Горничная для дракона

Залипая в телефоне, я ехала в неизвестность.

Наверное, не каждая девушка решится уехать из родного городка в столицу без денег, знакомств и устроенного будущего. У меня не было выбора, потому что в моём посёлке работы не найти, кроме как за кассой в «Пятёрочке», а жить с мамой, папой, больной бабушкой и тремя младшими братьями в ветшающем частном доме совсем невмоготу. Но самой главной причиной моего бегства стали недвусмысленные намёки родителей о том, что неплохо было бы уже и пристроиться к кому-нибудь в качестве жены, завести своё хозяйство и родить пару-тройку детишек.

Здравствуйте, меня зовут Александра, и я сбежала из дома от безнадёги.

Нет, ну правда! В институт мне поступить не дали — сказали: куда тебе, там такие конкурсы, а ещё платить, наверное, придётся, а у нас денег нет. В технологический колледж тоже не пустили: глупость какая, готовить ты и так умеешь, а где потом работать будешь, в столовой места давно заняты, а в ресторан без блата не возьмут. Хотела учиться на медсестру — запугали маленькой зарплатой и жутким графиком, личной жизни, мол, никакой… В общем, осталась я после десяти классов со своей медалью «За особые успехи в учении» куковать дома и готовить, убирать, стирать, ходить за утками, которых папа разводил на продажу.

А когда в доме начали появляться «женихи»…

Сначала Пашка — сосед и бывший одноклассник, латентный алкоголик. Потом Витька — сам себе бизнесмен с машиной, убитой «восьмёркой». Добил меня Анатолий — по возрасту ближе к папе, чем ко мне, зато с собственным домом и «Мерседесом», модным ещё до моего рождения. Анатолия моя душа не вынесла. Собрав вещи и деньги, заработанные на полевых тем летом, я тайком купила билет и, вычитав в интернете адреса столичных фирм по найму работников в сфере услуг, рано утром сбежала на остановку...

Автобус медленно скользил по мокрой дороге, и я с опаской глянула в тёмное окно. Дождевые узоры пронизывали только жёлтые огни светофоров и красные — тормозящих машин. Потёрла запотевшее стекло, чтобы освободить маленький кусочек, глянула и вздрогнула: огромные белые глаза приближались на большой скорости! Время словно замедлилось, пока белый свет гипнотизировал. Я не могла отвести взгляд, в голове билась только одна мысль: «Я умру! Я сегодня умру!»

Но скрежет тормозов, показавшийся райской музыкой, заставил меня запоздало зажмуриться. А потом ничего. Автобус тормознул, справа послышался громкий удар металла по металлу, и всё закончилось.

Нас просто немного тряхнуло.

Водитель выглянул из кабины и громко спросил:

— Все в порядке?

Нестройный хор голосов ответил утвердительно. Нас и было-то в салоне всего человек пять плюс кондуктор. Водитель с явным вздохом облегчения вытер пот со лба и продолжил:

— Дальше автобус не пойдёт, хотим — греемся и ждём следующего, не хотим — топаем пешочком!

Так. А где мы вообще?

Я встала, подтянув сумку на плече, глянула в телефон на карту — отлично, почти до вокзала доехали. Дворами тут минут десять до первого агентства, другой автобус ждать нет смысла. Но всё же решила уточнить у водителя и пошла к его кабинке:

— Извините, пожалуйста, а скажите — улица Добрынина близко?

— Добрынина? А вот прямо, а через улицу налево. И там будет Добрынина…

— Через две улицы, — вмешалась кондуктор.

— Не путай человека, через улицу!

— Да там две, Вова! Или ты Сибирскую за улицу не считаешь?

— Это проезд с тупиком, ты чего!

— Спасибо, я найду, — я поспешно подхватила чемодан, поправила шляпу и соскочила с подножки в дождливое марево улицы. Правда, земли под ногами не ощутила. Ни асфальта. Ни травки… Ничего! Я падала, как Алиса в нору, и в панике исполняла пляску Святого Витта, но молча. Орала только про себя: разобьюсь нафиг, куда меня несёт, почему такая глубокая дыра?! Мамочка! Спасите-помогите! Чемодан потеряю! Шляпу, а ведь я её за немыслимые деньги купила! И после этого — ничего.

Ничего, в смысле, я отчего-то не ударилась и не разбилась. Даже не упала на пятую точку. Просто оказалась на улице.

Огляделась.

Автобуса не было. Он испарился. Стало заметно светлее, даже солнышко показалось где-то на горизонте, в просвете облаков. Можно даже рассмотреть долгожданную столицу…

Мать моя женщина, вот уж никогда не думала, что Москва так отстроилась и в таком… кхм европейском стиле! Небольшие аккуратные домики со скатами крыш, будто ребёнок сложил их из Лего, окошки с деревянными крашеными рамами, выложенные более тёмным кирпичом узоры на стенах… А сама улица оказалась узкой и вымощенной округлыми булыжниками. Ладно, может и есть в Москве такой квартальчик. Теперь надо найти улицу Добрынина и агентство «Фея».

Я прошла, стуча каблуками по булыжникам и радуясь, что не на шпильках, через две улицы, как мне подсказал водитель автобуса. Мне ещё вспоминался мой воображаемый полёт, и я не могла понять, что же произошло. То ли уснула на несколько минут, то ли зависла, как старый компьютер под девяностой восьмой виндой. Усталость, а может быть, стресс… Виданое ли дело — сбежать из дома в никуда! И где это агентство, интересно? Лезть за телефоном и проверять на Яндекс-карте, на каком расстоянии я от заветного дома, не хотелось. Заверну за угол и посмотрю, вдруг там как раз вывеска…

Я даже глазам своим не поверила, когда увидела её.

Правда, к «Фее» было добавлено ещё одно слово, которого на визитке в Яндексе не было. Через минуту я уже стояла у крылечка рядом с аккуратным, будто кукольным домиком и растерянно смотрела на затейливую вязь надписи на самой настоящей старинной вывеске, болтающейся на ветру под треугольной двускатной крышей.

«Добрая Фея». Хм, как интересно. Может, переименовались и вывеску заказали, а в интернетах не поменяли? Не успели, забыли… Мало ли. В любом случае, это агентство по найму персонала, и мне туда. Домой уж точно не вернусь!

Поднявшись по крыльцу, я с трудом отворила тяжёлую дверь. Она открылась внутрь, и тихий, но приятный мелодичный перезвон колокольчиков огласил небольшой холл. Я огляделась — куда дальше? Холл красиво обставлен кожаными диванчиками и креслами, гулко тикают за стеклом старинные напольные часы с маятником, фикусы прячутся за шторами… Дверь захлопнулась за мной, зато открылась вторая — напротив. Что же, пойду туда. Перехватила поудобнее ручку чемодана и решительно двинулась в следующую комнату.

— На какую работу претендуете? — не поднимая головы от бумаг, спросила маленькая женщина средних лет с высветленными кудряшками, облачком укрывающими голову.

— Я это… Убирать… Горничная, — ответила с запинкой, рассмотрев то, что мне показалось от входа висящей сзади одеждой. Нет. Не одежда. Крылышки. Ух ты, карнавал у них тут, что ли?

— Горничная… — повторила женщина, наконец подняла на меня взгляд. Большущие ярко-голубые глаза за круглыми очками в роговой оправе смотрели строго и оценивающе. Мне стало очень-очень не по себе, и, наверное, от этого смущения я ляпнула с заискивающей улыбкой:

— Симпатичные крылышки!

