Горячая булочка для орка

Матильда

Если бы у меня был личный злой рок, он бы, наверное, уже устал от меня. Сидел в углу, нервно курил сигаретку и, кривясь, наблюдал бы за тем, как я с завидным постоянством прогуливаюсь туда-сюда по одним и тем же граблям.

Сегодняшний день моей жизни был очередным днём борьбы. С будильником, с застежкой на юбке, которая внезапно решила объявить бойкот, с собственным отражением в зеркале или с килограммами, которые упорно не желали покидать мои бёдра.

Какие только диеты я не перепробовала. Наверное, все, что существуют в нашем несовершенном мире. Я даже ходила в бассейн и на фитнес. Но ничто не помогало. И, кажется, после всех мучений и ограничений я лишь быстрее набирала вес.

В тот роковой день, когда моя жизнь изменилась, всё окончательно вышло из-под контроля.

А началось с того, что будильник прозвенел на двадцать минут позже положенного.

Последствия были катастрофическими.

Мне не хватило времени на тщательный макияж, на попытку усмирить непослушные рыжие локоны, на выбор одежды, которая хоть немного скрывала бы недостатки фигуры. И уж тем более мне не хватило времени на полноценный завтрак.

Я наспех запихнула в сумку яблоко – доказательство наличия у меня силы воли – и с долей здоровой паники вылетела из дома.

Погода за окном идеально гармонировала с моим внутренним состоянием. Небо затянуло серой, унылой дымкой. Из этой дымки мелкий, назойливый дождик сеял на город тоску и невыносимое желание залечь в спячку до весны.

Я торопливо шла к автобусной остановке, чувствуя, как каблуки предательски вязнут в размокшей дороге. Сумка тянула вниз, а ремешок под тяжестью врезался в плечо.

Итог был предсказуем. Я с замиранием сердца наблюдала, как задняя дверь моего автобуса с шипением закрылась прямо перед моим носом, увозя в себе тепло, сухость и мои шансы на получение премии «Сотрудник месяца».

Такси в этом месяце я позволить себе не могла. Диета, плаванье и тренировки сожрали всю мою зарплату, и теперь мои финансы пели романсы.

Ничего не поделаешь, пришлось топать на работу пешком. Время уже не имело значения, потому что я всё равно опоздала.

К тому моменту, когда я всё-таки добралась до офиса, мелкий, противный дождь успел пропитать моё пальто сыростью и окончательно добил и так неидеальную причёску.

Кудри превратились в подобие гнезда испуганной птицы. Лицо раскраснелось и по цвету сделалось похожим на переспевший помидор. Большой такой помидор.

В офисе меня уже встречала начальница и её недовольный многозначительный взгляд. Диана Абзариновна Ремисова была высокой, стройной полукровкой. Дочерью оборотня-дракона, заместителя нашего мэра, от любовницы-эльфийки, по совпадению секретарши того же мэра.

Никто в нашем офисе не любил начальницу. За глаза мы называли её Наша Оборзиновна.

И сейчас она стояла передо мной, уперев руки в бока, и раздражённо испепеляла меня взглядом. Я тоже смотрела на неё.

Мозг судорожно работал, подбирая максимально правдоподобные оправдания моему опозданию почти на полтора часа.

– Да, знаю, я ужасно виновата. Но тут такое… – Я театрально закатила глаза, – такое со мной приключилось, вы бы знали, Дианочка Оборзиновна… ой. – Я моргнула и резко запнулась, сообразив, что в панике ляпнула что-то не то.

– Не знаю, что там у тебя такое стряслось, Матильда, но мы уже начали думать, что ты решила перейти на удалёнку.

– В смысле, на удалёнку? – переспросила я тупо, не врубаясь, о чём речь.

А этот гибрид в миниюбке растянул пухлые алые губы в ядовитой ухмылочке.

– В смысле, удалила лишний жир с задницы, чтобы быстрее ей шевелить!

Чёрт. Это был удар ниже пояса. Обидный удар. Очень.

Я промолчала, лишь яростно сглотнув комок обиды, и плюхнулась за свой стол, с которого на меня тут же укоризненно посмотрело яблоко. То самое, которое я принесла, но так и не съела. Оно казалось таким бледным, таким несчастным и диетическим, что мне захотелось его немедленно выбросить.

Обеденный перерыв стал кульминацией дня.

В столовой, которая располагалась на первом этаже нашего здания, пахло чем-то запретно-вкусным – жареной картошкой с луком.

Мои коллеги, стройные и подтянутые, с удовольствием уплетали салатики и куриные грудки. А я, сглотнув слюну, достала свой контейнер с листьями салата, варёной грудкой без соли и злосчастное яблоко, которое захватила со стола.

И вот, в самый разгар моих страданий, когда я пыталась убедить себя, что лист салата – это почти что чизкейк, только зелёный и хрустящий, моя рука дрогнула. Неловкое движение, и чашка с чёрным кофе опрокинулась прямиком на мою новую, светлую, впервые сегодня надетую блузку.

На секунду воцарилась тишина, а затем хохот моих коллег прозвучал для меня оглушительным громом.

Я сидела, вся в липкой, тёмной жиже, с лицом, пылающим от стыда, и чувствовала себя последним, ни на что не годным существом. Даже яблоко на столе казалось теперь насмешкой.

– Всё, – прошептала я себе, глядя на коричневое пятно, расползавшееся по груди, словно континент на древней карте. – С меня хватит. Диеты, борьбы, этого вечного чувства вины. Всё, я сказала. Хватит!

Я схватила сумку и, не глядя на окружающих, выбежала из столовой. Мне нужно было утешение. Немедленно. Не зеленый чай, не грёбаное яблоко и уж тем не очередной разговор с очередным тощим психологом, ни хрена не знающим о жизни и комплексах таких как я девчонок.

Мне нужен был кофе. Самая огромная порция в этом чёртовом городе.

Настоящий, крепкий и сладкий кофе, пахнущий шоколадом. С фиговой тучей долбанных калорий. И ещё булочка. Большая, пухлая и горячая, с аппетитной глазурью, хрустящей корочкой и таким количеством сахара, чтобы он затмил всю горечь этого дня.

Именно в этот момент мой взгляд упал на вывеску, которую я раньше почему-то не замечала. Она была деревянной, стилизованной под старину, с забавной резной буквой «О» в виде зелёной ухмыляющейся морды. Надпись гласила: «У Сладкого Огра».

«Оригинально», — подумала я с долей скепсиса.

Кафе с таким названием могло оказаться как уютной находкой, так и полным отстоем. Но сегодняшний день уже был настолько отстойным, что терять мне было нечего.

Я толкнула дверь, и меня обдало волной тепла и умопомрачительного аромата. Это был не просто запах кофе. Это была симфония. Глубокий, горьковатый аромат свежеобжаренных зерен смешивался со сладкими нотами ванили, корицы, свежей сдобы и чего-то еще, молочного и масляного.

Пахло уютом, спокойствием и абсолютным, безоговорочным счастьем – именно то, что мне сейчас было нужно.

Интерьер оказался таким же неожиданным, как и название. Никаких вычурных столиков, пастельных тонов и облезшей фальшивой позолоты или жуткой стилизации под определённую тематику.

Зато было очень много дерева. Круглые столы из дуба, простые барные стулья с красными сиденьями, грубые кожаные диваны возле стен. На стенах и потолке висели недорогие медные лампы.

Возле барной стойки я увидела полки с глиняной посудой. Вся стена справа была увешана различными грамотами, призами и благодарственными письмами. Это внушало доверие и вселяло оптимизм.

Я повернула голову и увидела, как за барной стойкой появился… орк. Настоящий. Высокий, под два метра ростом, с мощными плечами, которые, казалось, могли бы служить опорой для небесного свода.

Его маленькие клыки слегка выступали из-под полных губ и были едва заметны. Но самое поразительное – это были его глаза. Глубокие, карие, с золотистыми искорками. Они смотрели на мир с хитринкой и нескрываемым весельем.

