Городские беспредельщики

– Гражданка Звездочкина, признаете, что ударили по плечу гражданку Никифорову ее же сумкой с продуктами?

– Признаю, – опустила голову Юля.

– А вы, доктор Нечаев, подтверждаете, что вместо того, чтобы помочь подняться с земли гражданке Никифоровой, накинулись на нее с угрозами?

– Признаю, – без сожалений пожал плечами Руслан.

– Ну а вы, гражданин Лебедев, признаете, что вмешались в разборку и кинули в гражданку Никифорову мятую газету?

– Признаю, – жевал Костя неизменную зубочистку.

– Отлично. Запишем и запротоколируем, – подыгрывал фарсу местный участковый Юрик Гаврилин, так как Никифорова находилась здесь же в участке и отделаться от склочной бабы не представлялось возможным. – Итак, господа городские беспредельщики, – придал Гаврилин лицу официальности. – Предстоящую ночь проведете в околотке. Все трое.

– Красивая, зараза, – крутил в пальцах фотографию девушки, желая свернуть ее тонкую белую шею. Вся жизнь под откос из-за чертовой стервы.

В связи с тем, что за год я слишком часто держал в руках снимок, он помялся и был слегка заляпан, но запечатленная на нем Юлия Звездочкина от этого не потеряла своей привлекательности.

Изящная, с плавными чертами лица и длинными темными волосами, она продолжала влечь меня. Янтарные глаза завораживали, пухлые губы хотелось смять поцелуем.

О том, что мне еще хотелось с ней сделать, старался не думать. Не здесь, не в этом закрытом месте, где женщин нет вообще. Ни одной. Даже надзирательницы или медсестры.

– Рус, к тебе там пришли, – вернулся в камеру Гена. – Тор ждет, чтобы отвести.

Тором зэки за глаза прозвали одного их охранников, смахивающего внешностью на супергероя из комиксов Marvel.

Убрал фотографию в тумбочку и пружинисто спрыгнул с кровати. Пожалуй, в моей отсидке имеются и некие плюсы – я тут здорово подкачался, и теперь моя физическая форма даже лучше, чем была когда-то в юные годы.

Тор проводил меня в зону посещений, где ждал Петя. Друг со школьных времен и крутой адвокат, чьими усилиями меня упекли за решетку не на три, а на один год.

Мы обменялись рукопожатием и сели на деревянную лавку, привинченную к полу.

– Ну как? – надеялся на то, что Пётр все уладил.

– Отлично. Тебя там ждут с распростертыми объятиями. Им хирург позарез нужен. На твое подпорченное резюме в селе всем плевать. Главное – доктор, а сидел ты в тюрьме или нет – никого не волнует, – заверил Суворов.

– Ну спасибо тебе за хорошие новости, Петя. Порадовал.

– Ты же знаешь, всегда помогу, – поправил он очки, сползшие с переносицы. – Что сказать главврачу по дате, Марухин интересуется, когда приедешь?

– Да вот сразу, как выйду, заберу собаку и поеду. В Москве меня ничто не держит.

– Добро, – поглядел Пётр на свои часы с браслетом из множества звеньев, наше время подходило к концу. – Встретить тебя?

– Не надо. Сеструха приедет. Сабина так жаждет избавиться от моего пса, что привезет Рекса с собой.

– Я ее понимаю, – хмыкнул Петя. – Твой питбуль кого хочешь до ручки доведет.

– К нему просто подход надо правильный найти, он же отлично выдрессирован, – заступился за питомца. По своей собаке я сильно соскучился.

Оставшиеся пять дней до выхода на волю, строил планы мести Звездочкиной, которые периодически сворачивали в кино с маркировкой «для взрослых». Представлял ее лицо, когда увидит меня. В груди прямо клокотало от предвкушения. И ведь не сможет девчонка смыться никуда, контракт у нее долгосрочный, как и у меня теперь, о чем она и не подозревает.

