Горячий Новый год

- Попалась, птичка… – хриплый шёпот долетает до моих ушей.

- Что? – удивлённо переспрашиваю, оторвав взгляд от разрисованного узорами листа. Мурашки разбегаются по телу, сердце делает акробатический кульбит и замирает. Послышалось? Преподаватель медленно встаёт из-за стола, потягивается и не спеша идёт ко мне. Движения плавные, изящные. На тигра похож! Хищник, который вот-вот меня сожрёт. С потрохами. Да я и не против! Эх, блаженные мечты! Увы, меня попросту выгонят из университета.

-Ну что, Синицина, отвечать ты будешь в этом году? – насмешливый взгляд синих глаз скользит по полупустому листу, – Или в следующем?

Блин! Быстро прикрываю рукой набросанный впопыхах портрет несносного педагога. Мужчина колко хмыкает и хитро щурится. Вот поганец! Сам же пересдачу на тридцать первое декабря поставил! Да ещё и на шесть вечера! Кто вообще назначает зачёты по вечерам?! Известно кто… Басманов Тимур Максимович, самый молодой профессор, влажная мечта всех студенток нашего университета. Да что там студенток! Даже Грымза Егоровна, злобная ректорша, пускает слюни на сексуального препода. Каждая первая мечтает оказаться в его сильных руках. И я в том числе. Ещё бы! Тимур Максимович безумно красив. Высокий и широкоплечий, атлетического телосложения. Озорная улыбка и синие глаза Басманова покорят кого угодно. Эдакая смесь восточного шейха и греческого бога. Он как-то участвовал в соревнованиях по баскетболу среди преподавателей, так у мужчины собственная команда болельщиц образовалась. И Грымза Егоровна была одной из первых. Но дело не только в идеальной внешности! Смелость, честность, доброта и чувство юмора, короче, краш моего сердца!

И всё равно самодовольный упырь! Задрал со своей математикой! Я художник, творческая натура, на кой чёрт мне эти формулы и законы. Вот и сейчас, вместо того, чтобы решать уравнения, сижу и малюю портрет мужчины, любуюсь совершенной красотой несносного негодяя. Зачем? Сама не знаю. Тяжело вздохнув, разглядываю новогоднюю ёлку. Красиво! Наряжена по старинке советскими разноцветными игрушками, мишурой и дождиком. Есть в этом своеобразная эстетика и стиль. Как и во всём, что делает Басманов.

- Синицина… – ехидно усмехается мужчина, – Третий час сидим. Скоро уже Новый год! Всё равно же не решишь. Может, заслуженная «два» и по домам?

Издевается, гад! И загонят меня в угол! Знаете же, что по зарез нужен зачёт! Иначе из университета выгонят и стипендии лишат. Придётся возвращаться в родной городишко. Где никто не ждёт! Мать не простила мне побега и считает предательницей. Я должна была пойти учиться на парикмахера в убогий техникум и помогать ей по хозяйству. Не хочу тащить ответственность за пьющего отчима! Не хочу и не буду! Я мечтаю стать художником и рисовать персонажей к компьютерным играм! К слову, некоторые разработчики заказывают у меня эскизы, но этих денег не хватит на съём квартиры. А значит, я должна сдать математику, получить допуск к экзаменам! Потом диплом! И наконец – полноценную работу! Одна компания ждёт меня. Но между мной и счастливым будущим стоит Басманов и его царица наук.

- Нет! – полная решимости опускаю взгляд на билет и… Ничего! Проклятые уравнения расплываются перед глазами. Ну почему я ничего не понимаю?! Хотя… Не удивительно. Я же ни на одном занятии не была… Ставят эту треклятую математику первой парой, вот я и не могу разодрать глаза. Не оправдывайся! Внутренний голос не вовремя проснулся и занудно трындит. Да, да, да… Я не ходила, потому что не хотела видеть профессора. Бархатный баритон, синие глаза и запах терпкого парфюма напрочь отключают мозг. Стоп, дура! Хватит мне сердечных страданий, не хочу сидеть с глупой улыбкой, охать, ахать и вздыхать, как все влюблённые дурочки.

