Горничная для дочек отца-одиночки

Короткая стрелка настенных часов встала ровно напротив цифры пять, длинная ― на двенадцать, и я, отложив в сторону пыльный гроссбух, выбралась из-за рабочего стола. Наконец-то конец рабочего дня! Можно собираться, запирать архив и идти домой. 

Папки со старыми делами я давно расставила по стеллажам и последние полчаса провела за чтением. Хорошо, что никто из коллег не видел, что именно я читаю: подняли бы на смех! Ну, кому придет в голову, что солидная женщина за пятьдесят, архивариус следственного комитета, в свободные минуты почивает магические детективы и книги про попаданок?

А я их читала пачками! Так уж вышло, что в юности я мечтала о работе следователя, но здоровья хватило только на библиотечный техникум, а после ― на юридический факультет. С таким багажом меня охотно приняли на должность архивариуса, и вот уже почти три десятка лет я буквально жила среди старых уголовных дел. 

Это позволяло мне чувствовать себя причастной к профессии, о которой я когда-то мечтала, и изучать если не места преступлений и улики, то хотя бы материалы по преступлениям, раскрытым или так и списанным в архив в статусе «глухаря».

― Леокадия Максимовна, вы сигнализацию включить забыли! ― Встретил меня улыбкой молодой улыбчивый лейтенант Василий, которому выпало в этот день дежурить на проходной. 

― Ох, что ж это я? И лифт, как назло, встал. Раньше утра не починят, ― вздохнула я и пошла обратно. 

Поднявшись из подвала второй раз, я все же распрощалась с Василием и поспешила к остановке, но на нужный маршрут, который довозил меня едва ли не до подъезда родного дома, опоздала. Следующий должен был прийти только через полчаса. 

Чтобы не ждать так долго, я подъехала на другом автобусе, вышла возле городского парка и пошла наискось через негустые заросли, изрезанные вдоль и поперек тропинками и дорожками. 

В парке уже смеркалось. Под ногами шелестели прошлогодние листья, сквозь которые пробивалась молодая весенняя трава. Я шла, наслаждаясь запахами влажной оживающей земли, бодрым стрекотанием птиц и мягкими порывами теплого ветра. 

Парк был небольшой, прозрачный и на диво спокойный: никаких происшествий, кроме редких пьяных драк, за последние два десятилетия в нем не случалось, так что за свою безопасность я ничуть не волновалась. Да и кому придет в голову нападать на пожилую грузную женщину в простеньком пуховике, в сапожках не первой свежести и в шерстяном платке на голове?

Думала я так ровно до того момента, пока дорогу мне не перегородил парень лет под тридцать ― длинный, щуплый, небритый и неожиданно агрессивный.

― Сумку на пол! ― гаркнул он, угрожая мне пистолетом. 

― Молодой человек, шли бы вы мимо, ― все же попыталась урезонить я грабителя. ― Вы, между прочим, на сотрудницу следственного комитета нападаете! 

— Это ты-то сотрудница?! ― сплюнул грабитель. ― Сумку! Быстро!

Парень подскочил ко мне, дернул на себя ремешок, скидывая с моего плеча любимую дамскую сумочку, в которой, кроме дорогой помады, старого мобильника и старой же электронной читалки, ничего хоть сколько-нибудь ценного и не было. 

― Да нету там ни денег, ни ценностей! ― изо всех сил цепляясь за сумку, закричала я. ― Нашел кого грабить: пожилую тетку, почти пенсионерку! 

― Ах, ты!.. ― непечатно выругавшись, парень толкнул меня в плечо. 

Моя нога поехала на кучке влажной листвы. Я потеряла равновесие, начала заваливаться набок, виском на выложенный булыжниками край дорожки. 

Последнее, что запомнилось, перед ударом, это мысль: если сейчас погибну ― стать бы попаданкой! Хоть сироткой, хоть нищенкой, хоть безобразной старухой!

А потом была короткая острая вспышка боли, быстро меркнущий перед глазами свет, будто солнце вдруг стремительно покатилось за горизонт, и, наконец, меня поглотила тьма.

***

― Леда! Леда! Ну же, дыши, девочка! Давай, приходи в себя!

Кто-то нетерпеливый и очень громкоголосый старательно теребил меня, пытаясь вырвать из беспамятства. То брызгал водой в лицо, то совал под нос нашатырь, то хлопал по щекам и светил в глаза фонариком. 

― Оставьте девушку в покое, мастер Тревт. Она дышит. Сердце бьется. У нас все получилось, ― попытался спасти меня от чрезмерного внимания другой мужчина. 

Его голос звучал молодо, но при этом устало и высокомерно, так что нельзя было понять, что утомило владельца голоса: то ли какое-то трудное дело, то ли хлопотливость мастера Тревта. 

― Но она никак не приходит в себя! ― вскричал мастер Тревт. ― Мы же должны убедиться, что сумели вернуть в тело душу бедняжки Леды!

― Главное, постарайтесь не вытрясти из нее душу обратно, мастер. А пока она вполне себе на месте, уж поверьте мне. Я ― знаю!

Молодой голос прозвучал еще более высокомерно и очень властно. На месте мастера Тревта я бы уже давно послушалась и оставила меня в покое! 

Но более пожилой мужчина, именуемый мастером Тревтом, не сдавался.

― Леда! Очнись сейчас же! Дай знать, что ты меня слышишь! ― потребовал он, встряхивая меня за плечи. 

― С-слы… Кхе! Кхе-кхе! ― Попытка заговорить обернулась приступом кашля в саднящем горле. 

― Она очнулась, мой лорд! Она пришла в себя! ― возликовал мастер Тревт. ― Ну, ну, тихо! На-ка глотни! Конечно, горло саднить будет! Додумались, изверги, молодую невинную девочку вешать! 

Это я-то молодая невинная? И… меня повесили?! 

Только теперь до меня стало доходить, что происходит нечто странное. Ледой меня по молодости звали многие: родители, друзья, будущий муж. Так что это обращение меня не смутило. Не сразу я поняла и то, что друг к другу мужчины обращаются как-то необычно. Но теперь все эти мелочи собрались в моей гудящей голове воедино и требовали найти им рациональное объяснение! 

Пришлось отпить из поднесенной к губам кружки теплого напитка и постараться открыть глаза. Напиток по вкусу напоминал молоко с медом, но молоко явно было не коровьим и имело легкий привкус миндаля. Веки не без труда разомкнулись, но картинка перед глазами оставалась размытой, пока я хорошенько не проморгалась.

А когда проморгалась…

― Где это я? ― Мой взгляд заметался по затененной комнате, замечая деревянные балки под потолком, с которых на цепях свисала люстра на десяток свечей, сейчас не зажженных, тканевую обшивку стен, слегка потертую и выцветшую, простую деревянную мебель, основательную и надежную, как монумент. 

Потом я разглядела склонившегося надо мной каноничного седовласого старца с морщинистым лицом и аккуратной бородкой. Это он заставлял меня нюхать нашатырь, а потом поил молоком. 

«Целитель», ― решила я, потому что именно так и представляла себе лекарей из вымышленных магических миров.

Наконец, мой взор добрался до молодого собеседника старца. И вот на нем я задержалась надолго. Посмотреть было на что! Высокий рост, прекрасная фигура, в меру мускулистая и гибкая, аристократические черты неулыбчивого лица, темные брови, сдвинутые к переносице и ледяной взгляд глаз, цвет которых в полумраке я разобрать не сумела. 

― Ты в моей амбулатории, Леда. Его светлость герцог Льянсен перенес тебя сюда сразу, как сумел вынуть из петли твое тело! Тут уже все было готово, чтобы вернуть тебя к жизни как можно скорее!

― Его светлость? ― Я указала взглядом на более молодого мужчину, начиная догадываться, что мое предсмертное желание сбылось, и я попала в другой мир! И даже, судя по тому, как мастер Тревт называл меня девочкой, ― в молодое тело! 

― Да, это твой спаситель, Леда! И твой поручитель. Он выкупил твое тело и поклялся, что после оживления не позволит тебе совершить ничего противозаконного! Ты должна быть признательна ему за спасение! 

― Благодарю, ваша светлость! ― обратилась я к герцогу, который приблизился на пару шагов и с любопытством разглядывал меня изучающим взглядом. 

― Твоя благодарность, Леда, будет состоять в том, что ты станешь служить мне, ― не спросил, а поставил меня в известность этот высокомерный аристократ. ― Тебе в любом случае пришлось бы жить в моем замке, иначе как бы я мог за тобой присматривать?

Интересная заявка! С одной стороны, радует, что крыша над головой и кусок хлеба мне гарантированы. С другой ― я еще не знаю, чем мне предстоит за это заплатить. Пожалуй, лучше выяснить сразу. 

― Ваша светлость, могу я спросить, в чем будет заключаться моя служба? ― стараясь говорить вежливо и почтительно, как с начальником отдела СК, поинтересовалась я.

― Можешь, ― без улыбки кивнул герцог Льянсен. ― Ты станешь горничной для двух моих дочерей. 

Ох! Вот незадача! Меньше всего я ожидала, что мне поручат присматривать за детишками! Не то чтобы я совсем была несведуща в вопросах ухода за детьми ― сына-то вырастила! Однако девочки, да еще две сразу!..

― Неужели для них не нашлось более подходящей прислуги, чем казненная преступница? ― ляпнула я, не подумав, и увидела, как по надменному лицу герцога пробежала болезненная судорога.

― Не нашлось. ― Бросил он коротко и отвернулся. 

Мастер Тревт посмотрел на меня с укором и даже покачал головой, будто был разочарован моим поведением. Впрочем, объяснять он ничего не стал. Вместо этого спросил:

― Сможешь встать? Мы договорились с его светлостью, что до утра ты останешься под моим присмотром, а после завтрака он заберет тебя и отвезет к новому месту жительства. Комнату для тебя уже подготовили. 

Уточнять, о какой комнате речь, о той, что в амбулатории целителя, или той, что в замке, я не стала. Опираясь на свой правый локоть и руки мастера Тревта, медленно села. Дождалась, когда пройдет головокружение, затем, снова не без помощи старика-целителя, поднялась на ноги. 

— Вот и молодец! Я так рад, что нам с его светлостью удалось вернуть тебя к жизни, девочка! Ну-ка обопрись на меня и пойдем потихоньку. Только простись до утра с герцогом. 

― До встречи, ваша светлость, ― пытаясь негнущимися пока ногами изобразить книксен, хрипло прошептала я в слишком прямую спину, обтянутую черным сюртуком. 

Герцог все же соблаговолил обернуться.

― Доброй ночи, эйя Леда, ― кивнул он и больше не произнес ни слова. Только проводил меня нечитаемым темным взглядом. 

Гадать о том, какие тайны кроются за его холодностью и высокомерием, я пока была не в состоянии. Сил мне хватило ровно на то, чтобы добраться до соседней комнаты и рухнуть на узкую койку, застеленную ровным матрасом и свежим постельным бельем. 