— Спасибо, — сухо ответила она, взявшись за мышку компьютера, кстати, весьма оригинальную — с хвостиком и ушками. А я осмелела:

— У вас такая форма одежды, да? Типа, вы фея? Или какой-то праздник типа карнавала?

Бросив на меня быстрый и особенный взгляд — будто внезапно что-то поняла, женщина покивала сама себе и закрыла окно на экране компьютера. Мышь внезапно пискнула и спряталась куда-то за системный блок. Подняв брови, я нервно хихикнула и заткнулась. Я сплю. Сплю и вижу сон… А сама, наверное, в автобусе ещё сижу…

— Так, — сказала женщина, сложив ладони в замочек перед грудью. — Так. Вы с другой стороны, милочка? Вы человек?

— М-м-м, с утра ещё была, — ответила осторожно, не поняв вопроса.

— Ну, понятно, — скривилась женщина. — Нет удостоверения личности, никакой прикладной магии, куда вас устроить — ума не приложу… Да и всё равно, сперва надо в мэрию, а потом уже…

— А у меня есть паспорт! — с победным видом я выхватила из сумочки красную книжечку, основу основ, но феечка только неприлично расхохоталась:

— Милочка, не смешите так, у меня начнутся колики! Вот такое удостоверение личности у вас есть?

Она подняла руку ладонью ко мне, и я с оторопью увидела, как вспыхнул белым светом на коже штамп с витиеватой окантовкой и надписью, которой я сразу не разобрала. И покачала головой:

— Нет, такого нету. А надо?

— Без личной печати вас ни на одну работу не возьмут и даже в гостинице не поселят, — как мне показалось, женщина сказала это с особенным удовлетворением. Ну вот, не было печали… А может, я всё-таки сплю?

— Скажите, это ведь сон, правда? — с надеждой спросила я. Феечка вздохнула досадливо и, схватив перьевую ручку, прицельно ткнула меня её кончиком прямо в кисть. Укол оказался сильным, хотя и не до крови. Отдёрнув руку, я зашипела от боли:

— Эй, вы что делаете?!

— Зато сразу понятно, что не сон, правда?

Её тон был таким будничным, что я на секунду даже усомнилась в себе — что, дура такая, думала себе, конечно, в столице так и должно быть! А потом встряхнулась:

— Скажите, пожалуйста, а как мне попасть обратно? Ну, туда, откуда я пришла?

Женщина пожала плечами:

— Никак. В мэрию пойдёте или где? Адрес давать?

— Как это «никак»? Почему? Если можно попасть сюда, то можно и обратно! — возмутилась я, но моя собеседница, походу, обладала железными нервами. Она спокойно развила свою мысль:

— Сюда можно, обратно нельзя. Не вы первая, не вы последняя. Отсюда тоже пропадают и с концами. Примите это к сведенью, следуйте правилам, и всё будет в порядке.

— Но… Я же на работу… Как же теперь… Куда мне…

Слова словно пропадали, прежде чем я успевала их произнести. А ещё очень сильно зачесалось в глазах, но, возможно, это потому, что у меня аллергия на кошек. Или захотелось заплакать, ибо ни одной кошки в агентстве я не видела. Феечка с нервами-канатами, наконец, фыркнула сердито:

— Да есть работа, есть! Вот, горничная в отель «Трёхглавый кот». Вы же убирать умеете, милочка? Ну и прекрасно! Но без удостоверения личности устроить вас я не смогу, поэтому — в мэрию!

Последние слова она выговорила уже на повышенных тонах, а я неожиданно успокоилась. Чего буяню? Всё равно от семьи сбежала, подалась в никуда, вот в никуда и попала. Здесь вроде симпатично, язык я понимаю, а к крылышкам привыкну, что поделать… Зато есть работа. А в мэрию я схожу. Обязательно схожу. Вот прямо сейчас и пойду. Только глаза вытру бумажной салфеткой…

На улице пахло дождём. Машинально глянув на небо, я залюбовалась облаками — белыми, пушистыми, как клочки ваты, а на горизонте становящимися тёмной грозовой тучей. Скоро хлынет. Хотя я же не знаю, какие погодные условия в этом мире…

Боженька, я в другом мире! Я никогда не вернусь домой!

Прислонилась спиной к стене дома, в котором было агентство, прикрыла глаза, глубоко вдохнула. Так, Сашуль, не падать духом! Главное, живая, здоровая, а всё остальное приложится. Руки-ноги целы, голова вроде пока тоже, думать ты умеешь, работать не привыкать. Мэрию найдём — язык до Киева доведёт, а по тону феечки было ясно, что с удостоверением личности проблем не возникнет.

Адрес мэрии, написанный чернилами на тонкой хрустящей бумаге, жёг руку. Улица Святой Креветки, дом 1. Святая Креветка, нет, серьёзно? Ладно, это всё лирика, как найти эту улицу? Надо, наверное, поймать такси… Но есть одна маленькая проблемка: раз мой паспорт недействителен в этом мире, то и деньги — просто разноцветные бумажки. Не буду же я платить таксисту натурой? И как вызвать это такси, хоть самое завалящее? В моём мире в телефоне можно было открыть приложение и выбрать… А тут…

Улица была пуста. Ни машин, ни прохожих. Узенькая, не слишком проходная. Ладно, наверное, надо идти куда-нибудь ближе к центру. Там и спросить будет у кого. Я оторвалась от стены и двинулась по улице направо. Известно, что правша всегда поворачивает направо, если есть выбор. Вот и я… Ну, помотаюсь немного по городу, ничего страшного. Любая дорога куда-нибудь выведет, даже если и не сразу.

Цокот копыт за спиной заставил меня нервно вздрогнуть и оглянуться. Лошадь со всадником тянет за собой открытую карету. Ого! У нас в городке такого не увидишь… И лошадь какая-то странная… Я остановилась, поджидая. Спрошу у этого извозчика, как добраться до мэрии или вызвать такси.

Но, чем больше чудной экипаж приближался, тем меньше он мне нравился. Где-то на уровне внутренних органов я чуяла, что в нём есть нечто неправильное, но вот что? Что за… О, Боженька! Это совсем не лошадь со всадником… Это лошадь и всадник в одном лице! То есть, морде… То есть, нет, всё-таки в лице. Это же…

Кентавр приблизился ко мне, пялящейся на него с раскрытым ртом, и весело спросил:

— Дамочка, вас подвезти? Тариф понедельничный, скидка в десять процентов!

Его мускулистое обнажённое тело так красиво перетекало в лошадиную грудь, как раз на самом интересном месте, что я даже забыла отвести взгляд. Пялилась и пялилась, невежливая попаданка с другой стороны! Кентавр тряхнул чёрными кудрями и ещё веселее кивнул:

— Откуда вы, милостивая госпожа? Из провинции, наверное? Ни разу не видели таких, как я?

— Ни разу, — призналась, наконец захлопнув рот. Ну, кентавр, ну человек-лошадь, что тут такого? Не фея с крылышками, конечно, и в данном случае ничего не получится списать на карнавальный наряд.

— Хо-хо! — кентавр подбоченился и переступил передними ногами, отчего его копыта выбили несколько искр из мостовой. А мне вдруг стало страшно. Феи, люди-лошади… Кого ещё я встречу тут? Может, и драконы водятся в этом мире?

— Так мы едем или не едем, госпожа?

— Едем, пожалуй, — решилась я. — Мне нужно на улицу Святой Креветки, а я не знаю, как туда добраться.

— Да раз плюнуть и копытом растереть! — с воодушевлением ответил кентавр. — Домчу за несколько минут!