Срок я мотаю в тюрьме с так называемым «лояльным» режимом, опять же – заслуга Пети, не упекли в какую-нибудь колонию строгого режима с отбитыми убийцами. Сижу с вполне приличными мужиками, попавшими сюда по схожим с моей статьей – непредумышленное… дальше в контексте индивидуальной ситуации. Нам дозволено пользоваться мобильными телефонами. Так что я посмотрел картинки того села, где собираюсь работать. Достаточно обширная локация, но не настолько, чтобы Юлька смогла от меня спрятаться.

Покидать стены казенного дома оказалось неожиданно стремно. Столько ждал, а как железные ворота за моей спиной затворились, перехватило горло. Год прошел. Мир стремительно меняется ежедневно, а я пропустил целый год. И все по вине Юленьки, такой милой девочки с большими глазами.

– Руслан! – быстрым шагом идет мне навстречу Сабина.

Ее машина припаркована на крохотной стоянке для посетителей. Сестра совершила ошибку, не выпустив из автомобиля Рекса. Не самая крупная порода собак, отличается недюжинной силой. Рекс выбил дверку Ларгуса и бросился ко мне.

– Ах ты ж, гад…! – нецензурно выругалась Сабинка и уперла руки в бока, пока мы с псом радовались встрече друг с другом.

– Кто дверь будет чинить, Нечаев? – воинственно, но без всякой злобы поинтересовалась моя старшая сестра. – Твоя псина меня задолбала. За…дол…ба…ла!

– Твой шеф найдет механика, – обнял единственного родного мне человека. – Ты ведь все еще встречаешься с ним?

– Встречаюсь, – буркнула сестра, целуя меня в щеку. – Поехали отсюда, братец. Ненавижу это место. Не…на…ви…жу. Ты не должен был тут оказаться.

– Но оказался. И, знаешь, как говорил Спиноза – в мире не происходит ничего случайного, все имеет свою причину.

– В философию потянуло? – всегда отличалась сестра насмешливым скептицизмом.

– А чем еще на нарах заниматься? Только философствовать, – пошутил я.

Кое-как приладил дверцу, чтобы ее не снесло на трассе, и сел на заднее пассажирское вместе с Рексом. Пес продолжал ластиться ко мне, и я трепал его за ушами, гладил мощную грудь и крутой лоб.

– Мы с тобой переезжаем, дружок, – поправил на шее любимца перекрутившийся ошейник.

Сестра вырулила с парковки и выразительно зыркнула на меня через водительское зеркальце.

– Брат, тебе реально надо уезжать? – не догадывалась она, что на мое решение не в последнюю очередь повлиял переезд Звездочкиной, она вообще не в курсе, что Юля уехала из города. – Ты первоклассный хирург. К тебе запись на полгода вперед была. Зачем хоронить свой талант в какой-то Тмутаракани?

– Сабин, с моим нынешним клеймом об отсидке в трудовой книжке, можно забыть о столичной карьере. Меня не возьмут ни в одну клинику. А так… я хотя бы смогу продолжить заниматься любимым делом.

– Ну… не знаю, – не нравилось ей мое решение. – Может, очухаешься за пару деньков после клетки, да передумаешь еще.

– Я уже согласился, – не стал давать ложных надежд сестре. – Завтра поеду. Не хочу и дня здесь задерживаться и встречаться с кем-то из бывших коллег. Петя уже купил билеты на поезд, мне и Рексу.

Скоро свидимся, Юлия Звездочкина, – добавил мысленно.

В учительской царила атмосфера расслабленности, обычное дело после того, как всех детей сдали родителям и можно выдохнуть.

– Юляш, поделись секретом своей безмятежности, – в шутку просит учитель ИЗО Катерина Павловна. – Успокоительные что ли пьешь?

– Или тебе тренинги помогли? – интересуется Галина Ручкина, раз в полгода отказывающаяся проводить занятия физкультуры у того или иного класса, так доводят ее дети.

