Господа осеннего пути

Лиса

—Явно есть какой–то подвох. Так не бывает, чтобы зачетная практика и такое везение, и все нам,–Лукас передернулся в раздражении. По обшивке побежали красные всполохи, выдающие окружающим его скептическое настроение. Автопогрузчик спешно вырулил из трюма и шустро покатил к техническим ангарам. Пару раз по пути крутанулся вокруг своей оси и неодобрительно пискнул.

—Подозрительный наш, держи себя в руках…или что там у тебя их заменяет. Вон, даже низшее техническое устройство не одобряет,–Керн на всякий случай отошел от трапа на пару шагов.–А тебе, кстати, хоть намекнули, кто становится счастливым повелителем наших тушек на ближайшее время?

—Не–а, когда декан назвал распределение для нас, я ушам своим не поверила…как и все остальные. До нас же все было, как обычно. Компании разных видов и мастей, городская инфраструктура. Так что, документы я распечатывала уже на бегу. Вдруг ошиблись, и это счастье предназначалось кому–то другому,–я пытаюсь в суете летного поля зацепить хоть какое–то движение в нашу сторону.

—Вообще–то до запланированного взлета десять минут…а нашего «повелителя» все еще не видать,–Лукас явно заводится еще больше.–Я связался со Строем…

—Ты не говорил,–мы с Керном поворачиваемся и всматриваемся в смотровую рубку корабля. Да, это иррационально и абсолютно нелогично, на самом деле «глаза» Лукаса расположены по всему корпусу. Но нам так привычнее.

—Так нечего говорить, они тоже не в курсе. Собственно, было обращение, чтобы нас определили в ясли…

—Здорово!!! Это же такое…я даже…а почему?–У меня от восторга теряются все слова.

—Да,–голос Лукаса теплеет,–отцы так и сказали, что ты была бы в восторге…

—А я вот, совсем даже наоборот,–Керн дергает серебряной шкурой,–мелкие, невменяемые пакостники на целых три месяца…бррр. Мне хватило последней поездки на годы вперед.

—Сам ты мелкий…Так почему?

—На нас поступил запрос, и Союз предпочел отказать Строю, хотя такое предложение, да еще и с поддержкой твоих родителей, Лис…Отсюда вопрос…

—Я бы сказала, вопросище…Смотрите…

На посадку заходит небольшой катер. Никаких опознавательных знаков, черный цвет корпуса, допустимый минимум сигнальных огней, четкие маневры. Сел с одного движения.

—Умеют же люди,–Керн насмешливо покосился на Лукаса.

—Да, красиво,–не стал спорить,–любопытно, кто же такие?

На катере открылся трюм, выехал небольшой закрытый вездеход и направился в нашу сторону.

—Очень похоже на то, что это к нам…Сейчас и узнаем, кто такой умелый.
Катер
Две высокие широкоплечие фигуры, укутанные в универсальные плащи и балаклавы, стояли в рубке приземлившегося катера и смотрели на младшего представителя Строя. Перед кораблем стояла маленькая, явно человеческая фигурка и какая–то зверюга.

—Ты все еще продолжаешь настаивать, что это хорошая идея? Согласен, полетать на таком, дорогого стоит. Да и эти энергетические комки шерсти не очень любят идти на контакт. Это тоже может быть любопытно.–Одна из фигур отвлеклась от происходящего на поле и отошла к столу, на котором в беспорядке были навалены папки. Древние, со смешными и нелепыми завязочками сбоку. Рядом притулился современный комплекс-архив. Голос предполагал мужской пол…хотя во Вселенной бывает всякое.

—Вот именно. Не кажется любопытном, почему две закрытые расы, отправили отпрысков в Академию, где они, совершенно случайно конечно же, объединились в тройку с этой девчонкой из младших рас. А Строй вообще планировал допустить их в ясли. И посмотри…

Комплекс замигал, выдавая запрашиваемую информацию. В середине рубки появилось изображение Лисы в полный рост.

—Это не большое сходство. Это она.
Лиса

 Вездеход добирается до нас и останавливается. И…никакого движения. Так и стоим напротив друг друга.

—Там чего, ожидаючи, что ты подойдешь и дверку откроешь, ручку подашь?–Керн фыркает.

—А почему сразу я–то?–Возмущаюсь.

—Потому, что у меня–лапки,–он этими самыми лапками демонстративно переступает,– а у нашего младшего и того нет, одно тельце, относительно бронированное.

—Ничего никому Лиса открывать не будет,–по обшивке Лукаса опять пробегают красные огоньки,–там внутри непонятно кто. Может он или она, вообще, опасен…опасна для младших рас…

—Ну тогда, присаживайтесь, располагайтесь поудобнее. Летное поле–территория нейтральная, стоять здесь может кто угодно в оговоренный промежуток времени. Сидим, ждем, когда с нами соизволят пообщаться…ну или уберутся назад в свой катер.–И эта язва, действительно, шлепается на пушистую задницу…а потом не спеша приступает к интимным гигиеническим процедурам. Проще говоря, начинает эту самую задницу вылизывать. Обстоятельно так, изредка отвлекаясь и скептически обозревая результаты своих трудов.

—Ты совсем оборзел?–Лукас направляет на него воздушную струю из воздуховода.

—Вот, отлично, чуток правее, и будет хорошо. А что время–то терять, а так хоть в порядок себе приведу. Вы–лысые, один–совсем, другая–практически, вам не понять,–пыхтит откуда–то из–под хвоста.

Дверь вездехода начинает отъезжать в сторону.

—Вон, тоже не понял,–Лукас пытается говорить шепотом.

—Или присоединиться захотел,–Керн так и сидит, задрав одну лапу. Только нос движется, улавливая запахи. И уши торчком встали.

—Нет, просто закончил наблюдать трех идиотов в их естественном состоянии,–раздается раздраженное.

Из вездехода выходит массивная фигура в универсальном плаще и балаклаве. Такое…очень характерно для …

—Вирг?–Мы говорим это дружно, хором.

—Ну хоть, хорошо слаженная тройка идиотов,–он проходит между нами с Керном и уверенным хозяйским шагом поднимается на борт.

—То есть, вы хотите сказать, что для того, чтобы найти некий документ, который некие потенциальные самоубийцы сперли из Центрального Хранилища виргов просто позарез не хватало именно нас, студентов-практикантов? Еще даже диплом не получивших. И, мягко говоря, не самых лучших, на курсе,–от подобного предположения я даже бояться забыла.

Мы уже полчаса сидим в кают-компании с нашим куратором и вполне себе громко ошалеваем от информации, вываленной на наши головы. И это, не считая самого куратора. Вирг, настоящий…Представился кратко и незамысловато, Тор. У виргов принято обращение по должности, титулу или просто, по имени, но неполному. Нам предложено на выбор: «Тор» и «господин куратор». Титул не назвал, но просто виргов не бывает в природе.

—Ну, во-первых, виргам тяжело взаимодействовать с другими расами без посредников…

—Конечно, тяжело. Я вот, к примеру, с едой тоже сложно взаимодействую,–преисполняется фальшивого сочувствия Керн.–Я к ней со всей душой, а она все от меня, и подальше, подальше. Странно–то как. У Вас так же?

—Во-вторых, вы очень необычная тройка, как по заказу, составленная оптимально для расследований,–Тор игнорирует наглый и ехидный серебристый комок. Комок возмущен и, по сему, идет дальше в атаку.

—Вот все бы ничего с вашими аргументами, но есть одно существенное неудобство. Вы опасны для всего относительно живого. Мы с Лукасом как бы не так четко подходим под это определение. А вот наша Лиса самая, что не наесть живая. А мы к ней привыкли, частично полюбили и поэтому…

Я успеваю только открыть рот, чтобы возмутиться на «частично полюбили», как Лукас выстраивает между мною с Керном и нашим «господином куратором» хорошую такую стенку. От потолка до пола, толстенькую.

—Ох, прямо дышать стало легче,–Керн смахивает лапой несуществующий пот с морды.

—Правда, что ли?–Вирг проходит сквозь стену туманом и материализуется перед нами вполне себе во плоти.–Значит, так, детишки. Я тоже не в восторге от такого сотрудничества. Если бы меня спрашивали…но меня не спрашивали…и уж тем более, никого не интересовало и не интересует ваше мнение. Но документ надо найти и в кратчайшие сроки, а наличие в одной команде представителей таких разных рас…является оптимальным…на данном этапе расследования…по мнению многих.

–Зовите нас, просто, Завтрак, Обед и Ужин,-Керн ощерился и отступает к двери, задвинув меня себе за спину. Хвост с ядовитой кисточкой, еще укрытой шерстью, хлещет по бокам, уши прижаты плотно к голове, шерсть дыбом и энергетические сполохи кругом.

–Собачка, ты же понимаешь…что ты просто не успеешь…

Я вот точно не успеваю не то, что засечь движение, а даже вздохнуть. Вирг, тем же туманом, каким прошел сквозь стену, метнулся вперед и за шкирку оторвал Керн от пола.

Друг пытается извернуться и тяпнуть за руку. Этот маневр даже почти удается, но он получает второй рукой по корпусу. Раздается сдавленный визг.

—Отпустите его сейчас же!–Я висну на вирге, колошматя его куда придется. Блин, стальной он что ли? Перегородки Лукаса и то мягче. Лукас швыряет в его голову, все что не прикручено в кают-компании. Безрезультатно. Он умудряется от чего–то уворачиваться, что–то отбрасывать в сторону. И все это одной рукой и с висячей на нем моей тушкой. Подставка под чашку прилетает мне в руку, рассекая кожу. И вдруг наступает полная, вакуумная тишина. И в ней слышно, как капли моей крови падают на пол, образуя небольшую лужицу. Вирг отбрасывает Керна к стене, к другой стене выносит меня. Руки с какими-то странными наручнями впечатываются в перегородку с двух сторон от моей головы. Мои нервы не железные, в конце концов, я хочу видеть, кто нас прибьет так быстро и бесславно. Двумя руками скидываю капюшон с его головы и тащу балаклаву вниз.

Красивый мужик, моложе, чем казался по голосу. Черный ежик волос, смуглая кожа. Волевой подбородок…и глаза…непроглядно черные с вертикальным серебристым зрачком…в них еще пробегают какие-то всполохи. Клыки…немаленькие…Керн обзавидуется. И чего они так закутываются? Не так все и плохо.

—Давай–ка, лисенок, обговорим одно правило, остро необходимое тебе для выживания,–он так близко, его глаза…не могу оторваться.

—Лиса. Ка…какое?–Выдавливаю из себя, заикаясь.

—Если твоя кровь…появляется, каким–либо образом, вне тела, то ты, каким–либо образом, держишься максимально далеко от меня.

—Почему?–С трудом закрываю глаза. Так еще страшнее, но так я хоть что–то соображаю.

—Потому что даже наручни не смогут меня удержать от этого…–Я и без глаз, от одного только голоса, готова помереть на месте от страха. Чувствую движение и приоткрываю один глаз.

Он наклоняется к моей руке и длинным раздвоенным языком слизывает капельки крови. Поднимает взгляд, я опять подвисаю на этих сполохах в полной черноте. Наручни начинают светиться, отвлекая внимание на себя. Какие–то символы бегут поверх геометрического рисунка. Или рисунок складывается в символы. Не могу разобрать.

—Отпусти,–пытаюсь выдернуть руку и хоть немного отодвинуться.

—Сейчас еще попробую, может, и получится, потом уже нет. Уж извини, лисенок,–и, действительно, отпускает руку, но так и остается стоять, оставляя между нами расстояния только на вздох. Мой. Его, сквозь стиснутые зубы, впечатывает меня в грудь.

—Ты о чем?–На таком расстоянии «Вы» звучит глупо. У меня, кажется, даже уши краснеют.

—Сначало расследование…–И голос уже почти нормальный…и подозрительно довольный.

— А по-человечески ответить получится?

—Я не человек,–улыбается. Улыбка, неожиданно, теплая, преображает все лицо. Даже глаза.–Будем считать, знакомство и притирка экипажа состоялась. Здесь же, через час, в более продуктивном настроении. Это мне, пожалуй, на корабле больше не надо,–с явной неохотой отпускает меня из капкана своих рук, снимает и складывает плащ.–Жалеть себя, попавших в полное подчинение виргу, будете потом, а сейчас живо…Блохастый, жив?

—Не дождетесь,–раздается от стены. Ворчливо и почти уверенно.

Может быть и не совсем живо, но мы с Керном перемещаемся за дверь.

—Братцы, датчики выдают …очень странные данные по нему,–мы пока сидим в моей каюте. Как–то не сговариваясь, решили пока остаться все вместе. Спавший беспробудным сном инстинкт самосохранения проснулся и судорожно принялся за работу.

—Скажи спасибо, что вообще что-то выдают,–Керн вылизывает поврежденную конечность.–Давненько меня так не били. Вернее, вообще никогда.

—Думаю, он сам приоткрылся,–Лукас растерян.–Я дважды проводил диагностику.

—И что там?–Керн перебирается поближе ко мне.