― Пришлю тебе сиделку, Леда. ― Пообещал мастер Тревт. ― Она останется возле тебя до утра. Не стесняйся говорить ей, когда что-нибудь понадобится.

― Спасибо, мастер, ― кивнула я и прикрыла глаза. 

Не знаю, как много времени предстояло ждать сиделку, но я безотлагательно нуждалась хотя бы в нескольких минутах одиночества, чтобы осмыслить свое попадание!

Оставшись одна, я первым делом попыталась, насколько могла, оглядеть свое новое тело. Из одежды на мне, как я только теперь заметила, была лишь длинная сорочка, то ли нижняя, то ли ночная. Наощупь ткань сорочки напоминала тонкий хлопок. 

«Его светлость герцог Льянсен видел меня почти обнаженной?!» ― запоздало смутилась я. Впрочем, о мимолетном приступе стеснительности я быстро забыла, занятая более важными наблюдениями. 

Итак, что я имею на текущий момент? Тело и в самом деле молодое. Лет двадцать, максимум – двадцать два. Гладкая упругая кожа. Светлая, без загара, но это и неплохо: за модой я никогда не гналась. Руки-ноги в меру тонкие, ровные, ладони натруженные, явно знакомые с черной работой. Значит, прежняя хозяйка этого тела не из благородных, и даже не из зажиточных слоев местного общества. 

Талия ― стройная и гибкая, хотя животик совсем уж плоским не назовешь. Питалась Леда неплохо. Грудь ― хороша без всяких оговорок: в меру полная, красивой формы, с темными ареолами и чуть выступающими вершинками, просвечивающими сквозь тонкую светлую ткань сорочки. 

Волосы. Я подняла руки, ощупала голову, обнаружила шикарную, но растрепанную гриву. Подхватила одну прядь и понесла к глазам. Прядь оказалась темной, а сами волосы ― довольно тяжелыми и слегка вьющимися. Тоже неплохо! В прошлой жизни волосы у меня были не слишком хорошими: тонкие, прямые, неопределенно-русого цвета. Постоянно приходилось тонировать их, чтобы оттенок был более насыщенным и ярким. 

Зеркала, чтобы рассмотреть лицо, поблизости не было, но наощупь удалось определить, что кожа лица гладкая, без шрамов, прыщей, оспин. Насколько миловидная ― узнаем позже. Спасибо, что без дефектов обошлось! Зубы я проверила языком. Убедилась, что все на месте и вроде бы целые.

Слегка успокоившись по поводу внешности, я погрузилась в размышления о том, что успела услышать и узнать. Итак, меня зовут Леда, и меня-здешнюю казнили. Однако и старик-целитель, и, судя по всему, мой покровитель-герцог преступницей меня не считают. Ну, или моя вина кажется им не настолько большой, чтобы считать, будто казнили мою предшественницу справедливо. 

Надо бы аккуратно разузнать, в чем обвинили несчастную девчонку и выяснить, куда подевалась ее душа, если в тело вселилась моя. Вдруг выяснится, что та, старая Леда, тоже вернулась, но пока не дает о себе знать? Или летает где-то неподалеку и не может вселиться обратно, потому что тело уже занято? 

Уступать девчонке свое новое пристанище мне не хотелось, делить его с ней тоже было бы странно, неудобно и попахивало бы психическими отклонениями. В общем, да: я ― эгоистка, и пусть погибшую девицу мне жаль, но себя все же жальче! Так что с этим вопросом тоже придется разбираться.

Ну и, наконец, герцог. На мой вопрос о том, отчего ему пришлось привязывать меня к замку и своим дочерям таким хитрым способом, он так и не ответил. Что не так с девочками? Они больны? Они ненавидят и изводят горничных? Или дело вообще не в детях, а в самом замке и его владельце? 

Ох, сколько вопросов! Поскорее бы познакомиться с кем-то, кто согласится посплетничать со мной и поделится если не достоверными сведениями, то хотя бы слухами и догадками!

Словно услышав мой безмолвный призыв, в комнату вошла женщина средних лет. «Сиделка», ― догадалась я, глядя на ее строгое темно-серое платье, белый накрахмаленный и отглаженный фартук, чепец с тонкой полоской рюшей и добродушно-смешливое лицо.

Послала сиделке робкую приветливую улыбку. 

― Ох, ты не спишь, эйя Леда! ― тут же оживилась сиделка. ― А мастер Тревт велел тебя не будить! 

― Какой уж тут сон? ― Я подняла бровки домиком. ― Как я могу к вам обращаться?

Это был рискованный вопрос: если в прошлой жизни Леда и эта приятная женщина были знакомы, то сейчас я рисковала выдать себя. 

Однако мне повезло. 

― Зови меня эйя Флоренс, девочка, ― разрешила сиделка. ― Поправить тебе подушку? Подать чего? А может, умыться хочешь?

― Подушку ― можно. Я бы легла чуть повыше. ― Разговаривать с почти запрокинутой головой было не слишком удобно, а второй подушки на моей койке не нашлось. 

Зато таковая отыскалась в кладовке, куда тут же метнулась эйя Флоренс.

― Так лучше? ― уточнила она, помогая приподняться и подсовывая мне под спину вторую, более пышную подушку.

― Так ― замечательно, спасибо! ― искренне поблагодарила я. И тут же продолжила разговор, направляя его в нужную сторону. ― Эйя Флоренс, я ничего не понимаю! Как я здесь оказалась? Почему?

Сиделка опасливо оглянулась на дверь. Прислушалась. Убедилась, что шагов поблизости не слышно. Подтянула поближе к моей постели стул с прямой спинкой, уселась и заговорила тихонько. 

― Ой, ты ж не знаешь, эйя Леда! Для тебя это воскрешение, должно быть, полная неожиданность и настоящее чудо!

― Так и есть, ― кивнула я, нимало не покривив душой. 

― А герцог Льянсен, между прочим, сразу, как узнал, что тебя казнить собираются, пришел к мастеру Тревту договариваться, чтобы помог ритуал воскрешения провести. Для ритуала-то два мага нужны: целитель и некромант! 

― Выходит, его светлость ― некромант, ― понятливо кивнула я. ― И его дочери, видимо, тоже?

― Ох, бедные девочки! Надо же было им дар своего отца-дракона унаследовать! Все от них шарахаются, все боятся! Даже родная мать от них сбежала, не вынесла, бедняжка, того ужаса, который в замке нашего лорда творится! А ты разве не слышала…

Так! Герцог наш ― еще и дракон?! Вот повезло-то! Из всех фэнтезийных миров больше всего меня привлекали те, в которых водились драконы-оборотни. Настоящие, не изменники и предатели, а верные и любящие своих истинных мужья! И вот, пожалуйста: мой поручитель ― дракон! Интересно: сбежавшая от него жена была его истинной?

― И правда, не самый приятный дар для юных леди! ― Я поспешила согласиться и перебить общительную сиделку. А то начнет задавать вопросы, на которые у меня нет ответа, и попробуй потом выкрутиться! ― Выходит, герцогу Льянсену совсем туго приходится, раз он приговоренную к смертной казни преступницу к девочкам горничной приставить решил! 

Сиделка округлила и без того чуть выпуклые глаза, подняла редкие светлые брови:

― Да какая из тебя преступница, Леда? Разве поверит кто в здравом уме, что ты ― темная ведьма, похитительница душ безвременно погибших деток?

Меня аж передернуло от омерзения:

— Это кто ж меня в таком обвинил? Не делала я ничего подобного! У меня и знаний-то таких нет!

— Вот и в народе шепчутся, что подставили тебя, как и твоих предшественниц! — всплеснула руками эйя Флоренс. — Все эти письма подметные, доносы анонимные! Уж сколько юных девиц из-за них погубили!

Так. Стоп. У меня, точнее, у Леды, были предшественницы? То есть, я в этой местности, названия которой выяснить еще не успела, ― не первая повешенная?! Что же тут происходит? И не попытается ли тот, кто подставил прежнюю Леду, подставить ее снова? Э, нет! Так дело не пойдет! Я, между прочим, от второго шанса на жизнь ни за какие коврижки не откажусь! 

Уточнять, сколько девушек казнили передо мной, я не рискнула. Уж такое и сама должна была знать. Ничего, разузнаю! Только обживусь на новом месте, с дочками герцога познакомлюсь.

— Письма, значит, — я сделала вид, что зеваю от усталости. — Надеюсь, на меня больше доносов не будет. Знаете, эйя Флоренс, что-то то меня ив самом деле в сон клонит. Я посплю?

— Поспи, девочка. Ты такое пережила! Тебе сил набираться нужно!

Сиделка помогла мне улечься удобнее, пригасила и без того неяркий светильник и уселась на стул, уютно сложив руки на коленях.

Я смежила веки, намереваясь поразмыслить над новыми сведениями и, разумеется, почти сразу уснула!

***

Проснулась я, судя по всему, ранним утром. За окошком, забранным светлыми непрозрачными занавесками, только-только начинало светать. Первым делом попыталась вспомнить, что мне снилось. Тревога при мысли о том, что душа погибшей Леды попытается как-то связаться и поговорить со мной, а то и вовсе занять свое тело, пока не отпустила. Но никаких снов припомнить не удалось, и я выдохнула с облегчением: одной головной болью меньше!

Покосилась на дежурящую у моей койки женщину. Сиделка, которую приставил ко мне мастер Тревт, спала, тихонько посапывая, прямо на стуле, уронив голову с двумя подбородками на выдающуюся грудь. Я отбросила стеганое одеяло вместе с подостланной под него простыней, села, свесив ноги вниз. Это действие далось мне совсем легко. Похоже, молодой организм быстро оправился от пережитого накануне. 

Эйя Флоренс всхрапнула, пожевала губами и, кажется, уснула еще крепче. Уже не опасаясь ее разбудить, я встала с койки, на цыпочках подошла к окну, отдернула занавеску. Увидеть свой новый мир хотелось нестерпимо! Узнать, какая пора года на улице. Рассмотреть другие дома, растительность, животных… Мне ведь еще со всем знакомиться, ко всему привыкать! 

Судя по пробивающейся тут и там из земли молодой зеленой траве и пестрящим в ней головкам цветов, похожих на земные одуванчики, в той части мира, где я оказалась, царила весна. Это радовало и вдохновляло: в мою жизнь тоже внезапно вернулась весна!

Узреть другие дома оказалось не суждено: окно выходило на просторный хозяйственный двор, обнесенный высокой сплошной оградой из гладко оструганных досок, да еще и с зубчатым верхом. Во дворе виднелись небольшие бревенчатые и каменные постройки: может, склады, может ― сараюшки, но точно не хлева, не коровники или курятники. Вряд ли кто-то стал бы держать домашнюю живность на участке амбулатории.

Двор был пуст, не считая нескольких составленных в кучки ящиков и бочонков, и четырехколесной повозки, больше похожей на старинный автомобиль с открытым верхом, чем на карету. Во всяком случае, оглобель, в которые можно впрячь лошадь, я не заметила. Но и разглядеть руль или нечто похожее не смогла: экипаж стоял к окну задом. Единственное, что могу сказать: выхлопной трубы под днищем я тоже не углядела.

