Горничная для олигархов

Полина

— Пожалуйста, Поля! Хочешь, встану на колени? — подруга смотрит на меня щенячьим взглядом.

— Эээ… — обдумываю просьбу Лизоньки подменить ее на работе, — это точно лишнее…

— Просто нужно будет убраться в особняке и всё… там живет знаменитый олигарх, он даже смотреть на наши морды не хочет. Подмены не заметят! Управляющей до нас тоже особо дела нет, она взаимодействует с нашей компанией. А для меня это шанс, понимаешь?

— Ладно, — соглашаюсь, — только один раз! И всё! И то потому, что я сдала сессию.

— Спасибо, подруга! Ты моя спасительница! — крепко меня обнимает.

— А на какое ты собеседование идешь? — уточняю.

Лиза загадочно хихикает.

— Не скажу. Когда возьмут, ты узнаешь первой, — улыбается, крутясь перед зеркалом, — за эту смену всю зарплату тебе, плюс покрою моральный ущерб.

— Да не стоит, — хмыкаю, — мы же подруги.

— И обе с хлеба на воду в общаге перебиваемся. Тебе нужно деньги переводить бабушке. Поля, не отказывайся!

— Ладно, — сдаюсь, тем более мне и правда нужны деньги.

Бабуля последние накопления отдала, чтобы отправить меня в университет, в Москву. Не могу ее подвести. Лишняя денежка с ее пенсией в пятнадцать тысяч не помешает.

— И когда нужно будет ехать?

— К общежитию с утра подъедет машина. Возьми вот это, — Лиза вручает мне пропуск с куар кодом, — приложишь к специальному терминалу допуска и пройдешь.

— А если они такие богатые, меня не спалят? — сомневаюсь.

— Нет. Они не смотрят на наши лица, мы для них бедные и не люди вообще. Так, прислуга…

Меня аж передергивает. Что там за «царьки» такие? Ненавижу дискриминацию! Не всем же быть богатыми!

Наутро встаю, чищу зубы и привожу себя в порядок. Лизы уже нет. Меня терзают сомнения, куда она там намылилась…

Подруга у меня оторва. А я типичный ботаник. В очках, со светло-русыми волосами, собранными в хвостик.

Лиза говорит, что, если меня как следует одеть и накрасить, буду красоткой. Но почему-то я отчаянно сопротивляюсь. Внимание ровесников мне не нужно.

На мобильный приходит сообщение, что водитель уже у двери общежития.

Хватаю сумочку.

Лиза сказала, что на такие выезды форма необязательна, и инвентарь выдадут уже на месте.

Спускаюсь.

У нашей обшарпанной общаги стоит машина представительского класса. Тёмно-красная, моего любимого цвета. Тонированная. А у двери мужчина в строгом костюме.

Он не скрывает пренебрежения.

— Елизавета? — чеканит.

— Д… да… — ёжусь.

— Садитесь, — распахивает дверь.

Покорно плюхаюсь на кожаное сиденье, не в силах справиться с волнением. Блин, Лиза, во что ты меня втянула?!

Играет тихая музыка. Водитель едет достаточно быстро, но правил не нарушает.

Город остается позади. Интересно, как скоро меня найдут, если вдруг что? Может, это не олигарх, а маньяк какой?

Едем по платной дороге, через сорок минут съезжаем. Стараюсь запомнить хоть какие-то знаки или названия. Если вдруг придется бежать…

Брр!

Погруженная в не очень радостные мысли, не замечаю, как мы въезжаем на территорию огромного особняка.

— Приехали, — таким же неживым ровным голосом произносит мужчина.

Ой! А как мы успели?

Таращусь в окно. Вокруг шик, блеск. Всё очень богато и немного жутко. И мне одной всё это нужно будет выдраить? Сглатываю ком в горле.

На что я подписалась, мамочки…

— Выходите, — чеканит водила.

Я выпрыгиваю из машины, с опаской озираюсь по сторонам.

— Добрый день, Елизавета? — у входа стоит строгая женщина в чёрном костюме и седыми волосами, туго затянутыми в пучок.

