Горячий лёд

Ох, хороша я, хороша, жаль, такое добро никому не достанется! Вот пусть теперь любуются и локти кусают.

А что, только и осталось, язвить да саркастически улыбаться присутствующим. И неважно, что мои улыбки больше напоминают хищный оскал. Хотя подобное поведение, как я поняла, вполне подходит выбранному амплуа. Ладно, не совсем выбранному, скажем так: мягко навязанному. Вот, даже тут сарказмом разит. Никто ни о чем меня не спрашивал, не интересовался, в одночасье самым грубым образом разрушив мою жизнь и определив судьбу. Да и той уже нет. Ну о каком будущем может идти речь, если я оказалась в теле приговоренной к смерти королевы? Причем за что бы вы думали? За измену мужу. М-да, дрянь, дело.

Кстати, мой внешний вид мне действительно понравился. Ну да, меня оттерли, нарядили, причесали, обвешали такими украшениями, что я в жизни не видела. Не во всех музеях подобные шедевры представлены. Еще и накрасили, скрыв опухлости и круги под глазами. Сейчас, глядя на меня, никто даже и подумать не сможет, что еще два дня назад я чуть не умерла. А потом следовало тяжелое восстановление. Да такое, что до сих пор слабость чувствую, ноги еле держат, вон даже коленки дрожат, благо под длинным платьем не видно.

Хотя дрожат они, вероятно, все же по другой причине. Страшно. Очень. Но об этом никто не узнает.

  Да, меня, конечно, напоили замечательнейшим средством – просто убойным успокоительным, но это, скорее, чтобы в истерику не скатилась. Ощущаю себя, будто немного пьяной, и море теперь по колено. А что, по сути, терять больше нечего, могу многое себе позволить. Конечно, пить то зелье было не обязательно, да вопрос вставал: умереть в паническом припадке или с гордо поднятой головой. Я предпочла второй вариант. Хотя тут тоже прелюбопытнейшая игра слов. Невозможно умереть с высоко поднятой головой во время казни путем ее отсечения. Но я все равно попытаюсь, а там, как выйдет. Опыта как-то не было, впервые иду на подобное мероприятие, тем более в качестве главного действующего лица.

Третьего варианта, к сожалению, у меня нет. Вернее, есть совсем ма-а-а-а-аленькая такая, просто крошечная надежда, что присутствующие вдруг поймут, что обвинение беспочвенно, удостоверятся в моей невиновности, и отпустят. М-да, мечты, мечты. Но именно ради них мне стоит держаться. Мозг должен быть максимально трезв и работоспособен.

Все это я обдумывала, шагая по длинным, широким коридорам. Звук каблуков гулко отражался от стен, украшенных лепниной, гобеленами и картинами. Между окон красовались изысканные скульптуры, светильники с кованными элементами, покрытыми золотом. Первый раз я здесь, ничего, кроме больничной палаты до этого не видела, но сейчас не до рассматриваний.

Но как бы сильно ни хорохорилась, под ложечкой сосало, вдоль позвоночника спускался холодный пот, а руки дрожали, и из-за этого я тщательно их прятала в широких рукавах. Мозг судорожно пытался найти выход из ситуации, но не получалось. Да и куда там, если за два дня так ничего и не придумала. Одна надежда на экстренные обстоятельства. Говорят, в таких случаях серое вещество начинает активно работать, быстрее оценивает происходящее и находит лучшие варианты. Что ж, скоро проверю. Надеюсь, смогу однажды рассказать о результатах опыта.

Тем временем процессия, вместе с шестью гвардейцами остановилась перед огромными дверями. Да, представляете? Именно столько вооружённых до зубов писаных красавцев (наверняка при поступлении на службу фейсконтроль проходят) ко мне приставили. Чтобы не сбежала. Прямо-таки самый опасный преступник всех времен и народов. Да я, если ножом и орудовала, так только кухонным. А бывшая хозяйка тела даже и его в глаза не видела. Разве что столовый.

Хмыкнула собственной мысли. Судя по всему, слишком громко, так как на меня покосились абсолютно все. Неизвестно, что подумали. Плевать. И вообще, я должна изображать из себя вселенскую стерву. Иначе никто не поверит, что я – это она. И вот знаете что? Не думаю, будет сложно – я чересчур злая, вот только пар из ушей не идет. На все: на обстоятельства, на королеву, на короля. Да в целом на общество, дурацкие традиции, законы и весь новый мир заодно, в который я неожиданно попала и который даже возможности изучить не было. Так, что хочется кого-нибудь побить или покусать. А что, у каждого свои защитные реакции организма. У меня вот, как выяснилось, такая.

Двери открылись, снова отвлекая от крутившихся мыслей, и мы вошли в просторную аудиторию. В глаза ударил яркий свет, ослепив на несколько секунд. Я зажмурилась, за что получила удар сзади. Ну как удар, скорее сильный грубый толчок, и наверняка упала бы, запутавшись в длинных юбках, не окажись передо мной очередной сопровождающий. Я попросту налетела на его спину. Хоть какой-то от них толк. Вот бы зрелище было!

По толпе пронесся шепоток, и я наконец-то осмотрелась. Зал напоминал некий полукруглый амфитеатр. Внизу, хотя и на небольшом возвышении, стоял трон с восседающим на нем, нужно сказать, очень даже привлекательным мужчиной. Вот разве что злой взгляд отталкивал. Это, как я понимаю, мой «муж». Что ж, ясно, почему его «настоящая» жена к другому ушла. То есть, попыталась. Я ведь его так ни разу и не видела. Король, по совместительству мой обвинитель и судья. Удобное сочетание, не правда ли? Тут к гадалке не ходи, чтобы узнать, какое решение будет принято. С другой стороны, оно уже принято и, как я поняла, мое тело даже ни разу на слушание не пригласили. А зачем обвиняемую выслушивать? Что она интересного рассказать может? Зачем ей защищаться? Ну да, действительно, если судит обвинение. Не удивлюсь, если он же еще и роль защитника выполнял. Прямо мастер на все руки.

Рядом стоял письменный стол для секретаря, стулья с еще тройкой мужчин. Красавцы как на подбор, в одинаковых черных сюртуках, со светло-золотой вышивкой по бортам. Трое из ларца одинаковых с лица. Это моя стража. Вернее, тот, что самый крупный, некое подобие греческого божества, но с физиономией, вырезанной изо льда – глава местной службы безопасности. Лучший друг правителя и его правая рука. Это он занимался «предотвращением моего возможного побега». И не только. Хм, почти семейный подряд.

Двое других хоть и не были вылеплены как боги, но весьма к ним приближались. У нас на Земле легко бы попали на первые полосы модных журналов. И, несмотря на безэмоциональные выражения лиц, выглядели приятнее. Это его помощники – здешние следователи. Они на меня поклеп и доказательства вины собирали. Один вон даже глаза прячет. Ох, чую, неровно он дышал к прежней королеве. А что, еще тот красавчик, жива останусь – присмотрюсь.

Интересно, зачем они здесь, или думают, шестерых мало? Даже хохотнула. Надо же, какая честь! Столько Аполлонов для меня одной. Или боятся, что, глядя на таких шикарных образцов местного генофонда, не удержусь, и прямо здесь накинусь? Остальные отбивать будут? Может, поглумиться? Что еще они мне, кроме казни, устроить могут?

Зрителей тоже было полно, причем самых разношерстных. В ближайших рядах восседали богато разодетые дамы и господа, будто на праздник пришли. М-да, «любили» здесь, смотрю, королеву. Очень. Никаких опросов не надо, сразу понятно, еще та с-с-скотина была. В середине тоже благородные, пусть и попроще, а где-то там, далеко, на галерке – даже простой люд. Еще бы, такое событие – суд над женщиной королевской крови. А народу зрелищ подавай. Что же, они его получат, я устрою. Вернее, попытаюсь.

Меня сопроводили к свободному стулу рядом с безопасниками. Секретарь поднялся, выставил перед собой свиток и громким голосом, неким, неизвестным мне способом, усиленным так, что было слышно даже в отдаленных уголка зала, принялся зачитывать.

Ох, да они специально имена труднопроизносимые придумывают, что ли? Наверное, чтобы врагов с толку сбивать. Пока произнесешь, если язык не сломаешь, война закончится. А что, удобно.

–… обвиняется в государственной измене, – тем временем продолжал секретарь, – а именно, в неоднократном прелюбодеянии, с вельможей высшего круга мужского пола.

О как! Даже неоднократном! А единичный случай изменой не считается? Например, можно же по одному разу, но со многими. Что-то сплоховала королева, не подумала. Ладно, это во мне злость говорит, кровь разгоняет, вот мои тараканы и куражатся. Сама бы я, даже при всей нелюбви к бывшему мужу, на этот раз моему, на такое бы никогда не решилась.

– Согласно законам Хаарса, подобное действие приравнивается к предательству правителя, а значит, и целиком государства. Вина обвиняемой подтверждена и доказана на предыдущих слушаниях. Посему великодушным решением правителя, – да уж, куда же еще великодушнее-то? – приговаривается к смертной казни на центральной площади сразу после окончания заседания, через публичное усекновение головы, дабы другим неповадно было. Хотите ли Вы, Ваше Величество, сказать последнее слово?

И весь зал устремил взгляды на меня.

Двумя днями ранее

Странно. Вроде бы во сне у меня голова никогда не болела. А сейчас просто раскалывается, да так, что кажется, будто посторонние звуки слышу. Кастрюльки в мозгах пляшут, друг о дружку ударяются. Или это соседи сверху разбушевались? Так не в такую же рань, тем более в выходной.

По комнате прошелся легкий ветерок, покрывший пупырышками тело. Наверное, откинула во сне одеяло. Но откуда сквозняк? Неужели форточку забыла закрыть? Так ведь у меня привычка проверять окна перед сном, на случай ветра или дождя. Воры вряд ли по отвесной стене на четырнадцатый этаж заберутся, но все же.

Ну да, судя по тому, что чувствую сырость, действительно забыла проконтролировать, а на улице льет. Вот откуда такой промозглый холод. Еще и звук капающей воды. Кран подтекать начал? Надо бы проснуться, чтобы проверить. Вечно поломки в воскресенье случаются. Не так легко в этот день сантехника найти, да и втридорога платить придется.

Попыталась поднять веки, да куда там, они будто свинцом налитые. Неплохо бы одеяло натянуть, так руки не шевелятся. И мышцы так странно ломят, словно на полу всю ночь проспала. Нет, скорее, самосвал по мне проехал, ведь еще и суставы выкручивает.

Странно, но тело вообще не слушается. Ничего.

Резкий испуг непонимания происходящего пронзил мозг, запуская в кровь адреналин и окончательно откидывая остатки сна. Или я так и продолжаю спать? Да, наверняка так и есть. Тогда, тем более, пора просыпаться, не нравится мне это.

Принялась шевелить пальцами, а затем и целиком конечностями, приводя их в движение и возвращая чувствительность. Хоть и не сразу, но получилось. Устала неимоверно, будто мешки картошки потаскала.

Тем временем под кожу пробрался пронизывающий холод, да так, что меня стало изрядно потряхивать. Но, возможно, именно это и помогло справиться с недугом.

В результате руки начали слушаться. Прошлась ладонью по лежанке, с удивлением обнаружив голое дерево, причем грубо обработанное. Ни матраца, ни перины, ничего. Да что же это такое? Зато понятно, почему все тело болит. Я, конечно, далеко не принцесса, и уж тем более не на горошине, но спать на сырой землице, подкладывая под голову камень, явно неспособна.

Оперлась кистью о лавку и села, открыв при этом, наконец-то, глаза.

– М-м-м-м! – сдается мне, это был мой собственный стон. В черепе словно валуны перекатились в другую плоскость, обивая стенки тяжелыми болезненными ударами. Глаза я раскрыла, да вот рассмотреть ничего так и не смогла. Перед взором все быстро закружилось, сливая многоцветную мозаику в такие же полосы и вызывая дикую тошноту.

Закрыла рот ладонью, пытаясь совладать со рвотным позывом. Это не помогло, зато головокружение уменьшилось. Заметила рядом в углу какую-то яму в полу и ринулась к ней, освобождая желудок.

Да что же это такое? Ведь вчера не пила, чтобы подобные провалы в памяти и проблемы со здоровьем возникли. Да и сон странный, с событиями, обычно таковому неприсущими.

Пытаясь прийти в себя, поднялась и оперлась рукой о стену. Кожи коснулась холодная влага, а подушечки пальцев ощутили шершавую каменную поверхность.

Что же, как нельзя кстати, да и лучше, чем ничего. Провела мокрой ладонью по пылающим щекам, лбу, шее. Похоже, у меня горячка. Так, выходит, я брежу?

Несмотря на то, что усталый болезненный мозг не был способен рассуждать здраво, все же подкинул мысль – если некоторое время не шевелиться, головокружение пройдет.

Вернулась на скамью и принялась ждать, усиленно борясь со вновь подступающей тошнотой. Постепенно качка стала успокаиваться, а изображение проявляться, погружая меня в новый шок.

Я находилась в темнице. Да, не камере, а самой настоящей темнице, которые видела в фильмах про средневековье. Маленькая комнатушка два на два, грубо сколоченная деревянная лавка, в углу вмонтированный в кладку крохотный столик, некое подобие тех, что в поездах устанавливают, и дырка в полу. Та самая. Теперь ясно, для чего она.

Высокие тяжелые каменные стены давили и всем своим видом показывали мою ничтожность. Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, вот бы не повезло. Плавно, избегая нового «налета вертолетов», задрала голову, чтобы увидеть почти под потолком небольшое оконце с металлической решеткой в палец толщиной, о которую разбивались крупные капли дождя, разлетаясь внутрь тысячами мелких. Они оседали на массивных кирпичах, собираясь вместе и скатываясь на пол тоненькими ручейками. Вот они, мокрые камни и сырость. Как-то иначе я представляла себе свою спальню.

Света та «дыра», по-другому ее никак назвать нельзя, давала настолько мало, что освещала лишь мизерную часть потолка, оставляя на нем узкую светлую дорожку. Почти как луна ночью. Основной же свет исходил от факела, висевшего на противоположной стороне над толстенной деревянной дверью с коваными жиковинами и таким же маленьким оконцем. Правда, последнее было закрыто снаружи.

Встала, планируя изучить поближе вход и, в идеале попытаться открыть, но не рассчитала свои силы. Запуталась в непонятно откуда взявшейся длинной юбке, резко опустила голову, чтобы посмотреть, забывая об осторожности. Изображение при этом снова пустилось в пляс, а я, не ожидая подобного, завалилась на лежанку, уплывая в темное, но в тот момент такое притягательное, марево, теряя сознание.

Засыпая или просыпаясь, словно через вату, услышала несколько мужских голосов, переговаривающихся где-то совсем рядом.

– Кто оставил ее в таком виде? – спросил низкий злой холодный баритон, будто ножом по металлу прошелся. Аж мурашки у меня вызвал.

– Так, приказано было в темнице запереть, Ваша Светлость. – любопытно, это они обо мне? А, стоп, Светлость? Ох, неужели, секта какая?

– Запереть, но не убивать, насколько я осведомлен, – зашипел первый, кажется, с трудом сдерживая свой гнев. Ух какой сердитый! Даже я прониклась. Наверное.

– Так, живая же, – попытался оправдаться третий. А вот с этим я бы поспорила, если правда обо мне. Похоже, я вновь потеряла контроль над телом. Ну хоть мозг работает, и то ладно.

– Это ты называешь живая? Она должна самостоятельно явиться на разбирательство. Своими ногами. – чеканил слова тот, что главный. Почти по слогам произносил. Нет, голоса не повышал, но именно от его речи становилось неимоверно жутко, а в венах стыла кровь. Лучше бы кричал, честное слово. – И быть в состоянии отвечать на вопросы, то бишь находиться в здравом уме и твердой памяти, иначе это будет простое убийство. Как вы объясните это народу? Что они подумают о дворце и власти? Кроме того, о случае предательства короля обязаны узнать все, чтобы другим неповадно было. Но для этого она должна быть здорова. Вы поняли? Здорова!

Интересно, он о каком дворце говорит? Я, конечно, будучи туристом, посетила некоторые, но все они с давних пор работают музеями. Да и откуда король? У нас таковые давно стали пережитком прошлого. Да, существуют еще в кое-каких странах, но я к ним точно никакого отношения не имею, и вне телевизора да интернета ни разу не видела.

– Кроме того, – после непродолжительно молчания, уже чуть спокойнее заговорил глава, – как бы то ни было, вам следует помнить о субординации и обращаться с ней согласно статусу. У нее горячка. – На лоб легла шершавая ладонь, опалив кожу холодом, на тот момент, спасительным. Как же не хотелось, чтобы ее убирали. Видимо, действительно сильно горю. Затем она же грубовато повернула мою голову. – Это что? Кровь? – по виску прошелся палец, размазывая что-то склизкое. – У нее разбита голова? Молитесь, чтобы это оказалось не по вашей вине. А сейчас к целителям, немедленно, и глаз с нее не спускать. Не дай Великие, сбежит, ведь такая может, шкуру живьем спущу с каждого из вас.

Последние слова он произнес настолько колко, что поверила даже я. Такой правда может, и глазом не моргнет. Кстати, а на какое разбирательство меня хотят отправить и о каком предательстве речь? Ах да, секта.

И еще, почему он говорит, что я запросто могу сбежать, будто хорошо меня знает. Я всегда обладала отменной памятью и обязательно бы запомнила этот тембр, уж слишком он хлесткий, особенный.