Пока я изучала экипаж, на забор села птица. По виду ― самая обычная ворона: черная, крупная, с глазами бусинками. Привычный вид птицы подал надежду, что и прочая живность мало чем будет отличаться от привычной земной.

― Эйя Леда! Вернись в постель! Ты же босиком: ноги замерзнут! ― Сиделка проснулась внезапно и бесшумно, и сразу взялась опекать меня. ― Не доставало тебе простудиться! Герцог-то ждать не станет, пока поправишься, заберет в свой замок! Там тебя лечить некому будет! Ох, и не повезло тебе, милая: и с обвинением этим, и со спасителем! Как бы тебя в том замке не замучили до смерти!

О герцоге эйя Флоренс говорила приглушенным голосом и даже не пыталась скрыть свой страх перед замком и его обитателями. 

― А я иногда даже подумывала туда на работу наняться! Чего бояться-то? ― Отступила я от окна и решила подзадорить сиделку на новые откровения. ― Слухи-то всегда все преувеличивают!

― Может, и преувеличивают, но дыма без огня тоже не бывает! ― поджала губы задетая моими словами эйя Флоренс. ― Вон, третьего месяца, еще в начале зимы, одной почтенной эйстрис, которая согласилась няней к драконовым дочкам пойти, эти маленькие монстры руку отгрызли!

― Что ― прям девочки и отгрызли? ― не поверила я. 

Хотя, если дочери герцога уже способны оборачиваться в маленьких зубастых дракониц, то всякое может быть…

― Эйя Флоренс! Как тебе не стыдно! Мало того, что бедняжку Леду запугиваешь, так еще и благородное имя герцога порочишь своими оговорами! ― Донесся от двери недовольный голос целителя, мастера Тревта. ― Руку эйстрис Клэр не потеряла, а только повредила, и не в замке, а когда по лесу бежала и в овраг свалилась!

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась ко входу, где, видимо, уже несколько мгновений находился и слушал нашу болтовню мастер Тревт.

Но хуже всего было то, что сразу за его плечом стоял сам герцог и сверлил меня ледяным взглядом! Теперь, при свете дня, я смогла разобрать, что глаза у него настолько чёрные, что зрачка в них и не разглядеть! А ведь я так хотела узнать, правда ли у драконов он вертикальный даже в человеческом облике!

Когда эти самые глаза опустились с моего лица чуточку ниже и уперлись некую точку сильно ниже плеч, я вдруг вспомнила, что стою перед будущим хозяином в одной тонкой полупрозрачной сорочке! Опять он видит меня полуобнаженной! И, судя по сжавшимся губам и желвакам на скулах, его это раздражает! Хотя… может, обозлился и заледенел он лицом, потому как услышал, что именно говорят в народе о его дочерях?

Как бы то ни было, но, невольно пискнув горлом, я метнулась к постели, схватила одеяло и шустро закуталась в него. 

― Тебе пора собираться, эйя Леда. Его светлость прибыл за тобой. Сейчас эйя Флоренс принесет саквояж с твоими вещами: герцог забрал их из дома, где ты служила раньше, ― объявил целитель.

― Неужто хозяйка так запросто все вернула? ― переминаясь с одной замерзшей ноги на другую, такую же замерзшую, но не смея сесть, уточнила я. 

Не то чтобы я сомневалась в порядочности незнакомой женщины, но надеялась услышать ее имя и позже пообщаться с ней, чтобы узнать чуть больше о жизни здешней Леды. Ведь корни нажитых ею проблем следовало искать в ее прошлом.

― Эйстрис Траумель ― почтенная и уважаемая жительница нашего города! ― Не обманул мои надежды мастер Тревт. ― Ей нет надобности присваивать себе чужое! Неужели, отработав у нее почти полгода, ты так этого и не поняла, девочка?!

― Простите. Я напрасно позволила себе такие слова, ― тут же раскаялась я. ― Просто после того, что со мной произошло, уже во всех и каждом сомневаться начинаешь…

― Тоже верно, ― мгновенно успокоился целитель. И, не желая продолжать обсуждение неудобной темы, поторопил. ― Эйя Флоренс, примите у герцога вещи вашей подопечной и помогите ей собраться! А мы с его светлостью ждем вас в столовой.

― Хорошо, мастер! ― Сиделка, наконец, разобралась в обстановке и бросилась исполнять указания начальника.

Герцог передал ей довольно увесистую кожаную сумку, окинул меня еще одним пристальным, но непонятным взглядом, и ушел вместе с мастером Тревтом.

«Надо же! Мой новый хозяин лично собрал и доставил мои вещи, и даже сам их принес, никому не доверил! Похоже, я ему очень-очень нужна!» ― подумала я, наблюдая, как сиделка забирает трясущимися руками мой саквояж и спешит отодвинуться от герцога Льянсена как можно дальше.

Собиралась я торопливо, подстегиваемая желанием поскорее выйти за ограду и увидеть мир, в который попала, во всем его великолепии. Эйя Флоренс оказалась мастерицей не только в уходе за пациентами. Она мне и голову помыть помогла, и волосы просушила, разобрала и расчесала, заплетя в пару плотных косиц. 

В саквояже нашлось повседневное платье с корсажем на шнуровке, длиной до середины икры, по счастью, не требовавшее ни кринолинов, ни прочих ухищрений. Поддев под него свежую сорочку и панталончики, я натянула чулки тонкой вязки, обулась в невысокие ботинки, прикрыла волосы чепцом и взяла в руки порядком опустевший саквояж. Платье и сорочка занимали в нем едва не половину объема.

― Ну, милая, прощай. Если сможешь когда-нибудь выбраться из замка ― заглядывай в гости, на улицу Цветочную, пятый дом, ― неожиданно обняла меня напоследок добрая эйя Флоренс, а потом повела за собой в столовую, где ждали мужчины. 

― Обязательно загляну! ― пообещала я и окончательно распрощалась с сиделкой. 

В столовую, вежливо постучав, я вошла уже одна. Присела перед герцогом Льянсеном в книксене. Сегодня поклон удался так хорошо, будто я всю жизнь его репетировала. Что это ― мышечная память той, прежней Леды?

Герцог снисходительно кивнул. Целитель, показав на тумбочку справа от входа, затараторил:

― Саквояж пока сюда, а сама за стол, вот туда. Садись, завтракай, пока мы с его светлостью кипфу пьем.

Судя по запаху, пили целитель и его высокий гость самый настоящий кофе. Я бы тоже не отказалась от чашечки! Да и завтракать за отдельным столом, будто я заразная какая, было очень непривычно. Все-таки не привыкла я к классовому неравенству, а тут оно цвело и благоухало!

Однако спорить я и не подумала. Устраивать революции в мире, куда забросила судьба, я не намеревалась. 

― Спасибо, ― сказала с чувством и устроилась за небольшим столиком в углу у окна, где меня ждал вполне привычный завтрак: омлет из двух яиц с колбасками, булочка из серой муки с отрубями, бисквит с ягодами и сливочным кремом, а вместо кипфы ― ягодный морс. 

Что ж. Весьма неплохо для прислуги! Если меня и в замке так кормить будут ― я даже согласна всегда вкушать свои завтраки, обеды и ужины одна или в компании прислуги. Не может же быть, чтобы таковой в замке вообще не водилось? Впрочем, скоро узнаю.

Завтракала я, как привыкла: умело используя вилку и нож, время от времени промокая губы салфеткой. 

― А неплохие у тебя манеры для горничной, эйя Леда, ― дождавшись, когда я закончу и отодвину от себя столовые приборы, вдруг заговорил герцог Льянсен. ― Где только научилась?

― У прежней хозяйки и научилась, ― нашлась с ответом я. ― Она считает, что в ее доме все должны иметь хорошие манеры. 

― Надо же. Впрочем, оно и к лучшему, ― хмыкнул его светлость. ― Думаю, Мия и Майя не захотят ударить в грязь лицом и постараются вести себя за столом не хуже, чем их горничная.

― Мия и Майя ― ваши дочери, ваша светлость? ― рискнула спросить я. 

― Да, эйя Леда. Они близняшки, им по шесть лет, и они очень нуждаются в женской руке. Постарайся с ними поладить. Впрочем, у тебя нет другого пути, кроме как добиться их уважения и расположения, если не хочешь превратиться в прачку или чернавку, единственная забота которой ― чистка нужников. 

Ни чистить туалеты, ни горбатиться над емкостями с чужим грязным бельем я и в самом деле не мечтала, так что угрозу его драконьей светлости приняла всерьез. 

― Приложу все усилия! ― пообещала серьезно и добавила. ― Я готова отправиться в путь. 

― Давно пора. ― За ворчливым тоном герцога Льянсена мне почудилось беспокойство, и я не стала медлить: выбралась из-за стола, подхватила саквояж, прошла в дверь, открытую для меня и герцога мастером Тревтом. 

― Эйя Леда, плащ! ― напомнил целитель, когда мы минули недлинный коридор и оказались в просторной прихожей. 

Вешалку с верхней одеждой я заметила сразу, но не подозревала, что на ней есть и та, что принадлежала прежней Леде. Теперь же замерла, не зная, который из плащей ― мой. Судя по росту, он должен быть самым коротким, а если вспомнить, что богатством моя предшественница не отличалась, то и плащ должен выглядеть не слишком богатым и, возможно поношенным. 

Пока я гадала и высматривала подходящую одежку, его светлость подошел к вешалке, снял с крючка темно-синюю накидку из плотного сукна с пелериной и раскрыл ее передо мной, предлагая помощь. 

― С-спасибо, ― немного смутилась я. Мне в земной жизни давно никто пальто не подавал, а Леде в этой ― наверное и вовсе никогда не оказывали такого внимания.

― Привыкай, ― заметив мое смятение, проворчал герцог. ― Должны же мои девочки видеть на примере, как ведут себя благородные лорды по отношению к женщинам! И да, тебе не обязательно обращаться ко мне «ваша светлость». Обращения «мой лорд» вполне хватит.

― Слушаюсь, мой лорд! ― тут же поклонилась я. 

К счастью, работа в следственном комитете приучила меня к субординации, так что вовремя кивать, соглашаться и показывать почтение удавалось без труда и без заминки. Вот и теперь герцог принял поклон как должное, подхватил саквояж и протянул мне затянутую в перчатку тонкой кожи ладонь. И когда только успел эти самые перчатки надеть?

― Следуй за мной, эйя Леда. Саквояж твой поставим в багажный отсек. Сама поедешь рядом со мной. Надеюсь, ты не боишься скорости и магипажей?

― Магипажей? ― Мои пальцы коснулись ладони дракона. И нет, ничего такого не случилось: искры не посыпались, глаза герцога не заполыхали, и чешуей он не покрылся. ― Наверное, не боюсь…

Мы вышли во двор, и я не удержалась от восхищенного вздоха! Моему взгляду открылось то, чего я не могла увидеть из окна в своей комнатке: оказалось, и дом целителя, и городок, и, вероятно, герцогские владения расположились в гористой местности! Горы виднелись вдали. Гора была вблизи, буквально за спиной: мы находились у ее подножия! 

