Горький вкус миндаля

Уже не знаю какой по счёту коктейль, но сегодня настроение такое, что домой возвращаться трезвой совершенно не хочется. Отец снова затянет свою волынку про необходимость вести себя, как подобает дочери известного политика. Но главное даже не это. Его основная цель — выдать меня замуж за сына своего партнера, в целях укрепить и расширить политические связи.

В мои же планы совершенно это не входит, поэтому ежедневные гулянки и тусовки, пока единственный действенный способ избежать этой участи, представ перед потенциальными мужем и свекром, так сказать, не в лучшем свете. И пока мой план работает безотказно. Я все еще не замужем, а отец по прежнему метает гром и молнии.

— Лиль! — голос лучшей подруги заставляет вынырнуть из, порядком уже, надоевших мне раздумий, — Ты уже дошла до нужной кондиции?

Она говорит очень громко, практически кричит, пытаясь переорать громыхающую со всех сторон музыку.

Залив в себя очередной Лонг Айленд, я медленно, виляя бедрами, двигаюсь в сторону танцпола.

— Танцевать хочу! — кричу ей в ответ и начинаю двигаться в такт музыке.

У меня прекрасная фигура и пластика. Это оценивает добрая половина мужчин в этом зале, не скрывая похотливых взглядов. Но мне абсолютно все равно на их откровенные намеки, сейчас алкоголь делает свое дело и жаркой волной разносится по организму, полностью расслабляя.

Я двигаюсь так, как-будто родилась в танце. Кошачья грация, бесподобная пластика и плавность движений делают свое дело, и вот уже рядом появляется парочка смельчаков, которые, если что, естественно получат отворот поворот.

Они приближаются, вроде как просто танцуют, но окружают с двух сторон, словно хищники. Зажимают, сужая кольцо, и личного пространства практически не остается. Кто-то из них тянет руки, затем их становится больше и они обжигают кожу через тонкую ткань платья, на шее и бедрах.

— Лиль! Ты с ума сошла?!

Из порочного круга меня выдергивает подруга. Одним резким движением тянет в свою сторону. А у меня голова кружится, и это явно не от танца. Все выпитые за сегодняшний вечер коктейли, одномоментно всасываются в кровь и берут верх над разумом и телом. Сил сопротивляться уже нет.

Да и какой смысл в этом протестующем жесте, если я сама этого добивалась.

— Я тебя закодирую, подруга! — сквозь громкие биты, доносящиеся отовсюду, различаю голос Марго.

Она ведет меня в туалет, наклоняет над раковиной и включает воду. Брызги холодной воды на какой-то момент отрезвляют и меня начинает тошнить.

— Ну вот, твой отец снова будет в бешенстве, как ты и хотела! Теперь поехали уже домой!

Марго на скорую руку пытается привести меня в порядок. Поправляет мне, выбившиеся из прически волосы, салфеткой вытирает следы от потекшей туши и, достав из своей сумочки пудру, маскирует красные пятна. Что бы я без нее делала?

— Ты лучшая, — икнув, пытаюсь обнять Марго, но по итогу просто висну на ее шее всей тяжестью тела.

— Эй, подруга! Если ты хоть немного не возьмешь себя в руки, то мы даже до такси не дойдём!

Собираю всю волю, какая есть, в кулак и, вцепившись в руку Марго, выхожу вслед за ней из дамской комнаты. Но, помимо девушек, собравшихся уже в небольшую очередь возле дверей туалета, нас ожидают те самые два парня, которые нагло зажимали меня на танцполе.

— Девочки! — окликает нас один из них. — Как насчёт того, чтобы продолжить вечер в более тихом месте?

— На хер пошел! — сразу посылает его Марго, и мы движемся в сторону выхода.

— Ты совсем берега попутала, соска?! — доносится нам в спины.

Идем дальше, не обращая внимания на кинутую нам претензию и на то, что теперь на нас пялится большая часть присутствующих.

— Завтра я тебя собственноручно придушу, Лиль! — на ходу цедит Марго. — И твой папаша скажет мне только спасибо!

Но уйти из клуба спокойно нам не дают все те же два потенциальных ухажёра, которые, как оказалось, не отставая следовали за нами.

Один из них хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе лицом. Я же, машинально поднимаю руку и отвешиваю ему звонкую пощечину, которую уж точно слышали как минимум те, кто стоял рядом.

Глаза парня темнеют, наливаются гневом и я понимаю, что сейчас самое время делать ноги. Вот только мои меня совершенно не слушаются и я, оступившись на высоких каблуках, грациозно падаю прямо перед ними.

Марго тут же подлетает ко мне и помогает подняться, а я краем глаза вижу, как этот обиженный уже двигается прямо на нас, и его разгневанный вид не предвещает абсолютно ничего хорошего.

— Уходи отсюда! — бросаю подруге, хотя прекрасно знаю, что она меня не оставит.

— Ага, щас! Только посмотрю на то, как тебя сейчас размажут по танцполу и сразу пойду! — язвит она и прижимает меня к себе, будто это поможет.

— Сука! — слышим над головами голос парня. — Я тебе сейчас прям тут засажу, тварь!

А дальше все происходит настолько быстро, что я не успеваю даже толком понять, что произошло.

Чья-то огромная фигура нависает сверху, и несостоявшийся насильник отлетает в сторону. Со всех сторон доносятся ахи и вздохи, а меня, словно пушинку поднимают крепкие мускулистые руки и несут в сторону выхода.

Чувствую стальные мышцы, к которым сейчас прижимаюсь и отмечаю, что мне это безумно нравится. Я таких никогда не видела, если только у бодибилдеров по телевизору.

Легкие забивает свежий древесный аромат, с ярко ощутимым запахом миндаля. Хочется еще больше вжаться в это мощное тело и балдеть от головокружительного аромата.

Понимаю, что мужчина выходит на улицу, потому что меня обдает ночным холодом, пробирает до костей и немного начинает потряхивать. Наверное, отходняк начинается, но мой спаситель не отпускает, а лишь сильнее вжимает меня в себя. Его тело такое горячее, и кажется, что на тех местах, которыми я прижимаюсь к нему, останутся ожоги.

Перед глазами все плывёт, словно вся кровь из головы спустилась в район солнечного сплетения, не давая ни мыслить, ни дышать.

— Вот наше такси! — слышу голос Марго, которая не отстает от этого Геракла ни на шаг.

Сквозь гул в ушах, слышу звук открывшейся двери, и мужчина аккуратно сажает меня на заднее сиденье такси. Проведя большим пальцем по моим губам, он издает тихий смешок.

— Не стоит так больше напиваться, красавица. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Смотрю на него своими пьянющими глазами. В темноте плохо видно и рассмотреть его лицо получается плохо.

— Спасибо вам большое! Если бы не вы... — подруга садится рядом со мной, дверь захлопывается и слышу, как она называет мой адрес.

Прижимаюсь к ней, цепляя под руку, и кладу голову на плечо. Марго обреченно вздыхает, но все же поглаживает по волосам.