Додумать мысль мне не дали, потому как послышался звук шагов, непонятное бряцание железа, а потом снова голос одного из подчиненных.

– Смотрите, Ваша Светлость, под лавкой тафар.

Как же сложно, только слышать и ничего не видеть, особенно с непривычки. Кто-нибудь мне объяснит, что это, или кто? Но судя по всему, специально для меня присутствующие стараться не собирались, оставляя томиться и мучиться догадками, как сей факт может сказаться на моей дальнейшей судьбе.

Да-да, именно судьбе. Мысли, что происходящее все же не сон стали посещать чаще и я практически уверилась в этом. Вот бы теперь еще понять кто сии люди, как я к ним попала, и что, собственно говоря, от меня хотят. Да, вполне возможно, что и правда некая секта, решившая «поиграть» в монархию. По типу исторических постановок. Хотя нет, не секта. Здесь попросту заигравшиеся актеры. Все бы ничего, если бы не чувствовала себя так плохо и меня не пытались судить за какую-то измену какому-то королю. Еще бы узнать, что за наказание подразумевается.

– Лю-бо-пы-тно! – растягивая слово на слоги, прошептал тот, что «Светлость», а затем послышалось шуршание и странный звук, напоминающий тихий скрежет.

– Прошу, господин. – голос второго прислужника. Наверняка передавал это нечто не-помню-как-называется.

– И откуда это у вас, Ваше Величество? И, прежде всего, что именно Вы собирались с ним делать? – пробурчал, скорее, себе под нос главный. Значит, не ко мне обращался, но тем не менее интересно, что же они нашли.

– Тафар я забираю с собой, – уже громко и доходчиво пояснил он, – а вы бегом к лекарям. Передайте, что у них два дня, чтобы поставить госпожу на ноги, а у вас – вымолить у Великих ее выздоровление.

– Да зачем ей здоровье-то? – хохотнул первый прислужник. – достаточно на ноги поставить, а оно ей скоро совсем не понадобится.

Стоп! Как это мне здоровье не понадобится?

Если бы ощущала свое тело, то по нему обязательно пробежались бы перепуганные мурашки. А вот по внутренностям холодок ядовитой змеей все-таки прополз. Так, выходит, еще жива и не все потеряно.

Уж не знаю, что произошло, могу только догадываться, что шеф состроил рассерженную мину, ну или пальчиком погрозил, но «шутник» тут же пошел на попятную.

– Прошу прощения. Неудачно пошутил. Не подумав, ляпнул. Больше не повторится. – зашептал даже немного испугано, а потом зачем-то добавил, – Клянусь.

– В твоей работе подобная оплошность непозволительна, – тихо, но весьма выразительно прокомментировал Светлость, – и уж тем более ослушание вышестоящих. И прежде, чем что-то делать, нужно думать. Всегда. Вы оба отстраняетесь от основных обязанностей. Теперь единственная ваша задача – забота о Ее Величестве. И от того, чем все закончится, зависит и ваше будущее. Это было первое и последнее предупреждение.

– Все сделаем, – отозвался уже более серьезно второй, предварительно прочистив горло. Надо же, как их проняло.

Дальше слышались удаляющиеся шаги, вернее звук каблуков, сопровождающийся металлическим звоном. Только не говорите мне, что это шпоры. Хотя кто знает, какие там «украшения» на обувь сии циркачи навешали. На самом деле один. Помощники тоже быстро убежали, хотя и в другую сторону. Я вновь попыталась подвигать пальцами, но мне не дали. Мои тюремщики вернулись. Переложили меня на носилки и куда-то потащили.

Из-за постоянной качки, поворотов, восхождения по лестницам, моя голова снова закружилась, и я опять провалилась во тьму.  

Нос щекотали странные запахи настоек и трав. Не только нос. Они проникали в горло, оставляя там неприятную горечь и вызывая новый тошнотворный рефлекс. Моя, и так раскалывающаяся, голова разболелась еще сильнее. Нет, они точно меня убить хотят.

Окончательно вывел из забытья очередной голос. Холодный, цепкий как лед. Если тот, что «светлость» вызывал желание подчиниться, то этот буквально вымораживал внутренности.

– Зачем вы мне ее принесли? – произнес, будто выплюнул.

– Шариаш Афар Дарх, – Кто? Они имена попроще не могли придумать? Так же язык сломать можно, не говоря уже о воспаленном мозге, ведь это еще как-то запомнить надо, – приказал поставить ее на ноги и вылечить. У вас два дня на это.

– Нечего на нее магию и микстуры тратить. На ноги поставлю, чтобы на разбирательстве появилась, и хватит с нее.

Магию? Они совсем сбрендили? Думаю, не будь я безмолвной куклой, расхохоталась бы. Это уже реальный перебор. Хотя наверняка так некое лекарство на их внутреннем сленге называется. Вот, точно!

– Фиар велел, чтобы здорова была. – приказ, видимо, лекарю не понравился, и тот раздраженно запыхтел.

– Что с ней произошло? – фыркнул он.

Вот, кстати, да, мне тоже неимоверно хочется знать, что со мной не так. Подобное положение сильно раздражает и пугает. И еще, почему могу размышлять, если, как они говорят, я без сознания?

– Не знаем. Без чувств нашли. Вон, голова разбита, но жива, хотя дыхание еле прослеживается.

– Хорошо, идите, сам разберусь. Таир! – последнее слово мужчина прокричал, причем так громко, что у меня перед глазами, несмотря на то что ни закрыты, заплясали разноцветные круги, а в висках застучали молоточки. Кто ж его так научил-то? – неси сюда кристаллы жизни.

Сам врачеватель, судя по звуку, поставил рядом стул и, усевшись на него, взял меня за запястье. Понятия не имею, что именно он делал, вроде бы пальцами трогал, но ощущения были ну о-о-очень непривычные. По руке поползла щекотка, словно тысячи маленьких муравьев забрались под кожу и дружно прокладывали дорожки к самому плечу. Добравшись до него, они разбегались по всему телу, но при этом странное ощущение уменьшалось. Это он электрические импульсы, что ли, запускал?

– Более чем любопытно, – прошептал себе под нос лекарь.

Э-э-э, а мне пояснить кто-нибудь собирается?

– Дай-ка еще вот так попробуем.

Поднялся на ноги и навис надо мной. Я это поняла по громкому, немного неспокойному дыханию сверху. Нервничает? Но почему?

Мужчина положил горячие ладони мне на плечи, в этот раз обе, и повторил действие. Правда, теперь побежала не щекотка, а будто огненная волна, растекаясь по венам и согревая даже самые отдаленные части тела. Хотя нет, не согревала, а заставляла гореть еще сильнее, лишая воздуха и доставляя нестерпимую физическую боль. Мысленно застонала, а может, захныкала, но из уст не вырвалось ни звука.

Длилась процедура довольно долго, проникая в каждую клеточку организма. Мышцы сводило спазмами, хотя внешне и никак не проявлялось. Глаза щипало, но из них не выливалось ни слезинки. Легкие сдавливало, опаляя, высушивая их, мешая дышать. В висках бешено бился пульс, в голове будто битое стекло перекатывалось, царапая и раня, а я молилась, чтобы меня оставили в покое.

Все это резко прекратилось, когда лекарь убрал руки. Мое отвратительное до процедуры состояние вдруг показалось верхом наслаждения и умиротворения. Что же он делал, чем я так провинилась перед ним, чтобы так издеваться?

– Ну и дрянь! – прошипел мужчина сквозь зубы.

А на этот-то раз что не так? Вообще, никого не трогаю, проблем не создаю. Так, лишь некоторое беспокойство.

– Полежи-ка пока здесь. – похлопал меня по руке. Издевается? По его мнению, я сейчас вскочу и в пляс пущусь, или скрыться попытаюсь?

Лекарь спешно поднялся, побежал на выход и распахнул дверь.

– А вы что здесь делаете?

– Охраняем, чтобы не сбежала? – О, это, похоже, мои тюремщики.

– Шутите? В таком состоянии? Без сознания?

– Фиар сказал, что кожу с нас живьем снимет, если она исчезнет.

– Ну да, ну да. Только куда из закрытого помещения с усиленными решетками на окнах? И брысь отсюда, нечего мне больных пугать. Караульте на выходе из крыла. Поняли? – и произнес это так, что даже я прониклась. Их здесь что, голос командный с детства вырабатывать приучают? Вон, уже второй такой.

– Поняли, поняли, – прозвучал тихий ответ. Охранники засеменили, и шаги удалялись.

– О, Таир, и ты здесь! Отлично! – затараторил, судя по всему, местный главврач, – Значит так, заходи к пациентке, сиди рядом, никого к ней не подпускай, чего бы это не стоило. Грудью стой. Еще, у нее сильный жар, надо сбить, может не выдержать. Откладывай пока кристаллы, раскури дым противовоспалительный, начинай настойкой смазывать лицо, шею и запястья. К лодыжкам не лезь, не по статусу. Иначе и ты головы рискуешь лишиться. В остальном сам знаешь, как действовать, а я скоро приду. Мне срочно кое-что уточнить нужно. На тебя вся надежда. – и подозрительно быстро убежал.

Что-то совсем странное происходит. И самое ужасное, что никто ничего не говорит. Самостоятельно у меня не получается разобраться в происходящем, но чем дальше, тем больше растет уверенность в том, что полная… та, что пятая точка. А еще, что мной овладевает паника, которая никогда не бывала хорошим советчиком. Один плюс – в таком состоянии я даже при большом желании не смогу сорваться в истерику.

И мне бы как прошлый раз разработкой конечностей заняться, так там концентрация нужна. А где ее взять, если вокруг столько «занимательного» происходит, что уши сами собой навострились, жадно поглощая каждый звук, каждый обрывок информации, пытаясь сложить цельную картину. Хотя бы часть ее…

Ой, да кого я обманываю? Какая к черту концентрация, когда мой мозг так и норовит вновь в небытие отправиться. Держусь в прямом смысле слова на силе воле и огромном стремлении понять, что со мной, и чего от меня хотят.

Таир тем временем засуетился, забегал по комнате. Послышался тихий звон посуды, склянок, металлической тары, звук воды и мне на лоб приземлился холодный, мокрый кусок ткани.

А-а-ах, какой блаженство! Готова замычать. Странная какая-то чувствительность, избирательная. Ведь кожу ощущаю, почему тело не слушается?

По обе стороны от головы приземлилось нечто, отчего исходил жутко противный дым. Горло першило, язык так и лип к небу, неимоверно хотелось пить, да теперь еще и эта горечь во рту. Это они меня так спасают? Уберите от меня сего чудо врачевателя, он скорее добьет, чем на ноги поставит.

Губ коснулся холодный металл и в рот протекло несколько капель живительной и столь необходимой мне влаги, растекаясь по слизистой и оставляя сладкое послевкусие. Еще! Но… кто ж меня услышит? И на том спасибо.

Парень, который судя по тонким аккуратным пальчикам был довольно молоденьким, принялся смазывать мне запястья каким-то кремом, при этом опять запуская «муравьев» под кожу. Методичные приятные движения сделали свое дело, подавляя мое сопротивление, и я в который раз утекла в иное измерение…

Очередной раз пришла в себя, потому что меня трясли за плечи. Или это от звука голоса? И вот вроде бы и проснулась, но на этот раз добавился шум в ушах и туман странный, почти видимый, в голове. Ох, радуга проплыла. Красивая. И вообще, оставьте меня в покое, я спать хочу.

– Давай, девочка, просыпайся, борись. – А, кажется, лекарь вернулся. И что ему неймется? То дрянью не пойми за что назвал, то девочкой. – Я тебе варево приготовил, надо обязательно его выпить. Если так и будешь продолжать, твоя душа еще и с новым телом распрощается.

Боже, что за бред он несет? Или это горячка и мой воспаленный мозг мешает трезво оценивать информацию? Да какая разница!

– Ты меня слышишь, понимаешь? Можешь дать знак? Это неимоверно важно. Любой, пальцем пошевелить ресницами, выдох порезче. Хоть что-то тебя слушается? Нуже, постарайся, милая.

Теперь еще и милой стала? С чего вдруг? Да и зачем? У меня и особого желания нет что-либо делать. По большому счету мне ничего не хочется. А нет, вру. Хочется обратно в темное марево, где нет боли и так уютно, тепло и легко.

Мысленно отхлестала себя по щекам. Как бы сильно ситуация ни нравилась, как и резкая смена настроения врачевателя, он прав. Что-то совсем меня развезло. Хватит разлеживаться, пора брать себя в руки. После отосплюсь.

Вновь попыталась совладать с конечностями, правда, по-прежнему безрезультатно. Но я ведь как-то встала до этого.

Выдох. Я же дышу. Собрала все имеющиеся силы и…

Ничего не получилось. Да и сил-то особо не было, собирать нечего. Стоит сказать, это немного напугало и подстегнуло к дальнейшим действиям. Еще одна попытка, другая, до тех пор, пока не вышел один выдох, чуть глубже предыдущих. Он, конечно, не сильно отличался от остальных, но для меня, в любом случае, прогресс – хотя бы что-то послушалось.

– Вот и замечательно, в сознании, – а врачеватель заметил, – значит, еще не все потеряно. Сейчас, милая, я буду поить тебя очень горькой настойкой. Не переживай, что тело не слушается, проглотишь и не заметишь, природные рефлексы помогут.

Приподнял меня, придавая вертикальное положение, приобнял за плечи, поддерживая, и сел рядом. Пальцем оттянул подбородок и принялся вливать густую, вязкую жидкость. Вот, теперь я могу сказать, что попробовала самую отвратительное питье на свете. Оно было настолько горьким и противным, что даже язык не хотел позволять ему попасть в горло. По организму прошла дрожь, сравнимая со спазмами, а сам напиток резко захотел обратно.

– Э нет, закончить надо, – мужчина чуть опрокинул мою голову и влил еще глоток, помешав сбесившейся микстуре ее планам побега. – Она обязательно поможет, но и самой силы приложить нужно.

Процесс повторился, за ним еще раз, медленно, но планомерно и настойчиво вливая в меня отвратительнейшую субстанцию. А я не могла дождаться, когда же она закончится. Казалось, что прошла целая вечность, а в мой желудок уже ведро этой гадости вошло. Хотелось вырваться, уклониться, отвернуться, сделать хоть что-нибудь, но конечности так до сих пор не поддавались.

– Этого зачем сюда принесло? – раздраженно прошептал предположительно мой спаситель. Хотя судя по вкусу лекарства, возможно, как раз наоборот.

В коридоре послышались шаги: со шпорами и еще одного человека, уверенные и четкие. После чего дверь с грохотом распахнулась. Лекарь даже не дернулся, продолжив меня поить. Хотя представляю, что за картина посетителям предстала. Ведь мужчина меня явно обнимал, и неважно с какой целью, сидя при этом на кровати, ну или кушетке. Не суть, но визитерам этого не объяснить.

– Ваше Величество, Вам достаточно было послать за мной, чтобы узнать, как обстоят дела со здоровьем Фиары. – Что, неужто тот самый «король» пожаловал? Или это всего лишь кличка, а он – местный начальник? Вот, точно. Даже сама довольна осталась пришедшей в голову идеей. Кстати, что значит Фиара? Слышу часто и не только когда говорят обо мне.

– Чтобы вы мне очередных сказок нагородили? – послышался жесткий резкий голос, будто холодом полоснуло. А еще, человек был явно зол. Очень. Даже говорил сквозь зубы, еле сдерживаясь.

– Разве я когда-либо Вас обманывал? – лекарь и не подумал двинуться, тем временем продолжая вливать мне в рот бурду неизвестного предназначения. – Но вы застали меня не в самый удачный момент. К сожалению, не могу прервать прием микстуры, почему не в состоянии отдать вам должное уважение и поклон, за что прошу вас великодушнейше простить.

– Нечего на нее лекарства тратить, ей ничего этого скоро не понадобится. – засопел «местный руководитель».

– Боюсь, в таком случае не смогу поставить ее на ноги, а это, если я правильно понял, является обязательным условием слушания.

– Что с ней?

– Пока сложно сказать. У нее сильная лихорадка. Скорее всего, непривыкшее к подобным условиям тело, простудилось. Поднялась высокая температура. А так как меры вовремя приняты не были, состояние ухудшилось, вплоть до конвульсий и потери сознания. Вероятно, именно в этот момент она упала, неудачно ударившись головой, добавив очередную травму, осложняющую лечение. Как именно она сказалась на организме, не могу выяснить, пока не вылечу горячку.

Нервные шаги прошлись туда и обратно по комнате, звякнул металл. Да что они вытворяют?

– У тебя два дня. – снова прошипел посетитель, – Мне все равно, что ты сделаешь и как, но она должна явиться на слушание. Сама. Прийти своими ногами. Ты меня понял?

– Вполне. Сделаю все от меня зависящее.

– Уж постарайся, – хмыкнул тот, что царь, или король, – в противном случае не вижу смысла держать при дворе неспособного лекаря.

При этом шаркнул по полу и ушел. Мой врач, будто ничего не произошло, влил в рот последнюю порцию жидкости, аккуратно вернул меня в горизонтальное положение, не произнося ни слова. Видимо, не хотел этого делать, пока не уйдет еще один человек. Да, в палате находился некто. И пусть его не было слышно, присутствие ощущалось буквально физически…

– Как вы посмели, Луриан Маор, выставить мою охрану? – в конце концов, произнося чуть ли не по слогам, прошелестел, словно металлом лязгнул, тот, что «Светлость». Ага, значит все-таки он. Видимо, проконтролировать явился, лечат ли меня. Но пока мне это даже на руку.