Небо ― синее, бездонное, было украшено рассветными розовыми облаками. Легкий свежий ветерок овеял мое лицо. 

― Что, уже не надеялась увидеть новый рассвет, эйя Леда? ― По-своему понял мое восхищение герцог Льянсен. 

― Не надеялась, ― согласилась я. 

С трудом оторвав взгляд от окружающих красот, перевела его на повозку, которую герцог назвал непривычным словом «магипаж». Она смотрелась куда более богатой и просторной, чем та, которая ютилась на заднем дворе амбулатории. 

И к ней-то и повел меня мой новый хозяин. 

― Твои вещи будут тут, ― он забросил мой саквояж в деревянный ящик, крепящийся к повозке сзади и слегка нависающий над землей. ― Забирайся на сиденье. 

Чтобы взобраться в магипаж, мне пришлось одолеть две невысоких ступеньки. Усадив меня в удобное, в меру мягкое кресло, герцог обошел магипаж спереди и устроился на соседнем, водительском. 

Пока он шел, я успела разглядеть два рычага сбоку, посередине между сидениями, и один небольшой рычажок, напоминающий джойстик игровой консоли, перед лицом водителя. Этот джойстик, как оказалось, заменял собой и пусковое устройство, и руль. 

Герцог сел, взялся за этот рычажок, перевел его из вертикального положения в наклонное, и под днищем магипажа загудел мотор, а из щели между двумя панелями переднего бортика повозки поднялось ветровое стекло. 

― Ух ты! ― впечатлилась я. ― А кто может водить магипаж? 

― Любой, у кого есть хотя бы крохи магии, ― плавно переводя один из двух рычагов в новое положение, ответил герцог. ― Движение обеспечивают мощные артефакты, но управлять ими без магии не выйдет. 

Наш магический транспорт плавно тронулся с места. Незнакомый мужчина ― видимо, помощник целителя ― распахнул перед ним ворота. 

Мы выехали на неожиданно ровную и гладкую дорогу, выложенную каменной плиткой, настолько плотно пригнанной, что тряски при езде она не создавала. 

― Долго нам ехать, мой лорд? ― старательно глядя вперед, чтобы не зевать по сторонам и не выдавать своего незнания местности, поинтересовалась я. 

― К обеду будем на месте. Это намного быстрее, чем на конной упряжке. ― Герцог вдруг снова напрягся и посуровел, будто напоминание о конечной цели путешествия вернуло его к тяжелым мыслям. 

— Значит, ваш замок далеко отсюда, ― надеясь вытянуть из его светлости хоть какие-то сведения о том, что меня ждет впереди, все же решилась произнести я.

― Далеко, эйя Леда. Даже если попытаешься сбежать, одна до Пламтуса вряд ли доберешься. Впрочем, я позабочусь о том, чтобы ты не сбежала. ― Голос герцога прозвучал угрожающе. Впрочем, он тут же смягчил впечатление, разрешив. ― Хочешь о чем-то спросить ― спрашивай.

***

— Это щедрое предложение! ― осторожно ответила я, краем глаза посматривая по сторонам. 

Мы уже почти выехали из города, застроенного одноэтажными и двухэтажными домами, каменными и деревянными. Некоторые из них выглядели аккуратными и богатыми, другие ― победнее. Но, к счастью, ни сточных канав со зловонными ручьями, ни куч гниющих отбросов прямо посреди города, кажется, тут не было. 

― Боишься задеть неловким вопросом, эйя Леда? ― догадался герцог. ― Ладно. Начну сам. Первое: мои дочери ― не монстры. В отличие от меня. Да, они порой ведут себя слишком свободно для юных леди, балуются и вредничают, но не со зла. 

― Видимо, их детские шалости опасны для окружающих, если в народе возникли такие слухи? ― рискнула заметить я.

И нечаянно ткнула пальцем прямиком в рану! 

― Дети не в состоянии контролировать свой дар-р-р! ― зарычал его светлость, и я впервые узрела воочию, как дракон начинает покрываться чешуйками. Лоб. Скулы. Шея. Тыльная сторона ладоней. ― Но я раздал всей прислуге мощные защитные амулеты! Творения девочек слабы и несовершенны! Они не способны преодолеть защиту и причинить серьезный вр-ред!

― То есть, несерьезный ― способны, ― понятливо кивнула я, понимая, что усугубляю, но не в силах смолчать.

Герцог вдруг покрутил шеей, передернул плечами, словно у него внезапно зачесалось между лопатками. Полыхнул на меня взглядом: его радужки светились ультрафиолетом, и я, наконец, увидела, что зрачок у дракона и в самом деле вертикальный.

― Остановись, эйя Леда, если не хочешь, чтобы я обернулся драконом! ― предупреждающе зашипел герцог, ― тебе это зрелище не понравится!

― Мне не понравится, мой лорд, если вы потеряете управление магипажем, и мы влетим в столб или дерево, а то и свалимся с обрыва! ― опасливо косясь на своего хозяина, все же рискнула напомнить я о правилах безопасной езды.

― То есть, дракона ты увидеть не боишься? ― не поверил своим ушам герцог. 

― Ну… наверное, не так чтобы очень, ― неуверенно призналась я. ― Вблизи я драконов никогда не видела. Они кусаются?

Его светлость вдруг расхохотался. Но смех его звучал скорее зловеще.

― Кусаются? Кусаются?! ― едва переводя дыхание, переспросил он. ― Дракон тебе что ― комнатная собачка? Поверь, если драконьи зубы сомкнутся, то запросто перекусят пополам даже магипаж или вон то дерево! 

Небрежным взмахом головы герцог Льянсен указал на местное подобие мощного дуба сбоку от дороги. 

― И все же мне бы хотелось увидеть настоящего дракона, ― уперлась я. ― И вблизи, и в небе. Вообще, я как-то не ожидала, что драконы не летают, а разъезжают на магипажах!

Его светлость глянул на меня искоса:

― Допустим, я бы воспользовался крыльями, а не магипажем, чтобы добраться до Пламутса. Тогда как бы я увез тебя отсюда?

― Не знаю, ― я сделала вид, что озадачена вопросом.

А про себя отметила: похоже, драконы этого мира абы кого к себе на спину не пускают. А может, и вовсе не позволяют на себе ездить. Точнее, летать. 

Вот только герцог, кажется, прочел мои тайные мысли. 

― Ты настолько смелая, эйя Леда, что рискнула бы прокатиться на драконе? ― Недоверчиво глянул он в мою сторону и тут же вернулся к наблюдению за дорогой.

― Да что не так с драконами?! ― не выдержала я. ― Почему их нужно бояться? Это же все равно разумные существа, просто в другом облике! 

― Терпение, эйя Леда. Раз ты так мечтаешь узнать, каковы драконы вблизи, я предоставлю тебе эту возможность. Дай только добраться до замка!

Я так и не поняла, чего в этих словах было больше: угрозы или предвкушения, но на всякий случай кивнула и предпочла заговорить о своих будущих подопечных. 

— Вот вы сказали, мой лорд, что раньше нанимали для Мии и Майи нянь, но меня вроде бы намерены назначить горничной, ― произнесла как можно более нейтральным тоном. ― Так что же я должна буду делать? Хотелось бы заранее узнать, какие обязанности вы намерены на меня возложить. 

― Наконец-то вопрос по существу. ― Герцог Льянсен постепенно успокаивался, и одновременно с его лица и рук исчезала серебристая, словно покрытая инеем, чешуя. ― Я не жду, что ты станешь учить и воспитывать девочек. Для этого у тебя нет ни образования, ни опыта. Но убирать у них в комнате, следить за чистотой одежды и обуви, помогать им умываться и делать прически — это все будет твоей заботой! Насколько я знаю, у эйстрис Траумель ты как раз числилась личной служанкой, так что должна справиться.

― При условии, что сами Мия и Майя не станут слишком старательно препятствовать мне в исполнении моих обязанностей, ― тут же заметила я. 

Еще не хватало, чтобы его светлость наказывал меня за непослушание своих драгоценных крошек!

― Не беспокойся, эйя Леда. Наказывать тебя за их безобразия я не стану, ― уловил мой намек герцог и надолго замолк.

Я тоже молчала: не то, чтобы не знала, о чем еще спросить, но после вспышки драконьего гнева нам обоим требовалось время, чтобы перевести дух, успокоиться и разобраться в том, что произошло.

Например, стало понятно, что его светлость далеко не так холоден и невозмутим, как старается показать, и что больше всего его задевает и даже бесит, когда окружающие относятся к его дочерям не как к детям, а как к опасным и непредсказуемым монстрам. 

Осуждать за это герцога я не могла: как любой нормальный родитель, он готов был до последнего вздоха защищать своих птенцов от любой напасти. Это вызывало уважение. Хотела бы я, чтобы мой бывший муж так же сражался за нашего сына. Может, тогда я рискнула бы родить еще раз, и еще. 

Сглотнув горький комок, я приказала себе думать не о прошлом, возврата к которому все равно не было, а о будущем, которое пока представляла очень смутно. Ну, допустим, мне удастся прижиться на должности горничной при юных леди, и я продержусь в замке несколько лет. Но не оставаться же мне при девочках всю жизнь? Это отнюдь не предел моих мечтаний!

Значит, как только разберусь, кто и зачем подставил прежнюю Леду, а заодно и какое-то число других молодых девушек из прислуги, можно будет подумать, как освободиться от опеки герцога. Судьба даровала мне новую жизнь, и я просто обязана прожить ее интересно! 

Молчали мы долго. Я, уже не скрываясь, глазела по сторонам: что еще делать в пути? По обе стороны дороги тянулись посадки, очень напоминающие виноградники. Тут и там виднелись небольшие рощицы деревьев, едва одевающихся в молодую листву, и поля, на которых входили побеги озимых. Заметила я вдали и пару поселков, и пасущихся животных. С некоторыми оговорками они были похожи на овец и лошадей. 

Впрочем, в сельском хозяйстве я понимала чуть больше, чем ничего, так что для меня увиденное означало лишь, что у местного населения, а значит, и у меня, есть откуда брать мясо, шерсть, молоко и прочие полезности. 

― Можем сделать небольшую остановку, ― сбавляя ход и указывая на придорожную таверну, впервые после долгого молчания заговорил герцог Льянсен. ― Мы проехали чуть больше половины пути. 

Отказываться я не стала. По ощущениям, ехали мы уже больше двух часов, так что размять ноги и облегчиться мне бы не помешало. 

— Это будет кстати, мой лорд, ― смиренно кивнула герцогу, и он тут же свернул на обочину и заглушил мотор. 

― Только не распространяйся в трактире о том, что ты ― та самая Леда, которую повесили накануне. Тебя тут вряд ли знают в лицо, так что опознать будет некому, ― предупредил герцог.

― А что случится, если все же опознают? ― На всякий случай уточнила я.

― Могут решить, что я поднял тебя из могилы, и теперь ты ― нежить, ― криво усмехнулся его светлость, а я прикусила язык. 