Его кожа имела легкий оливково-зелёный оттенок. Он был в модных джинсах с имитацией заплаток и совершенно без рубашки. Голый торс прикрывал лишь фартук… в сердечки.

Я как вкопанная замерла на входе и на пару мгновений залипла взглядом на его мускулистых предплечьях и грудных мышцах, видневшихся из-под фартука. Который, кстати, вообще, никак не вписывался в общую картину.

Орк вытирал бокал огромной, но на удивление аккуратной рукой и что-то насвистывал. Увидев, что я бессовестно пялюсь на него, он не смутился, не уставился на меня в ответ, а просто широко улыбнулся, отчего у него на щеках появились забавные ямочки.

– Ну, что, пчёлка, – сказал он приятным, бархатным баритоном, в котором чувствовалась сила, но не было и тени агрессии. – Похоже, у тебя был день пожёстче, чем у меня в последнем походе за гоблинскими сокровищами. Будешь кофе? Не знаю, спасёт он мир? Но по крайней мере, твоё настроение поднимет.

Я стояла на пороге вся мокрая, в испачканной блузке, с растрёпанными волосами. Обычно в такой ситуации я бы либо расплакалась, либо сгорела со стыда. Но его тон был такой дружелюбный, немного насмешливый, что заставил меня забыть о своей нелепости.

– Этот мир, наверное, уже ничто не спасёт, – выдохнула я, подходя к стойке и чувствуя, как ароматы кафе заставляют мой желудок предательски сжиматься от голода. – Но моё настроение можно попробовать спасти. Дайте мне самый большой ваш кофе. И… – Я колебалась, глядя на витрину с выпечкой. Там лежали истинные шедевры кондитерского искусства. – И что-нибудь из этого. Желательно самое калорийное. Чтобы побольше крема, сахара и шоколада.

Орк рассмеялся. Его смех был громким, раскатистым и очень заразительным.

– Мне нравится твой подход, пчёлка! Прямо в цель! – Он ловко орудовал возле кофемашины. Его большие пальцы с лёгкостью управлялись с хрупкой посудой. – Для тебя у меня есть «Эльфийский эликсир». Это кофе с трюфельным сиропом, взбитыми сливками и корицей. А в пару к нему рекомендую «Гномью грозу». Это плюшка с заварным кремом, карамелью и орехами. Уверен, ты оценишь.

Я нахмурилась, глядя на всё это милое великолепие. И тайком сглотнула слюну.

– А закон вообще не запрещает продавать это таким, как я?

– Не-ет, – уверенно покачал орк головой. – Это самый диетический вариант из того, что не запрещено законом, не сомневайся.

Он подмигнул.

Я не смогла сдержать улыбку. Впервые за весь день.

Это было немного странно. Я, Матильда, вечная неудачница, стояла в кафе, и меня обслуживал орк с прекрасным чувством юмора. И ещё я не чувствовала себя не в своей тарелке – тоже впервые.

– Хорошо, давайте мне вот это вот всё. Оно звучит как идеальное меню для самоубийства фигуры, – заметила я, роняя в сумочку кошелек. – Именно то, что мне сейчас нужно.

– Да ты что, пчёлка? Фигура у тебя что надо. Сочная, аппетитная, – отвесил орк комплимент.

Он поставил передо мной огромную кружку, увенчанную шапкой взбитых сливок, и кладя на тарелку плюшку. От одного вида всего этого лакомства у меня снова потекли слюнки.

– Ты настоящая женщина, а не высохшая веточка, как все эти полуобморочные эльфийки, которые кофе пьют без кофеина, без сахара. Не понимаю, в чём тогда вообще смысл его пить? А иногда мне кажется, что они питаются воздухом

От его слов мне стало тепло и… приятно. Не в плане флирта, нет. А просто как от искреннего комплимента, без подтекста и оценки.

– Меня, кстати, зовут Матильда, – представилась я, расплачиваясь за вкусняшки.

– Я Оруш, а это моё кафе, – кивнул он. – Рад знакомству. Присаживайся, грейся. Выглядишь так, будто тебя тролли пару раз окунули в болото.

В ответ я только хмыкнула. В принципе, в предположении орка была доля истины. Весь день на работе все вокруг только и делали, что троллили меня.

Я взяла свой заказ и побрела к самому дальнему, уютному углу. Плюхнулась на сиденье и утонула в мягком кожаном диване.

Первый глоток кофе был блаженством.

Он согрел меня изнутри, сладкий и горький одновременно. А первый укус плюшки… Боги, это был не просто десерт. Это было райское наслаждение.

Тесто таяло во рту, крем был нежным и воздушным, застывшая карамель приятно похрустывала на зубах. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Весь мой ужасный день, весь стыд и разочарование начали отступать, растворяясь в этом сладком безумии.

День, начавшийся так отвратительно, вдруг превратился во что-то странное, тёплое и многообещающее. Я доедала свою «Грозу», допивала лучший во вселенной кофе и не сводила глаз с Оруша, который теперь наливал кому-то чай и что-то весело рассказывал.

Тогда, сидя в своём уютном углу, я ещё не знала, что Оруш, этот улыбчивый великан, уже давно искал себе жену и использовал для этого весьма нетривиальные методы.

Мне казалось, что жизнь налаживается, и всё в ней не так уж плохо.

Как же я ошибалась…

Матильда

Пока я погружалась в гастрономический нирвану, мой мозг, зациклившийся на офисных буднях и вечной борьбе с моими комплексами, пытался обработать информацию.

Орк – владелец кафе. И где? В моём городе. Там, где ещё недавно самым экзотическим существом я считала кота, сбежавшего от соседа-алхимика после очередного взрыва в очередной лаборатории.

Я помнила своё удивление, когда встретила эту рыжую нечисть – имею в виду кота, а не алхимика – временно получившего способность говорить на древнем наречии.

И вот сейчас я сидела и наблюдала за ним украдкой. Не за котом. А за этим Орушем, владельцем кафе.

Он не просто стоял за стойкой – он был её душой, её энергетическим центром. Его движения, несмотря на внушительные габариты, были удивительно ловкими и точными.

Вот он взбивал молоко в питчере, и его огромная ладонь, способная, казалось, раздавить металл, держала хрупкую ёмкость почти с нежностью.

Вот он поворачивался к полке со специями для кофе, и мышцы на его спине играли под плотной тканью фартука.

В моём представлении орки были… кхм… тупыми громилами. От них должно было пахнуть как минимум потом, старым тряпьём, а может, и кровью. Но Оруш выглядел очень… Красивым? От него исходил лёгкий аромат свежемолотого кофе, ванили и чего-то древесного с пряным. Возможно, мыла или одеколона.

Его лицо, с грубоватыми чертами не было отталкивающим. Напротив, оно было выразительным и живым. Я слышала, что у всех орков обязательно есть клыки, и они могут служить грозным оружием. А маленькие, едва заметные и вполне милые клыки владельца кафе не вызывали ужаса.

Я в принципе не могла представить Оруша свирепым чудовищем, рвущим чью-то плоть жуткими клыками.

Может, с этим орком что-то не так?

Или со мной?

Почему я вообще так пялюсь откровенно на него? Он же может подумать обо мне чёрт знает что.

Когда к стойке подошла пожилая пара гномов, Оруш наклонился к ним, выслушивая их капризные заказы с таким видом, будто решал судьбу королевства, а не обсуждал количество сахара в размер порции.

А когда он смеялся, от его смеха по моей коже бежали приятные мурашки. Смех Оруша напоминал громовой раскат вдалеке, в котором не было ни капли злобы.

Я допила последние капли «Эльфийского эликсира», слизнула взбитые сливки с ложки и с тоской посмотрела на тарелку, где ещё недавно лежала вкуснятина. От «Гномьей грозы» остались лишь несколько крошек и капля карамели.