- Тимур Максимович… – жалобно тяну и грустно гляжу на преподавателя.

- Что, Синицина? – мужчина скалится острозубой ухмылкой. Ярко-синие глаза Басманова неожиданно меняют цвет, они становятся тёмными, почти чёрными. Странные искорки вспыхивают в кобальтовом омуте и не сулят мне ничего хорошего. Жарко… Почему так жарко? Я чувствую, как по спине стекают мелкие капельки пота, а тонкая кофточка прилипает к коже.

- Нет… Ничего… – неловко краснею под странным взглядом и снова пялюсь в билет.

- Впечатляющее упорство, Синицина, – говорит мужчина низким хриплым голосом, – Похвально, достойно поощрения. Что ж… Формально у тебя есть время до двенадцати. Ровно в полночь я выставлю двойку в ведомость.

Невольно смотрю на дурацкие настенные часы. Бесят! Не вовремя тикают, бамкают! И правда, скоро Новый год!

- Вы серьёзно? – тихо бурчу, чтобы преподаватель не услышал, – Не хватало ещё праздник в такси встречать… Или с этим, не дай бог!

- Что ты там пыхтишь, Синицина? – тёмная бровь Тимура удивлённо взлетает вверх.

- Нет, ничего, – делаю очередную попытку понять написанные профессором математические иероглифы.

Басманов возвращается на своё место, скидывает дорогой пиджак, ослабляет бордовый галстук и расстёгивает несколько пуговиц на белоснежной рубашке. Исподтишка наблюдаю за мужчиной. Всяко интереснее, чем формулы! Он отодвигает ящик стола, вынимает бутылку виски и два стакана, откручивает пробку, разливает алкоголь, берёт бокалы, идёт ко мне.

- Держи, Синицина, может, так дело лучше пойдёт, – протягивает порцию виски, ухмыляясь, словно Чеширский кот.

- Вы чего, Тимур Максимович? – удивлённо смотрю на мужчину.

- Ой, да ладно тебе, правильная девочка, – фыркает преподаватель, – Здесь никого, кроме нас, нет… Расслабься немного, хотя перед смертью не надышишься, Синицина.

- А очень хотелось бы подышать, – осторожно беру стакан.

- Давай проводим Старый год? Может, и накину один бал, если выпьешь со мной, – обворожительная улыбка расцветает на красивом лице Басманова.

- Один балл? Тогда мне три порции, пожалуйста, и плюс три к зачёту! – выпаливаю глупую шутку.

Бокалы вздрагивают, а мелодичный звон разлетается по аудитории. К чёрту! Залпом выпиваю алкоголь и морщусь. Не люблю я это дело. Тимур Максимович наклоняется ко мне и шепчет бархатным голосом:

- Вот теперь ты точно попалась, птичка.

Горячее дыхание опаляет шею, странный огонь разлетается по телу. Басманов едва касается пальцами моего лица, заставляя повернуть голову и заглянуть в тёмно-синие глаза.

- Ты же понимаешь, что не сможешь получить зачёт, – тихий свист разрезает повисшую тишину, – Традиционным способом.

- Традиционным? – автоматом переспрашиваю.

- Ты не решишь, Синицина… – большой палец мужчины нежно поглаживает мою нижнюю губу, – И вылетишь из университета. Или…

- Или? – с трудом выдыхаю слова. Мне, наверное, снится? А может, добрый дедушка Мороз решил исполнить моё заветное желание?