На ней огромные очки в толстой оправе. Вообще вся строгая, аж жутко!

— Добрый… — блею.

— Ваш код от компании, — она протягивает мне считыватель.

Пикаю. Устройство мигает зеленым. Немного выдыхаю.

— Отлично, пройдемте, — резко разворачивается и направляется в дом, — меня зовут Ирина Викторовна, я заведую наёмными работниками.

— А мне… весь особняк убирать надо? — обалдеваю.

— Вас разве в компании не уведомили? — с удивлением спрашивает.

— Они были немногословны, — криво улыбаюсь.

— Нет, я покажу вам нужные комнаты. Хозяева особняка очень щепетильны в вопросах чистоты и порядка.

— Ясно… погодите, мне сказали, что хозяин один!

— Их двое. Но это конфиденциальная информация.

Я словно в полусне. В этом доме всё такое большое и монументальное! Колонны даже есть! Огромные ростовые окна с видом на пышный сад и. это что, поле для гольфа?!

— Всё поняла? — вырывает меня из мыслей управляющая.

— Да, — вру, понимая, что всё прослушала.

— Инвентарь возьмешь в комнате для персонала.

— Другие горничные тут есть? — пищу.

— Нет. Несколько девочек уволились в этом месяце.

Ну ничего себе! Эти олигархи такие жуткие или…

Неужели их домогались? Резко краснею. Хорошо, что их тут нет сегодня.

— Вот здесь есть система для мытья пола, — она показывает на какое-то навороченное устройство.

Хватаю и следую за управляющей.

— Вот три комнаты на этом этаже и две на третьем. Найдешь?

— Угу…

Она уходит, оставляя меня наедине с этой адской машиной и чувством ненависти к себе. Ну почему я мямля такая?

Толкаю первую попавшуюся дверь. Осматриваюсь.

— Ого! — вижу огромную кровать с черным покрывалом. — Тут всего пять комнат… начну с этой, не ошибусь.

В этой комнате еще две двери. Интересно, тут у каждой спальни свой санузел? Наверняка, гардеробная.

Ставлю тяжелую штуку для мытья пола. Меня одолевает любопытство. Раз попала сюда, хоть одним глазком гляну, как живут сильные мира сего.

Распахиваю первую дверь и тут же впечатываюсь в огромное твёрдое тело.

На пороге стоит мужик. Огромный, злой. А еще… опускаю взгляд вниз…

Мамочки, да он голый!

Полина

Дыхание спирает, когда я смотрю на огромное мужское тело. По проработанным мышцам стекают капельки воды. Сглатываю. У него такой… большой и толстый…

Вспыхиваю, щеки тут же густо заливает румянец.

Я в жизни своей член мужской так близко не видела!

— Ты кто такая? — он пристально осматривает меня, затем вяло тянется за полотенцем и оборачивает вокруг бёдер.

— Я… эм… мою, — не нахожусь сразу со словами.

— Горничная?

— Угу, — пищу, делаю шаг назад, но мужик удерживает меня за локоть.

Его взгляд жесткий, суровый. Брови сведены к переносице. Густые, темные. Глаза почти черные. Подбородок с аккуратной щетиной.

Шея и грудь покрыты яркими татуировками.

— Я же сказал, чтобы эту комнату не трогали! — рычит. — Что непонятного?

В ужасе замираю. Сейчас меня точно спалят, я подведу Лизу и…

— Простите, — пищу, испуганно таращусь на него.

Внезапно его взгляд меняется. Меня опаляет порочная тьма черных глаз. На губы мужчины ложится улыбка.

— Или ты специально зашла… за чаевыми? — он впечатывает меня в себя.

Обалдеваю от происходящего, но сил сопротивляться нет.

— Отпустите… — шепчу, облизываю губы.

— Хочешь поиграть? — он забирается под мою футболку, поглаживает спину.

Выгибаюсь от удовольствия. Черт! Что же делать?! Это неправильно! Я его даже не знаю!

— Вы меня не так поняли… отпустите, пожалуйста… — бормочу, упираюсь ладонями в его стальные плечи.

— Ты мне нравишься, птенчик, — ухмыляется, не выпускает из капкана сильных рук.