—А там…он как бы не очень и живое существо. Частично механизированное, частично газообразное. Так как–то…

—Ну да, он облаком стенку перемахнул…А потом резко перестал быть газообразным. Сомневающийся наш, мы с тобой вроде как тоже, частично живые, что тебя так взволновало?–Керн еще раз обследует лапу. Сейчас он похож на ту самую «собачку», которой его обозвали. На некоторых планетах Союза проживают такие зверьки.

—А вот когда он…ну твою кровь, Лиса, слизнул и эмоции впитал…–Лукас с трудом подбирает слова, как в самом начале нашего знакомства.

—Как это, впитал?–Я даже перестаю рыться в бортовом комплексе информации, где пытаюсь сложить крохи информации по виргам, с тем, что уже есть в моей голове.

—А вот так, как сухая губка воду. Быстро и до капли. И даже облизнулся. Так вот…в нем как-то все оживать стало. И мозговые импульсы и …всякие другие.

–Какие, всякие другие? Не темни, скрытный наш,–Керн крутит головой, пытаясь найти «условно глаза» Лукаса.–Тьфу ты, надо, что ли, на стенке глаза нарисовать, чтобы было куда смотреть.

—Всякие, вы не поймете на моем языке, а я вашем все–таки не так хорошо владею,–уходит от ответа.

—М-да,–тяну,–ладно мы с Керном по каютам, собирать себя более-менее в приличную кучку, а ты бди и наблюдай. Послушаем эту загадочную нежить.

—Чего интересного нашла?–Керн уже почти вышел из каюты.

—Да так, все больше страшилки, пророчества всякие,–пожимаю плечами.

—Это, к примеру, какие?

—Сейчас, впервые, в одном исследовании мелькнуло, что у виргов, некоторых, самых древних, две души, одна своя, другая...Тень. Правда, дальше никаких упоминаний не об этом авторе, не об его работах не нашла. Вернулась к первой работе, а уже и она исчезла.

—А,–зевает,-старая добрая сказка об истиной, которая где–то там, далеко и терпеливо, ждет, когда с ней встретятся и воссоединятся, физически и душевно,–издевается.

—Нет,–прыскаю,–не эта, хотя про это тоже что–то промелькнуло. Буквально, что две души, две разные личности. При чем, они могут даже не знать о существовании друг друга. Жить параллельно, не пересекаясь. Пока Тень не понадобится хозяину.

—Ну да, морды лица же закрыты, окружающие могут и не опознать. А самые древние из них еще и живут закрыто…даже для самих закрытых виргов. Плюс еще эта их роботизация, фиг узнаешь через сотню-другую лет. Шиза в чистом виде. Так к нашему «господину куратору» и надо относиться. Болеет дядечка, соглашаемся и улыбаемся. А то вон какой буйный…–Керн уже откровенно ржет.–Сказки это все. Чтобы замаскировать свои действия, мол это не я, если что, это вторая, гнусная сущность набедокурила.

—Да, наверное,–соглашаюсь.–Иди уже, а то нас эта буйная сущность второй раз приложит. И не постеснятся, потому как для нее это будет как в первый.

Так, похихикивая, мы и расходимся.

Тор

Как только они выходят, устало опускаюсь прямо на пол. Ноги не держат, голова идет кругом. Случайность? Да, ну…А я попал…и подсел, как на стимулятор…сразу, с одного раза. Теперь…главное не напугать…Ведь вне договоренности…Придумаю что…

—Ты безнадежен, раз хватило мозгов рассказать…про все импульсы…–ухмыляюсь.

—А как Вы узнали?–Даже не сомневался, что ответит.

—Милая наивная птичка,–слышу возмущенный фырк,–птиц? Ладно, шучу, слух острый…и к твои системам подключился. У нас же с тобой больше общего, чем кажется на первый взгляд. Рассчитывал на клановую солидарность,–подначиваю.

—Но протоколы безопасности…ничего не обнаружили,-молчу, давая ему переварить и проникнуться.–Вы и так можете? Я не знал…

—А ты много виргов знал до меня? Я могу по-всякому,–поднимаю себя с пола.

—Но Лису мы Вам в обиду все равно не дадим. И, вообще, не дадим,–а живого в нем все–таки больше. Я думал, что Строй эти качества давно уже похоронил в процессе жизнедеятельности. Интересно. Или это исключение под влиянием девчонки?

—Дурак ты, хотя и умный,–перемещаюсь на диван и разворачиваю перед собой голограммы Центрального Хранилища.–Прошерсти все сети на предмет каких–либо упоминаний про новые и неожиданные знания о виргах. Что найдешь, озвучивай. А что–либо мне не дать…такого существа еще не находилось. Так что расслабьтесь и получайте удовольствие, улыбаюсь «так душевно», что видно клыки.

—Хам,–отчетливо слышу мысленный импульс. Но вслух не сказал, поэтому остается с иллюзией независимости. Раз ему так проще.

Откидываюсь на спинку дивана, у меня есть время, чтобы помечтать…про воплощение в жизнь всех моих оживших импульсов.

Тор

—Так как все перебороли юношеский максимализм борьбы со мной, любимым…Перебороли же?–Я смотрю благожелательно, как мне кажется.

Дружно недовольная компания моих практикантов буравят меня взглядами, должными показать всю глубину моего морального падения. Особо не пронимает, так как на этой самой глубине ничье мнение уже не интересует.

Ответом меня не удостоили.

—Начну, пожалуй, с небольшого экскурса в историю. То, что у миров есть точки соприкосновения, через которые в определенные моменты можно перемещать между ними, вы в курсе?–А вот теперь дружный кивок. И осуждающие взгляды сменились на любопытствующие.–Уже хорошо, идем дальше.

—То, что у этих точек есть Хранители?–Опять дружно кивают.

—То, что многие события, значимые для мира, расходятся как круги по воде и по другим?–Снисходительная улыбка от Лисы и ехидная морда от «собачки».

—То есть, азы устройства Вселенной для малышей вы прошли, молодцы.

—Пирожок с полки взяли и уже съели,–бурчит пся.

—Во всех мирах есть так называемые древние расы. Их немного, и они похожи между собой…что наводит на мысль, это одна раса, расселившаяся по мирам. Называют их по–разному, вирги, Высшие…но сути это не меняет. И легенды, и пророчества, страхи и радости у них тоже вполне себе одинаковые. И с рождаемости проблемы тоже…

—И слава всем,–слышится мне.

—Птичка, ты что-то сказал?–Подбавляю в голос холода.

—Ну что Вы, как можно, я бы не посмел даже подумать…–язвит с явной поддержкой сотоварищей.

Залезаю в базу управления корабля и генерирую образ пожара в кают-компанию…с криками, мольбами, все как я люблю.

Раздается испуганный «ох», и включается система пожаротушения, щедро заливая нас водой со всех сторон.

—Лукас, ты совсем?!?–Взвивается Лиса, пытаясь отплеваться. Недопесель молчит, но сверлит меня укоризненным, в его понимании, взглядом встряхивается и отчихивается.

—Вы! Вы!–Возмущенно дребезжит «птичка».

—Итак, продолжаем,–я с превеликим трудом не даю расползтись по лицу ехидной улыбке.–И в некоторых мирах эти самые пророчества стали исполняться. Активно исполняться.–Девчонка выглядит так трогательно…что хочется прямо сейчас бежать и найти гада, который ее обидел и примерно наказать. Жаль только, что этот гад– я сам…Мое полумеханизированное сердце сбивается с ритма, когда натыкаюсь взглядом на ее мокрую рубашку…и то, что она сейчас так четко обрисовывает. Вот ведь…не думал, не ожидал.

 —Это плохо?–Она чувствует мой взгляд и демонстративно складывает руки на груди…и от этого выглядит еще беззащитнее и желаннее.

—Это непонятно. И еще более непонятно, зачем кому-то, тоже как-то синхронно, эти самые древние бумажки переть из Хранилищ,-отвечаю, с трудом возвращаясь от желаний личных к проблемам насущным.

—А ту, ну что сперли, в ней что, если поподробнее?–Какая хорошая девочка, какие правильные вопросы задает.

—А в той, что сперли…описывается какие плюшки может заполучить вирг, который найдет свою иринэ. И как ее сделать виргом,–и жду эффекта…а его нетути.

–И что? Зачем тащить было? Почему нельзя было просто прочитать, запомнить, записать?–Забывается и опускает руки. Мои маленькие неожиданные радости.

—Как и чем мы питаемся, вы, судя по горячему приему, в курсе?–Интересуюсь.

—Как можно быть не в курсе…если каждые три года все вместе, сообща, это самое питание для Вас и выбирают,–аура у девчонки меняется, появляются гневные всполыхи…красивые…но я не о том. И мне это неприятно. Совершенно не хочется, чтобы она меня боялась.

—Питание, понимаешь ли, тоже может быть разным. Может быть просто полезным и калорийным, но в себя его приходиться запихивать через силу…

—Вы, между прочим, сейчас о живых существах говорите,-всполыхи гнева заполняют уже всю ауру. Но прояснить все сразу необходимо, чтобы не было недопонимания. Я хочу, чтобы они все, и она в частности, понимали, хоты бы частично, про виргов.

–О живых, о живых, конечно, мы мертвых не жалуем,–специально ее провоцирую.

Подскакивает возмущенно и снова садится, поймав за хвост дернувшего в мою сторону Керна.

—Вы специально, да?–Ты же, моя умница.

—Да, но сути это не меняет. И, блохастый…еще раз в мою сторону дернешься, станешь притрапным ковриком. Так вот…а другое питание…может быть самым желанным на свете, ради кого можно забыть даже про честь…но и если его дать попробовать, а потом отнять навсегда…будет Перерождение…при котором мало кто выживет из окружающих.–А вот это про нас знают немногие.

—Вы сейчас про иринэ?–Блохастый тоже начал соображать. Лиса сидит молча, задумчиво. Правильно, думай и запоминай. Мне пригодится.

—Про нее, про нее…Так вот, в соседнем мире она появилась, и силы, которые
пытаются ее убить, тоже.–А это, вообще, знают единицы.

—А у нас?–И смотрит пытливо.

—Ждем-с…Хотя, события этому предшествующие, тоже уже стали происходить. Может и появилась. Или еще не встретилась с  нашем Советником. Или он не счел нужным о ней сообщить. Что тоже очень может быть.

—И Вы думаете, что могли еще что упустить, ну в этой древней инструкции? Почему ее сейчас и выкрали, чтобы не могли подсмотреть?–Кажется, из нас выйдет неплохая команда.

—Думаем. И еще очень хочется найти тех, кто так ее заинтересовался. Поскольку их интерес, лично я, четко не понимаю. Вот этим, сообща, и займемся.

—А почему, все-таки, мы? Я-межрасовый психолог, Керн-боевая единица, Лукас-ну все понемножку. Но мы все …зеленые. А у вас просто наверняка есть все это, но с опытом.–Любит все понимать до конца. И любит говорить правду, даже не самую приятную для себя. Приятное качество…но опасное для носителя.

—Ваша тройка необычна, в ней два представителя старших рас, которые не очень-то стремятся открывать все свои тайны и возможности. И чьи мотивы, почему именно сейчас они послали своих младших отпрысков в Академию…прямо, скажем, не очень ясны. Даже вирги не могут похвастаться очень плотным взаимодействием со Строем и вот с этими…энергетическими блохастиками. А почему-то тройку они составили именно с тобой, на первый взгляд, простой девчонкой. Ну вот, разве что, родители представители Галактического Союза у Строя. Так что я решил, что работать с вами будет полезно…и интересно, что для виргов тоже аргумент не малый. Разучились мы удивляться за свою долгую жизнь. А, порой,  хочется.

—И каков Ваш грандиозный план…хотя бы на ближайшее время?–Вопросы пока кончились. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Потому как, есть уверенность, что на незаданные ответы она будет искать сама.

—План просто до безобразия прост, летим в наше Центральное Хранилище, и я наблюдаю за возникшими в ваших головах светлыми идеями. Оцениваю и думаю, что воплощать в жизнь. Ну и над своей версией работаю.

—А своей версией не поделитесь с недостойными, о Великий?–Все-таки накручу хвост этому умнику.

—Поделюсь…но чуть позже, чтобы не давить на вас авторитетом.

—Да можете сейчас делиться, в упор мы Ваш авторитет…–проявляется обиженная «птичка».

—Мы тогда пойдем. Переварим информацию.–Лиса ухватывает за шею «блохастика» и буквально срывается к выходу.

—Что же так поспешно?–Говорю насмешливо ей в спину.

—Надо еще привыкнуть, что на нас могут воздействовать не только силой убеждения…ну и просто силой. Сначало это…а потом уже версии, господин куратор. Да и …страшновато как–­то в Вашем присутствии, мысли путаются и работают исключительно в сторону выживания с Вами на отдельно взятой закрытой территории.

Вот ведь…Но несмотря на мою недовольную физиономию, в душе…я рад, что мы в ней не ошиблись. Да и мои мысли в ее присутствии…заняты не расследованием. Но сначало дело, а потом все личное…

—Птичка, заданный курс до портала уже у тебя в системе управления.