Это что ж получается? Теперь все, кто знал прежнюю Леду, будут шарахаться от меня, как от чумной, и считать монстром похуже драконовых дочек?! Вот спасибо за подарочек, герцог Льянсен!

В таверне было почти пусто. Из восьми столов оказались заняты только два. За одним сидела компания из четырех мужчин, судя по доспехам ― воинов или наемников. За другим ― одинокий путник, не бедный, немолодой и полностью погруженный в свои мысли. 

Наше с герцогом появление гости таверны не заметили, зато на нас сразу обратили внимание и хозяин, стоявший за прилавком, и две скучающих подавальщицы.

― Ваша светлость! ― Склонились все трое, на глазах бледнея и не смея сдвинуться с места без дозволения. ― Чем можем служить?

― Кипфу будешь, эйя Леда? ― глянул на меня герцог.

Он снова заледенел и стал похож на манекен с едва гнущимися конечностями и неподвижным лицом.

― С удовольствием, мой лорд, ― обрадовалась я. 

Кофе, пусть даже не слишком хорошо приготовленный, все же лучше, чем его полное отсутствие. 

― Две чашки кипфы. Два лучших десерта заведения. ― Сделал заказ герцог Льянсен и присел на единственную мягкую лавку возле отгороженного ширмой столика прямо у барной стойки.

Мне герцог указал на лавку напротив, но я покачала головой:

― Мне бы в уборную…

― Иди, ― разрешил герцог. 

― И вы не боитесь отпускать меня, мой лорд? ― удивилась я. 

— Это ты должна бояться остаться без моего покровительства, глупая эйя, ― скривил губы в усмешке герцог. ― Во-первых, без денег и знакомств ты далеко не убежишь. Во-вторых, как только кто-то опознает в тебе повешенную девицу ― тебя, как я уже предупреждал, примут за нежить и постараются упокоить. 

Ответ меня не порадовал, а тон, которым он был озвучен, показался пренебрежительным. Так что, поджав губы, я резко отвернулась и отправилась искать отхожее место. 

― Где тут у вас… ― Я не знала, как лучше обозначить комнату для раздумий, как тут ее принято называть. Но подавальщица оказалась опытной и догадливой.

― Вон туда, ― указала она на дверь в боковой стене напротив барной стойки. ― до конца коридора и налево. Ты это, к герцогу в замок, что ли?

― К нему, ― подтвердила я. 

― Неужто нянькой к его дочкам? ― На лице женщины проступило сочувствие. 

― Горничной, ― вздохнула я.

― Ох, пропала ты, эйя! Как же ты согласилась? Откажись, пока не поздно!

― Поздно, ― покачала я головой. 

― Неужто неразрывный контракт кровью подписала?! ― ахнула подавальщица. 

Радуясь невольной подсказке, я тут же кивнула:

― Подписала.

Ну, вот и легенда «нарисовалась». Теперь всем буду говорить, что от герцога уйти из-за неразрывного контракта не могу. 

― Что же тебя заставило решиться, эйя? ― Подавальщица была не прочь поболтать.

Я тоже не спешила: кипфу и десерты еще готовили. Герцог извлек из кармана плаща некие бумаги и теперь листал их, а желание посетить уборную поджимало не настолько сильно, чтобы бежать, роняя тапки. 

― Да тревожно в Пламутсе. Нехорошие дела там творятся. ― Припомнить название городка, из которого мы ехали, мне удалось с трудом. Чудо, что я вообще его расслышала и запомнила, когда целитель и герцог надо мной разговаривали, полагая, что я еще в обмороке. ― Лучше у дракона в замке, чем там, где тебя в воровстве детских душ обвинить могут и казнить внезапно! 

― Ах! Вот ты о чем! ― понятливо кивнула подавальщица. ― Неужто думаешь, и до тебя добрались бы? 

― Мало ли, ― я повела плечами. ― За меня ведь заступиться некому: ни родни, ни покровителей среди сильных мира сего. Одна я, и дома своего нет. Бежать некуда. Вот только если дракону под крыло…

― А знаешь, те три девицы, которых уже казнили, ― вдруг сверкнула глазами и возбужденно зашептала подавальщица, ― они тоже сиротами были! У одной только за полгода до этого бабушка умерла, а бабкино наследство за долги забрали!

― А как думаете, почтенная эйя, ― заговорщицким шепотом спросила я подавальщицу. ― Обвинения против тех девиц справедливыми были? Или, может, засудили их, не разобравшись?

Подавальщица подобралась. Руки на груди сложила, плечи выпрямила, будто вдруг себя судьей ощутила.

― Думаю, прав народ, когда шепчется, что дело не в девицах! Ну откуда сироткам необученным такими знаниями владеть? ― заговорила она. ― И для чего им души погибших или умерших от хворей младенчиков красть? Это кто-то другой делает, а градоправитель и его стражи-пропойцы предпочитают делать вид, что ничего не происходит! 

― Потому я и решилась к герцогу в услужение пойти! ― снова повторила я. Заметила, как глянул на меня герцог, и заторопилась. ― Прости. Его светлость ждет. 

― Иди, иди, милая! Драконы ждать не любят! И удачи тебе! ― суетливо закивала подавальщица.

Послав ей признательную улыбку, я поспешила в указанном направлении. По-быстрому справляя свою маленькую нужду, я одновременно обдумывала то, что услышала от подавальщицы.

Выводы, которые напрашивались, мне не нравились: по всему выходило, что некто неизвестный открыл охоту на молодых девиц, пока градоправитель со стражей и в ус не дуют! А может, они и вовсе потворствуют неизвестному, за деньги или сами вовлечены в нехорошие дела ― тут пока только гадать оставалось. 

Как же мне к этому делу подступиться-то? Без помощи сильного покровителя против градоначальника я бессильна! Сама никто, и звать никак! Еще и за нежить принять могут. А покровителя как отыскать, если я в драконьем замке заперта буду безвылазно? Если только… 

Идея, которая вдруг зародилась у меня в голове, показалась одновременно и блестящей, и почти нереалистичной. Что, если мне своего спасителя, герцога Льянсена, на свою сторону привлечь? Конечно, сделать это будет непросто, но и у хозяина свои слабые места есть, нужно только правильно сыграть на них! 

Вдохновленная этой мыслью, я поспешила вернуться к его светлости в совершенно другом настроении. Я не я буду, если не сумею этого мрачного вспыльчивого мужчину к себе расположить и уговорить его помочь мне с расследованием! А для начала я просто обязана поладить с его дочками!

***

Спрашивать, о чем я болтала с подавальщицей, его светлость не стал. Придавил тяжелым взглядом к скамье, выдохнул резко, дрогнув крыльями аристократически-тонкого носа. Сложил бумаги, которые до это читал, засунул обратно в карман. Улыбнуться его светлости я не решилась, но и дерзко смотреть в глаза не хотела, а потому скромно потупила взор.

В этот момент к столу подплыла вторая подавальщица ― зрелая женщина в теле с выраженными округлостями везде, где надо. Такие обычно охотно предлагают себя посетителям за дополнительную плату. Однако с герцогом подавальщица вела себя более чем сдержанно: присев, будто в книксене, но не наклоняясь, аккуратно составила на столешницу блюдца с пирожными, чашечки с кипфой и поспешила отойти. 

― Угощайся, эйя Леда, ― приказал герцог.

Не без сомнения я поднесла к губам чашку и отпила глоток, одновременно вдыхая такой родной и любимый аромат. Тут же невольно зажмурилась от удовольствия: вкус у кипфы был густой, насыщенный, с легкой горчинкой и шоколадными нотами ― в точности, как я люблю! 

Понимая, что чашечки размером в пару наперстков надолго не хватит, я отставила кипфу в сторону и взялась за десерт, который на поверку оказался легким творожным суфле с ягодами на тонкой основе из песочного теста.

― Вижу, нравится. ― Оказалось, все это время герцог Льянсен пристально наблюдал за мной. 

― Очень! ― подтвердила я. и Добавила. ― Спасибо!

― Все-таки интересно, ― небрежно кивнув в ответ на слова благодарности, задумался вслух его светлость. ― Откуда у тебя, эйя Леда, не только аристократические замашки, но еще и такие же вкусы? Неужто эйстрис Траумель тебя кипфой угощала? Простым горничным этот напиток уж точно не по карману! 

― У хозяйки кипфейник есть, в нем три таких чашки помещается, ― я кивком указала на свою чашечку. ― Хозяйка всегда приказывала полный заваривать, а потом полчашки у нее всегда оставалось, и она угощала меня, потому как не пропадать же добру!

Сочинить эту историю было просто. Когда-то у меня была старшая коллега-архивариус, и это у нее была такая манера варить кофе.

― Выходит, кипфу ты любишь, ― заключил герцог. Я молча кивнула, и он продолжил. ― Сумеешь поладить с дворецким и экономкой ― будешь пить кипфу регулярно. Они тоже нередко этим напитком балуются.

― А вы, мой лорд? ― Я указала взглядом на чашку, которую его светлость едва пригубил. 

― Иногда, ― коротко ответил герцог, отодвинул в сторону блюдце, на котором остались лишь крошки, одним глотком опустошил чашку и слегка поморщился. ― Заканчивай, эйя Леда. Нам пора. 

Через пару минут мы с хозяином снова сидели в магипаже, который, негромко урча мотором, уносил нас прочь от Пламутса, куда я рассчитывала еще не раз вернуться, чтобы разобраться с творящимися там нехорошими делами. 

Остаток пути мы одолели без остановок и происшествий. Герцог упорно молчал, лишь изредка обращая мое внимание на села, мимо которых мы проезжали, и сообщая что-то вроде: «тут одна семья держит пасеку, мед с которой поступает в мой замок», или «шерсть местных мериносов идет на изготовление лучшего трикотажа моего герцогства». 

Из этих высказываний я сделала вывод, что Пламутс ― тоже часть герцогских владений, а сам герцог Льянсен ― высшая власть во всех этих землях. То есть, по сути, мой спаситель и работодатель является так же начальником и для градоправителя, которому подчиняется городская стража этого городка. И вот отчего бы в таком случае герцогу не навести порядок в своем хозяйстве?

Спрашивать его светлость об этом в лоб я не рискнула, но решила при случае аккуратно разузнать, насколько он доверяет градоправителю и может ли лишить того власти над Пламутсом и его жителями. 

Местное солнце слегка перевалило зенит и начало клониться к вечеру, когда, наконец, мы почти объехали невысокую гору, у подножья которой ютился Пламутс, и моему взгляду открылся уходящий вверх по склону горы серпантин, который заканчивался примерно за треть высоты до маковки горы. Там, на небольшом горном плато, виднелся беломраморный замок. 

В отличие от знаменитого «Ласточкиного гнезда», он не нависал над обрывом, а прилепился к уходящей вверх отвесной стене, врос в нее, но от этого не утратил воздушного изящества и стремительности линий, присущих, скорее, восточным пагодам, чем тяжеловесным готическим замкам средневековой Европы. 