— А сколько стоит? Ой, и у меня нет ваших денег…

Я растерянно достало кошелёк и вынула оттуда купюру в двести рублей. Показала «таксисту»:

— У меня только такие…

— Откуда же вы, милостивая госпожа? — кентавр даже наклонился, чтобы лучше разглядеть деньги, а потом пристальнее посмотрел мне в лицо: — Где в этом мире платят бумажками?

— В этом не знаю, а в моём мире эти бумажки очень даже ценны, — фыркнула я, чувствуя себя Алисой в стране чудес.

— Только не говорите, что вы с другой стороны! — восхитился непонятно чему кентавр.

— Не говорю, — я пожала плечами. — Но, по всей видимости, я именно оттуда.

— Великолепно! — он уставился на меня, как на привидение с моторчиком, замахал руками, отчего тугие мышцы на его лоснящейся груди задвигались, как живые. — Садитесь в коляску, милостивая госпожа! Я довезу вас бесплатно, в качестве приветствия, так сказать! За счёт фирмы! Садитесь!

— Мне неловко пользоваться вашей добротой, — пробормотала я, подходя ближе к экипажу. Кентавр обернулся, поправляя ремни упряжи:

— Да пользуйтесь, сколько хотите! Мне не жалко!

У него была очень милая и открытая улыбка, поэтому я тоже улыбнулась в ответ и, схватившись за поручни, взобралась в коляску. Кентавр добавил:

— Меня зовут Фарел, а как называть вас, милостивая госпожа с другой стороны?

— Александра, — усмехнувшись, устроила чемодан в ногах и взялась за шляпу. Вдруг слетит?

— Поехали, госпожа Александра!

Экипаж тронулся с места, а я не могла оторвать взгляд от лоснящегося лошадиного крупа с коротким, гладко расчёсанным хвостом. Боженька, неужели я действительно еду в карете, запряжённой кентавром? Даже в самом фантастическом сне не могла бы поверить в такое. А тут наяву… Нет, Сашуль, надо сказать самой себе раз и навсегда: больше никогда и ничему не удивляться. Потому что, если удивляться всему, что ещё попадётся на моём пути, можно сойти с ума!

— Прошу обратить ваше внимание, госпожа Александра, на здание справа! — Фарел решил устроить мне обозревательную экскурсию и даже рукой махнул в сторону упомянутого здания: — Это самая большая в стране библиотека, в которой находятся приблизительно восемьдесят тысяч изданий. Годовой абонемент стоит всего лишь десять серебряков, очень рекомендую записаться.

— Спасибо за совет, как-нибудь потом, когда устроюсь, — вежливо отозвалась я, наконец переведя взгляд с задницы кентавра на высокий угловатый дом с солидными деревянными рамами окон и такими же основательными ставнями, крашеными в скромный коричневый цвет.

— Отлично, я и сам захожу туда раз в неделю, чтобы взять пару-тройку детективов на выходные! А вот здесь располагается лавка господина Аригато, там и только там можно купить настоящий чай. Ну, и по мелочи — тёмный сахар, коровье масло, палочки для еды…

— Вы едите палочками? — удивилась я. — А как же вилки? Ложки?

— О, этот способ слишком устарел! — засмеялся Фарел. — Палочками гораздо гигиеничнее, да и проще!

— Кому как…

— А вот и улица Святой Креветки, на которой расположена мэрия города. Улица названа так в честь спасительницы морских гадов, которым грозило полнейшее истребление со стороны птицеголовых богов. Святая Креветка набрала морской воды в рот и обрызгала нападавших сильными струями, отчего их перья намокли, и птицеголовые утонули, превратившись затем в ундин.

— Какая интересная… гхм мифология!

— Это не миф, а чистая правда! — чуть ли не оскорбился Фарел. — Летописи не врут! А вот и мэрия, госпожа Александра. Полагаю, вам необходимо в отдел удостоверения личности?

— Да, мне нужна печать на ладонь.

Я выбралась из экипажа и оглядела здание мэрии. Точь-в-точь старинная ратуша на гравюрах средневековых художников. Колокольня на крыше, а над ней — кованый флюгер в виде гордого петуха.

— Спасибо, Фарел, — поблагодарила я кентавра. — Скажите, пожалуйста, как мне вас вызвать в следующий раз, когда понадобится такси?

Фарел поклонился, прижав ладонь к груди с левой стороны, и ответил с лукавым блеском в глазах:

— Достаточно только топнуть, хлопнуть и позвать громко! А сейчас удачи с личной печатью!

В здании мэрии было сумрачно, прохладно и гулко. Тяжёлая дубовая дверь, которую я с трудом приоткрыла, чтобы протиснуться внутрь, с грохотом захлопнулась за мной, и я вздрогнула от неожиданности. Боженька, как они могут тут работать, если с каждым посетителем раздаются такие выстрелы? Ну да ладно, пусть работают как хотят, мне-то что?

Поёжившись от странной, гнетущей атмосферы мэрии, я огляделась по сторонам. Куда мне идти, интересно? О, вот и информационное панно, посмотрим, посмотрим… Я подошла, чтобы лучше разглядеть написанное, и зависла минут на пять. «Отдел жалоб на существ»? «Отдел жалоб на расу»? «Отдел статистики нелегальных иммигрантов»? О, а вот и мой личный фаворит в этом списке: «Выдача лицензий на разведение единорогов и грифонов»! Нет, серьёзно?

Так, Саша, надо собраться. Решила же больше ничему не удивляться. Пусть будут единороги, фениксы, виверны… Мне нужна печать на ладошку. Где же найти отдел удостоверений личности?

— Госпожа ищет что-то? — раздался за спиной мягкий вкрадчивый голос, и я подпрыгнула от неожиданности, схватившись за сердце. Чемодан упал на мрамор пола и чуть не пришиб крохотное существо сантиметров тридцати-сорока в высоту. Чем-то напоминавший Добби ушастый человечек в кокетливых шортиках на лямках и белой, застёгнутой на все пуговички рубашке классического маминого сынка недовольно протянул:

— Будьте поаккуратнее, пожалуйста! В моём контракте страхования нет пункта о повреждении ручной кладью.

— П-прости-те, — с запинкой сказала я, стараясь унять отчаянно бьющееся сердце. Нужно найти аптеку и запастись новопасситом, а то нервы ни к чёрту!

— Так госпожа ищет что-нибудь или просто зашла полюбоваться на исторический памятник седьмого века с сотворения мира гномами?

— Я ищу, да… А это памятник? Никогда бы не подумала, что мир сотворили гномы…

— Ближе к делу, — прервал меня человечек.

— Простите. Мне нужна печать на руку, — и я показала ему мои ладони, девственно чистые от всяких знаков.

— Так. Вам в отдел восстановления личности? Вы заявили в полицию о произошедшем?

«Добби» выглядел встревоженным и даже взволнованным, словно мой случай интересовал его больше всех остальных. И я встревожилась вместе с ним:

— А что, сначала надо в полицию? Феечка в агентстве по найму мне не сказала… Велела просто в мэрии попросить сделать печать…

— Так у вас её украли или не украли? — начал сердиться человечек и даже руки в боки упёр. Я помотала головой:

— Не крали, у меня её никогда не было! Понимаете… Я только сегодня… кхм прибыла сюда.

— А, глубинка… Провинция, — он сразу же потерял ко мне интерес и махнул пухлой ручкой младенца на лестницу: — Второй этаж налево, пятая дверь справа. Если заблудитесь — кричите, я услышу.

Услышит он! С чего это мне заблуждаться? Второй, налево, пятая направо. Всё просто.