—У меня есть имя, к которому я как–то привык.

—Да? Какая незадача…А мне вот нравится «птичка», значит, ею и будешь. Так что, вперед. Подойдешь к порталу, если будут трудности, то позовешь. Если их не будет, то позовешь при приземление на Центральном Космодроме. А я отдохну.

И, действительно, иду в каюту отдыхать. Ну еще настраиваюсь на ауру одного «зеленого психолога». Она такая…неожиданно вкусная для меня. Кажется, что даже согревает …и возбуждает, что крайне неожиданно…подходящие нам женщины встречаются крайне редко…это, скорее, из области чудес. И теперь мне при моем непростом характере главное ее не вспугнуть. И не упустить. А девчонка, правда, занятная. С ней будет здорово…еще и работать…а считается, что я крайне неуживчивый субъект…она притягивает…во всех смыслах…

В этих размышлениях я и засыпаю. И сплю, глубоко и беспробудно, как уже очень давно не спал. И сны снятся…очень приятные и красочные. Динамичные такие. Настолько, что первые минуты сигнал я просто игнорирую, всеми силами стараясь остаться там…с этой девчонкой.

—Что, не справился?–Рявкаю, когда сигнал все-таки прогоняет все приятные ведения.

—Почему не справился? Мы просто уже как десять минут приземлились,–обиженно бурчит «птичка».

—Если так пойдет дальше, то я, пожалуй, подумаю о возвращении тебе имени,–после…таких…снов я удивительно покладист и «мил».–А пока оповести остальных, что через двадцать минут я жду их у трапа.

За эти минуты я надеюсь принять душ и смыть, как и не жаль, воспоминания. И как–то собрать себя в кучку, чтобы не напугать девчонку. Поэтому к трапу я подхожу уже в своем привычном виде и настроении. И они дружно рассыпаются прахом, когда я вижу этих двоих. Нет, блохастый меня не впечатляет, комок шерсти и комок шерсти, а вот она…И одета, скромнее некуда, брючки, грубые ботинки, почти мужская рубашка, волосы в простой косе…но мое сердце пускается в совершенно непривычный для него ритм, кончики пальцев покалывает от желания к ней …хотя бы просто прикоснуться…и зависти к блохастику, которого она рассеянно гладит по голове. Не когда не думал…что это так…мотаю головой в попытке стряхнуть это наваждение.

—Пытаетесь таким способом утрясти немногочисленные мысли, уложить не укладываемое?–Ехидно смотрит прямо в глаза. И ведь не боится.

—Хамить изволите начальству? Память как у золотой рыбки?–Вяло огрызаюсь. Знала бы, какие мысли и желания меня сейчас посещают. Ну да, немногочисленные, но яркие.–Если порыв смелости закончился,–поворачиваю портальное кольцо, и перед нами открывается портал на главную площадь столицы виргов,–то шагайте за мной…смело, но осторожно. И первый шагаю в портал. Они, действительно, шагают. Влетают мне в спину с непривычки, что дает возможность подержать ее в своих руках. Не отказываю себе в удовольствии пройти руками по плечам. И Лиса…не против, наоборот сама хватает меня за руку. «Собачка» прижимается с другой стороны. 

Дааа, столица производит впечатление. Все наши архитектурные «объекты» –ближайшие родственники «птички». Ну может только чуток более разумны…потому и не так разговорчивы. Держат постоянный «каркас», а все остальное меняется под запросы посетителей. Не мгновенно, конечно, но достаточно шустро. Материал, цвет, стиль…все это постоянно перетекают из одного в другое. Я…очень давно… рос в небольшом городке, где таких чудес было всего два на весь город. Да и жители были консервативны. Изменения происходили только по праздникам, постепенно, и не кардинально. Когда попал в столицу…и я стоял с открытым ртом, впитывая окружающее чудо.

А сейчас я буквально впитываю эмоции Лисы. Там такое искренне удивление и восторг. Эти два чувства переливаются как радуга.

—Керн, ты видел? Видел же? Вон то угловое здание поменяло материал…и цвет…оттенок. Это…да я даже не думала, что города такие бывают. Ну Строй…это же корабли…А здесь целый город. А они говорят, ну как Лукас?–На меня устремлен такой взгляд. Вот вроде восторг не по моему поводу, а сердце у меня чуть в пляс не пускается.

—Говорят, редко, по делу и не с гостями. Пошли уже, восторженные мои. Хранилище как раз то самое угловое здание. А…тебе этот оттенок больше нравится, и структура материала?–Меня вдруг осеняет.

—А, что? Да, больше, гармоничнее смотрится,–отвечает рассеянно, все так же восхищенно таращась по сторонам.

Так…А вот это неожиданно и интересно.

Лиса

—Так, самое правильное, разделиться. Ты пытаешься найти что-нибудь здесь, а мы с блохастым перемещаемся во второй зал. Потом, все вместе, в третий, он самый большой,–Тор озвучивает фронт работ.

—А почему, собственно, нельзя сразу взять каждому по залу,–возмущается Керн.

—А потому, что у кого–то «лапки» и в них, когтистые и грязные, ценные фолианты не выдают.

—Вот, кстати, про когтистость…–еще пробует огрызаться пушистый.

—Закончили дебаты и работать…–подводит итог наш суровый руководитель.

—Тиран древний, недоделанный,–ворчит Керн, тащась с опущенным хвостом за Тором, и я остаюсь одна.

А красиво у них здесь. Стеллажи из дерева, настоящего. Я даже провожу по ближайшему рукой, чтобы почувствовать эту древность. Неровное, с трещинками, кое-где даже с сучками…и теплое. Вот, правда, теплое. Хотя солнце сюда вообще не попадает. Огромные, в пол, окна занавешены…шторами, кажется, это так называлось. Вот именно в этом Хранилище я начинаю по–настоящему понимать, что вирги действительно очень древняя раса. Наверное, самая древняя в нашем мире. И они же самые технически продвинутые. Каждый их официальный визит обставлен так, что о нем говорят годами. Обсуждая все, от их неизменных плащей до ручки, случайно оставленной на столе. Никто ведь точно и не знает, что они такое. То, что в их организме не просто сочетаются, но еще и как-то взаимодействуют и роботизированные и вполне себе органические части…это ладно. Но у них еще ненормальная регенерация, не мгновенная…но очень, очень быстрая. Это тоже можно пережить. Они молниеносно усваивают новые знания, лучше любой нейросети. Некоторые ученые предполагают, что в основе их мозговой деятельности как раз нейросеть и есть. Это круто…но тоже понятно. А вот то, что они практически бессмертны и …после потери какого никакого, но физического тела могут переходить в какое–то эфемерное состояние и так перемещаться между планетами. Вот это просто …и порталы, говорят, могут открывать без всяких технических прибамбасов, без их портального кольца, исключительно ментально.

И сейчас я на их планете, в их Хранилище. И практику мы проходим у настоящего вирга. Вредного и противного. Почему-то конкретно этот вселенским спокойствием не преисполнился.

Я пока бесцельно хожу между стеллажей откровенно надеясь на какой-нибудь знак, что ли.  

—Вы так долго рассматриваете стеллажи, что у меня возникло впечатление, что любуетесь ими чисто эстетически,–раздается уверенный голос откуда-то справа. С насмешливыми интонациями и легкой хрипотцой.

—И это тоже,–не отрицаю.–Думаю, может озарение снизойдет. А пока не снизошло…да, просто наслаждаюсь. Здесь так красиво…так надежно и правильно.–Вот даже не знаю, почему я вываливаю все эти ощущения …неизвестному голосу. Хоть и очень приятному.

—Да, но обычно это место вызывает другие чувства у гостей. Странно. Это, скорее, свойственно нам. Но Вы явно не вирг.

—Ни в коем случае,–искренне пугаюсь.–Да ничего странного. Пока, из того, что видела на планете. Это место…единственное человеческое.

—Интересно, поясните,–мой собеседник наконец выходит из-за стеллажа и присаживается на край стола. Неизменный плащ...вирг. Ну а кого еще я ожидала встретить на намертво закрытой планете? Это только меня с Керном контрабандой, порталом, практически, как щенка в запазухе, принесли.

—Город…Даже тот маленький кусочек, который мы увидели, поражает. Здания, которые меняются прямо на ваших глазах, подстраиваясь под посетителей. Все летает, непонятных форм и назначения. Люди…то есть вирги…в плащах и без…такие разные…пугающие …своим совершенством…Все выверенно…идеально…Очень остро чувствуется свое…несовершенство, неуместность здесь. И это сразу обрушивается на тебя буквально за первые пять минут, а дальше, наверное, только усиливается.

А здесь не так, потрепанные корешки, а кое-где их вон, вообще нет, стеллажи потертые, даже разных цветов, наверное, разных пород дерева. Занавески…немного все пыльное. Даже стол, на который Вы плюхнулись…Все не идеальное…чуть неправильное…но живое…

—И ты сюда очень правильно вписываешься,–говорит тихо, скидывая капюшон.

—Вы тоже, не идеальный вирг,–смеюсь. Почему–то, я его совершенно не боюсь, в отличии от нашего тиранистого куратора. Почему–то, мне кажется, что мы давно знакомы. Нам просто и уютно друг с другом. Вот так, сразу. Это странно…

Он смуглый, темноволосый, как и все вирги. Как и все, с коротким ежиком волос. С удлиненными ушами. С темными провалами глаз. Вот только они не совсем темные. Там, в глубине, мелькают разноцветные радужные искорки. Почти незаметные. Кажется, что их и нет вовсе, это я их нафантазировала–напридумывала. Но и пусть так, будут только мои…Откуда эти–то мысли?

Подходит ко мне, вернее даже перетекает, так плавно движется. Скользит рукой в перчатке по волосам. Мне почему-то опять не страшно, а хорошо… Просто хорошо…как будто домой вернулся после трудного дня и присел отдохнуть прямо около двери.

—Очень хочет пропустить это богатство,–кивает на мою вечно растрепанную шевелюру,–между пальцев.

—Ну раз хочется, надо делать,–и сама офигеваю от своей смелости, это же вирг.

Медленно снимает перчатки, не то давая мне передумать, не то смакуя мои эмоции. А в них сейчас полная котовасия творится.

—Все-таки, можно?–Его рука застывает в миллиметрах от моей головы.

—Кажется, нужно,–выдыхаю.

Он опускает руку медленно, очень медленно. Невесомо пробегает пальцами по макушке, подхватывает локон и пропускает между пальцев. Стон…привиделось. Вирг же.

— В моей жизни было много чувственных удовольствий, многие из них…были экзотичны…

—Это какие?–Я…не очень пока понимаю, что чувствую рядом с этим виргом. И вот так сразу…с Тором тоже все странно, боязно и вообще…но тут что–то другое…наверное. И любопытно же…

—Тебе про такое слушать…–улыбается и лицо становится совсем другим. Нет, оно не меняется кардинально как при иллюзии…меняется настроение.

Он перебирает мои волосы. Мне приятно …и как-то очень волнительно…И опять очень правильно.

—Вам нравится,–ляпаю…

—Очень…это мое любимое занятие на сегодняшний момент.

—Так я еще много могу придумать…ой,–опять смеется.–Я не в том смысле…мне информацию надо найти, а то Тор потом мозг вынесет.

—Тор? Откуда ты его знаешь? Кто он тебе? Вы…вместе ?-Вопросы сыплются так быстро я…теряюсь.

—Отвечай!–Встряхивает меня за плечи. Даже чуть приподнимает до уровня своего лица. Глаза темные теперь, совсем. Мне даже в голову не приходит, не ответить. Как будто он имеет на это полное и неоспоримое право.

—Мы живем вместе,–вижу как меняется его лицо, говорят, истинный облик виргов…проступают стальные скулы…ой, мамочки.–Да не в том смысле, мы с ним и с Керном живем на Лукасе,– он застывает в этом полу–переходном состоянии.–Лукас-это младший Строя, а Керн пес, энергетический пес, с Милаша. А Тор забрал нас на практику эту вашу пропажу искать вот…а не то, что Вы подумали…

—Испугал?–Поднимаю глаза на опять нормальное лицо.

—Есть немного. Я странно себя чувствую рядом с Вами. Это из–за Хранилища?–Я не понимаю, что со мной. Почему так…с ним.

—Нет, маленькая. Это потому, что ты моя иринэ.–И прижимает меня к себе, с облегченно-счастливым вздохом. Нежно, но так…основательно. А мне опять не страшно. А до этого, между прочим, я обнималась только с Керном…и с Лукасом, если так можно назвать помощь в починке. А здесь…

—Что???–Из легких вылетает весь воздух. И от …всего этого. И от того, что прижимает меня к себе…между нами только одежда. Он такой горячий, и сердце грохочет…попадая в один ритм с моим.–Тор сказал, что их…нас стали только недавно находить …в других мирах…

–Ну вот, и мне посчастливилось. Не пугайся, но чтобы это окончательно понять…мне надо кровь твою попробовать.–Ведет носом по волосам.–Вкусная какая…

—Много?–Подозрительно интересуюсь.

