Городские истории. Трилогия

– ОляВанна! ОляВанна! Ваша Софа опять кидается в меня косточками! – разгневанный мальчик бежал по садовой дорожке, пытаясь на ходу оттереть красные пятна с белоснежной футболки, все больше их размазывая.

Пыхтя от гнева, он залетел на кухню, где молодая полноватая женщина хлопотала около плиты, помешивая что–то вкусно пахнущее в большой кастрюле.

– Ох, ну что же мне с ней делать?! – всплеснула руками Ольга Ивановна и поспешила наружу, на ходу снимая фартук. – Софа! Ты же мне обещала, что будешь вести себя тихо и незаметно!

Мальчик поспешил следом за домработницей, чтобы успеть посмотреть, как зло будет наказано по всей справедливости. Ольга Ивановна быстро шагала по дорожке между деревьями и кустами, глазами ища свою девятилетнюю дочь. Она прошла через арку с розами и завернула за резную садовую беседку.

Мальчик хотел было последовать за ней, но краем глаза над кустом изгороди увидел торчащий рыжий пух, развеваемый теплым летним ветерком.

– А вот и ты, – злорадно улыбнулся мальчик и оглянулся, но Ольга Ивановна уже скрылась из вида. Недолго раздумывая, он решил напугать несносную Софу, резко появившись над ее рыжей макушкой.

– А вот и ты! – прокричал он и вскочил над кустом, подняв руки. – Аааааай!

София от испуга тоже вскочила и изо всех сил плюнула вишневой косточкой, попав прямо в глаз мальчику. Вряд ли это было больно, и даже совсем не травматично, но, видимо, очень обидно, потому что на нее с разгневанным видом, сжав кулаки, уставился двенадцатилетний сын Льва Григорьевича, Роман. По его щеке красной кляксой сползала косточка.

В этот момент из–за беседки появилась ее мать. Вид Ольги Ивановны не предвещал ничего хорошего, поэтому Софа сорвалась с места и бегом побежала в дом.

Позже, сидя в подсобном помещении около кухни с огромной миской вишни перед собой, которую в наказание дала ей мать, чтобы очистить от косточек, Софа могла бы выглядеть виноватой и расстроенной, после трёпки, которую ей устроили. Но перед ее глазами до сих пор стояло красное от гнева, как раз под цвет сползающей косточки, лицо Ромы–зазнайки.

Софа довольно улыбнулась и принялась чистить вишню.

Вот и настало это время. Последний курс университета подошел к концу, получен заслуженный диплом, не абы какой, а целого архитектора!

София, нагруженная вещами, накопленными за время жизни в общежитии, ехала в автобусе, заранее строя планы, как после проведенного летнего отдыха у матери в пригороде, она вернется в большой, вечно неспящий город и найдет ту самую работу мечты в каком–нибудь знаменитом архитектурном бюро.

С матерью они виделись довольно часто. На каникулах, в свободное от практики время Софа возвращалась в свой родной дом, но не задерживалась надолго, так как студенческая жизнь била ключом. Новые друзья, жажда развлечений в большом городе каждый раз тянули ее обратно, а жизнь в пригороде казалась размеренной и пресной.

Она пыталась уговорить мать переехать в большой город, но мама не особо хотела менять что–то в своей жизни. Ей нравилась спокойная жизнь вне бурлящего и кипящего страстями мегаполиса, нравилась ее работа на кухне в большом красивом летнем доме Льва Григорьевича, где в последнее время кроме него одного никто и не бывал.

Сын Льва Григорьевича давно покинул страну. Он отучился заграницей в каком–то из университетов Лиги Плюща и, похоже, не стремился возвращаться обратно, проводя время в путешествиях по миру.

Как рассказывала мать, Лев Григорьевич надеялся со временем передать весь свой огромный бизнес сыну, но у Романа, видимо, были немного другие планы.

София давно не видела Зазнайку, и даже о нем не думала, пока знакомые места не всколыхнули воспоминания из детства и о времени, проведенном в доме Льва Григорьевича, в те редкие моменты, когда мать брала ее с собой на работу. Роман тогда казался ей надменным и отстраненным, отчего ей хотелось постоянно доводить его до кипения, чтобы он вышел из себя и показал хоть какие–то эмоции.

Она понимала, что иногда перегибала палку, и, может, будь у Романа такая добрая и любящая мама, как у нее, он не был бы таким мало эмоциональным, похожим на своего отца. Но его мать, хоть и была жива, в отличии от отца Софии, жила где–то в Европе с новым мужем и о сыне не вспоминала.

Она оставила Льва Григорьевича с маленьким сыном на волне финансовых проблем в его компании и укатила с любовником в закат. Лев Григорьевич полностью окунулся в работу, а заботу о Романе посвятил постоянно меняющимся нянькам и гувернанткам.

Затем отправил его в частную гимназию заграницей. Но каникулы и праздники мальчик обязательно проводил вместе с отцом. Дела у Льва Григорьевича давно наладились, но о матери они старались не разговаривать и не упоминать о ней, словно по обоюдному негласному соглашению вычеркнув ее из своих жизней.

София так углубилась в свои мысли, что не сразу заметила, как автобус подъехал к нужной автостанции. Подхватив чемодан и рюкзак, она поторопилась к выходу.

Доехав до дома матери на попутке, Софа, выйдя из машины, с удовольствием втянула носом запах нагретой солнцем травы. Она толкнула калитку и, поставив вещи на землю, кинулась в теплые объятья мамы, которая уже встречала ее на пороге дома.

Позже, лёжа в своей комнате после ужина и долгих разговоров с матерью, Софа думала о том, что, конечно, жизнь в городе интересна, разнообразна и полна неожиданностей. Но здесь, в родном доме, время как будто замедляется.

Дом дарит покой и умиротворение, словно наполняя силой для новых свершений. И, конечно же, дело не только в стенах и крыше, а прежде всего в маме, ее заботе и любви. Это она своим присутствием делает родной дом таким особенным.

***

– София, поторопись, я опаздываю на работу, – Ольга Ивановна стояла в прихожей перед зеркалом, поправляя выбившуюся прядь из ее строгой прически.

Мама Софии была еще очень привлекательной женщиной, несмотря на морщинки, которые залегли под ее добрыми, василькового цвета, глазами.

Стройная, с мягкими округлыми формами и длинными русыми волосами, которые она всегда собирала в тугой пучок, к своим сорока восьми годам Ольга Ивановна могла похвастаться ровным, свежим цветом лица и отсутствием видимой седины. София невольно залюбовалась отражением матери в зеркале, но встретившись с ней взглядом опомнилась и начала быстро завязывать шнурки на кроссовках.

– Мам, а мне обязательно именно сегодня нужно… Как ты сказала? «Нанести визит вежливости Льву Григорьевичу»? Возможно, он меня даже не помнит и ему в принципе не до моего «визита вежливости». Я бы с удовольствием провалялась сегодня в постели с телефоном, полистала вакансии… Или может, хоть с Полиной встречусь. Она вроде обещала взять небольшой отпуск, если Антон согласится ее подменить, чтобы мы провели время вместе.

Софа мечтательно подняла глаза к потолку, представив, как они с подругой, совсем как раньше, в детстве, разлягутся на берегу озера на теплом песке и будут болтать обо всем на свете, хохоча и кидаясь друг в друга сухими травинками.

– Ну конечно он тебя помнит! Я же всегда только о тебе и говорила, и он часто интересовался твоими успехами в учебе, экзаменах и прочим. Поэтому, нужно хоть раз прийти, поздороваться. Пусть увидит, какая у меня стала взрослая и красивая дочь.

Ольга Ивановна гордо вскинула подбородок, как будто считала, что сам факт наличия взрослой дочери уже достоен всеобщего восхищения. Софа закатила глаза.

– Хорошо, только на пять минут. Больше мне там делать нечего, я уже не маленький ребенок, которого ты таскала с собой на работу, когда тетя Зина не могла за мной приглядывать.

София одернула просторную футболку с надписью «Утро доброе, я – нет», связала в узел непослушные рыжие волосы и вышла во двор вслед за матерью.

Софа была довольно высокого роста. Стройная и хорошо сложенная из–за увлечения спортом, которое развилось, как только София поняла, что диетическая газировка совершенно не нейтрализует жиры из бургеров и десертов. Благо в университете не было недостатка в разного рода активностях, поэтому Софа бегала марафоны, участвовала в различных университетских соревнованиях, отрабатывала удары на синем Германе в спортзале, подолгу стояла в планке и лазала на скалодроме.

К концу второго курса ее фигура стала практически идеальной, и София, яркая внешность которой и так привлекала много внимания со стороны мужского пола, совсем перестала испытывать трудности с самооценкой, полностью удовлетворившись полученным результатом.