– Ей нечего тут делать. У меня лекарня, а не казарма. Сбежать Фиара все равно не сможет. Окна с решетками, да и такое состояние, – здесь он весьма выразительно хмыкнул, – откровенно говоря, не способствует быстрому перемещению.

Хм, вот любопытно, однако. Сомневаюсь, что простой лекарь, пусть даже и главврач, смог бы так легко общаться с королем и отшивать его приближенных, ставя на место. Кто же он такой?

– Надеюсь, понимаете, Фиар, что в случае ее побега, Вас будет ждать аналогичная участь? Готовы поручиться головой?

– Вполне.

– Что же, дело ваше, но мои люди в любом случае останутся у всех выходов, но только до момента, когда она очнется. Затем переместятся непосредственно к палате, и меня не интересует ваше мнение на этот счет. Вопрос государственной важности.

После этого мужчина резко развернулся и удалился, бряцая сапогами. Лекарь Луриан, если я правильно услышала его имя, вздохнул, а потом устало произнес:

– Знаю, что слышишь меня. Мне жаль, но у тебя проблемы, девочка. Большие. И я настоятельно рекомендую бороться. Иначе совсем шансов не останется. А пока спи, сил набирайся. Они тебе понадобятся. – Поставил у изголовья очередную дымящую штуку, укрыл одеялом и ушел, тихо затворив за собой дверь.

Это он о каких шансах?

_______________

Друзья, если кому-то интересно, на моей странице ВК вы сможете найти папку с визуализацией к истории

(клик на слово)

Новое пробуждение было не таким тяжелым, как предыдущие. Глаза открылись, приятно меня удивив, и я принялась осматриваться.

Я находилась, да в принципе, и сама это знала, в больничной палате. Не очень уютное и небольшое помещение, выкрашенное в светлый цвет. На противоположной от кровати стене располагалось два широких окна с теми самыми знаменитыми решетками, за которыми виднелись деревья. Судя по всему, сад. Посредине – столик, заставленный самыми разными баночками и склянками. Рядом стул. У изголовья кровати еще один столик, на котором стояла круглая железная миска с водой, а рядом валялись мокрые тряпицы. Все, больше ровным счетом НИ-ЧЕ-ГО! Странно как-то.

Подвигала конечностями, радостно заметив, что они слушаются, хотя и весят будто целую тонну. Попыталась сесть, на этот раз очень осторожно, чтобы не провоцировать новые головокружения, но сил так и не хватило, и я вновь рухнула на подушку.

Тут же, словно по команде, в комнату влетел мужчина очень неординарной внешности. Высокий, крепкий, весьма привлекательный. Одет в широкие светлые брюки и такую же тунику. Полностью белая, вернее, седая борода аккуратно подстрижена, а такие же длинные волосы собраны в низкий хвост. Возраст из-за подобного цвета было практически невозможно определить.

Его цепкие глаза, обрамленные мелкими мимическими морщинками, впились в меня, будто пытаясь просканировать душу. А еще, я не знала, кто именно он такой, ведь человек молчал. И я делала то же самое, тщательно изучая его. Светлость? Лекарь или его помощник?

Сцена длилась с минуту, после чего мужчина плотно закрыл дверь и прошел внутрь. Поставил передо мной стул и так же, не произнося ни слова, сел. Потянулся к моему запястью, сжав в пальцах, и запустил «мурвьев», не прерывая зрительного контакта.

– Хм. – единственное, что он произнес спустя долгие пару минут.

Положил обе руки на плечи и по-прежнему молча стал вливать тепло. На этот раз процедура не казалась такой болезненной, просто немного неприятной. Закончив, приложил тыльную сторону ладони ко лбу, кивнул самому себе. Повернул мою голову, раздвигая волосы, наверняка там, где была та знаменитая рана. Сделал несколько круговых движений, после чего переместил большие пальцы мне на виски, запуская новые, на этот раз колючие волны. Очень странно. Разве можно делать такое просто руками. Но, видя, что последнее время творится много чего необъяснимого, решила понаблюдать.

Сопротивляться даже не думала, ведь выяснять, кто именно передо мной, больше не было необходимости.

В какой-то момент бегающие внутри «колючки» начали причинять сильную физическую боль и я, тихо хныкнув, закрыла глаза, из которых, несмотря на все мои усилия, вылилась пара слезинок.

Мужчина тут же отдернул руки, сильно нахмурившись и вновь сел напротив.

– Что здесь происходит? – прошептала я, с удивлением понимая, что у меня пропал голос.

– Ты меня понимаешь? – наконец-то заговорил мужчина и я смогла удостовериться в своей догадке, что это и есть тот самый лекарь.

Говорить я была не в состоянии, посему просто кивнула, и врач облегченно выдохнул.

– Пить.

Не задавая лишних вопросов и не пытаясь проверить мои физические возможности, человек помог мне сесть. Подложил под спину подушку, после чего вложил в пальцы медную кружку. А вот тут возникла проблема. Руки так дрожали, да и вообще еле держали кубок, что выпить содержимое без риска расплескать, стало практически невыполнимой задачей.

– Давай, я, – Луриан выдернул из рук сосуд и поднес к моим губам, помогая. В рот потекла живительная, столь желанная влага, смачивая высохшие горло и наполняя желудок приятной прохладой. Правда, закончилась слишком быстро.

– Пока больше нельзя. Потерпи. – словно извиняясь, пояснил он столь малое количество, – Пусть организм придет в себя. Чуть позже прикажу принести еду. Нужно начинать питаться самостоятельно, запускать естественные процессы, вот тогда еще попьешь. – При этом пристально в меня всматривался, изучая, будто пытался найти какую-то подсказку. – Как тебя зовут? Твое настоящее имя?

– Марианна, – прошептала я, горло жутко саднило. А чего скрывать-то? Я не собираюсь участвовать в их спектакле. Хочу лишь, чтобы мне объяснили, где я и с какой целью, а потом отпустили домой.

Глаза у собеседника округлились, после чего он дернул головой и хмыкнул, что-то обдумывая.

– Надо же, даже имя похоже. И не из наших. Не из Хаарса.

– Откуда? Где это?

– Даже так? А скажи-ка, материк ваш как называется?

– Евразия. – медленно произнесла я, начиная подозревать, что его рассказ мне точно не понравится.

– О-о-о, но речь все же нашу понимаешь, да и сама говоришь. – Стоп, он о чем? – Как интересно. Видимо, память тела помогает.

И пока он это произносил, я прислушивалась, и с удивлением осознавала, что мужчина правда говорит на языке, который по звучанию не получалось распознать. Но как такое возможно? Я его явно не учила.

Не знаю, что именно лекарь увидел на моем лице, но он понимающе кивнул, встал, подошел к столику между окон, плеснул в кружку небольшое количество воды, накапал очередную микстуру и протянул мне.

– Что это?

– Успокоительное. Сильное. Тебе понадобится.

Вот после таких слов становится особенно страшно. Пульс бешено застучал в висках, а руки задрожали, но я послушно выпила предложенное средство. Не стоит отказываться от подобной помощи, ведь в экстренных ситуациях важна активная мозговая деятельность, а не адреналин, который как раз ее напрочь выключает.

– В общем, все плохо. К сожалению, тебе очень не повезло, – начал свой рассказ Луриан.  Оптимистично, однако. – Ты попала в чужое тело, судя по всему, в другой мир.

– Что? – я нервно рассмеялась, вернее, попыталась, но меня накрыл приступ сильного кашля.

– Это еще не все и не самое ужасное, – продолжил лекарь, позволив мне передохнуть, сделать еще один глоток воды, и протянул платок, чтобы вытереть брызнувшие до этого из глаз слезы.

– Старайся запоминать внимательно, я не уверен, что у нас еще представится возможность поговорить свободно, без посторонних. Скоро мне придется доложить, что пациентка пришла в себя и твои покои, как и посетители, окажутся под пристальным контролем. Итак, теперь тебя, точнее, Вас, зовут Ее величество Фиара Маришена Лаора Ваиш. Придется запомнить и привыкнуть. Фиара – знак принадлежности одному из высших древних родов, Маришена – первое и основное имя, данное при рождении отцом, Лаора – второе, данное уже матерью. Ваиш – непосредственно ваш род. К сожалению, наша королева, жена Асталиона Левиара Харата III не обладала ни добрым и кротким нравом, ни чувством меры. Как бы это помягче выразиться, ее не очень любили во дворце, хотя и обязаны были подчиняться. Не знаю каким образом, но она смогла поменять ваши тела, вернее, души. Я слышал об этом от наставника, читал в книгах, даже пробовал изучать, хотя наглядных примеров для проведения стоящих опытов не было. Потому и догадался сразу. То есть, засомневался. Твоя физическая оболочка отвергала новую душу, из-за этого и температура, воспаление, невозможность контролировать тело и скачущая аура, которая никак не могла определиться, что ей делать: принять тебя или уйти в энергетический мир. Да и силовые потоки напрочь отказывались сливаться с тканями, даже когда я их пытался присоединить насильно.

Все сказанное лекарем казалось какой-то немыслимой сумятицей, набором слов, совершенно ничего не значащим. Разве возможно поменять чьи-то души? Бред.

– Я до этого там, в темнице, смогла встать. Правда, слишком кружилась голова и тошнило.

– Элементы пробовали взаимодействовать, но не получилось. Так бывает в самом начале. Прежде всего идет попытка принятия, изучение, потом происходит осознание подмены и отторжение. Одно, возможно, тебя утешит: бывшей владелице тела сейчас гораздо хуже, чем тебе. Не знаю, есть ли там кто-то, кто сможет ей помочь, как я. Видимо, выбор был неточен или слишком мало времени для определения объекта.

Потом подскочил и направился к двери. Уже почти у входа резко затормозил и развернулся.

– Сейчас, жди меня, никуда не уходи. Прежде тебе стоит узнает правду, иначе рискуешь плохо кончить.

Вернулся быстро, держа в руках некое подобие небольшого зеркала с блюдце величиной и протянул его мне.

– Вот, смотри. Скажи, вы сильно похожи?

Я приняла предмет и стала себя разглядывать.

На меня смотрела совсем другая женщина. Гораздо моложе, хотя с такими же темными, чуть вьющимися волосами, кареглазая и со вздернутым носиком. В принципе, немного похожа, но в то же время совершенно иная. Кожа светлее, рот чуть больше, вырез глаз миндалевидный, пухленькие губки. Сейчас незнакомка выглядела бледно, болезненно, с мешками под глазами, но несмотря на это, проглядывали весьма привлекательные и утонченные черты.

Неужели правда то, что я услышала? Или это все же сон?

– Если я правильно понял, то тебя вытащили из другого мира. То есть, придется привыкать к новой действительности. – Продолжил ошарашивать меня лекарь. Похоже, он был прав, предложив мне те капельки. Я слушала, и не реагировала. Ну да, удивлялась, но никаких странных, вернее, чрезмерно эмоциональных реакций за собой не наблюдала. Что ж, сначала постараюсь получить максимум информации, оценить ситуацию, а решать, что делать, буду позже. – У тебя там есть семья, муж, дети?

– Нет, – мотнула головой, – был.

– Кто был?

– Муж.

– Вдова?

– Нет, развод. Бросил он меня.

– Такое возможно? Но почему? Ладно, не мое дело. Хорошо, что никого, легче пережить будет. Значит, смотри. Ты королева, еще раз, Маришена Лаора Ваиш. Была принцессой королевства Шаор, когда наш король с визитом посетил ваши земли. Плененный красотой, он сразу же заключил договор с Вашим отцом о браке, последний был чрезвычайно выгоден обеим сторонам, но об этом как-нибудь в другой раз, и через несколько декад вы обвенчались. Проблема в том, что вы близко друг с другом так и не познакомились. Обычный политический брак, который стал в тягость обоим. Любви не было и в помине, а принцесса оказалась ужасно взбалмошной, чрезмерно избалованной, привыкшей, что всё и вся исполняют ее прихоти в мгновение ока. При этом сама из себя ничего не представляла. Особым умом не отличалась, как и благодетельностью или кротким нравом. Магически так вообще слаба была.

– Ма-магически? – спросила я, а мои брови полезли на лоб. Даже определить не могла, то ли надо мной издеваются, и стоит посмеяться над глупой шуткой, то ли уже пора начинать плакать из-за размера моего попадалова.

Луриан резко замолчал, прищурился, вглядываясь мне в лицо, а затем поинтересовался.

– Ваш мир немагический?

– Техногенный. – ответила тихо, офигевая от услышанного и тут же вспомнила странный способ лечения, когда от пальцев лекаря, при полном отсутствии каких-либо приборов, под кожей разбегались «муравьи». Неужто правда?

– Какой?

– У нас наука развита, она двигает прогресс. Почти все устроено на участии техники, не только работа, но и дом. Чтобы труд облегчить.

– Совсем-совсем магии нет?

– В книгах фэнтези и сказках.

– Хм, тогда вовсе странно, как такое могло получиться. Для подобной смены энергия соответствующая нужна. Ладно, мы к этому еще вернемся, очень любопытно. – Потом еще раз на меня глянул и добавил, – может, еще капелек?

– Пожалуй, было бы неплохо. – анализируя собственную реакцию, поняла, что штука эта убойная. – Если они мозг не отключат. Мне еще услышанное переварить и обдумать надо.

– Не бойся, они только раздражение снимают и напряжение, «расправляя» нервные потоки, и останавливают их вибрации. – Луриан помог мне выпить еще одну порцию, – Может потом в сон потянуть, но для тебя это даже хорошо. Итак, на чем мы там остановились? А, значит, роль королевы бывшая хозяйка твоего тела не исполняла, на народ, ставший ее после замужества, быстро наплевала, бросив, можно сказать, на произвол судьбы. Просто покойная Матушка Земель наших тщательно следила за благосостоянием королевства, культурой, развитием, занималась благотворительностью и много чем другим, в то время как Маришена думала лишь о празднествах и удовольствиях. Поначалу еще скрывала свой взбалмошный характер, но как только выполнила возложенную роль – подарила наследника, окончательно выставила короля из своих покоев и посвятила себя бесконечным развлечениям самого разного, далеко не целомудренного типа, прожигая казну и жизнь, настраивая двор, да и подданных против себя. Хотя не только, против правителя в том числе. К сожалению, тебя угораздило оказаться именно в ее теле.

Ну что же, ЗА-ШИ-БИСЬ! – другие слова просто в голову не идут. Это из цензурных. Если это не сон, то я, судя по описанию, развратная алкоголичка. Это в лучшем случае, а худшем – наркоманка, бесцельно растрачивающая свою жизнь направо и налево. Помимо того, что эгоистичная тупая стерва.

– Но и это еще не самое ужасное. – интересно, что может быть хуже? – в нашем королевстве строго возбраняются отношения на стороне, причем на любом уровне. И если в высшем обществе это можно скрыть или попросту закрыть глаза, то королевской семье уделяется особое внимание. Измена правителю приравнивается к измене нашим землям, целой стране. И наказание за это предусматривается, как предателям, – смертная казнь. Вот именно на этом Маришену и подловили.

Что? Я не ослышалась?

– А если король изменит королеве, результат тот же?

– Зря иронизируешь. У мужчин есть потребность, и если жена его не удовлетворяет, он вынужден идти на сторону. – Ох, красотень, как они тут хорошо устроились. Прямо-таки бедные и несчастные вынужденные. А женщине в таких случаях сразу рясу надевать? М-да, о равенстве полов здесь, видимо, никто даже не слышал. Ох и трудно мне в таких условиях придется. – Законом это тоже запрещается, но все будут смотреть сквозь пальцы. Правда здесь может вмешаться общественное мнение, если супруга окажется абсолютно благодетельной, благовоспитанной и кроткой, добрейшей персоной, в общим самим идеалом и всеобщей любимицей. Тогда совершенно точно обвинят властителя, дескать, от таких не уходят. Но поскольку характер Вашей предшественницы оставлял желать лучшего, в ее вине сомнений ни у кого нет. Разбирательство, кстати, уже закончено. Заседания проведены, вина доказана, свидетели опрошены, каковых немало. Осталось последнее слушание, на котором зачитают приговор, хотя и так уже известно, какой. Вы же должны публично сознаться в своих злодеяниях, дабы облегчить душу. А если не сознаетесь, все решат, что это из-за характера, но не уменьшит вины. Поэтому в обоих случаях результат будет один. После окончания Вас сразу же отведут на главную площадь и приведут приговор в исполнение, путем отсечения головы, как и положено лицам благородных кровей.

– И зачем тогда стоило меня выхаживать? Если все равно на плаху поведете? – сама удивилась. Вопрос задала, и даже голос не дрогнул. Ничего себе, самообладание. Хотя нет, судя по всему, все-таки те самые капельки. Ох, убойная штука. Надо будет еще попросить. По крайней мере, без истерик на эшафот смогу подняться. Тьфу ты, что за мысли. Но, похоже, это моя действительность.

– Таково требование правителя, ослушаться которого я не имею права. Иначе народ решит, что он Вас заморил, и сразу о нем мнение изменится. На власти, конечно, это не сильно скажется, а вот на влиянии может. Если учесть, что поддержка многих его решений зависит от свободных граждан, репутация чрезмерно важна. Без подданных ни одни король не может быть таковым.

Ну, здорово, конечно, что такое общество продвинутое, но мне как-то от этого не легче. Даже боюсь представить, что будет, когда закончится действие этого «волшебного лекарства».