Боже! Что мне делать?! Помогите!

— Не надо… — куклой повисаю в его руках.

— Надо, моя хорошая, — рычит, я бедром чувствую внушительный стояк.

МАМОЧКИ!

— Приласкаешь меня, получишь хорошие чаевые, птенчик, — ухмыляется, нагло меня лапает.

— Да что вы… вы… — слова про деньги отрезвляют, с силой отпихиваю его, — я просто ошиблась! И не собиралась ничего… вы ко всем горничным лезете?!

Я вообще девственница, между прочим! Замолкаю, затравленным зверьком гляжу на этого огромного брутального дядьку. Делаю шаг назад.

— Только к самым миленьким, — растягивается в довольной ухмылке, — но дело в том, птенчик…

Он подходит ко мне. Словно хищник. Хозяин положения.

— Что этой комнаты нет в плане уборки, — заглядывает мне в глаза.

Не выдерживаю его энергетики, опускаю взгляд в пол. Топчусь на месте. Смущаюсь, краснею. Только вот не понимаю, почему.

То ли из-за того, что опростоволосилась с комнатой. То ли из-за того, что возбудилась от наглых касаний этого мужчины.

— Я ошиблась, — выдавливаю из себя, — прямо сейчас могу покинуть ваш дом… вы же не терпите косяков…

— Кто тебе сказал? — веселится он. — Тебе в соседнюю спальню.

— Спасибо, — подхватываю чудо-машину и несусь в сторону двери.

— Телефончик оставь, птенчик! — хохочет мне вслед.

Выскакиваю из спальни, сердце колотится как сумасшедшее. Ломает грудную клетку.

— Елизавета! — прямо передо мной вырастает Ирина Викторовна. — Ты же…

— Эм, простите… я просто туалет искала, — оправдываюсь.

— Он дальше по коридору. В хозяйскую спальню не ходи, Арат Рамильевич этого не любит.

— Эээ… хорошо! Спасибо! — улыбаюсь, припускаю в сторону туалета.

— Лиза, оставь машину-то! — кричит управляющая.

А я вся в смятении. Неужели налетела на хозяина дома?! Лизка-то мне вещала, что его дома не будет! Ууу! Дезинформаторша!

Переполненная эмоциями, до самого обеда вылизываю вверенные мне комнаты, затем уезжаю в общагу.

Больше Арат не выходил, или я просто ловко скрывалась, не знаю.

Но то, что произошло сегодня, сводит с ума. Его касания были такими властными, уверенными.

Птенчик…

И низкий хриплый голос такой соблазнительный.

Правильно бабуля говорила: от богатых мужчин нужно держаться подальше! Спустя несколько часов мне на карточку капает внушительная сумма. Я поначалу даже не понимаю… ноль лишний вписали?

До самого вечера воскресенья Лизки нет в комнате.

Места себе не нахожу!

Появляется подруга глубокой ночью. Вся вымотанная, уставшая.

— Ты где была?! — налетаю на неё. — Я места себе не находила!

— Получала работу, — она скидывает платье, берет полотенце.

— Лиза… кем ты устраиваешься? — пучу на неё глаза.

Она лишь загадочно ухмыляется.

— Кстати, Поля, ты прям звезда! — смеется.

— Что? — с подозрением спрашиваю.

— Мне звонили из конторы, сказали, что Галеев оставил восторженный отзыв. Ты что ему там так наполировала?! — ржет, а я краснею помимо воли.

— Ничего я ему не полировала! — хватаю подушку и швыряю в подругу.

— В общем, он оставил щедрые чаевые, я всё тебе скинула. Ты умница, Поль. Но есть один нюансик…

— Какой? — не нравится мне всё это.

— Галеев настаивает, чтобы ты пришла к ним работать на постоянной основе. С проживанием, полным пансионом. У них сейчас две горничные ушли в декрет.

Уж не от него ли…

Сглатываю.

— Я не могу…

— У нас каникулы, Поля! Это такой шанс для тебя! — глаза Лизы нездорово блестят.

— Не надо мне! Ты просила подменить тебя, я подменила…

— Между вами что-то было? — ухмыляется.