Поднявшись на второй этаж, я снова зависла. Коридор там был, это да. Но вот дверей в нём не наблюдалось. Вообще. Никаких. Ни справа, ни слева. Ни на потолке, куда я посмотрела в отчаянье. Боженька… Мне сразу кричать «Добби» или погодить?

После непродолжительного раздумья я решила всё-таки погодить. Всё можно найти, если только хорошо искать. А я постараюсь искать хорошо.

Хорошо в моём понимании было — долго и упорно. Конечно, я могла поорать в пролёт, и «Добби» притащился бы и недовольный показал мне всё, что надо было знать о мэрии, но тогда я перестала бы быть Сашей Гагариной, которая сбежала из дома в поисках работы и собственной, не навязанной родителями жизни. Поэтому я просто пошла по левому от лестницы коридору, здраво рассуждая, что рано или поздно он либо закончится, либо куда-то приведёт. По пути внимательно разглядывала информационные плакаты, развешанные по стенам там и сям. Настроение резко поднялось уже после первого.

«Каждому гражданину предоставляется незыблемое право держать в секрете свою расу и происхождение».

Прямо представила сценку из жизни: «Парень, ты какой национальности будешь? — Государство предоставило мне незыблемое право скрывать мою расу! — А ну-ка, покажи свои документики! — Смотрите на ладошку.»

Просто прелестный плакат!

Дальше — лучше. «Гражданская сознательность делает из вас превосходных подданных короны! Только вместе мы сделаем наше государство чище и уютнее, безопаснее и стабильнее». Небось все тут борются за звание дома высокой культуры быта на общественных началах. И стучат друг на дружку, если сосед не бросил мусор в бак или жарил шашлыки на балконе…

Подняв брови, я шла к очередному плакату и рыдала от смеха. «Мойте руки чаще и качественнее, это может спасти вам жизнь». «Маленькие девочки гораздо опаснее больших троллей». «Меньше паромобилей — чище небо! Пользуйтесь кентавро-такси!» «Занять место в очереди в каждый кабинет можно нажатием ладони с личной печатью на фиолетовую нишу рядом с дверью».

Так, стоп! Это уже не агитплакат! Это инструкции. А вот и двери! Алилуйя, я нашла!

Отсчитав пятую дверь по правой стороне коридора, я с сомнением уставилась на фиолетовую нишу в виде десятипалого копыта. Причём очертания пальцев были схематичными, и обычная рука с пятью пальцами была обведена оранжевым пунктиром. С десятью — голубым. С тремя — розовым. А копыто — зелёным. Плашка, прикреплённая к стене чуть выше ниши, гласила: «В случае несоответствия вашей конечности указанным ниже нажать кнопку».

На кнопку я давить не стала. Моя конечность вполне соответствовала одному из контуров, и я осторожно приложила ладонь к холодному камню ниши. Оранжевый пунктир вспыхнул ярко, раздался противный звук, дверь спросила:

— Имя, фамилия, раса?

— Александра Гагарина. Эм… Человек?

— Пройдите.

И она приветливо распахнулась передо мной.

Прелесть какая! Говорящая дверь! Что ж, я пройду, раз так вежливо прошено. Подхватив чемодан, который уже начал весить тонну, ступила в небольшую комнатку, заставленную мебелью. Нет, не заставленную, а забитую! Прямо будто у себя дома оказалась в чулане за кухней. Туда ещё покойный дед сносил стулья, шкафчики, тумбочки… Поменяет на новые, а старые в чулан. Так и тут: антиквариат мирно соседствовал с современным дизайном, позолота и лак — с шпоном и силиконовыми розочками в ручках. Хотя, может, это был и не силикон…

— Проходите, садитесь.

Уже другой голос, не дверной, просипел откуда-то из-за стеллажа с пустыми баночками и бутылками на любой вкус и размер. Безо всякой задней мысли я потянулась на голос, нашла хозяина и в остолбенении, без сил опустилась на стул, стоявший напротив мощного дубового стола. Столища! Царь-стола… А за этим бюрократическим монстром сидел…

Ладно, кентавров я видела на иллюстрациях. Но это существо, похоже, до нашего мира никогда не добиралось. Человек-филин со львиной мордой лица, не поднимая взгляда с листа бумаги, на котором писал допотопной чернильной ручкой, спросил скучным шёпотом:

— Имя, фамилия, раса?

— Так дверь уже спрашивала, — ляпнула я. Филин встопорщил усы и посмотрел на пыльный экран компьютера, потом фыркнул:

— Ну да. Гагарина Александра, человек? А что, разве человеки не вымерли?

— Люди, — поправила я его осторожно. Надо быть начеку — вдруг вскочит и бросится на меня прямо через стол?

— Люди, совершенно верно. Со временем даже забываешь, как склоняется слово. Итак, госпожа… Кстати, Гагарина — это имя или фамилия?

— Фамилия.

— Госпожа Гагарина, чем могу быть полезен?

— Мне нужна личная печать, — я показала свои ладони, улыбнувшись заискивающе.

— Заявление о краже есть? — филин с деловым видом вытащил из клетки живую серую мышку и посадил её на коврик, положил сверху когтистую лапу и пару раз нажал на нос зверька. Бедная мышь…

Я вздохнула. Поехали по второму кругу.

— У меня никогда не было печати. И нет, я не из провинции и не из глухой деревни. Я с другой стороны — так мне сказала феечка в агентстве по найму персонала.

Филин глянул на меня жёлтыми кошачьими глазами и вдруг закашлялся, фыркая и дёргая усами. Только через пару секунд я поняла, что он так смеётся. И обиделась:

— А что смешного?

— По-моему, проще сказать правду, даже если вы утеряли печать каким-то способом. А не выдумывать какие-то дурацкие отговорки!

Он снова стал серьёзен и смотрел на меня осуждающе. Я пожала плечами:

— Мне незачем врать. Я попала в ваш мир не по своему желанию, и мне сказали, что это насовсем, так что войдите в моё положение, пожалуйста! Я вообще не знаю, с чего начинать, подскажите, будьте так любезны!

— Хм, — сказал филин. — Хм.

И повисла пауза. Я всё порывалась ответить, но не могла заставить себя произнести ни слова. Чиновник напротив тоже молчал, буравя меня пронзительным взглядом. Потом, когда пауза затянулась уж совсем неприличным образом, ответил, подвинув ко мне чёрную, запаянную наглухо коробочку с ладонь размером:

— Попрошу вас вложить руку в считыватель.

— Куда, простите?

Я внимательно осмотрела коробочку и не нашла ни одного отверстия, куда можно было бы просунуть хоть палец. Да и вообще… Что я, дура — совать руку в какие-то считыватели? А вдруг там сидит что-нибудь кусачее?

Филин снова окинул меня оценивающим взглядом и пробормотал:

— И правда, что ли…

Потом добавил громче:

— Просто вложите руку в куб. Не бойтесь.

— Почему-то именно тогда, когда мне говорят: «Не бойтесь», я начинаю бояться, — со вздохом ответила я и коснулась пальцами одной из поверхностей коробочки. Та беззвучно поглотила пальцы, словно всосав их в себя. А я решила немного повизжать, но, пока собиралась открыть рот, мою руку уже выплюнули, а филин снова нажал на нос мышке:

— Так, так… Похоже, вы говорите правду, госпожа Гагарина. Вашей ауры нет в системе.

— Откуда бы ей там взяться, — осматривая ладонь, буркнула я. — А вы что, у всех ауры записываете при рождении?