— Ты лучшая подружка на свете! — шепчу ей который раз за вечер.

— Твой отец будет в бешенстве, Лиль. Боюсь, что он скоро запретит нам общаться. Завязывай уже с алкоголем, это дурацкая затея. Сама же понимаешь, что если твой отец что-то решил, то добьётся этого любыми способами, а ты только здоровье угробишь.

Больше я уже не слышу ничего. Я проигрываю в битве с Морфеем и сразу же засыпаю, как только такси трогается с места.

Привет всем, мои хорошие! Ну что, стартуем в новую историю? Девчонка с огоньком и фантазией, и не сомневаюсь, будет интересно! МУЗ ехидно косится, сидя на левом плече.
А пока не забываем подписвываться на мою страничку, чтобы не пропускать выход глав (пока через день), жмем на сердечко, делая его красным, и бегом делиться первыми впечатлениями в комментарии!

Всех люблю, ваша АрмИя! Скоро еще одна новинка! Не пропустите!

Грохот выбитой двери заставляет меня подскочить на кровати. Но видя, что это отец пришел “пожелать мне доброго утра”, я спокойно ложусь обратно и отворачиваюсь к стене.

—Лиля! Ты вообще с ума сошла?! Как понимать то, что было сегодня ночью?!

Выглядываю из-под одеяла одним глазом и вижу, что отец просто взбешен! Его ноздри раздуваются как у быка, скулы напряжены, а руки сжаты в кулаки. Внутри меня все ликует от моей очередной победы, и я прячу улыбку за одеялом. Еще парочку таких вылазок и никакой свадьбы точно не будет. И хорошо, если отец меня просто не убьет или не запихнет в какую-нибудь лечебницу для алкоголиков. Но это все равно лучше, чем выйти замуж за Карецкого.

Мой отец, Евсеев Андрей Сергеевич, довольно известный политик, депутат, и один раз даже баллотировался на пост мэра города, но проиграл самую малость. Ему тогда не хватило совсем чуть-чуть, и все прекрасно понимали чего именно. Не признания избирателей, как по факту говорили в СМИ, а денег и влияния для своей предвыборной компании, от которой, в общем-то, и зависело то самое признание.

После чего, раздумывая долгими зимними вечерами над этим вопросом, мой папаша не придумал ничего умнее, как выдать меня замуж за сына своего друга и компаньона Карецкого Александра Петровича, таким образом, укрепив свое и его, в том числе, положение, встав еще на ступень выше.

Только вот нас, с его сыном Ильёй , никто не удосужился спросить.

Я знала Илюху с детства, так как наши семьи дружили уже много лет и не воспринимала его больше, чем друга. Да и с его стороны было аналогичное ко мне отношение, но почему-то нашим отцам казалось другое, и после провальных выборов они додумались решить этот вопрос, используя нас.

Поначалу, сопротивлялись мы оба. У Илюхи даже была девушка, которая, не выдержав давления со стороны Карецкого-старшего, все же решила оставить его сына. До сих пор неизвестно, дал ли отец Ильи ей денег, или девчонка действительно сдалась, но довольно быстро она уехала куда-то в другой город, а может и страну, и больше мы о ней ничего не слышали.

Илья тогда сильно переживал, я его поддерживала как могла, но в итоге он сдался. Точнее ему стало все равно. Ведь за него всегда все решали, и этот раз не стал исключением. Переть против своего отца он не захотел, слабак. И вот, на этом поле боя осталась я одна.

— Что ты творишь вообще?! — орет на меня папа. — Что подумает Илья, его отец и наше окружение в целом?! Совсем умом тронулась? Хочешь разрушить мою карьеру? Я же ради тебя все это делаю!

— Что именно? — я вскакиваю на кровати после последней фразы. — Что именно, я тебя спрашиваю? Выдаешь меня замуж за нелюбимого? Тешишь свое политическое эго?

— Думай, что говоришь, Лиля! — его тон становится жестче, чем был до этого.

— А что не так, папочка? Я разве неправду говорю? Ты готов на все пойти, только чтобы выиграть эти чертовы выборы! Даже дочь родную дьяволу продать, но доказать свою значимость и власть. А обо мне ты подумал? Конечно нет, тебе плевать, чего хочу я! Мама, наверное, в гробу вертится уже от твоих выходок!

— А от твоих нет?! — подходит ближе ко мне. — Марго тебя привезла вчера никакую. Ты напилась и вела себя как непотребная девка! Что люди подумают, Лиля?!

— Да плевать мне, что они подумают! Мне на всех вообще плевать! И на Карецкого тоже! Так же, как и тебе на меня, папочка!

— Это неправда! Я люблю тебя и хочу для своей дочери только самого лучшего! Тебе через месяц исполнится двадцать. Уже о браке пора думать, Лиля, и о детях, а ты все по клубам шатаешься...

— Какие дети, пап! Ты совсем уже из ума выжил? Я доучится хочу, получить профессию, в конце концов!

— Какую, Лиля?! Архитектор? Это не женская профессия, дорогая!

— Мне нравится, и я мечтала об этом! По твоему сидеть дома при муже, это женская профессия? Деградировать во благо его успехам? Нет, папа! Не будет этого! И я не выйду за Илью, как бы хорошо к нему не относилась!

— Так значит? — отец взбесился ни на шутку и у меня даже промелькнула мысль, что я перегнула немного. — Тогда больше ты из дома не выйдешь! По крайней мере одна!

Дверь за ним также громко захлопнулась, как и открылась. Вот и поговорили. В общем, как и всегда. И то, что я совершеннолетняя девушка, который через какой-то месяц должно уже исполниться двадцать, не влияло ни на что. Когда ты дочь известной личности, а тем более в политических кругах, возраст не имеет значения. Ты обязана держать лицо, марку и следовать правилам, что я категорически отказывалась делать.

И сейчас мне очень не хватало мамы, которая умерла пять лет назад от, никого не щадящей, онкологии. Мне было пятнадцать, и я уже в полной мере могла осознавать всю боль и тяжесть утраты. Тогда папа был другим и наши отношения с ним были куда лучше нынешних, пока он не ударился в работу и не заболел этой политической карьерой окончательно.

Сегодня утро субботы, на часах уже почти полдень и я усиленно пытаюсь вспомнить, чем же закончился прошлый вечер. Помню лишь то, что после очередного, не знаю какого по счету коктейля, меня потянуло танцевать. Дальше провал в памяти, и вот меня уже тошнит в туалете. А Марго прикладывает максимум усилий, пытаясь привести меня в чувства.

Но с этой проблемой прекрасно справляются двое особей мужского пола, с которыми вроде бы мы даже успели поскандалить. А дальше в моем мозгу всплывает очень приятное воспоминание мужчины, который нес меня на руках до такси и это точно был не один из тех парней. Я совершенно не помню его лица, потому что мое состояние было максимально приближено к отключке. Но почему-то сознание запомнило самые мелкие детали этого мужчины, такие, как стальные мышцы, приятный гортанный голос и яркий запах миндаля.