Она так и не научилась правильно наносить макияж, как ее однокурсницы, которые каждое утро начинали с того, что рисовали себе новое лицо с помощью несметного количества баночек и палеток. Весь ее арсенал состоял из легкого крема, туши и блеска для губ. Она поняла, что скорее всего не осилит искусство макияжа тогда, когда однажды переборщила с хайлайтером, отчаянно пытаясь придать своей и так идеальной коже эффект блестящей, так называемой glow skin, до такой степени, что её саму чуть не утащили в гнездо сороки.

С тех пор она пользовалась необходимым минимумом, слегка подчеркивая тушью густые ресницы, создавая контраст с яркими волосами и зеленью ее глаз, и наносила бесцветный блеск на пухлые, доставшиеся от матери губы.

София к своим двадцати трём годам превратилась в яркую, как факел в ночи, женщину, свет которой манил к себе не только таинственных путников, но и всякий сброд, типа подвыпивших бездомных и хулиганов. Поэтому, когда София, гуляя по городу в одиночестве и забывая о времени, возвращалась в общежитие, не раз пользовалась навыками, обретенными в марафонах.

Летняя резиденция Льва Григорьевича, где много лет работала ее мать практически не изменилась. Только деревья казались ниже, или это она, София, сильно изменилась с тех пор.

Попасть во двор особняка, с зелеными живописными лужайками и клумбами, можно было через двустворчатые резные ворота, откуда открывался вид на всё строение. Софии хватило одного беглого взгляда, чтобы определить архитектурный стиль здания. Четкость и симметричность линий, изящество отделки – классицизм прослеживался во всем экстерьере.

Двухэтажный дом вызывал необычные ассоциации с миром со своей историей, законами и тайнами.

Главный вход находился в центре здания. Массивная деревянная дверь вела в просторный холл, светлый и воздушный. София последовала за матерью далее, попутно рассматривая внутреннее убранство, словно была здесь в первый раз.

Влияние классического стиля прослеживалось и здесь, но тем не менее, значительная часть интерьеров дома была оформлена в соответствии с веяниями модернизма. Высокие своды, изящные линии, дерево, стекло, металл – все смотрелось очень органично, не смотря на соседство стилей.

Повернув за угол, София с матерью вошли в просторный рабочий кабинет, выдержанный в коричневых тонах. Открытые деревянные шкафы с книгами, массивные кресла и большой рабочий стол, за которым сидел сухощавый, рано поседевший мужчина. Увидев Ольгу Ивановну и Софию, он встал, сняв очки.

Ольга Ивановна поздоровалась с хозяином дома и взглядом позвала Софию, которая остановилась позади нее.

– Доброе утро, Ольга Ивановна! – приветствовал в ответ Лев Григорьевич. – Как говорится, утро – важное время суток, потому что то, как вы проводите утро, часто может сказать вам, какой у вас будет день. А день, по всей видимости, у нас будет прекрасным, потому что вижу, что вы сегодня не одна.

Он улыбнулся открытой улыбкой, и Софии показалось, что он сразу стал гораздо моложе, чем казался при первом взгляде сейчас, спустя столько лет. Его приятное лицо обрамляла аккуратно подстриженная бородка. Темные мудрые глаза лучились добротой и теплом.

– Здравствуйте, Лев Григорьевич! – немного смущенно сказала София. Ей внезапно захотелось спрятаться за спину матери, как в далеком детстве. Но она тут же взяла себя в руки, вежливо улыбнулась и протянула руку хозяину дома. – София. Если помните. Скорее всего помните. Наверное, меня не так легко забыть, если учесть, сколько проблем я доставляла матери на работе. Ну не то, чтобы проблем, а так, беспокойств. И не то, чтобы матери, а скорее…

Лев Григорьевич искренне рассмеялся и пожал руку Софии. Тут мать решила перевести разговор в другое русло и переключилась в рабочий режим.

– Лев Григорьевич, через двадцать минут подам завтрак на веранду.

Она развернулась и снова показала взглядом Софии следовать за ней.

– София, не присоединитесь ли вы сегодня к нам за завтраком? Я был бы очень рад. Хотелось бы послушать о годах в университете ваших дальнейших планах. М?

Лев Григорьевич снова тепло улыбнулся, и София вопросительно взглянула на мать. Та с легкой улыбкой кивнула головой и поспешила на кухню.

София тем временем решила прогуляться по саду, где она провела довольно много времени в своих детских играх и проказах. Она вышла на просторную веранду и спустилась по лестнице.

Конечно, в детстве, все кажется больше, чем на самом деле. Раньше этот сад казался Софии сказочным лесом, в котором она была… нет, не прекрасной феей, а отважным Робином Гудом. Только она, в отличие от Робина, никого не грабила, но сражалась отчаянно, а пряталась очень искусно. Ну или ей так казалось.

И к тому же противников в то время было маловато для эпической битвы добра со злом – только один, и то, он в основном ябедничал на Софию ее матери, которая приходила и ставила жирную точку в сказочном спектакле, сценарий которого так красочно был расписан у Софы в голове.

Девушка шагала по садовой дорожке. Лучи солнца пронизывали кроны деревьев, и трепетно шелестели листья. Легкая утренняя прохлада, идущая от земли, овевала ее лодыжки. София распустила волосы и встряхнула ими, подставляясь легкому ветерку.

Цвет ее волос был не медно–рыжим и не золотым, а каким–то редким сплавом и того, и другого. Ветер играл её волосами, и со стороны это было похоже на колыхание открытого пламени. Она щурилась и подставляла лицо тёплым золотым лучикам.

Пройдя вглубь сада, Софа увидела резную беседку. Она была хорошо ей знакома, это было сердце сада. Решетки были выкрашены в белый цвет, а по ним лениво ползли завитки плюща.

В детстве София часто видела здесь зазнайку Романа, который, стремясь спрятаться от всех, прибегал сюда с любимой книгой, забирался на одну из широких скамеек и подолгу читал, пока не наставало время ужина, и Ольга Ивановна приходила сообщить ему, что отец ожидает его за столом. Если только София не нарушала его уединение очередной выходкой.

Ей было откровенно скучно в те дни, когда мать брала ее на работу. И каждый раз она выдумывала все новые и новые способы разозлить и выманить Романа из этой беседки. Она прекрасно знала, что играть с ней он все равно не станет, но это, тем не менее, ее не останавливало.

Сначала ей удавалось это сделать с помощью тонкой веточки, которую она просовывала сквозь решетку беседки. Она тыкала ей в читающего мальчика, а если тот ломал или отбирал веточку, Софа находила новую. Потом способы становились все изощрённее, всех уже и не вспомнишь, конечно.

В ход шли выкопанные из земли червяки, которых она бросала сверху, залезая с задней стороны беседки. Она запускала огромного жука–носорога, который начинал летать внутри беседки и страшно жужжать. Ну и вишневые косточки.

Это был последний день, когда она была в этом доме, потому что именно в тот день терпение ее матери лопнуло, и Софу на работу больше не брали никогда и ни при каких условиях. Да и вскоре она стала достаточно большой, чтобы оставаться дома одной, и необходимость в присмотре за ней отпала.

Софа усмехнулась своим мыслям. Сейчас, будучи взрослой, она понимала, что матери было с ней не просто. Она воспитывала Софию одна, отец скончался, когда ей было всего три года. Это от него она унаследовала рыжую копну волос и глаза цвета весенней травы.

Тогда матери пришлось устроиться на кухню к Льву Григорьевичу по рекомендации соседки тёти Зины, которая раз в неделю занималась уборкой его дома. С тех пор мама там и работала.

Лев Григорьевич бывал здесь наездами и постоянно проживал только летом. Он не был строгим хозяином, был неприхотлив в быту, платил довольно хорошо, даже в те месяцы, когда не приезжал в резиденцию совсем.

Также он был хорошим отцом. Он был внимателен к своему сыну, который рос спокойным мальчиком и персоналу не доставлял особых хлопот. Поэтому Ольга Ивановна никогда не думала менять место работы, вот только работать и растить дочь одной было не легко.

Софа провела рукой по решетке беседки, задевая листочки плюща, удивляясь, как ей в детстве удавалось забираться наверх, и, наконец, вошла внутрь.

Лучи солнца с трудом пробивались сквозь плотный полог плюща, которым была окутана беседка. Поэтому София немного задержалась на пороге, чтобы глаза привыкли к тусклому свету после ослепительного солнца.

Она вошла и резко остановилась. На широкой скамье, покрытой толстым пледом, закинув за голову руки, лежал молодой мужчина. Одна нога была закинута на спинку скамьи, а руки сцеплены на затылке. На его груди лежала книга, глаза были закрыты. По всей видимости он спал.

