Горыныч

        Рассказ первый.  Илья Муромец – Великий герой!

     Небольшой плечистый мужчина, в блестящих, как   новогодние погремушки латах ехал на темненькой, небольшой лошадке. Он хмурился – чудовище, которое ему было нужно, не отыскивалось. «Как же я стану героем?» огорченно думал воин, сердито поглядывая из стороны в сторону. «Не везет, так не везет».

   Воин, а его звали Илья Муромец, въехал на пригорок и   осмотрел местность.

   Невдалеке   виднелась небольшая деревушка.

   «Может, мне здесь повезет?» загораясь надеждой, подумал он, и пришпорил своего коня. Конь сделал несколько огромных; прыжков, при этом чуть не выкинув из седла вышеупомянутого рыцаря, и затем, видно решив, что   достаточно того напугал, пошел ровным шагом в посёлок.

 – Гей, дружище! – воскликнул Илья Муромец, увидев шедшего по улице мужчинку, – я слышал, в вашей деревне змей Горыныч обитает?!

 – Да, имеется таковой, – солидно подбоченившись произнес мужчина.

– А где его найти? – спросил Илья Муромец.

– Да вон там он, – показал, куда-то на северо-запад поселянин, – в самом конце деревни.

Воин пришпорил коня»

   «Вот она –   удача!»  Радостно про себя подумал он, мчась во весь опор в конец села «Наконец-то моя счастливая звезда взойдет!»

   В конце деревни, действительно стоял   большой, по сравнению с другими, покрашенный в синий цвет домик.

«У-у-у-у-у, дармоед! Сейчас я выпотрошу твое жирное брюхо!» злорадно подумал Илья, соскакивая с коня. Наверное, всё село заставил работать, чтобы такой домишко отгрохать!

Змей сидел за столом и обедал.

   Красивая, немного полноватая женщина в расписном красном платочке с улыбкой на устах несла чугунок с исходившей паром картошечкой.

– Ты змей Горыныч? – спросил, наверное, больше для самого себя, чтобы   удостоверяться влетевший в избу воин.

– Я, – переложив неторопливо поджаренную на сале яичницу себе в миску змей, – а чего надобно то?

– Защищайся подлая тварь! Пришел твой   последний час! – воскликнул, выхватывая из ножен меч, Илья Муромец.

   И лежать бы уже змею с отрубленными головами, если б хозяйка не остудила горшком воинственный пыл вояки. Огрела чугунком по затылку.

   Зашатался Илья Муромец, и свалился наземь.

 Однако через несколько минут очухался, приподнял свою голову, и с болью в глазах, глядя на хозяйку, спросил:

– Зачем же вы меня так?

– В моем доме, мечом нельзя махать, – сказала она, – на дворе, пожалуйста. А здесь   будьте себя смирно вести. Мирно, как порядочный человек. Чай не в свинарник зашли, а то не успел поздороваться и сразу мечом размахивать! Здороваться надо или мама не учила культуре?!!!

– Здрасте!- выцедил из себя Илья. Золотые звезды еще летали в его глазах от удара и затылок болел.

Илья Муромец поднялся на ноги, и хмуро глянув на змея, сказал:

– Пошли на улицу, убивать тебя буду, подлая тварь! Кровопийца!

 – Слабо, видно я тебя   горшком ударила. Надо было посильней, – неожиданно вмешалась хозяйка, – не видишь, Горыныч обедает?

   Илья поглядел на неё, потом на змея, уплетавшего вовсю картошку с маслом и яичницей, и, удивляясь все большие и больше, спросил:

– И что? Я же для вас стараюсь! Неужели вы не понимаете? Еще и чугунком огрели! Хочу от змеиного рабства освободить!

 – Так, освободитель от рабства, ты как себя ведешь? Культурные люди входя в дом здороваются и общаются. И, кстати, видишь змей обедает. Занят очень важным делом!

Вот-вот! Марьюшка ты настоящая королева в готовке!- вымолвил до этого молчавший змей.

Марья, эта полноватая женщинап моментально расйвела от удовольствия. Но глянув на на новоиспеченнногшо герогя грозно рявкнула:

С мечом он бросается на безоружных людей! Не видишь у моего змея из оружия только вилка!  А ты с мечом кидаешься! И даже не представился! Чему тебя родители учили?!