— Не лично я, разумеется, — снисходительно ответил чиновник, открывая мышкой окна на экране компьютера. — Это входит в обязанности полицейских в каждом отдельно взятом населённом пункте.

— Хорошо, а теперь что мне делать?

— Теперь? Я займусь вашей личностью, введу в систему все данные, запишу ауру, и можете быть свободны.

— А печать?

— Изготовление печати вкупе с проверкой займёт две недели. Вам придётся записаться на приём, а пока я поставлю вам временный штамп.

— Но я смогу работать с этим штампом?

— Зависит от работодателя. Некоторые не принимают на службу без постоянной печати.

Я обеспокоенно нахмурилась:

— А где же мне жить две недели? И на что?

— Минуту, я проверю информацию. Мне кажется, что вам, как иностранке, вынужденно попавшей в наш мир, положен некоторый денежный запас на первое время… Однако гости с другой стороны не так часты у нас в городе, поэтому необходимо уточнить.

Я послушно сложила руки на коленях, приготовившись ожидать. Не знаю, как у них тут работает интернет и «система», может, ответа ждать неделю… Однако уже через минуту филин откликнулся вполне себе благодушно:

— Вот, я нашёл информацию. Вам положены сто восемьдесят золотников и пятьдесят пять серебряков. Для получения необходимо открыть в почтовом отделении ячейку и с полным досье обратиться в отдел финансирования к госпоже Ириель, она занимается нестандартными ситуациями.

— Можно ручку с бумагой, я запишу, — попросила я, но филин отмахнулся:

— Я вам всё распечатаю.

Интересно, сколько времени можно прожить на сто восемьдесят золотников и пятьдесят пять серебряков?

— Итак, имя, фамилию и расу мы уже выяснили. Место рождения?

— Климовск, Московская область.

— Как это пишется? — озадачился филин, а я неожиданно вызверилась:

— Какая вам разница? Вам что, письма оттуда получать? Всё равно нет никаких контактов с моим миром, так и пишите, как слышите!

— Не надо нервничать, — спокойно ответил филин, и мне стало стыдно за своё поведение. Всё же он хочет мне помочь, а я тут истерю… Поэтому послушно продиктовала название родного городка по буквам, а чиновник записал в компьютере, нажимая на невидимые мне клавиши прямо на столе.

— Дата рождения?

— Пятнадцатого мая двухтысячного года.

— Хм, я, конечно, запишу… Но у нас, видимо, совершенно другая система летоисчисления, потому что на дворе тысяча сорок девятый год.

— Пишите, как хотите. Мне восемнадцать лет.

— Скажите просто ради интереса, — филин снова уставился на меня жёлтыми глазами. — У вашей расы когда наступает возраст разумности?

— В смысле? Совершеннолетие? В восемнадцать. В некоторых странах в двадцать один. А возраст согласия вообще в шестнадцать.

— Как это всё интересно и необычно, — пробормотал он. — Я когда-то занимался гномами, у них возраст разумности двести лет.

— Сколько же они живут? — удивилась я.

— Тысячу лет минимум, — обыденным голосом ответил филин и двумя кликами по мышиному носу отправил бумаги на распечатку. Принтер оказался огромным шкафом с прорезью, из которой на стол упали несколько листов. Чиновник сложил их в стопочку и подвинул мне:

— Прошу расписаться в трёх экземплярах. Свидетельство о том, что вы не имеете брачных обязательств никакого толка в своём мире.

— Интересно, какого такого толка могут быть брачные обязательства? — буркнула я, подмахивая три печатных листа.

— О, множественные! Фиансалии, сговор, тройной договор, фамильный договор, ПАКС, партнёрство, брак без детей, брак с детьми, расторженный брак с детьми или без…

— Пофиг, у меня никаких обязательств.

— Теперь подпишите сертификат, основанный на личном слове, что вы не совершали преступлений против собственной расы или любого другого живого существа в вашем мире.

Тут я зависла. Курам и гусям шеи сворачивала, мух газетой лупила… Комаров вообще безжалостно мочила ладонью! Это преступление?

— А комары считаются? — спросила с глупым видом. Филин нахмурил львиные брови и уточнил:

— Что такое комары?

— Кровососущие насекомые.

— Гадость какая… Нет, не считается.

— Тогда я чиста перед законом! — с радостным видом подписала ещё три экземпляра, и чиновник пробубнил заученно:

— Добро пожаловать в Мирреветин, госпожа Гагарина, желаю вам всего самого наилучшего и поскорее стать полноценным членом общества! Прошу сообщить в мэрию адрес, по которому вы будете жить, а также записаться на приём для получения личной печати через две недели. Вот, прошу изучить основоположения нашего королевства, устав гражданина, здесь памятка иммигранта и адреса, по которым вы можете сдать необходимые анализы для получения полноценного статуса жителя Навиры. Попрошу ещё раз вложить руку в считыватель, я запрограммировал его на приём ауры.

Уже без опаски я сунула пальцы в куб, и тот тихонечко загудел, вибрируя. Я ощутила лёгкое давление, снова хотела испугаться, но всё сразу закончилось. Вынув руку из липкой массы, я глянула на ладонь и подняла брови. Печать стояла там же, где и у феечки, только не светилась белым, а горела красным огнём. Не болела, и то хлеб. А так даже забавно. Мешать, надеюсь, не будет…

— Возьмите документ, подтверждающий ваши твёрдые намерения устроиться с честью в королевстве. По нему вам проще будет устроиться на работу и открыть ячейку на почте. Подпишите вот здесь, возле печати.

Я пробежала взглядом бумагу. В ней говорилось о том, что податель сей является новым гражданином королевства и ангажируется соблюдать правила и устои, а также честно платить налоги с зарплаты. Подписав, я глянула на филина:

— И это всё? Я могу идти? Уже теперь можно искать работу?

Он ткнул когтем в другую бумажку:

— Почта, госпожа Ириель, запись через две недели и уже после всего этого работа.

— Большое спасибо.

Мой тон был искренним. Так-то чиновник мне совершенно ничем не был обязан, но как быстро и спокойно всё разрулил!

— Совершенно не за что, госпожа Гагарина, это моя работа.

Спускаясь по лестнице после длиннющего голого коридора, я думала с неожиданным самодовольством: стоило попасть в этот мир только ради того, чтобы меня называли госпожой Гагариной. А не Сашкой, Шуркой, Сашкой-какашкой… Госпожа — это звучит гордо!

Как госпожа Гагарина искала почту — вообще отдельный рассказ. К счастью, улицы наполнились горожанами всякого сорта, и я в первый момент снова растерялась. Кроме фей с крылышками и парочки кентавров мимо меня прошли в обе стороны женщины в старинных длинных платьях, прикрытых плащами, очень маленькие бородатые мужчины, увешанные оружием, пробежала огромная собака, больше похожая на волка из «Красной Шапочки», а следом пара андрогинов с острыми ушами и длинными льняного цвета волосами до пояса. Мама дорогая, да тут все сказочные герои живут! Может, и Буратино с Мальвиной встречу?

Чтобы спросить путь на почту, я обращалась к тем прохожим, которые больше всего походили на людей. Однако женщины зыркали неприязненно, а эльфы делали вид, что не понимают меня, высокомерно переговариваясь на своём мелодичном наречии, которое, в свою очередь, не понимала я. Зато совершенно неожиданно серый волк вернулся ко мне, растерянной, и весьма внятно объяснил дорогу на самом настоящем человеческом языке. Я аж присела в реверансе перед этим благородным животным — мне хотелось поблагодарить его за сочувствие, и волк тоже раскланялся церемонно: приподняв переднюю лапу и мотнув головой.