—Всю,–выдает с абсолютно злодейской рожей.

—Да ну Вас…а Вас, кстати, как зовут и Вы кто?–А то стою здесь в обнимку с виргом и млею…даже не знаю с кем.

—Терн Оз Виргилий…Советни…ка помощник, а тебя?–Теперь по моим волосам скользят губы. Волнительно и приятно.

—Лиса Манн.–А сама вдыхаю его запах. Морем, он пахнет морем…и песком. И мне именно этого не хватало.

—Ну все, Лисенок, попался.–Теперь губы скользят уже по щеке.

—Это куда и почему?–Любопытство выползает из абсолютно всем довольного организма.

—Мне, окончательно и бесповоротно, потому что вирги называют свое полное имя только своим…избранным. А это уже навсегда.–Губы уже на шее. Я так все мысли старые растеряю, а новые…ох, лучше я промолчу, пожалуй. И даже про кровь уже кажется нормальным.

—Ну Вы же не подумавши, нечаянно.

—Нееет, я специально,–и щурится довольно, целуя в уголок губ.

—Но я…не готова, наверное…я вообще про это не слышала…я, может, и не подхожу вовсе.–И даже пытаюсь отстраниться…а не хочется, если честно.

—Стоп, чудо, подожди. Я тебя не к чему принуждать не собираюсь, за все свои долгие года никогда женщину не принуждал.–Прижимает еще крепче.

—Ага, а как же все эти рассказы о жеребьевке?–Выдаю раньше, чем соображаю, что для здоровья, физического и психического, умнее будет промолчать. Но где «умнее» и где я.

—А к жеребьевке разве принуждают?-Сощуривается.–Это же, вроде, очень почетная добровольная жертва, тем более, раз в пять лет.

Выворачиваюсь из рук. И здесь меня понесло.

—Точно, добровольная. Я, конечно, допускаю, что некоторые, примерно одна на миллион, радостно топают к Вам в постель, чтобы получить более, чем сомнительное удовольствие, а потом превратиться в имя на стеле и мумию. Но большинство к этому вынуждают обстоятельства. А этот весь антураж…это я так понимаю, чтобы Вам интереснее было. И да, Вам же нужны абсолютно здоровые «добровольны» жертвы. И, кстати, ни у кого из Вас не возникало вопросов, что-то жертвы все такие смиренные и радостные…правильно, за чем, а у нас целое направление фармацевтическое ударными темпами развивается, чтобы почти мумия испытывала умиление. Вот…

Не хотела реветь, но реву белугой.

—А ты своими умозаключениями еще с кем делилась?–Притягивает назад, даже не замечая моего вялого сопротивления.

—Если бы делилась, то сейчас здесь бы не стояла,–бурчу ему в грудь.

—У тебя…

—У меня подругу…и нет, до церемонии, радости она по этому поводу не испытывала. Совсем. А вот вызволить сволочь, в которую влюбилась, хотела.

—Почему сволочь?

—Потому, что это его идея была,–опять всхлипываю.

—Давно?

—Что давно?

—Подруга прошла обряд.

— Вы даже не знаете, когда они…–опять возмущенно трепыхаюсь.

—Они на каждой планете по–своему…графику…И прекрати пытаться от меня сбежать. Я же чувствую…тебя кроет не меньше. И для меня это тоже странно и неожиданно. Будет разбираться со всем …и знакомиться…постепенно…если моей выдержки хватит.

—Месяц назад.

—Имя.

—Зачем Вам? На стеле рамочку покрасивей сделаете?

—Нет, постараюсь ее найти, если для тебя это важно. И если после этого ты прекратишь мне выкать.

—Думаете…

—А ты думаешь, мы девушек употребляем сразу, не отходя от трапа? Серьезно?–Берет мое лицо в руки и заставляет посмотреть себе в глаза. Я…как кролик перед удавом …пропадаю в этом взгляде.

—Да…нет…да, не знаю я…

—Так…

–Илона Марк.

Он застывает с пустым взглядом в стеллаж. А я норовлю слиться с ним же, знала, конечно, что вирги могут общаться между собой без всяких там передатчиков, но вот так, вживую, вижу впервые. Хотя, о чем это я? Я и вирга-то живого недавно увидела.

—Твоя подруга…еще не прошла обряд …и ты можешь с ней пообщаться.–Выдает, смотря уже на меня.

—А… забрать ее?–Почему–то у меня появляется уверенность, что он может все, именно, не почти, а все.

—А она сама захочет? Сомневаюсь. Сейчас и узнаем. Иди ко мне,–подхватывает меня на руки, прижимая лицо к груди, успеваю увидеть как закручивается воронка портала.–А то, с не привычки, плохо будет, не смотри по сторонам. И дыши глубоко.

И я дышу.

Лиса

Даже не думаю возмущаться, что меня тащит на руках не сильно знакомый мне мужчина. Да еще и вирг. Даже глаз не открываю, потому как…ощутимо подташнивает. Но дышу. Так понравившимся мне запахом. И становится легче.

Он на что–то садится и разворачивает меня к себе спиной.

—Откинь голову мне на плечо, лисенок. Сейчас помогу,–его руки ложатся мне на виски. И мне становится почти нормально.

—Как Вы это сделали?–Но глаза, все–таки, еще не открываю.–Вирги и лечить умеют?

—Вирги умеют отдавать все что у них есть своей иринэ. И брать, все, что есть у нее. И хорошее, и плохое. Легче? Открывай теперь глазки, лисенок.–Разворачивает меня к себе лицом. Это…я краснею как …даже не знаю кто…

И я открываю…и опять плыву…что же это такое. Может какая–то способность виргов? Вроде, не похоже. Вон, при общении с Тором никаких ненужных чувств вообще не возникает. Только нужные…стукнуть там чем потяжелее. А здесь…С трудом, но отрываю от него взгляд. Мы явно за городом. Не сказать, чтобы картинка была пасторальная…но тоже вполне себе симпатично. Очень даже. С деревьями, с настоящими, живыми, пусть их и не очень много. Небольшой одноэтажный домик даже почти спрятался за ними. Судя по тому, как его крыша чуть меняет оттенок под закат, он родственник Лукаса. Ограждения нет, зато есть небольшие клумбы со всякими цветущими…а, значит, Илона точно где–то неподалеку. Это ее увлечение, ее отдушина, все что пахнет и цветет. А еще…я помню она говорила, что все это зависит от настроения, того, кто за ними ухаживает. И судя по всему, оно у нее отличное. Рада, но пока не понимаю.

—Ну, готова, к встрече с еще одним ужасным виргом?–Терн встает вместе со мной с небольшого пенька, на котором мы сидели.

—Готова, куда же от Вас на Вашей же планете? Отпустите меня, пожалуйcта, а то неудобно получится.

—Кому не удобно? Тебе , мне?–Интересуется ехидно.

—Ну, наверное, им будет. И нам…немножко,–бурчу.

—Им не будет. Тебе нравится в моих руках?–Смущенно киваю,–и мне нравится, а они…поймут…

Так и несет меня к входной двери. Когда–нибудь, ну не сейчас, мне бы тоже хотелось, чтобы у меня был такой домик. И меня так же бережно несли домой. На руках, как самую большую драгоценность. Даже, наверное, можно, чтобы он и нес.

—Обязательно,–и улыбается довольно.

—Что?

—А вот о чем и о ком мечтала, то и обязательно.

—Так не честно, Вы мысли мои читаете,–это ведь натуральный кошмар получается. Ну как жить рядом с существом, которое знает о тебе все? Никакой интриги и загадки.

—Так они у тебя так и просятся к прочтению,–и целует…в нос.

—Все равно, не честно,–не сдаюсь,–должно быть ведь что–то только мое.

—Не пыхти, вон уже и хозяева идут,–теперь поцелуй в уголок рта, заставляющий меня снова принять так полюбившуюся окраску. Ах, так…Я сама тянусь к его губам и целую, чуть прикусывая. Я, вообще–то, не умею…Но, судя по тому, как сильнее сжались его руки, явно быстро учусь.

—Ты что творишь, лисенок?–И голос изменился. Или не правильно учусь?

—Мстю,–признаюсь честно.–И хотелось очень…самой.

—Лиса…–и где уж мне, я теряюсь в этом поцелуе. Улетаю. Мне уже …главное, что встретила этого своего загадочного Терна. Своего…–опять довольный хмык. Вот ведь…

—Лиса?!?–Вырывает меня из этого наваждения удивленный возглас Илоны.

—Эх, придется–таки отпустить,–Терн со вдохом опускает меня на землю…и меня тут же сметает неугомонный вихрь. Крутит, целует, обнимает. Этот вихрь точно моя подруга. Никто другой не способен производить столько шума и движения с живыми, но впавшими в ступор, объектами.

—Илка, ты как? Цела? Домой?–Выдыхаю, когда этот вихрь на секунду останавливается.

—Мне тебя вот очень не хватает…и этих, твоих, инопланетников из твоей тройки. А вот домой…нет, не хочу,–говорит твердо.–Я только здесь многое поняла …и Шаха встретила. Так что…

—Так что…я тебе говорил,–Терн возвращает меня в своим руки. И сразу расслабляется. Я по тестам эмпат очень слабенький, но это чувствую даже я.

—Ой, Лиса, я не спросила даже, ты–то как здесь оказалась? Да еще и вместе…–подошедший к нам мужчина…вирг чуть сжимает плечи Илоны, и она замолкает. Смотрю, популярен у них здесь помощник Советника.

—Да я практику прохожу…вместе с Лукасом и Керном…и виргом…вот,–почему–то, смущаюсь.

 —А этот вирг, он…–Илона прищуривается совсем, как когда мы сидели по ночам под одеялом и мечтали. О жизни после Академии…ну и о парнях…немного…

—Он–нет,–неожиданно рявкает Терн, при чем так, что Шах задвигает испуганную Илону за себя.

—Он, правда, нет. Ему от меня... от нас вообще совсем другое…нужно,–успокаиваю подругу, с опаской покашиваясь на Терна. И чего это ее Шах сдерживает довольную улыбку. Или я опять чего не догоняю?

—Ну когда это другое закончится…Лиса, ты всегда желанная гостья в …нашем доме,–говорит.

—Договоришься,–ворчит Терн.–Мы пойдем, не будем мешать,–и меня опять тащат в портал. В этот раз даже и не тошнит почти. Привыкаю…

—Вот чего было, спрашивается, разводить всю эту жуть. Почему нельзя было сказать, что Вам достаточно эмоций и крови чуть-чуть…и даже секс необязателен. Так, в перспективе, когда-нибудь потом, по взаимному согласию,–мы сидим в Хранилище, и я пытаюсь утрясти в моей бедной голове весь поток информации, который на нее вылился. Пока получается не очень. Но, все–таки, главное для себя я ухватила.

—А чтобы вместо девушек, отчаявшихся, для которых этот шанс может и последний или, наоборот, идейных…нечего кривиться, не все же такие как некоторые, бестрепетно орущие на виргов. Это еще надо выяснить, что за вирг тебе это изначально позволил…Так вот, чтобы вместо них…не выбирались беспринципные аферистки всех мастей.

—Да Тор не позволял, я сама как-то во вкус вошла…простите меня, пожалуйста,–прошу.

—За что?–Голос строгий, но глаза, глаза–то смеются.

—За идиотские предположения,–каюсь.

—Я подумаю, лисенок. И как наказать тебя, тоже подумаю. А сейчас мне, к сожалению, пора. Хоть и очень не хочется. Я так понимаю, вы здесь до вечера застряли. Так что, официальное знакомство с твоей командой отложим до завтра,–подходит,–поцелуй меня, на удачу.

—Как–то это у Вас …у нас …быстро очень,–смущаюсь, ворчу, и пробую сбежать…кто бы мне дал.

—Ну как тебе сказать, быстро. Я даже уже и не надеялся. И теперь боюсь …что ты мне мерещишься…такая юная, чистая, искренняя. Так что, я тебя теперь от себя не отпущу. Сразу честно предупреждаю.

—Все–таки, Вы–собственник каких мало. Нельзя же так, сразу, наверное…–для меня это, правда, через чур. Я не встречалась с мальчиками…еще. И с немальчиками тоже не встречалась. Он…мне…созвучен что ли, мне хочется расспросить, все узнать про него и …еще это странное волнение какое–то. Даже определить не могу. И все это сейчас, видимо, написано на моей физиономии. Крупными такими буквами.

—Не только можно, но и нужно,–довольно смеется,–целуй давай, а то я не успею свои дела завершить, а ты задание своего куратора выполнить. Как раз, когда с этим залом закончишь, я и вернусь.

И я целую, как умею. Мне…очень хочется ему доставить удовольствие. По широким плечам, за которые я держусь, пробегает дрожь. Наверное, я что–­то не так делаю. Вот точно, не так. Найти здесь почитать что–нибудь…про это.

—Так, все больше, чем так,–выдыхает мне в губы…и перехватывает инициативу, да так, что все здравые и не очень, мысли из моей головы улетучиваются. И отстраняется сам. Потому как я не хочу.