– Ну да, некрасиво получилось, – почесал ушибленное место Илья, однако увидев, настороженное внимание на лице женщины, которая все еще держала чугунок и было видно готова применить его еще раз, растерянно спросил, – когда кушает, значит, драться нельзя?

– Конечно, нельзя! Тебя, по хорошему, засранец маленький, в угол на горох стоит поставить, чтобы урок усвоил! Герой тут объявился недоделанный! И вообще, какой дурак на голодный желудок сражается? – все еще не выпуская чугунок из рук спросила Мария, а потом уже другим тоном добавила, – вот представь, обедаешь ты с семьей, а тут влетает чудище, и начинает орать, сейчас я тебе голову отрублю! Я от рабства вас освобожу!  И кидается с мечом! Понравилось бы?

– Это я-то чудище?! – потрясенно уставился на Марию парень, – я ведь человек!

– А ты уверен в этом? – с любопытством и каким-то особенным взглядом посмотрела на него Мария.

– Ну…– растерялся паренек, – ну да.

– А вот я не уверена. Ведешь себя как варвар

– Так нечаяннно получилось…– выронил вконец растерявшийся парень.

–сейчас чугунком еще раз по голове приложу, и будет тоже у меня нечаянно! – бросила мария и илья невольно отступил от нее на шаг, – И от какого ты рабства собрался тут кого-то освобождать?

– Ну…

– Вот видишь! Что ты делаешь? Как ты себя ведёшь? Я мужа кормлю, а он тут оружием махает!

– Да я… – замялся Илья Муромец.

– Да ты присаживайся, раз в гости то пришёл, – промолвил, наконец, змей, – там для меня Марьюшка, ещё чугунок картошечки поставила. Я сам, чистил! Раз уж пришёл, так поешь хоть, а то тощий как глист!

Марья оглядела новоиспечённого воина и согласилась:

– Точно подметил, глист- недокормыш!

Илья Муромец, обиженно надул губы посмотрел на женщину, а потом на змея. Потом осторожно стал обходить опасную женщину бочком.

– А может Марьюшка, ты нам разрешишь по стопочке приложиться? – предложил змей, но увидев, как сошлись сердито ее брови продолжил уже просительным тоном, – а вдруг это последняя моя рюмка.  Вот погибну от рук славного и доблестного воина, а ты потом мучатся будешь, что не захотела исполнить мою последнюю просьбу. Смотри какой красивый и сильный юноша к нам пришел!

   И змей подмигнул, как показалось Илье хитро шестым глазом. Но он вовремя подумал – галлюцинация. От все от удара горшком, наверное. При словах красивый и сильный наш герой распрямился и гордо выпятил грудь. Уж очень пареньку польстили сказанные слова.

– Да! – импульсивно воскликнул Илья. – можете ему налить! Ну и я, наверное, за компанию выпью!

– Ну, вот был один алкоголик так не успела глазом моргнуть как второй нарисовался, – фыркнула недовольно Мария.

Илья от таких слов скукожился и поник. Он не знал, что сказать, но его голодный желудок сказал сам за себя – забурчал недовольно.

Навостривший свои ушки змей, он явно услышал одобрение утробы воина, продолжил:

– Проблема, как видишь, серьёзная, глобальная и требует серьезного подхода. Нужно обсудить. Со всех сторон!

От таких слов Илья выпал в ступор, и усиленно зачесал затылок.

– Вот ещё! Ему бы только выпить! Сейчас этот… кстати, как тебя зовут? Как наестся, напьется, а потом рубанёт тебя мечом и поминай, как звали! Что без тебя делать то буду?!!! Кто пшеницу убирать будет? А осенью, картошку садить?

– Ильей меня зовут. А чего вы его защищаете?! И причем тут пшеница? – совершенно сбитый с толку воскликнул Илья.

– Ну, если каждый на моего мужа с мечом будет бросаться, что с него останется? Никто не спрашивает, нравится он мне или нет. Сразу с мечом бросается порубать во благо всего человечества хочет! А мне ох как нужен! Кто платить за университет где наши дети учатся будет?

Змей оторвался от тарелки и внимательно уставился на жену:

 – Тебя только эта проблема волнует?

– Нет, не только эта, – опомнилась женщина, – а я ведь тебя очень люблю дурака трехголового!

– Да? – переспросил изумленный гость, – как это, все три головы любите?

– Как ты думаешь должна жена своего мужа беречь или нет? – наивно, и чисто по-женски, спросила она. – и мне все равно есть три или десять голов. Все они мне по нраву!