Тимур резко наклоняется ко мне и запечатывает рот грубым поцелуем. Рука преподавателя смещается на шею. Тимур беспощадно сминает мои губы, дерзко, резко и страстно. Кажется, я теряю сознание и никак не могу поверить в происходящее! Сам Басманов нагло целует меня посередине кабинета математики. Внутри всё кипит от возмущения. Что этот профессор себе позволяет?! Но вместо того, чтобы оттолкнуть наглеца, я отвечаю на поцелуй. Почему? Ответ тот же: сам Басманов целует меня! Я должна сопротивляться, наверное. Но зачем? Я мечтала об этом пять лет!

Мужчина хрипло стонет, подхватывает моё тело на руки и несёт к своему столу. Книги, конспекты, ручки и тетради летят на пол. Профессор укладывает меня на деревянную поверхность и с силой рвёт хлопковую блузку. Пуговицы веером разлетаются по аудитории. Мужчина тянет лифчик вверх, оголяя грудь.

- Тимур Максимович… – робкий, едва слышный протест, повисает в воздухе.

- Просто Тимур, – рычит мужчина и снова целует. Порочный рот ласкает губы, спускается по шее и накрывает сосок.

- А-а-а-ах! – я выдыхаю сладкий стон, желание мгновенно вспыхивает в теле, но всё же я упираюсь руками в широкие плечи, пытаясь остановить профессора.

- Что? – раздражённо шипит  Басманов.

- Вы… Ты… всегда так зачёты принимаешь у двоечников? – резко выпаливаю.

- Дура ты, Синицина, – хмыкает Тимур и самодовольно улыбается, – Ещё и ревнивая. Сама же знаешь, что нет.

Это правда! Десятки студенток пытались соблазнить красавчика. И чего только не придумывали изворотливые барышни, да всё без толку. Одну, особо хитросделанную мадам Тимур выставил обнажённой в коридор. Идиотка решила пойти ва-банк и припёрлась на зачёт в плаще на голое тело. Басманов выкинул плащ в окно, а девушку с позором выгнал вон. Но почему сейчас он так страстно и яростно целует меня, словно не может насытиться?

- Тимур, – шепчу имя мужчины, – Я…

- Заткнись, Синицина! Не хочу слышать от тебя ничего, кроме короткого «да», – Басманов отстраняется. Стаскивает галстук с шеи и расстёгивает свою рубашку.

Мамочки… Даже в самых смелых фантазиях я не могла представить такой грубой, но совершенной красоты. Мощные плечи, широкая грудь и крепкие кубики рифлёного пресса.

- Гадкая девчонка, – хрипит профессор, – Сводила меня с ума своим равнодушием и прогулами.

- Что? – удивлённый вскрик застревает в горле, а потом меняется на сладкий стон, губы мужчины снова ласкают грудь. Язык играет с возбуждёнными сосками, то с одним, то с другим, поглаживает и потирает острые бусинки. Шероховатая ладонь Тимура скользит вдоль моего бедра, задирая короткую юбку. Пальцы преподавателя натыкаются на край кружевных чулок и пояс.

- Негодница… – хрипит Басманов, оттягивает резинку и отпускает.

- Ай! – недовольно вскрикиваю, – Больно же!

- Это ещё не больно, Синицина, – дикий взгляд Тимура немного пугает.

Издав гортанный рык, мужчина полностью сдирает с меня рубашку, лифчик, юбку и переворачивает на живот. Обвивает запястья красным галстуком и крепко привязывает к ножке учительского стола. Ох… Бёдра прижаты к боковой панели, а носки едва касаются пола, я наполовину лежу на деревянной поверхности. Сильные руки профессора обхватывают мою попку и сжимают ягодицы.

- Маленькая непослушная девчонка, – Басманов подцепляет ткань трусиков, отводит влажное кружево в сторону, обнажая киску, – А непослушных девочек принято наказывать!

- А-а-а-ах! – длинный палец проникает в лоно и медленно двигается.

- Какая ты сладкая и тугая! – томно стонет мужчина, – Как же я хочу тебя!