Интерес свербит в моей пятой точке, заставляя схватить телефон и набрать Марго. Уже заранее знаю, что услышу в трубку, но не думаю об этом, потому что мне нужны вопросы на мои ответы и дать их может только она.

С Марго мы дружим уже лет десять, не меньше. Она живет в том же поселке, что и мы с папой, только чуть дальше. Ее родители тоже известные люди в своих кругах. Не политики конечно, но их работа связана как-то с папиной. И если я не ошибаюсь, то они довольно толковые, раскрученные пиар-менеджеры. Рекламщики, в общем. И их клиенты сплошь и рядом медийные личности. Не помню, но возможно мы так и познакомились в свое время, когда они начинали ещё раскручивать моего отца и готовили его к верхам. Но работа наших родителей нас с Марго не заботила и не интересовала от слова совсем. Мы нашли друг друга, и вот уже много лет мы дорожим нашей дружбой, которая лишь крепнет с каждым годом.

Марго поднимает трубку после пятого гудка, и я слышу ее заспанный голос.

— Привет алкоголичка... Ты еще жива?

— А ты уже приготовила траурное платье? — язвлю ей в ответ. — Не дождешься!

— Ха! В моем шкафу уже зависелось платье подружки невесты. И только ты будешь виновата в том, что его съест изголодавшаяся моль.

— Пожелай ей приятного аппетита! — буркнула я.

— Как ты? Ураган с именем Евсеев уже прошелся по тебе? — в ее голосе слышалось искреннее сочувствие.

— Сама как думаешь? Не совсем помню, как вчера добирались домой, но отец оценил мое фееричное появление. Кстати, спасибо, что не бросила...

— Да хорош, Лиль. Ты вообще ничего не помнишь из вчерашнего вечера?

Помолчав несколько секунд и напрягая получше память, я сдалась.

— Ну не сказать, что вообще ничего. Так, урывками. Нога немного побаливает.

— Ты ее подвернула, когда мы улепетывали от озверевших женишков. Если бы не тот парень...

Меня как током сейчас ударило. Мозг снова отчетливо напомнил о крепком мужском теле и сводящем с ума запахе миндаля.

— Марго, а что за парень-то?

— Да я и сама не знаю откуда он нарисовался, если честно. Но одной рукой отшвырнул от тебя того придурка прямо в стену. Выглядело впечатляюще!

— А потом? — стараясь не выдать своей заинтересованности, уточняю я.

— А потом он взял тебя на руки, нежно поцеловал и понес в светлое будущее! — Марго еле сдерживала смех.

— Ри-и-и-та! Ну серьезно! — я уже и сама еле сдерживаюсь, чтобы не начать смеяться.

— Да ничего особенного. Я же говорю, ты ногу подвернула, идти сама не могла, да еще подшофе. Он просто отнес тебя и посадил в такси. А потом мы уехали.

— Понятно... — как-то расстроено получилось сказать.

— Эй, подруга! Что с голосом? Он что, понравился тебе?

— Да я даже лица его не помню! О чем ты!

— А я вот прекрасно помню... — с приторной интонацией, мечтательно произнесла Марго.

Почему-то внутри что-то неприятно екнуло, и я решила быстро перевести разговор на другую тему.

Договорившись вместе выпить кофе, я начинаю собираться. Принимаю душ, подкрашиваюсь, замазывая проступающие синяки под глазами, выбираю более, чем скромную одежду и уже через пару часов я уже готова. Но тут меня ждет обещанный папой, но не воспринятый серьезно мной, сюрприз. Из дома меня не выпускает охрана.

— У меня распоряжение, никуда вас не выпускать, — охранник заезженной пластинкой повторяет одно и то же.

Набираю отцу, готовая растерзать его прямо через трубку и когда слышу его голос, просто ору во весь голос.

— Ты серьезно?! Что за чушь?! Я не могу даже кофе выпить с подругой?!

— Я тебя предупреждал, Лиля. Игры закончились.

И тут я понимаю, что действительно перегнула палку. Оседаю по стене на пол, сжимая в руке телефон, из которого все еще доносится голос отца, но я его уже не слышу.

Да уж... Эх, молодость! Разозлила Лилька папочку! А может оно и лучше? Как думаете?

МУЗ очень переживает за нашу девочку (*сидит в углу, прячется от урагана по имени Евсеев). Ну а как он хотел?

Будем смотреть, что же дальше выкинет наша неугомонная...А пока, подписываемся на мою страничку, нажимаем на сердечко и встречаемся в комменатриях. Всех жду с нетерпением! МУЗу все передам)))) Всех люблю, ваша АрмИя!

— Тоха, чего там?

Я стою на балконе рядом с нашей Vip-ложей и наблюдаю, как шикарная шатенка на танцполе собирает вокруг себя похотливых мужиков. Красивая до безумия, но видно, что уже сильно пьяная. Интересно, не рассчитала свои силы или она всегда так напивается?

Мягкая пластика расслабленной девушки завораживает. Тонкая шея так и манит, чтобы к ней прикоснуться, и я, отчасти, понимаю этих «голодных» мужланов. Фигурка точеная, грудь сочная, ноги стройные. Вроде бы, как и у многих девушек, присутствующих сегодня в клубе, но она как-то особенно выделяется среди них.

Мы с друзьями довольно долго тут сидим, и я уже смог оценить практически всех красавиц сегодняшнего вечера, но ни одна из них не заставила задержать на себе мой взгляд. Кроме этой, пьяной, еле стоящей на ногах красотке.

— Да вот, смотрю...

— Грязные танцы? — Вадим встает рядом и смотрит на танцпол.

— Скорее, пьяные.

По взгляду Вадика видно, что и его девушка явно заинтересовала, а мне в этот момент захотелось спуститься вниз, подойти к ней и увести оттуда, пока эти двое, которые уже начали распускать руки, не перешли к более решительным действиям.

— Красивая, кукла! Жаль шалашовка. С такой внешностью могла бы многого добиться и без этих выкрутасов.

Отчего-то становится обидно, за эту девочку. Сам над собой охреневаю, но стараюсь подавить в себе это чувство. Ведь мозгами понимаю, что Вадик прав, скорее всего, ведь приличные себя так не ведут. Но отвести взгляд от кошачьей грации невозможно. Она словно гипнотизирует своим танцем.

— Вот, смотри! Сейчас начнется! — раздается радостный возглас Вадима.

Один из парней уже по-хозяйски кладет руку ей на бедро, а второй зажимает в танце между собой и своим другом. И в этот самый момент, к троице подлетает еще одна девушка. Становится вообще интересно, это ее подруга или, приревновавшая девушка одного из этих парней?

Жгучая брюнетка хватает девушку за руку и резко выдергивает ее из кольца этих двоих. Та, в свою очередь послушно, но очень неуверенно, идет за ней в сторону туалета.