– По нраву? – не понял Илья, – это как?

– Особенно когда целуются. Такое чувство что не три головы, а все десять! Он просто виртуоз в этой части!!! А когда хвалить меня и в три головы начинает и комплименты говорить, так вообще я взлетаю в небеса. Даже не седьмые, а сто тридцать седьмые!

   Илья Муромцу показалось, что он сошел с ума. В его голове помутилось, и широким парадом перед глазами побежали серебряные звезды. Он второй раз свалился на пол.

Очухался он на кровати.

– Фу-у-у, пришел в себя, – с облегчением вздохнул склонившийся над ним змей, – чего ты драться лезешь, если сам малахольный такой?

– Слушай, это правда? – спросил, глядя в три пары глаз Илья.

 – Что?

– Что она твоя жена и любит тебя?

 – Ну да, – произнес змей, почёсывая затылок, – любит, иной раз приголубит… скалкой. Или чугунком, как тебя. Норов у нее строгий!  Да так ударит, что голова болит, если что не по ее пойдет! Хорошо, что их у меня три головы! Вот женишься, сам узнаешь!

– Если б не любил меня, то еще больше получал! – вмешалась в разговор женщина.

– Он любит? – искренне изумился Илья.

– Конечно! – бросила женщина, – сколько мне стихов посвятил! А когда ухаживал, так в три голоса серенады под окном пел… какая я прекраснейшая из всех прекрасных женщин! Папа мне говорит, выходи ты уже за него замуж, а то надоело эти подвывания под окнами слушать. Хоть ночью поспать можно будет!

– Да ну? – изумился змей, – так и сказал?

– Да шучу я! – рассмеялась Мария, – А еще мой змей добрый и очень хороший. И сильный, и работящий, и... очень красивый!

– Красивый? – вконец обескураженный переспросил Илья.

– Ещё какой! – воскликнула женщина, – Федя ну-ка нагнись!

   Змей нагнул одну из голов и она, обняв её, поцеловала. И тут же увидев, как надули обиженно губы две другие головы, воскликнула:

– Горе вы моё луковое! Толя, Саша! Вас я тоже люблю! Ну, давайте сюда, и вас тоже поцелую!

Две оставшиеся головы пригнулись, и Марья смачно поцеловала их в «щёки».

   Илья растерянно смотрел на сцену. Толя, Федя, Саша… три головы и у каждой имя. Вот это уже извращение, подумал Илья и вдруг… Вдруг неожиданно для себя закрыл лицо руками и горько заплакал. Он понял, что не сможет убить этого змея.

– Ты чего? – растерянно я изумленно спросил змей Горыныч.

– Я хотел стать героем! Хотел победить страшное чудовище, и стать героем, – плача и размазывая слезы па щекам, зашелся от рыданий Илья.

– Горе моё луковое! Дитё неразумное! – воскликнула женщина. С этими словами она приобняла Илью, – ну не плачь ты…

Но Илья, а ему тогда было всего семнадцать и эмоции били через край, заревел ещё горше.

 – Ну, ты, не горюй, – тронул рыцаря змей, – всё будет хорошо.

– Как же мне не плакать, как слез не лить, коль я не стану

героем? – хлюпая носом высунувшись из Марьюшкиных грудей, захныкал юноша.

– Ну, ты ведь мужчина, не реви, – попытался утешать его змей. Однако, тот ещё больше расстроившись, разревелся вовсю.

– Ну, не плачь ты, – заговорила, прижимая плачущего мальчугана к своей большой груди, – я тебе что-нибудь вкусненькое приготовлю! Картошечку с мясом будешь?

– Буду, – вытирая слёзы рукавом, промямлил Илюша.

– А борщ на сале будешь? Со сметаной! От нашей коровки!

– Вот блин! – воскликнул растерянно змей, – как я прошу… так не допросишься! А ему так сразу и картошечки, и сметанки!

– Ты поговори мне! – прикрикнула то ли в шутку, то ли всерьез Марья, – у меня в чугунке еще каша готовится. Или позабыл как скокал… после Купалля?!

– Не… не забыл… твоя каша как самые злые муравьи… африканские. Как вспомню, так вздрогну! Жестокая ты. Столько перца туда сыпануть!

– Так ты же ел!

– Ну да. Ты сказала, если не съем, то значит, не люблю и наши дорожки врозь!