— НЕТ! Он извращенец и вообще…

— То есть всё-таки виделись? — хихикает.

— Очень смешно! Я так разнервничалась, что комнаты перепутала, а там он… голый… почти…

— Ого! Ты звезда! Видела голым самого Арата Галеева.

— ДА НУ ТЕБЯ!

— Подумай, Полина. Такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Если он лично пришел к нам и потребовал отдать тебя… значит, этот мужик не шутит и отказа не примет.

Полина

Мозги тут же встают на место. Слёзы высыхают, меня одолевает праведный гнев.

— Что?! — отпрыгиваю, ударяюсь о шкаф плечом.

— Что слышала, птенчик, — он встает, высоченной горой нависает надо мной.

Вырывает из моих рук сумку и швыряет на стол.

— Зачем? — задаю самый дурацкий вопрос из возможных.

— Как это? Собеседовать тебя буду, — облизывается, — или думала слезами меня разжалобить, малышка?

Он касается моего лица, ведет кончиком пальца от виска до подбородка.

— Маленькая, красивая. Ты мне понравилась. Лиза ты или Поля — уже вопрос десятый. Я привык получать то, что хочу. Так что снимай эти шмотки, пока я сам их с тебя не содрал…

— Нет, — обнимаю себя руками, — не надо…

Снова возвращается страх. Но стыд за ложь испаряется. Галееву плевать, он хочет лишь меня…

— Не бойся, я буду нежным с тобой, — он прижимает меня спиной к шкафу.

— Я не могу… не хочу… — мотаю головой.

— А что же ты тогда пришла сюда? — усмехается.

Его голос звенит, словно сталь. Парализует, заставляет подчиняться. Но есть предел…

— Я пришла по поводу работы… — шепчу, теряюсь во взгляде чёрных глаз этого мужчины.

— Ну так покажи свои навыки…

— Я… я не… отпустите меня, — бормочу, вжимаясь в шкаф и отчаянно пытаясь собрать мысли в кучу.

Но они перепуганными птицами носятся в голове.

— Ладно тебе, птенчик. Мне очень тяжело понравиться, — он нежно обвивает мою талию огромной ручищей, сжимает, — а у тебя получилось. Пользуйся.

Дрожу, не в силах пошевелиться. Но вместе со страхом внизу живота рождается что-то необычное. Я никогда прежде не испытывала этого тянущего чувства.

Сжимаю ноги.

— У меня нет опыта, — тихо говорю, — вряд ли вам это интересно.

— А тебе? — его голос становится ниже, становится хриплым и сексуальным.

Я словно в ловушке. Мужская энергетика, будто паутина, обволакивает и стягивает. Не дает шанса сказать «нет».

Таким, как Арат Галеев, не отказывают.

— Я не знаю, — почему-то хочется быть честной.

— Ты невинна, Поля? — ухмыляется, затем почти касается моих губ.

Я еще сильнее вжимаюсь в шкаф, но Арат Камилевич не позволяет. Он рывком прижимает меня к себе.

Губы покалывает от близости взрослого мужчины. Внизу живота уже настоящий водоворот из бешеных бабочек и острого страха.

— Да… — выдыхаю, и губы мужчины накрывают мои.

До этого я один раз целовалась. С парнем из универа, когда была на первом курсе. Но мне не понравилось. А сейчас нравится.

Щетина слегка царапает мою кожу.

— ААХ! — выдыхаю возбужденно, совершенно не ощущая своего тела.

— Тшш, птенчик, — Галеев кусает меня за нижнюю губу, а второй рукой начинает расстегивать мою блузку, — я не сделаю ничего, чего бы ты не захотела.

— Ммм, — я чувствую себя пьяной.

Это состояние накатило резко, стоило губам взрослого опытного мужчины коснуться моих. Сама ничего не умею, но Галеев вел меня в этом поцелуе, словно в танце.

Учил…

Пуговица за пуговицей, а я словно в тумане. В грёзах брожу, не могу найти выхода. Страшно и сладко.

— Маленькая, — мужчина распахивает мою блузку, смотрит на грудь в дешевеньком спортивном лифчике, — красивая.

