул. Посмотрел так, словно я была неким экспериментом, который только что стал казаться удачным.

– Именно это я и имею в виду. Знаешь, что делают с такими, как ты?

Узнала я позднее, когда добрые крестьяне, некогда с обожанием смотревшие на хозяйскую дочку, попытались меня убить в первый раз. Делали это всегда скрытно: подсыпали яд в еду, поджигали конюшню, завалив выход какими-то досками, и даже однажды отправились к замковому магу, надеясь заручиться его поддержкой в борьбе с абсолютным злом.

Вениамин напомнил, что менял этому злу пеленки, ни в каких реальных грехах я замечена не была, и устроил несколько показательных казней за попытку покушения на наследницу арронда.

Практика показывает, что суеверия отходят на задний план, когда видишь несколько покачивающихся в виселице трупов. И хоть некоторые по-прежнему считали, что я просто околдовала Вениамина, своими мыслями они делились шепотом в закрытых комнатах своих жилищ. Хоть больше не шипели мне гадости в спину на улице.

Подобный нейтралитет меня вполне устраивал, и менять ничего я не планировала. Длился он довольно долго, пока однажды, два года спустя, ко мне не обратился один из селян.

Заметив прогуливающуюся по рынку наследницу арронда, то есть меня, он долго шел следом, поглядывая на двух плечистых охранников, сопровождавших меня повсюду. Я могла бы притвориться, что не заметила его маневры, но любопытство в итоге победило. По моей просьбе мужчину отловили и привели ко мне, когда я чинно жевала яблоко, присев на бортик фонтана.

– Госпожа, – неуверенно проблеял он, словно ожидая, что в любой момент я поражу его ударом молнии, – простите мне мою дерзость, но я хотел бы попросить вас об огромной услуге.

– Говори уже, – поторопила его я с небрежностью, присущей подросткам.

– Жена померла два дня тому назад, еще и похоронить не успели. Слышал я, как вы однажды свою собачку подняли, может получится такое и с моей голубкой провернуть? Сил нет, как тоскую по ней, хоть бы пару слов еще хоть раз от нее услышать.

Мужик начал довольно картинно всхлипывать, но я, впечатленная его нежными чувствами, решила помочь.

Вот только привела его ко мне вовсе не тоска. Хотел выяснить, где супруга хранила сбережения. Получилось. И спустя пару часов после того, как тело его “голубки” предали земле, он уже радостно бежал в таверну, пересчитывая заначку.

Еще и меня с собой потащил, распространяя в каждое страждущее сплетен ухо, как я его выручила. Реклама сделала свое дело, и в ближайший месяц еще двое пожелали получить помощь ведьмы. В последующий их количество выросло до пяти.

Мне бы скрывать свои способности, но… Я наконец-то чувствовала себя нужной. Меня кто-то ценил. Мой родной отец скорее предпочел бы, чтобы над его единственной дочерью надругались, нежели правда всплыла бы наружу.

А эти люди подарили мне то, что я никогда не имела. Признание. Уважение. Даже любовь.

Никогда не забуду, как спустя полгода наш арронд посетили инквизиторы — последователи священного культа, призванного бороться со злом в лице ведьм. Пытались разузнать о замеченной активности темных сил, но ни один житель арронда меня не выдал.

Спустя некоторое время, когда вышел указ короля об отмене казней без следствия, народ потеплел ко мне еще больше. Они даже начали считать, что дурная слава о ведьмах была сильно преувеличена, да и я тоже начала склоняться к этой версии. Пока не познакомилась с ней. Настоящей ведьмой.

В нашем арронде было пять крупных городов и пара десятков небольших селений, которые отец традиционно объезжал раз в год, общаясь со своими подданными и собирая подати.

Нетрудно догадаться, какая часть этого мероприятия была для него любимой, а какая для галочки.

Когда мне минуло шестнадцать, я отправилась с ним. Отец намекнул, что пора бы мне начать поиски мужа, а в стенах замка с молодыми, знатными и неженатыми было туго. Мы были в часе пути от третьего города, Арема, когда я почувствовала, что что-то не так.

Чувство было странным. Словно какой-то навязчивый шепот поселился на задворках сознания и пытался говорить мне, что делать. Его я подавила в самом зародыше, однако не могла даже предположить, что его главной целью была вовсе не я, а наша охрана.

Началось все внезапно. Один из сопровождавших нас воинов попросту догнал своего напарника и снес ему голову без каких-либо причин. Отец отдал приказ остановиться и, не мешкая, вытащил меч.