– Правда, Юль, – добавляет Лена, с которой мы вместе после вуза устроились в эту школу учителями начальных классов. – У тебя Лепнева волосы обрезала и подсунула Трифонову в портфель, наврав родителям, будто это он ее обкорнал. Попов термосом с киселем размахивал и облил всех детей в парадной форме. А ты даже ни на кого не поругалась.

– За это нашу Юлечку обожают и дети, и их родители, – благоволила ко мне завуч Марина Николаевна.

Я лишь улыбнулась, продолжив проверять тетради своих второклашек. Я не пила успокоительных и не посещала тренингов по достижению внутренней гармонии. Мой рецепт безмятежности прост – я влюблена. Настолько влюблена, что ничто меня не задевает и не выводит из себя, все вокруг ярко и неповторимо, проделки детишек кажутся забавой, а родительские собрания веселым спектаклем.

Мой Саша самый расчудесный мужчина на свете. Умный, воспитанный, красивый. Даже фамилия у него великолепная – Красавин. Саша старше меня и уже многого добился в жизни – свой бизнес в сфере фармакологии, квартира в центре столицы, крутая машина. Обожаю его.

«Любовь моя, встретимся в пять у твоей школы? У меня для тебя сюрприз», – написал он час назад, и я парю в облаках. В голове сплошные сердечки. Мне кажется, Саша сделает мне предложение, мысленно репетирую, как скажу ему – да.

В пять часов надеваю шубку, прощаюсь с теми коллегами, кто еще не ушел, и иду к нашему с Сашей месту. Он время от времени бросает свои важные дела, директорское кресло в фирме, все ради того, чтобы встретиться со мной пораньше.

Замечаю знакомый черный джип на спрятанной от чужих глаз небольшой стоянке, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Ничего не могу с собой поделать, ускоряю шаг.

Пассажирскую дверку открывают с внутренней стороны. Спасаясь от декабрьского колючего ветра, я стремительно забираюсь внутрь, поворачиваюсь и…

– Ну привет, Юлия Звездочкина, – звучит язвительность в голосе незнакомки.

Я ее точно не знаю. Первый раз вижу. Ухоженная женщина лет сорока в хорошей дубленке, с идеально прокрашенными волосами тоном «черный шелк» и стрижкой в форме «паж». Парфюм явно из элитных, акриловые ногти притягивают взгляд.

Мой язык прилип к нёбу. Я обескуражена, не понимаю, отчего эта холеная дама сидит за рулем машины моего Саши. Может, она – его сестра? – никогда не была глупой, но сейчас, очевидно, тупею.

– Чего молчишь? – прищурилась брюнетка.

– Не пойму, кто вы, – возвращается ко мне речь, но в горле неприятно сухо.

– Прости, не представилась, – фальшиво улыбается собеседница. – Тамара. Жена Александра Красавина.

– Жена? – что-то лопается в груди, и место розовых сердечек занимают черные кляксы.

– О… Вижу, тебе не сообщили, – хрипло смеется Тамара и посвящает меня в некие подробности, о которых я не догадывалась. – В общем, так, девонька. Шуры-муры ваши слегка затянулись. Обычно мой кобель своих подстилок через месяцок-другой бросает, но возле твоей письки, смотрю, подзадержался, пришлось вмешаться.

Меня коробит ее неинтеллигентный сленг, но я продолжаю слушать, физически ощущая, как рушится придуманное мною счастье.

– Думаешь, богатенького мачо охмурила? – стучит Тамара по рулю тонкими пальцами, унизанными кольцами с драгоценными камнями. – Насчет мачо, не спорю, не прогадала ты. А вот богатство… Все мое, деточка. Фирма, квартиры, машины. Даже фамилия моя. Знаешь, какая у Сашки фамилия была, пока он на мне не женился?

– Не знаю, – не гляжу я на женщину, теребя пуговицу на своей шубе из кролика.

– Грязнокалов, – сообщает она. – Был Грязнокаловым, стал Красавиным. Вот вся его сущность – рожей красив, а внутри дерьмо.