Подруга! Почему-то чувствую облегчение от этой мысли.

— Ну вот! — Вадик явно расстроен тем, что не увидел ожидаемых разборок. — Даже неинтересно. Пойдем выпьем, Тох. Девчонки заждались уже.

Возвращаемся к своему столику, за которым все также сидят Борька и Стас в компании четырех девушек, одна из которых предназначена в этот вечер для меня.

Сегодня мы собрались отмечать день рождение Стаса, и приглашенные красотки оказались его очередными подругами, которых у него было пруд пруди. Но, даже не присматриваясь, сразу, в общем-то, понятно, откуда он их притащил. У Стаса достаточно бабла, чтобы заказать на вечер девочек из эскорта.

Как на подбор, модельной внешности, красивые, но все одинаковые какие-то. Отличить их можно лишь по цвету волос. Две блондинки, брюнетка и рыжая. Они даже сидят все в одной похожей позе и фразы у всех четверых заученные, до противного. Но девочки, надо сказать, молодцы, деньги свои отрабатывают на все сто.

— Тоша! Ты куда пропал? Я уже успела соскучиться!

Одна из блондинок виснет на моей шее и чмокает своими накаченными губами мои.

— Выходил проветриться, Кристин.

— Я Карина! — обиженно дует губы.

А мне, если честно, вообще фиолетово как ее зовут. Да и ей тоже, думаю, не принципиально. Одноразовые девки никогда не привлекали мое внимание. Наверное, именно поэтому, меня задело поведение той девчонки на танцполе. Ну никак она не вяжется у меня с шалашовкой, несмотря на уверенное заявление друга.

Навязчивые приставания этой Карины, или Кристины, не помню как ее там, уже порядком надоедают, и я снова поднимаюсь из-за стола.

— Ты куда? — она единственная из девушек, лишенная должного внимания сегодня.

— В туалет.

Ловлю осуждающие взгляды друзей. Наверное, я сейчас не прав и завтра, возможно, об этом пожалею, но даже несмотря на праздник Стаса, мне сегодня совершенно не хочется такого женского внимания, а особенно этой Карины... Или Кристины... Да по хер, вообще!

Иду в сторону туалетов, мимо танцпола, на котором уже яблоку негде упасть. Но нигде не вижу ее. И зачем я ее высматриваю, сам не понимаю.

Прохожу мимо дамской комнаты, и тут мое внимание привлекают эти двое. Те самые, которые еще недавно пытались облапать мой объект восхищения. Отхожу немного в сторону, чтобы сильно не светиться и наблюдаю. Тут явно интереснее, чем в нашей ложе сейчас.

Они явно чего-то ждут, или кого-то, и мои ноги намертво прирастают к полу. Не уйду отсюда, пока не увижу кого они тут караулят. Их лица не предвещают ничего хорошего, оба заведены во всех смыслах, а у меня внутри пламя загорается, чтоб его.

Дверь туалета открывается, и из нее выходит та самая брюнетка, ведя за собой свою пьяную подругу. Сразу замечаю, что ей плохо и они явно собираются на выход. Но внезапно, до моих ушей доносится голос одного из ожидающих их в стороне парней.

— Девочки! — кричит он как можно громче. — Как насчёт того, чтобы продолжить вечер в более тихом месте?

— На хер пошел! — сразу посылает его брюнетка, не останавливаясь.

А она смелая, явно не из робкого десятка, чем вызывает на моем лице улыбку.

— Ты совсем берега попутала, соска?! — снова мужской голос.

Эти двое и не собираются отставать от девушек. Довольно быстро догоняют их, и один из них хватает, еле стоящую на ногах красотку, и разворачивает лицом к себе.

У меня сразу же сводит скулы и руки сжимаются в кулаки. Иду следом, словно чувствуя грядущую проблему, в которую придется непременно вмешаться. Но перед глазами уже пелена, и я вижу и слышу лишь звонкую пощечину, прилетевшую охреневшему в край обидчику.

Ух ты! Не хило она ему зарядила! Она еще и постоять за себя может, оказывается! И это, отчего-то, жутко заводит.

Вижу, как глаза парня наливаются злостью и понимаю, что вот сейчас точно придется вмешаться. Девушки разворачиваются, пытаясь побыстрее уйти, но, внезапно, эта симпатичная шатенка подворачивает ногу и грациозно падает на пол. Подруга тут же оказывается рядом, что-то шепчет ей на ухо, но не уходит, не бросает.

Расталкивая всех на своем пути, я иду прямо в эпицентр событий, как снова слышу голос этого озверевшего.

— Сука! Я тебе сейчас прям тут засажу, тварь!

Сейчас я чувствую себя быком, перед которым махнули красной тряпкой. Хватаю урода за шкирку и одним резким движением отшвыриваю его к стене.

Наклоняюсь, встречаюсь с серо-зеленой сталью бездонных испуганных глаз, и тут же пропадаю.

Я таких глаз не видел ни у кого и никогда. Вблизи она еще красивее, несмотря на то, что пьяная. И сейчас только одно желание, увезти ее отсюда и запереть где-нибудь, чтобы никто даже смотреть на нее не смел, не то, чтобы касаться.

Она трет ногу, видно, что болит, и я подхватываю девушку на руки. А эта кукла прижимается к моей груди и вдыхает запах моей рубашки. И мне кажется, что я сейчас с ума сойду. Сердце готово из груди выскочить прямо на танцпол, через который я несу ее на выход, и чечетку отбивать.

Ее подруга семенит следом, на ходу вызывая такси, и мы выходим на улицу. Обдает холодом, который сейчас очень кстати, чтобы остудить мое горячее воображение, но и он не помогает ни хера. Я все еще держу на руках прижимающуюся ко мне девушку и сам балдею от этого. На руках готов прямо до дома нести, причем до своего. Но в реальность возвращает голос ее подруги.

— Вот наше такси!

Она открывает заднюю дверь, и я сажаю в салон эту бедовую. Сейчас она так непростительно близко, что я не могу удержаться и провожу пальцем по ее пухлым губам, смотря прямо в ее глаза.

— Не стоит так больше напиваться, красавица. В следующий раз меня может не оказаться рядом, — говорю ей прямо в губы и быстро ретируюсь, боясь потерять контроль.

Ее подруга садится рядом с ней и поворачивается ко мне.

— Спасибо вам большое! Если бы не вы...

Но я быстро захлопываю дверь такси и, развернувшись, возвращаюсь внутрь клуба, где меня, наверное, уже потеряли. Но по правде, я просто сбегаю. Эта девочка проспится и не вспомнит на утро обо мне. А вот смогу ли я теперь выкинуть ее из своей головы, не уверен. И я поднимаюсь к ребятам, сажаю себе на колени эту то ли Карину, то ли Кристину, и жадно впиваюсь в ее губы, пытаясь унять возникшее в штанах возбуждение.

Антошка, Антошка... пойдем копать картошку! Может тогда отпустит? ))))) Хотя сомневаюсь, уж больно сильно Лилька запала нашему парнишке)))) Телефончик не взял, имя не спросил, крыша поехала...Чего дальше делать будешь?