На секунду его взгляд стал безумным, и мне даже показалось, что он кинется на меня, но нашлись более достойные противники – весь наш отряд буквально терял головы: кто в прямом, а кто в переносном смысле. Они набрасывались друг на друга, как дикие звери.

Поняв, что дело нечисто, я вытащила кинжал и, пролив свою кровь, перешла на магическое зрение. Каждого из солдат опутывало темной паутиной, которая становилась особенно плотной в области глаз, рта и ушей. Мой отец словно сопротивлялся – периодически он мотал головой, и тонкие нити ненадолго отлеплялись от него, чтобы вскоре взяться с удвоенной силой.

Не мешкая, я перерезала их кинжалом. Ритуальное оружие было эффективным как в материальном, так и в нематериальном мире. Отец пришел в себя, но его приказы потонули в общем гаме. Да и не смог бы он достучаться до отравленного сознания своих людей.

Воспользовавшись всеобщим помешательством, я спешилась с лошади и проскользнула в кусты, туда, куда вела тонкая, но прочная нить контроля заклинания. Я могла перерезать и ее, останавливая всеобщее безумие, но любопытство пересилило.

Ведьма обнаружилась спустя несколько минут. Она сидела, облокотившись на ствол дерева, а ее лицо скривила гримаса брезгливого торжества, глаза были полузакрыты, зрачок прыгал в разные стороны под дрожащим веком. Совсем еще молодая, едва ли старше меня, но ее внешность уже приобрела все черты, присущие всем ведьмам: блестящие шелковистые волосы, бледная кожа, яркие губы, которые сейчас беспрестанно шевелились, почти не издавая звуков.

– Развлекаешься? – спросила я, поудобнее перехватывая клинок.

Незнакомка испуганно открыла глаза, но тут же взяла себя в руки. С удовлетворением я поняла, что нить заклинания рассеялась, стоило ей потерять концентрацию. Остается надеяться, что папенька пережил резню. Править аррондом пока не входило в мои планы.

– Маленькая девочка заблудилась в лесу? – ее губы растянулись в неуместной улыбке. Настолько жуткой, что будь я просто человеком, то непременно уже бежала бы в лес без оглядки.

– Маленькая девочка? – хмыкнула я. – Ты себя-то видела?

Ведьма и вправду начала себя осматривать, словно впервые видела эти руки, тело. Даже лицо ощупала. Вот же странные!

– Спрашивать, зачем ты напала на наш отряд, полагаю, бесполезно? – продолжила я переговоры.

Девушка не отвечала, продолжая ощупывать свои конечности, тихо переговариваясь сама с собой. Я вздохнула. Неужели и меня когда-нибудь поглотит это безумие?

Внезапно девушка заплакала, спрятав лицо в коленях.

– Я не хотела… она заставила… сильная… тебя тоже это ждет… – смогла различить я среди непрестанных всхлипов. Она начала раскачиваться в разные стороны, словно пытаясь себя убаюкать.

– Давно ты инициировалась?

– Два дня… ошибка… нельзя так… не готова.

– К чему не готова? – спросила я, сдвинув брови на переносице. Рука, сжимающая кинжал, побелела от напряжения. Мне бы уничтожить ее, пока есть возможность, но я первый раз говорила с настоящей ведьмой. Открытых сведений о них было крайне мало, и это был один из немногих шансов получить хоть какую-то информацию.

– Я тебя знаю! – из груди ведьмы вырывались какие-то булькающие звуки, в которых я с неким запозданием признала смех. – Знаю твою силу. Он придет за тобой! Придет!

– Что?

– Госпожа, берегитесь!

Я не успела издать и звука, как откуда-то сбоку выскочил один из людей отца. Взмах меча и отрубленная голова катится к моим ногам.

– Бернард! – воскликнула я. То ли с облегчением, то ли с досадой.

– С вами все в порядке?

– Да. Сколько наших погибло?

– Трое.

Мужчина зло плюнул в лежащий у его ног труп и пнул его ногой. В обращенном на меня взгляде медленно растворялась ненависть. Кто был ее объектом? Не сомневаюсь, что частично я.

– Вам удалось выяснить, зачем она это сделала? – спросил он.

«На ее месте могла бы быть я», – пришла в голову неуместная мысль.

– Ведьма. Что с нее взять, – пожала я плечами.

Наполненный воспоминаниями день пролетел незаметно. Я провела его в своей комнате, не имея ни сил, ни желания развлекать оставшихся в замке гостей. Вечером, когда я собиралась ложиться спать, в комнату зашел отец.