— Не смотрите, — краснею, стыдливо прикрываюсь руками.

Но мужчина перехватывает мои запястья, заводит за спину.

— А я хочу и буду смотреть, птенчик. Твои соски уже стоят… уверен, между ножек уже мокро, ведь так?

— Нет, — сопротивляюсь, хотя знаю, что мужчина прав.

Как так вышло? Я шла на собеседование! А теперь полуголая стою перед взрослым богатым мужчиной. И сама хочу продолжить…

— Врунишка, — он заводит руку мне за спину и расстегивает лифчик.

— НЕТ! — выпаливаю, но мне не позволяют прикрыться.

— Иди ко мне, — он подхватывает меня на руки, подходит к столу и падает вместе со мной в кресло.

Я оказываюсь лежащей на его стальном теле. Галеев спускает лифчик и впивается губами в мой сосок. Боже! Всё тело пронзает удовольствие. Никогда раньше я себя так не чувствовала…

Сладкий коктейль из желания, стыда и щепотки страха.

— ААХ! — срывается с губ.

Галеев ловко расстегивает мои джинсы и проникает туда рукой. Ныряет в трусики.

— Нуу, птенчик, — хрипит, раздвигая мои складочки и слегка толкаясь пальцем, — ты вся мокрая… зачем обманываешь?

— Это неправильно… непра… ооох… вильно… ммм! — обмякаю в сильных, уверенных руках.

Сжимаю руку мужчины между бедер, но от этого томление лишь усиливается.

— Хорошая девочка, — рычит, покусывая мой сосочек, играя с ним языком.

— Ммм! Пожалуйста… остано… ви… тесь… ммм! — уже не сопротивляюсь.

Мне так хорошо сейчас!

А если вдруг он захочет пойти до конца? Я не готова… или готова? Боже, как хорошо!

— Хорошо… хоро… ммм… шооо! — попискиваю, ощущая что-то странное между ног.

— Кончи на моих пальцах, птенчик, давай… позавчера ты возбудила меня и сбежала… сегодня я своё возьму! — он словно дикий зверь.

Но от этого лишь острее. По коже бегают мурашки, низ живота напрягается, и я не понимаю, что чувствую. Словно что-то надвигается…

Приятное, горячее. Освобождение.

— МММ! — цепляюсь за кожаный подлокотник кресла, царапаю его ногтями.

— Кончи, я сказал! — от властного тона во мне происходит взрыв.

Накрывает такой мощной волной, что я на миг будто слепну.

— О боже! Боже мой… ААА! — с трудом держу в себе крик.

Но мужчина продолжает ласкать меня между ног. Все джинсы промокли, трусики тем более…

— Это было красиво, — слышу со стороны входа в кабинет и в ужасе замираю.

У двери стоит Демид Романович и наблюдает за нами. Пристально.

Рассматривает меня, задерживается взглядом на моих торчащих сосках. Он всё видел?! Боже…

Затем разворачивается и закрывает дверь на ключ…

Полина

— Нет! — бьюсь в руках Галеева, понимая, что попала в ловушку.

— Тшш, птенчик, не нужно, — мурчит мужчина, пока его друг подходит к нам, — ты так активно крутишься на моем члене, что я сейчас не выдержу…

Замираю. Будто могу слиться с окружающим миром и исчезнуть. Но тело не обманешь. Мне очень хорошо было. Этот Галеев и правда умеет обращаться с женщинами.

Ох!

Да таких, как я, тут наверняка десятки были, если не сотни.

Закатай губу, Поля.

— Что же вы остановились? — Демид расстёгивает верхние пуговицы рубашки.

— Я не… отпустите, — всхлипываю.

— Нет! — жестко отрезает он, затем срывает меня с Галеева.

Барахтаюсь, но этот мужчина очень сильный. Он держит меня одной рукой, второй смахивает всё со стола. Моя сумочка падает на пол.

— Раздвинь ножки, Поля, — хрипит мне на ухо.

— Н… нет! — набираюсь смелости. — Я не хочу!