– А вот у тебя есть один-единственный шанс, если хочешь жить. Слушай меня внимательно. Все заседания до этого, пусть и проходили публично, но без твоего присутствия. Женщин на них обычно не пускают, только на последнее, то бишь на объявление приговора. То есть, Вы ни разу не могли дать отпор, попытаться оправдать себя или предоставить свидетеля. Да и, откровенно говоря, король уже давно желает от Вас избавиться. Поговаривают, что он присмотрел новую жену во Фарате, кроткую и послушную, пусть и не столь привлекательную. И сам стремится к такому приговору, дабы освободиться, расчистить дорогу для нового выгодного брака и присоединения дополнительных территорий. Аннулирование брака, тем более у глав государств, невозможно. Так что, имея в качестве главного врага самого влиятельного мужчину страны, выкрутиться будет непросто.

– Но шанс есть? – я уцепилась за эту мысль. Глупо им не воспользоваться, особенно когда на кону твоя жизнь. Или не твоя? Как сложно. В любом случае мне теперь все это разгребать.

– Есть, хоть и совсем малый. Не факт, что получится, но здесь все зависит от твоей настойчивости и хитрости. На заседании попроси, чтобы принесли кристалл Хасура. Король может и отказать, это его право, хотя традиционно последнее желание обвиняемого перед казнью удовлетворяется. Кроме того, он считает себя абсолютно правым, хотя, если уж откровенно, так и есть. Вернее было. И терять из-за этого поддержку высших кругов он вряд ли захочет, хотя может и заподозрить неладное. Тут будь настойчива, говори уверенно. Помни, прежняя Маришена никогда не тушевалась, скорее, не думала и всегда была уверена в своих действиях. Это кристалл, который показывает, говорит ли человек правду. Меняет цвет: красный – лжет, голубой – говорит правду, фиолетовый – сомневается. Он очень дорог, сложен в уходе, долго заряжается многими магами, потому и используется крайне редко, обычно только публично, когда нужно подтвердить слова монарха.

– И что же в этом такого сложного?

– В том, что должна будешь отвечать только правду, чтобы оправдаться, а вопросов возникнет много. При этом нельзя ни в коем случае выдать происхождение из иного мира. Поверь, если бы ты попала в кого-то другого, возможно, к тебе бы и отнеслись снисходительно, но с иномирянкой в теле столь важного человека точно не будут разбираться. Дела здесь у нас творятся не совсем хорошие, так что твое появление, скорее всего, воспримут как знамение. Плохое. Станешь чужачкой, причем опасной, и церемониться не будут. Потеря памяти не наш случай, иначе артефакт использовать не положено. При этом твоя задача — убедить присутствующих в том, что ты невиновна, измены не было, память ты не теряла. Но проблема в том, что ничего и никого здесь не знаешь, посему придется с большим трудом лавировать среди информации, уходя при этом от прямых ответов.

– Какова Ваша выгода в этом? Зачем вы мне помогаете, если дела обстоят именно так?

– Во-первых, я лекарь и мое предназначение – помогать нуждающимся. И мне жаль, что эта дрянь подставила невиновного человека. Во-вторых, я считаю это знамением. Великие не просто так вас нам послали, значит, есть смысл. Пока не представляю какой, но верю. Если есть голова на плечах, все получится, ну нет… будет казнь. Кстати, слушание будет через два дня. За это время нужно многому научиться и понять. Я уже придумал. Скажем, что удар головой спровоцировал изменение поведения, рассеянность и сильные мигрени, ответственные, в свою очередь, за вспышки раздражения, плаксивость и невнимательность. Головную боль накануне я обеспечу, иначе кристалл не пропустит. И еще, ты довольно рассудительна и ничуть не похожа на прежнюю королеву. Та бы уже истерики закатывала по любому поводу, собрала целую толпу зрителей и обвинила меня и окружающих в неподобающем отношении. Ты молча слушаешь и делаешь, потому как понимаешь, что так надо.

– А что такое Тафар? – название вспомнилось само собой.

– Хм. Существует только одно объяснение, откуда ты могла узнать это слово. Его нашли у тебя?

– В темнице, под лавкой.

– Это мощный энергетический накопитель и катализатор, используется в очень сильных заклинаниях. Подозреваю, именно с его помощью Маришена совершила обряд.

– Так значит, нас можно поменять обратно?

– Боюсь, это невозможно. Начнем с того, что души еще не успели прижиться и попытка обратного обмена с большой вероятностью убьет оба тела. Второе – мы не знаем, на какой мир в нашей системе координат был направлен кристалл и как там искать необходимого человека. У нас нет ни одного якоря, чтобы зацепиться. То есть обмен можем и произвести, но вероятность того, что окажешься там, где нужно, практически равна нулю. В-третьих, судя по имеющимся у меня трудам, даже само перемещение далеко не многие переносили. Как я понимаю, Маришена прекрасно осознавала, что выхода у нее нет, так как в любом случае ждала смерть, потому и схватилась за столь мизерный шанс. Где только ритуал отыскала, ведь их давно запретили, а источники устранили. Да и сделать это втихаря сложно, уж слишком много энергии требуется, а кристаллы Тафара на счету. Ладно, пока отдыхай, набирайся сил. Я пришлю тебе людей с обедом. Не знаю, получится ли поговорить свободно в будущем, скоро здесь будут охранники Шариаша Афара Дарха, но помни, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

Ага, легко сказать, отдыхай. После того, что только что услышала, расслабиться, по-моему, попросту невозможно.

Вот уж попала, так попала. И что теперь делать? Жить, если откровенно, очень хочется. Пусть не в своем теле и мире, но тем не менее. Я еще молодая, во всяком случае, так себя ощущаю. Надо бы, кстати, узнать, сколько лет было королеве и каково здесь летоисчисление.

Итак, шанс есть. Хотя и совсем крошечный, но грех им не воспользоваться. Терять все равно нечего. Хуже быть уже не может. Еще бы понять, действительно ли лекарь решил помочь безвозмездно, или на что-то рассчитывает. Мало ли, протекцию какую получить. Положим, королева и не эталон благодетельной правительницы, но наверняка влиянием обладает.

Да только ответить во время заседания на вопросы, не зная ровным счетом ничего, при этом рассказывая только правду, да еще и доказать свою невиновность, откровенно говоря, невыполнимая миссия.

Глубоко вздохнула, откинув голову на изголовье кровати, и прикрыла веки. Спуститься, чтобы принять горизонтальное положение не было сил. Тело по-прежнему плохо слушалось, одолевала неимоверная слабость и безграничная апатия. Хотя последнее, скорее всего, к здоровью отношения не имеет.

В коридоре послышался звук бряцающей обуви, и через пару секунд дверь с грохотом отворилась. В палату вошел мужчина, да так и застыл у входа, широко расставив ноги и сверля меня прищуренным взглядом. Обычно, от такого хочется втянуть голову в плечи, а еще лучше – спрятаться, но не сейчас, так как меня заинтересовал сам индивидуум.

Вы когда-нибудь видели богов? Вот и я нет, но почему-то пришло именно это сравнение. Высок, подтянут, широкоплеч, красив. Не так. Его физиономия казалась вырезанной из гранита и совершенно безэмоциональной. Угловатые, даже слишком правильные черты лица, местами резкие, но при этом так и притягивающие к себе внимание. Его просто было интересно и приятно разглядывать, чем я и занялась. Одни только глаза чего стоили. Потрясающий цвет, коего я еще никогда не видела. Радужки янтарные, яркие, даже, скорее, мандариновые. Наверняка такой необычный эффект создавали лучи заходящего солнца, которые стали проникать в комнату через широкие окна. Любопытно, это свой такой или цветные линзы? Хотя какие линзы и здесь? Наверняка магия. Вон даже волос чем-то похож, цвета темной пшеницы, с легкими рыжими бликами.

Их было особенно хорошо заметно на идеально зачесанных густых копнах. Кажется, у нас такие прически мальвинками называли. Верхняя часть волос собрана в хвост на затылке, оставляя остальные пряди свободно спускались на плечи.

Черный длинный китель, застегнутый до самой шеи, подчеркивал превосходную спортивную фигуру, а золотая вышивка по бортам оттеняла глаза.

Опустила взгляд ниже: узкие черные брюки, заправленные в высокие, тоже черные кожаные сапоги. А вот на них… шпоры.

Догадка, кто бы это мог быть, пронзила мозг и все странное очарование мужчины вмиг испарилось, оставив после себя лишь раздражение и злость. Но гость так и продолжал молчать, чуть хмурясь и рассматривая меня, а я ждала, когда он заговорит, чтобы понять, кто передо мной такой.

Вспомнила о непривычных мне нравах общества. Приложив, должна сказать, много сил, подняла руку, натянув повыше одеяло и болезненно при этом поморщившись.

– Как Вы себя чувствуете, Ваше Величество? – наконец изволил нарушить молчание. Уверилась в догадке, и меня накрыло новой волной неприязни.

Даже не знаю, что именно он увидел на моем лице, но одна бровь резко подскочила вверх.

– Плохо. Вы довольны? – само вырвалось, я не виновата. Или это память тела так работает, характер наружу прорывается? Так-то я вообще милая и пушистая. Ага, когда сплю зубами к стенке. Ладно, я действительно добрая, но пока меня не трогают.

Вот, кстати, хороший вопрос. У нормальных попаданок, по крайней мере в книгах, память о прежней жизни тела регулярно просыпается, помогая адаптироваться. Почему со мной вечно все не так? Ничего, даже маленькой искорки, похожей на информацию, не возникло, а она бы мне сейчас здорово помогла.

– Вполне. – теперь был черед взлетать моим бровям, причем обеим.

Вот так, даже ничуточки не завуалировано, свое отношение показывает? Ничего, ты у меня первым будешь в списке на отмщение. Хотя нет, вторым. Возглавлять его будет, все-таки новоявленный муж. Если выживу. Вписала бы еще и королеву, так, где же ее достать?

– Еще недавно Вы себя совсем никак не чувствовали, так что, прогресс налицо. – хмыкнул он и подошел чуть ближе. – догадываетесь, зачем я здесь?

– Добить меня своим ледяным взглядом?

– Этим, пожалуй, займутся другие. Я пришел напомнить, что через два дня состоится слушание и Ваше присутствие там обязательно. У дверей будут дежурить мои люди, сбежать не удастся. И очередные фокусы с повреждением здоровья тоже не пройдут. Не стоит юлить и увиливать, за свои действия обдуманы они, или нет, нужно отвечать.

– Так что же мелочиться? Убейте меня прямо сейчас и здесь. Или ручки испачкать боитесь?

– Слишком просто для Вас. Не расскажете, что произошло в темнице?

– Что? Вы меня там заперли.

– Потом?

– Вам мало? Заболела. Вашими стараниями, кстати. Оставили меня в холодном, сыром помещении без соответствующей одежды. Вот, к слову, Вы тоже будете за свои действия отвечать? Боюсь, вину придется смывать кровью. Из-за Вас все.

Задиралась ли я, задавалась? О да! Но меня слегка потряхивало от нервного перенапряжения, а воздействие настоечки, похоже, сходило на нет. Да и нужно было играть стерву. Стань я вдруг кроткой и покладистой, никто бы не поверил, а наоборот, заподозрили неладное, и тогда мне точно несдобровать. Ну а язык у меня всегда остренький был, особенно, когда нервничала. По типу ежика, который при опасности колючки выпускает.

Глаза мужчины полыхнули рыжим, а ледяная глыба заледенела еще больше.

– Дальше что было? – жестко потребовал он, а радужки снова сверкнули. Чудно так, завораживающе, даже будто изображение вокруг расплываться начало, оставляя нетронутыми лишь зрачки цвета мандарина.

Моргнула, тряхнула головой, отбрасывая наваждение. Надо поесть и поспать. Срочно.

– Не знаю, холодно было, я дрожала сильно. Голова кружилась. Наверное, упала, очнулась здесь. Еще вопросы будут или я могу наконец-то отдохнуть?

– Вы какая-то странная сегодня…

– Странная? – подняла на него глаза, а внутри все похолодело. Где же я прокололась? В висках застучал пульс, отвлекая и мешая думать. Паника. Стоп, нельзя позволять ей овладевать разумом. Да и вообще, вопрос не подозрение, он ничего не значит. Надо бы поподробнее узнать о поведении прежней Маришены.

– Очень. Слишком уравновешенная и учтивая. – ах, вот где.

Надо истерить и обзываться? Сомневаюсь. Какой бы взбалмошной королева не была, но наверняка ее с детства растили как будущую жену одного из правителей, а значит, муштровали и вдалбливали определенные правила поведения и речи, доводя их до автоматизма.

Это, скорее, я до нее не дотягиваю. Выросла в простой семье простых инженеров. Да, читала много, воспитывалась как следует, образование получила, но стандартное. К Галатео* отношение имею довольно посредственное. Конечно, правилам хорошего тона меня обучали, но лишь насколько этого требовал наш круг и было по силам и знаниям самим родителям. Всех вилок и правильных ножей не помню, и в каких случаях книксен нужен, а в каких реверанс, даже близко не представляю. А теперь и эти знания ни к чему, наверняка здесь другие правила.

(* Галатео – первый известный письменный свод хороших манер. Был издан в Италии в 1558 году, быстро стал популярен за ее пределами, а название стало нарицательным).

– Или так разжалобить меня пытаетесь?

– Плохо мне. Сил скандалить нет, да и голова жутко болит. – на последних словах я опустила веки, переходя на шепот, изображая бессилие. Надеюсь, получилось правдоподобно. Актриса из меня так себе.

– Да, Фиар Луриан обмолвился.

В комнате повисла давящая тишина, которую нарушила опять же я, решив нагло воспользоваться ситуацией. Ни о чем таком даже не помышляла, но, видимо, более свободные нравы нашего общества дали о себе знать.

– Не поможете мне спуститься? Сама слишком слаба. – мужчина он, в конце концов, или нет? Лекаря наверняка еще долго не увижу, как-никак у него не единственная пациентка, а я даже ноги сдвинуть не могу. Ну хотя бы тело ощущаю, уже прогресс.

– Вы меня соблазнить собираетесь? – оскалился Шараш-или-как-его-там.

– Что? – я вытаращила на него глаза, а потом сообразила, о чем он, и не выдержав, прыснула. Это что же они себе напридумывали о Маришене? Я, конечно, все понимаю, и несдержанность, и желания молодой никем не понятой души, ищущей тепла. Наверное. Но даже в этом случае не могу себе представить, как дама такого высокого статуса ходит по коридорам дворца и набрасывается на проходящих мимо мужчин, требуя любви. Чем-то искусственным попахивает.

Перед взором в одно мгновение прокрутилась картинка и я в голос засмеялась. Или это признаки начинающейся истерики? Лекарство перестает действовать. Вон и дрожь уже непонятная пробивает.

Саднившее горло напомнило о себе, прервав мое веселье и я тяжело закашлялась. Причем одолел такой сильный приступ, что меня попросту сложило пополам, я завалилась набок и чуть не упала с койки. Чуть, но не упала, будучи поймана.

Гость, стоит отметить, весьма аккуратно (плюсик ему к карме) уложил меня на кровать, а через минуту уже снова приподнял, вливая в рот воду. Все-таки это самая живительная жидкость на свете. Она растекалась, обволакивая раздраженную слизистую, охлаждала ее и успокаивала. А я облегченно вздохнула.

– И что же в этом было такого смешного? – задал он вопрос, когда спазмы наконец-то прекратились, а я, свернувшись калачиком, устало закрыла глаза. Мне даже было до лампочки, что такое положение неприлично.

Ох, как его зацепило! Но не правду же ему рассказывать?

– Многое. И да упаси меня великие от таких идей. – кажется, так здесь выражаются. Предполагаю, что это местные боги.

– Отчего же? – не унимался тип, а в голосе добавились металлические нотки. Злится. Я что-то не пойму, его так задел факт, что соблазнять его не собираюсь, или просто не привык, чтобы над его словами смеялись? Хотя наверняка второе.

– А смысл? Чтобы вы мне еще одно дело пришили?

– Что сделали? – Ой!

– Сфальсифицировали! – А-а-а, да что ж я творю? Нужно тщательнее следить за языком. – Обвинение подделали. – поправилась я, и тут же продолжила, пока он не опомнился и не прицепился с неизвестным ему словам. – Для вас же сейчас, что не сделай, во виновата я буду. Удобно.

Мужчина молчал, странно на меня косился и пытался взглядом дырки во лбу просверлить. Стоит сказать, неприятно. Это он еще не знает, что мне сама мысль соблазнения кого-либо претит. Был у меня весьма неудачный опыт отношений. Брак продлился недолго и закончился, назовем это, не очень хорошо. И с тех пор не то, чтобы совращать, даже подпускать никого не хочется. Любые намеки вызывают отвращение, довольно горькие воспоминания и покалывание в груди. Пусть и прошел не один год с момента развода, но, видимо, так и не отошла. Но об этом никто не узнает.

– Ладно, идите уже. Устала я. – выразительно глянула в сторону двери. Очень хотелось остаться одной. Да еще и мысли разом нахлынули о том, что произошло и произойдет, вызывая совсем нежелательные эмоции. К глазам подступала предательская влага, а меня тянуло попросту разреветься, но при посторонних я этого делать не собиралась и держалась буквально из последних сил.

А вот посетитель, судя по всему, уходить не собирался.