Я сидела на кровати в плотной, закрытой ночнушке, в то время как Герта методично расчесывала мои волосы. Я могла бы это делать и сама, но женщина настояла. Сказала, что скучает по временам, когда я была еще совсем малышкой.

– Оставь нас, – скомандовал ей отец. Шурша юбками, женщина молча покинула комнату, кинув мне напоследок ободряющий взгляд. Тихо хлопнула дверь, оставляя меня один на один с родителем.

– Что-то случилось, отец?

Похлопав себя по карманам пиджака, он достал небольшой предмет и протянул его мне. «Перстень», – удивилась я, принимая подарок.

– Это артефакт переноса. Он вернет тебя домой, где бы ты ни находилась. Прошу, носи его при себе и используй лишь в крайнем случае.

Жаль, что отец не додумался выдать мне его раньше. Дорогая вещица, но определенно стоит каждого золотого. Если вообще спасенную жизнь можно было измерить в деньгах.

– Спасибо, – поблагодарила я, примеряя украшение на указательный палец. Оно было большевато, но не сваливалось.

– Я не в восторге, что ты можешь достаться королевскому ублюдку, поэтому прошу, сделай все, чтобы провалить этот отбор.

– Все принцы – законнорожденные, – зачем-то поправила я, чем заслужила раздраженный взгляд отца.

– Я жду тебя дома максимум через два месяца, – настойчиво произнес он.

– Потому что уже заключили соглашение о помолвке? Кто он? Незнакомая фамилия, не припомню, чтобы где-то ее встречала.

– Ты снова копалась в моих бумагах? Выкрала договор? – отец изменился в лице. Его черты стали злыми, напряженными. Губы слились в одну линию, карие глаза опасно сверкнули. – Где он?

Хотелось соврать, но я не позволила себе эту слабость. Рано или поздно правда всплывет наружу. Особенно, учитывая, какая печальная участь постигла злосчастный лист.

– Прости, отец. Он уничтожен.

– Это невозможно! Ты не смогла бы снять печати!

– Я и не снимала. Я случайно сожгла его.

Повисла немая пауза. Эмоции на лице отца так быстро сменяли друг друга, что я не успевала распознать их. Злость? А, может, страх? Наконец, он смог взять в себя в руки, отреагировав намного спокойнее, чем я предполагала.

– Вот как, – задумчиво произнес он, – возможно, так даже лучше.

Я недоверчиво посмотрела на него. Не злился?

– Ты так и не ответил. За кого я должна выйти замуж? Явно не за хрыча Грэнда.

– Узнаешь, когда вернешься. Запомни: два месяца.

С этими словами отец развернулся и покинул комнату. Громко хлопнула дверь, оставляя меня один на один с эмоциями.

Несмотря на то что легла я рано, утром проснулась совершенно разбитая. Все валилось из рук, поэтому обычные утренние процедуры заняли куда больше времени, чем обычно. Приведя себя в порядок, я спустилась к завтраку, с удивлением отмечая, что все гости уже разъехались. А ведь некоторые планировали остаться на неделю.

За столом сидел лишь мой отец, да младший принц, имя которого я так и не вспомнила. Эдвард, Эдмунт? Эх, надо было спросить Грегора еще на балу, он наверняка знал.

– Ваше Высочество. Отец.

Я по очереди поклонилась мужчинам, как того требовал этикет, и села за стол. Обычно Герта тоже ела с нами, но, видимо, ее посчитали недостойной компанией для принца.

Впрочем, скоро мы с ней увиделись. Уже через час мы комфортно устроились в карете, в то время как принц предпочел ехать верхом со своими людьми. Я удивилась. Редко встретишь аристократа, что предпочтет две недели отбивать зад в седле, вместо того, чтобы с комфортом добираться в экипаже.

Мы тронулись в тот момент, когда тяжелые низкие тучи над замком разразились дождем. Погода идеально соответствовала моему настроению.

– Два месяца, – тихо повторила я вчерашние слова отца. Почему именно столько? Что должно произойти?

– Ты что-то сказала? – Герта вопросительно посмотрела на меня.

– Абсолютно ничего, – задумчиво протянула я, откидываясь на спинку сидения.

Первый день пути прошел вполне сносно. Я успела выспаться на неделю вперед и прочитать первую и единственную книгу, что взяла с собой. А ведь мы еще даже территорию арронда не покинули! Не имея более интересного занятия, оставшееся время я наблюдала за принцем сквозь занавешенное окно кареты.