А пока МУЗ почесывает за ухом, листаем дальше! Посмотрим на эту сладкую парочку!

Вот так Антона и Лилю видит нейросеть!


А вот так своих пупсиков вижу я!

— Он не может так со мной поступать! Я уже не маленькая! И я не хочу, и не буду плясать под его дудку!

Я меряю шагами периметр своей комнаты, отчего у Марго уже начинает кружиться голова.

— Лиль, остановись уже! Я тебя предупреждала, что такими методами ты ничего не добьешься, только еще больше разозлишь отца.

— Я не выйду за Карецкого, сдохну лучше, но свадьбы не будет!

— Ну тоже вариант, так себе...

Я падаю на кровать и закрываю лицо руками. Все мои планы, все старания в один миг летят в пропасть. Надо срочно что-то придумать, потому что когда мне исполнится двадцать, а это уже довольно скоро, мой родитель вместе со своим другом начнут рьяно готовиться к нашей с Ильей свадьбе.

— Марго! А если мне просто сбежать? Спрячусь где-нибудь, где он меня не найдет!

— Сама-то в это веришь? У твоего отца такие связи, что тебя через час не то, что найдут, но и домой привезти успеют.

Да что ж такое! Марго права, я это понимаю, но от этого еще хуже становится. Неужели совсем нет никакого выхода? И неужели только я одна так отчаянно борюсь за свою свободу и право выбирать самой?

Илья уже давно лапки сложил, перестал брыкаться и воевать со своим папашей, но я не отступлюсь, ни за что! Я не воспринимаю Илью больше, чем друга. А если он станет моим мужем, то ведь мне придется спать с ним!

Нет, нет, нет! Даже думать об этом не хочу! Меня сейчас стошнит от одной мысли об этом. Я не лягу с Ильей в одну кровать, ни за что! И если даже он подыграет мне, изображая счастливую пару, то пойдут разговоры о детях, а это уже будет нерешаемой проблемой.

Точно, надо все-таки бежать, раз вариантов больше не остается никаких.

— Мне не нравится твое такое выражение лица, Лиль!

— Какое? Рит, ну что мне прикажешь делать? Отец меня не слышит, считает, что это все ради меня, а мне это не нужно! Я сама хочу выбирать за кого выходить замуж!

— Не знаю, Лиль. С твоим отцом реально тяжело, он какой-то непробиваемый. Хорошо еще со мной не запретил общаться.

— Это уже будет край, Рит! Если он и это мне запретит, то отца у меня не будет. Он умрет для меня сразу же!

Мы смотрим друг на друга и на глазах у обеих наворачиваются слезы. Ближе Марго у меня никого нет вот уже много лет. И особенно, после смерти мамы.

Иногда нам даже просто молчать вместе хорошо и комфортно, и расставание с самой лучшей, самой близкой подругой, да практически сестрой, будет для меня сродни конца света.

— Ладно, не дрейф! Может еще все образумится?

— А ты веришь сама в то, что говоришь? Думаешь, скала Евсеев рухнет к моим ногам и изменит свое решение? Очень сомневаюсь в этом...

Марго как-то загадочно смотрит перед собой, словно меня и нет вовсе рядом, закусывает нижнюю губу, что говорит о запуске ее мозговых процессов. И, если уж начистоту, то иногда ее идеи бывают похлеще моих собственных, после чего мой собственный пыл моментально угасает.

— Слу-у-у-шай! — восклицает Марго, а у меня от ее тона поджилки начинают трястись. — А у тебя нет парня на примете, который бы тебе нравился? Ну прям очень нравился! Такой, чтобы хотелось с ним девственности лишиться!

По спине холодок пробегает, а затылок моментально становится мокрым. Нет, я конечно знаю, что у нее бывают кардинальные идеи, но чтобы настолько!

— Ты сейчас о чем, Рит? Можно как-нибудь яснее выражаться, раз уж разговор о моей невинности зашел?

— Да все просто, как дважды два, Лиль! Тебе надо забеременеть!

Мне кажется, что Ритка сейчас просто не в себе. Все-таки нельзя так нагружать ее мозг, а то он выдает самые дурацкие и бредовые идеи, а у мыслительного процесса происходит сбой.

— Ты что несешь? Что мне надо сделать? — на всякий случай, уточняю еще раз.

— Если бы у тебя был на примете какой-нибудь красавчик, которому ты тоже нравишься, то можно было бы хотя бы наврать про беременность, справку бы я тебе нашла. У меня есть отзывчивая гинеколог на примете. Тогда, Евсееву деваться было б некуда и замуж бы ты вышла не за Илюху. Ну а потом что-нибудь придумали бы...

— Нет! И еще раз нет! Я вообще замуж не хочу, а тем более рожать детей! Я учиться хочу!

— Ну тогда тик-так, подруга. Я уже слышу, как часики отсчитывают минутки до грандиозной свадебной церемонии Лилии Евсеевой.

— Я знала, что ты в беде не бросишь, Рит. Но, прости... Боюсь при таком варианте, гора по имени Евсеев не рухнет, а просто взорвется в непосредственной близости от меня.

Спустя еще час наших раздумий и идей, каждая из которых была более идиотской, чем прежняя, мы сдаемся. Я просто плюю на все, потому что выхода, кроме как действительно бежать из дома, я не нахожу. Но, учитывая, что теперь за мной следят все охранники в доме, не выпуская меня одну даже во двор, это затея также стремительно приближается к нулю.

Я спускаюсь со второго этажа, провожая подругу до выхода, и сразу чувствую пристальное внимание со стороны охраны, и меня уже это раздражает. Они словно коршуны, неотрывно следят за каждым моим шагом и действием. Отец отлично им платит, и они стараются по-максимуму отрабатывать свои деньги.

— Я не представляю, как так можно существовать, — шепчу Ритке на ухо. — Такими темпами, надо будет разрешение на подышать спрашивать.

— Да уж... — подруга окидывает взглядом стоящих вокруг охранников. — Церберы, ничего не скажешь... Слушай, а может...

Не даю ей даже договорить, затыкая ей рот рукой и бросая на нее свирепый взгляд.

— Даже не думай! Хватит с меня твоих грандиозных идей!

Марго кивает, и я убираю ладонь. Она начинает громко смеяться.

— Ладно, Лиль. Я побежала, а ты держи меня в курсе событий. Завтра постараюсь забежать.

Мы целуем друг друга в щеку, и моя единственная отдушина скрывается за огромными массивными дверьми дома. Становится сразу одиноко и тошно. И я разворачиваюсь, чтобы подняться обратно в комнату, но меня останавливают какие-то громкие крики с улицы.

— Оставайтесь в доме, Лилия Андреевна! — приказывает один из церберов отца и встает передо мной, словно гора, не давая возможности выглянуть на улицу и выяснить причину этих криков.