Слезы подступали, даже не так: рвались наружу. Меня уже серьезно потряхивало, надеюсь, внешне незаметно. По телу волнами стали проходить спазмы, и при всем этом, необходимо было срочно найти способ выпроводить эту незваную личность. Вот выяснять, что еще ему от меня нужно, совершенно не хотелось. И так понимаю, что ничего хорошего.

– Да, не будете ли вы так любезны, пригласить ко мне лекаря, если он свободен? Совсем мне худо становится. – Сделала новую попытку отослать гостя подальше. При этом постаралась выудить из отдаленных уголков памяти весь свой запас «утонченных фраз», отложившихся там после прочтения книг классиков. Надо же соответствовать образу, хотя бы минимально.

– Простите? – М-м-м, да что же такое? Это он тупой, или я опять не попала? Но вот вы что хотите делайте, не поверю я, что королева говорила, как базарная торговка. От мысли, что я ничего не знаю и не умею, меня так быстро спалят, вычислят, и пропадет последний шанс на жизнь, меня накрыло новой волной паники.

Да какой шанс, и так его нет. Ну не верю я в случайное благополучное стечение обстоятельств. Привыкла к тому, что всего приходится добиваться самостоятельно, путем долгой, тяжелой работы, в том числе над собой. А на мечты, так давно не полагаюсь. Обломали меня в свое время так, что столько лет не оправлюсь. Крылья обрезали под самый корень, до сих пор кровоточат. Так что…

Нет, я не пессимистка, а реалистка, трезво оценивающая возможности. А вот жить хочется, а еще счастья, хотя даже не представляю, как оно возможно в моей ситуации.

И тут такая злость взяла, что я, собрав последние силы, повысила голос.

– Лекаря мне, срочно. Или так столбом и будете стоять? Удовольствие доставляет за чужими страданиями наблюдать? Так я Вам напомню, что, если не доживу до положенного дня, шкуру с Вас снимут, а не с меня. Вернее, меня сей вопрос не сильно волновать будет. А Вас?

По лицу мужчины пробежала необычная эмоция, идентифицировать которую я попросту не смогла. После этого хмыкнул и… кажется, облегченно выдохнул. Или мне показалось?

Дальше случилось нечто странное. Вроде же нормально все было. Относительно. Я снова потеряла контроль над реальностью, хотя не как прежде. Я плохо разбирала слова, не воспринимала происходящие события, но точно ощущала свое тело. Даже помню, как меня вновь поднимали, вливали горькие настойки.

А затем, находясь в сладком и на этот раз спокойном полузабытьи, наверное, когда приходила в себя, услышала тихий разговор.

– Что Вы здесь забыли, Фиар? – это Луриан. А голос такой острый, что впору метал разрезать.

– Мне нужно было с ней пообщаться. – виновато ответил тот. Ух ты, его еще и смутить можно?

– Пообщались. Довольны результатом? – в ответ тишина, – Как Вы вообще посмели без моего ведома что-то делать? Пациентка и так на ладан дышит, так вы решили помочь ей как можно быстрее за грань уйти? Хотя бы понимаете, чем это грозит?

И затем, немного помолчав, добавил.

– Впредь запрещаю чьи-либо визиты без моего разрешения. Я сам буду определять кто и когда сможет это сделать.

– Не вам подобное решать.

– Именно мне. В любом случае у нас с вами одна цель.

Дальше слышалось непонятное шебуршение, после которого последовали шаги и звук закрываемой двери.

Меня опять приподняли, вливая очередное зелье, на вкус такое, что мертвого разбудит. Чувствую, у меня скоро на запах травы аллергия начнется, или как минимум рвотный рефлекс. Но дело оно свое сделало: я открыла глаза, а мысли начали проясняться.

– Все хорошо, Ваше Величество, скоро полегчает. – послышался ласковый голос лекаря. И несмотря на полуобморочное состояние я уловила знак, что говорить нельзя. То есть, даже умирая, мне придется играть роль. От осознания факта стало совсем горько. М-да. Может, казнь лучше? Как-никак проще.

С другой стороны, готова поспорить, что бывшей Маришене сейчас гораздо хуже. Ну, проснется она в моей квартире. Одна, рядом никого нет, кто бы помочь мог. Если в таком же забытьи, что и я была, так даже на помощь не позовет. Телефоном воспользоваться не сможет, да и номеров не знает. Максимум – выйдет в подъезд с криками «лекаря мне». Ага, так и вижу, какие именно «лекари» к ней заявятся. Как раз те, что ведают переселениями душ, да еще и из другого мира. А соседями бывшей королевы станут Наполеоны и Клеопатры.

А даже если и выкарабкается, хотела бы я посмотреть, как она себе еду готовить будет, конфорки зажигать, мусор выносить, убираться. Даже не хочу представлять, чем, вернее, как она на жизнь деньги зарабатывать будет.

Мне здесь, по крайней мере, помогают. Да, вот уж, ситуация!

– У вас был сильный нервный срыв на фоне еще слабого состояния организма, но кризис миновал, – продолжил вещать Луриан, – Сейчас Вам стоит отдохнуть.

В коридоре послышались тихие удаляющиеся шаги, а мужчина даже вздохнул с облегчением, покосившись на дверь.

– Похоже, все хуже, чем я думал…

Шариаш Афар Дарх

Какой-то странный сегодня день. Все наперекосяк, не так.

Шариаш молча зашел к себе в кабинет, несмотря на попытки его секретаря что-то рассказать или спросить, а может, просто отпроситься домой. Пусть делает что хочет, никто его не держит, рабочий день давно закончился. Вот еще один трудоголик нашелся, хотя, в принципе, как и руководитель. Но, в отличие от главы службы королевской безопасности, того дома ждала молодая жена и новорожденный сын. Лучше бы к ним торопился.

Плотно закрыл дверь и прошел к окну. Видеть никого не хотелось. Мужчина нуждался в одиночестве и тишине. Ему нужно было подумать. Что-то было не так во всей этой истории с Ее Величеством. И вроде бы развязка совсем рядом, буквально под носом, но вот поймать ее за хвост никак не получалось.

Сложил руки за спиной и уставился на раскинувшийся перед ним сад. Светило уже почти село, погружая дворец и все живое во мглу, затемняя яркие в течение дня краски и позволяя теням прятаться в зеленых дебрях. К вечеру распогодилось, разогнав тучи, и об утреннем ливне говорили лишь редкие, так и невысохшие лужи.

Вон садовник собрал свои инструменты и направляется во дворец. Служанка бежит, перепрыгивая через мокрые кляксы с последней корзиной каких-то фруктов, в сумерках особо не разберешь. Наверняка на ужин. Ему бы тоже домой отправиться, но он планировал еще немного задержаться.

Зачем? Да кто его знает. Возможно, потому как спешить не к кому. Или потому что случаем лично и весьма настойчиво попросил заняться сам король. А может быть, проблема в том, что мужчина не привык оставлять дела на полпути, незаконченными. А именно здесь его нюх учуял нечто, что может сказаться на всех, и оставить сейчас все как есть, означало потерять мысли и след.

Дверь открылась, и в кабинете послышались шаги. Звук каблуков с металлическими накладками гулко отражались от стен.

– Я же просил никого не впускать, – вздохнул он, не поворачиваясь, хотя и так уже прекрасно знал, кто именно решил его посетить. В это время и в этом крыле мог оказаться один-единственный человек.

– Так-так, и что на этот раз? – гость, совершенно не церемонясь, прошел к стоящему в углу барному столику и принялся переставлять имеющиеся там бутылки. Уже практически коллекция.

Шариаш сам не очень любил подобные напитки, но, учитывая контингент его визитеров, пришлось позаботиться и об их постоянном наличии. Что уж греха таить, с их помощью иногда гораздо проще разговорить тех или иных персон. Все началось с одного коллекционного экземпляра из погребов Его Величества, а закончилось набором редких образцов, часто привозимых из других земель.

– О-о-о, вот так пополнение, Кирис из самого Пауртона! – протянул посетитель, откупоривая сосуд и разливая янтарную жидкость в два кубка, – кстати, я твоего Мариона отпустил. Прости за вольность, но ты здесь, я так понимаю, еще долго торчать намерен, не сидеть же ему вместе с тобой. – гость подошел к письменному столу, поставил фужеры и устроился в гостевом кресле. – Совсем о подчиненных не думаешь. В курсе, что от работы кони дохнут? А уж что говорить о хрупком, человеческом теле, совершено не приспособленном к повышенным нагрузкам.

– И тебе привет, Лес.

– Вот с этого и надо было начинать. Так что у тебя приключилось, Шай? Ты какой-то чрезмерно... как бы это помягче сказать... погруженный в свои мысли.

– Да так, работа.

– Выкладывай, не ломайся. Мне все равно делать нечего.

– Фиара Маришена.

– О, а что с ней на этот раз не так? Опять истерику закатила и окна в опочивальне побила? Или на этот раз люстры? А может, до портретов добралась, столовым серебряным ножом порезала? – мужчина вовсю забавлялся, сам же смеясь над собственными шутками.

– Да все не так.

– А поподробнее?

– Да сам не разберу.

– Хм, что ж могу сказать, весьма информативно. То есть ты такой задумчивый, потому как пока не нашли, что именно она попортила, кроме своей репутации, конечно, и все боятся, что окажется нечто страшное?

– Твои колкости неуместны. С ней все сегодня странно, и события, и поведения.

– Так, шутки в сторону. Представь, я совершенно ничего не знаю, так как только что вернулся.

При этом мужчина откинулся на спинку кресла, сложив ноги на рядом стоящий пуф, и устало вздохнул. Только тут Шариаш заметила круги под глазами друга и усталый взгляд.

– Опять на границу мотался? Продвижения есть?

– Да, туда. Есть, но не такие, как хотелось бы. Так что там с Маришеной. Я остановился на том моменте, когда королева пыталась сбежать из дворца через черный ход, – Лес уже вовсю гоготал, видимо, представляя картину, – да переругалась с попавшейся ей на дороге служанкой, дура. Шум стоял такой, что собралась прислуга и у нее не осталось выбора, как ввернуться. Хотя нет, поправь меня, если ее не собирались упрятать в темницу до слушания.

– Вот здесь и проблема. – Шариаш последовал примеру друга, откинувшись в кресле и приняв расслабленную позу. – Ее закрыли. Да только когда я утром пришел ее проведать, нашел почти мертвую и с пробитой головой.

– То есть?

– Вот то и есть. Два идиота сунули ее не в темницу с удобствами, а ту, что для особо опасных. Здесь полностью моя вина, надо было проконтролировать ее еще вечером. Но не в этом дело. Основная причина, со слов дворцового лекаря, – простуда, которая вызвала горячку, конвульсии и Фиара Маришена потеряла сознание, здорово приложившись о камень. Или скамью.

– Звучит вполне правдоподобно.

– Звучит, но на ночь в камерах магические обогреватели включаются. Да, в ее коморке было оконце без стекол и через него холодный дождь проник внутрь, но за пару часов, даже сильно замерзнув, невозможно заболеть до конвульсий. Тем более, холода еще не пришли.

– Может, обогреватель не сработал?

– Его уже проверили, он исправен и отменно греет. Но это еще не все. Под лавкой мы нашли Тафар.

– Ого! Где же она его откопала? Из сокровищницы, кажется, не пропадали.

– Молчит. А еще поведение заметно поменялось. Учтивее, что ли, стала. Вроде как на нервной почве и от удара.

– Вот это самое интересное, – гость вновь раскатисто засмеялся. – Знали бы заранее, уже давно бы чем-нибудь огрели. Столько времени потеряно!

– Лес, прекрати паясничать.

– Ладно, ладно, уговорил. То есть у тебя не сходятся факты, и ты не поймешь, что там произошло? Знаешь, я, пожалуй, сам к ней загляну. Любопытно. Вдруг что узнаю.

***

Марианна

– Что тебе сказал Фиар Шариаш? – поинтересовался лекарь, как только звук шагов в коридоре стих.

– Вопросы задавал, ответов на которые у меня нет. Угрожал расправой, если не явлюсь на слушание или снова займусь членовредительством. Похоже, он именно так и думает.

– Хм, это не так плохо. Что спровоцировало истерику?

– Кажется, действие успокоительного закончилось. Кстати, можно мне еще? Эмоции пришли так неожиданно, словно волной накрыло. Оказалась к ним не готова, и вот результат…

– Не стоит злоупотреблять подобными средствами. Вижу, что успокоилась и пока вполне адекватна. Лучше оставим на другие, более важные случаи. Теперь за дело. Не представляю, когда у нас еще получится поговорить без свидетелей и как долго, а работы много. Так что, не будем терять время. Еще раз: не имеет значения, кто и что будет утверждать. Говори то же, что и я: ты замерзла, заболела, заработала горячку, потеряла сознание, при падении, вероятно, ударилась, но сам момент не помнишь. Неважно, что произошло на самом деле. Никто не должен знать, отчего тебе было так плохо. Это очень важно. И никакой потери памяти, лишь сильная головная боль.

– Фиар Лурин…

– Луриан.

– Да, простите, я не специально. Мне еще предстоит выучить ваши имена. Для меня они звучат странно и сложно. Можете ответить на один вопрос, но честно? Пожалуйста.

– Ну давай, постараюсь, – хмыкнул мужчина и уселся на стул рядом с моей койкой.

– Для меня неимоверно важна правда, какой бы ни была, но, по крайней мере, я буду понимать, как вести себя и поступать. Зачем Вы мне помогаете? Ведь совсем меня не знаете.

– Почему спрашиваешь, разве я не ответил?

– Понимаете, я не привыкла, чтобы кто-то что-то делал просто так, безвозмездно. – затараторила я. – А вы еще и рискуете этим попасть в немилость. Какая-то выгода у Вас должна быть.

Осознавала, что несу ерунду и мне было жутко неудобно из-за того, что спрашивала, но нуждалась в ответе как в глотке воздуха. Я совершенно одна в этом неизвестном мире, настроенным ко мне крайне враждебно. И очень не хотелось разочароваться в единственном человеке, который мне помог. Если и здесь это случится, то мое сердце, как и нервная система, попросту не выдержат. Лучше узнать правду в самом начале, пока я окончательно к нему не расположилась.

– В моем мире всем что-то нужно. – постаралась объяснить я, – Мне хотелось бы знать с самого начала, на что обращать внимание. Я вам безумно благодарна за все, что сделали и делаете для меня и помогу в любом случае. Сейчас Вы единственный, кто на моей стороне, просто…

– Стоп, стоп, стоп… – он схватил меня за руку и дернул, заставив посмотреть в глаза. – Во-первых, никогда не давай обещаний, если не знаешь о чем речь и сможешь ли выполнить. У нас принято держать слово, и неважно, какого ты пола.

Я лишь молча кивнула.

– И, во-вторых, ты чего себе надумала?

– Пока ничего. Постоянно себя отдергиваю, но мне сложно разобраться, что к чему и…

– Я понял. Послушай, мне все равно, что ты нафантазировала, и от тебя мне абсолютно ничего не нужно. И раз уж заговорили откровенно, то буду отвечать, как есть. Я тебя не знаю. Совсем. Понятия не имею, что из себя представляешь. Окончательное мнение еще не сформировалось, слишком мало времени провели вместе. Но я изначально отношусь хорошо ко всем, пока мое впечатление не испортят. До сих пор ты меня приятно удивляла. Сильно отличаешься от прежней Маришены. Не знаю, какого сословия на своей земле, но размышляешь и говоришь более грамотно и вдумчиво, чем она. Да и интересуешься не только самой собой.

Мужчина резко встал со стула, да так, что тот чуть не опрокинулся, прошелся по комнате, после чего снова развернулся ко мне лицом.

– Если так и продолжится, мы можем стать друзьями. Большего предложить не готов, коли о чем-то подумала, я счастливо женат и уже много лет. Помогать тебе буду, но как долго, зависит только от тебя. И да, мне жаль, что тебя выдернули из привычного мира, тем более, в такие условия – он развел руками, – и только это уже вызывает сочувствие. Не люблю, когда наказывают невиновных. И осознаю, что без информации не справишься.

Сделал еще один круг по комнате, словно обдумывая нечто.

– Я далек от политики и дворцовых интриг, совершенно не хочу туда лезть, но считаю, что раз ты здесь оказалась, значит, этого по какой-то причине захотели Великие. А помогаю, потому как чувствую, что так надо. Так что, нужно мне от тебя совсем мало и в то же время неимоверно много: исполни свою миссию, с которой ты к нам явилась и исправь мнение о правителях нашего королевства. Но прежде всего, выживи.

– Легко сказать, – выдала я вымученную улыбку и глубоко вздохнула, – я постараюсь. В любом случае спасибо. А как я узнаю, какая у меня миссия?

– Если тебя действительно послали Великие, они же и укажут, когда придет время. Видимо, к этому еще не готова. Хорошо, что мы друг друга поняли и поговорили откровенно, надеюсь, так и будет продолжаться. Буду за тобой приглядывать. Но пока, обращайся по любому неясному вопросу. Я как раз кое-что принес. – при этом протянул мне книгу.

Размеры ее просто огромны. Облачена в тесненный кожаный переплет со сложными узорами, вензелем и затянута двумя тонкими ремешками, идеально вписывающимися в композицию. Красиво. Пробежалась пальчиками по поверхности, изучая искусную работу.

– Что это?