Чувство вины, мой верный спутник, уже поднимало голову, шепча что-то о тысячах поглощённых мною калорий. И о том, что я буду толстой, страшной и нелюбимой, если немедленно не возьму себя в руки и не откажусь от сдобы и сладостей. Но тут Оруш, словно почувствовав мою внутреннюю борьбу, обернулся и бросил на меня очередную свою ухмылку.

– Эй, пчёлка, ты там жива? Чего сидишь с отсутствующим взглядом, словно тебя гномы в шахту на исправительные работы забрали? – прокричал он на всё заведение так громко, что я покраснела.

Несколько посетителей обернулись.

Парочка гномов за столиками хмыкнули в бороды. Эльф в изящном плаще брезгливо поморщился.

А я, к своему удивлению, не смутилась. Напротив, бесцеремонность Оруша стала для меня глотком свежего воздуха после удушающей «вежливости» офиса.

– Пока не забрали, богатырь, – парировала я, отодвигая пустую тарелку. – Но после вашей плюшки я, пожалуй, смогу им понадобиться. Чувствую в себе силы гору свернуть. Ну, или, по крайней мере, дотащить свою тушку до дома.

Оруш рассмеялся ещё громче.

– Вот это правильно! Сила – она исключительно в правильной заправке! – Он вышел из-за стойки и подошёл поближе, вытирая руки о полотенце, перекинутом через плечо. Его приближение было физически ощутимым, будто передвинулась мебель или чуть изменилось атмосферное давление. – Ну что, Матильда, признавайся, мой «диетический» кофе спас твой день от полного и окончательного провала?

Я задумалась на секунду, глядя на него. Его карие глаза с золотыми искорками смотрели на меня с неподдельным интересом, без жалости, без оценки. С таким видом, будто я была самой интересной загадкой в его смене.

– Знаете, Оруш, – сказала я, откидываясь на спинку дивана. – Если бы мне в начале дня сказали, что меня будет спасать орк с помощью кофе под названием «Эльфийский эликсир» и плюшки «Гномья гроза», я бы решила, что у меня после трудовых будней совсем с головой плохо. Но, как ни странно, кофе сработал. Вы просто какой-то волшебник.

На его лице на мгновение промелькнула едва заметная тень, быстрая, как вспышка молнии. Но она тут же исчезла, сменившись прежней веселой хитринкой.

– Волшебник? – фыркнул он. – Нет, красавица, я всего лишь скромный торговец кофеином и эндорфинами. Хотя… – Он понизил голос, делая вид, что делится великой тайной, – …говорят, в моих булочках есть особая магия. Магия хорошего настроения и любви.

– Ага, скорее уж магия лишних килограммов, – вздохнула я, но уже без прежней горечи. – Хорошо, что иногда я готова забыть о них. Особенно, если речь о такой вкуснятине, как ваш кофе и плюшки.

– Да чего ж ты так зациклилась-то на эти килограммах, а, пчёлка? – нахмурился орк.

– Так я похудеть хочу, – пожала плечами. – Диеты всякие пробую. И как-то не слышала пока ничего о булочково-плюшковой диете.

– Похудеть? – искренне удивился Оруш, опершись о край моего стола своими мощными ладонями. – А на кой тебе это?

– Чтобы понравиться парню. Выйти за него замуж, родить ему детей. – Я резко замолкла и покраснев, отвела глаза.

– Чтобы понравиться какому-нибудь эльфийскому прутику, типа того, что вон там сидит и свой салатик из двух прозрачных листочков ковыряет уже третий час?

– Он… – Я покосилась на эльфа, о котором говорил Оруш, и тайно восхитилась его тонкой талией. Вот бы и мне такую же. – Он изящный.

– Тьфу, – презрительно скривился орк. – Между изящным и тощим, пчёлка моя, есть огромная разница. Да ты сама присмотрись хорошенько. На это чучело дунь – его же ветром сдуть может. К тому же такие задохлики – все злюки. Такого парня себе хочешь? Уверена, что сама такой хочешь стать?

Что за вопрос? Конечно, я была в этом уверена. На миллиард процентов!

– Нет. Такой нет. Но хотя бы чуть-чуть…

Оруш неожиданно наклонился ко мне и, обхватив пальцами мой подбородок, заставил смотреть ему прямо в глаза.

– Послушай меня, пчёлка. Если парню важно лишь, как выглядит твоя фигура, а не что скрыто внутри неё, значит, это не твой парень. Беги от него как можно дальше.

Я смотрела в его глаза и плыла под ответным взглядом.

Офигеть, какой Оруш был шикарный! Красивый. Мудрый. И наверняка сексуальный. У него красивые губы.

Интересно, орки берут в жёны только своих орчанок или на человеческих женщинах тоже женятся? А какой секс они предпочитают? Быстрый и жёсткий? Или нежный и медленный?

Честно говоря, я не представляла Оруша медленным в этом деле.

Боже, кажется, я поплыла от орка… кошмар!

Если бы Оруш знал, о чём я сейчас думаю, он бы знатно прифигел. А я сгорела бы со стыда.

– Пчёлка. – Услышав это обращение, я вздрогнула и выпала из своих дурацкий фантазий. А Оруш продолжал. – Ты пытаешься изменить себя настоящую. И просто не видишь свою истинную ценность… – Он окинул меня странным взглядом с кончиков пальцев на ногах до самой макушки. – Ты приятная. Статная. Смотрю на тебя – глаз радуется. Такой как ты и за́мок можно доверить, и в долгое путешествие отправиться. Такая не сломается.

От его слов у меня внутри что-то ёкнуло. Не потому что это было похоже на комплимент в привычном понимании. Это было… почти что признание.

За много лет Оруш стал первым, кто смотрел на меня не как на объект, который нужно улучшить. Он видел во мне состоявшуюся женщину, обладающую собственной ценностью. В его словах звучала простая, примитивная логика, против которой нечего было возразить.

– Оруш, а ты, случаем, не бывший полководец? – поинтересовалась я, пытаясь скрыть смущение. Даже не сразу заметила, как легко перешла на ты. – Слишком уж хорошо своими речами моральный дух поднимаешь.

– Да ну, полководец, скажешь тоже! Я просто бывший наёмник, – без тени смущения ответил он. – А это, поверь, намного хуже. Полководцы хоть тактику знают, а мы выживали, кто как мог. В том числе и с помощью юмора. Смерть боится тех, кто смеется, это проверенный факт.

– Думаешь? Вот на работе-то удивятся, если скажу им, – улыбнулась я.

– Любой, кто заставляет тебя ходить с таким несчастным лицом в такую отличную погоду, – явный враг, – заключил орк. – Кстати, о погоде. Кажется, дождь усиливается. Как насчёт ещё одного «Эльфийского эликсира»? Для поднятия духа. Ну, и чтобы враги боялись, а друзья завидовали.

Я повернулась к окну. Дождь действительно усиливался, превращаясь из мороси в настоящий ливень.

Мысль выходить туда снова вызывала отвращение. Здесь же было тепло, пахло вкусняшками. И этот странный, обаятельный орк вёл со мной такую милую беседу, словно мы лет сто состояли с ним в отношениях. В дружеских, разумеется.

– Знаешь что, Оруш? – решилась я. – Пожалуй, останусь ещё один твой «диетический» кофе. Но только если ты пообещаешь не рассказывать моему диетологу.

– Клянусь своим первым боевым топором, – торжественно сказал он, прижимая руку к груди, где под тканью фартука в милые сердечки угадывались мощные мышцы. – Все секреты кафе «У Сладкого Огра» остаются в его стенах. Кроме одного – вкуса наших булочек. О нём мы вынуждены сообщать всему миру.

Он улыбнулся, прежде чем снова оставить меня одну, а я тихонько засмеялась.

Странный он всё-таки для орка. Забавный.

Оруш вернулся за стойку, и я снова могла наблюдать за его работой, уже без тени смущения.

Я заметила, как по-разному он общается с разными посетителями.

С гномами – по-деловому, с лёгким подначиванием.

С эльфами – с подчеркнутой, почти пародийной вежливостью, от которой у тех дергался глаз.