Почему-то больше всего меня поразило отсутствие высокомерия. Он обращался со своими людьми на равных, а те платили ему в ответ искренней преданностью. Это не могло не восхищать.

После стольких лет попыток завоевать если не любовь подданных, то хотя бы смирение, я испытала еще и легкую зависть. Вот он, образец для подражания каждого благородного мужа и объект симпатии дам. Наверняка ему не приходилось большую часть своей жизни ожидать ножа в спину или еще чего похуже.

К вечеру мы достигли постоялого двора. Нас с Гертой поселили в одну комнату с двумя узкими кроватями. Удобств было минимум, но жаловаться я не собиралась. Как я поняла из разговоров, принц вообще занял койку в комнате на четверых.

Отдохнув примерно час, мы встретились за ужином. Я выбрала одно из самых лучших платьев и нацепила драгоценности. Не знаю почему, но именно сегодня мне захотелось выглядеть красивой и произвести наилучшее впечатление. Однако, как это часто бывает, моим планам не суждено было сбыться.

В какой момент все пошло не так? Пожалуй, когда я начала расспрашивать принца о его прошлом.

– Ваше Высочество, это правда, что вы предпочитали военные походы жизни при дворе? – спросила я, кокетливо взмахнув ресницами. Бокал вина, которого я пила в своей жизни возмутительно мало, уже опустел, и я подала знак наполнить его снова.

– Зовите меня Эйден, – милостиво разрешил он и как-то обреченно вздохнул. – Не совсем так. Отец не любит упоминать эти факты моей биографии. Я был на службе Инквизиции.

Вилка выпала из моей руки и громко звякнула несколько раз где-то под столом. Поймав предостерегающий взгляд Герты, я захлопнула рот и постаралась выдавить из себя улыбку. Мало ли какую роль он там исполнял? Писал отчеты, закупал амулеты или же просто командовал охотниками на ведьм, сидя в богато обставленном кабинете.

Кто допустит королевского наследника до настоящего сражения… верно?

– Какое необычное призвание для… принца. Что заставило вас к нему прийти?

Служанка принесла мне чистый столовый прибор, взамен упавшего, но аппетит покинул меня, уступив место тревожному чувству, зарождающемуся где-то в груди. Инквизиторы, или как их еще называли “охотники на ведьм”, были самыми настоящими пресловутыми палачами для таких, как я. До недавнего времени они имели безоговорочное право истреблять всех, в ком течет темная кровь.

Впрочем, и сейчас мало что изменилось.

– Моя мать была убита ведьмой, – озвучил Эйден всеми известный факт. Даже я помнила недельный траур, последовавший за смертью королевы, как и последующие ожесточенные казни.

Я почувствовала иррациональную обиду и не смогла сдержать следующую свою фразу:

– Я соболезную вашей утрате, но хочу заметить, что люди умирают и от рук других людей…

Герта пнула меня ногой под столом, и я оборвала свою мысль не закончив.

– Простите мою воспитанницу, Ваше Высочество. Порой она недооценивает опасность, которую представляют эти порождения тьмы.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна горячего недовольства. Пожалуй, даже слишком сильного для данной ситуации. Я зло ткнула вилкой в уже остывшее мясо, чтобы хоть чем-то заткнуть свой рот, пока из него не полились язвительные высказывания.

– Замечание леди Ассии может показаться вполне логичным. Но лишь для тех, кто ни разу не встречал ведьм. Уверяю вас, они зло в чистом виде.

Внутри разлилось тепло, словно я услышала комплимент, и я невольно передернула плечами. Моя темная сила все чаще давала о себе знать – перепадами настроения, необычными реакциями, нелогичным поведением. Я все чаще чувствовала, что не полностью принадлежу сама себе.

Чисто принципиально мне захотелось с ним не согласиться.

– Исключения бывают везде.

Герта молча ковыряла салат, видимо, представляя, как всаживает эту вилку в мой чересчур длинный язык.

– Исключения очень редки, но бывают, – согласно кивнул он, – я слышал, что в Дисгате есть ведьма. Говорят, она совсем молодая и неинициированная, человеческая суть в ней преобладает. Если так пойдет и дальше, то полагаю, ей не о чем переживать.

На секунду мне показалось, что Эйден точно знает, кто та самая ведьма, и выносит мне предупреждение. Однако в его виде не было ничего угрожающего, поэтому я продолжила.

– Должно быть, вы знаете всех ведьм королевства?