– Книга. Задач много. Для начала выясним, можешь ли ты читать, если нет – будем быстро и срочно учиться. Но лучше после слушания. Конечно, отсутствие навыка заметно усложнит процесс, но сейчас стоит заняться более важными темами. Внутри родословная и состав семьи королевского рода, надо бы тебе ее знать, чтобы не попасть впросак. Еще, немного о государственном устройстве, перечни важнейших лиц и министерств, и на странице с закладкой, изображен Тафар. Так, просто, чтобы была в курсе, что он из себя представляет и почему его легко узнать. Раз у тебя его нашли, вопросы точно будут.

Тем временем я расстегнула талмуд и открыла первую страницу. Ее целиком заполняли странные закорючки и палочки, не говорящие мне ровным счетом ничего. Но чем дольше в них всматривалась, тем лучше разбирала их смысл. Символы становились четче, складывались в слова, а затем и целые фразы. И к моменту, когда я смогла прочитать первый абзац, моему счастью не было предела.

– Но как так? – чуть обиженно заговорила я, – Почему и это умею, но в памяти не возникает совершенно никаких воспоминаний о жизни этого тела? Они бы мне здорово помогли.

Ответить мужчина не успел. Дверь распахнулась и в палату вошли… Двое из ларца, одинаковых с лица. Ну то есть два похожих, хотя и абсолютно разных писаных красавца. Одеты в одинаковые черные кителя с золотой вышивкой по бортам, аналогичной той, что я видела на Шариаше, и с одинаковыми прическами, типа той же мальвинки.

В принципе, объяснять, кто они и из какой организации, не требовалось. У них что, даже прически регламентируются?

И вот знаете что? Кажется, начинаю понимать Маришену. Бедная недолюбленная женщина, получавшая в детстве все возможное внимание, ведь наверняка была папиной любимицей, потому и выросла такой балованной и взбалмошной. А тут… муж, с которым нет никаких взаимных чувств и интересов, никто ей не потакает и такие соблазны. Сколько красивых сильных мужчин, еще и под боком.

Молодые люди справились о моем здоровье, уточнили некоторые моменты о проводимых процедурах у лекаря. Больше всего, конечно, их интересовало, смогу ли я явиться на заседание. Шариаш послал? Сам не хочет ко мне наведываться? А может, боится, что соблазнять начну или вновь в истерику впаду?

Тут дверь снова с грохотом отворилась и в комнату зашел еще один…экземпляр. Прямо-таки не палата, а проходной двор.

– Все вон! – тихо приказал он, но был услышан. Безопасники молча посторонились и бочком, протиснувшись к стене, сбежали. А по побледневшему Луриану я поняла, что ситуация о-о-очень плохая.

Лекарь незаметно сжал мою ладонь, словно пытался сказать, что он морально со мной, и быстро вышел вслед за остальными. Вот жаль, мне не успели объяснить, кто это.

Мужчина сделал шаг внутрь, сложил мощные руки на груди, широко расставив ноги, и молча наблюдал за происходящим, ожидая, когда все лишние попросту слиняют. Он не удивлялся, не просил, он просто знал, что все сделают именно то, что он хочет.

Его светло-серые глаза, в которых несколько зловеще отражались уже зажженные в помещении светильники, пристально следили за присутствующими, впивались, пронизывая насквозь, будто считывали душу и мысли.

Привлекателен. Очень. Хотя этот красавцем далеко не был. Но отталкивало не это, и даже не хищные черты лица, а его выражение. Он будто заранее считал всех и вся недостойными его внимания.

 Сильный человек, властный. Его аура давила и подавляла. Непроизвольно, даже не задумавшись, натянула одеяло чуть ли ни до самого подбородка, инстинктивно пытаясь закрыться. Мужчина, несмотря на то, что наблюдал в этот момент за закрывающейся дверью, заметил мое движение.

Склонил голову набок, отчего его волнистые светлые, почти белые локоны, мирно лежавшие до этого на плечах, встрепенулись, а одна из прядок упала на лоб, закрывая глаз. Но он, будто и не заметил этого. Прищурился и хищно ухмыльнулся, вызывая у меня мурашки по всему телу.

Гость продолжал меня разглядывать, а я, соответственно, его. Опустила взгляд на его светло-серый камзол, кстати, идеально сочетающийся с его глазами и волосами. Удивительно ему шел. Расшит серебром и белыми драгоценными камнями, подтверждая статус владельца. А ведь…

Только не говорите, что это и есть мой супруг. Если так, понимаю, что бывшей Маришене не понравилось. От этой колючей глыбы льда, еще и по цвету ее напоминающей, кто угодно сбежит.

Как бы теперь узнать, права ли я?

Неизвестный, продолжая ухмыляться, расцепил наконец-то руки и нарочито медленно, не спуская с меня глаз, стал приближаться, словно удав, желая заполучить свою мышку. А именно так я себя и ощущала. Напряжение росло, казалось, будто даже воздух вокруг нас сгустился.

Нет-нет-нет, не хочу, не надо мне такого мужа. Заберите, пожалуйста, обратно, положите, где взяли.

– Я смотрю, Вы пошли на поправку?

Ох, кажется, я даже не удержалась и облегченно выдохнула, что, к моему сожалению, не осталось без внимания, и левая бровь мужчины подскочила. Вот интересно, что он там подумал. Явно не то же, что и я.

Я ведь слышала голос короля, и это совершенно точно не он.

– Вы рады? – осмелела я на радостях и даже как-то расслабилась. Странная реакция.

– Почему я должен быть рад? – мужчина провел ладонью по спинке стула, и оперся о нее обеими руками, демонстрируя свои длинные изящные пальцы.

– Хм, все рады, – я пожала плечами, – иначе меня убить нельзя будет. Обидно ведь, если жертва сама в мир иной отойдет, без чужого вмешательства. Такого зрелища народ лишится.

Мужчина хмыкнул и уголки его губ подскочили вверх.

– Тонкий юмор. И когда же вы этому научились?

Вдоль позвоночника змеей прополз противный холод. Так стоп, он просто меня выводит и проверяет. Может, королева и была взбалмошной, но явно не дурой, иначе не додумалась бы до такого способа избежания наказания. Спокойно Мари.

– Странно, что Вы только сейчас на меня внимание обратили, раз раньше подобного не замечали.

– Язычок прорезался?

– Хотела бы я посмотреть, что у Вас прорезалось бы, окажись в моей ситуации, – огрызнулась я и устало растерла пальцами переносицу.

Палату пронзил раскатистый хохот. После чего гость оставил стул, подошел ближе и навис надо мной, пытаясь задавить своей аурой.

– В Вашей ситуации, Ваше Величество, я не окажусь никогда. По одной простой причине: у меня есть голова на плечах, и я тщательно взвешиваю свои поступки.

Что ж, не в бровь, а в глаз, как говорится. Правда с одной поправкой, он говорил не обо мне. И вообще, пора заканчивать этот странный разговор, который не несет никакой информационной нагрузки. Пришло, пожалуй, время «включать стерву», ведь именно этого от меня ждут. Кроме того, я королева. Да, приговоренная, но до тех пор мой статус никто не отменял, полномочия не складывал. И какой бы высокой «птичкой» ни был посетитель, явно не выше меня, а значит, будет вынужден мне подчиниться. Вот, кстати, почему я об этом с не подумала, когда безопасники наведались? Видимо, не так сильно раздражали.

– Не похоже. Вы заявились ко мне в палату, выгнали всех, оставшись со мной наедине вопреки правилам, компрометируя, теперь еще и непозволительно близко подошли.

– Не поздновато о репутации задумались?

– А Вы что, под шумок тоже решили попытать со мной счастье? Боюсь, разочарую, но Вы меня, как мужчина не привлекаете.

– И как я буду жить теперь с такой правдой?

– Видимо, мучиться. До конца своих дней. Зачем Вы заявились ко мне? Если для перекрестных колкостей, попрошу оставить палату, я не в форме и мне хочется отдохнуть. Мое восстановление еще не завершено, да и вам, думаю, есть чем заняться. Более полезным.

– Откуда у Вас Тафар? – он резко наклонился, подозрительно сверкнув глазами.

– Что? Откуда он мог у меня взяться?

– Хороший вопрос, учитывая, что из сокровищницы не пропал ни один. Я проверил. Его нашли в Вашей темнице. Как он там оказался? – человек наклонился еще ниже, а в его радужках заплясали разноцветные сполохи, завлекая, уволакивая за собой. Голову и мысли будто туманом заволокло, так и маня окунуться в сладкое небытие.

– Понятия не имею. – прошептала я, почти поддаваясь, и тут же тряхнула головой, сбрасывая странное наваждение. – Еще вопросы?

– Что Вы собирались с ним делать? – мужчина странно на меня посмотрел, после чего выпрямился и отошел на шаг.

– А еще что-то говорили про ваши умственные способности. Если я ничего о нем не знаю, как могла планировать его использовать?

– Вы меня совсем не боитесь. – Посетитель резко сменил тему разговора и это было, скорее, утверждение, чем вопрос.

Да что ж такое, опять прокололась? Я должна трястись в его присутствии? Как же сложно без информации.

– А что Вы мне сделать теперь можете? – нервно хихикнула я, – помимо казни?

– Ну да, логично. Слишком логично. – протянул тебе под нос и будто задумался.

– Если у Вас все, попрошу все же меня оставить. Скоро должны принести ужин.

– Пытаетесь меня выгнать?

– А Вы собираетесь меня с ложечки кормить? – на это мужчина снова хмыкнул и чуть склонил на бок голову, отчего его прядка снова упала на лоб, закрывая глаз.

– Не забываетесь ли Вы, с кем разговариваете?

– Мне кажется, забылись как раз Вы. Я еще жива, приговор не озвучен, посему требую должного к себе отношения. А сейчас, оставьте меня.

– Имею честь! – быстрый кивок, резкий разворот и вот за ним уже закрывается дверь.

И что это вообще сейчас было?

Мужчина ушел, а я так и осталась сидеть, молча глядя на закрытую дверь. По внутренностям противной змеей ползал страх. Даже себе объяснить не в состоянии, из-за чего именно. Вот вроде бы и не может мне тот тип ничего сделать, но почему-то его приход запустил мандраж. Нутром или шестым чувством, называйте как хотите, чувствую, что он мне может подпортить не только планы, но и жизнь, и от него стоит держаться подальше.

И как бы я ни старалась, не могла избавиться от мыслей о нашей встрече и разговоре. Перед взором так и стояли его светлые глаза с разноцветными искрами, вызывающими мурашки по коже. Вспоминала то странное ощущение падения, погружения. А ведь, верно. Он что-то пытался со мной сделать. Вот что именно, и почему не удалось?

Как он там говорил, я его не боюсь? Еще как боюсь, правда, осознание пришло гораздо позже. Видимо, у меня сейчас любая встреча, как и сама обстановка вызывают стресс, включая защитные системы организма.

Обдумывая все это даже не заметила вкуса еды, которую мне принесли. Было нечто вроде супа-пюре оранжевого цвета. Какая разница что, главное сытно и полезно. А еще, руки так и тянулись к лежащей рядом под одеялом книге, которую я успела спрятать от глаз визитера. Даже не знаю зачем, просто инстинктивно почувствовала, что так будет лучше.

Поэтому, как только служанка вместе с подносом удалилась, я выудила мой личный источник информации и уложила его на колени. Да, придется этот талмуд изучить, чтобы как сегодня не попасть впросак. Хотя бы понимать, с кем разговариваю, чтобы, так сказать, выработать стратегию поведения.

Но в первую очередь открыла страницу с закладкой. Очень было любопытно посмотреть, из-за чего, собственно, весь сыр-бор.

– Так вот, ты какой, кристаллик рыженький. – прошептала себе под нос, изучая рисованную картинку тафара.

Да, ошибиться невозможно, уж слишком он своеобразный. Размер определить сложно, но это и неважно. Представлял собой многогранный огненно-рыжий кристалл в форме огромной семечки с острым концом, устремленным вниз. Он будто парил над землей, хотя подозреваю, только в момент активации. Я же слышала скрежет, когда его с каменного пола поднимали, значит, вполне умеет мирно себе лежать. По кругу, тонкой ниточкой, его обвивала прозрачная венка, входя в камень с двух противоположных острых углов, а внутри нее перекатывалась странная жидкость такого же рыжего цвета. А в самом центре тафара горело пламя, причем настоящее. По крайней мере, так было нарисовано.

Сильнейший артефакт, аккумулятор силы и магии, для заполнения которого нужна сила нескольких магов, готовых отдавать в течение нескольких дней. Способен выбрасывать за мгновение весь свой запас для активации чародейств, стократно увеличивая их мощь.

Что ж, понятно, почему он так всех интересует. Вдруг прежняя Маришена дворец взорвать решила, или короля убить. Хотя готова поспорить, «муженек» на этот счет защищен по всем параметрам.

Снова перевернула страницы, пытаясь изучить списки важнейших лиц страны и разобраться с субординацией. Жаль фотографий не нашлось, чтобы еще проще было. Даже картинок не мелось.

Шариаша нашла быстро – глава ведомства внутренней безопасности. Ну это я и так знала. Вроде нашей полиции, если я правильно поняла. Хотя еще уточнить нужно

Пробежалась пальчиком по строчкам, так быстро, насколько могла, все-таки читала еще медленно, и вернулась в самое начало списка.

Первым шел, конечно же, король, следом шла я. Тоже ничего удивительного.

Дальше:

Фиар Лесиан Фасур Хаст – Глава ведомства международных отношений и внешней безопасности. Кузен Фиара Асталиона III и наследник трона второй очереди.

В груди зашевелился червячок сомнений. Ведь, если сопоставить факты, то…

В этот момент в палату вошел лекарь.

– О, Вы за занятия сели. Похвально. – подошел, взял меня за запястье, запуская «муравьев» под кожу, и удовлетворенно кивнул. Прошелся пальцами по ране на голове и только потом сел на стул, так и стоявший рядом.

– Скажите, кто тот человек и почему его так боятся?

– Вижу, что уже сама нашла. Фиар Лесиана, второе лицо королевства. Двоюродный брат Вашего мужа. Его мать была принцессой. В принципе, у него своя служба, но в случае отсутствия правителя по каким-либо причинам, временное управление переходит к нему.

М-м-м, кажется, я промычала даже вслух. А я еще считала, что он не может оказаться выше меня по статусу. Еще и дерзить себе позволила. Хотя ладно, возвращаясь к старому вопросу, что он может мне сделать? Казнить?

– Скажем так, – продолжал лекарь, – у них с Маришеной всегда были очень напряженные отношения. Он ее, как бы помягче выразиться, недолюбливал. Хотя это у них было взаимно. А еще с самого начала был против ее кандидатуры в качестве королевы, говоря, что подобную роль не может занимать дура. Уж простите за резкие слова. Но ваш муж настоял, а тот не имел права противиться его воле. Отношения не заладились сразу. Стоит отметить, что Ваша предшественница сильно его боялась, хотя постоянно гадости ему делала, часто исподтишка.

Ох, повезло так повезло. Хотя, если все именно так, я не особо ушла от линии их взаимоотношений.

– И еще, – Луриан решил меня огорошить новой порцией информации, – они с Фиаром Шариашем лучшие друзья. На самом деле, все трое вместе выросли, и друг за другая до смерти стоять будут. И как ты понимаешь, они же и выступили зачинщиками следствия против Маришены.

Час от часу не легче. Вздохнула и откинулась на изголовье кровати, устало прикрывая глаза и пытаясь подавить очередной раз навалившуюся на меня апатию.

Ну да, три самых влиятельных мужа страны хотят моей смерти. Куда я против них лезу?

Все, ну или почти, оставшееся мне время провела в компании лекаря. Милейший человек, стоит отметить. Прежде всего, он ускоренно и усиленно меня лечил, а заодно и рассказывал о местных традициях и законах. Так сказать, вводил в курс дела.

Информации было много, а чтобы лучше запоминалась, напоил меня очередным зельем, улучшающим память. Эх, жаль не было у меня такого в студенческие годы. Как было бы здорово: прочитал учебник в ночь перед экзаменом, и опа, запомнил на всю жизнь. И это, не говоря об отличных отметках.

Хотя Луриан уточнил, что им нельзя злоупотреблять, иначе мозг попросту расслабляется и получается обратный эффект. Это сейчас, назовем, экстренная ситуация. И о чудо, я даже их невыговариваемые имена запомнила, и они перестали казаться такими уж сложными.

Еще узнала, что Маришена, как и большинство представителей старинных родов Фиар, владела магией. Ничего экстраординарного, так, кое-что могла сделать на бытовом уровне, но не сильно этим пользовалась, так как смысла особого не видела. Слуг ведь много вокруг, чего напрягаться-то?

И это означало лишь одно, что и у меня она однажды появится. Мысль заставляла нервно подпрыгивать на пятой точке и замирать от предвкушения. Не знаю, каково это, но уверена, что здорово.

– Но сейчас у меня ее нет. А вдруг кто заметит? – поинтересовалась я.

– Маловероятно. От твоей предшественницы давно никто ничего не ждет. А если вдруг спросят, скажешь, что из-за болезни временно потеряла способности.

Так, я постепенно приходила в себя и свыкалась с новым организмом, который еще не до конца мне подчинялся. После обеда начала вставать. Несмотря на дикую слабость и дрожь в коленках, упорно продолжала заниматься и даже самостоятельно дошла до окна, чтобы полюбоваться на красивый зеленый сад. Он в этом месте напоминал скорее лесок из густо засаженных деревьев, с лавочками, установленными вдоль протоптанных дорожек. Листики чуть заметно шевелились и ласково шуршали, подгоняемые слабым ветерком. По ветке скакал какой-то серый зверек с длинным хвостом.