София невольно подалась вперед, чтобы рассмотреть незнакомца. Он был одет в легкие штаны и тонкую футболку, которая подчеркивала развитые мышцы торса. Поза, в которой он спал, открывала вид на сильные предплечья и шею, на которой билась жилка.

Дыхание его было ровным и глубоким, поэтому София, осмелев, решила поближе рассмотреть его лицо. Он был довольно смуглым, словно много времени проводил на солнце. Подбородок и высокие скулы были гладко выбриты. Его губы были полными и чувственными.

Прямой нос с небольшой горбинкой и густые брови придавали лицу мужественности. Тёмные длинные ресницы слегка подрагивали во сне. Лицо обрамляли волосы цвета темного шоколада мягкими волнами спадая на лоб.

Он был красив, и Софа немного устыдилась, что так долго и откровенно его разглядывала. Но природное любопытство и смелость толкнули ее ближе, и она опустила глаза на название книги. «Карта культурных различий. Как люди думают, руководят и добиваются целей в международной среде» прочитала София, еле слышно шевеля губами, и тут же скривилась, сморщив нос.

Почему–то она ожидала увидеть какой–нибудь знаменитый бестселлер, может, даже приключенческий роман или фантастику, но никак не книгу про предпринимательство, одно название которой навевало на Софию смертельную скуку.

Она подняла глаза с книги на лицо мужчины и наткнулась на его изучающий взгляд. София охнула, испугавшись, и отпрянула. Незнакомец лениво рассматривал ее из полуприкрытых глаз. Чайного цвета глаза были обрамлены густыми ресницами.

Софа увидела, как уголок его рта пополз вверх. Мужчина усмехнулся. София почувствовала, как ее лицо заливается краской. Искра узнавания вспыхнула в ее сознании, и до нее, наконец, дошло, кого она опять нашла в этой проклятой беседке.

– Софа, Софа, Софа, какая встреча, – Роман неспешно поднялся со скамьи, закрыв книгу. – А ты не сильно изменилась с детства. Все также любишь нарушать чужое личное пространство.

Он сделал пару шагов, медленно обходя ее по кругу. Софе почему–то стало жутко неловко. Она стояла как вкопанная, не произнося ни слова, и, кажется, вообще проглотив язык.

– Что ты здесь делаешь, Роман? – выдавила она, тут же внутренне укорив себя за этот глупый вопрос. – Вернее, я хотела сказать… Ты вернулся?

Она почувствовала, как Роман, остановившись у нее за плечом, поднял руку и накрутил на палец прядь ее волос. Софа развернулась и, дерзко подняв подбородок, посмотрела ему в глаза, наткнувшись на смеющийся взгляд.

– Да, я вернулся. И по всей видимости, теперь у меня есть причины задержаться, – он немного растягивал слова, отчего его речь казалась ленивой и текучей, как медленно сползающий с ложки мёд. – По работе, конечно, – добавил он опять усмехнувшись.

Похоже всё это веселило Романа, и София решила взять себя в руки и, наконец, вернуть контроль над ситуацией.

– Я пришла поздороваться с твоим отцом. И он пригласил меня на завтрак, который, наверное, уже начался, и, наверное, мне уже пора. Прости, что побеспокоила, я действительно не хотела вторгаться в твое пространство. Теперь. Уже не хочу. Хм… в общем, я пойду.

Софа развернулась, вышла из беседки и зашагала, не оборачиваясь по садовой дорожке в сторону дома, попутно коря себя за то, что наговорила всяких глупостей. Конечно, позже, она будет прокручивать этот диалог у себя в голове и придумывать все новые и новые колкие и остроумные ответы, какими она могла бы закидать Романа, не застань он ее врасплох.

И, конечно, у себя в голове она не стояла как колода и не блеяла, а Роман не ходил вокруг нее как хищник. В своем воображении Софа едко ему парировала, а Роман выглядел смущенным и пораженным уровнем ее интеллекта и красотой одновременно. Да, именно так и было бы.

Софа мотнула головой, отгоняя от себя рой дурацких мыслей, поднялась по лестнице на веранду и села за стол, присоединившись к завтракающему Льву Григорьевичу. Мать сидела напротив с чашечкой кофе и что–то записывала в небольшом блокноте, по всей видимости это был список продуктов.

Софа тут же ярко представила, что мать записывает в блокнотик различные жестокие способы убийства Романа, как отмщение за испытанный дочерью позор в беседке. На душе сразу стало намного веселее. Софа, пожелав Льву Григорьевичу приятного аппетита, отхлебнула из чашки ароматный кофе и укусила за бок пышную булку с вишней. Роман–зазнайка за завтраком так и не появился.

***

Софа бодро шла к воротам резиденции. Утро плавно переходило в день, воздух уже прогрелся и пространство вокруг наполнилось жужжанием пчел, стрекотанием кузнечиков, и всеми теми приятными звуками, которые обычно сопровождают прекрасный летний денёк.

Недалеко от ворот стоял автомобиль, на дверку которого опирался довольно молодой мужчина. Видимо, водитель Льва Григорьевича, верно подметила про себя Софа. Своей слишком аккуратно выбритой, как по линейке, бородкой он походил на какого–то не слишком популярного турецкого певца или мафиози из проходного боевичка.

Парень стоял, сложив руки на груди, и насвистывал какую–то веселую мелодию себе под нос. Увидев Софию, он приспустил солнцезащитные очки и подмигнул ей. Софа внутренне закатила глаза, вздернула подбородок и прошла мимо, покидая территорию резиденции.

Прогулявшись пешком пару километров, она зашла в местный магазинчик, расположенный недалеко от своего дома, купила к чаю сладостей, спустилась вниз по улице к дому тёти Зины и, толкнув калитку, постучалась в дверь. Ей открыла Полина, которая при виде Софии взвизгнула и бросилась ей на шею.

Сейчас Полина редко приезжала в дом своей тети, так как постоянно работала и жила в городе. Но ради Софии она могла вырваться с работы, чтобы провести с ней несколько летних дней за городом. После они могли месяцами не видеться, но почти каждый вечер созванивались или обменивались сообщениями, болтая о прошедшем дне и всяких пустяках.

Они выпили по чашке чая с тётей Зиной, поболтали о том о сём, и прихватив пару больших махровых пледов, пошли к озеру, попутно рассказывая друг другу накопившиеся за несколько дней новости, то и дело прыская от смеха и оживленно жестикулируя.

Озеро находилось не слишком далеко и было довольно популярным местом для местных жителей и особенно для молодежи. Окруженное деревьями и кустарниками, оно было не очень большим, но на его пологом песчаном берегу могло разместиться сразу несколько больших компаний и друг другу не мешать.

Сегодня днём на озере было безлюдно. Только где–то вдалеке, на другой стороне озера, у кромки воды сидела женщина с малышом в панамке. Озеро сверкало в лучах солнца, легкий ветерок создавал рябь на поверхности, и оно переливалось, отражая голубое небо.

Девушки разложили на песке пледы и, скинув обувь, растянулись на них во весь рост. Купаться они не планировали, хотелось погреться на солнышке и побродить босиком по берегу, зайдя в воду по щиколотку. Полина без умолку болтала, рассказывая о смешных и нелепых случаях в магазине одежды, в котором она работала весь прошедший год.

София хохотала и представляла как Полина и Антон умудрялись сохранять самообладание и бесстрастное выражение лица во всех этих комичных ситуациях. Потом, наговорившись, они лежали лицом к солнцу закрыв глаза, слушали звуки природы и думали каждая о своем.

Молчать друг с другом тоже было очень комфортно, они часто так лежали в детстве, в тишине, мечтая и фантазируя под плеск воды и жужжание насекомых.

Шуршание песка заставило Софу приоткрыть один глаз. Напротив них, закрывая солнце, кто–то стоял, и из–за свечения за его спиной Софии сначала никак не удавалось разглядеть, кто именно. Полина привстала на локтях, приложив руку козырьком к глазам:

– Соф, слушай, кажется, сам Аполлон Лучезарный сошел к нам с небес.

– Никакой это не Аполлон, Полин, не льсти ему. Это Романа прибило к берегу вместе с мусором и корягами.

Роман весело рассмеялся, отчего девушки тоже невольно заулыбались.

– Как–то невежливо, Софа, – он намеренно сделал ударение на ее имени. – Утром ты не была столь остроумной.

Полина вопросительно взглянула на Софу, но та сделала знак глазами, что потом все ей объяснит.

– Кстати, а ты что здесь делаешь? – Софа своим уничтожающим взглядом попыталась пробуравить дырку в черепе Романа, прямо в центре лба.