– Лишь тех, о ком инквизиция посчитала нужным мне сообщить. И тех, о чьем существовании я узнал совершенно случайно.

Черт бы побрал это вино, но, глядя на умиротворенное лицо принца, мне хотелось лишить его этого спокойствия. Задеть.

– Как именно вы их убиваете? Костер? Четвертование? Или же…

– Хватит! – рявкнула Герта, и я подпрыгнула от неожиданности, – Ассия, либо отправляйся в свою комнату, либо прекрати портить нам аппетит такими отвратительными вопросами.

Эйден выдавил улыбку, но она не затронула его взгляд, что вызвало во мне чувство непонятного удовлетворения. Его чуть суженные глаза внимательно меня рассматривали, словно он искал в моем облике что-то, что могло укрепить его подозрения.

Меня накрыло неожиданным спокойствием. Ничего из моего внешнего вида не говорит о том, кем я являюсь. В моих светло-карих глазах нет и искры безумия. На моих губах застыла вежливая улыбка вместо злобного оскала. Даже ритуальный нож, надежно прикрепленный к бедру под платьем, нигде не выглядывает.

Я сделала вид, что глубоко озаботилась своим недавним поведением.

– Ох, и правда, простите мои дурные манеры, – промолвила я, надеясь, что раскаяние на моем лице выглядит достаточно правдоподобно, – я ни разу не выезжала из Дисгата и мне безумно интересно все, что происходит за его пределами.

– Должно быть, вы знакомы… – задумчиво проговорил Эйден, и заметив мой недоуменный взгляд, добавил, – с этой ведьмой. Возможно, даже близкие подруги?

– Мне не безразлична жизнь каждого моего подданного, – горячо заверила его я под неодобрительный взгляд Герты, которая, видимо, предпочла бы, чтобы я открестилась от нежелательного знакомства. – Как один из наследников короля вы должны меня понять.

– Пусть королем мне не стать, но я вас понимаю.

– Настолько не уверены в своих силах? – притворно-сочувственно проговорила я, за что получила еще один пинок под столом от Герты. Едва не сморщилась от боли.

– Какая муха тебя сегодня укусила, – едва слышно проговорила она, чуть наклоняясь ко мне. Я подняла брови и сделала большой глоток вина. Мне тоже было интересно, что заставляет меня, наплевав на все правила этикета, откровенно дерзить принцу.

Тот, к слову, не выглядел оскорбленным. Я его скорее забавляла.

– Я отказался от участия в турнире.

Мы с Гертой синхронно уставились на него в немом удивлении. В отличие от, например, соседней Далмарийской империи, право наследования в нашей стране не передавалось по старшинству. Наследники должны были сразиться за право получить титул и все причитающиеся блага на Турнире Достойных.

Мне хотелось спросить, что стояло за этим решением, но это было бы совсем невежливым. Было известно всего несколько случаев, когда один из наследников не участвовал в битве за первенство. И в основном за ними стояли грязные истории, о которых семьи предпочитали не распространяться.

– Должно быть, у вас есть более интересные планы на жизнь, чем просиживать ее на никому не нужном троне, – как можно небрежнее ответила я, отойдя от первого шока.

– Верно, – усмехнулся Эйден, – но у вас есть все шансы провести свою жизнь по правую сторону от него.

Ах да, я же вроде как к его брату еду.

– Звучит утомительно. Насколько длинная очередь претенденток занять это почетное место?

– Пятеро, не считая вас.

– И что же, нас тоже ждет Турнир Достойных? – прыснула я, представляя, как мы с другими претендентками сражаемся в грязи за право быть королевой.

– Мой брат надеется постичь светлое чувство, которое некоторые именуют любовью.

– Знакомая история, – пробормотала я себе под нос, делая новый глоток вина.

Блюда постепенно исчезали со стола, зато появились фрукты и новые бутыли с пьянящим напитком. Дома я пила его лишь по исключительным поводам, поэтому сейчас чувствовала себя слегка захмелевшей и более раскованной.

– Раз мы заговорили о вашем брате, расскажите мне, какой он? Мой потенциальный будущий жених.

На лице Эйдена на секунду проступило замешательство.

– Последние несколько лет я очень редко бывал дома. Будет правильнее, если вы узнаете друг друга лично, а не с моих слов.

Я кивнула, ничуть не расстроенная ответом. Честно говоря, мне на данный момент было абсолютно наплевать на Ксандра, а вот пристальный взгляд его брата провоцировал легкий трепет в груди.