– Зачем же вы с таким живете? – спрашиваю вяло. Ничто меня больше не радует. Мир за окном становится серым, ученики превращаются в монстров, а их родители в чудовищ, забрасывающих меня дебильными сообщениями и просьбами независимо от времени суток.

– Как тебе сказать…, – берет женщина небольшую паузу. – Сашка, конечно, щегол. Но, понимаешь, мой щегол. Не для того я с ним столько лет нянькаюсь, чтоб плод своих трудов малолетке отдать.

– Мне двадцать пять, – не считаю себя малолеткой. – Через месяц двадцать шесть исполнится.

– Ну… так я тебя на двадцать годков постарше, – выходит, ей даже больше, чем я прикинула. – В моем возрасте, все, кому меньше сороковника – малолетки.

– Я поняла, Тамара, – начинает шуметь у меня в висках. – Мне, правда, очень жаль. Не беспокойтесь, с этой минуты Александра в моей жизни не существует.

***

Становлюсь угрюмой и печальной, вторую неделю плохо кушаю, никак не могу отмыться от грязного обмана. В буквальном смысле. Провожу ежедневно в ванной гораздо больше времени, чем требуется для обычных гигиенических процедур. Тру кожу мочалкой, выливаю на себя слишком много геля.

– Юля, я сегодня смотрела передачу про проблемы желудочно-кишечного тракта, – как бы между прочим замечает мама, когда я и мой старший брат Митя, поссорившийся с женой, потому и обитающий в нашей тесной двушке, садимся ужинать. – Тебе будет полезно, – начинает родительница увлеченно пересказывать советы докторов.

– Мам, – перебивает ее Митя. – Юльке мужик нужен, а не корень подорожника.

Я прыскаю и пихаю Митьку в бок. Ухожу в свою комнату, забираюсь с ногами в кресло.

Мужик мне сейчас точно не нужен, а вот что-либо изменить в своей жизни очень хочется. Как-нибудь так кардинально, чтоб забыть подлеца и все, что с ним связано.

Пойти на курсы? Сделать пластику лица? Стать волонтером? Без особого интереса листаю глянцевый журнал, взгляд цепляется за небольшую статью под названием «Провинциальные учителя». Прочитываю раз. Другой. Интервью с теми, кто уехал работать в деревни и села по федеральной программе «Сельский учитель». Свое жилье. Выплата в два миллиона. Прелести деревенской жизни. И контракт на пять лет. Потом – хочешь продлевай, хочешь – не продлевай. В конце статьи приглашение для молодых специалистов поучаствовать в данной программе.

Что сподвигло меня открыть ноутбук и зарегистрироваться на портале «Земский учитель»? Не знаю.

Заполнить электронную заявку оказалось совсем несложно. И чего я никак не ожидала, что рассмотрят и одобрят ее в максимально короткие сроки. Наверное, желающих больше не было, а спрос имелся.

Уже в феврале мама с братом проводили меня на автовокзал. Пять часов на рейсовом автобусе, затем полчаса на местном пазике, и вот я в селе с говорящим названием «Мухоморово».

– Очень-очень рады, – расчувствовалась Людмила Павловна, работник администрации, отвечающий за образовательно-культурный сектор. Мы с ней уже не единожды созванивались, и она ждала меня.

– Я тоже рада, – не кривила душой, так как с самого дня одобрения моей заявки, во мне горело жаждой новизны и перспективой смены жизненного вектора.

– С сентября второй класс без учителя, – посетовала Людмила Павловна. – Никто к нам в село ехать не хотел, а своих учителей нет. Вы наше спасение, Юленька. Дом вам выделили на две семьи, но вы не волнуйтесь, там два отдельных входа, только калитка общая и сад. Да сейчас и не живет в нем никто, можете выбрать ту половину, которая больше по душе придется.

Я и выбрала, и жила одна до тех пор, пока в весьма погожий апрельский денек в селе не объявился новый врач, кому и отдали вторую половину дома.