– Гуляю, как и положено отдыхающему. Осматриваю местные красоты, – на этой фразе он, как бы невзначай, кивнул в сторону Софии. – Можно? – он показал на свободный кусок пледа, и не дождавшись разрешения, уселся рядом с девушками. Девушки синхронно отодвинулись чуть дальше. Все молчали и смотрели на озеро. Пауза слишком затянулась. Полина решила развеять неловкость и заговорила первой:

– Роман, как там Пизанская башня? Не упала еще?

Роман вопросительно взглянул на Полину, и та поспешила добавить:

– Ты же вроде все это время жил и учился где–то в Италии?

– Нет, я учился и работал в Англии, в Лондоне.

– Тогда как там поживает английская Королева? Хотя… Хм… Ладно, забей, – Полина передумала вести непринужденный диалог и начала ковырять палочкой песок.

– Пожалуй, нам пора, – Софа встала и начала натягивать на ноги носки и кроссовки. Они поднялись, отряхнули и свернули пледы и втроем зашагали в сторону дороги.

Несколько минут они шли молча, любуясь кронами деревьев и наслаждаясь легким ветерком, который дарил ощущение прохлады. Изредка мимо проезжали машины, люди спешили по своим делам, где–то лаяла собака.

С ними поравнялся автомобиль, видимо, тот самый, который София видела во дворе у Льва Григорьевича. Водительское окно приспустилось, и Софа увидела того самого водителя–ловеласа, который в своей привычной манере спустил солнцезащитные очки на нос и обратился к Роману:

– Роман, тут к вам приехал посетитель. А так, как вас не было дома, она попросила меня проехаться вместе с ней до центра, вдруг вы будете… – он не успел договорить, как задняя дверь машины распахнулась, и оттуда выпорхнуло что–то красочно яркое, звенящее украшениями и стучащее каблучками.

– Рома! Как удачно, что я сразу тебя нашла, – девушка повисла у Романа на шее в долгом поцелуе. – Мои родители укатили отдыхать, а мне стало очень одиноко, и я решила присоединиться к тебе. Побыть на природе, в тишине, где мы будем с тобой уделять больше времени друг другу…

Софа не видела лицо Романа, так как он стоял к ней спиной, но по напряженной позе она поняла, что для него это было полной неожиданностью. И пока он не оправился от потрясения, и чтобы избежать формального обмена любезностями, она поспешила попрощаться.

– Мы пойдем, нам нужно спешить, много дел. Пока! – она развернулась и пошла дальше по дороге. Полина, махнув рукой на прощание обернувшемуся Роману, пошла следом.

– Пока, – рассеянно ответил Роман. Он открыл дверцу автомобиля, пропустил вперед девушку и сел следом. Машина тронулась с места, развернулась и уехала в обратном направлении.

Наступил последний месяц лета. Полина давно уехала в город и погрузилась в работу. София проводила дни в домашней рутине, в поисках работы в интернете или просто в прогулках по окрестностям.

Она старалась как можно больше помогать матери, так как та часто приходила уставшей, и Софа старалась взять всю работу по дому на себя. У нее не было особых навыков готовки, но соорудить что–то простое на ужин она была вполне способна.

Так проходил день за днем, и пришла пора возвращаться в город. София отметила для себя несколько вакансий, и после того, как разослала резюме в качестве стажёра и получила приглашение на собеседование, она решила уехать.

Жить она планировала у Полины в квартире, которая была довольно большая, имела неплохое расположение, и та снимала ее на двоих, вместе со своим коллегой Антоном. Антон был не против второй соседки, тем более что София планировала платить арендную плату наравне с ребятами.

Они тепло попрощались с матерью на автовокзале. София пообещала, что приедет в первые же выходные, как только освоится на работе. Мама расцеловала ее в обе щеки и, как обычно, дождалась, пока автобус начнет отъезжать, чтобы помахать дочери следом.

Город встретил Софию ярким солнцем, отражающимся в стеклах многоэтажных офисных зданий, шумом автострад и бесконечным потоком людей, спешащих по своим делам. София, немного постояла около выхода из автовокзала, привыкая к громким звукам города после тишины пригорода, и пошла дальше до входа в метро.

Она открыла дверь квартиры ключом, заботливо припрятанным Полиной в горшке с цветами, стоявшим на лестничном пролете между этажами. В квартире было уютно и тихо.

Софа разложила вещи, заварила чай и мысленно стала строить планы, наблюдая со своего места рядом с окном за уличными прохожими.

Вечером вернулись с работы Полина и Антон, они шумно ввалились в квартиру, перешучиваясь и обсуждая прошедший день. На работе Полина выглядела совсем по–другому. Ее прямое светлое каре было красиво уложено, ресницы накрашены черной тушью, от чего ее голубые глаза казались еще больше, а неизменная красная помада делала ее образ ярким и стильным.

Антон выглядел не менее ярко, они вообще на удивление были очень похожи. Его светлые волосы были тщательно уложены, карие глаза он слегка подчеркивал карандашом, чтобы, как он говорил, «взгляд его был томным и глубоким». Он был одет в светлые брюки и голубую рубашку, а на шее красивым узлом был завязан шейный платок.

– София, птичка моя, как я рад тебя видеть. Выглядишь просто великолепно! Это что на тебе? Блузка – «прощай молодость»?

– Антон, так называли советские сапоги, не неси чушь. – Полина легко стукнула по плечу своего друга. – Думаю, когда София выйдет на работу, она будет одеваться так, как того будет требовать дресс–код компании. А мы ей непременно поможем выглядеть ослепительно.

Она подмигнула и обняла Софию, и они все вместе завалились на кухню, смеясь, шумно разговаривая, доставая все имеющиеся запасы еды из холодильника для совместного ужина.

Всю следующую неделю София посвятила прохождению собеседований в различные архитекторские и проектные бюро. Она не надеялась, что вчерашнюю студентку без опыта работы сразу примут с распростертыми объятьями в любую из этих компаний.

Но она старательно отвечала на все заковыристые вопросы HR специалистов, изо всех сил показывала свою целеустремленность, коммуникабельность, стрессоустойчивость и всякие другие такие нужные в современное время навыки.

Итогом этой недели стали обещания обязательно ей перезвонить – три раза, мягкий отказ – один раз, и одна компания не понравилась ей самой, ответа оттуда она дожидаться не планировала.

Неделя выдалась довольно тяжелой, и поэтому, когда Полина с Антоном позвали ее на какое–то грандиозное модное событие в субботний вечер, где можно было весело провести время, Софа с радостью согласилась.

Полина с Антоном перетряхнули весь ее гардероб и, не удовлетворившись найденным, стали перебирать свои шкафы в поисках чего–то подходящего событию и самой Софии.

Антон был очень критичен к подбору одежды и аксессуаров, и постоянно сыпал всякими едкими эпитетами. К примеру, что этот зеленый цвет настолько не комплиментарен к цвету лица Софии, что кажется, как будто ее только что оживили после смерти и опять убили. Или, эти серьги похожи на люстры из Большого театра, и к концу вечера уши Софии отвиснут, как у слона.

В конце концов, итогом сборов стало короткое черное струящееся платье с открытой спиной, длинные сверкающие серьги и стильный жакет Антона, который он перехватил модным ремнем. Образ завершали атласный клатч и открытые босоножки на шпильке.

На лицо был наложен легкий макияж, а волосы были выпрямлены и стянуты в высокий хвост. Это заняло довольно много времени, потому что Полина и Антон воевали с ее непослушными рыжими кудрями в четыре руки, но итог того стоил. Длинный огненный хвост струился блестящей волной на плечо девушки, создавая тот самый яркий акцент в ее монохромном образе.

Взглянув в зеркало, София увидела красивую, сексуальную, уверенную в себе девушку, которая была невероятно притягательна и прекрасно это осознавала. Полина и Антон стояли плечом к плечу, как растроганные родители, провожающие свою дочь на выпускной. Не хватало только им обоим пустить слезу умиления, для полноты образа.

Спустя какое–то время, которое потребовалось для сборов, троица окунулась в ночные огни города и затерялась среди сверкающих витрин, рекламных билбордов и слепящих фар. Они вынырнули около модного заведения, где проходило главное событие фэшн–индустрии этого года и, предъявив приглашения, прошли внутрь.

Ритм музыки грохотал, отражаясь от пола, и проникал вглубь тела, заставляя сердце изменять свой ритм и вводя в транс.

После пары лёгких коктейлей Софа чувствовала себя свободной и раскрепощенной. Ее тело то и дело начинало непроизвольно двигаться, подстраиваясь под ровный бит.