Сплошного ограждения у замка не было, лишь по краю плато, отгораживая его от обрыва, извивалась узкой лентой невысокая каменная балюстрада. Деревья, породу которых различить с такого расстояния было невозможно, и вездесущие лианы красиво оттеняли своей яркой зеленью все это белоснежное благолепие. 

«Не побывала в прошлой жизни в Ласточкином гнезде, ― усмехнулась мысленно я, ― зато теперь поживу в драконьем». 

— Вот и Драгнеред, ― будто подслушав мои мысли, произнес герцог Льянсен. По его голосу ощущалось, что своим домом он гордится и дорожит. Впрочем, он сам сразу и объяснил ― почему. ― Здесь жили пять поколений моих предков. И будут жить мои потомки.

― Драгнеред очень красивый, ― не поскупилась я на похвалу, любуясь плавными изгибами многослойных крыш, которые у каждого из пяти этажей были свои. 

― Так строили наши далекие предки. Так строим мы, ― чуточку горделиво отозвался герцог. ― Улучшать совершенство ― только портить его.

На это я не нашлась, что ответить, и лишь послала его светлости одобрительную улыбку. 

Похоже, не улыбались герцогу Льянсену очень давно, потому что он вдруг смутился, неловко кашлянул и поспешно отвернулся. А я поняла, что улыбку можно брать на вооружение: против нее у моего спасителя защиты нет!

Подъем по серпантину я перенесла неожиданно легко: все-таки здоровье у прежней Леды было отменное, и довольно быстрое изменение высоты вкупе с постоянными поворотами поколебать его не смогли.

― Прибыли, ― въезжая на просторную площадку перед парадным входом в замок и лихо паркуя магипаж у самого края обрыва, задом к балюстраде, объявил зачем-то герцог. ― Готовься, эйя Леда. Через пару мгновений тебя ждет знакомство с теми, кого люди считают маленькими монстрами. 

Его светлость поднял взгляд к самому верхнему этажу пагоды, больше напоминавшему беседку, чем жилье. Я проследила за его взглядом и невольно охнула, когда оттуда, с крыши, вдруг бросились с разбегу в воздух две детские фигурки!

Осознать, кто там падает, я не успела: выронила саквояж и рванула вперед: подставлять свое тело под падающие с высоты детские тела, чтобы смягчить удар. Однако почти сразу притормозила: облаченные в свободные костюмы, напоминающие кимоно, дети вдруг вспыхнули, слепя глаза, скрылись в сиянии. Когда же вспышка света рассеялась ― я увидела в небе двух небольших, размером с лабрадора или датского дога, дракончиков с полупрозрачными, как у стрекоз, крылышками! Падать они явно не собирались.

— Это?.. ― Я обернулась и вперилась возмущенным взглядом в герцога Льянсена, — Это кто?! 

― Твои новые подопечные, эйя Леда. Мои дочери-монстры. Ну, что скажешь ― страшные? ― В голосе герцога смешались горечь и досада. ― Можешь попытаться убежать. 

― Дети же могли пострадать! Вы совсем об их безопасности не думаете, мой лорд?! ― Я уперла кулаки в бока и начала наступать на его светлость. ― А если бы девочки не успели вовремя обернуться? А если бы не сумели раскрыть крылья? Может, им пока рано такие трюки позволять?! Тут до земли-то лететь всего ничего, но чтоб разбиться насмерть ― как раз хватит! 

Герцог, разумеется, отступить хоть на полшага и не подумал, но зато изумленно распахнул глаза и поднял брови:

― То есть ты, эйя, не девочек испугалась, а ЗА девочек?! ― спросил он.

Ответить я не успела. Сверху на его светлость спикировали два дракончика. Оба ― серебристые, с шипастыми головами и хвостами, с крючковатыми когтями на крыльях, похожих на крылья летучей мыши. 

Хорошо, что герцог был очень высок и очень силен. Он лишь покачнулся, приняв на себя тяжесть своих дочерей. Его лицо преобразилось: просветлело, расцвело мягкой улыбкой, полной тепла и нежности. Я и представить себе не могла, что его светлость способен улыбаться ― так!

Заметив мой взгляд, он снова отчего-то смутился и быстро отвернулся, будто желая спрятать себя живого, любящего и человечного, от посторонних глаз. 

― Мия, Майя! Соскучились, хорошие мои? ― Ладони герцога пробежались ласковыми поглаживаниями по чешуйчатым шеям и спинкам. — Вот я и дома! Ну же, обернитесь снова девочками, а то я не смогу вас поцеловать! А еще я привез вам пару новых красивых платьев, вы ведь хотите их примерить?

Малышки довольно легко поддались уговорам, снова полыхнули светом, оставив меня на несколько мгновений почти незрячей. К тому моменту, как я проморгалась, герцог Льянсен уже держал на каждой из согнутых рук по девочке. 

Мия и Майя и в самом деле были похожи между собой, но не как две капли воды. Скорее, как зеркальное отображение друг друга. Одно ― побольше, одно ― поменьше. Светлые растрепанные косички. Курносые носики. Миловидные личики ― девочки как девочки, если не знать, что они способны обращаться в когтистых шипастых существ, а еще обладают неконтролируемым некромагическим даром. 

― Папочка! Ты вернулся! ― Девочки с удовольствием подставили отцу нежные, но слегка чумазые щечки для поцелуев. И тут же одна из них нахмурилась. ― Опять платья? Мы же не умеем их носить, сам говорил! 

Вторая девочка подхватила:

― А эйя Карменсита нас одевать не умеет! Вечно у нее что-нибудь перекрутится или порвется! 

Герцог Льянсен выслушал дочерей, не перебивая, а затем, не спуская их с рук, развернулся ко мне.

― Теперь о ваших платьях будет заботиться эйя Леда. Она ― ваша новая горничная, ― представил девочкам меня. 

До этого момента малышки моего присутствия будто не замечали. Но теперь заметили и тут же скривились, будто им раздавленного червяка вместо конфеты подсунули.

― Пап, опять?! ― Вскричала та из девочек, которая была чуть крупнее и активнее. ― Ты же обещал: больше никаких нянь и гувернанток! Ты сказал, что сам нас всему научишь!

― Мия! Это не няня и не гувернантка. Эйя Леда не будет вас ничему учить. Но у каждой благородной леди должна быть служанка, которая помогает одеваться, делать красивые прически, следит за чистотой в комнате и гардеробе. У вас такой служанкой будет эйя Леда!

― Она и правда сумеет заплести нам красивые косички и поможет надеть те платья, которые ты привез? 

― Конечно, Майя! ― заверил его светлость более робкую из девочек и и бросил на меня требовательный взгляд: «Ну же, подтверди!»

Наверное, будь я той самой Ледой, которую пытался вернуть к жизни его светлость ― тут же рассыпалась бы в заверениях, что очень даже сумею. Но, на его, да и на свою, наверное, беду, я в девичьих платьях этого мира смыслила мало, а в прическах ― и того меньше. 

― Буду стараться, ― изобразила я книксен, старательно пряча взгляд. 

Не признаваться же герцогу, что я ― совсем не та, за кого он меня принимает? Кто его знает, что он со мной сделает, если поймет, что я ― вовсе не та Леда, которой он вознамерился доверить своих кровиночек?

— Вот видите! ― уже не так уверенно заявил его светлость. ― Леда будет служить вам верой и правдой! 

И снова воззрился на меня. «У тебя выбора нет!» ― сказал мне его взгляд.

― Да, ваша светлость, ― снова делая книксен, согласилась я ― и с теми словами, которые были произнесены, и с теми, что остались невысказанными. 

― Так что, идем в дом ― разбирать подарки? ― снова обращаясь к дочерям, предложил его светлость. 

― Идем, идем! ― Мия и Майя сами спрыгнули с отцовских рук и рванули к магипажу. ― Доставай скорее, что привез! 

Меня девочки пока вроде бы приняли, но, скорее, как горькое, но необходимое лекарство, чем как человека, вызывающего хотя бы искру симпатии. Впрочем, странно ждать чего-то иного от малышек, которые, судя по тому, что я слышала, уже привыкли, что от них бегут, их боятся и бросают одна женщина за другой, начиная собственной матерью.

В груди вдруг что-то дрогнуло и сжалось… Они ведь маленькие! Им, как и всем детям, нужны любовь и забота! Но мир, в который я попала, похоже, ничуть не добрее и не справедливее того, в котором я родилась. И люди здесь точно так же боятся того, чего не понимают. Осуждают тех, кто от них отличается, и отворачиваются от попавших в беду, про себя радуясь, что их-то эта беда миновала!

«Я попытаюсь стать для вас хорошей подругой и опорой! ― мысленно пообещала я малышкам. ― И, если придется, буду защищать, в том числе от того, кто в самом деле похищает детские души, если этот злодей ― не выдумка, нужная для того, чтобы как-то оправдать казни молоденьких девушек из прислуги».

Вот так, сделав круг, мои мысли невольно вернулись к расследованию. Только теперь оно стало для меня еще более важным и личным делом. Ведь не исключено, что злодей действительно существует, и однажды попытается добраться до моих маленьких подопечных!

Интересно: герцог Льянсен вообще в курсе происходящего? Надо было это выяснить еще в пути! Впрочем, никуда он от меня не денется. Вот немного освоюсь, познакомлюсь тут со всеми, а потом выберу момент и вызову герцога на откровенный разговор! А пока ― пора, видно, приступать к своим прямым обязанностям. 

― Ой, какие они красивые! ― раздался радостный вопль Мии.

― И такие тонкие! Мы их точно не порвем? ― вторил ему куда более тихий и немного испуганный голосок Майи. 

― Давайте положим платья обратно в коробки, и вы покажете мне свои комнаты. Там я помогу вам нарядиться в эти чудесные платья. ― Решительно подошла я к девочкам и их отцу. ― Только сначала вам придется вымыть руки и лица. Вы ведь не хотите сразу же испачкать папины подарки?

Девочки глянули на меня искоса, насупились, но не признать мою правоту не смогли.

― Ладно, идем, ― согласилась Мия, схватила за руку сестру и глянула на меня почти так же сурово, как умел смотреть ее отец. ― Коробки не трогай! Папа сам их понесет! Правда, папочка?

Его светлость покорно кивнул:

― Я отведу вас с Ледой в ваши комнаты, но потом мне придется вас оставить. У меня есть несколько неотложных дел. Но мы встретимся за обедом!

Девочки тут же поникли. 

А я едва не потрясла головой, настолько знакомым показался мне этот сюжет. Но говорить ничего не стала и просто пошла следом за герцогом и своими маленькими хозяйками, которым теперь была обязана прислуживать.

***

У парадного входа герцога встречали экономка и дворецкий. Завидев с ним не только дочерей, но и незнакомую девушку, они с трудом сохранили на лицах нейтрально-почтительные маски.

― Эйстрис Карменсита. Эйстер Глэйд. Представляю вам эйю Леду. Она будет горничной для леди Мии и леди Майи, ― коротко представил меня герцог Льянсен. ― Сейчас мы поднимемся с ней в комнаты девочек, а потом покажете эйе замок. Следуйте за нами. 