С парой молодых людей, похожих на студентов-магов, – по-дружески, советуя какой-то новый сорт чая.

Меня только сейчас вдруг озарило, Оруш был прекрасным психологом. Видел людей насквозь и давал им именно то, что им было нужно – не только в чашке и на блюдце, но и в общении.

Когда он принёс мне вторую порцию, я решилась на более личный вопрос.

– А почему кафе? Судя по… всему, – я выразительно обвела взглядом его фигуру, – ты больше смахиваешь на того, кто должен владеть таверной для таких же как сам, сильных и брутальных. А тут кофе, булочки, эльфы…

Оруш задумался, поставив передо мной кружку.

– Видишь ли, пчёлка, за свою жизнь я повидал много крови и грязи. Создал себе неплохое состояние, если честно. Но душа требовала чего-то… противоположного. Тихого. Тёплого. Места, где царит мир, а не война. Ваниль, а не порох. Где люди приходят не чтобы что-то отнять, а чтобы что-то получить. Удовольствие. Спокойствие. Немного радости. – Он помолчал, глядя на своё заведение задумчивым взглядом. – А насчет эльфов… Ну, они тоже часть этого мира. И наблюдать, как они морщатся от моего «слишком грубого» кофе – это отдельное удовольствие.

Я рассмеялась. Его философия казалась на удивление простой и гениальной. И она мне была близка и понятна.

– Значит, это кафе – твоя личная месть миру за прошлые битвы?

– Именно! – Он снова оскалился в улыбке. – Я завоёвываю этот город заказами булочек. Скоро все жители станут моими вассалами. Присягнувшими на верность моему заварному крему.

Он произнёс это с таким серьёзным видом, что я не выдержала и расхохоталась.

Мы поболтали ещё с полчаса. О погоде, о городских новостях, даже об эльфийской моде на узкие рукава, в которые не пролезала нормальная рука.

Я ловила себя на том, что смеюсь по-настоящему, от души. Все мои неприятности отошли на второй план, стали какими-то мелкими и незначительными.

В этом странном кафе, в обществе этого невероятного орка, я чувствовала себя… собой. Не той Матильдой, которая вечно должна кому-то что-то доказывать, а просто женщиной с острым языком и любовью к булочкам. Просто женщиной, которую кто-то слушает с интересом.

Наконец, дождь начал стихать, вновь превращаясь в мелкую морось. Я посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что провела в кафе почти два часа.

– Ой. Мне уже пора, – с некоторой неохотой сказала я, поднимаясь со своего места. – Обеденный перерыв давно закончился. Работа не ждёт. Вернее, ждёт, чтобы снова меня наказать за опоздание.

– Стойкая ты, пчёлка, – одобрительно кивнул Оруш. – Противостоять такому натиску судьбы – это достойно уважения. Заходи ещё, если что. Всегда рад пополнить ряды своей армии счастливых клиентов.

– Обязательно, – улыбнулась я, и поняла, что это не просто вежливость. Мне реально хотелось сюда вернуться.

У выхода я обернулась.

Оруш уже обслуживал нового клиента, но поймал мой взгляд и подмигнул.

Я почему-то смутилась и выскочила на улицу, где воздух был свеж и промыт дождём. Я возвращалась в ненавистный офис, но на душе было странно легко и светло. Я думала о кафе, о булочках, об улыбке Оруша. Она у него была такой приятной.

А ещё я думала о том, как нелепо и прекрасно устроен мир, где в самый паршивый день тебя может спасти орк с кофе и отменным чувством юмора.

По телу разливалось странное тепло. Меня всё сильнее охватывало чувство легкой эйфории.

– Я так необычно себя чувствую, – призналась шёпотом сама себе, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо меня людей. – Это либо любовь, либо магия.

Я действительно впервые чувствовала себя так, будто один красавец-орк полностью околдовал меня. Только вот…

Да малые дети в нашем городе знали, что из всех существ, живших рядом с людьми, лишь орки не обладали магией.

– Они такие же, как мы, только зелёные, – хихикнула я.

Что ж. похоже, Оруш заразил меня не только позитивом, любовью, но и своим странным чувством юмора.

Я шла по мокрому асфальту, улыбалась и мечтала о том, чтобы поскорее закончился сегодняшний день и начался завтрашний. Тогда у меня снова появился бы повод зайти в кафе «У Сладкого Огра».

Чтобы увидеть его секси-владельца.

Матильда

В офис я вернулась, как будто другим человеком. Сотрудники, привыкшие, что я всегда обедаю на работе, бросали на меня странненькие взгляды и перешёптывались за моей спиной. Но мне было плевать.

На всё, что происходило вокруг. Мысли были заняты лишь знакомством с орком.

Кажется, это был первый раз, когда я вообще не заметила, как пролетел остаток рабочего дня.

В тот вечер путь от офиса до дома я проделала быстрее обычного. Просто пролетела его на крыльях странной лёгкости и какого-то необъяснимого возбуждения.

Мысли о неудачном дне окончательно отступили, словно их смыло дождём, который всё ещё продолжался. Но на дождь я тоже не обращала внимания.

В голове по-прежнему крутился образ Оруша. Его ухмылка, золотистые искры в глазах и игра мышц на предплечьях, когда он взбивал молоко в пышную пенку.

Я вспоминала его голос. Низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой, будто от долгой командирской привычки отдавать приказы, которую он теперь использовал для предложений дополнительной порции сиропа.

«Сочная, аппетитная. Настоящая женщина».

От одного воспоминания об этих словах Оруша по моей спине пробежали приятные мурашки.

Ни один мужчина, а уж тем более ни один орк, никогда не говорил мне таких комплиментов. Без жалости, без явных насмешек, без скрытого осуждения. Прямо, грубовато, но… уважительно.

Я зашла в свою маленькую квартирку, сбросила мокрую верхнюю одежду и включила свет.

Тишина и одиночество, обычно давившие на меня после рабочего дня, сегодня показались невыносимыми.

Слишком тихо. Слишком пусто.

Так выглядело одиночество.

Я привыкла заполнять эту пустоту едой, но сейчас меня мутило от мысли о еде. Вернее, об обычной еде. Моё тело требовало чего-то другого.

Сначала я списала это состояние на эмоции от необычного дня. Мне просто нужно было отвлечься.

Я приняла душ – горячий, почти обжигающий. Надеялась, что вода смоет это странное напряжение. Но почему-то стало только хуже.

Пар заполнил ванную комнату. Капли конденсата стекали по кафелю на стене. А по моему телу под струями воды начало разливаться тепло.

Не то тепло, что согревает изнутри после чашки какао. Нет.

Это было другое тепло. Глубокое, пульсирующее, тревожное. Оно исходило из самого низа живота и растекалось по жилам, как расплавленный металл, заставляя сердце биться чаще, а ладони – потеть.

– Да что со мной, чёрт возьми?

Я вышла из душа, закуталась в махровый халат и включила телевизор, предпринимая ещё одну попытку отвлечься.

По телеку шёл какой-то скучный сериал про магические интриги при дворе.

Я не могла сосредоточиться на сюжете, как ни старалась. Взгляд упорно соскальзывал с экрана и бродил в поисках чего-то.

Или кого-то?

В ушах снова и снова звучал смех Оруша.

Я представила, как этот смех должен вибрировать в его мощной груди. Представила, как должны напрягаться мышцы на его шее.

Жар внутри меня нарастал. Теперь моё состояние стало похоже на лёгкую лихорадку.

Я приложила ладонь ко лбу – он был сухим и горячим. Жар был не снаружи. Он был внутри.

Настойчивое, назойливое тепло, которое сжималось в самом низу живота тугой, раскалённой пружиной.

Я чувствовала каждый удар своего сердца, отражавшийся пульсацией между ног. Это было смутно знакомое чувство, но в десятки, в сотни раз сильнее. Как будто кто-то выкрутил регулятор моего либидо на максимум, до упора.