Официальная часть мероприятия давно закончилась, и гости наслаждались напитками и закусками под модную клубную музыку. Друзья ненадолго оставили ее и разбрелись кто куда, увлекшись общением с молодыми дизайнерами, моделями и другими интересными людьми, связанными с модной индустрией.

София была немного далека от всего этого, поэтому, пообещав друзьям, что не будет сильно скучать, прошла к барной стойке, откуда открывался вид на танцпол. Прислонившись боком к прохладной поверхности, она потягивала из широкого бокала на тонкой ножке Маргариту и наблюдала за танцующими.

Ее бдительность уже немного притупилась, поэтому, она не сразу заметила, как мужчина, подойдя к ней со спины, накрутил на палец локон ее волос. Почувствовав, как теплое дыхание коснулось ее затылка, она отпрянула и резко обернулась.

– Прости, не хотел тебя напугать, – сказал Роман. Он был одет в черную рубашку и черные слаксы, которые сидели на его гибком стройном теле просто умопомрачительно. Его волнистые темные волосы были зачесаны назад. Когда он улыбнулся, то София увидела, что его нижняя губа была полнее чем верхняя, и это придавало его улыбке чувственности.

– Как не испугаться, когда к тебе так подкрадываются? – София тоже улыбнулась, потому что ей сейчас совсем не хотелось никому говорить колкости. Настроение было настолько приподнятым, а тело казалось легким и невесомым, что она подумала только о том, что сейчас было бы очень неплохо повести этого красивого мужчину на танцпол и, двигаясь в медленном тягучем ритме, забыть обо всем на свете, даже о том, что перед ней вдруг здесь оказался Роман, а не кто–то другой.

– Может, немного потанцуем? – словно угадав ее мысли, предложил он.

Вместо ответа, она взяла его за руку и, пройдя сквозь танцующих людей, оказалась на середине танцпола. Музыка громыхала где–то у нее в груди, она подняла руки и начала плавно двигаться ей в такт.

Роман невесомым движением провел рукой по ее обнаженной спине и положил ладони на талию. Они двигались под звуки музыки так свободно и легко, как будто танцевали вместе много лет и между ними не было никаких границ и условностей.

Спустя какое–то время музыка сменила ритм на более медленный. Воздух вокруг словно сгустился. Люди и предметы вокруг потеряли свои очертания и больше не имели для них значения, словно они были здесь, на вибрирующем от басов музыки танцполе одни.

Он повернул Софию к себе лицом, и его руки легкими движениями двигались вверх и вниз по ее спине. Она положила руки ему на шею, дотрагиваясь кончиками пальцев до его мягких волос.

Роман внимательно смотрел на нее, немного сдвинув темные брови над переносицей, словно пытаясь отыскать ответ на свой незаданный вопрос в ее зеленых глазах.

Ее ресницы дрогнули, а пухлые губы слегка приоткрылись, и он, словно получив нужный ответ, коснулся их своими губами, сначала легко и нежно. А затем его губы обожгли ее в страстном поцелуе, от которого у Софии перехватило дыхание.

Он был одновременно мягким и требовательным, имел вкус алкоголя и соблазна. Софе казалось, что она начинает плавиться в его руках, и, наверное, если бы он ее не держал так крепко, то она стекла бы к его ногам лужицей и впиталась в танцпол.

– Какого чёрта здесь происходит?! – внезапный вопль ввинтился в мозг Софы, и она от неожиданности вздрогнула и отпрянула. Рядом с ними стояла разъяренная девушка невысокого роста, несмотря на десятисантиметровые каблуки. Ее лицо исказилось от гнева, но она была определенно красива, со своими длинными темными волосами и яркими чертами лица. На ней было облегающее ее стройное тело платье сочного сливового цвета, который очень шел к ее смуглому оттенку кожи.

– Милана, давай обойдемся без сцен, пожалуйста, – Роман говорил спокойным приказным тоном, отчего девушка, казалось, еще больше разозлилась и приготовилась завопить. Но Роман взял ее под локоть и увел с танцпола, а затем и вовсе вывел из здания.

Софа проводила взглядом удаляющуюся пару и нетвердой походкой то ли от выпитого, то ли от пережитого, пошла в сторону уборной. Там она немного постояла, долго вглядываясь в свое отражение в зеркале, намочила ладони и прижала к пылающему лицу.

Какая же она идиотка. Как она могла потерять контроль и так увлечься этим засранцем. Ведь она знала, что он не свободен, но с тех пор прошло несколько месяцев. А это вполне себе срок для конца отношений у современной молодежи. Тем более, что это не она, Софа, нашла его здесь. И не она полезла к нему с поцелуями.

Софа могла и дальше стоять и ругать себя за непредусмотрительность, но тут в дверях появилась Полина:

– Соф, едем домой?

Софа молча пошла за ней, и они начали продвигаться к гардеробной.

– А где Антон? – спросила Софа, оглядываясь и ища среди людей со светлыми волосами лицо Антона.

– Он сегодня не придет. Вроде подцепил кого–то, – она махнула рукой в сторону выхода. — Из начинающих моделек. Сказал, что они встретились глазами, а затем – искра, страсть, безумие, и они уже целуются в туалете. Ну ты сама понимаешь, как это бывает.

– Ага. – Софа кивнула головой. – Понимаю.

Полина внимательно посмотрела на Софию, но та в этот момент споткнулась и едва удержалась, чтобы не упасть.

– Ну вот. Оставь тебя без присмотра на полчаса, и ты уже еле ходишь. Имей в виду, я тебя не смогу нести, хоть ты и не толстая вроде, но кость наверняка тяжелая, – Полина шла от выхода к такси и продолжала ворчать.

Софа брела следом за ней, стараясь не попасть каблуком в ямку. Она села вслед за Полиной в машину, хлопнув дверью так, что таксист сморщил лицо, словно Софа прихлопнула дверью какую–нибудь часть его тела.

Софа, может, и хотела бы кому–то что–то прихлопнуть, но это точно был бы не этот таксист. И не таксист вовсе. А сами знаете кто. Софа нахмурилась, завернулась плотнее в пиджак и отвернулась к окну.

Они ехали по ночному городу, яркие огни проносились мимо, сливаясь и распадаясь, словно в безумном калейдоскопе. Каждая думала о своем под тихую музыку, доносящуюся из колонок, в которой что–то пелось про город сказку и город мечту. Разговаривать особо не хотелось.

– Полина, проснись, Полин–а–а–а! Смотри! – Софа прыгала на кровати, в трусах и топике, время от времени тряся телефоном перед лицом сонной Полины.

– Да чтоб ты провалилась, окаянная. Сегодня мой официальный заслуженный выходной, дай поспать. – Полина накрыла голову подушкой, не желая больше ничего слышать и видеть.

– Полина! Меня приняли на работу! – вопила Софа, стаскивая с Полины одеяло. Полина в тот же миг вскочила и со всклоченными волосами начала прыгать в обнимку с Софой и смеяться.

– Боже, яке кончене… – в дверях, прислонившись к косяку, с чашкой кофе стоял Антон. – И что это сегодня за счастливые новости с утра? Отрицательный тест на беременность?

– Упф, Антон, опять ты со своими шутками. Меня взяли на работу! – София спрыгнула с кровати и запрыгала с телефоном вокруг Антона. – У меня теперь есть работа в архитектурном бюро! Завтра первый рабочий день!

– Мои соболезнования, Соф. Ты теперь подневольный человек, – Антон отпил из чашки. – Ты еще сама не понимаешь, во что ввязалась.

– Можешь говорить что угодно, я все равно знаю, что ты за меня рад, – София чмокнула Антона в щеку и вприпрыжку побежала в свою комнату.

Она позвонила матери и поделилась с ней новостью. Та искренне порадовалась за Софию, сказала, что очень горда, что дочь будет стажироваться в такой крупной компании, и посетовала, что теперь, наверное, они будут видеться намного реже. София пообещала ей, что будет приезжать как минимум раз в месяц, и что никакая работа не помеха, если дочь захочет увидеть маму.

После завтрака они с Полиной пробежались по магазинам в соседнем молле, чтобы купить Софии что–то соответствующее офисному дресс–коду, красивое, но удобное.

Следом за шопингом, они зашли за продуктами и счастливые понесли покупки домой.

На следующий день София встала по будильнику, приняла душ и долго сушила волосы феном. Затем она оделась, подкрасилась и долго вертелась перед зеркалом, чтобы понять, достаточно ли представительно она выглядит в своей новой белой блузке и брюках–палаццо тёмно–синего цвета.

На ноги она решила надеть удобные замшевые лодочки на среднем каблуке. София стянула волосы в низкий хвост, и наконец, удовлетворившись увиденным в зеркале результатом, взяла сумку, легкий плащ и вышла из дома.