Экономка и дворецкий молча и степенно поклонились, а затем пристроились в хвост процессии, которую возглавляли близняшки, тоже напустившие на себя важный вид. Я видела, с каким трудом оба проглотили изумленные вздохи. Да уж, появления новой прислужницы в этом доме явно не ожидали!

Торжественно вышагивая, мы миновали первые три этажа и поднялись на четвертый. Он, как мне тут же пояснил герцог, был весь отдан во владение Мии и Майи. Всего тут было четыре комнаты: общая спальня близняшек, игровая комната, обычный учебный класс и, наконец, учебно-магический кабинет, сочетающий в себе лабораторию, библиотеку и испытательный полигон.

― В этом кабинете, эйя Леда, ты ничего трогать не должна. Даже пыль протирать здесь не пытайся, ― предупредил его светлость, позволив мне ступить на порог, но не пустив ни на шаг дальше. ― Мия и Майя тоже бывают тут только в моем присутствии. 

На последних словах девочки переглянулись и обе состроили такие невинные мордашки, что я сразу поняла: как раз без отца девочки бывают в лаборатории даже чаще, чем с ним! Впрочем, выдавать их тайну я пока не собиралась. Только скосила взгляд на эйстрис Карменситу и эйстра Глэйда: а они-то догадываются, что герцог заблуждается? 

Поймав мой подозрительный взгляд, экономка и дворецкий подобрались, поджали губы и задрали носы с самым независимым видом, показывая, что они будут молчать до последнего и все отрицать.

«Значит, знаете и покрываете девочек», ― отметила я про себя и тоже задрала нос с независимым видом, показывая, что это вроде как не мое дело. 

Его светлость наших безмолвных переглядок не заметил. Он копался в одном из ящиков небольшого пошарпанного, как и вся мебель в лаборатории, секретера. 

― Где-то же оставались защитные артефакты, ― приговаривал он. ― Надо сразу обеспечить тебя, эйя Леда, одним из них. 

С этим я была абсолютно согласна ― в отличие от близняшек, которые тут же недовольно наморщили свои курносые носы. Похоже, сделать мне пару пакостей и устроить проверку на прочность стояло в их ближайших планах. 

К моему счастью, артефакт все же нашелся. Он выглядел как крупный круглый медальон на цепочке, в который был вставлен прозрачный синий камень, расписанный под ночное небо, обрамленное по обе стороны цветами. Причем роспись каким-то загадочным образом располагалась внутри камня, придавая картинке объем. 

― Не забывай раз в месяц приносить артефакт мне на подзарядку, эйя Леда, ― предупредил герцог, вкладывая артефакт в мою протянутую ладонь. ― Или чаще, если камень начинает заметно светлеть и становиться мутным. 

― Благодарю, мой лорд! ― я поспешила повесить медальон на шею: нарываться на неприятности в первые же часы пребывания в замке в мои цели не входило. 

― А теперь ступайте примерять платья. ― Кивком отослал меня и девочек в их спальню герцог Льянсен. ― А мне пора заняться делами. Эйстрис Карменсита, вы мне понадобитесь. Идемте. 

Мия и Майя проводили отца тоскливыми взглядами, затем неохотно зашагали к спальне, где на большой двуспальной кровати с полупрозрачным балдахином их ждали коробки с нарядами. Наверняка малышки надеялись, что отец останется до тех пор, пока они переоденутся, и полюбуется на своих дочек в новых платьицах. Но герцогу было невдомек, как важно им его внимание и одобрение. 

― Предлагаю, юные леди, ― про себя радуясь, что читала достаточно книг, чтобы знать, как обращаться к особам благородного происхождения, заговорила я, ― достать ваши прекрасные новые платья из коробок, развесить их на плечиках, обработать паром и дать отвисеться. Так все складочки расправятся, и юбки с рукавами станут еще более пышными. 

― Развешивай, ― разрешила Мия, запрыгнула на кровать, развалилась и равнодушно уставилась взглядом в потолок. Она всем своим видом показывала, что общаться со мной совершенно не желает.

Майя взобралась следом за сестрой, села у края, подогнув под себя ноги. Она, похоже, была не прочь познакомиться поближе, но опасалась гнева любимой сестренки. Потому просто сидела и наблюдала за тем, как я распаковываю коробки, вынимаю из них одно за другим два платьица нежного кремового оттенка, к краям рукавов и подола переходящего в насыщенный персиковый. 

Развесив наряды, я вдруг опомнилась, что не знаю, существуют ли в этом мире отпариватели. Девочки вряд ли могли мне что-то подсказать, а экономку увел за собой герцог. Тогда я решила прибегнуть к старому, как мир, способу. Взяла с прикроватного столика стакан и графин с водой. Набрала воды в рот, вытянула губы вперед и выпустила из них фонтанчик брызг. 

― Ты плюешь на наши платья?! ― подпрыгнула на кровати Мия. ― Да где тебя такую папочка вообще подобрал?! Прекрати сейчас же! Или я иду жаловаться герцогу!

Возмущение Мии я понять могла, а ее желание отругать меня было однозначно лучше, чем откровенное молчаливое пренебрежение. Во всяком случае, теперь она был готова общаться, чем я поспешила воспользоваться. 

― Не плюю, а сбрызгиваю водой. Вот ты умеешь делать губами такие фонтанчики? ― Я снова набрала в рот воды и брызнула не прямиком на кровать, где сидели девочки, а чуть в сторону. 

Фонтанчик получился как на заказ: целое облачко мелких, как пыль, брызг!

― Круто! ― восхитилась Майя. 

― Да, Майя! ― обрадовалась я поддержке. ― Такие тонкие ткани лучше всего отглаживать горячим паром. Так они дольше сохраняют цвет, а еще на них не появляются прорехи и затяжки!

― Подумаешь! ― Мия, разумеется, не могла пережить, что восхищение сестренки досталось не ей, а незнакомой девице из прислуги. ― Я могу призвать костяную руку, и она сама создаст горячий пар и обработает им мое платье!

― Только твое? ― подловила я Мию. 

― И платье Майи тоже, ― мгновенно исправилась Мия, но Майя уже надулась на сестру и теперь смотрела на нее, нахмурив лоб и надув губы. 

― А ты уверена, что костяная рука твое платье не утащит и не порвет? ― возразила Майя сестренке. ― Я вот лучше Леде свое доверю, зато мне будет в чем к обеду с папой спуститься!

Мия открыла рот и тут же закрыла его, не зная, что сказать. Она был возмущена предательством сестренки! Вот только совсем ссориться с Мией в мои планы не входило, поэтому я поспешила предложить мировую. 

― Мия, а давай ты свою костяную руку на какой-нибудь старой одежке сначала потренируешь? ― предложила я. ― Есть у тебя вещь, которую не жаль? Мне очень хочется посмотреть, как здорово ты умеешь управляться с этой самой рукой!

Близняшки переглянулись. Похоже, идея показать мне что-то необычное пришлась им по вкусу. 

― Если папа узнает, что мы призывали костяную руку, виновата будешь ты! ― предупредила Мия. 

― Согласна! ― тут же кивнула я. 

Герцог утверждал, что его дочери пока не способны призвать и сотворить что-то по-настоящему опасное, да и артефакт мне выдал. Так отчего бы не попробовать? Признаться, увидеть, наконец, настоящую магию мне ужасно хотелось!

― Хорошо же! Майя, неси куртку, которую спрятала вчера от эйстрис Карменситы! ― приказала бойкая Мия. 

Робкая Майя охнула, округлила глаза: похоже, девочки надеялись скрыть, что испачкали, а может, и порвали одежку, а теперь Мия взяла и проговорилась!

Тут мне было что сказать близняшкам. 

— Это нормально, когда одежда пачкается, мнется и рвется, ― мягко обратилась я к ним обеим. ― Конечно, такие красивые и дорогие платья, как привез вам сегодня его светлость герцог, лучше поберечь. Но домашняя и рабочая одежда для того и предназначена, чтобы не портить дорогую и торжественную.

― То есть, ты не будешь ругаться, когда мы что-то испортим? ― недоверчиво приподняла одну бровь Мия.

― Не буду, ― пообещала я. ― Просто постараюсь почистить и починить вещь. 

― Эйстрис Карменсита говорит, что одежда на нас просто горит! ― пожаловалась Майя и извлекла из щели между спинкой и сиденьем мягкого кресла курточку из плотного сукна цвета морской волны. 

― Ну-ка, дай погляжу, что тут можно исправить, ― протянула я руку за одежкой.

Куртка была в ужасном состоянии: две пуговицы оказались вырваны «с мясом», воротник частично отпоролся, обшлаги запылились, а уж количество грязных пятен было попросту не счесть! Тем не менее, ничего непоправимого в этом не было. Ткань не успела обветшать, а это означало, что швы будут держаться прочно. 

― Починишь, эйя Леда? ― Майя впервые назвала меня по имени и просительно заглянула мне в глаза.

― Починю, ― утешила я девочку. ― И почищу. Будет почти как новая. 

«Если останется, что после этой вашей костяной руки чинить», ― додумала я про себя, но озвучивать свои опасения не стала.

― И эйстрис Карменсите ничего не скажешь? ― уточнила Мия.

― Не скажу. Ей об этом знать не обязательно. Теперь за вашу одежду отвечаю я. К эйстрис экономке мы будем обращаться, только когда вещь будет требовать замены. 

― Она все равно сама ничего нам не покупает, ― поспешила сообщить Майя. ― Нам обновки только папа привозит. 

― Тем проще. Ну же, Мия, показывай, на что твоя костяная рука способна! ― Я повесила курточку на плечики, плечики пристроила на выгруженную из гардеробной стойку, а сама предусмотрительно отошла подальше. Не хватало еще, чтобы какая-то потусторонняя штука и меня почистить попыталась! 

Мия внезапно сделалась очень серьезной. 

― Встаньте у меня за спиной, обе! ― приказала мне и сестренке. 

Сама спрыгнула с высокой постели и встала в трех шагах от куртки. 

Мы с Майей послушно встали у Мии за плечами. Я ― за правым, Майя ― за левым. 

― Костяная рука, явись! ― Мия растопырила и согнула пальцы правой руки, как когти, и царапнула ими воздух перед собой. 

Каково же было мое изумление, когда в воздухе и в самом деле появилась прореха, а из нее выплыл скелет руки! Судя по положению большого пальца ― правой руки. Не знаю, был ли он материальным, но мне в тот миг показалось, что я вполне могу дотронуться до этих выбеленных временем косточек и ощутить их шершавую поверхность!

Я затаила дыхание и против воли схватилась за охранный медальон. Правда, как им управлять, и нужно ли вообще что-то говорить и делать, чтобы он заработал, я не знала ― и сообразила, что не знаю, только теперь! Наверное, жители этого мира были осведомлены, как работают такие артефакты, но я-то попаданка! 

Хорошо, что рядом стояла Майя.

― Не бойся! ― шепнула она, похоже, как-то угадав мои сомнения. ― Папин артефакт умный, он тебя сделал невидимой для руки. 