—Так…Все ухожу, а то сил моих никаких нет больше,–говорит шепотом и исчезает в портале.

А мне теперь точно надо нарыть все про иринэ, есть сильная личная заинтересованность.

Начинаю с первого стеллажа. Решила особо не мудрить, а просто просматривать все по порядку. За ближайший час «улов» не очень обнадеживающий. Пару легенд, пару предсказаний…туманных до невозможности. Что встреча с этим чудом…то есть со мной…дает виргам практически неограниченные возможности, которые поддерживаются ее кровью. И про сами возможности, вот ничего конкретного. И что будет, когда иринэ умрет…ведь никто не живет столько, сколько вирги. Опять туман туманный. И про расселение виргов по Вселенным…очень поэтично, но ничего конкретного. И что иринэ могут видеть самые сильные переживания друг друга. Опять же как, когда, не понятно. Простор для фантазии. Ну и обтекаемое, кому выгодно, чтобы эти самые иринэ не находились…совсем желательно.  Что интересно, в мире вирuов поменяется если один из этих древних фолиантов исчезнет? Да нечего не поменяется. И нигде не одного намека как продлить жизнь иринэ, сделать ее виргом, например. Зато встречается несколько упоминаний тени вирга. Не в прямом смысле, а …это некая разумная субстанция что ли, которая рождается вместе с сильным виргом, является вроде как его отражением, продолжением…но и самостоятельной единицей. При чем, вирг про нее знает, а она про него может и не знать. Явление это, правда, редкое настолько, что нигде упоминания подобных пар в наше время я и не нашла. Это самая тень …запас сил вирга, при самой экстренной ситуации может и отдать свою жизнь на замену его. То есть тень по силе почти равна своему виргу.Чем дальше на космондром, тем …ну его на фиг. У виргов больше непонятного, чем понятного. За всем этим я даже и не замечаю, как проходит время. Тора с Керном не видно, тоже зарылись по уши в своих залах поди.

—Ой,–подскакиваю никак не меньше метра вверх, когда на мои плечи неожиданно опускают чужие руки. Терн…Вернулся.

—Ты успела научиться меня бояться?–Наклоняется и скользит губами по шеи. Я…с трудом адаптируюсь к его такой откровенности в чувствах, действиях.

—Не–а, скорее как–то подозрительно быстро привыкла к Вашему присутствию,–говорю как есть, потому как от виргов что–либо скрывать все равно бесполезно…да и не хочется мне ничего от него скрывать.

—И это очень даже правильно,–и не думает останавливаться,–а вот называть меня на «Вы» совершенно неправильно. То есть абсолютно. Мне было бы очень приятно услышать от тебя свое имя. Попробуешь?

Да что мне, жалко что ли человеку приятно сделать?

—Терн,–тяну, выдыхая. Руки на плечах буквально впиваются в них. И зубы неожиданно чуть прикусывают кожу на шеи. Ой…

—Лисенок…Это…Убегай давай к твоим друзьям–товарищам. А то сейчас окончательно голову потеряю и тебя напугаю. Мне надо завершить завтра–послезавтра дела, чтобы к вам присоединиться. Постарайся задержать их на планете. И постарайся отпроситься на сегодняшний вечер …и ночь. Нам надо много чего узнать друг про друга.

—Так я просто все расскажу как есть…ну, про иринэ и …

—Нет, маленькая, не надо. Мы пока с тобой не закрепим эту связь сильно уязвимы, да и не обрадуется, мне кажется, твой куратор моему присутствию на постоянной основе в твоей жизни. Сам скажу.

—Как у Вас все…Хорошо, я постараюсь. Но…

—Хорошо,–еще один поцелуй–укус. Это всегда так, интересно? И, у всех? А сейчас мне пора, вечером здесь же.

—А как Вы…ты узнаешь, что я уже пришла? А вдруг у меня не получится? А вдруг Тор придет со мной?

—Умница моя…Почувствую. Все беги,–уже совсем как–то хрипло. Заболел?

—Ты как себя чувствуешь? Я могу помочь чем?–Я здесь вопросами маюсь, а ему, может, помощь нужна.

—Можешь,–смеется,–я тебе покажу как, но не сегодня. Беги. Твой куратор с псом уже идут сюда. Не надо чтобы они пока меня видели.

Руки исчезают с моих плеч и меня чуть подталкивают к дверям. Действительно, слышно шаги и перебранку, что не удивительно. А мне становится прохладно и …неуютно. Оборачиваюсь, но его уже нет.

Тор

—Помолчи чуть–чуть, блохастый,–я застываю, не дойдя до двери несколько шагов. По ощущением…Нет, его там абсолютно точно не должно быть, но…преодолеваю эти несколько шагов энергетическим туманом и прохожу сквозь дверь, буквально обволакивая девчонку.

—Вы…как? Опять?–Пугается.

—Кто сейчас здесь с тобой был? Куда ты влипла?–Пытаюсь поймать ее взгляд. Выворачивается, отворачивается. Врать девчонка совсем не умеет, точно была с кем–то. И мне очень сильно не хочется, чтобы мои подозрения подтвердились. Для нее это будет очень плохо…и для меня тоже.

—У вас паранойя прогрессирует семимильными шагами,–хамит с перепугу,–никогошеньки здесь не было. Совсем. С чего Вы взяли?

—А с того, дурочка наивная, что я чувствую отголоски одной очень ненужной тебе ауры. Ее скрыть пытались, но на эмоциях получилось не до конца. Кстати, на каких эмоциях, не поделишься?

—Так может, эта аура и ее обладатель здесь были до меня. А Вы в прошлый раз не заметили. Такой вариант не рассматриваете?–Возмущенно упирает руки в бедра. Смешная.

А вот врет или нет? Теперь смотрит в глаза и даже не моргает.

—Врятли, но допустим. Нашла что?–Перевожу тему, но продолжаю наблюдать.

—Не особо. Вот. Вы это и так, наверняка, знаете,–протягивает мне планшет с заметками…и выдыхает. Толи испугал, то ли все–­таки врет.

И если врет, то почему? Про кого говорить не хочет?

Пробегаю заметки. Надо же, почти все про иринэ нашла. Но для поиска документа…все это все так же не дает ни одной зацепки.

—Продуктивно, но для дела бестолково,–возвращаю планшет.

—А у Вас с Керном как?

—Бестолково, но менее  продуктивно,–«собачка» тоже подозрительно принюхивается и, не смотря на наглое замечание, ловит мой взгляд и даже умудряется плечами пожать.

—Так может я здесь еще ночью порыскаю? Нам же быстрее надо, а ночью у меня продуктивнее получится. И ночью здесь же точно никого не будет. Даже запереть меня можете, для надежности.

—Закрытая дверь для сильного вирга, это, как ты могла убедиться, не преграда.

—А Вы, значит, сильный?–А вот сейчас не разберу, не то подначивает, не то пытается что–то выяснить для себя.

—А что, похож на слабого?–Слабый или сильный, а боятся она меня перестала. Сейчас чувствую интерес. Для начала не так уж плохо.

—Я в классификации виргов не сильна. Вы первый, с кем общаюсь.

—Ладно, пожалуй твое предложение не лишено смысла. И мы продолжим в соседних залах,–оставлять ее здесь даже на ночь одну я не хочу. Я не настолько мнителен, чтобы эта аура мне просто померещилась. Вместе с намеком на энергетический след.

—А вы в курсе, что рабство в Межгалактическом Союзе почти повсеместно запрещено?–Керн даже ирокез на спине дыбом поднял.

—Так вы попали в это самое почти. Так что, пошли снова работать,–ухмыляюсь.

—А поесть? Без еды работать категорически отказываюсь,–демонстративно плюхается на пушистую задницу.

—То есть, за идею и без еды, не прокатит?–Откровенно издеваюсь.

—Это Ваша идея, не моя, так что нет,–фыркает.

—Уговорил. Покормлю,–смотрю на Лису.

—А я, наоборот, на голодный желудок лучше соображаю. Так что идите, идите,–и подталкивает нас к двери. От ее прикосновения меня прошибает как током ее эмоциями. Там предвкушение, ожидание, даже нетерпение. Такие яркие, вкусные.

Темнит, ой темнит девочка.

Лиса

Есть на самом деле хочется. Но уже вечер, вдруг Терн сейчас появится. Поэтому потерплю. И я опять зарываюсь в книги.

Стемнело. Сами собой зажигаются светильники. Ненавязчивый мягкий свет. Удобнее устраиваюсь за столом, подперев голову рукой. Так, что тут еще есть?

Нашла какой–то старый доклад Объединенного военного ведомства Межгалактического Союза. Они встречали существ очень и очень похожих на виргов в другой Вселенной. И так они их, вдруг, впечатлили, что выставили на голосование начало военной операции с целью их полного уничтожения. С чего такая кровожадность, не понятно, ведь виргам все подчиняются и даже не бунтуют почти. Быстро пролистываю аналитические доклады. Понимаю, что там, где у виргов технологии, там, у других–магия. Прикольно и прямо очень хочется посмотреть. Судя потому, что было принято решение слегка подождать , понаблюдать, и даже принять один их корабль, интересно не мне одной. И да, по описанию, их корабль прямо очень сильно похож на родственников Лукаса. И именно они настаивали больше других на военной операции. Странно. Мозг гудит от официального языка и продирание сквозь дебри протокола. Сейчас, на секундочку, закрою глаза, отдохну и дальше…

—Не надо!!! Ну, пожалуйста, не надо!!! Я сама умру …вот анализатор …через шесть часов…самый оптимистический… Где капсула, все равно не скажу. И ребят не надо мучить, они не знают…Меня уже почти нет…–я не вижу девушку, в темноте ничего не разглядеть. Но достаточно и просто голоса…в нем боль и страх…Боль страшная, она расходится веером, вышибая у меня воздух из груди.

Кому она это говорит?

Вой, который многократно отражается от стен, усиливается эхом, вой, в котором тоска, звериная, почти человеческая…

Это что же за существо, может издавать такие звуки?

—Надо раньше? Хорошо, хорошо…Но я сама…у меня есть заряженный керш…Я только хотела…

Дикий скрежет чего–то по камням, удары…и опять этот вой.

—Я сейчас, сейчас…сама…только не входите…только не надо больше…–не выдерживает, прорывается плач, отчаянный, прощальный,–только…за что!?! Я же…не важно…

—Не смей!–Крик страшный. Откуда–то снаружи. Не зверь и не человек.

Наступает тишина. Полная.

—Ты…сейчас ты–это ты? Мой?–На грани слуха, как шелест пожухлой травы под ногами…

–Я–твой…слышишь…я–твой…

—Было так страшно…так больно…–девушка плачет, не сдерживаясь, не стараясь больше быть сильной.

–Знаю…знаю…Маленькая моя…Посмотри, там под камнями должен быть рычаг, нажми, вход откроется…я приду к тебе…–вот я бы не по чем не открыла. Там вообще не понятно кто.

—Я постараюсь…сил …совсем…нет…ноги…наверное…все стимуляторы кончились уже…но теперь не страшно, раз ты вернулся…–меня рвет от этого шепота на части.

Раздается скрежет, и я замечаю…тьму, которая стремительно несется в дальний угол. Мерещится змеиный хвост. Огромный, страшный. Какие–то энергетические всплески, которые начинают меня закручивать, тянуть в этот же угол.

—Нет!–Как бы мне не было жаль девушку, я туда не хочу.–Нет!

—Лисенок, проснись,–я отчаянно вцепляюсь в чьи–то широкие, надежные плечи, кажется, за минуту до того, как страшный обладатель хвоста начинает разворачиваться в мою сторону.

—Терн, Терн,–шепчу,–я такое видела…Не отпускай меня.–Он поднимает меня на руки и я обвиваю его собой, руками, ногами. Мне абсолютно все равно как это выглядит, главное, чтобы держал…всегда.

—Не отпущу, мой лисенок, не отпущу.

Терн

Лисенок уткнулась носом мне в шею и сопит уже чуть менее испуганно. Тонкие руки обнимают за шею и поглаживают. Она от этих движений успокаивается. Ритм сердца стабилизируется, а вот мой, наоборот, пускается вскачь. Но это свое нервное состояние я не на что не променяю. Как быстро может измениться жизнь. Если еще вчера я довольствовался Банком крови, да, и такой имеется, а сегодня не могу и часа пробыть без лисенка. Тянет как на аркане. Ощущаю запах кожи, волос, шум дыхания. Во мне пятьдесят на пятьдесят живых тканей и замены из биотехнологических. Но именно сейчас я ощущаю себя полностью живым. Особенно, отдельными местами.

—Рассказывай, чего так напугалась? Что привиделось?–Почти шепчу.

Я перенес ее в свою резиденцию. Кстати, она даже не заметила переход через портал. А обычно живые существа его ощущают не зависимо от количества переходов. И сейчас усаживаюсь в кресло вместе с нею на руках. Моя сладкая добыча…

—Я даже до конца не поняла, то ли сон, то ли ведение какое. Но до этого момента, правда, ведений у меня как–то не было,–елозит, устраиваясь поудобнее. Руки так и не разжимает и носиком ведет по моей коже в вырезе рубашки. Где сил взять?