– Вот дурень-то! Легковерный! Ха-ха! – расхохоталась Мария, – вспоминаю, плачет во все шесть глаз, а ест!

– Да, а ты говоришь, сладкая тебе ль каша попалась любый мой?!

– Да, а ты отвечаешь, слаще не может быть. А я: почему тогда плачешь? А ты от счастья!

– Ага, – неожиданно взгрустнул змей.

– Так, ты чего пригорюнился? – и Марья легонько ткнула змея в бок, – но я, же тебя потом приголубила… сам же счастлив был! Или не так?

– Да так все так! – поспешно воскликнул змей.

– Я эту ночь хорошо помню. Потом появился наш сыночек Иванка…– согласилась Марья, и уже обращаясь к Илье Муромцу, сказала, – А ты не плачь. Сделаю тебе еще оладий со сметанкой! Любишь оладушки? Не будешь больше плакать?

– Не буду, – всё ещё хлюпая носом, проговорил Илья.

– Вот и ладненько! – воскликнула довольно Марья, пытаясь неудавшемуся герою утереть платком слёзы.

– Не надо, я сам утру, – отстраняя руку, произнес Илья Муромец.

 – Подвига ты не сделал, – разглагольствовал в это время змей, – но пришел как раз вовремя. Время уборки урожая. Мне помощник нужен. Поможешь мне, так и я тебе помогу. Так сказать, бартер у нас будет. Да и подкормить тебя нужно парень, а то худющий. Ветром подует, свалишься.

– Не свалюсь, – попытался обидеться Илья Муромец, деловая нотка возобладала – а что делать то?

– Как что?! – всплеснула руками хозяйка, –  сенокос наступил! Кто хлеб убирать то будет?! Вот пойдешь с Петровичем, он тебя научит! Ты хоть косу в руках держал, добрый молодец?

– Держал, – неуверенно произнёс Илья, – а Петрович – это змей?

– Змей, змей! – хохотнула Марья, – так держал в руках ты косу или, нет?

– Держать то держал… только точнее видел, как ее держат. Но… тут ведь пара пустяков косить то! Раз взмахнул, другой и все тип топ! Поле чистое! – с чисто юношеской непосредственностью воскликнул Илья.

– Ну, всё ясно!!! Ты видишь, кого нам бог послал? У этого молодого балбеса все раз-раз и готово! И откуда такие берутся то?! – снова всплеснула руками Марья.

– Так не смущай паренька, – деловито молвил змей, а потом обратился уже к парню, –  ты парень у меня подготовку настоящего мужика завтра пройдёшь. Всему обучу!

– А меч твой, парень, я всё-таки запрячу. А то солнышко в голову нагреет, неизвестно что тебе в твою головку взбредет. Драться больше не будешь? – по-хозяйски забрав меч, сказала Марья.

– Не буду, – почёсывая ушибленное место, сказал Илья.

 – Вот и молодец, – улыбнулась она и погладила его по голове, как ребенка.

– Так не надо меня гладить! – возмутился парень и тут же испугался и боязливо спросил, – главное вы горшок… где вы так горшком орудовать научились?

– Это тебе ещё повезло, я на предыдущего бойца «истребителя свирепых змеев», – цитируя кого-то, молвила Марья, – сковородкой с салом попотчевала. Только с плиты сняла. Несла к столу. А он ворвался, меч выхватил и с криком смерть свирепым и коварным змее… в общем он не договорил. Я догадалась, что ничего хорошего от такого ждать не следует, бросился на мужа… мне некогда раздумывать было… припечатала от души!

– И что?

 – Орал как резаный. Два дня от меня прятался под кроватью, как со сковородкой видел. Вот под этой, на которой ты лежишь!

– Вот это да!

– Спасибо вон этому…– и Марья указала на змея, – а так бы этой сковородкой его и зашибла!

– Да ну? – снова испуганно уставился на Марью Илья, и добавил опасливо, – вы такая добрая…

– Не подлизывайся! – рявкнула неожиданно Марья, – я таких не люблю! У меня рука то тяжелая!

– Марья-Марья, – немного оттеснив от парня, сказал змей, – не обижай мальчика. Нам еще работать с ним. Урожай убирать. Не все же такие как он!

– А что он сделал?

– Да ласковый не в меру стал. С моей женой!

– Ну, Петя, он же ничего такого не хотел. Он же просто ребенок!

– Я б такому ребенку кое-что оторвал! – угрожающе бросил змей.