Мне кажется, я дышать перестала, когда увидела его. Просто не могу поверить… Грубое лицо с налетом харизмы, тяжелый взгляд, небрежная щетина. Темные волосы подстрижены не так коротко, как я помнила. Даже собака его жуткая при нем.

Тот самый тип, что год назад сначала подкатывал ко мне с целью познакомиться, а потом сбил меня своей тачкой на пешеходном переходе.

Можно было бы поехать на рейсовом автобусе. Еще лучше на машине. Но в автобус меня не пустят с собакой, а права вернут лишь через полгода. Поэтому мы с Рексом кайфуем вдвоем в купе повышенной комфортности. Нужная станция через четыре часа, и я занимаю себя тем, что жую чипсы, запивая вредное вредной колой. В тюрьме такого не дают, а очень хочется иногда.

Питбуль растянулся на свободной полке, похрапывает, дрыгает задней лапой во сне.

За окном смазывается пейзаж, я смотрю на бескрайний лес, вспоминая, как пришел к этому отрезку своей жизни.

Год назад

Впервые я увидел ее на набережной. Ночью вдарили морозы, и моя машина отказалась заводиться. Возиться с аккумулятором было некогда, приложение такси глючило, и выручил меня обычный троллейбус. Только остановка от клиники, где последние семь лет я занимал должность хирурга, располагалась далековато, пришлось еще немного пройтись.

Она стояла, облокотившись о замерзший парапет и, казалось, не замечала ни холодного ветра, ни льдистых снежинок. Она разговаривала по телефону и смеялась.

Я прошел мимо, почти касаясь ее, улавливая аромат духов. Девушка пахла липой. Такой странный летний запах посреди зимы.

В тот день у меня шли подряд с небольшими перерывами три операции, затем дежурство в травме. Перекусить получилось на ходу, и к вечеру, испытывая волчий голод, я зашел в ближайший ресторан-фастфуда, набрал полный поднос еды и устроился за столиком на одного.

За спиной раздался знакомый смех. Обернулся. Точно Лилька. Моя нынешняя пассия. Не одна. Пришла с подружками. Я не стал себя обнаруживать, слушать девичий треп было неохота.

Исподволь наблюдал за Лилей и был неприятно удивлен. Я не видел ее прежде такой… развязной, хамоватой. Со мной она вела себя ласково, при мне со всеми была добра. А тут – как будто подменили ее.

– Идиот! У меня в заказе указано два соуса! – орала она на парня с выдачи. – А ты сколько положил? Один!

Отчитав сотрудника ресторана, Лиля принялась громко обсуждать с подругами какую-то их общую знакомую. Для меня стало открытием, сколько оказывается матерных слов присутствует в лексиконе моей девушки. Потом она заметила меня, и поведение кардинально изменилось.

– Ой, Русланчик, ты тоже здесь, – пододвинула она свободный стул к моему столику. – А говорил, освободишься поздно.

– Уже десять вечера, – глянул бегло на электронное табло с номерами заказов, в верхнем правом углу подмигивали две двойки и два ноля. – И я удивлен, что ты гуляешь в такое время.

– Не будь занудой, Нечаев, – картинно надула она губки, что раньше пленяло меня, а теперь вдруг показалось дешевым трюком. И вообще, вся Лиля с ее резкими духами и понтовыми шмотками неожиданно показалась дешевкой, какой-то искусственной и совсем непривлекательной. А в голове то и дело всплывал образ незнакомки, весело смеющейся на морозе.

– Лиль, мы с тобой расстаемся, – сказал не обдумывая, так как не испытывал никаких сомнений.

– Вот так просто? – вероятно, подумала она о розыгрыше, потому что продолжала улыбаться.

– Да. Вот так просто.

– Позволь узнать причину? – ее улыбка стала натянутой.