Первый рабочий день прошел на удивление легко и без каких–либо неожиданностей. Персонал бюро оказался дружелюбным и терпеливым к новичку. Ей назначили куратора, который в первое время на испытательном сроке будет помогать в обучении.

София ловила и впитывала любую информацию, которую считала полезной, а ей казалось, что ей пригодится и будет полезной абсолютно любая информация, особенно если специалист готов ею делиться. Поэтому ее день прошел продуктивно, и она не заметила, как рабочее время подошло к концу.

Она зашла в уборную, немного подправила свой легкий дневной макияж, которому ее научила Полина, собрала вещи и вышла на улицу в вечернюю прохладу.

На дороге около здания стоял припаркованный тёмный полуспортивный автомобиль, на вид очень дорогой. Когда София появилась из выхода офисного здания, водительская дверь открылась и оттуда вышел Роман. Он был одет в джинсы и легкую куртку. София остановилась и подождала, пока парень подойдет к ней.

– Ты меня сталкеришь? Откуда ты знаешь, что я буду именно здесь? – София сунула руку в карман плаща и завертела в руке ключик от дома, чтобы как–то вернуть себе самообладание.

– Я слышал, как Ольга Ивановна разговаривала с тобой по телефону на нашей веранде. Я и не думал подслушивать, просто она так громко радовалась за тебя, когда ты рассказывала ей о новой работе в этой компании... Ну, а зная название компании, адрес офиса найти проще простого, – он нервно убрал со лба пряди волос. – Я тогда, в клубе, вернулся обратно через десять минут, а тебя уже не было. Я бы хотел все объяснить.

Роман виновато поднял на нее глаза. Ему очень шла эта куртка цвета молочного шоколада. Вечернее солнце бликами играло в его волнистых волосах. И Софа неожиданно для себя им залюбовалась. Но потом опомнилась и опять свела брови.

– У тебя есть девушка. И ты целовался со мной. А она нас застала. Что тут можно объяснять? Я не хочу участвовать в этом. Я была не трезва и то, что произошло между нами, было ошибкой, – она попыталась развернуться и уйти, но Роман успел поймать ее за руку. София остановилась и посмотрела ему в глаза.

– Одну чашку кофе, прошу тебя. И я уйду, если тебе не понравится то, что я скажу, – попросил он, и София сдалась. Они прошли по улице до соседней кофейни, зашли внутрь и сели за столик у окна с видом на пруд. По гладкой поверхности пруда лениво плавали утки.

София молча глядела в окно и думала о всякой ерунде, чтобы унять нервозность. Она думала, что как–то не очень справедливо все устроено у этих уток. Почему селезни имеют такой красивый окрас, их перья переливаются всеми цветами радуги, и поэтому они плавают такие важные и гордые. А утки какие–то серо–коричневые, невзрачные.

Может, если бы был на свете утиный салон красоты, то утки наверняка им сразу воспользовались и преобразились. Покрасили пёрышки в яркие цвета, например. Или может, селезни любят их вовсе не за красивые перья?

Ее раздумья прервала подошедшая молоденькая официантка в ярко красном фартуке и с цветными прядями в волосах.

– Здравствуйте, я могу принять заказ? – она, не отрываясь смотрела на Романа и улыбалась, будто он сидел один, а Софы за столом не было вовсе. Но Роман, даже не взглянув на девушку, жестом предложил Софии сделать заказ первой.

София попросила принести ей чашку американо и стакан воды, а Роман просто сухо сказал принести ему то же самое. Девушка, в чем–то разочаровавшись, крутанулась на каблуках и, напоследок еще раз посмотрев на парня, пошла к бару.

София внутренне закатила глаза и вопросительно взглянула на Романа:

– Так что ты хотел мне сказать?

– Мы с Миланой познакомились в Лондоне, в самом конце моей учебы, – начал Роман.

– Только не надо рассказывать мне вашу «лав стори», мне это не интересно.

— Это не лав стори. Послушай, пожалуйста, до конца, – сказал он, и София кивнула.

– Мы с Миланой никогда не были вместе, в официальном смысле. Я думал, что это всего лишь мимолетная связь, без обязательств. Мы виделись время от времени, это продолжалось несколько месяцев, а затем пришло время уезжать. Она знала, что я скоро должен буду уехать домой, и, кажется, это особо ее не волновало. Но затем я увидел ее на той дороге около озера, когда она вдруг приехала за город. Я даже не знал, что она покинула Великобританию, – он опустил взгляд на свои руки и рассеянно начал вертеть безель на своих дорогих часах.

– Возможно, что дом моего отца не так уж и сложно найти, если знать, где искать, – продолжил он. – Я понятия не имею, откуда она узнала, что я нахожусь именно там. Я проявил вежливость, отвез ее в дом, как она хотела, мы поговорили, и я объяснил, что она всё не так поняла. Я сказал ей, что у наших отношений не было никакого определенного статуса и не было никакого будущего.

Роман сделал глоток кофе, который уже принесли, и медленно поставил чашку на стол, явно собираясь с мыслями.

– Мне казалось, что она все поняла. После, она звонила мне несколько раз, я игнорировал все ее попытки со мной связаться. А затем я увидел ее в том клубе… – он рассеянно запустил руку в свои волосы и нахмурился. – Я без лишних разговоров посадил ее в такси, и мы больше не виделись.

София молча слушала его рассказ. Все это выглядело немного странно, но она верила Роману, так как он казался искренним. Она выпила немного воды и сказала:

– Если всё действительно так… Как ты рассказываешь, и она действительно не твоя девушка, или невеста… Я даже не знаю… – Софа пожала плечами. – Пожалуй, мне нет смысла злиться на тебя. Но почему эта девушка, Милана, так упорно преследует тебя?

— Я не знаю. Это не похоже на искренние чувства. Не могу объяснить. Тут что–то другое, – он поднял на нее глаза. – Понимаешь, я не давал никакого повода думать, что у нас все серьезно. Да и она не стремилась к серьезным отношениям, иначе я бы не стал это продолжать, – говоря это он опустил взгляд и отряхнул невидимые пылинки со своего рукава.

– Вернее, мне это было не нужно на тот момент, – он внимательно посмотрел на Софию. – Знаешь, когда я впервые тебя увидел, тогда в беседке, всё как будто обрело смысл. Всё, что я видел ночами, на протяжении стольких лет… – он осёкся, как будто не хотел быть настолько откровенным сейчас и сказал лишнего.

София хотела было попросить его продолжить, но тут подошла официантка и начала собирать чашки, стоя близко к Роману и почти касаясь его бедром. Роман встал с кресла, с другой стороны стола и предложил Софии подвезти ее до дома. Софа согласилась, и они вышли в надвигающиеся сумерки.

Роман припарковал автомобиль возле подъезда, где жила София. Он обошел машину, и пока Софа копалась в сумке в поисках ключей, открыл дверцу с ее стороны.

София вышла и хотела было попрощаться с Романом, как тот в один шаг преодолел расстояние между ними и прижался своими тёплыми губами к ее губам. Этот внезапный поцелуй был полон страсти и скрытого сдержанного желания, и София, закинув руки Роману на плечи, беззастенчиво поддалась на этот порыв и ответила на него. Они стояли, прижавшись друг к другу, целуясь и не желая разрывать объятия.

София чувствовала, что всё, что они сейчас делают – правильно, и что она ждала все это время именно его, а он тосковал по ней. И что он ей нравится так сильно, что, наверное, если бы он сегодня не появился на пороге ее офиса, то она непременно начала бы искать встречи с ним.

София уже несколько раз пыталась завязать отношения в университете, и даже переспала из чистого любопытства с самым популярным парнем на курсе, но начинать серьезные отношения и отношения в принципе у нее ни разу не возникло желания.

Всё было не то, и не так. Она то и дело начинала испытывать скуку и безразличие, хотя парни очень старались понравиться и вились вокруг нее на протяжении всех четырех курсов, пытаясь всячески завладеть вниманием Софы.

Сейчас София хотела именно Романа. Хотела принадлежать ему и не думать больше ни о чем. Она разорвала поцелуй, взяла его за руку и повела за собой в подъезд. Они продолжили целоваться в лифте, затем, вывалившись из лифта на нужном этаже, они целовались около двери квартиры, где она жила. Роман прижал ее к стене и покрывал поцелуями ее скулы и шею.

Его поцелуи обжигали кожу Софии, ей хотелось прижаться к нему еще ближе, но она развернулась к двери и стала пытаться попасть ключом в замок.

Он обнял ее сзади, снял мягкую резинку с ее локонов. Они рассыпались золотой волной, длиной доходя почти до пояса. Он зарылся лицом и вдохнул аромат ее волос. София, наконец, справилась с дверным замком, и они прошли в квартиру, перешагнув через порог.