Почти как на родине. В груди неприятно кольнуло. Я ведь никогда не смогу вернуться, не увижу близких. И пусть родители давно погибли, но оставались еще друзья, хоть и дальние, но родственники.

Придется начинать жизнь с самого начала. Одной. С другой стороны, вон сколько людей и у нас страны меняет, и ничего, живут же как-то, приспосабливаются. А чем я хуже? Главное — выжить.

Время шло, приближая день «Х», напряжение с каждой минутой росло, а мандраж усиливался. В результате, несмотря на все попытки Луриана отвлечь меня, накрутила себя так, что без снотворного даже уснуть не смогла. А мне требовался свежий отдохнувший мозг.

И вот я стою перед зеркалом, наблюдая, как меня подготавливают к собственной казни. Ну конечно, умирать же нельзя некрасивой. Вдруг смерть испугается и сбежит.

Кстати, уж если откровенно, мой внешний вид мне действительно понравился. Меня оттерли, нарядили, причесали, обвешали такими украшениями, что я в жизни не видела. Не во всех музеях подобные шедевры представлены. Да и Маришена, если честно, была еще та красавица. Вдобавок накрасили, скрыв опухлости и круги под глазами. Сейчас, глядя на меня, никто даже подумать не сможет, что еще два дня назад я чуть не умерла. А потом следовало тяжелое восстановление. Да такое, что до сих пор слабость чувствую, ноги еле держат, вон даже коленки дрожат, благо под длинным платьем не видно.

Хотя дрожат они, вероятно, все же по другой причине. Страшно. Очень. Но об этом никто не узнает.

Да, Луриан, конечно, напоил меня своим замечательнейшим средством – просто убойным успокоительным, но это, скорее, чтобы в истерику не скатилась. Кажется, даже двойную дозу дал. Ощущаю себя, будто немного пьяной, и море теперь по колено. А что, по сути, терять больше нечего, могу многое себе позволить. Конечно, пить то зелье было не обязательно, да вопрос вставал: умереть в паническом припадке или с гордо поднятой головой. Я предпочла второй вариант. Хотя тут тоже прелюбопытнейшая игра слов. Невозможно умереть с высоко поднятой головой во время казни путем ее отсечения. Но я все равно попытаюсь, а там, как выйдет. Опыта как-то не было, впервые иду на подобное мероприятие, тем более в качестве главного действующего лица.

Третьего варианта, к сожалению, у меня нет. Вернее, есть совсем ма-а-а-а-аленькая такая, просто крошечная надежда, что присутствующие вдруг поймут, что обвинение беспочвенно, удостоверятся в моей невиновности, и отпустят. М-да, мечты, мечты. Но именно ради них мне стоит держаться. Мозг должен быть максимально трезв и работоспособен.

Все это я обдумывала, шагая по длинным, широким коридорам. Звук каблуков гулко отражался от стен, украшенных лепниной, гобеленами и картинами. Между окон красовались изысканные скульптуры, светильники с кованными элементами, покрытыми золотом. Первый раз я здесь, ничего, кроме больничной палаты до этого не видела, но сейчас не до рассматриваний.

И как бы сильно ни хорохорилась, под ложечкой сосало, вдоль позвоночника спускался холодный пот, а руки дрожали, и из-за этого я тщательно их прятала в широких рукавах. Мозг судорожно пытался найти выход из ситуации, но не получалось. Да и куда там, если за два дня так ничего и не придумала. Одна надежда на экстренные обстоятельства. Говорят, в таких случаях серое вещество начинает активно работать, быстрее оценивает происходящее и находит лучшие варианты. Что ж, скоро проверю. Надеюсь, смогу однажды рассказать о результатах опыта.

Тем временем процессия, вместе с шестью гвардейцами остановилась перед огромными дверями. Да, представляете? Именно столько вооружённых до зубов писаных красавцев (наверняка при поступлении на службу фейсконтроль проходят) ко мне приставили. Чтобы не сбежала. Шариаш постарался. Прямо-таки самый опасный преступник всех времен и народов. Да я, если ножом и орудовала, то только кухонным. А бывшая хозяйка тела даже и его в глаза не видела. Разве что столовый.

Хмыкнула собственной мысли. Судя по всему, слишком громко, так как на меня покосились абсолютно все. Неизвестно, что подумали. Плевать. И вообще, я должна изображать из себя вселенскую стерву. Иначе никто не поверит, что я – это она. И вот знаете что? Не думаю, что будет сложно – я чересчур злая, вот только пар из носа не идет. На все: на обстоятельства, на королеву, на короля. Да в целом на общество, дурацкие традиции, законы и весь новый мир заодно, в который я неожиданно попала и который даже возможности изучить не было. Так, что хочется кого-нибудь побить или покусать. А что, у каждого свои защитные реакции организма. У меня вот, как выяснилось, такая.

Двери открылись, снова отвлекая от крутившихся мыслей, и мы вошли в просторную аудиторию. В глаза ударил яркий свет, ослепив на несколько секунд. Я зажмурилась, за что получила удар сзади. Ну как удар, скорее сильный грубый толчок, и наверняка упала бы, запутавшись в длинных юбках, не окажись передо мной очередной сопровождающий. Я попросту налетела на его спину. Хоть какой-то от них толк. Вот бы зрелище было!

По толпе пронесся шепоток, и я наконец-то осмотрелась. Зал напоминал некий полукруглый амфитеатр. Внизу, хотя и на небольшом возвышении, стоял трон с восседающим на нем, нужно сказать, очень даже привлекательным мужчиной. Вот разве что злой взгляд отталкивал. Это, как я понимаю, мой «муж». Что ж, ясно, почему его «настоящая» жена к другому ушла. То есть, попыталась. Я ведь его так ни разу и не видела. Он даже не удосужился прийти в лекарню, чтобы меня проведать после того, как в себя пришла. Это при том, что остальные буквально толпами туда ходили.

Король, по совместительству мой обвинитель и судья. Удобное сочетание, не правда ли? Тут к гадалке не ходи, чтобы узнать, какое решение будет принято. С другой стороны, оно уже принято и, как я поняла, мое тело даже ни разу на слушание не пригласили. А зачем обвиняемую выслушивать? Что она интересного рассказать может? Зачем ей защищаться? Ну да, действительно, если судит обвинение. Не удивлюсь, если он же еще и роль защитника выполнял. Прямо мастер на все руки.

Рядом стоял письменный стол для секретаря, стулья с еще тройкой мужчин. Красавцы как на подбор, в одинаковых черных сюртуках, со светло-золотой вышивкой по бортам. Даже прически одинаковые. Трое из ларца одинаковых с лица. Это моя стража. Вернее, тот, что самый крупный некое подобие греческого божества, но с физиономией, вырезанной изо льда – Фиар Шариаш, глава местной службы безопасности. Лучший друг правителя и его правая рука. Это он занимался «предотвращением моего возможного побега». И не только. Хм, почти семейный подряд.

Двое других хоть и не были вылеплены как боги, но весьма к ним приближались. У нас на Земле легко бы попали на первые полосы модных журналов. И, несмотря на безэмоциональные выражения лиц, выглядели приятнее. Это его помощники – здешние следователи. Они на меня поклеп и доказательства вины собирали. Один вон даже глаза прячет. Ох, чую, неровно он дышал к прежней королеве. А что, еще тот красавчик, жива останусь – присмотрюсь.

Интересно, зачем они здесь, или думают, шестерых мало? Даже хохотнула. Надо же, какая честь! Столько Аполлонов для меня одной. Или боятся, что, глядя на таких шикарных образцов местного генофонда, не удержусь, и прямо здесь накинусь? Остальные отбивать будут? Может, поглумиться? Что еще они мне, кроме казни, устроить могут?

Зрителей тоже было полно, причем самых разношерстных. В ближайших рядах восседали богато разодетые дамы и господа, будто на праздник пришли. М-да, «любили» здесь, смотрю, королеву. Очень. Никаких опросов не надо, сразу понятно, еще та с-с-скотина была. В середине тоже благородные, пусть и попроще, а где-то там, далеко, на галерке – даже простой люд. Еще бы, такое событие – суд над женщиной королевской крови. А народу зрелищ подавай. Что же, они его получат, я устрою. Вернее, попытаюсь.

Меня сопроводили к свободному стулу рядом с безопасниками. Секретарь поднялся, выставил перед собой свиток и громким голосом, неким, неизвестным мне способом усиленным так, что было слышно даже в отдаленных уголка зала, принялся зачитывать.

– Фиара Маришена Лаора урожденная Ваиш из королевства Шаор, ныне официальная супруга горячо всеми любимого правителя Фиара Асталиона Левиара Харата III – короля Хаарса…

Вот интересно, они специально имена труднопроизносимые придумывают, что ли? Наверное, чтобы врагов с толку сбивать. Пока произнесешь, если язык не сломаешь, война закончится. А что, удобно.

–… обвиняется в государственной измене, – тем временем продолжал секретарь, – а именно, в неоднократном прелюбодеянии, с вельможей высшего круга мужского пола.

О как! Даже неоднократном! А единичный случай изменой не считается? Например, можно же по одному разу, но со многими. Что-то сплоховала королева, не подумала. Ладно, это во мне злость говорит, кровь разгоняет, вот мои тараканы и куражатся. Сама бы я, даже при всей нелюбви к бывшему мужу, на этот раз моему, на такое бы никогда не решилась.

– Согласно законам Хаарса, подобное действие приравнивается к предательству правителя, а значит, и целиком государства. Вина обвиняемой подтверждена и доказана на предыдущих слушаниях. Посему великодушным решением правителя, – да уж, куда же еще великодушнее-то? – приговаривается к смертной казни на центральной площади сразу после окончания заседания, через публичное усекновение головы, дабы другим неповадно было. Хотите ли Вы, Ваше Величество, сказать последнее слово?

И весь зал устремил взгляды на меня.

В зале повисла гробовая тишина. Такое большое число зрителей, которые в полном внимании ожидают, что я скажу. Буквально в рот заглядывают. Зачем? Вот и правда, любопытный вопрос, коли все действительно верят в виновность королевы. Или не все?

Кстати, интересная теория. Ох, не думаю, что только в нашем мире власть портит людей и у них здесь во дворце никто никаких интриг не плетет. Не поверю, что нет такого. И, возможно, это понимают многие и явились на заседание, скорее, как на цирковое представление. А может, попросту ждут скандала.

Вот он, мой звездный час. Скоро я несомненно прославлюсь. В каком виде: победительницы или посмешища – зависит только от меня.

– Да, я прошу принести кристалл Хасура. – Отчеканила я заученную фразу, а по залу прошлась волна шепотков. Кажется, я посеяла сомнение.

Лицо моего «мужа» исказилось злобной гримасой. Эх, судя по всему, такого развития событий он никак не ожидал. Вот только думаю, отольются кошке мышкины слезы. В смысле, если выживу, готова поспорить, король обязательно мне подобное унижение припомнит. А ничем иным я это назвать не могу. Ведь такой запрос ставит под сомнение все сказанное на предыдущих заседаниях, а значит, и слово самого правителя. Но неважно, сейчас основная задача – выжить. Остальные проблемы буду решать по мере их поступления.

– Нет. – тишину разрезал холодный, даже ледяной голос, будто ножом полоснул.

– Почему? – Что я творю? Здесь не принято противоречить мужчинам, тем более главам семей. Средневековье, но куда деваться.

– Мы уже все выяснили ранее. Вряд ли вам есть что добавить.

– Так ли? Вы же не удосужились выслушать меня. Подозреваю, что способна Вас удивить. Да и вообще, если вы так уверены в своей правоте, чего боитесь? Или знаете, что где-то в этой истории существует подвох, потому и не хотите мне его предоставить? – нарываюсь? О да-а-а! Осознаю, я только что перед подданными поставила под сомнения слова правителя. И у него не останется шансов, ведь иначе он открыто признает свою неправоту.

Глаза Асталиона сверкнули злостью, но сам он не шевельнулся. Даже бровью не повел. С минуту молчал, сверля меня светло-серыми взглядом. Следует сказать, выдержать его было очень и очень тяжело. Он буквально обещал расправу. А еще, мужчина сильно давил своей аурой, заставлял скукожиться, склонить голову, подчиниться. Безумно властный человек, не привыкший даже к легкому непослушанию, суровый. Но я держалась. На чистом упрямстве. Понимая, что терять мне нечего. Есть только то, за что стоит бороться – за мою собственную жизнь.

– Принесите кристалл. – через некоторое время выдал он сквозь зубы. Верно, на это и был расчет. Он непременно захочет показать, что прав и обвинение не беспочвенно. И так оно и было бы… Если бы в теле Маришены не оказалась я, которая совершенно ни в чем не виновата.

Довольно быстро в зал вошел один и безопасников, судя по униформе, только низкого ранга. Я сделала такой вывод по более тонкой и простой вышивке на кителе.

Передо мной материализовался маленький, круглый столик, на который водрузили неизвестный предмет, накрытый льняной тканью. Мужчина поклонился королю, затем мне, после чего потянул за тряпицу, унося последнюю с собой и открывая хрустальный шар. Не совсем обычный. Его словно наполняли миллиарды мелких звезд и галактик, пятнами меняющих своей цвет от ярко-розового, почти красного, до синего. Вот он какой, кристалл, который подтверждает правдивость сказанных слов!

Вздохнула, на долю секунды прикрыла глаза. Как ни крути, а страшно. Пусть я и знаю правду, но неизвестно, как сей предмет отреагирует на чужую душу. Подняла руки, мирно лежащие до этого на коленях, и устроила ладони по обе стороны сферы, но в нижней части, как учил Луриан. Так, чтобы цвет содержимого был виден абсолютно всем, в каком бы углу аудитории человек ни находился.

– Я не изменяла мужу. – выдала еще до того, как меня кто-то о чем-то спросил. Ну а что, я же сказала истинную правду. Да, однажды я была замужем, и какими бы ни были наши отношения, как бы сильно под конец брака я не ненавидела своего супруга, на подобный шаг никогда бы не решилась.

Шар засверкал, плавно принимая целиком приятный голубой цвет. По залу пробежал шепоток, а глаза моих обвинителей увеличились в размерах. О да, такого исхода никто не ожидал. Кто-то в первом ряду громко хмыкнул, и я повернула голову, чтобы найти Лесиана. Откуда он там взялся? Вроде и не видела до этого. Хотя уж если откровенно, не сильно и высматривала. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, вальяжно развалившись в своем кресле, и ухмылялся одним уголком губ. При этом успевал сверлить меня тяжелым взглядом, но молчал.

– Что значит, не изменяла? – первым не выдержал король.

– Что непонятного в этой фразе? – искренне удивилась вопросу. Пригласили бы меня сразу, не пришлось бы доводить дело так далеко. Хотя нет, этого говорить нельзя, ведь то была не я. Поэтому вслух ответила иное. – Я не изменяла мужу. Никогда.

– Может быть, кристалл вышел из строя? – предположил Шариаш, наивный, и встал со своего места, подойдя ко мне ближе.

– Как вас зовут, леди?

– Фиара Маришена Лаора Дарх в девичестве Ваиш. – Вот здесь мои пальчики вспотели. Меня-то звали иначе. Но я сама себя настраивала на новое имя. В конце концов, оно дается телу, а не душе, и здесь оный объект зовут именно так.

Сфера осталась без изменений.

Кажется, я привела в замешательстве абсолютно всех присутствующих.

– Сопроводите к нам Шена Кариана Тирона Фариаса. – отмер глава службы внутренней безопасности.

Что ж, пришло познакомиться с моим якобы любовником. Ай, а вот на это я совсем не рассчитывала.

В зал, сопровождаемый двумя охранниками, вошел человек, при виде которого, у меня, откровенно говоря, отвисла челюсть… Благо, ее падение замечено не было, как и момент, когда я ее подбирала с пола. Ладно, это образно, конечно же, но рот я, кажется, открыла. Просто присутствующие смотрели именно на «свидетеля», совершенно забыв, к моему счастью, обо мне, давая возможность прийти в себя.

Ну вот как вы представляете типа, который мог сбить с пути истинного королеву, причем отправив ее на эшафот? Ведь она прекрасно осознавала риски. Представили? Замечательно! Только вышло в зал нечто, полная его противоположность.

Нет, вовсе не страшный, замызганный бездомный. Скорее, некий ангелочек. Мальчик мальчиком. На внешность, точно не больше девятнадцати земных лет. А если самой Маришене около двадцати пяти… Ладно, «свежачка» ей захотелось, тут даже где-то далеко, но можно и понять. Хотя с трудом, откровенно говоря, учитывая отменный генофонд, которым меня окружили. Совсем ни в какое сравнение не идет. Маленький, щупленький, сладенькое, не очень мужественное личико, обрамляемое золотыми кудряшками, пухленькие губки.  Вот глазки, разве что, нагленькие, хитрые. Но на этом обвинение не построишь.

Так, едем дальше: он шен – то есть ниже по статусу. Да, высшего круга, титулован, но не древнего рода, как Фиар.

Так вот, к чему я: тот же следователь, что против меня доказательства копал, который глазки то строит, то прячет, высок, красив как бог или почти, фигура – закачаешься, косая сажень в плечах, да еще и Фиар, вряд ли бы стал «трудной добычей». Их двоих просто сравнивать нельзя. Ну да, ну да, помню, любовь-морковь и все такое, сама когда-то влетела по полной во всю эту… гадость. Но не верю я в подозрительные совпадения.