— Правда? — он втискивается между моих бедер, проводит по плотной ткани джинсов. — Они мокрые… ты настолько возбудилась, что даже промокли штанишки…

Галеев усмехается. Я во все глаза смотрю на Демида. Он изучает моё лицо. Вжимаю голову в плечи, боюсь. Дёргаюсь от каждого его жеста…

— Не бойся, крошка. Мы не кусаемся, — мурчит, затем стаскивает с меня джинсы, — вот так… умница.

— Не надо… — снова всхлипываю.

— Она девственница, Дём, — басит Галеев, — так что аккуратнее. А то ты можешь перегнуть палку.

— Как интересно, — облизывается он, глядя на моё нагое дрожащее тело, — невинная маленькая горничная.

— Вы знаете?

— Конечно. Это ведь и мой дом… — он мягко касается моей груди, мурашки бросаются врассыпную, — какие нежные маленькие грудки…

— Ммм, — кусаю губы, пытаюсь сопротивляться, но прикосновения Демида не менее жаркие и умелые, чем Арата.

Боже, да я даже по имени их не имею права называть! Они богатые олигархи, живущие в особняке за городом с кучей охраны.

А я?

Бедная студентка из маленького городка.

— Пожалуйста… отпустите, — из глаз льются слёзы, — зачем я вам?

— Ну-ну, — хмурится Демид, — что это такое? Поля, мы тебя никуда не отпустим…

— Ммм! — выгибаюсь, когда его пальцы вонзаются в меня.

Мощная волна удовольствия несется по телу, пронзает до кончиков пальцев. Дыхание рвётся на части.

— И правда целка… — раскрывает пальцы внутри, трётся о мои стеночки, — ладно, я понял.

— Вы меня отпустите? — шепчу.

— Нет, конечно. Но трахать пока не будем, — усмехается, затем встает на колени.

— Что вы делаете?! — взвизгиваю, ощутив горячее мужское дыхание на самой чувствительной точке.

— Тебя уже лизали, малыш?

— Н… нет… — сжимаю ноги.

На место страха приходит странное волнение.

— Не надо этого, — Демид руками распахивает мои бёдра, — не вынуждай меня силу применять… уж больно хочется попробовать твою невинную киску. Она сладкая? Арат, как думаешь?

Галеев докуривает, встает и подходит к нам. Он останавливается сбоку и жадно меня рассматривает.

— Думаю, она самая сладкая, — облизывается, затем ведет кончиком пальца по моему животу.

— АААХ! — шумно выдыхаю, вытягиваюсь в струнку.

— Приступим к десерту, — ухмыляется Демид, касаясь губами моего самого сокровенного местечка.

Я вскрикиваю, дышу быстро-быстро. Ведь никогда в жизни меня там не трогали! Ох! Это так приятно, что низ живота сводит сладким спазмом. Чуть боли и волнения.

— И правда, сладкая, — он внимательно смотрит на меня, — а еще горячая и мокрая… бесстыдница Поля… хочет трахаться, но не признается.

— АААХ! — снова кричу, напрочь забыв о том, что мы в офисе.

Галеев наклоняется и целует меня. Его ручища обхватывает мою шею сзади, не позволяет отстраниться. Стискивает мои волосы на затылке.

Нагло залезает языком мне в рот. Мы целуемся с мокрым порочным звуком, Галеев пожирает меня.

— Ммм! — губы болят, а между ног тем временем снова собирается огромный ком удовольствия.

— Такая крошечная киска, — хрипит Демид, водит языком по моим мокрым складочкам, — узкая и аккуратная. Гладкая…

— АААХ! — ёрзаю, отчаянно хочу избавиться от безумного напряжения между ног. — ХААА! МММ!

— Умница, — рычит Галеев, — ты уже близко?

— Да… — шепчу ему в губы.

Они оба творят с моим телом что-то невообразимое. Я словно просыпаюсь. Теряюсь в лабиринте неизведанных чувств.

Взрыв.

Новый оргазм сотрясает всё тело. Падаю на стол, тяжело дышу.

— Ммм… — пустым взглядом смотрю в потолок.

Но внезапно раздается стук в дверь. Галеев раздраженно рычит.