На почте, которая располагалась в кокетливом здании, напомнившем мне пряничный домик, была очередь. Нет, не так. Толпа. Существа галдели, ворчали, переговаривались в полный голос, не стесняясь. Хвост очереди найти не представлялось возможным, поэтому я громко спросила:

— Кто последний?

На меня обернулись все без исключения. Особенно выразительно глянул мужчина с недельной щетиной на лице. Его глаза вспыхнули красным, да так зло, что захотелось спрятаться далеко или глубоко. Мне даже показалось, что он сейчас зарычит, но мужчина удержался. Сказал хрипло и неприязненно:

— Здесь надо записываться.

— А где? — неожиданно севшим голосом спросила я. Мужчина ткнул пальцем в мигающий лампочками стенд и отвернулся.

Да-а-а, мирок мне достался тот ещё.

— Господин Арбогаст!

Я вскинулась и глянула на очередь. О, я близка к цели! Красноглазый мужчина в плаще и при шпаге, чётко чеканя шаг по мрамору пола, подошёл к стойке, за которой сидела симпатичная восьмирукая девушка. Само собой получилось, что я потянулась за ним, хотя в очереди была последней. Время было, наверное, обеденное, но девушка не злилась и не рявкала. На её лице блуждала рассеянная дежурная улыбка.

— Есть ли почта на имя Лукаса Арбогаста?

— Сейчас, одну минуту, я посмотрю.

Четыре руки с левой стороны туловища полезли в ящички за спиной девушки, две с правой принялись печатать на невидимой клавиатуре, одна из рук взяла чашку с чаем, а последняя достала из сумочки тушь и отвернула колпачок. Я застыла с немым восторгом, следя за этим слаженным действом. Вот бы мне восемь рук!

Господин Арбогаст получил свои письма, больше похожие на свёрнутые кармашком листы бумаги, поклонился и отвалил, не забыв неприязненно посмотреть на меня походя. А девушка радостно объявила:

— Госпожа Гагарина!

— Это я, я, — поспешно приблизившись, выложила ей на стойку бумаги, которые дал мне филин. — Мне нужно сделать ячейку!

— Превосходно! — просияла работница почты. — Вашу печать, пожалуйста. Управимся за несколько минут!

Я протянула ей ладонь, и девушка напряглась:

— Ай. Временная печать… А постоянной у вас нету?

Я только губы поджала:

— Если бы была, я бы вам её и показала.

Со вздохом девушка полезла тремя руками в три разных места за бланками, а четвёртой протянула мне перьевую ручку:

— Надо заполнить вот это, это и это. А я пока внесу вас в систему. Имя, фамилия, раса?

И всё завертелось по-новой. Нужно было отсканировать печать с ладони и прикрепить к ней два экземпляра подписанного мной акта, что я не собираюсь никуда уезжать и ни в коем случае не планирую держать в ячейке средства, полученные от нелегальной продажи или производства чего бы то ни было. Нужно было дать отпечатки пальцев и ушей, чтобы не перепутать меня с каким-нибудь эльфом. Нужно было поставить закорючки на всех сто пятидесяти страницах договора с почтой, в котором были предусмотрены, кажется, все случаи форс-мажора и даже те, которых по логике вещей быть не могло. Нужно было прилепить отпечаток указательного пальца правой руки на ячейку под номером 13. Ах, как символично! Вся моя жизнь вдруг начала проходить под этим номером…

Но, к счастью, всё когда-нибудь заканчивается. Так и на почте: мы разобрались с бумажками, сложили всё в одну папку, мне передали ключ от ячейки, который надо будет вставлять в замок после авторизации отпечатком, и девушка вытерла потный лоб одной из рук, второй поднося к губам чашку остывшего чая:

— Добро пожаловать в Мирреветин, госпожа Гагарина, и спасибо, что пользуетесь услугами королевской почты!

— Спасибо, — вяло ответила я, думая, что не помешало бы и пообедать. В кафешку пока не сунусь, потому что 1) не знаю, есть ли тут кафешки, 2) у меня пока нет пособия, 3) в чемодане в пакете лежат полхлеба и домашние жареные гусиные потрошки. А потом — в агентство «Добрая Фея». Пособие — это хорошо, просто отлично, но сначала работа.

Присмотрев для себя уютное местечко под памятником, я разложилась с чемоданом. Сначала вложила в него папку с новыми документами, а потом быстро сварганила себе бутерброд и съела его, сидя на ступенечке пьедестала. Запила остатками компота в бутылке из-под колы, не обращая внимания на неодобрительные взгляды прохожих. Пусть смотрят, если больше некуда. Я язву желудка не собираюсь заработать, даже в другом мире.

Часы показывали четверть третьего, когда я снова подошла к агентству. Уже увереннее открыла дверь, пересекла холл и раскланялась с феечкой:

— И снова здрасьте. Я сделала печать. Правда, она временная, надеюсь, проблем с работой не будет.

— В «Трёхглавом Коте» всегда нужны горничные, — меланхолично ответила женщина с крылышками, выкладывая на стойку бланки и плоскую штучку, похожую на планшет, с гладкой, почти зеркальной поверхностью. Такая же была у почтовой работницы — для сканирования печати на ладони. Послушно приложив руку к штучке, я спросила:

— А почему? У них текучка?

— Ничего по этому поводу вам сказать не могу, — ответила феечка бесстрастно, кликая по носу мышки. — Служба как служба. Начнёте и втянетесь.

— Хм, — сказала я, как филин из мэрии. — Хм.

— Не надо хмыкать, — строго пресекла она возможные недовольства и забрала сканер. — Вам работа нужна?

— Нужна.

— Ну вот и не жужжите, как недовольная пчела. С красной печатью только туда берут горничных. Подписали? Вот вам направление, пойдёте к управляющему. Адрес здесь. Если вас примут, пошлёте мне почтовую крысу. Вопросы есть?

— Нету.

Вопросы у меня были, конечно, но спрашивать, где изловить крысу, я не стала. Будем посмотреть, как говорил папа. Сейчас надо добраться до улицы маршала Дорица и поговорить с управляющим гостиницы «Трёхглавый Кот».

На сей раз я поступила мудрее. Просто попросила феечку дать мне карту города. Дамочка скривилась, будто от лимона откусила, но полезла в компьютер и распечатала на большом листе план центра Мирреветина. А потом по доброте душевной даже поставила точку на месте, где располагалось агентство. Поблагодарив женщину, я вышла на улицу, вздохнула полной грудью и сказала сама себе:

— А всё-таки я нашла работу в столице!

Гостиница «Трёхглавый Кот» поразила меня своей архитектурой. В ней ненавязчиво сплелись готические стрельчатые окна и серые стены, не украшенные ничем, а само здание словно ребёнок построил из кубиков: там отступ, тут неровная стена, крыша где нависает, а где убегает вглубь комнаты. Я зависла на несколько минут, разглядывая буйство бредовой фантазии и пытаясь сообразить, где находится вход. Или мне надо пройти по чёрной лестнице? Мало ли какие тут порядки… Да и стояла гостиница не на проходном месте, а в глубине улочки, отходящей от своеобразного проспекта. Насколько я поняла, рядом был вокзал — об этом живо напоминали лязг железа, особенный запах гари и клубы пара, вздымавшиеся над крышами домов.