– Чёрт… Чёрт.

Я не понимала, что происходит. Не понимала, что с этим делать, и как избавиться.

Сама не знаю, зачем пошла на кухню, вытащила из холодильника баночку малинового йогурта и съела. Затем выпила стакан холодной воды.

Наивно было думать, что станет легче.

Не стало. Ничего не помогало.

Мысли об Оруше становились всё более навязчивыми, откровенными.

Я вспоминала, как он опёрся о мой стол. Как его ладони лежали на дереве. Так близко. Его большие и сильные руки. Какими были бы их прикосновения к моей коже? Грубыми? Нежными?

Я зажмурилась и тряхнула головой.

«Святые пончики! Я спятила? Он же орк, – пыталась образумить себя последней трезвой частью поехавшего мозга. – У него клыки! И он, скорее всего, весит как небольшой грузовичок».

Но это рациональное предупреждение утонуло в нарастающем приливе желания. Моё тело, охваченное странным огнем, кричало, что ему плевать на расу, на клыки и на разум. Оно хотело силы. Оно жаждало быть прижатым к стене, к кровати, к полу, к любой поверхности. Хотело почувствовать вес, запах, прикосновения.

Желание стало физическим, почти болезненным. Мне нужно было вернуться. Сейчас. Немедленно.

Любая логика, любое чувство самосохранения были сметены безумным ураганом. Я не думала о последствиях, о том, как это выглядит.

Я не стала переодеваться. Накинула поверх халата пальто, на ноги натянула первые попавшиеся балетки, схватила сумочку и выскочила из квартиры. Я почти бежала по тёмным улочкам, блестящим от недавнего дождя.

Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось. Я боялась только одного – что Оруш уже закрыл кафе. Боялась, что он ушёл, и у меня не будет шанса.

Но… В конце улицы светилось тёплым, медовым пятном окно «У Сладкого Огра».

Я замедлила шаг, пытаясь отдышаться, привести себя в порядок. Это было бессмысленно. Я была вся растрепанная, в халате под пальто, с горящими щеками и диким взглядом. Со стороны наверняка выглядела как сумасшедшая.

Решившись, я толкнула ногой дверь. Колокольчик звякнул, пронзительно и громко в почти пустом зале. Было поздно, и посетителей почти не осталось. Оруш стоял за стойкой спиной ко мне и мыл посуду.

Он обернулся на звук колокоьчика, и на его лице сначала отразилось удивление. Он смотрел на меня, на моё лицо, на мой нелепый вид, и в его глазах не было насмешки. Было что-то другое. Ожидание. Почти… удовлетворение.

Плюшки-ватушки, он что, ждал, что я вернусь.

– Матильда? – произнес он, и его голос прозвучал тише, глубже, чем днём. – Что-то случилось? Ты выглядишь, как потерявшееся привидение.

Я медленно подошла к стойке. Вцепилась в неё пальцами, чтобы не упасть. Ноги дрожали.

– Кофе, – выдохнула я, и мой собственный голос показался мне хриплым и чужим.

– Хочешь кофе? – Орк удивлённо выгнул бровь.

– Нет. – Я не знала, как объяснит, что чувствовала и чего хотела. Было слишком сложно сосредоточиться. – Кофе… он никогда ещё меня так не будоражил.

Оруш не отводил от меня взгляда. Он медленно вытер руки полотенцем и отложил его в сторону.

– «Эльфийский эликсир»? Да, у него есть такой эффект. Он… бодрит.

– Это не бодрость, – прошептала я, чувствуя, как жар снова накатывает волной, заставляя меня слегка пошатнуться. – Это… Оруш, что ты со мной сделал?

Он вышел из-за стойки. Без неё между нами он казался ещё больше, массивнее. Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и тот самый древесно-пряный запах, смешанный теперь с ароматом кофе.

– Я? – Он наклонил голову, и его дыхание коснулось моего лица. – Я всего лишь предложил тебе кофе и булочку, пчёлка. А что происходит дальше… это уже твой собственный выбор.

Его слова были игрой. Но в них была и правда. Это был мой выбор. Выбор, навязанный моим телом, охваченным необъяснимым безумием, но всё же выбор.

Я могла развернуться и уйти. Но я не хотела уходить. Хотела, чтобы это случилось.

– Я не выбирала… Не это. – Я сделала шаг навстречу, почти упираясь в его грудь. Ткань его фартука казалась грубой под моими пальцами. – Во мне будто пожар полыхает. И я знаю… знаю, что только ты можешь его потушить. Или разжечь ещё сильнее. Я не знаю, чего я хочу.

Оруш продолжал внимательно смотреть на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился на шею, остановился на декольте.

– А я знаю, – сказал он тихо. Его рука поднялась, и большая, теплая ладонь легла мне на щеку. Прикосновение было шершавым, но нежным. От него по всему моему телу пробежали мурашки. – Ты хочешь перестать думать. Хочешь, чтобы тебя взяли. Чтобы тобой командовали. Чтобы ты почувствовала, каково это – быть с тем, кто сильнее тебя. Намного сильнее.

Он видел меня насквозь. Читал во мне все постыдные, дикие фантазии, которые я сама от себя прятала.

– Да, – простонала я, теряя последние остатки самоконтроля. Мои руки сами потянулись к нему, обвили его шею. – Оруш, пожалуйста.

Он не заставил ждать. Его рука скользнула с моей щеки на затылок, вцепилась в волосы и резко, но без боли, отклонила мою голову назад, заставляя смотреть ему в глаза. В них плясали золотые дьявольские искры.

– «Пожалуйста» что, красавица? – прошептал он, приближая своё лицо к моему. Его дыхание и взгляд жгли кожи. – Говори. Скажи, чего ты на самом деле хочешь.

– Хочу тебя, – выдохнула я и почувствовала, как краска стыда заливает лицо. – Сейчас. Прямо здесь, если придется.

Его губы, полные и мягкие, растянулись в широкой, торжествующей улыбке.

– «Здесь» – не лучшая идея. Ты же не хочешь, чтобы оставшиеся посетители слышали, как тебя трахает орк?

Я прикусила губу и молча покачала головой.

– У меня есть более… приватное место.

Его рука сползла с моих волос на плечо, а затем обвила мою талию, легко приподняв меня.

Я вскрикнула от неожиданности, крепче схватив орка за шею.

Он нёс меня, как пёрышко, к двери в глубине зала. Одной рукой открыл её, затащил нас обоих внутрь и захлопнул за собой, повернув ключ в замке с громким щелчком.

Мы остались одни. Похоже, здесь располагалась подсобка или что-то типа того. Сверху на нас падал луч тусклого света от единственной лампы. В помещении пахло мукой, сахаром и им – Орушем.

Полки на трёх стенах были заставлены мешками и банками, в углу стоял массивный деревянный стол, заваленный рулонами пергамента для выпечки, коробками с формочками для кексов.

Орк поставил меня на ноги и прижал спиной к двери. Его тело придавило меня к дереву, и я почувствовала каждый его напряжённый мускул. Особенно тот твёрдый, массивный бугорок, упиравшийся в меня внизу.

«Ох ты ж, пончик-теребончик! Похоже, торкнуло не только меня», – пронеслось в мозгу прежде, чем он окончательно ушёл в загул.

Размеры этого бугорка внушали одновременно священный ужас и порочное любопытство.

– Ну что, пчёлка, – прошептал Оруш, прижимаясь губами к моей шее. К тому месту, где пульс бился быстрее, чем у загнанного охотником зверя. – Готова к большому… десерту?

Матильда

Щелчок замка прозвучал для моего воспаленного сознания громче любого грома. Он отсёк внешний мир, оставив нас в тесном, сладко пахнущем царстве, где правили только инстинкты и страсть.

Стена, к которой Оруш меня прижимал спиной, казалась прохладной даже сквозь ткань халата и пальто, но жар, исходивший от горячего тела орка, сжигал меня живьём.