Дома никого не было, Полина и Антон возвращались намного позже, чем София. Поэтому в их с Романом распоряжении было достаточно времени. Они снимали друг с друга одежду и, переступив через обувь, продолжили свой путь в сторону спальни Софии.

К моменту, когда они подошли к кровати, на Софии остались только бюстгальтер и широкие брюки, которые уже были расстёгнуты, и она движением бедер скинула их на пол. На Романе были джинсы, футболка валялась где–то по пути к спальне. С его ремнём София справилась почти сразу, и джинсы последовали на пол к ее брюкам.

Они упали на постель, и Роман продолжил целовать Софию в шею, в ямку около ключицы. Опустился ниже к ложбинке ее груди. София обнимала его руками, запустив пальцы в его мягкие волосы на затылке. Она обхватила его торс ногами, скрестив их у него на спине.

Роман ненадолго отстранился и, поддерживая ее под спину, быстро снял с нее бюстгальтер, ловко расстегнув его одной рукой. София улыбнулась уголками губ и перекатилась, сев на него сверху.

Она смотрела на него сверху вниз. Тусклый свет из окна обрисовывал черты его лица, бросая тень на высокие скулы. Его глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, казались бархатными. Его губы были чуть припухшими, и он обворожительно улыбнулся ей в ответ, приподняв только один уголок рта.

Она очертила пальцем небольшую горбинку на его красивом носу, легко прошлась по контуру губ, обрисовала скулы и, будто дальше рисуя свой узор, прочертила дорожку по шее и далее вниз по его груди.

Очертив пальчиком выпуклости на его прессе, она, словно изучая, проследовала к его животу, который резко напрягся в ответ на ее легкое прикосновение. София подцепила пальцем резинку на его боксерах и потянула их вниз.

Освободив его от нижнего белья, она, стоя на коленях, стянула свои трусики и, снова сев ему на бедра, наклонилась к его губам, чтобы поцеловать. Ее волосы рассыпались пологом вокруг них, и она перебросила свои локоны на одну сторону.

Он обхватил Софию руками за ягодицы, желая придвинуть ближе, и она, наконец, мягко опустившись на его мужское естество одним мучительно долгим движением, начала двигаться в медленном ритме.

Позже, насытившись друг другом и потеряв счет времени, они лежали в постели, сплетясь руками и ногами. Она зарылась пальцами в его темных волосах, а он свободной рукой накручивал на указательный палец ее огненную прядь.

Каждый молча переживал момент этой душевной близости, смотря друг другу в глаза. Они старались продлить это время, ни говоря ни слова, как будто, начав говорить, они могут разрушить это хрупкое чувство единения их душ.

София, оторвав свой взгляд от лица Романа, посмотрела на часы и, резко поднявшись, начала суетливо собирать свое белье и одежду, которые были разбросаны по комнате и, видимо, до самой входной двери.

– Чёрт, сейчас Полина и Антон вернутся с работы. Роман, одевайся! – она кинула ему первое, что попалось ей под руку, и он на лету поймал свои боксеры.

Похоже, что ее суета веселила его, и он неторопливо начал одеваться, наблюдая, как она пытается навести порядок, собирая их вещи и складывая на кровать.

Она натянула на себя блузку и откинула волосы с лица, выглядя при этом запыхавшейся и взволнованной. Он, медленно застегивая джинсы и ремень, смотрел на нее, любуясь румянцем на ее щеках, припухшими от поцелуев губами, лихорадочным блеском в глазах и рыжим облаком волос, которые торчали в разные стороны в полном беспорядке.

София, осознав комичность ситуации, прыснула от смеха и, запрыгнув ему на руки, обвила ногами его бедра. Роман, не удержавшись, повалился вместе с ней на кровать, и они, смеясь, начали целоваться.

Тут в дверь позвонили, и София, снова вскочив, торопливо пошла к двери, на ходу собирая волосы в пучок. Полина с Антоном, как обычно весело болтали друг с другом, но, увидев на пороге растрёпанную Софию, одновременно замолчали и переступили через порог.

Антон, подняв одну бровь, прошелся по Софии изучающим взглядом от макушки до пяток и обратно, заставив ее залиться румянцем. Затем понимающе улыбнулся и подмигнул. Полина только собиралась открыть рот, чтобы закидать Софу вопросами, но, обернувшись, увидела выходящего из спальни Романа.

– Всем привет, – Роман протянул руку Антону для рукопожатия. – Роман.

– Антон, – вальяжно произнес Антон и, пожав протянутую руку, начал беззастенчиво рассматривать незнакомца.

Полина поздоровалась, скромно помахав рукой Роману. Она развернулась, чтобы о чем–то спросить Софию, но та, опередив ее тихо сказала:

– Да, у меня роман с Романом.

Полина медленно подняла палец вверх и прищурила один глаз, изображая Терминатора, опускающегося в расплавленный металл в конце второй части. Затем развернулась и посеменила в свою комнату. Антон, проходя мимо Софии, наклонился к ее уху:

– Рыбка моя, а он красавчик, – заговорщицки прошептал он, особо не заботясь о том, что его могут услышать. И еще раз обернулся на Романа, многозначительно посмотрев на него, как бы заново оценивая.

Роман, засунув руки в передние карманы джинсов улыбнулся Софе и пожал плечами, имитируя смущение.

И они одновременно рассмеялись.

С этого дня они практические не расставались. За исключением того времени, когда Софии приходилось уезжать на работу в архитектурное бюро, а Роману – в офис к отцу, который активно посвящал сына в дела компании.

Сначала они встречались после работы в квартире Софии, проводя те короткие пару часов перед приходом Полины и Антона в постели, не успевая насытиться друг другом, считая обычные свидания в ресторанах и кинотеатрах напрасной тратой времени.

Роман часто оставался на ночь в комнате Софии и уходил рано утром, чтобы не мешать утреннему распорядку и дать возможность всем жителям квартиры собраться на работу. Он уезжал в городской дом отца, чтобы быстро привести себя в порядок перед рабочим днем.

Однажды, спустя месяц, в последний день рабочей недели, Роман, заранее предупредив Софию, чтобы та захватила с собой из дома немного вещей, встретил ее у выхода из офиса, продемонстрировав той связку ключей от его новой квартиры, которая располагалась, как оказалось, в самой модной и бурлящей жизнью части города.

На каждой живописной улочке этого района сверкали огнями десятки ресторанов и кафе, скверы манили своими яркими осенними деревьями, и повсюду неспешно прогуливались от заведения к заведению красиво одетые люди, приезжающие на дорогих автомобилях.

Полине показалось, что здесь должно быть всегда довольно шумно, но зато совсем нескучно. Тем более, что ей, молодой и полной энергии, совсем не хотелось проводить время в тишине и покое.

В этот же вечер, прихватив из ближайшего магазина пару бутылок хорошего вина и немного того, что принято запивать этим вином, София и Роман вошли в уютную квартиру, которая находилась на третьем этаже красивого дома.

Квартира оказалась полностью обустроенной для жизни. Она встретила их светом модных светильников, блеском хромированной техники, теплом натуральных деревянных поверхностей и мягкостью шикарных диванов.

Квартира, может, и не была уютным гнездышком, как обычно представляла себе свою будущую квартиру Полина, на которую ей еще только предстояло заработать. Она была именно в духе самого Романа, такая же, строгая, ультрасовременная, полная изящества, но одновременно теплая и комфортная.

Роман и София расположились на большом диване с двумя бокалами вина, поставив рядом с собой поднос, уставленный тарелочками с пряным сыром, виноградом, орехами и другими закусками.

Они долго болтали, рассказывая друг другу неизвестные подробности из своих жизней, смеялись, вспоминая детские шалости, и делились мечтами и планами.

Потом Софа и Роман лежали в обнимку, наслаждаясь тем, что можно больше не торопиться, и вечер целиком принадлежит им, а может, и вся ночь и даже последующие два выходных дня. Они неспешно целовались, отставив бокалы и поднос на журнальный столик.

Выпитое вино приятно кружило голову, а тусклый свет настенных бра создавал таинственную и расслабляющую атмосферу. Откуда–то доносилась тихая медленная музыка, и Софии казалось, что все это на самом деле ей снится, настолько ей было хорошо сейчас.

Она не сразу заметила, что они оба остались практически без одежды, и поцелуи и ласки перестали быть томными и медленными. Роман поднял Софию на руки, и она, обхватив его ногами за талию, обняла за плечи.

Они дошли до спальни, и Роман положил ее на огромную кровать, стоящую посреди комнаты. Белоснежные простыни приятно холодили разгоряченную кожу, и София потянула Романа на себя. Тот, не разрывая поцелуя, переместил ее на середину постели.