– Не сердись. Мой хороший! – прильнула Марья к змею, – ты же у меня самый замечательный! Ты самый лучший! Ты ведь это знаешь!

– Ушёл потом, не попрощавшись, зараза, – добавил змей.

– Да, а ты что его заставлял делать?! Будь я на его месте, я бы тоже ушла!

– А что он заставлял делать? – с испугом произнёс, уже было приободрившийся Илья.

– Так ты к моей жене не совайся, – неожиданно, произнёс змей, – А то пригрелся промеж грудей! Дай ей волю так гарем она вскоре разведёт несостоявшихся героев!

– Так, поэт трехголовый, не запугивай мне мальчика. Нашёл себе новую жертву! – воскликнула Марья, – и вообще, как ты мог такое обо мне подумать! Вообще-то сковорода у меня тут недалеко лежит!

– А что… я ничего…

– А кто парня по утрам в пять подымал делать зарядку Фараонов? В пять утра! И мучил дитятко! Этого тебе не отдам! Иди сюда дитятко. Я тебя спрячу от этого злодея. Ползи ко мне под юбку от глаз его! А то, я его воспитаю как сына! Я из него настоящего мужика сделаю! И зарядку фараона заставлял делать!

– Так и сделал бы! – в сердцах воскликнул змей.

– Иди ко мне маленький! – оттеснив змея от паренька, воскликнула Марья, и уже обращаясь к Илье, выронила, – ты не смотри что он простак простаком! Он – хитрющий!  Придумал делать с парнем зарядку Гермеса Трисмегъюста!

– Чаво?! – вылупил глаза Илья на хозяйку.

– Не Трисмегъюста, а Трисмегиста! – поправил змей, – И под юбку к жене не лезь, а то без меча голову от тебя отделю.

– Но ведь переборщил ведь, – сказала хозяйка. – Ведь согласись!

– Я мужика с него настоящего хотел сделать!

– Мужика из мальчиков женщина, делает, к твоему сведению! – пылко воскликнула Марья.

– Тут не фирма в твоём лице по производству мужчин из мальчиков! – рявкнул одновременно в три головы змей.

– А что мне делать, коли они такие маленькие и тебя бояться?

– Так, ты вообще-то пока моя жена…

– Вот именно, пока…– и тут же осеклась, – просто…

 – Приезжают тут всякие сопляки и мечом начинают, не поговорив махать мечом, – продолжил змей.

– Так ты же змей…– растерянно выронил Илья.

Змей опасливо покосился на меч, который ещё держала хозяйка и сказал:

– Правду говоришь… ты, вообще-то хотела меч, куда-то запрятать…

– Ну да. Боишься?

– Его нет. А вот тебе лучше тебе острые предметы не давать. Глуп тот мужчина, что не побаивается своей прекраснейшей из половин! – напыщенно произнёс змей.

Марья расплылась в улыбке.

– Будешь хорошим мальчиком, не обижу. Накормлю, обогрею… все три головы!

Змей облизнулся всеми тремя языками и уставился плотоядно на Марью:

– Так я готов! Хоть сейчас!

– Но-но…– заметив этот взгляд прикрикнула хозяйка, – заслужить награду прекраснейшей из прекрасных надо! А то всё о постельных радостях только и думаешь! Надо еще дров нарубить сегодня вечером. К тому ж тебе завтра вставать в пять утра! Работать надо!

Змей виновато улыбнулся.

– И то, правда…

Потом кивнул парню:

– Пошли со мной. Помогать будешь. Ужин отрабатывать.

– Может ему еще полежать? – выронила Марья.

– Ага! и ты рядом с ним приляжешь. Успокоишь, по-матерински! Ну, уж нет! Пускай привыкает к труду!

Через час они, покончив с работой, сидели за широким столом, а Марья подносила кушанья.

– Ну что прекраснейшая из прекраснейших, может ты нам в честь начала жатвы стопочку нальешь?

– Подлизываешься? Не подлизывайся! Пока с этим, – она указала на Илью, – урожай не уберёте, даже полстопки от меня не получите! И вообще, когда пьяный ты теряешь голову. Точнее три! Я помню, что ты на Купале вытворял!

– А что… я ничего…

– Я помню, как ты глазки Антонине строил!

– Да я… я просто, словом перемолвился.

– Ага, перекинулся. Эта зараза волосы свои распустила и улыбки тебе стала строить.