В общем, вход нашёлся, хотя и не сразу. И я воспользовалась им, пропустив парочку сильно заросших мужиков, зыркавших по сторонам с видом уголовников. Упс! Ладно, будем надеяться, они просто зашли адрес спросить… Вот и я зашла с видом «мне просто узнать». На ресепшене стояла чёрно-белая цапля. В первый момент мне, конечно, стало неловко, но, вспомнив обещание ничему не удивляться, я прошла чеканным шагом к стойке и обратилась к птице с доброжелательной улыбкой:

— Добрый день. Я по поводу работы. Меня направили из агентства «Добрая Фея».

Цапля глянула на меня левым глазом, смешно склонив голову, потом развернула крылья, вытянула голову и отряхнулась, как собака. В процессе встряхивания воздух вокруг неё словно заколебался, стал видимым, а когда птица снова глянула на меня, она уже была человеком. Мужчиной. Худощавым, костлявым и носатым. Во фраке.

— Ой, — сказала я.

— Добрый день, — сказал мужчина. — Горничная?

— Да.

— Документы давайте.

Молча протянув ему направление от феечки, я сразу положила на стойку и ладонь. Печати на ней не было. Аж сердце встало на один момент! Как я могла прое… потерять печать? Но цапле-мужик вытащил сканер и невозмутимо подвинул мне. Эх, была не была… Я положила ладонь на «планшет», тот пропищал два раза, и ресепшионист забрал сканер, одновременно клацая невидимыми клавишами компьютера. Потом сказал, гундося:

— Опыт работы есть?

— Работы в гостинице — нет, но я умею убирать!

— Поступите под начало старшей горничной, она вас научит, — отрезал цапль. — Жильё есть?

— Нету.

— Предоставим. Подпишите контракт. И ещё устав гостиницы.

Ура-ура! Даже жильё дадут! Счастье! Я подмахнула не глядя две бумажки и уставилась на ресепшиониста преданным взглядом. Тот гаркнул куда-то сзади:

— Фелиц! К тебе горничная!

Из-за поворота выплыла очень толстая и очень кудрявая дама средних лет. Если ресепшионист был типичной птицей, то старшая горничная казалась свиньёй. Даже нос её, курносый, широкий и коротенький, смахивал на пятачок. Фелиц сморщила его, оглядывая меня с головы до ног оценивающим взглядом маленьких глазок, и хрюкнула самым натуральным образом:

— Ведьма? Фея? Наяда?

— Человек, — я даже смутилась от такого приёма. Старшая горничная картинно вздохнула и помотала головой:

— И что мне с ней делать, скажи, Гаврикий?

— По направлению.

Короткий ответ Гаврикия заставил Фелиц хмыкнуть. Ещё раз оглядев мои руки, она пожала плечами, но в глазах блеснула хитрая мысль:

— Ладно, устрою как-нибудь…

Меня провели узким, извилистым коридором, который никак не желал заканчиваться, в комнатушку чуть больше нашего чулана, махнули рукой на верхнюю полку (ну чисто купе!) и сказали:

— Положь шмотьё, и пойдём покажу фронт работы.

Я послушно пихнула чемодан на высокую кровать, сбросила пальто и шляпу туда же и потянулась по коридору за переваливающейся на коротких толстых ногах Фелиц. Снова мы шли куда-то далеко, и я только беспомощно оглядывалась, пытаясь запомнить ориентиры, которых не было. Двери, двери, двери, все одинаковые, все коричневые, как цвет детской неожиданности, и даже табличек на них нет. Как возвращаться буду — не знаю. И подумаю об этом потом.

Помещение, куда Фелиц втолкнула меня, оказалось чуть побольше комнаты. В нём суетились две феечки с длинными разноцветными крылышками, как у огромных бабочек. Обе они уставились на меня со здоровым девичьим любопытством, которое Фелиц сразу удовлетворила:

— Новенькая горничная! Познакомьтесь, а потом, Пеппи, покажешь ей комнаты. Ну те, что убирала ведьма.

— Хорошо, госпожа Фелиц, — присела в книксене молоденькая феечка со светлыми волосами, забранными в хвостик.

— И работать, работать! Чего тут расселись?

— Мы хотели чайку…

— Обеденный перерыв уже давно прошёл! — отрезала Фелиц, развернулась и ушла.

А я осталась, не зная, куда деть руки. Вторая феечка, брюнетка с чуть раскосыми глазами, спросила тягучим голосом:

— Ну и как новенькую зовут?

— Александра, — представилась я. — Можно просто Саша.

— Это Пеппи, а я Кириана, — брюнетка вздёрнула нос. — Я убираю только номера люкс. А тебя поставят на однодневки, как всех новеньких.

— Ну и ничего страшного, — покладисто добавила Пеппи. — Я тоже начинала с однодневок, кстати, как и ты, Кира.

Фыркнув, Кириана подхватила корзиночку с флаконами, вероятно, моющих средств и вышла из подсобки. Пеппи махнула рукой:

— А, не обращай внимания! Чаю хочешь?

И протянула мне пустую чашку. Я взяла, спросила осторожно:

— А не заругают? Работать ведь, сказала Фелиц…

— Ой, пять минут туда-обратно! — рассмеялась Пеппи, наливая мне пахучего тёмного чая. — С сахаром? А ты ведьма? Или оборотень?

— Ни та, ни другая, — усмехнулась и я, очарованная улыбкой девушки. — Я человек.

— Ого… А как же ты будешь убирать? Ведь магии у человеков нет…

— У людей, — поправила её. — Как-как, руками, как ещё?

— Ну смотри, я предупредила.

В итоге оказалось, что Пеппи спрашивала не зря. Руками мне пришлось убрать пять комнат из восьми. Грязных, как Авгиевы конюшни. Уже на третьей перестеленной кровати я страстно пожалела, что не Геракл. На четвёртой — отчаялась. На пятой — пала духом. А потом мне на помощь прибежала Пеппи.

— Ой-ёй-ёй! — запричитала она, видя, что я борюсь с необъятной простынёй, которой можно было покрыть небольшое футбольное поле, а не просто широкую кровать в грязном номере.

— Спокойно! — процедила я сквозь зубы, бросаясь животом на пузырь, не желавший оседать. — Я уже почти поняла принцип действия этого грёбаного постельного белья!

— Миленький мой, да ведь оно легче пушинки, ты с ним бороться до вечера будешь! — прыснула Пеппи. — Смотри, как надо.

Схватив пульверизатор из моей корзинки, она опрыскала пахнущей цветами водичкой простыню, и та послушно опала на матрас. Даже высохла мгновенно, зараза такая, а я по полчаса на укладывание простыни тратила! Захотелось поплакать над своим идиотизмом, но Пеппи уже увлекла меня в ванную:

— А зеркало протёрла?

— Да.

И до блеска!

— Ванну вычистила?

— Да.

Хотя долго сомневалась, не была ли мерзавка просто жёлтой в разводы от природы.

— Туалет тоже?

— Тоже.

Кто убирал эти комнаты, и убирал ли вообще когда-нибудь? Потому что унитаз — старинного вида эмалированная чаша в полу — был даже не жёлтым, а серовато-коричневым… До того, как я его отдраила.

— Пыль собрала?

— Не успела…

— Конечно, бедненький мой, когда тебе успеть, ты же человек! — совершенно искренне пожалела меня Пеппи. — Да ладно, научу тебя заклинанию потом, а пока…

Она развела руки в стороны, откашлялась и громко сказала:

— Пулви ад ме вени и колли!

Пыль сама собой поднялась со всех поверхностей, точно мелкая мошкара собралась в воздухе, завертелась вихриком, уплотняясь, и превратилась в махровый шарик размером со стограммовый клубок ниток.