– Ты, как та принцесса из сказки, – попытался сформулировать, какую мысль хочу донести до нее. – Принцессе нужно выбрать, что написать в документе – казнить или помиловать. А выберу я, пожалуй, казнить, – решает принцесса, потому что букв писать меньше.

– Кретин, – с шумом отодвинула стул Лиля. – Чтоб ты в пробке простоял пять часов! – пожелала она мне напоследок.

Вообще не сожалел. А уже на следующий день столкнулся с моей незнакомкой. Я гулял с Рексом, она шла, наверное, из магазина. В руках у девушки был пакет с логотипом сети популярных супермаркетов. Какова вероятность случайно встретить на улицах многомиллионной Москвы одного человека дважды? Я посчитал это знаком свыше.

– Помочь вам продукты донести? – не придумал спросить ничего лучше, времени на обдумывание подката просто не было.

Она моргнула, будто только заметила меня. Я подмечал каждую черточку на ее лице. Длинные ресницы, в больших глазах дивный янтарь, на правой щеке небольшая родинка, нижняя губа чуть полнее верхней.

– Я вашей собаки боюсь, – покосилась она на моего питомца, принюхивающегося к содержимому ее пакета.

– Не бойтесь. Рекс воспитанный, – заступился за собаку, обнаруженную мною когда-то на помойке. Кто-то попросту выбросил щенка в уличный контейнер с мусором. Я бы мог и не заметить темный комок, если бы он не заскулил. После водных процедур обнаружилось, что у щенка красивый и редкий для этой породы мраморный окрас.

– Как Рекс из мультика «Щенячий патруль»? – улыбнулась девушка, окончательно привораживая меня. Улыбка придавала нежному и красивому лицу озорства.

– Щенячий патруль? – озадачился я. Вот она – ощутимая разница поколений. Девочка была младше меня лет на семь-десять, и мы определенно смотрели разные телепередачи. – Нет. Это как Рекс из польского мультсериала «Рекс», – объяснил выбор имени.

Дальнейший наш разговор не задался. Мой дисциплинированный пес кинулся на пакет в руках девушки, раздирая его на лоскуты, добираясь до молочных сосисок, которые он обожал.

Сама хозяйка продуктов от такой атаки рухнула в сугроб, меховой капюшон сполз с ее головы, и я имел удовольствие найти, чем еще восхититься в ее внешности – густые темно-каштановые волосы с бронзовым отливом рассыпались по плечам.

– А говорили, что он воспитанный, – произнесла девушка обиженно, отвергая мою помощь.

Я хотел собрать высыпавшиеся покупки, но она просто ушла, оставив меня в компании довольно чавкающего Рекса.

– Да уж, удачный подкат, ничего не скажешь, – скребло в груди разочарованием. Упустил такую лапочку.

Последующая неделя выдалась долгой и сложной, операций много, дежурств тоже. Я возвращался домой, предвкушая выходной, когда наконец-то смогу отоспаться. Не знаю, как не заметил фигуру на пешеходном переходе, тысячи раз проезжал это место, уже на автопилоте всматривался, не идет ли кто, а тут – прямо под колеса мне человек свалился. Хорошо, скорость из-за метели низкая совсем была, не сильно пешехода задел.

Выскочил из машины, да как увидел, кого сбил, едва не поседел. Та самая девчонка, что так мне понравилась.

– Вы? – уставилась она на меня своими большущими глазами.

Я и сказать ничего не успел, скорая мимо проезжала, видели наезд. Забрали девушку в больницу. А надо мной в марте суд, на который Юлия Звездочкина даже не явилась. Ее мать, как и я врач, только в ином профиле, представляла интересы пострадавшей дочери. Выписки больничные принесла, мол, у девочки серьезные, тяжелые травмы. Да не было у нее ни фига тяжелых травм, я же хирург, разбираюсь. К тому же навещал ее в клинике, все в порядке с ней было. Если бы не те отягчающие справки поддельные, я бы штрафом отделался, а не лишением свободы. До сих пор обида гложет на такую несправедливость.