Руки и губы профессора творят чудеса, он страстно целует шею, спину, ягодицы, не забывая осторожно растягивать мою киску и потирать ноющий клитор. Возбуждение и напряжение переплетаются воедино. Неистовый огонь бушует в теле. Чувственное наслаждение зарождается где-то в глубине. Закусив губу, я выгибаюсь навстречу дерзким ласкам. Ещё немножко волна запретного удовольствия накроет с головой и утянет в порочную бездну разврата и похоти.

- О нет, птичка. Даже не надейся так быстро кончить, – крепкая рука опускается на мою попку, обжигая кожу болезненным прикосновением.

- Ай! – вскрикиваю и дёргаюсь в «оковах». Кровь мгновенно приливает к месту удара, – Тимур?!

Второй шлепок заставляет взвизгнуть. Третий. Четвёртый. Пятый. Бедная попка ноет и болит.

- Да-а-а! – стон наслаждения вылетает из груди. Чёрт! Сама от себя не ожидала! Не думала, что мне такое понравится!

- Позже я выпорю тебя как следует, Синицина. Накажу за все мои мучения! – зловеще шепчет профессор, – А сейчас просто хорошенько трахну…

- Какие ещё мучения? – едва слышно выдыхаю.

- Ты точно дура, Синицина… Неужели ты ничего не замечала? – слова Тимура, словно тёмное заклинание, открывают темницу с душевными демонами профессора, – Я хочу тебя. С первой встречи!

- Что? – вздрагиваю от удивления, – Наглое враньё! В жизни не поверю! Да за тобой все бабы мира бегают! И красивые, и богатые! Зачем я тебе?

Рука мужчины сминают горящую огнём попку, бедром он широко раздвигает мои ножки. Звук расстёгивающейся ширинки и шелест падающей на пол одежды заставляет меня заткнуться.

- Глупые курицы, – хрипит Басманов, – Как ты можешь сравнивать себя с этими посредственными дурами?

Пальцы Тимура спускаются к киске, раздвигают влажные складочки. Опытный любовник легко находит набухший клитор и потирает сокровенное местечко. Крохотные искорки снова вспыхивают в теле, предвещая огненный ураган.

- Неужели ты похожа на них? – я чувствую, как горячая головка упирается в лоно, но мужчина не спешит войти. Мучительное ожидание – одно из лучших пыточных орудий Басманова.

- Отвечай, Синицина, – резко бросает Тимур.

- Я… Я не знаю! – дёргаюсь в оковах и пытаюсь насладиться на член.

- Внешность… Деньги… Хах! Глупо и скучно! Главная красота женщины – это душа, – профессор подаётся вперёд и проникает в меня. Всего на пару сантиметров, оставляя пустой изнывающую сердцевину.

- Твоя смелость и воля сводят с ума, – Тимур мягко толкается внутрь, но всё ещё недостаточно глубоко, – Будучи по уши влюблённой в меня, ты высоко задирала нос и не уподоблялась похотливым идиоткам! Гордость, сила и доброта… Ты редкое сокровище, Синицина, – мужчина отстраняется, заставляя меня недовольно хныкать, – И ты моя! Поняла?

- Да… – у меня нет сил на сопротивление. Измученное возбуждением тело требует разрядки. Я соглашусь на что угодно, лишь бы наконец-то получить оргазм.

- М-м-м… Так дело не пойдёт, – руки Басманова снова терзают мокрую киску. Два пальца проникают в лоно и плавно двигаются взад-вперёд. Профессор легко читает мои мысли и не позволяет кончить.

- Своенравная птичка! Ты изводила меня все эти годы, – шипит мужчина, – Прогуливала пары! Избегала встреч даже в столовой и коридорах!

- Откуда мне было знать? – едва слышно шепчу сквозь сжатые челюсти, скопившееся напряжение уже причиняет боль. – Мог бы на свидание позвать… Или хоть как-то сказать…

Хотя как? Он же профессор! Заместитель ректорши! За связи со студенткой могли уволить или посадить.