— Ни фига себе! — я даже рот раскрыла, глядя, как Пеппи бросает шарик в мусорное ведро, которое я оставила у входа в комнату. — Я тоже хочу такую магию!

— Все хотят, — усмехнулась феечка. — Этому меня научила одна добрая ведьмочка до того, как её уволили.

— А за что её уволили? — поинтересовалась я, складывая флаконы и пульверизаторы в корзинку.

— За профнепригодность, — загадочно ответила Пеппи. — Давай, не расслабляйся, тебе ещё сколько номеров осталось?

Остальные три комнаты мы убрали довольно быстро — с заклинанием против пыли и цветочной водичкой против простыней, а также с моими неутомимыми ручками. Закрыв последнюю дверь, Пеппи повесила на неё закладку «Убрано» и весело сказала:

— Всё, пошли на ужин и отдыхать.

— Господи, кто здесь живёт, интересно? — переводя дыхание и заправляя выбившиеся из резинки волосы, задала я риторический вопрос. — Ведь засрано, как будто в жизни не убирались…

— Живут приезжие. Кто на день, кто на два, кто на неделю останавливается. В основном, гоблины и тролли, иногда и горгоны бывают, но после этих дамочек всё в слизи, не желаю тебе сразу напороться на одну змееволосую.

— Да ты что? — вежливо удивилась я. В голове возникали образы вышеперечисленных существ, но такие… расплывчатые. А ведь в этом мире они реальны… Как кентавр Фарел. Как феечка Пеппи. Как цапле-мужик и филино-лев… Так, значит, гоблины и тролли — большие засранцы. Запомним.

— Привет, девчонки! — радостно пропела Пеппи, втаскивая меня в одну из дверей. За ней оказалась кухня гостиничного кафетерия, потому что на ресторанную это маленькое тёмное помещение, крашеное, как в советских столовых, зелёной масляной краской, никак не тянуло. Между стеллажами и плитой сидели на собранных отовсюду стульях бабочко-крылатые феи, угрюмые наяды с водорослями в длинных волосах и рыжие ведьмы с надменным видом.

— Пеппи, ну как твоя подопечная? — протянула Кириана. — Знакомьтесь, это Александра, непонятно кто непонятно откуда.

— Не обращай внимания, — снова посоветовала Пеппи тихим голоском. — Хочешь рагу?

— Я голодная, как волк, — призналась, прислонившись к столу.

— Держи тогда.

Феечка подала мне полную тарелку тушёных овощей с мясом и вилку. Сама она взяла только овощи и принялась есть, рассказывая всем и никому:

— Слышали о празднике, который мэрия собирается устроить? Будут факиры, между прочим, а ещё представление нагов! О, и фейервек летающих драконов тоже! На это я бы посмотрела! Саша, пойдёшь?

Я кивнула, уминая за обе щеки вкусное рагу. Потом подцепила вилкой кусок мяса и спросила:

— А это из чего?

— В смысле?

— Ну, из какого животного? Мне кажется, из гуся…

— Саша! — Пеппи возмущённо уставилась на меня. — Мы не едим мясо животных!

— Как это? А это вот — это что? — и я подняла повыше ошмёток самого настоящего мяса. Пеппи засмеялась под хмыканье остальных:

— Это плоды мясного дерева! Есть животных… Ну надо же такое придумать!

— Мясное дерево? — теперь уже я удивилась. — Хотела бы я посмотреть на его плоды… Вот это мне кажется самым настоящим паштетом из гуся. Папа такие делает.

— Так вкусы разные у плодов. Для каждого свой! Сегодня гусиный вкус, да, Эмбер?

— И утиный, — пробурчала толстая рыжая ведьмочка.

— Ну вот. Пайла, подай две бутылки воды, будь добра и мила!

Отставив пустую тарелку и чувствуя, как сытое тепло разливается по всему телу, я приняла тяжёлую стеклянную бутыль из рук симпатичной молчаливой феи, и Пеппи подтолкнула меня крылышком:

— Пошли отдыхать? Думаю, Фелиц устроила тебя в моей комнате на верхней полке.

Мы оставили тёплую компанию, которая мне совсем не понравилась, и поползли по коридорам к спальному «купе». Там Пеппи плюхнулась на нижнюю «полку» и заявила с благодатью в голосе:

— Святая Нимфа, какое счастье после длинного рабочего дня лечь и ничего не делать!

— Полностью с тобой согласна, — ответила я, забираясь на верхнюю «полку» и открывая чемодан. Переоделась в серый спортивный костюм, сложила сегодняшнюю одежду в припасённый пакет — надо будет постирать потом — и устроила багаж в шкафу. Потом спросила:

— А ты давно здесь работаешь?

— Уже почти год, — сонно пробормотала Пеппи. — Спи, Саша, завтра поболтаем, подъём с рассветом…

Глянув на часы, я подумала, что не в курсе, когда здесь рассвет. А телефон с будильником — дело хорошее, но мне негде его зарядить. Понадеюсь на то, что меня разбудят спервоначалу. А там придумаю что-нибудь.

Меня действительно разбудили.

Снился мне шикарный сон про миллионы в почтовой ячейке и собственный дом в кукольном стиле, а меня просто сдёрнули с полки за ногу и заорали визгливым голосом:

— Ах ты противная вредительница! Мы тебя на работу взяли, даже с временной печатью, а ты — вредить!

— Что?

Со сна я даже не поняла, что случилось, кто меня разбудил и почему. Глянула на часы — полтретьего ночи. Подняла взгляд на Фелиц и возмутилась:

— Вы что, совсем уже? Работа в три начинается?

— Какая работа? У тебя больше нет работы! — завизжала свинья и потащила меня за волосы в коридор. Я тоже заорала, как дурная, и принялась отбиваться, но меня быстро успокоили двумя тычками в бок. Печень запротестовала, а я затихла, решив сначала разобраться в чём дело.

— Волосы отпустите! — вякнула только, потому что голова горела огнём, но Фелиц всё было нипочём. Ну, зараза свинячья, я тебе отомщу, как только представится случай!

Она притащила меня в холл гостиницы и толкнула к стойке, прямо носом в пузо огромного неопрятного и волосатого мужика. Тот зарычал. Я завопила. Фелиц рявкнула:

— Молчать!

— Я молчу, — сварливо отозвалась я. — Что случилось-то?

— У господина Варрзха в номере разбили весьма ценную статуэтку! Это твоя вина, нерадивая!

Мужик снова зарычал. Я возмутилась было:

— Неправда! Я даже не видела…

— Молча-а-ать! — сиреной завопила Фелиц. Разбудит же остальных постояльцев! Снова тычок в бок и слащавая речь:

— Господин Варрзх, от имени нашей гостиницы приношу вам свои извинения! А эту мерзавку мы уволили без выходного пособия. Её вещи и зарплата переходят в ваше распоряжение в качестве компенсации. Желаете подать на эту дрянь в суд?

Тролль взрыкнул, и Фелиц добавила ещё сиропа в голос:

— Конечно, конечно, вы получите все её данные, господин Варрзх! А ты, человечка паршивая, поди прочь! И жди вызова в суд!

Меня подняли за шкирку, словно нашкодившего кутёнка, и выбросили через дверь на улицу. Я даже пикнуть не успела, как оказалась на тротуаре маленькой улочки во тьме и в холоде осенней ночи.

А чемодан?

А пальто?

А документы?

Я смотрела широко открытыми глазами и не верила им. Меня обокрали и вышвырнули из-за статуэтки, которую я даже не видела никогда! Ладно, но что мне теперь делать?