Оруш не стал медлить. Его взгляд, тяжёлый и горячий, скользнул по моему лицу. Словно этот орк запоминал каждую чёрточку, каждую отметину моей растерянности и желания.

Пальцы его свободной руки впились в моё бедро. Этот властный жест заставил меня сглотнуть комок в горле.

– Ну что, пчёлка. – Его голос был низким, густым, как патока. Теперь я понимала, почему он называл меня пчёлкой. Потому что я увязла в его голосе, взгляде… в нём самом. – Расскажешь, о чём мечтала, пока бежала сюда?

Он знал. Чёрт возьми, он видел меня насквозь. Моё тело выдавало меня с головой.

Дрожь в коленях, учащенное дыхание, налитые кровью губы, которые я кусала от волнения. И чёртов халат, в котором я выскочила из дома, словно на пожар.

Хотя это ведь и был пожар. Пожар невыносимого желания, который горел у меня внутри. В самом низу живота.

– Я… – начала я, но слова застряли в горле, когда его большая ладонь легла мне на шею, не сдавливая, а просто ощущая пульсацию крови под кожей.

– Молчи, – приказал он мягко, но так, что ослушаться было невозможно. — Лучше покажи.

Его голова склонилась, а губы снова прикоснулись к моей шее. Сначала просто, почти невесомо. Потом горячее, влажнее.

Я вскрикнула, когда его язык провел по чувствительной коже, а зубы слегка зацепили её. Это было не больно – это как будто было меткой. Я о таком читала в любовных романах. Такое себе заявление прав.

Мои руки сами вцепились в его волосы, жёсткие и густые. Я попыталась притянуть его ближе, хотя между нами и так не оставалось ни миллиметра свободного пространства.

Пока губы орка исследовали мою шею, его рука скользнула между наших тел. Грубо, без церемоний просунулась в глубокий вырез моего халата. Ткань поддалась с тихим шуршанием.

Его шершавые пальцы нашли мою грудь, уже налитую и болезненно чувствительную. Он сжал её, и по моему телу прокатилась волна огня, заставившая выгнуться и громко, бесстыдно застонать.

Никто никогда не прикасался ко мне так – с такой уверенность наглого собственника, с таким знанием силы.

– Вот так, – прошептал он мне в ухо, его дыхание обжигало мочку. – Вот так я и хочу тебя слушать. Громко.

Его пальцы щипали и перебирали затвердевший сосок, и каждое прикосновение отзывалось глухим, пульсирующим отголоском между моих дрожащих ног.

Я была мокрая, отчаянно мокрая, и трение ткани о возбуждённые губы становилось пыткой.

Как будто читая мои мысли, Оруш оставил в покое грудь и скользнула вниз. Он подобрал подол моего халата, собрав его в складки у моей талии.

Воздух подсобки, прохладный, коснулся оголённых бедер. Его ладонь легла на мою кожу чуть выше колена, и затем поползла вверх. Медленно, неумолимо.

Каждый нерв на пути взрывался искрами. Я зажмурилась, полностью отдавшись ощущениям.

Его пальцы нашли резинку моих трусиков, задержались на ней, заставив меня затаить дыхание в ожидании.

Рука прошла под резинку. Нежно? Нет. Сразу, властно. Затем один палец, уверенным движением скользнул ниже. Туда, где я была вся мокрая, горячая и пульсирующая.

От неожиданности я вскрикнула, когда он вошёл в меня. Не от боли – это был крик удовольствия. Моё тело, наконец, получило то, чего оно так отчаянно требовало.

Его палец был толстым и шершавым, он заполнял меня, двигался внутри с грубоватой, исследующей силой, находя те точки, от которых у меня перехватывало дыхание и темнело в глазах.

– О-ох… Святые ватрушечки, – выдохнула я. Моя голова беспомощно упала ему на плечо. – Оруш…

– Тише, – прошептал он, но в его голосе слышалась та же дикая дрожь, что и во мне.

Его палец двигался быстрее. Глубже. К тому чувствительному месту внутри, которое заставляло всё моё тело содрогнуться в предвкушении.

Второй палец присоединился к первому, растягивая меня, готовя к чему-то большему. Я стонала, прижимаясь лбом к его груди, чувствуя, как нарастает знакомое, неотвратимое давление.

И тогда он остановился. Вынул пальцы.

Я издала жалобный, протестующий звук. А Оруш лишь усмехнулся, низко и гортанно.

– Нет, не так, – прошептал он. – Не настолько быстро.

Его руки схватились за резинку моих трусиков. Раздался короткий, резкий звук рвущейся ткани, и последний барьер между нами исчез.

Прохладный воздух снова коснулся моей обнажённой кожи, но ненадолго. Оруш развернул меня, прижав грудью и лицом к прохладной деревянной поверхности двери.

– Ноги шире, – прозвучал за моей спиной его хриплый голос.

Я послушалась, расставив ноги, чувствуя себя невероятно уязвимой и раскрытой. Я слышала, как он расстёгивает ширинку, и сердце ушло в пятки от предвкушения и лёгкого страха. Я почувствовала что-то большое, твёрдое и невероятно горячее, прижатое к моим ягодицам.

Он был невероятно большой.

Ну, и как я должна была принять его?

– Расслабься, – сказал он, и его руки легли мне на бедра, крепко держа меня. – Я не причиню тебе боли. Ты и так вся горишь для меня.

Один из его пальцев снова скользнул между моих ног. Оруш явно хотел убедиться, что я готова, и затем…

Затем он вошёл. Страстный, большой и горячий. Медленно, давая мне время привыкнуть. Это было непривычно. Это было тесно. Это было потрясающе.

Чувство наполненности, которого не могли дать лишь пальцы, заставило меня застонать долго и прерывисто.

Оруш вошёл полностью. На секунду он замер, давая мне отдышаться. Но уже спустя пару мгновений начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, выверяя ритм. Но очень скоро сдержанность исчезла.

Его толчки стали сильнее, быстрее, увереннее. Он входил в меня и, его бедра с силой бились о мои. Дверь и стена дрожали от нашего ритма.

Мир сузился до этого звука. До его тяжелого дыхания у моего уха. До невероятного, нарастающего удовольствия, которое копилось в самом низу живота.

Я больше не могла сдерживать стоны. Они вырывались из меня с каждым его толчком. Громкие. Неприличные.

И я старалась не думать о том, что там, в зале ещё могли оставаться в зале кафе.

Они. Могли. Слышать нас.

– Да… вот так… – рычал он мне в ухо, его руки скользнули с моих бедер на талию, прижимая меня к себе еще сильнее. – Кончай для меня, пчёлка. Я хочу это почувствовать.

Его слова, его голос, его движения внутри меня – всё сошлось в одной точке.

Оргазм накатил на меня внезапно и сокрушительно, как лавина. Всё моё тело сжалось в судорожном спазме. Из горла вырвался срывающийся крик.

Мир на мгновение пропал, утонув в белом, ослепительном свете. Я кончила, дрожа и обмякнув в умелых руках Оруша, чувствуя, как волны удовольствия ещё долго перекатывались по телу.

Но Оруш только замедлил темп, позволяя мне перевести дух. Его член всё ещё был твёрд и горяч внутри меня.

– Ещё, – просто сказал он, и снова ускорился.

Моё тело, ещё чувствительное после первой волны оргазма, отозвалось на его движения новым, более острым возбуждением.

Он начал двигаться с новой силой. И я, уже не сопротивляясь, отдавалась этому потоку. Чувствовала, как внутри снова начинает нарастать знакомое давление.

Вдруг он вышел, развернул меня лицом к себе. Его зелёная физиономия… была раскрасневшейся. Волосы прилипли ко лбу. В глазах полыхало пламя.

Он приподнял меня, и я инстинктивно обвила его шею. Он прижал мою спину к стене, и снова вошел в меня, на этот раз – глядя мне прямо в глаза.

Это было невыносимо. Видеть его лицо, его концентрацию, чувствовать каждое движение внутри себя.