—Так что там было?–Сам веду руками по ее волосам, спине. Какой же кайф. Трется об меня еще и щекой. Нравится.

—Там девушка была…ну, наверное, девушка, голос молодой. С ней случилось что–то нехорошее. И к ней какое–то чудовище рвалось. Она потом сама его пустила,–прижимается ко мне еще теснее.

—Почему именно «его»?–Целую холодную ладошку.

—Тоже по голосу. Страшный такой, не человеческий не разу. И тело змеиное.

—Какое?–Я даже руки непроизвольно стискиваю сильнее на ее спине.

—Ну, как будто змея огромная такая…с торсом мужчины…мне так показалось,–лисенка аж передергивает.

—Он тебя не видел, не говорил с тобой?–Отстраняюсь и всматриваюсь в Лису.

—Нет…но мне показалось, что почувствовал. Стал разворачиваться в мою сторону…и тут я заорала, и ты пришел. Ты знаешь, кто это?

—Думаю, да. В другой Вселенной…–начинаю, подбирая слова.

—Я читала…такой же как ты?–Перебивает и зарывается лицом мне в рубашку, вдыхает мой запах и чуть успокаивается.

—Ну, надеюсь, что все­–таки не такой,–усмехаюсь,–но примерно так. И раз ты ему изначально была не интересна…то похоже твое видение связано с его спутницей. Она помощи просила?

—Нет, у них что–то случилось, страшное, до этого. Он…очень к ней хотел, а она боялась впустить. Но потом поверила, впустила и бояться перестала. И тут он меня как–то заметил.

—По энергетическому всплеску он тебя заметил. А ты все это увидела из–за сильных эмоций его иринэ.

—И что, теперь так всегда будет?

—Не пугайся, лисенок, не думаю. Ты есть хочешь?–Отвлекаю ее, потому как и сам не все до конца понимаю.

—Очень,–облизывается, правда, как голодный лисенок.–Только меня сейчас Тор будет искать с собаками, то есть с собакой.

—Не будет,–это надо же было судьбе свести нас с Тором с одной женщиной,–ты пока здесь минутку посиди, я твой энергетический двойник помещу в Хранилище и пару–тройку ловушек–обманок поставлю, и вернусь.–Неохотно пересаживаю ее в кресло, целую в нос и шагаю в портал.

—Ну вот, все.–Сидит на том же кресле.–Теперь вся ночь наша. Что тебе приготовить, что хочется?

—А ты умеешь готовить? Сам?–Удивляется так искренне. Да я за день с ней подпитался эмоциями на год вперед.

—Умею и сам, а если поможешь…

—Если научишь,–смеется.

—Я тебя всему научу,–вырывается. Ее это не пугает, хоть и краснеет.–Учить буду обстоятельно, и с большим удовольствием…обоюдным.

Я еще в молодости не мог дать определение простому слову «счастье». Вот производить сложнейшие математические вычисления мог и понять самому и, уж тем более, объяснить другим. А теперь вот могу. Оно простое и неожиданное. Оно в том, чтобы вместе готовить, сталкиваясь руками и радоваться этому и стараться сталкиваться чаще. Кормить с рук своего лисенка овощами и радоваться от того, как она жмурится от удовольствия. А потом сидеть с ней на коленях и рассказывать древние легенды …про себя же, хорошего. И видеть ее интерес. Ощущать тяжесть ее тела на себе, когда она незаметно заснула, и нести это чудо в свою постель, чтобы лечь рядом с нею, несмело приобняв. Это когда сердце заходится от того, как она во сне прижимается ко мне крепче, и сама подлезает под руку. Ну и отдельное счастье перед этим раздеть ее под сонное бормотание, осознав, что она настолько мне доверяет, не боится. Не отпущу от себя больше, тем более на это расследование.

—Лиса,–целую ее в уголок губ,–вставай, соня рыжая. Мне надо завершить дела, а тебе отчитаться своему куратору о проделанной работе.

—Ой, боюсь, он мое времяпровождение не оценит,–тянется и неожиданно целует мою пойманную руку. Такая простая ласка, а я…теряю нить разговора и все терпение.

—Оценит, оценит, –хриплю.–Ты запомнила что, из того, что вчера рассказывал?

—Почему что? Все и запомнила,–тянет мою руку к своему лицу. Не отказываюсь от такого предложения, веду невесомо пальцами по губам.

—Вот и поделишься этой информацией. Отдохнешь на корабле, а часа через два я освобожусь и приду к вам.–Очерчиваю скулы.

—А вдруг он тебя не возьмет на корабль?–Пугается.

—Шанса отказать мне у него нет вовсе,–успокаиваю.–И, маленькая, чтобы для тебя не было неожиданностью. Ты мне необходима как воздух…

—И ты мне,–перебивает.–Ты кровью пугал, но так и не попробовал еще.

—Все у нас с тобой впереди. Ну так вот, жить на корабле мы будем вместе…ты не против?–И даже дышать почти перестаю.

—Прошло мимо меня все наше этическое воспитание в Академии…потому как я-«за»,–и я выдыхаю.

Чудо, чудо и есть.

—Поцелуй меня, маленькая,–прошу, потому как, если буду я ее целовать…то точно только поцелуями не ограничусь.

—Я не очень–то умею…ну ты уже понял,–краснеет так мило.

—Давай учиться,–смеюсь. Чуть надавливаю рукой на подбородок, заставляя открыть ротик. Целую нежно, без напора. Постепенно углубляя поцелуй. Чувствую ее удивление. И она отвечает…да так…погибель моя…

—Так?–Спрашивает, когда я с трудом от нее отрываюсь.

—Так, лисенок, больше, чем так…–И здесь, по закону подлости, срабатывают мои охранки.

—Кажется, твой куратор к тебе идет.

—Ой, а я…–вскакивает с кровати и судорожно натягивает свою одежду. Порадовав меня своим видом в белье.

—А…

—Как бы мне не хотелось продолжить обучение, но до вечера,–открываю портал назад в Хранилище и чуть подталкиваю ее в него.

—Иди, ты уже умеешь, до вечера, лисенок.

—До вечера,–звенит ее голосок.

Лиса

Выхожу в Хранилище с блаженной улыбкой…и дверь тут же открывает «с ноги» Тор.

—Где ты была? Это первый вопрос. И второй, сильно меня интересующий, с кем?–А злющий какой…

—Здесь я была…со всеми понемножку,–машу рукой в сторону стеллажей.

—О как…А охранки ты или они поставили? При чем, узнаваемые такие охранки, душевные,–только что не фыркает от возмущения.

—Слушайте, но это же Ваша территория, Вам и должно быть виднее…кто, кого и как,–тоже завожусь.

У Тора от моей всемирной наглости глаза ползут на лоб.

—Зубки, оказывается, имеются…вместе с наглостью. А теперь на корабль и там поведаешь мне о своих находках за ночь.–И вполне себе энергично топает на лестницу.

—А портал разве отсюда не откроете?–Ну, может, забыл от возмущения.

—А портал отсюда и на расстоянии двух парсеков часа этак три никто не откроет. Здесь был такой энергетический всплеск…Не удовлетворишь мое любопытство?–Чуть ли зубами не скрежещет. А мне всегда казалось, что вирги самые невозмутимые существа. Сильно ошибалась, как сейчас вижу на этих двух представителях.

—Не удовлетворю,–ворчу.

Мы выходим на улицу. А там…дождь стоит стеной…буквально. Ощущения, что льется вода из–под открытого крана.

—А я читала, что на планете виргов очень комфортный климат. Это этот, что ли, комфортный? Интересно для кого, для рыб?

—Для особо одаренных, которые умудряются пообщаться с…непонятно кем.

—Лично мне, понятно,–возмущаюсь перед тем, как побежать за ними под этим душем.

Терн

С трудом удалось досидеть Совет. Не спокойно на душе, растет какое-то злобное и устойчивое беспокойство. На душе…хмыкаю. Вон многие сомневаются, что она у меня вообще имеется.

На корабле я должен был появиться много позже, но меня туда тянет непреодолимо. Что могло случится с этим лисенком до вечера?

—Да с ней, все что угодно,–сам же себя накручиваю.

По сему, бодро прикрепляю на воротник айш и выпускаю иллюзию, уже знакомый Лисе образ. Это не столько даже образ, сколько я сам…много, много, веков назад. Мысль, что мой, мой лисенок, будет смотреть на кого-то другого, даже зная, что под ним, как в головоломке, я, была неожиданна неприятна. Двигаюсь уверенно по летному полю в сторону их корабля. Не считывал в ее голове образ, по странный птичий силуэт определяю сразу. От него идет аура моей непоседы…но какая-то рваная…что за…срываюсь к нему. Взлетаю по траппу, и дверь откидывается мне практически в нос. На пороге Тор, взъерошенный и испуганный.

—Вы наш второй пилот и безопасник?–Именно под таким «соусом» я здесь, якобы, новые правила.

—Да, у вас что-то случилось?–Пытаюсь быть спокойным. Вот только ничего у меня не получается.

—С членом экипажа что-то…Вы же проходили первую помощь основным расам?–Тор тоже сильно нервничает, не узнает меня, даже не делает попытки заглянуть под личину. Даже, похоже, не чувствует и не видит ее.

—Проходил,–отодвигаю его и безошибочно устремляюсь к моему лисенку. Даже уже не сомневаюсь, что помощь нужна именно ей.

—Эй, эй, куда? Вы же не знаете.

—Знаю, по ауре,-уже вламываюсь в каюту.

—Нечего так метаться, это всего лишь простуда. Вот, все доделаем, и можно стартовать. Вот и Терн подтвердит…–выглядит девочка плохо. Глаза блестят больным блеском. Взъерошенная вся.

—Терн, говоришь,-этот мальчишка меня что, сканирует? Пожалуй, обозначусь …даю показаться истинному облику.

—Какого…–он слитным движением выхватывает Лису из постели и задвигает себе за спину.

—Ты охренел, апчхи, совсем сбрендил?–Лиса пробует вывернуться из его хватки.

—Отпусти девушку, сейчас же, и никогда больше не прикасайся,–на моей воротнике с противным звонок разлетается айш.

—Да отпусти ты меня, заботливый наш. Я…знаю, что облик другой…старше и все…отпусти сказала, апчхи.

—А кто это знаешь?–Из рук не выпускает, испытывая мое терпение.

—Да знаю, знаю, Высший вирг, Советник этого вашего Совета, отпусти говорю, апчхи.

Мальчишка ошеломленно отпускает, и мое чудо влетает мне в объятия.

—Психи,–огрызается.

—Маленькая, а ты когда догадалась, что не помощник Советника, а сам…–и страха нет.

—Да, когда по Хранилищу лазила портретное описание встретила…ну и поняла…и оговорка твоя. Почему сразу не сказал…понятно…даже испугалась…но чуть-чуть…но ведь это ничего не меняет, ну между нами… или…–отстраняется и смотрит в глаза.

—Между нами?–Шипит Тор.

—Не меняет,–игнорирую и еще сильнее обнимаю свое наваждение и чудо.

—Ну и хорошо. А вопросы я потом задам. Много вопросов, честно предупреждаю. А сейчас обнаглею окончательно и бесповоротно. Побудешь со мной, пока я посплю? Очень хочется…а тебя отпускать не хочется. Тебе ведь вещи нужно…и, вообще…

—А меня отпускать и не надо, помнишь, говорил?–Краснеет, помнит.–Вещи сейчас привезут. Ты такая горячая, это нормально?

—Для простуды, нормально. Уже биостимулятор приняла, пройдет,–но пока ее ощутимо потряхивает.

—Хорошо, потом расскажешь, как умудрилась,–поднимаю на руки и несу к кровати.

—Мне бы в душевую, согреться,–шепчет,–только голова кружится. Поможешь?

Я чуть ее не роняю, около двери закашливается Тор. Бесхитростное мое наваждение.

—Конечно, пройдет,–каркает,–я же тебе еще и наш, местный, биостимулятор дал.–Твою мать…

—Маленькая,–ставлю ее на ноги в ванной и прижимаю к себе,–ты мое сердце чувствуешь, слышишь?

—А оно у тебя свое, настоящее?–И устраивает головку ровно над сердцем. И мое, вполне себе настоящее, начинает биться в одном ритме с ее. В бешенном просто. Конечно, голова кружится.

—А ты как думаешь сейчас?–Хриплю, буквально из последних сил удерживая руки строго на плечах. Вся моя хваленая выдержка уже разодрана в мелкую труху.

—Точно настоящее,–трется как котенок,–так искусственное греть не может.

—Лисенок, тогда сейчас я буду замедлять свое сердце и твое тоже чуть успокоится. И будет полегче.

—Почему?–Вопрос прилетает и от Лисы …и от этого…одаренного, который стимулятор для виргов дал человеку.

—Потому как ты моя иринэ, и мы крепко связаны по всем направлениям,–отвечаю Лисе, но смотрю на Тора, который стоит уже в дверях ванной.

—Вы так уверены?–И взгляд у него странный.