В этот момент, у него включается рация, которая есть у каждого из них в этом доме, и я слышу то, от чего ноги леденеют.

— На босса совершено покушение. Часть наших уже уехала на место. С Лилии Андреевны глаз не спускать!

А дальше какое-то шипение в трубке и больше ни слова. Я медленно оседаю на пол, только теперь в моей душе нет злости, наоборот, она полна страха и ужаса за жизнь отца. За одну секунду я переосмыслила очень многое, и теперь готова делать все, что он не попросит, лишь бы только папа остался жив. Ведь, несмотря на все наши разногласия и ссоры, он мой отец и я его безумно люблю.

Ну вот... Как говорят, чем дальше в лес, тем толще партизаны... Вот так сразу, одно событие меняет все. Посмотрим, что будет дальше, но у Лильки стресс. Там все на нервах, суетятся, бегают...

А пока они решают вопросы, предлагаю поболтать в комментариях! ))) Кстати, покажу вам Марго! На нее тоже планы у МУЗа зреют ;)))

— Лилия Андреевна, все нормально! Успокойтесь! С Андреем Сергеевичем все хорошо! — охранник, приставленный ко мне, уже десять минут пытается меня привести в чувства.

— Где он? Отвезите меня к нему! — страх ушел, уступив место волнению и переживаниям.

— Пока нельзя. Его отвезли в клинику и сейчас делают операцию. Нам сообщат, когда все закончится.

— Операцию?! — глазами, размером с блюдца, смотрю на охранника.

— Его ранили в плечо и сейчас достают пулю. Это все, что мне известно.

Боже мой! Пулю! В голове не укладывается! Кому папа мог так помешать, что его решили убить?!

Мечусь по первому этажу дома, не зная, чем себя занять. Мне срочно нужно увидеть папу. Я должна быть сейчас в клинике, рядом с ним. Мысль о том, что я могла еще потерять и отца, приводит в ужас. Это все какой-то страшный сон, не иначе!

— Отвези меня в клинику! Сейчас же! — подхожу к этому здоровяку и поднимаю на него полный злости взгляд.

— Лилия Андреевна! Такого указания не поступало! Давайте дождемся новостей.

— Ты совсем тупой?! — срываюсь на крик. — Мой отец в больнице, а ты предлагаешь мне сидеть здесь и просто ждать? Отвези меня, живо!

— Не вынуждайте меня запереть вас в комнате. Единственное, что я могу сейчас для вас сделать, это позвонить и попросить, чтобы Андрей Сергеевич вам перезвонил когда придет в себя.

С этими словами, он набирает номер в своем телефоне и передает просьбу. Я же от безвыходности падаю на диван и листаю ленту новостей в своем. И уже на первых страницах светиться новость о покушении на жизнь Евсеева Андрея Сергеевича. СМИ у нас работают быстро, нечего сказать. Уже и об этом пронюхали. Не удивлюсь, если возле клиники еще дежурят.

Тут же вижу входящий звонок от Марго и снимаю трубку.

— Лиль! Это правда? — слышу ее взволнованный голос.

— Да, но подробностей пока не знаю. Меня даже к нему в больницу не пускают! — бросаю злобный взгляд на своего охранника, но ему, похоже, все равно.

— Лиль, ты там не психуй, главное, что Андрей Сергеевич жив. Я не могу к тебе приехать, но завтра обязательно встретимся. Будут новости, звони.

— Хорошо. Спасибо тебе.

Вешаю трубку и снова листаю ленту. Новости все те же, ничего нового, а сердце все равно не на месте. Пока папу не увижу, не успокоюсь, наверное.

Проходит еще час, потом еще, а новостей все нет. Мне кажется, что время никогда еще так долго не тянулось. И вот, наконец, мой телефон вибрирует от входящего звонка, и я хватаю трубку.

— Папа! Папочка! Как ты?! — слезы из глаз сами текут в два ручья.

— Все хорошо, родная, — его голос хриплый, еле слышный. — Я в порядке.

— Пап, они меня к тебе не пускают. Скажи им!

— Солнышко, завтра увидимся. Сегодня уже поздно, да и я устал. А завтра ребята тебя привезут ко мне и мы поговорим.

— Пап, новость о покушении на тебя на первых полосах. Ты знаешь кто это мог быть?

— Нет, Лиль. Я не знаю, но тебе нужно быть очень аккуратной, особенно сейчас. Я, надеюсь, ты меня понимаешь? Сейчас не до шуток совсем, солнышко. Хоть сейчас послушай меня, пожалуйста! — в его голосе реальное беспокойство, отчего становится не по себе.

— Хорошо, пап. Я поняла все. Но завтра утром я все равно приеду к тебе и это не обсуждается! Тебе что-то привезти нужно?

— Нет, мне ребята все привезли уже. У меня есть все необходимое. Ты не переживай, ложись спать.

— Я люблю тебя, папочка! Прости меня за все!

— И я тебя очень люблю, дочь! И не за что тебе извиняться. Все нормально.

Поговорив с отцом, стало немного спокойнее. Только теперь у меня закралось подозрение, что у него возникнет желание ускорить свадебный процесс, тем самым предоставить мне еще большую защиту. И как бы я этого не хотела и не сопротивлялась, мне придется подчиниться отцу. Теперь уже окончательно и бесповоротно выйти замуж за Илью.

Слезы снова катятся по щекам и теперь уже от безвыходности и жалости к самой себе. Все, о чем я мечтала, постепенно утопает, словно в вязком болоте. И чем больше я пытаюсь из него выбраться, тем больше увязаю в нем. И некому подать мне руку, чтобы вытащить из этой топи, под названием брак.

Вспоминаю маму. Как же мне ее не хватает сейчас! Она бы не позволила всему этому случиться, это точно. С ней папа был совсем другим. Живым, счастливым, не таким, как сейчас. Он конечно любит меня, я знаю, и пытается делать все, чтобы защитить и быть для меня хорошим отцом, но после того, как мамы не стало, он изменился.

Да что там папа, изменилось все. Жизнь стала другой. Отец ударился в политику, уверенно поднимаясь по карьерной лестнице. Теперь в доме, возле дома и рядом с нами полно охраны. Иногда мне кажется, что они и в туалете следят за нами, создавая чувство дискомфорта. Моя жизнь стала как на ладони, под пристальным взглядом совершенно чужих мне людей. Хотя, кажется, я уже перестала обращать на это внимание.

И завтра я поеду к отцу в больницу. Он сказал, что у него ко мне серьезный разговор, а я практически уверена о чем он хочет со мной поговорить. И раз выбора у меня не остается, значит придется наступить себе на горло и принять этот брак, как должное.

Беру телефон и, несмотря на позднее время, набираю Марго. Она сразу же отвечает на звонок.

— Лиль, что-то случилось? Что-то с папой?

— Нет, Марго. С папой все нормально. Готовь платье невесты. Скорее всего, оно скоро тебе пригодится.