Его губы нашли мои в жарком, влажном, безудержном поцелуе. Я отвечала с той же страстью, кусая губы – его и свои. Чувствуя вкус его – дикий. острый и пряный.

Его ритм стал хаотичным, бешеным. Он вгонял в меня член с силой, от которой стена, казалось, вот-вот рухнет.

Я чувствовала, как он напрягается. Слышала его хриплый, прерывистый стон. И это последнее доказательство его потери контроля, стало спусковым механизмом для меня.

Второй оргазм, ещё более мощный, чем первый, вывернул меня наизнанку. Я кричала, глотая поцелуи Оруша. Цеплялась за него, чувствуя, как сжимаюсь вокруг него в серии бесконечных спазмов.

С его стороны последовал глухой, сдавленный рык, и я почувствовала, как его тело затряслось. Внутри меня ударила горячая волна. Он кончил, всё ещё прижимая меня к стене, его могучие плечи вздымались от тяжёлого дыхания.

Мы замерли так, сплетённые вместе. Стук его сердца отдавался в моей груди, сливаясь с моим бешеным ритмом. Он медленно, осторожно опустил меня на ноги. Мои колени подкосились, и он подхватил меня, не давая упасть, всё ещё держа в объятиях.

Никто из нас не говорил. Не было слов, способных описать то, что только что произошло.

Я стояла, прижавшись лицом к Орушу. Чувствовала, как безумие, охватившее меня, медленно отступает, оставляя после себя приятную, глубокую усталость и лёгкое, смутное недоумение.

Именно в этот момент, когда моё дыхание начало выравниваться, я испытала странное, тёплое покалывание на внутренней стороне левого запястья. Как будто кто-то провёл по коже невидимой раскалённой иглой…

Знаю, что многие любят визуализацию героев. Это специально для вас.

Кто не любит картинки, листайте дальше, там есть продолжение;)

В истории будет ещё один мущщина, но с ним познакомимся чуть позже ;)

Матильда
Тишина в подсобке была густой, насыщенной, как взбитые сливки на «Эльфийском эликсире», который я заказала. Её нарушали только грохот наших сердец в унисон и едва различимые отзвуки ночного города, каким-то чудом пробивавшийся сквозь толстые стены кафе и проникавшие даже в подсобку.

Я стояла, прижавшись лбом к груди Оруша, всё ещё чувствуя на себе его сильные руки.

Всё моё тело словно было наполнено приятным, пульсирующим теплом после только что пережитой бури. Ноги до сих пор подрагивали и были слабыми, низ живота приятно ныл, а кожа стала чувствительной до мурашек.

Запах влажной кожи и недавнего дикого секса смешался с ароматом ванили, корицы и деревянных стеллажей. Этот странный коктейль казался мне теперь самым опьяняющим в мире.

Сумасшествие, что владело мной с такой неистовой силой, отступило, оставив после себя лёгкую, зыбкую пустоту.

Нет, я не стыдилась того, что произошло. И ни о чём не жалела. Но я была в шоке. В шоке от собственной дерзости. От той безудержной, и даже слегка агрессивной страсти, на которую была способна и которой от себя не ожидала.

Секунды неумолимо тикали, а внутри меня неожиданно начал разрастаться страх. Что теперь? Со мной явно творилось что-то ненормальное.

И, похоже, Оруш знал об этом больше, чем говорил.

Я едва успела подумать об этом, и тут же почувствовала, как горячая мужская ладонь медленно, успокаивающе, почти нежно провела по моей спине.

– Ну что, пчёлка? – Голос орка прозвучал хрипло, но привычно тепло. – Ты жива? Как себя чувствуешь? Не раздавил я тебя?

Я фыркнула, не поднимая головы, и почувствовала, как его грудь вздрогнула от беззвучного смеха.

– Кажется, пока все кости на месте, – прошептала я, не сводя взгляда с его мощной груди. – Ну, разве что пару-тройку синяков на попе осталось.

– Это лечится, – насмешливо заверил он, гладя по голове. И его пальцы принялись играть завитками в моих волосах.

– Чем лечится? – уточнила я моментально.

Фиг его знает, зачем мне понадобилось узнать.

– Как чем? – хмыкнул Оруш. – Регулярными профилактическими процедурами.

– Эй, громила. – Я с подозрением покосилась на владельца кафе, затем ткнула его пальцем в грудь. Клянусь своей пятой точкой, этот сладкий, зелёный пирожочек точно что-то недоговаривал. – Ты это на что сейчас намекаешь, а?

Я наконец осмелилась отодвинуться насколько позволяла чёртова кладовка, чтобы посмотреть на Оруша. Его лицо было довольным, а сам он выглядел расслабленным. Золотые искорки в глазах танцевали весело, без тени былой хищной напряжённости. Он выглядел… удовлетворенным. И это странное спокойствие на его лице заставило моё сердце ёкнуть с новой силой.

– Так что ты там говорил о регулярных процедурах?

– Да я… как бы это лучше…

Не знаю, что Оруш собирался сказать, но замолчал он резко на полуслове. И как-то странно покосился на мою руку. Как будто ждал чего-то.

Разумеется, он сделал это осторожно, украдкой. Но я случайно успела перехватить его взгляд.

Именно в этот момент я снова почувствовала странное, тёплое покалывание на внутренней стороне левого запястья. На этот раз ощущение было сильнее, настойчивее. Я непроизвольно вздрогнула и посмотрела на руку.

– Какого блин, рожна?

Там, где минуту назад была чистая, чуть покрасневшая от захватов Оруша кожа, теперь извивался узор…

Сложный, витиеватый, изящный. Словно нарисованный рукой искусного художника. Он напоминал то ли переплетение ветвей, то ли древние руны, слившиеся в единый символ.

Цвет был глубоким, бордовым, почти чёрным у основания, переходящим в ярко-алый по краям. И он будто светился изнутри, пульсируя в такт моему сердцу.

– Блинский оладушек, – выдохнула я, поднимая руку и вращая запястьем.

Потёрла пальцем таинственный узор. Но он не стирался и не бледнел. Он будто был частью меня, где-то глубоко под кожей.

Я вскинула взгляд на орка.

– А, ну-ка, признавайся, зеленушка! Что, блин. Это. Такое?

Оруш, уловив перемену в моем голосе, нахмурился.

– Что «это»? – Он снова бросил взгляд на мою руку и пожал плечами. – О чём ты, пчёлка? Я ничего не вижу.

Да ладно! Серьёзно что ли? Вот даже не пытайся прикинуться «шлангом».

– Жду объяснений! Сейчас же.

Я протянула орку руку.

Его взгляд снова скользнул по моему запястью, и я увидела, как всё его тело мгновенно напряглось. Умиротворение с его лица испарилось, сменившись шоком, невероятным, абсолютным. Его глаза расширились, челюсть отвисла, обнажив кончики клыков.

Он выглядел так, будто увидел нечто небывалое и невозможное. Точнее, что-то, что очень хотел увидеть, но до последнего не верил, что увидит.

– Не может быть, – прошептал он, и его голос дрогнул.

Он схватил мою руку, его пальцы, такие нежные несколько минут назад, сжали запястье с почти болезненной силой. Он притянул её к себе, разглядывая узор с таким видом, будто пытался найти подвох, намёк на иллюзию. – Этого… этого не может быть.

– Приём! Земля вызывает Оруша! – пнула я орка по ноге, но он, похоже, даже не заметил. Его реакция пугала меня куда больше, чем само появление татуировки. – Что это? Ты знаешь? Если немедленно не скажешь, что происходит, я запаникую.

Он не ответил.

Вместо этого резко, почти отталкивая, выпустил мою руку и, подняв собственную левую руку, повернул её запястьем вверх.

И вот тут я уже реально запаниковала.

Потому что увидела на запястье Оруша абсолютно идентичный узор. Он расползался под его кожей, как маленький вихрь. И постепенно опоясывал запястье орка.