Я так и не смогла определить причину этого чувства. Были здесь и примесь страха, и восхищение, и осторожность, которые соседствовали с любопытством. Что-то в этой смеси заставляло ощущать себя так, словно я хожу по тонкому льду, или пытаюсь подергать за усы опасного зверя.

Наверно так чувствует себя мотылек, летящий к яркому пламени, зная, что то может его убить.

– Тогда у меня не остается иного выбора, кроме как узнать больше о вас.

Следующие полчаса я плавно погружалась в рассказ Эйдена о последних годах его жизни. Оказалось, что изучать военное дело он начал еще мальчишкой, когда наставник по боевым искусствам обратил внимание на его выдающиеся успехи.

Следом были приглашены лучшие учителя, научившие его обращаться со всеми видами оружия, а уже за ними последовала Военная Академия.

Смерть матери стала настоящим ударом для юного принца. Пусть он сказал всего пару фраз сухим тоном, но я видела, как ожесточилось его лицо, как зажглись его глаза чистой ненавистью.

К его чести, он быстро взял себя в руки и продолжил как ни в чем не бывало. Мы перешли к той части, которая была мне интереснее всего – как он стал Инквизитором.

– Отец был против, – ровным тоном продолжил он рассказ, когда я задала интересующий меня вопрос, – Однако я смог доказать, что справлюсь. Мы выследили убийцу матери примерно через пару недель и, не дожидаясь основного отряда, отправились туда втроем: я, даже не прошедший посвящение, и еще два Инквизитора. Не буду вдаваться в детали произошедшего, но по итогу выжил лишь я один, и то благодаря одной врожденной особенности. Не просто выжил, но и смог победить ее.

Врожденной особенности? Знала я, что он не так прост, как кажется. Обычный человек едва ли способен в одиночку победить ведьму. Инквизиторы, которым это удавалось, либо нападали на слабых, либо попросту накидывались толпой на одну.

– Так захватывающе, – совершенно искренне произнесла я, осматривая принца горящими глазами на предмет упомянутой им способности. Зуб даю, что откликнулась сила светлых магов. Даром что глаза серые.

– На моей памяти вы первая леди, которая так считает.

– Предлагаете мне упасть в обморок от ужаса, дабы не обманывать ваши ожидания?

– Достаточно будет просто попросить меня прекратить. Из меня ужасный рассказчик, – я пригубила вино и хихикнула, осознав, что он сейчас напрашивается на комплимент.

– Вовсе нет, у вас замечательно получается! Так бы и слушала ваши истории всю ночь.

Сказала и сама мысленно возмутилась от того, каким кокетливым был мой тон. Герта округлила глаза, Эйден же, казалось, наслаждался нашим разговором.

– Полагаю, нам нужно отдохнуть перед дорогой, – ворвался громкий голос Герты, когда с моих губ был готов сорваться новый вопрос. Она встала и бескомпромиссно потянула меня за собой, позволив мне лишь коротко поклониться на прощание.

Едва мы оказались в наших покоях, Герта позволила то, что не делала раньше никогда – повысила на меня голос. Я едва успела поставить звуконепроницаемый барьер, прежде чем наша ссора станет общественным достоянием.

– … Мало того что он сын короля, так еще и Инквизитор! При желании он от тебя и мокрого места не оставит, зарвавшаяся девчонка! Чем ты только думаешь?

Я пожала плечами, неуверенно садясь перед зеркалом и начиная вынимать многочисленные шпильки для волос.

– Но красив же, да? – лукаво улыбнулась я, глядя на Герту в отражении зеркала. Та подавилась воздухом, который набрала для новой тирады.

– Даже не думай, слышишь меня? Не вздумай в него влюбляться!

– Кто говорит о любви? – все с той же улыбкой промолвила я, встряхивая распущенные волосы.

– Не думала, что скажу это, но надеюсь, что ты просто пьяна… – Герта подошла вплотную и обняла меня за голову, ласково перебирая пряди. Я доверчиво прижалась к ее животу.

– Я выпила больше, чем когда-либо в своей жизни, – глухо произнесла я в ткань ее платья, – и я тоже надеюсь, что просто пьяна. Знаешь, раньше я чувствовала себя всесильной, но теперь поняла, что быть уязвимой тоже чем-то приятно.

– Сама-то понимаешь, что говоришь? Ложись спать, – выдохнула Герта, чуть отстраняясь, – утро расставит все по местам.

Мне ничего не оставалось, кроме как последовать ее совету.