Как думаете, смирилась наша девочка или все-таки повоюет еще? А может все не так, как она думает? Совсем скоро узнаем! МУЗ что-то замышляет, это точно! 

А пока подписывайтесь на страничку автора, нажимайте кнопочку сердечко и жду вас в комментариях, чтобы поболтать!

Евсеев еще битый час мертвецки спал после проведенной ему операции.

Охрана сейчас повсюду. На улице, при входе в здание, в коридоре и в самой палате тоже. Все были в полной боеготовности защищать своего босса, как они его называют, до последнего. Все соблюдают гробовую тишину, в ожидании, когда он проснется.

Евсеев, наконец, открыл глаза и тихо застонал.

— Пи-и-ить... — прохрипел он, и тут же, начальник его охраны поднес стакан к его пересохшим губам.

— Как вы, Андрей Сергеевич?

— Нормально, Кость. Хорошо, что жив остался. В курс дела меня введи. Что-нибудь стало известно?

— Толком практически ничего, Андрей Сергеевич. Все очень грамотно было спланировано. Такое ощущение, что они знали обо всем. Охраны немного, позднее возвращение со встречи. Да и место прекрасное для такого нападения. Нелюдное, почти темное. Наших прилично положили, а они все свалили. Ни одного не взяли. Слава Богу, хоть вам удалось спастись.

— Меня спасли, — выражение лица Евсеева приняло задумчивый вид. — Парень отлично сработал, просто бесподобно. Если бы не он, не лежал бы я сейчас тут, а червяков кормил уже.

— Хотите отблагодарить?

— Обязательно, Константин! Это даже не обсуждается. Но сейчас меня волнует совсем другое — Лиля. Я не могу находиться с ней рядом все время, а под замок ее запереть тоже не вариант, лишь обозлится еще больше. Ей нужен человек, который будет находиться только с ней, двадцать четыре на семь, и тот, кому я могу реально доверить свою дочь.

— Андрей Сергеевич, на данный момент наших ребят поубавилось, да и к вам я теперь приставил почти всех, усилив охрану. С Лилей Андреевной будет кто-то из ребят, но они будут меняться. Пока по-другому никак.

— Я знаю, Костя. От этого не легче. Меня не отпускает какое-то паршивое чувство, как-будто я чего-то не замечаю во всем этом дерьме. Вы записи с камер смотрели? Там же должны были быть хоть какие-то, хоть где-нибудь?

— Должны и есть, Андрей Сергеевич, — Костя утвердительно кивает. — Только ни одна из них не работала в этот момент. Они точно готовились, сомнений нет.

Евсеев все больше уходит в задумчивое состояние, больше похожее на транс. Его мозг пытается сложить весь этот пазл, но словно не хватает одной какой-то детали, и все летит к чертям. Слишком все очевидно и от этого еще больше непонятно.

Встреча, с которой он ехал, проходила в закрытом формате с Карецким, мужем и женой Решетниковыми, которые являлись родителями Марго — подруги его дочери, и Плаксиным, адвокатом Карецкого, который всегда помогал разгребать юридические проблемы обоих и грамотно составлял всю рабочую документацию. Очередная подготовка к предвыборной программе хранилась в тайне от конкурентов, поэтому и проходила в скромном ресторанчике почти на окраине города.

После ужина, все разъехались на своих машинах, оставшись относительно довольными прошедшим вечером.

— Андрей Сергеевич! — голос Константина возвращает его в реальность. — О чем думаете? Есть какие-то мысли на этот счет?

— Пока только предположения. Надо бы аккуратно проверить Ивашова и Сергеева, но только так, чтобы никто ничего не узнал.

— Думаете ваши конкуренты?

— Я ничего не думаю, Костя. Но этот вариант самый логичный на данный момент. С чего-то же надо начинать!

— Хорошо, Андрей Сергеевич, сделаем! Еще будут какие-то указания?

С минуту Евсеев молчит, а потом уверенным тоном, не терпящим возражений, распоряжается.

— Парня мне этого найди! Срочно! Знаю, что зовут его Антон и ходит он в спортзал в том районе, где меня подобрали.

— Я скажу ребятам. Сделаем.

— Нет, Костя! Сам его найди и пригласи ко мне. Именно пригласи, а не привези насильно. И не говори ему, кто я!

Удивленное лицо начальника охраны заставило Евсеева улыбнуться.

— А он что, не узнал вас?

— Нет. И я ему об этом не сказал. Так что помягче с ним, я хочу сделать ему предложение и очень надеюсь, что он на него согласится. А то, что не узнал меня, так еще лучше. Значит бескорыстно помог.

Константин молча кивнул, а потом добавил.

— Ваша дочь узнала о случившимся из новостей. Теперь рвет и мечет. Обещали, что вы ей позвоните, как только сможете. Думаю стоит это сделать, пока она чего не выкинула.

Евсеев довольно улыбнулся. Он знал свою дочь и не сомневался в ее способностях. Но несмотря на все, любил ее до безумия, очень многое прощал и закрывал глаза практически на все ее выходки. После смерти жены, Лиля, практически единственная, кто держала его на плаву, не считая работы.

Евсеев потянулся за телефоном, включил его и набрал номер дочери.

— Папа! Папочка! Как ты?! — услышал в трубке родной голос сквозь слезы.

— Все хорошо, родная. Я в порядке.

— Пап, они меня к тебе не пускают. Скажи им!

— Солнышко, завтра увидимся. Сегодня уже поздно, да и я устал. А завтра ребята тебя привезут ко мне и мы поговорим.

— Пап, новость о покушении на тебя на первых полосах. Ты знаешь кто это мог быть?

— Нет, Лиль. Я не знаю, но тебе нужно быть очень аккуратной, особенно сейчас. Я, надеюсь, ты меня понимаешь? Сейчас не до шуток совсем, солнышко. Хоть сейчас послушай меня, пожалуйста!

И кажется, ситуация сыграла ему на руку, потому что дочь действительно приняла всю серьезность происходящего. И сейчас, как никогда, он был уверен, что стоит усилить ее безопасность насколько это возможно.

Попрощавшись до завтра, он спокойно выдохнул, но, как оказалось, ненадолго. Телефон снова и снова разрывался входящими звонками. Евсеев ответил лишь на вызов от Карецкого.

— Андрей! Слава Богу! Ты в порядке?! — коллега и просто друг, по голосу, явно нервничал.

— Саша, все хорошо. Сам как?

— По сравнению с тобой, можно сказать, отлично.

— Что ты имеешь ввиду? — Евсеев напрягся.

— Андрей, мою машину преследовали. Гнали почти до самого дома, еле оторвались. Премию своему водителю выпишу. Какого черта происходит, Андрей?

Немного поразмыслив, Евсеев прикрыл глаза и обреченно произнес.

— Не знаю, Саш. Но чувствую, что на этом все не закончится.

Да уж точно не закончится! Только начинается все! Пока оставим все как есть, как говорится, без комментариев.