—Я уверен, и с Вами потом обстоятельно так поговорю. Многое станет понятно …и Ваши чувства и ощущения тоже. Так уже бывало, правда, очень–очень давно.–Вид у Тора становится совершенно обалдевший. Я все это «переварил» еще вчера. А Лиса не прислушивается, стоит, прижавшись ко мне. И сердечко ее бьется уже чуть–чуть, но помедленнее.

—Легче, лисенок?

—Да, я, наверное, в ванной теперь сама справлюсь…–но прижимается ко мне сильнее.

—Э нет, лисенок, не решай меня этого удовольствия,–даже кончики пальцев покалывает в предвкушении.

—А не слишком…энергично все развивается?–Не вовремя отмирает Тор.

—Медленно все развивается. И свободен,–и ментально чуть его прикладываю.

Но выходит только тогда, когда начинаю расстегивать рубашку на моем лисенке. Какая же она все–таки ладная, все как мечталось долгие годы. Спускаю брюки. Тянусь к белью, но меня останавливает тонкая ручка.

—Давай так…

—Малыш, я не знаю как у вас на планете, а у нас ванну, все–таки, принимают без белья. И я уже сильно взрослый мальчик, много женских прелестей видел, и ничего, выжил.

—Прямо очень много?–Демонстративно сама снимает топ. И не отходит, смотрит возмущенно и зло прямо в глаза. Она же ревнует, осеняет. Расплываюсь в глупой улыбке, заставляя ее недоуменно хмурить бровки.

—Прямо очень много. Но ты моя и я твой. И теперь только так. А прошлое остается только в прошлом. Если будет тебя это нужно, отвечу на все вопросы. И ты на мои.

—Я, наверное, глупо себе веду, да?–Переминается с ноги на ногу.

—Ты ведешь себя искренне…и ревнуешь так,-все–таки избавляю ее от последней тряпки и замираю, рассматривая свое сокровище.

—А ты со мной…будешь?–И я опять на «лопатках».

—Буду,–никогда так быстро не отвечал. Как мне теперь это пережить и не слететь с катушек.

Набираю ванну, придерживая лисенка за талию. Ее еще ощутимо шатает, хотя сердце уже и не долбит как сумасшедшее. Все равно ритм рванный.

—Лисенок, что тебя так будоражит?–Шепчу аккуратно опуская в ванну. Сам сажусь сзади. Откидывает головку мне на плечо. Как здесь не поцеловать тонкую беззащитную шейку и не спуститься дальше на плечо.

—Издеваешься? Если что, я каждый день оказываюсь в ванной с Советником виргов. Чего уж здесь волноваться…–ворчит.

—Вот не поверишь, но я тоже не каждый день оказываюсь в ванной с девицами,–не могу оторваться от ее кожи. Пахнет…я как будто все время искал именно этот запах. И теперь, наконец, дорвался.

—Через день?–Язвительно интересуется и даже пробует чуть отодвинуться.

—Маленькая…если захочешь, расскажу всю свою жизнь в мельчайших подробностях, даже интимных. Только зачем, все самое важное происходит со мной сейчас. Я принял тебя сразу и безоговорочно, как награду. Но ты…Не могу понять…Без сомнений, больших, и переживаний, долгих…

—Ты был моей мечтой, моим сном. Я, наверное, и на эту бредовую практику согласилась…в ожидании чуда. Я как–то простудилась на первом курсе, глупо, но сильно. И в один не прекрасный момент почувствовала, что сердце долбит вот как сейчас. И я остановить это не могу, и контролировать тоже не могу. Вообще нечего не могу. И я испугалась. Да чего там, меня накрыла самая настоящая, не контролируемая паника. Нет, не страх смерти, а страх, что я столько всего не успела, не смогла. Где–то не хватило смелости, где–то времени, где–то знаний. И злость…на саму себя, на обстоятельства. Вот, видимо от этой самой злости…сердце пришло в норму. А я дала себе слово успеть…успеть найти тебя, успеть сделать то, о чем мечталось, вообще успеть мечтать, радовать себя и других , прежде всего, наверное, себя. Вот тобой себя и радую. И не хочу раздумий правильно–неправильно. Хочу просто быть.

Я замираю, нет слов.

—Какой ты у меня мудрый лисенок…Лисенок, раз так…не хотел пугать сразу…но …ты пройдешь со мной Единение?

—Пройду,–отвечает без сомнений, без запинки.

—Воздух ты мой, наваждение,–целую, пытаясь передать все то, что бурлит у меня внутри. Нежность и дикую потребность в ней. В ее чувствах, мыслях, желаниях. И не важно, как это называется.–Позволишь быть к тебе ближе, почувствовать твое наслаждение?

Лисенок все–таки разворачивается в моих руках и смотрит с таким удивлением… Она даже не понимает, что я хочу…И ведет меня от этого до потери всех тормозов.

—Я научу,–хриплю,–если захочешь и позволишь сейчас. Где–то на задворках скребется мысль, что она простужена, что для нее все это слишком. Но если согласится…

—Научи…

—Лисичка моя…

Целую так, как будто пью воздух, жизнь. А еще это ее удивление и неопытность…очевидные и искренние. Чуть усиливаю напор, глажу нежные губки языком, чуть прикусываю и тут же зализываю, умоляю впустить. И она понимает, приоткрывает ротик. Хочется сорваться в жесткий ритм, но моя девочка нежная, неопытная.

—Тебе же не так хочется…да? Научи, как хочется…

Твою же мать…Только от одного этого шепота сердце опять пускается вскачь.

—Если тебе что–то не понравится, не терпи в угоду мне, скажи,–у меня даже руки трясутся, такое сокровище в них.

—Что я должна делать?–Образцовая студентка.

—Довериться мне…

Скольжу руками по изящным плечам, вниз, до кистей, перехожу на бедра…Глаза в глаза. Лисенок так мило краснеет, но глаза не отводит. Как я впитываю ее эмоции, так она впитывает мои.

—Расслабься, маленькая, сегодня только удовольствие, твое и мое, до конца дойдем потом.

—Апчхи,–согласное,–когда поправлюсь…завтра?

—Какой у меня нетерпеливый лисенок…–я сейчас взорвусь…­—все будет, как захотим, как захочешь, если захочешь…

—Хочу…–выдыхает, не понимая, что делает со мной этим одним словом.

—Терн, Терн…что это? Меня…я…как несет куда…

—Отдайся этому потоку, не думай, просто чувствуй, плыви в нем вместе со мной,–не выдерживаю, протискиваю один палец в узкий вход. Тесная, горячая…моя…

—Терн, я сейчас…взорвусь

—Да, лисенок, вместе со мной.

И нас накрывает, как волной, чистое наслаждение, эйфория. И аромат ее желания. С ума сойду…Все лишнее перестает существовать, исчезает. Есть только мы.

—Это всегда так?–Приходит в себя первой.

—Это так только с любимым существом,–трется носом об мою руку.

—Вода остыла совсем…я только сейчас заметила…но вылезать не хочется, хорошо тут, с тобой…

А я мог не пойти тогда в Хранилище, жуть какая…

Тор

Меня трясет. Не образно, а вполне себе натурально. Я с какого–то перепуга чувствую все эмоции девчонки. Всем спектром накрыло. Любопытство, стеснение, искренность. И взрыв…нежности, удовольствия и еще чего–то необыкновенно сладкого, притягательного…не знаю, что это. Но как наркотик, хочется сразу еще и много.

Твою же…Это они так помылись? И какого фига я это все чувствую? Моя и так не сильно крепко прибитая крыша точно ускользнет в даль, если буду все это чувствовать. И, судя по всему, накрывать так будет часто…Жаль, без моего участия…

Не могу понять свои чувства. Хотя, если уж Советника так накрыло, что задвинул все и рванул к нам на корабль с благородной отмазкой о расследовании, а на самом деле не желает выпускать девчонку из своих рук. По возрасту, возможно, мы с ним и равны. По модификациям и, как следствие, силе, врятли. Здесь я себя не обманываю. Все это…Надо подправить настройки у нашей «птички» и покапаться в базе ее знаний, вдруг неожиданно что и прояснится.

Лиса

Мне хорошо и сонно. И бороться с этим не получается. То, что хорошо, хочется повторить, но перед этим, однозначно, спать. И мне не стыдно, мне…я на своем месте. Вот не было своего места, а теперь есть, в руках Терна. Только чуть поскребывает в душе непонятная реакция Тора. Может…

—Терн,–поднимаю голову с его груди. До кровати меня донесли, а вот сильно одевать не стали, коварно аргументируя это тем, что может еще подняться температура и надо быть к этому готовым. Так и лежим, только прикрытые одеялом.–А у тебя есть Тень, ты знаешь кто это?

—Есть и знаю,–целует,–но тебе не скажу, сама догадаешься и многие проблемы решить будет легче. Или их вообще не будет.

—А я, кажется, уже догадалась,–шепчу,–вот только проблемы…

—Умница моя. Спи, набирайся сил…и перед расследованием…и перед проблемами…и, главное, перед совместной жизнью со мной…

—Вот так все и сразу? А можно постепенно?

—А нельзя. Спи.

Лиса

—А почему, все–таки, Строй оказался во все это втянут? Они стараются не во что не вмешиваться, и вы с ними…по составу что ли, ближе, чем кто–либо другой. Или просто «стрелки перевели» на них?–Я вываливаю то, что меня смущает еще со вчерашнего дня, как только Терн открывает глаза.

—И это маленький и, частично теперь, невинный лисенок после ночи с мужчиной…–сграбастывает меня и тянет на себя.

—Чего-то «частично» невинный? И поскольку ночь у меня была не просто с мужчиной, а с Советником заинтересованной стороны…И из–за насморка, может, вообще было кислородное голодание…

—Я уже понял, что романтика это не твое,–усмехается, не забывая целовать.

И вот почему не мое. Очень даже мое. Приятно же. Но…

—Вот согласись, не логично не разу,–успеваю сказать между поцелуями.

—Есть такое. И поэтому тоже проще разбираться на месте, чем гадать и строить гипотезы. Как ты себя чувствуешь?–С неохотой отстраняется и пристально меня осматривает.

—Знаешь, хорошо, просто отлично,–и не лукавлю.

—Тогда, как мне и не хотелось бы прямо противоположного…вылезаем из постели, кормим тебя и утрясаем все, что знаем всей нашей честной компанией.

—Подожди, а Тор?–Не хочу никуда вылезать. Просто чувствую, что не понравится мне…–В Хранилище про Тени мало было, но то, что было…сильно меня настораживает. Не готова к этому…

—Ты ко мне тоже не готова была,–не дает увернуться, смотрит не отрываясь в глаза,–но быстро приняла. Здесь тот же простой принцип.

—А…–опять отчаянно краснею.

—Малыш, давай я сейчас проговорю, а ты, не перебивая, выслушаешь, а потом уже будешь возмущаться и задавать вопросы,–садится и подтягивает меня на колени.

—Значит, возмущаться все же буду?

—Иринэ не было в нашем обществе давно…очень давно. И ее отношения с Тенью…скажем изящно…могут быть сильно различны.

—На…–закрывает мне рот ладонью. А вот, правда, насколько?

—Тень может стать для нее и другом…и вторым мужем. Здесь уже как завяжется.

—А как, по твоему, может завязаться у нас?–Выпаливаю, как только убирает руку.

—Я не знаю, лисенок. А Тор…чувствую его эмоции к тебе, которые его же и пугают. Про Тень…не думаю, что он знает. И как отнесется к этому…поживем, увидим. А пока в ванну…в моей компании. Должен же у меня быть утренний приятный бонус, который перешибет дальнейшее, явно не сильно приятное, общение,–и я с визгом взлетаю на его руках.

Терн

Беззастенчиво и нагло вру лисенку. Я совсем не так спокоен как хочу сейчас казаться, и делить ее с Тенью тоже совсем не хочу. Но ей видеть эти мои моральные трепыхания вовсе не к чему. Для себя решаю, пока по крайней мере, проблему с Тенью не обговаривать. Нас с Лисой тянет друг к другу, нам интересно друг с другом, несмотря на разницу буквально во всем. И дальнейшее общение в горизонтальной плоскости тоже обещает быть горячим. Еле сдержался в ванной. Девочка привыкла ко мне, расслабилась, пробует не только получать ласки, но и дарить. Неумело, но с любознательностью и большим энтузиазмом. Даже мысль об этом заводит. И предвкушающую улыбку сдержать не получается.

—И чему же так радуется, не побоюсь этого слова, почти искренне, господин Советник?–Ехидство в голосе Тора перебивает приятное послевкусие совместного купания.

—А меня теперь, тоже не побоюсь этого слова, абсолютно искренне многое радует,–стараюсь сдержать раздражение, которое он во мне будит. Отчетливо понимаю, что его вины в этом нет, это мои собственнические инстинкты проснулись и не собираются успокаиваться.

—Вот уж и не думал, что на сильнейшего представителя нашей расы может так воздействовать одна наглая, рыжая девчонка,–язвит дальше и усаживается в кресло, без моего, так, между прочим, разрешения. Вытряхиваю его из него потоком воздуха и не сильно, но показательно, прикладываю об пол кают–компании.