Я тихонько, но с огромным облегчением выдохнула и продолжила наблюдать за Мией. 

Малышка как раз щелкнула пальцами и приказала:

― Слушай меня и делай, что скажу, тогда отпущу и вознагражу!

Костяная рука сложила пальцы в знакомом мне жесте «окей». Неожиданно! Не думала, что он универсальный для двух разных миров и известен некромагическому явлению, которое даже нежитью нельзя назвать!

― Избавь куртку от грязи и пыли! ― приказала Мия руке. 

Рука подлетела к вешалке, пробежалась по ткани кончиками пальцев, будто изучая, а затем вдруг окуталась паром, который закрутился десятками мелких вихрей. Вихри впились в куртку, высасывая из нее всю грязь. Несколько напряженных минут, и ткань сделалась совершенно чистой!

― Теперь расправь все заломы и складки, чтобы нигде ни морщинки не осталось! ― отдала новый приказ Мия. 

Рука снова окуталась паром, но на этот раз он просто окружал ее ровным облачком. Несколько раз прогулявшись по всей длине куртки с обеих сторон, рука снова пробежалась по ткани, убедилась, что задание выполнено, затем развернулась ладонью к Мии и зависла так, слегка пошевеливая пальцами. 

Этот жест поняла даже я!

― Вознаграждения требует! ― шепнула Майе. 

― Знаем! ― отозвалась вторая близняшка. ― Сейчас все будет! 

Я снова умолкла. Мне было жутко и интересно. Даже не знаю, какое из этих двух чувств преобладало. Пока я металась между ними, с опаской поглядывая на требовательно раскачивающуюся перед нами костяную руку, Мия преспокойно влезла в карман, извлекла из него миниатюрную шкатулку, похожую на те, в которые в земном мире принято упаковывать кольца, серьги и прочие ювелирные украшения. 

Откинув крышечку, Мия прихватила двумя пальчиками одного из лежащих в коробке жуков с медными крылышками, и бросила его в жадные костяные пальцы. 

Жук проснулся, раскрыл крылышки, пытаясь улететь, но костяная рука ловко поймала его, сжалась, а когда через мгновение снова раскрылась ― на пол упала лишь кучка трухи. 

― Ты награду получил, а теперь ступай в свой мир! ― повелительно щелкнула пальцами Мия. 

И вот тут-то стало ясно, что избавиться от призванной некротики не так-то просто!

Рука и не думала исчезать! Она требовательно покачнулась перед носом Мии снова. Мия поджала губы, скормила руке еще одного жука и повторила приказ-заклинание. Рука превратила в труху еще одно насекомое, но осталась висеть, где была, и снова зашевелила пальцами. 

Мия передернула плечами, выдавая нервозность. Майя полезла в карман и извлекла из него еще одну шкатулочку.

― Что-то не так? ― спросила я у нее шепотом. 

― Мы никогда раньше не давали руке таких сложных заданий. Обычно просили поймать какого-нибудь приставучего комара, который мешал спать, ― призналась малышка. ― Рука его ловила, превращала в труху и исчезала. 

― То есть, выполняла поручение, которое становилось ее же вознаграждением. А тут о вознаграждении заранее не договорились, ― покивала я. 

Это в магии я понимала мало, а вот уголовные дела мошенников, которые ловили доверчивых граждан на неумении внимательно вникать в детали, бывало, читывала, и теперь не сомневалась, что просто так от голодной и наглой некротики девочкам не избавиться.

Только как им помочь? Неужели придется звать его светлость?! То-то он порадуется, когда узнает, что я сама подзуживала близняшек использовать почти неуправляемый дар без его присмотра!

***

Майя смотрела на меня испуганными глазищами и явно ждала, что я сумею спасти и ее, и Мию от проблем. Я понимала, что, если хочу завоевать уважение девочек, то просто обязана что-то придумать! 

― Майя, а можно ли с помощью моего амулета уничтожить костяную руку? ― в надежде, что в амулетах девочки понимают больше моего, спросила я.

Глаза Майи вспыхнули радостью и тут же погасли.

― Можно, ― вздохнула она. ― Но, во-первых, если амулет помутнеет, папа сразу поймет, что мы баловались с даром. А во-вторых, Мия нам не простит, если мы уничтожим костяную руку. Это ее первое творение, и она им очень гордится!

― Так костяную руку создала сама Мия?! ― чуть не подпрыгнула я. ― Тогда она должна знать слабые места своего творения! Вряд ли рука обладает всемогуществом!

― Не обладает, ― согласилась Майя. ― Но раньше она беспрекословно слушалась, а тут…

― А тут надо напомнить ей, кто хозяин положения. Мия, вспомни, как ты создавала руку, и подумай, как могла бы разрушить или хотя бы слегка повредить то, что создала! ― обратилась я ко второй близняшке.

Мия услышала. Призадумалась. Злорадно хмыкнула, и я поняла, что у девочки появилась идея.

― Или станешь мне служить, или впредь тебе не быть! ― объявила она, обращаясь к руке, нарисовала в воздухе круг, перечеркнула его, и у руки отвалился большой палец! 

Рука дрогнула, метнулась вниз, подхватила отвалившиеся костяшки, затем уже плавно опустилась на пол и накрыла указательный палец остальными тремя. Это было похоже на жест смирения. 

― Не спеши прощать ее. Требуй клятвы полного повиновения! ― взялась подсказывать я Мии. ― Скажи, что сама будешь определять вознаграждение, а в случае несогласия отправишь ее в небытие! 

Мия снова прислушалась к моим словам и, на удивление, прекрасно поняла их. Признаться, я не ожидала такой сообразительности от шестилетнего ребенка!

— Значит, слушай и внимай, наперед запоминай! ― обратилась она к руке, а дальше уже без рифмы, но зато четко и ясно повторила мои условия. ― Ты всегда и во всем будешь слушаться меня. Я сама буду решать, как вознаградить тебя за каждую услугу. Посмеешь еще раз воспротивиться мне ― отниму палец и больше не верну. Посмеешь в третий раз возражать ― уничтожу!

Костяная рука, не поднимаясь с пола, перекрестила два пальца. Видимо, это означало, что клятва принесена. 

Мия кивнула. 

― Бери свой палец и иди сюда. Починю, ― позвала она.

Рука подхватила отвалившиеся костяшки и поднесла их теперь уже полновластной хозяйке. Через пару мгновений палец оказался на месте, а Мия, снова царапнув невидимыми коготками воздух, открыла руке вход в невидимое пространство. Рука скрылась в разрыве, и тот сразу же затянулся, как и не было. 

Я на ватных ногах добралась до ближайшего кресла и рухнула в него, отдуваясь и обмахиваясь ладонями. 

― Да уж. Почистили курточку, ― пробормотала, пытаясь отдышаться после пережитого ужаса и напряжения. ― Лучше, пожалуй, обходиться традиционными способами. Наверное, есть же у эйстрис Карменситы специальные чистящие артефакты?

― Есть, ― подтвердила Майя, недоверчиво ощупывая свою курточку. ― Но нам их не доверяют, боятся, что испортим. 

― И вообще, это забота служанок, а не леди! ― добавила Мия. 

― Прислуга не всегда будет рядом, Мия, ― мягко возразила я. ― Уж вы-то могли в этом убедиться на своем опыте. Так что же вам ― замарашками ходить, как голи перекатной?

Мия тут же нахмурилась:

― Ты тоже от нас сбежишь, эйя Леда?

― Не сбегу, ― заверила я твердо. 

Правда, не стала говорить, что бежать мне некуда, да и герцог позаботился сделать так, чтобы оставаться рядом с его дочками для меня было безопаснее, чем возвращаться в Пламутс. Теперь это не имело значения: все равно бросить близняшек, таких одиноких и нуждающихся в любви, заботе и защите, я бы не смогла. 

Может, для того меня судьба в этот мир и закинула, чтобы я стала девочкам опорой и поддержкой, пока они маленькие? А что там лет через десять-пятнадцать будет, загадывать рано. Тут бы с насущными проблемами разобраться!

― Посмотрим, ― Мия не спешила верить моим словам, и я ее понимала. ― А теперь почини куртку! Ты обещала!

― Мне для этого нитки с иголками нужны, ― пожала я плечами. ― Подскажете, где их взять?

― В твоей комнате. А! Тебе же так и не показали, где ты жить будешь!

― Не показали, ― кивнула я и мельком глянула на свой саквояж, который оставила на полу у входа в спальню девочек. 

Глянула ― и едва не завизжала: мое скудное имущество пытался утащить куда-то в угол зверь неизвестного вида! Размером с крупного кота, но больше похожий на игрушечного медвежонка Тедди, с грязно-серым мехом и странно гнущимися во все стороны лапами, он вцепился зубами в ручку саквояжа и рывками волочил его за собой!

― Э-это кто? Или что?! ― я указала на существо рукой. 

Близняшки оглянулись и ничуть не испугались! Да даже не удивились!

― Редди, фу! Плюнь! ― приказала Майя, и медвежонок неохотно выпустил из зубастой пасти пожеванные ручки саквояжа. 

― Еще одна некромагическая тварюшка? ― догадалась я. 

Девочки виновато потупились. Майя так и вовсе едва не начала ковырять ножкой половицу, выдавая себя с головой. 

― Не совсем тварюшка, ― наконец, решилась заговорить Мия, обнимая сестренку за плечи защитным жестом. ― Фамильяр. 

― И чего мне от него ждать, от вашего фамильяра? ― насторожилась я. 

В книгах, которые я читала, фамильяры оставались при хозяевах всегда. Отправить их куда-то в иной мир, как Мия ― костяную руку, было невозможно. А тварюшка-игрушка совершенно точно относилась к нежити и могла быть опасна. 

― Фамильяр не общий. Его Майя призвала и приручила, когда… ― Мия оборвала себя на полуслове. 

Рассказывать историю появления у сестренки фамильяра она пока явно не хотела. Все-таки доверия между мной и близняшками пока не было и в помине. 

― Когда и как ― Майя сама расскажет, если захочет, ― пришла я на выручку Мии. ― Сейчас хотелось бы заверений, что фамильяр не станет кусать меня и портить мои вещи.

― Не станет! ― ожила Майя. ― Редди! Запрещаю тебе причинять вред эйе Леде и ее вещам! 

Редди недовольно оскалился, замотал головой, но от моего саквояжа окончательно отвернулся и пошел на задних ногах, покачиваясь и переваливаясь, словно гусыня, в тот самый угол, куда пытался уволочь мои вещи. Там обнаружилась постель, сделанная из чемодана, в который кто-то затолкал неровный грязный матрас из грубой мешковины.

― Весело тут у вас, ― не сдержалась я. 

― Правда? ― не поняли моей иронии сестры. 

Объяснять девочкам, что имелось ввиду, я не стала. Они и без того были уверены, что новая служанка надолго в замке не задержится. 

― Оживленная игрушка — это и в самом деле довольно забавно, ― постаралась улыбнуться малышкам. ― Так что там насчет моей комнаты?