Но не без ваших, естественно! Ваши, как всегда, жду с нетерпением ))))

Утром, как отец и обещал, меня везут к нему в больницу. Фотографы и репортеры круглосуточно дежурят, кто возле входа, кто рядом со зданием, но не трудно догадаться, что увидев меня, они тут же себя выдадут. Хотя особо они и не прячутся.

Мы останавливаемся перед задним входом в клинику и, по договоренности с администрацией, меня сразу же впускают в здание, не задавая лишних вопросов. Да и сейчас, зная кто находится в этой клинике, их вообще ни у кого не возникает.

Один охранник идет за мной следом, как и всегда теперь, собственно, а приятной наружности медсестра проводит меня в палату к отцу.

— Папа! — бросаюсь к нему, как только вижу его.

Он полулежит в кровати, рука в согнутом положении прификсирована к груди. Бледный немного, но завидя меня, сразу же улыбается и обнимает свободной рукой. А потом нежно целует в макушку, как в детстве.

Раньше он часто это делал, когда была жива мама. И мне так хорошо сейчас, потому что он в этот момент такой, как тогда. Заботливый, любящий меня отец.

— Я очень испугалась! Очень!

— Ну что ты, родная! Уничтожить Евсеева — надо постараться! — тихо смеется.

— Не смешно. Совершенно, — дую губы и смотрю ему прямо в глаза. — Чуть круглой сиротой меня не оставил!

— Лиля! Прекрати нести чушь! Просто теперь нам надо быть более аккуратными и внимательными.

— Нам? — вскидываю брови.

— Да, Лиля. Мне и тебе. Пока я до конца не разберусь с этой ситуацией,ты будешь под постоянной охраной, хочешь ты того или нет.

— Я и так уже только в туалет и душ хожу одна. Все остальное время со мной твои церберы. Они так часто меняются, что я не успеваю их имен запоминать!

— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Отнесись, пожалуйста, к этом серьезно!

Отец смотрит на меня таким взглядом, что я понимаю, шутки и правда кончились. Кто-то явно хочет закончить то, что у него не получилось, и в этой ситуации папа не сдвинется с места.

И я понимаю, что вот сейчас, как бы я не хотела, рухнет вся моя жизнь. Разговор о предстоящей свадьбе неизбежен, и я готова слушать. Молча киваю в ответ и отворачиваюсь, глядя в окно. Слезы так близко, и я стараюсь максимально сдерживаться, чтобы не разреветься.

— Свадьбу придется отложить, Лиля! Мы с Карецким не можем так рисковать. Ни тобой, ни Ильей. Эти уроды могут начать охоту и за ним, и никто не дает гарантий, что под раздачу не попадете вы. Так что все откладывается пока на неопределенный срок.

Господи! Меня слух подводит? Или это правда? Я впервые в жизни благодарна судьбе за то, что произошло, хоть и нельзя так говорить, грех ведь. На кону была жизнь родного отца, а я радуюсь, что у меня появилось время, возможно еще один маленький шанс, и пока еще свобода.

Я стараюсь сдержать радостный крик, изобразив на лице понимание всего, о чем говорил отец, но он по взгляду оценил уже степень плескающегося внутри меня счастья. И, усмехнувшись ехидно, уточняет.

— Лиля! Это временная мера предосторожности. Ты же понимаешь это?

— Конечно, пап. Временно...

Пусть так, пусть ненадолго, но все же.

— И еще! — его голос приобретает еще более жесткий тон. — Раз тебе не нравится ни один из моих церберов, как ты выражаешься, то у тебя будет личный телохранитель, Лиля! Один и постоянный!

И только я открываю рот, чтобы возразить, как отец тут же пресекает во мне это желание.

— И это не обсуждается! — почти переходит на крик. — Если хочешь и дальше вести, более менее, свободный образ жизни, тебе придется принять это, иначе...

— Я согласна! Пусть будет один! Я смогу ездить в институт?

— Думаю, да. Как только меня выпишут и я окажусь дома, мы обсудим все детали и обговорим твое расписание.

Спасибо тебе, Всевышний! С одним тупоголовым охранником справиться куда проще, чем с оравой. Главное, не перегнуть палку, а то точно лишусь всех привилегий и окажусь под строжайшим домашним арестом. Надо знать моего отца. Если его разозлить, то можно не ждать ничего хорошего.

— Договорились. Скажи, а ты уже знаешь кто за этим всем стоит? — интересуюсь я.

— Лиля, если бы знал, то не беспокоился бы так о тебе и остальных.

— А полиция уже занимается этим вопросом, ведь так?

— Да, но ты же знаешь, что быстрого результата от них ждать не стоит. Мы тоже будем искать, сами.

Конечно хочется, чтобы того, кто за этим всем стоит, побыстрее нашли. Тогда не придется везде таскаться со своим новым провожатым, которого в ближайшее время ко мне приставит отец. Но с другой стороны, пока существует опасность — я остаюсь свободной, насколько это возможно.

Просидев у папы почти до самого вечера, я собираюсь домой.

— Лиля! Я надеюсь на твое понимание и терпение, дочка! А еще благоразумие.

Да уж. С этим у нас явно натянутые отношения.

— Я правда поняла, пап. Выздоравливай поскорее. Хоть ты и ворчун, но я тебя очень люблю. И у твоей дочери скоро день рождения, если ты не забыл. У тебя две недели, чтобы поправиться и вернуться домой.

— Это я помню! Ты плохого обо мне мнения! — смеется.

Целую отца в щеку, крепко обнимаю и в сопровождении все того же охранника, выхожу из палаты.

Мы снова идем по тому же маршруту, к черному входу, только сейчас нас не сопровождает никто из медицинского персонала.

Сейчас я немного успокоилась, потому что увидела папу, убедилась, что с ним все в порядке, и все-таки отчасти, получила хорошие новости. Внутри что-то приятно клокочет, словно должно произойти что-то хорошее или это просто такая реакция на переживания и измотанные нервы. В любом случае, чувствую я себя гораздо лучше, чем накануне.

Подходя к выходу, дверь передо мной резко открывается, и я практически сталкиваюсь лоб в лоб с молодым мужчиной. Мой провожатый тут же встает между нами, рукой отодвигая его в сторону.

— Ты кто такой? — задает ему вопрос, но не успевает получить ответ, как его руку одним быстрым движением заламывают, заставляя тихо застонать от боли.

— Вы что делаете?! — кричу я на незнакомца. — Отпустите его немедленно!

В этот момент с улицы заходит Константин и, быстро оценив ситуацию, моментально вмешивается.

— Отпусти его, он дочь его охраняет, пока. Иди за мной.

Незнакомец отталкивает моего сопровождающего и пристально смотрит прямо на меня, а потом лишь уголком рта, кажется, улыбается и уходит вслед за другим охранником в сторону папиной палаты, оставив после себя знакомый древесный аромат с нотами миндаля.

Ха! Все ближе и ближе! Все интереснее и интереснее! И кажется, тупоголовый охранник совсем рядом )))) Что теперь делать будешь?