– Да, но не стоило за ней по всей деревне за ней гоняться с палкой!

– Ей повезло, что она в лесу спряталась! А так бы я ей все космы повыдирала бы! На чужое глаз положила! Я ей положу, следующий раз!

Илья озадаченно почесал затылок:

– Ну и страсти тут у вас…

– Угу, я помню на пасху – начал, было, змей.

– Ты поговори мне! У меня не пасхальные, но простые яйца остались. А метать их в твою голову я не разучилась!

– Да, – хмыкнул змей, – лучше помолчать…

– То-то же! – подвела итог Марья, – ну что поели?  Марш в кровать!

Потом она повернулась к Илье и доброжелательно сказала:

– А тебе я на сеновале постелю. И не бойся, маленький. Я тебя в обиду не дам!

   В тяжелой работе прошла неделя. Змей и Илья, отработав день, приходили, ели и без сил валились в постель. Потом спозаранку вставали и снова шли работать. Но зато к концу недели пшеница была скошена и аккуратно сложена в скирды. И это событие не замелило отразиться на рационе. На столе вечером появился небольшой графинчик с белой жидкостью.

– Заслужили! – подвела итог Марья.

– Ну что, замочим? – подмигнув Илье Муромцу, промолвил змей.

– Давай, – согласился добрый молодец, накачавший на работе свои мускулы. После литра выпитой они стали лучшими друзьями.

– Ты понимаешь, Илья, – говорил уже хорошо закосевший Змей Горыныч, – я оказался очень, и даже очень нужен здесь, в хозяйстве. Понимаешь, вот, например, печку нужно растопить – меня зовут, на совет села, на свадьбу не надо ансамбль звать – как запою, так сразу пир начинается превеселенький. А вот сейчас тепло, пожары частенько бывают. Кого зовут, угадай?!

– Ну не знаю…

– Теперь будешь знать. Одна у меня из голов водой поливает. Чуть что так сразу – Змей Горыныч, спасай! Поселился я тут не так давно, но могу скромно оказать, что фигура приметная. Вначале сторонились меня, но затем привыкли. А что говорить девок, то у меня много было … Тут змей заметил приближавшуюся хозяйку и замолчал. Когда она отвернулась, нагнулся к уху Ильи и прошептал:

– Ревнивая она у меня! Трех девок побила. Добилась всё-таки своего, поймала, связала и   загс завела. Так и сказала, или ты будешь мужем моим, или прощайся с жизнью Змей. Я выбрал жизнь.

– О чем это вы там шепчетесь? – раздался грозный голос Марьи в районе печки.

– Да так, милая, ни о чем! Мужские секреты, – ответил змей, и уже наклоняясь к уху Ильи, опасливо продолжил, – ничего, пока мне даже нравиться быть, женатым. Двое тут до тебя, вроде тебя приходили – еле ноги унесли. Это тебя она как-то тебя не очень сильно отметелила. Пожалела, молоденький, говорит. Пусть живёт и размножается. Вот такая у меня славная жена. Но я тоже не такой плохой. То, что я обещал, я сделаю. У меня уже есть идейка. Ты станешь героем!

Прошло три дня.

   Илья Муромец, и змей что-то упорно делали, в сарайчике. И, наконец, на четвертый день свершилось. Ранним утром на следующий день из лесу выполз огромный железный змей. Он дышал огнём, и грозился съесть всю деревню, если ему не выдадут самую красивейшую из девушек. Перепуганные поселяне начали собираться в середине деревни.

 Что делать? Как спастись от беды?  Витал вопрос в воздухе. И тут из толпы выступил, Илья Муромец.

   – Я спасу вас!

   Обрадовались мужики, а Илья Муромец вскочил на коня и помчался к змею. Сражаться.

   Вскоре поверженное чудовище свалилось наземь с отрубленными страшными головами, а Илью Муромца поселяне от радости носили на руках, наперебой звали к себе в гости, угощали, кто, чем мог. А потом выдали огромную грамоту, мол, Илья, победитель страшного змея возле деревни Чудово и считать его с этих пор величайшим героем…

   А в это время   Змей сидел в своей избе целовал свою женушку, и, рассказывая этому, довольному созданию, как Илья Муромец с его помощью стал героем. Вот так было всё на самом деле

   И не имей змей такую болтливую жену, я не узнал бы настоящей истории про Илью Муромца! Какой он был на самом деле. Но что поделаешь, натура женская такова… Разговорчива…