— Кто там?

— Босс! — слышу голос его секретаря. — У вас сейчас собеседование, и девушки уже пришли… я не успела отменить.

— Я понял, ладно!

Пользуясь моментом, я вскакиваю и спрыгиваю со стола. Ноги дрожат, но страх подгоняет меня.

— Мне пора! — резво натягиваю джинсы, хватаю сумочку. — Вы ошиблись, Арат Камилевич! Я не хочу заниматься с вами сексом!

Но мужики лишь расплываются в довольных ухмылках.

— Ты принята, Поля, — Галеев достает сигарету, Демид же просто глядит на меня.

— Вы не поняли, — мой голос дрожит, — я не приду! Вы меня… вы…

— Тебе хорошо было, — он не спрашивает, а констатирует факт, — и ты захочешь еще, птенчик. Так что жду в понедельник.

Вылетаю из его кабинета, несусь в сторону лифта. Ничего вокруг не замечаю. Ругаю себя за то, что поддалась слабости с этими мужчинами. Говорила мне бабушка…

Сначала они возносят тебя на небеса, а потом ты по осколкам собираешь свою душу, сгорая в адском пламени. Нет!

Я ни за что не поеду к Галееву горничной. Лучше устроюсь в какую-нибудь забегаловку официанткой и наскребу денег на помощь бабушке.

Внезапно в сумке начинает вибрировать мобильный.

Номер неизвестный. Надеюсь, это не они…

Хотя они сейчас наверняка «собеседуют» других девиц.

— Алло?

— Романова Полина Петровна? — чеканит женский голос.

— Да…

— Ваша бабушка Романова Анна Ивановна?

Сердце падает в пятки.

— Да, — дрожащим голосом отвечаю, — с ней что-то случилось?

— Она в больнице в тяжелом состоянии.

Полина

Я тут же забываю обо всем. Мне становится так страшно… ба… я же ее там одну оставила… Чувство вины с силой вгрызается в душу.

— Полина Петровна?

— Да… я тут.

— В общем, соседка нашла вашу бабушку без сознания. Она сейчас у нас в больнице.

— И что с ней?

— Врач хочет поговорить с вами лично…

— Да, я приеду! Номер больницы скажите, пожалуйста…

В общем, через два часа я уже стою на платформе в ожидании поезда. Лиза согласилась сообщить компании, что мне не нужна эта работа. Тем более таким образом.

Эти богатые думают, что могут купить всё на свете? Ошибаются! Да, я бедная простая девушка. Но у меня есть гордость.

Дорога до нашего города занимает почти сутки. Затем ловлю попутку и добираюсь до своего посёлка.

Родной аромат бьет в ноздри. Прикрываю глаза. Как всё тут просто! Люди простые, хорошие. Нет таких, как Галеев и Кузнецов.

— О! Полиночка! — соседка ба, которая и нашла ее без сознания, кричит с балкона. — К бабушке приехала?

— Да, теть Кать! Сейчас вещи сложу и в больницу поеду!

— Несчастье-то какое! — она развешивает на балконе мокрые вещи. — А ты сорвалась с учебы-то, да?

— Я всё сдала уже! — улыбаюсь. — На повышенную стипендию.

— Какая ты умница! Не зря бабуля тебя нахваливает постоянно! Хорошо, что в Москву уехала, будущее хоть будет достойное. Ты девочка умненькая, пробьешься своими мозгами.

От ее слов мне становится слегка горько. Ведь вчера утром… я получила работу у олигарха почти через постель.

Мне так хорошо здесь! Всё родное, любимое. Я не из тех, кто со школьной скамьи мечтал о столице. Но бабуля настаивала, что мне будет лучше там. Всхлипываю.

— Помочь чего, деточка? — качает головой соседка.

— Нет, спасибо!

Взбегаю на этаж, открываю дверь. Квартира у бабушки небольшая, но очень уютная. Бегу в ближайший магазинчик, покупаю фрукты и бабушкины любимые конфетки.

Заказываю такси (оно у нас недорогое) и выезжаю в областной центр.

Больница старая, обшарпанная.