Он ласкал шею и грудь Софии, опускаясь все ниже и ниже к животу. Затем он стал целовать внутреннюю часть ее бедер и, закинув ее ногу себе на плечо, сделал языком то, от чего София выгнулась и закричала, сминая в своих руках простынь.

Почти доведя ее до безумия этими ласками, он поднялся и одним движением вошел в нее, заставив Софию снова вскрикнуть от удовольствия.

Они любили друг друга снова и снова, перемещаясь от кровати до ванной, от дивана до кровати, исследуя все грани удовольствия.

Они пили вино, кормили друг друга ягодами винограда, принимали вместе душ, обнимались, разговаривали или просто лежали. Он играл с прядями ее огненных волос, а она пальцем выводила узоры на его груди.

Потом, когда небо стало серым, они уснули в постели, сплетясь руками и ногами в ворохе одеял и подушек, расслабленные и уставшие.

– Огонь больше не обжигает меня… – запутавшись у Софии в волосах прошептал Роман прежде, чем окончательно провалиться в сон.

***

В последний выходной день Роману пришлось уехать на несколько часов, чтобы сопроводить отца на неофициальный обед с партнерами. После встречи они с Софией договорились поужинать в соседнем ресторанчике, прежде чем Роман отвезет ее к себе домой.

Начиналась новая рабочая неделя, и Софии нужно было привести себя и мысли в порядок после проведенных в квартире Романа выходных. Она лежала перед телевизором, который показывал какую–то слезливую мелодраму и рассеянно откусывала по кусочку от желейной конфеты в виде червяка.

Софии почему–то всегда нравилось сначала откусывать желейному червяку именно голову. Ей казалось, что начинать с хвоста, продлевая червяку агонию – жестоко. Лучше сразу откусить голову, так вроде как, намного гуманнее.

В ее расслабленный мозг, как штопор, ввинтился пронзительный звук дверного звонка. Она подошла к экрану домофона и, к своему удивлению, увидела там Милану. Вот, кому действительно захотелось откусить голову, и тут дело совсем не в гуманности.

– Я хочу поговорить, – услышала София через динамик голос Миланы, в котором уже слышались присущие ей истеричные нотки.

– Романа нет, – ответила София. Но Милана даже не стала делать вид, что удивлена женскому голосу в домофоне.

– С тобой, – закончила она фразу.

София несколько секунд колебалась, сомневаясь, стоит ли вообще разговаривать с Миланой без присутствия Романа, но природное любопытство пересилило, и она открыла замок. Однако впускать Милану в квартиру она не стала. Встретила ее на пороге, всем своим видом показывая, что говорить придется здесь, перед дверью.

Милану это нисколько не смутило. Поднявшись, она придала своей позе как можно более уверенный и самодовольный вид, настолько, насколько позволял это сделать перед высокой Софией ее рост полторашки.

Откинув прямые блестящие волосы, Милана без прелюдий перешла сразу к делу.

– Я беременна.

София несколько раз моргнула, прежде чем до нее дошел смысл этих слов. Она судорожно глотнула и выдала первое, что пришло ей в голову:

– Поздравляю. Но это не роддом, вы ошиблись зданием.

– Ты можешь сколько угодно сыпать шуточками, от этого ничего не изменится, и наш с Романом ребенок никуда не исчезнет, – вскинув подбородок сказала Милана.

Софии показалось, что земля под ногами медленно начала проваливаться, и чтобы не упасть в разверзнувшуюся пропасть, она схватилась рукой за косяк двери.

– А Роман в курсе? – глухо, как будто слыша себя со стороны, спросила София.

– Конечно. И я думаю, что теперь это ВСЕ изменит, особенно в наших с ним отношениях. Он никогда не оставит своего ребенка. Потому что он знает, КАКОВО ЭТО, когда тебя бросают.

София вздрогнула, как от пощечины. Она прекрасно понимала, о чем говорит Милана. Она говорила о матери Романа, бросившей его в детстве. Она помнила этого замкнутого одинокого мальчика, который искал утешения в книгах.

Помнила череду нянек и гувернанток и то, как он тянулся к настоящей, теплой доброте, к ее матери, Галине Ивановне, которая искренне любила и жалела мальчика.

София также понимала, каково это, расти без отца. Ее отец погиб в аварии, когда София была совсем малышкой. Помнила, как тяжело было матери растить ее одной, как им обеим не хватало того улыбчивого доброго рыжего великана, которым был ее отец.

София помнила его в основном по фотографиям и по рассказам матери, которая каждый раз смахивала слезу, вспоминая о нем, даже спустя много лет.

Все это София, конечно, не произнесла вслух, а только долго посмотрела на Милану, внутри себя принимая решение. Если у этого ребенка есть шанс на счастливое детство с двумя родителями, то она должна отойти в сторону.

– Я поняла тебя, – ответила София.

Она не стала продолжать диалог. Закрыв дверь, София прошлась по комнатам, складывая обратно в сумку те немногие вещи, которые были у нее с собой. Собравшись, она остановилась у зеркала и автоматически пригладила волосы, собранные в хвост. Затем вышла из квартиры, защелкнув дверь.

Она не помнила, как доехала до дома, погрузившись в свои мысли и бесконечно обвиняя в сложившейся ситуации всех вокруг: Романа, Милану, судьбу–злодейку, а также себя. Себя – в основном за то, что так легко окунулась с головой в роман с Романом, поверив, что счастье, вот так, запросто, ей досталось и будет длиться вечно.

Войдя в свою квартиру, София повесила плащ и убрала обувь. Затем в комнате разобрала сумку и начала рассеяно раскладывать вещи в шкаф. Потом зачем–то стала перебирать остальные вещи в шкафу, складывая и без того аккуратные стопки в новые.

Софии казалось, что прекрати она выполнять эти простые бытовые действия, натянутая струна внутри нее оборвется, и она растечется бесформенной лужей посреди комнаты, не имея возможности собрать себя заново во что–то целое.

Взяв некоторые вещи для стирки, она вышла из комнаты и закинула их в стиральную машину в ванной. Проходя мимо кухни, София увидела своих друзей, которые увлеченно что–то готовили под веселую музыку и даже не слышали, что Софа вернулась домой.

— Это что еще за лицо рыбы–капли у тебя, Софочка? – увидев ее спросил Антон, но сообразив, что дело – дрянь, прикусил язык и вопросительно посмотрел на Полину.

София прошла за стол, опустила голову на руки и под недоумевающими взглядами своих друзей, наконец, дала волю эмоциям и разрыдалась. Она рыдала как в детстве, в голос, хлюпая носом и размазывая слезы по лицу. А ее друзья уселись с двух сторон и просто обняли ее, не говоря ничего лишнего, пока Софа не успокоится и сама им все не расскажет.

Затем Полина достала из шкафа бутылку вина, разлила его по бокалам, и София, сделав несколько глотков, начала рассказывать, и о самой ситуации, и о детстве Романа и о своих переживаниях по поводу отсутствия отца в ее собственной жизни, и о своих чувствах к Роману.

Друзья, как могли ее поддерживали, но советовать, как быть и что делать, они не решались, так как оба не имели достаточно житейского опыта в таких сложных вопросах.

Спустя две бутылки вина и пачку мокрых салфеток, Софа, наконец, успокоилась. Ее боль немного притупилась. Хотя, возможно, у нее просто закончились слезы, а от выпитого вина и рыданий плохо соображалось и шумело в голове.

– Знаешь, а ведь я видела ее недавно, всё было очень странно, – задумчиво крутя бокал с вином в руке сказала Полина.

– Кого? Милану? – София подняла на нее опухшие от слез глаза.

– Да, рядом с нашим домом. Я не сразу поняла, что это именно она. А сейчас до меня дошло. И что самое удивительное, что водитель и машина тоже мне знакомы. У меня не очень хорошая память на лица, но этого смазливого паренька трудно не узнать. Помнишь, мы встретили его машину на дороге у озера? – спросила Полина.

София поняла о ком она говорила. О Руслане, водителе Льва Григорьевича, который тогда, летом, привез Милану к озеру в поисках Романа.

Но что они вдвоем делали около дома Софии? Неужели Роман ей врал, и они все это время поддерживали такие тесные отношения с Миланой, что та даже пользовалась услугами домашнего водителя? И откуда Милана знает, где живет София?

Рой вопросов кружил у Софы в голове, никак не желая оформляться во что–то понятное и логичное. Сосредоточиться не получалось. Вино и стресс давали о себе знать, и Софу начало клонить в сон.

В итоге она решила, что лучше подумать обо всем завтра, на свежую голову. Добредя до своей комнаты, Софа устало рухнула на постель и практически сразу отключилась.