Чем бы эта штука ни была, надо признаться, мне она шла больше, чем Орушу. На его зеленоватой коже узор смотрелся как-то уж слишком зловеще и мистически.

Оруш замер, уставившись на свою руку. По его лицу пробежала целая буря эмоций – неверие, смятение, и наконец, медленное, всепоглощающее осознание.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я прочитала нечто такое, от чего у меня по спине пробежал холодок.

– Брачная Печать, – произнёс он глухо, и слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. – Печать Истинной Пары.

В подсобке стало тихо. Казалось, даже пылинки в луче тусклой лампочки замерли в воздухе, чтобы не пропустить ни слова.

– Чего-о-о? – не поверила я собственным ушам. Мозг отказывался воспринимать услышанное. «Брачная»? «Печать»? Это звучало как что-то из дешёвого бульварного романа. – Какая ещё к лешему, печать? Что это вообще значит?

– Я… И ты… – Он сделал шаг ко мне, его взгляд будто приковывал меня к полу, не позволяя сдвинуться с места и бежать без оглядки из этого дурдома. – Ты моя истинная пара. Та самая. Единственная. На всю жизнь.

Он говорил это с такой неопровержимой уверенностью, с таким знанием, что у меня перехватило дыхание. Наверное, если бы шок и взгляд Оруша не парализовали меня, я шлёпнулась бы на задницу и прямо здесь прилегла бы в обморок.

– Погоди, Оруш. – Я отступила назад, наткнувшись спиной на стену. Дальше отступать было некуда. – Какой ещё «истинной пары»? Что ты несёшь? Это просто… Ну, я не знаю… Может, у меня аллергия на орков?

– Смотри! – Он с силой ткнул пальцем в свою печать. – Думаешь, у меня тоже аллергия на орков? Это магия! Древнейшая! Она проявляется только тогда, когда двое, чьи души предназначены друг для друга, становятся одним целым. Она не появляется просто так!

Ма-агия. Вот оно что. Ага, да как же!

Это слово, произнесённое вслух, повисло между нами, обрастая подробностями. Моё внезапное, неконтролируемое влечение к этому зеленокожему красавчику. Наша жгучая, всепоглощающая страсть. Это не было просто совпадением или всплеском гормонов. Это было… спланировано.

Так, стоп, Матильда! Но ведь все знают, что орки – единственные существа, которые не обладают магией.

Так, что-то тут не сходилось.

– Ты… – прошептала я, и голос мой дрожал от нарастающей обиды. – Ты что-то сделал. – И тут до меня, кажется, стало доходить. – Это твой кофе… Или булочка? Ты подмешал мне что-то!

Оруш даже не пытался отрицать. Он смотрел на меня с тем же ошеломленным выражением.

– Нектар, – кивнул он коротко. – Любовный нектар. Старинный рецепт. Но он… Он не должен был так работать. Он лишь должен был пробудить лёгкий интерес, симпатию… Желание секса, не больше. Понимаешь? Не вот это! – Оруш снова показал на Печать. – И уж тем более это не должно было появляться у орка! У нас нет магии! Потому что… Она. На нас. Не действует.

Собственное признание, казалось, поразило его не меньше, чем меня. Он провёл рукой по лицу. А я впервые увидела его по-настоящему растерянным.

– Нафига ты вообще используешь эту магию? Вдруг у неё есть побочный эффект? – развела я руками. – Ты что, не мог просто соблазнить женщину, как все остальные мужики. Это… Это вообще законно?

– Я искал жену, – тихо, больше сам для себя, сказал он. – Я достиг того периода, когда мужчине-орку необходим наследник. И поверь, я перепробовал все обычные способы. А потом нашёл чёртовы рецепты… Думал, в процессе… ну, ты понимаешь… Смогу найти подходящую женщину. Но чтобы Печать…

Я слушала его, и мир вокруг медленно расплывался. От осознания происходящего голова шла кругом.

Вся эта страсть, вся эта близость… Это был не порыв, не искра, пробежавшая между нами. Это было следствие какого-то зелья. Я была подопытным кроликом в его поисках невесты.

Хорошенькая картинка вырисовывалась.

Орк – хренов ресторатор и невезучая девушка, которую опоили древним приворотным зельем, а теперь объявляют «единственной судьбой».

Просто а-фи-геть!

– Выходи за меня, – вдруг произнёс Оруш, поднимая на меня взгляд.

В его глазах горела новая решимость.

Я сперва обалдела окончательно. А после рассмеялась. Резко, истерично, без единой капли веселья.

– Что? Что ты сказал? Повтори!

– Выходи за меня, – повторил он, уже более твёрдо. Он выпрямился во весь свой исполинский рост, и его тень снова накрыла меня. – Это Судьба, Матильда. Печать не лжёт. Ты – моя. А я – твой. Всё. Спорить с этим бессмысленно.

Надо же, как у них, у орков всё просто.

«Ты – моя».

Эти слова вонзились в меня, как нож. После всего, что произошло, после этой невероятной близости, он говорил со мной, как с вещью. С вещью, на которую он случайно наткнулся и которая теперь по праву принадлежит ему.

– Я тебе не принадлежу, – буркнула я раздражённо, сжимая кулаки. Стыд и обида кипели во мне. – И не буду принадлежать. Ты думаешь, какая-то волшебная татуировка даёт тебе на это право? Ты обманул меня! Ты воспользовался мной с помощью своей дрянной магии!

– Я не знал, что это сработает! – взрывался он, и в его голосе впервые зазвучало оправдание. – Чёрт подери, ты мне правда нравишься. Каждый раз, когда ты проходила дважды в день мимо, я провожал тебя взглядом. И на время забывал, как дышать. И мечтал, чтобы однажды ты зашла сюда, в моё кафе. Я не хотел воспользоваться тобой. Я думал, это просто поможет… познакомиться!

– Познакомиться? – передразнила я его, идя на него, хотя он был вдвое больше и, несомненно, сильнее. Гнев придавал мне смелости. – Ты называешь это «познакомиться»? Ты опоил меня, я вела себя как… как… А теперь ты объявляешь меня своей невестой? Да пошёл ты, Оруш! И забери свою дурацкую Печать с собой!

Я развернулась, бросилась к двери и уже схватилась за ручку. Мне нужно было убраться отсюда. Немедленно. Пока я не расплакалась у него на глазах от унижения и жалости к себе.

Кошмарики-сухарики… Ну, почему я такая невезучая балда?

– Матильда, постой! – Его рука легла на мое плечо, тяжёлая и властная.

Я дёрнулась, вырываясь.

– Не трогай меня! Никогда больше не трогай меня! Можешь и дальше мечтать, глядя в окно.

Я выскочила из подсобки в зал. Он уже был пуст, последние посетители, наверное, давно разошлись.

Из-за слёз, навернувшихся на глаза, всё вокруг расплывалось, как в мареве. Я не оглядывалась, не желая видеть позади Оруша. Этого предателя.

Несясь по залу в сторону выхода, споткнулась о стул, с грохотом уронила его, нащупала дверную ручку и вывалилась на ночную улицу.

Холодный воздух обжёг лёгкие. Я бежала, не разбирая дороги, по мокрому асфальту, чувствуя, как горячие слёзы обиды текут по щекам. Я смотрела на своё запястье, на этот проклятый, светящийся в темноте узор.

Он был настоящим. Он не смывался. Рано или поздно, мне придётся это признать и смириться. Как бы я не отрицала очевидное.

Оруш не бросился догонять меня. Он остался там, в своём кафе, со своей магией и своей «судьбой» на запястье.

И как бы странно это ни звучало, я была ему благодарна. За то, что на время оставил в покое. Сейчас мне больше всего нужно было побыть одной.

Хотя в то, что Оруш откажется от идеи жениться на мне и не станет преследовать, я не верила.

Такие как он никогда не отказываются и не отступают.

Но всё это будет позже. А сегодня я бежала прочь от него с разбитым сердцем и с брачной печатью на запястье.

Потому что сегодня он просто позволил мне сбежать…