— Здравствуйте, — обращаюсь к женщине в регистратуре, — я к бабушке.

— Фамилия?

— Романова Анна Ивановна.

— Она в палате двести три. Второй этаж, — она даже не смотрит на меня, что-то печатает.

— Спасибо. А доктор…

— Сейчас как раз на осмотре.

Бегу наверх, быстро нахожу палату. Светленькая. Там четыре кровати, две заняты такими же пожилыми женщинами.

— Полечка! — бабуля явно удивлена. — Что ты тут делаешь?

— Ба, ты в больнице. В смысле, что я тут делаю? — хмурюсь. — Конечно же, я приехала к тебе.

— Не стоило, милая, — она обнимает меня.

— Ты похудела, ба.

— Так. Полина? — врач разворачивается ко мне.

— Да.

— Мне нужно с вами поговорить.

Отдаю бабушке вкусняшки, выхожу вслед за доктором. Высокий пожилой мужчина с проседью, идеально выбритый и в белом халате. Но после вчерашнего я стараюсь держаться подальше.

— Вы меня боитесь? — удивляется.

— Нет, простите, — улыбаюсь, опускаю взгляд.

— Проходите, — он открывает дверь кабинета, — Полина. Вы учитесь?

— Да.

— Присаживайтесь, разговор будет долгим.

Мамочки. Сажусь на стул, кладу руки на колени. Гляжу на мужчину.

— Я скажу прямо: ваша бабушка не в порядке. У неё проблемы с сердцем. Она долгое время их игнорировала, либо просто не хотела лечиться, я не знаю…

— Ба не любит врачей. Они… убили моего дедушку, — смотрю прямо на мужчину.

— Грустная история. Но вашей бабушке нужно лечение, иначе она не протянет и года.

— Боже, — всхлипываю.

— В нашем городе такие операции не делают. Нужно ехать в Москву. И стоимость… — он берет бумажку, черкает, — вот такая стоимость.

Полтора миллиона?! Таращусь на количество нулей, поначалу не получается их даже посчитать. Они прыгают перед глазами.

— У нас нет таких денег…

— И кредит не взять?

— Мне не дадут, а ба пенсионерка. Боже, — закрываю лицо руками.

— Родственников никаких нет? Можно дать объявление, наскребем…

— Спасибо, я подумаю, что сделать. Но не говорите бабушке, она будет сильно переживать.

— Ладно, но только думайте недолго.

Возвращаюсь в палату и натягиваю улыбку на лицо. Общаюсь с ней и ее милыми соседками. А у самой из головы не выходит сумма в полтора миллиона.

— Так о чем с доктором говорили? — весело спрашивает ба.

— Что тебе нельзя нервничать, — быстро нахожусь с ответом.

Не хочу ее нервировать, это ни к чему сейчас. Я найду решение! В лепешку разобьюсь, но найду.

И когда выхожу из больницы, то в голове возникает лишь одна идея: обратиться к Галееву. Пожертвовать своей невинностью ради здоровья ба. Это ведь небольшая плата, правда?

Но я не могу это принять.

Сажусь в такси, продолжаю размышлять.

Для него такие деньги — фигня. Он наверняка в день больше тратит. Однако за них мне придется с ним спать. А я не хочу…

Или хочешь?

— Не хочу! — выпаливаю, таксист обалдевает.

— Простите, — густо краснею.

Всю следующую неделю я катаюсь к бабушке. Она выглядит бодрой, но приближается момент, когда мне нужно будет дать доктору ответ. А также день, когда я должна выйти на работу к Галееву.

Утром понедельника встаю очень рано.

Сегодня мне нужно определиться, будем мы делать операцию или нет. Решаюсь после больницы сходить в банк. Может быть, как-нибудь…

Вся в мрачных думах, готовлю завтрак…

Дзынь! Дзынь!

Раздается звонок в дверь.

Кто это может быть? Звонок повторяется. Ох! Отставляю яичницу, ищу полотенце. Может, соседка зашла за солью или что…

— Сейчас открою! — кричу, вытираю руки и иду открывать.

Распахиваю дверь и замираю.

Ведь передо мной стоит…

— Д… Демид Романович?!