Даже могу предположить, что бедненькая королева, резко лишенная привычной любви, повелась на сладкие речи, клятвы, возможно, даже подарки, ухаживания и тому подобное. Вопрос, как она его к себе подпустила, если высшие так радеют за «чистоту крови и силы»? Или кто-то поспособствовал?

– Знаете ли вы этого человека? – услышала голос Шариаша, выдернувшего меня из мыслей, в которые я с головой погрузилась.

Ну-у-у, лично, конечно, не знакома, но уже прекрасно поняла, кто это такой. Так что, врать не буду, тем более с кристаллом Хасура шутки плохи.

– Шен Кариан Тирон Фариас, виконт Асарский. – произнесла даже без единой запинки.

– Вы хотели сказать, ваш любовник, – попытался поправить меня глава службы безопасности. Вот треснуть бы его по лбу. Что было неясно в моих словах? Ладно, обойдемся без насилия, мне сейчас нельзя позволять себе несдержанность. Спишем на его глупость и невнимательность – не расслышал. Так, я же повторю, мне несложно.

– Я никогда не была с этим… мальчиком. – протянула я, а сфера осталась голубой. По залу вновь прошла волна шепотков.

– Как это не была? – глазки нашего «ангелочка» стали размером с блюдца. – А как же то время, что мы провели вместе? Не стоит отрицать разросшуюся между нами любовь, слова, которые мы шептали в ночи, открывая друг другу души.

Интересно, а мне что, сразу вину свою признать и жизни лишиться. Так, стоп-стоп. Навязчивая мысль вдруг резко сформировалась в четкую идею. В кровь выплеснулся адреналин, кружа голову, поселяя чувство всемогущества. Неужели я нашла, смогу и у меня все получится? Кстати, опасная субстанция, осторожности и внимательности лишает.

– Боюсь, юноша, «нас» нет и не было. – сфера так и светилась голубым, на радость мне, хотя надо, наверное, все-таки продемонстрировать иные мысли, не то действительно присутствующие подумают, что «детектор лжи» сломался. – А вот ответьте-ка мне на вопрос, будьте так добры, а что Вы так настаиваете на наших отношениях? Вам выгодно, чтобы меня казнили? При этом смеете мне рассказывать о чувствах? Насколько я знаю, когда любят, заботятся о своей паре, стараются защитить. Как раз действия, противоположные тем, которые Вы совершаете.

– Но как же… – замямлил он.

– То есть, Вы были уверены, что та женщина, с которой делили ночи, это я? – ох, меня понесло. Держите меня семеро. Я в ударе и уже не остановлюсь, тем более там, где нащупала ниточку. Да и терять мне нечего. Вот не зря говорят, что экстренные ситуации способствуют мозговой деятельности. Ели то, что рассказывают о прежней Маришене хотя бы частично правда, ей бы ничего подобного даже в голову не пришло. И судя по всему, именно на это и был расчет.

Перевела взгляд на Шариаша и даже глазам не поверила. Неужто подобное возможно?

Он смотрел не на меня, видимо, неинтересно, а нахмурившись и сощурив мандариновые омуты, наблюдал за «любовником», будто желая считать реакцию.

– Д-да, – проблеяло «светлое чудо».

– И теперь, узнав правду, Вы все равно пытаетесь убедить присутствующих, что она это я?

Ответа не последовало, но вот глазки нервно забегали. Молодой еще, совсем зеленый. Ох, не того, кажется, подкупили.

– Кто и сколько вам заплатил за эту работу?

– Что? – искренне возмутился херувим и покрылся красными пятнами.

– Кстати, объясните мне, пожалуйста, – обратилась я к залу, королю и прямо взглянула на моего тюремщика, – если вы считали виновными нас обоих, почему под следствием только я?

– И вам совсем не жалко возлюбленного, пусть и бывшего? – снова этот зараза Шариаш, при этом в его зрачках заплясали золотые искры. Как же красиво! Вот как так, такой… отменный образец и такой противненький?

Ох, ну меня и торкнуло с настоечки Луриана. Ненормально это, чтобы я на пороге смерти внешность мужчины, пусть и неимоверно привлекательного, рассматривала. Да и вообще, не так уж он и прекрасен. Вон мина какая перекошенная, складка между бровей. Вот бы разгладить ее пальчиками, зарыться потом ими в густые локоны…

Тряхнула головой, отгоняя нежелательные мысли.

– Да мне все равно. Раз вы до сих пор не поняли, повторю: у нас с ним совершенно ничего нет и быть не может. Он не в моем вкусе. – глаза безопасника опустились на кристалл, который так и не сменил цвет, – Но мне непонятно, почему вину на меня одну скинуть пытаетесь.

Среди зрителей вновь кто-то громко хмыкнул. Повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Лесианом. Вот, кстати, да хотя бы он. Тоже гораздо лучший образец мужественности. Готова поспорить, не будет так топить женщину, с которой неоднократно спал. Ну, ледышка отмороженная, вряд ли способная на чувства, но точно не на подлость. Ведь он не участвовал в «моей поимке». Хотя красив, что греха таить, пусть и глыба бесчувственная. Странно, раньше мне такой тип не нравился.

Перевела взгляд на неудавшегося любовника. Да, честно говоря, он тоже вполне себе ничего. На безрыбье и рак рыба. Не было бы других, он бы тоже мог заинтересовать. А что, миленький, точеные черты лица, ухоженный, шикарно одетый. Уже сам факт, что выбрал он королеву, свидетельствует о его безупречном вкусе.

Ой, куда это меня понесло? Мозг прострелило внезапно пришедшей мыслью, запуская мурашки вдоль позвоночника. Если я еще и о короле что-то подобное подумаю, то дело совсем плохо.

Повернулась к Асталиону, теорию проверить. А что, стоит сказать, вкус у Маришены был. Любовь или нет, но выбирать она умела. Шикарен. Да, злой сейчас, но ведь и его понять можно, ситуация выходит из-под контроля. Вон как завораживающе сверкают его очаровательные светло-серые глаза, почти как у Лесиана. Сразу видно, родственники. Вот только волосы у этого прямые и настолько черные, что местами отдают синевой.

– Шен Кариан, будьте добры подойти к нам и принять кристалл Хасура.

Парень заметно занервничал, но, пусть и поколебавшись, подошел, уложив ладони на шар.

– Вы утверждаете, что у вас были отношения с этой женщиной? – указал при этом на меня.

– Да. – артефакт так и остался голубым.

– Вам кто-то способствовал в ее завоевании?

– Нет. – опа, сюрприз. Звездочки в сфере перемигнулись и решили озариться лиловым.

– Уведите его в выделенную ему комнату. – Шариаш сверкнул совершенно потрясающими мандаринками. Какой же редкий цвет. Почти готова влюбиться. – Пока так и останетесь под стражей до выяснения обстоятельств. С Вами будем разбираться позже.

Ах, так вот почему он не объявился, пока я в лекарне оклематься пыталась. Его тоже арестовали. Ладно, прощен, мой сладкий мальчик.

Ох, с чего бы меня так расплющило? И нет, снадобье лекаря здесь ни при чём. Не первый же раз его принимаю, а такого эффекта еще не наблюдала. Но штука, надо сказать, убойная. Главное, держаться, не поддаваться. Еще немного и я влюблюсь во всех находящихся здесь мужчин сразу. Ладно, для начала Фиарами ограничусь. Уже знакомыми. По крайней мере, постараюсь. А выяснять, кто здесь феромоны распыляет, буду позже.

– Ваше Величество, – вновь обратился ко мне рыжеглазый ангел, унося своим чарующим голосом в пучину мечтаний, – откуда у вас взялся Тафар?

– Понятия не имею, – и сфера окрасилась в кроваво-красный.

Упс… Хотела продемонстрировать, что артефакт работает. Вот, пожалуйста, получите и распишитесь.

Бровь Шариаша неожиданно взлетела на лоб, придавая его лицу очаровательный озорной вид.

Да что же такое! Опять меня повело. Дала себе мысленный подзатыльник, пытаясь справиться со странным влиянием, и отвела взгляд. Так легче.

Осознание только что произошедшего тут же накрыло с головой, запуская вдоль позвоночника колючий страх, и немного отрезвило. Наконец-то!

– Поясните? – Фиар Дарх повернулся ко мне всем телом, сложил на широкой груди мощные руки и сверкнул мандаринками.

Так, Мари, не поддавайся панике, не пялься и думай, думай… Нужно тщательно подбирать слова. Эх, была не была.

– Я не так выразилась. Я имею понятие, потому как осознаю, что тафар кто-то принес в темницу. Не я.

Ну а что, я ведь права? Кто-то принес – чистая правда, а под этот термин можно подвести буквально всех. Да и не я же, а Маришена. С «любовником» ведь такая история прокатила, значит, и здесь должна.

Мысленно опустила веки, ожидая реакции кристалла. Та доля секунды показалась вечностью, за которую я чуть не поседела.

О чудо! Шар вернул голубой цвет.

Так, теперь не шевелиться, глаза не закрывать, дышать ровно, как и прежде. Чтобы никто не заметил нахлынувшее на меня волнение. Благо, пылающих щек под толстым слоем наложенной на меня штукатурки не видно.

– И кто же именно? – Не скажу же, что бывшая королева? Опасный вопрос, для меня даже слишком. Желание треснуть Шариаша по лбу усилилось. Фух, выходит, попустило меня. Отлично. Может, мозги лучше работать начнут.

– Кто-то! Думаю, вы и сами сможете проверить, кто захаживал ко мне. Я вообще долго без сознания провалялась.

Кристалл не изменился, подтверждая правдивость моих слов. Новый «фух».

Даже порадовалась собственной находчивости: вроде и на вопрос прямо не ответила и умудрилась не наврать. Неважно, что заявленные события не связаны между собой, главное – произнесены вместе, формируя нужный посыл.

– Что вы собирались с ним делать?

– Да ничего, – сфера осталась неподвижной. – Это вы с коллегами его нашли, как я понимаю. Я даже не догадывалась о том, что он рядом находился.

Хотя, если уж совсем откровенно, я вообще о его существовании не подозревала. Но этого им знать не стоит.

И тут мне в голову пришла мысль. Да я прямо кладезь идей сегодня. Должно прокатить. Нет, не так. Это мой шанс, мой звездный час!

– Погодите, а ведь это значит, что кто-то что-то со мной сделать хотел! – и даже не соврала. Ведь Маришена уже знала, что собирается души менять.

Смотрела главе ведомства внутренней безопасности четко в глаза, причем довольно спокойно. Меня больше не плющило. Надо бы на других проверить, но пока отвлекаться нельзя. При этом периферическим зрением наблюдала за шаром. Мне, вроде как, неинтересно, я же уверена в том, что говорю.

Сфера замигала и переоделась в лиловое. Сомнение. О-о-о, лучше не придумаешь. Я же никого конкретного не обвиняю, лишь предполагаю. Ведь понимаю, что и сама бывшая хозяйка тела не знала, кого именно сюда притащит.

В кровь впрыснулась новая доза адреналина. Кажется, у меня получается. Надо сделать так, чтобы все решили, что королева – не преступница, а бедная несчастная жертва. Шок – это по-нашему. От Маришены ничего подобного не ожидают, так что, не дам им опомниться. Ну все, меня снова понесло. Хотели зрелищ, получите.

– Погодите, – начала я.

Актрисой никогда не была, но жить захочешь, не так раскорячишься, потому собрав все свои немногочисленные познания театральной игры, надеюсь, сразу не распознают и поверят, принялась прикидываться.

– Ведь это получается, что кто-то специально пытался жену короля подставить? С дороги убрать. Сначала предприняли попытку подослать любовника, – сфера вернула голубое одеяние, придавая мне второе дыхание. Я этот момент для себя уже выяснила. Осталось теперь донести до тех, кто пропустил мимо ушей или недопонял. И пусть на самом деле Кариану все-таки удалось завалить Маришену, но этого никто узнать не должен. Пусть считают, что и там произошла подмена и он ошибся. – оклеветать, на эшафот отправить. То есть попросту убрать. И не известно, что еще планировали совершить.

Шар вновь стал лиловым. Все верно, я снова предполагаю, никого конкретного ни в чем не обвиняю.

Про тафар промолчала, позволяя присутствующим самостоятельно додумать, что и кристаллом тоже пытались мне навредить. Кто знает, может быть, некоторые свяжут и мое состояние при смерти, разбитую голову, и решит, что именно это стало следствием.

Надеюсь, все получится. Ох, мечты-мечты! Но вслух никаких обвинений произносить нельзя. В конце концов, не стоит подставляться, ведь Маришена была не сильно умна, чтобы уж совсем глубоко копать.

Кто молодец? Я молодец. Так, дышать ровно и триумфально не улыбаться.

– Судя по всему, кому-то я очень мешаю.

– И кому же? – хмыкнул Шариаш. Не верит. Но не может отрицать логику событий, да и реакцию артефакта. Да еще и секретарь сидит, все записывает. Вот, кстати, хорошо, что заседание публичное. Так что, если подставу устроила сама правящая верхушка, они уже ничего не смогут скрыть. Слишком много любопытствующих, и информация моментально разойдется по городу, а затем и стране.

– Так, Вы у нас за безопасность отвечаете, вот и ищите. – да, я тут резко вспомнила, что во мне привыкли видеть стерву. Надо хотя бы поязвить чуток, так, для профилактики, чтобы излишних подозрений не вызвать. – Или предлагаете мне вашу работу начать исполнять?

– Можно подумать, женщины способны на это! – открыто хохотнул он. О нет, ему мало треснуть по котелку, надо пургену подсыпать, или что здесь у них используют, шовинист несчастный. С силой сжала челюсти, призывая себя к спокойствию.

– Ну да, ну да. Только до этого я додумалась, а не Вы, который должен предупреждать заговоры, защищать нас. А в итоге я стою здесь, обвиняемая в том, чего не совершала.

Глаза Шариаша опасно сверкнули янтарем, а на скулах заходили желваки. Ох, похоже, переборщила, мужское эго затронула. Аккуратнее надо. С другой стороны, он теперь землю носом рыть будет, чтобы подтвердить свою профессиональную состоятельность.

– Вы странно разговариваете и ведете себя сегодня. – А вот и ледышка проснулась. И все-то он замечает. Зал, как по команде, тут же повернулся на голос. А ему что нужно? Да еще и при всех такое объявлять. Хотя… ох, хитер, зараза. Решил воспользоваться кристаллом, чтобы получить ответ на интересующий вопрос. Отказать сейчас я не смогу. Что ж, с удовольствием поясню.

– И что же именно Вам показалось странным. – я перевела взгляд на него. Ну все, теперь точно знаю, что меня отпустило. Больше не кажется столь привлекательным. Временное воздействие? Но для чего?

– Вы резко стали не в меру рассудительной, спокойной и учтивой.

Перевожу: мало истерила и наличие мозгов показала. С первым, на самом деле, трудно было, учитывая, что и так пришлось каждое слово по сто раз взвешивать, еще и с действием феромонов или чего-бы-то-ни-было бороться. Не до капризов. А вот с мозгами сложнее, когда они есть, даже если захочешь, не спрячешь.

– Возможно. Голова сильно болит. – не просто же так мне ее Луриан состряпал и несколько раз об этом упомянул. – Реакции у меня замедленные сейчас.

– Я бы сказал, наоборот, весьма резва и грамотна в суждениях. – в мозг резко прилила кровь, аж цветные мушки перед взором забегали. Так, вот кандидат номер два на пурген.

– На пороге смерти многие меняются, ценности пересматриваются, а видения мира трансформируется. – и пусть сами додумывают, про какую смерть: ту, из которой меня вытащили, или в которую затащить пытаются.

На это никто ничего ответил, и в помещении воцарилась тишина. Э нет, нельзя давать им возможность придумать еще что-то. Нужно действовать на опережение. Шокировать.

Убрала руки со сферы. Хватит. Пришло время заключительной речи, и вот ее контролировать не стоит.

– Я так понимаю, я доказала свою невиновность. Кристалл Хасура подтвердил сказанное мной. Кроме того, я почти раскрыла заговор. Ладно, скорее вскрыла его наличие, так что, у вас теперь есть работа. И очень надеюсь, что виновные в ближайшее время будут найдены. Я могу идти? – на последних словах повернулась к мужу.

А как же, он главный обвинитель и судья. Да только публично подтвердить приговор уже не сможет, не испортив мнения о себе. Он же, вроде как, слывет справедливым. А в аудитории слишком много зевак.

– Ваше Величество, – услышала я тихий голос Шариаша рядом с собой, – она права. Событие не подтверждено.

Асталион нахмурился, на скулах заходили желваки. Н-да, дорогой мой муж, понимаю, что выставила Вас не совсем в хорошем свете, но тут такое дело: либо я вас, либо вы меня. Да только цена второго – моя жизнь. Так что, не обессудьте.

– Обвинение с Фиары Маришены Лаоры Харат, – громогласно, дабы быть услышанным даже в дальнем углу сего амфитеатра, заговорил правитель, – моей драгоценной супруги полностью снимается за недоказанностью, чему я безмерно счастлив.

На извинения, конечно же, он не расщедрится. Но да ладно, и на том, как говорится, спасибо, гордость и так пострадала.

Не дожидаясь новых подвижек, встала и, задрав кверху подбородок, по-королевски медленно, идеально ровно держа спину, вышла из зала. Вот теперь можете обсуждать. Сама же, как только за мной закрылись двери, попросила одного из охранников сопроводить меня в лекарню. У меня появилось очень срочное дело.