- Будем считать, что сегодня сказал… – отвечает Тимур.

- Почему сегодня? – жалобно всхлипываю, не в силах терпеть бешенное возбуждение.

Медленно, как до жирафа, но до меня доходит. Зачёт вечером тридцать первого декабря – ловушка. Но зачем?

- Ты не пойдёшь встречать Новый год к Азаеву! – в голосе Басманова звучит сталь.

Да я и не собиралась! Сдался мне этот бабник. Все знают, чем заканчиваются вечеринки у Азаева. Марат подкатывал, конечно, зазывал, написывал сообщения, названивал. Достал, короче, вот я и ляпнула, что приду. Видимо, это слышал Тимур. И? Напугался? Заревновал? Не важно. Ты поставил мне пересдачу на тридцать первое и дал сложный билет. Подождите… Вот гад!

- Да, Синицина, уравнения эти тебе не решить. Это курс высшей математики… – мужчина снова упирается членом в лоно, – Ты моя, Маша!

Ты впервые назвал меня по имени! Резкий толчок и профессор наконец-то проникает в киску. Да, чёрт возьми, да! Огромный пенис заполняет ноющую пустоту.

- Моя сладкая строптивая, птичка, – Басманов двигается мучительно медленно. Я чувствую кожей дыхание мужчины. Его руки проворно шныряют по моему телу, подпитывая пламя страсти. Хриплый рык, глубокие размеренные толчки, я теряю рассудок и беспомощно бьюсь в «оковах», стараясь освободиться.

- Пожалуйста… Я больше не могу… – полностью подчиняюсь и отдаюсь во власть Тимура.

Ликующий смешок звучит прямо над ухом. Басманов отстраняется, с силой дёргает галстук, освобождая меня. А затем быстро переворачивает на спину, тянет за руки, заставляя сесть.

- Смотри на меня, Маша, – тихий приказ вызывает мурашки.

Я поднимаю глаза и тону в синем проникновенном взгляде профессора. Разноцветные отблески новогодней гирлянды играют на красивом мужественном лице. Это похоже на сказочный сон! Настоящее праздничное чудо!

- Я тебя люблю, – рычит Басманов.

И тут же запечатывает мой рот страстным поцелуем. Тимур крадёт дыхание и душу. Сильные руки обхватывают талию. Крепкий член снова проникает в лоно. Но на этот раз он двигается быстро. Стремительно вонзается, начиная яростную погоню за долгожданным оргазмом. Застонав, я обнимаю мучителя за шею. Хочу быть ближе! Наши тела сливаются воедино в жарком танце похоти и страсти. Мы смотрим друг другу в глаза. Я читаю любовь, желание и обещание в суровом взгляде. Он снова целует меня, уничтожая все страхи и сомнения. Яростные толчки и безумные ласки накрывают огненной лавиной и уносят в бездну тёмного блаженства. Искрящееся напряжение наконец-то находит выход.

- Тимур… – выкрикнув имя Басманова, я обмякаю в сильных мужских руках. Сладкое блаженство растекается по венам, одурманивая разум. Кажется, душа навеки попала в плен к несносному профессору.

- Умница, птичка, –  Тимур, делает ещё несколько толчков и гортанно стонет. Горячая сперва наполняет лоно, усиливая запретное удовольствие.

Мы замираем в объятиях, крепко сжимая друг друга. Я слышу, как наши сердца бьются в унисон. Дыхания сливаются воедино.

- Бам! Бам! Бам! – бой старинных настенных часов разрушают магическую тишину. Ходики ловко отсчитывают двенадцать ударов. И в этот раз звук меня совсем не раздражает.

- С Новым годом, птичка… – шепчет на самое ухо Тимур и целует шею, покусывая нежную кожу.

- С Новым годом, мой несносный профессор! Надеюсь, я всё-таки получила зачёт! – мечтательно улыбаюсь в ответ. 
Конец