—Неприятно, наверное,–раздается голос корабля, кажется, Лукаса.

—Конечно, неприятно,–соглашаюсь,–но вдруг мыслительный процесс назад включит. Чтобы помнил, что и кому говорит.

—Не факт, я вообще не уверен, что здесь он есть, этот ваш мыслительный. С самого начала нашего знакомства ну очень сильно сомневаюсь,–вот и песель подошел.

—А Вы, господин куратор, чего на полу–то расположились? Вроде к мебели претензий не было. Но если что, Лукас может изобразить что–нибудь по Вашему…

—Извращенному вкусу, –перебивает Лису пес.

—А у вас здесь весело,–располагаюсь на этой самой мебели.

—А с Вашем пришествием, вообще, обхохочешься,–Тор одним туманным движением поднимается с пола,–позволите, о могущественный?

—Позволяю,–и это моя Тень?–Теперь, когда все в сборе, имеет смысл обсудить наши дальнейшие действия и поделиться своими соображениями.

—То есть нам с Лукасом можно тоже поделиться, а не только внимать мудрым виргам?–Керн даже хвостом виляет подобострастно. И не придерешься, а ведь издевается, паразит.

—Нужно, и одного юмориста в нашей компании вполне себе достаточно. Да и моего терпения хватит только на одного.–Лиса пробует пройти  мимо меня к креслу, перехватываю ее и усаживаю на свои колени. В ней столько эмоций…Возмущение моим произволом, стеснение…и удовольствие. Мне и без ее крови хватает подпитки. Такое сладкое чудо.

—Сразу проясню. Лиса моя иринэ. Привыкайте нас всегда и везде видеть максимально близко.

—Подруга, это тебя сейчас как заклеймили что ли?–Опять пес.

—Я, может быть, недостаточно ясно выразился…–Лисенок прижимается ближе, чем сводит на нет мое возмущение.–Все, закончили балаган, предлагаю заняться делом.

—Итак, что мы имеем…Есть предположение, что за всей этой возней стоит …Строй. Возражения и соображения, потом,–слышу возмущенное пыхтение корабля.—Пока это подозрения, для того, чтобы понять насколько они внятные, есть простой…но не очень безопасный способ проверки, наведаться в гости. Сначало постараться получить информацию самим, а потом и спросить напрямую. И сопоставить полученное. И Лукас оказывается в очень неприятном положении. Пока, именно, что пока, никакие наши действия, не угрожают Строю, не прямо, не косвенно. В дальнейшем, тебе надо определиться со стороной. Как и тебе, Керн. Вы давние союзники Строя.

—Почему это не касается Лисы?–Вопрос, который я ждал.

—Потому что, Лиса всегда и во всем со мной…ну или я с ней. Как угодно. А вот теперь вопросы…

—А Вас в лицо…очень много существ знает? Нет, я знаю и помню, что на всех официальных мероприятиях появляетесь в маске…но, все–таки, могут знать в лицо на моей планете? Может, нам, Лисе, Керну и мне, будет значительно проще втроем все разведать? Со мной все ясно, к Керну за время нашей учебы мои сородичи худо–бедно привыкли, Лиса у них вообще вызывает сугубо положительные эмоции…а вот наличие двух виргов, не самых слабых, почти наверняка сильно напряжет. И…–Лукас мнется, насколько это применимо к кораблю.

—Допустим, но возвращаемся к моей последней фразе, Лиса всегда со мной,–закипаю, не медленно, но верно.

—И без вариантов…даже, если в этом есть острая необходимость и логика?–Комок шерсти тоже включился. Тор благоразумно молчит, но брови удивленно вскинул.

—Без вариантов,–Лиса опережает меня с ответом. Четко и твердо, вызывая этим удивление у всех. А у меня еще и непреодолимое желание расцеловать лисенка. За доверие.

—Ну раз так…то выдвигаемся все вместе. Только будьте готовы побыть иногда невидимыми и неслышимыми,–Лукас явно сильно не доволен, но давит в себе это недовольство. Спишу это на нежелание долго оставаться в моем обществе. Пока, спишу.

—Да, без проблем,–Тора, похоже, этот вариант тоже устроил.

—Ну раз план действия, в общих чертах, выработали…До прибытия на планету Лису похищаю. Надо передать ей специфическую информацию,–встаю вместе с ней на руках.

—А нам, стало быть, эта информация не нужна?–На добропорядочное поведение у Тора, видимо, лимит исчерпан.

—Вам эта информация абсолютно без надобности,–усмехаюсь.

Лиса

—Отпусти меня, пожалуйста,–пробую отстоять свое право на прямохождение.

—Не–а, тебе на самом деле нравится в моих руках. Просто еще не привыкла,–и так заразительно улыбается.

—Не привыкла. И перед ребятами неудобно,–соглашаюсь с очевидным. Действительно, нравится, ощущение, что в его руках для меня самое и место.

—Вот…будем над этим работать. И получать удовольствие,–все–таки отпускает, чтобы открыть дверь моей…теперь нашей каюты. И тут же подхватывает назад, чтобы сесть в кресло и устроить меня на коленях.

—А про информацию я не лукавил,–перед нами появляется голограмма пожилого вирга, отвешивает легкий поклон и застывает.

—Как это?–Шепчу ошарашенно.–И кто это?

—Это–просто, во мне немало технических сюрпризов,–горько как–то звучит.–Это мой наставник, Айх Терн. Для виргов это больше, чем родитель. Так что, я очень хотел вас познакомить. И мне кажется, что информация, услышанная от него, вызовет больше доверия. Наставник, это Лиса…моя иринэ…и ей нужен…краткий экскурс в историю виргов и в мою жизнь до нее.

—Рад, очень,–голос подтверждает слова, и я перестаю нервничать. Он мне нравится. Сама не знаю даже, почему так, сразу.

—Ты мне тоже. Не удивляйся, я не читаю мысли,–улыбается,–но чувствую и вижу эмоции, немаленький жизненный опыт сказывается.

—А можно сразу спросить?–Кивает.–Терн это от Вас, а не имя при рождении?

—Вирги получают свое имя от наставника, когда он признает, что всему научил своего ученика. Какая искренняя, любопытная девочка…Это и очень хорошо и очень плохо.

—Почему?–Вырывается.

—Очень хорошо для Терна. И очень плохо для тебя, трудно тебе будет с ним, с нами.

 —Ну мне всегда казалось, что искренность–это скорее хорошо, чем плохо. Честно спросил, тебе честно и ответили,–но глядя на две скептические физиономии, что–то я в этом уже не так уверенна.

—Где ты ее, такую сладкую, откопал?–А говорят вирги скупы на эмоции…врут. Сейчас на физиономии Айха отчетливо читается искренне удивление, а Терн вообще смотрит на меня умильно…как на котенка, который первый раз самостоятельно лакает свое молоко.

—Я сама окопалась, то есть откопалась, в Хранилище,–брови Айха достигают своего максимума.

—А в Хранилище–то ты как оказалась?

—Меня туда Тор отправил с заданием, нас к нему на практику определили,–проговаривая все это, опять отчетливо понимаю, насколько странное стечение обстоятельств.

—Все интереснее и интереснее, однако…–тянет задумчиво.–Ну, ладно, оставим эти игры мироздания, вернемся к более понятной истории виргов. Ты знаешь, как становятся Советниками, детка? Не версию, которую вам преподают в Академиях, и которую сами вирги и придумали и поддерживают активно…а крайне неприглядную правду.

—Так я только официальную версию и знаю …и так, слухов немножко,–руки Терна сжимаются на талии сильнее.

—Какие слухи? Поделись. Интересно понять, сколько правды просочилось наружу, и что ты уже знаешь, чтобы не повторяться,–вот ведь, въедливый.–И Терн…может, все–таки, прогуляешься, так мне легче будет рассказывать, а ей слушать…без твоего бдительного присутствия.

—Вот уж нет,–прижимает меня к себе ближе, не иначе как для надежности…Вот только что–то сидеть не удобно. Мешается что–то под пятой точкой.

—Не ерзай,–мне на ухо,–а то придется перенести интересную беседу, в виду моего острого нетерпения.

—А вот как–то настораживает меня беседа, может, правда, ну ее,–и демонстративно гнездюсь.

—Нет, лисенок, лучше мы расскажем все сейчас, чем потом тебя эта правда где неожиданно придавит,–говорит.

—Ну, Лиса…мы ждем,–такое впечатление, что Айх прекрасно слышал наши переговоры…охохонюшки.

–Не смущайся,–смеется,–ты смогла пробить брешь в стальной оболочке Советника…Тень опять же…Короче, рассказывай давай.

—Ну…ходят слухи, что Советника выбирают не на выборах, там по заслугам и поступкам…а на боях без правил…кто победил тот и…–замолкаю. Как–то не представлю я Терна в виде жестокого гладиатора…или не хочу представлять.

—Почти верно. На этот отбор, действительно, попадают по заслугам, а вот дальше…Если претендент отступится в ходе боя, то останется жив. Если нет…–я вздрагиваю и буквально заставляю себя не отодвигаться от Терна.–В основном отсюда и следует, что у самых достойных виргов, больше всего механизировано. Моему ученику трудно досталась победа.

—А…тебе могут бросить вызов?–Разворачиваюсь в руках Терна, чтобы посмотреть в глаза. Не помню этого.

—Могут, рыжик. Но еще очень не скоро, через восемьдесят лет,–кладет свой подбородок мне на макушку …и принюхивается?

—Так это я и не доживу,–ляпую.–Ой, а сколько же вы живете? Ой…

Мне прилетает…увесистый шлепок по пятой точке.

—Ты…Вы…–слова все потерялись от праведного возмущения.

—И глупости не говори, а то еще добавлю. И это не ролевая игра,–вот теперь я лицезрею того вирга, чей образ и растиражирован в нашей Вселенной. Злющего такого…

—Какая игра?

—Ох, девочка…Интересно вам друг с другом будет. Непросто, но интересно,–Айх чему–то до невозможности доволен.–Но продолжаю. И из–за этого отбора и из–за предыдущей не слишком праведной жизни…в Терне много сюрпризов. Это тебе тоже надо знать.

—А твои родители, семья…как они ко всему этому относятся?

—У нас не принято демонстрировать свои привязанности. После моего избрания, да и до этого, во время обучения. Мы сами за себя. Я для них Советник. Тот, кому без раздумий подчиняется нация.

—Поэтому ты так удивился…ну на поведения Тора? Не типично?–Осеняет.

—И по этому тоже.

—Это я все к чему,–вклинивается Айх,–ты сейчас расположилась на коленях самого матерого хищника из всех существующих в нашей Вселенной. И «белый и пушистый» он только с тобой, и то…не знаю, надолго ли. Поэтому, иринэ не иринэ, а решение быть с ним принимай и с участием головы тоже, а не только…

—Чего?–Я захлопала глазами, изображая из всех своих актерских силенок полнейшую идиотку. Ага, взвесь, посчитай, продумай…нельзя так с человеками…то есть с человеком и виргом.

—Я же говорю, весело будет,–расхохотался Айх,–переигрываешь. И твой ответ…

Мне кажется «стальной» Советник даже дышать перестал.

Как же должно быть одиноко жить вот так, когда ты для всех непреложный авторитет. Когда в тебе больше технологий, чем человеческих тканей. Не вовремя вспоминается мой сон. Похоже, все Высшие–хищники…только разных пород. И любить их не просто…

—Нас же…мне кажется, что знаю тебя очень давно, почему–то верю тебе и …не боюсь, что совсем странно. Нас учили другому и по другому. Наверное, притянуло, потому как я оказалась этим неизвестным мифическим зверьком иринэ…но дальше мы сами…если хочешь…

—Хочу.

И меня целуют так…что становится жарко. Становится все равно, где мы. Становится все равно, кто мы. Мы это мы.

—Мудрый рыжик. Значит, и о личной жизни спокойно послушаешь. А ты покаешься и больше так не будешь,–ехидничает Айх.

Просто прячусь на на груди у Терна. Пока даже ничего съехидничать не получается.

–Еще и такая отзывчивая на ласку, сладкая моя,–бормочет мне в ухо.

—Так…я понимаю, что в вас сейчас крепнет непреодолимое желание отключить меня, хорошего, дабы не смущать дальнейшим действием. Но есть одно существенное такое «но», лучше тебе все и сразу расскажем мы, чем по чуть–чуть все кому не лень с домыслами.

—А у тебя так интересно было с личной жизнью?–Оживаю.–Вот у меня все скучно просто до безобразия. Не было ее до тебя. Совсем не было.

—Оно и заметно…Кто же такие козыри вываливает…сразу…будущему мужу. А по интриговать, а заставит понервничать? Святая простота. Но фигуристая такая простота.–Мне прямо становится интересно, чему мог научить такой ехидный наставник?

Терн

А идея познакомить наставника и мою девочку была так себе…Рад, что они понравились друг другу, одной проблемой для меня меньше. Наставник для вирга заменяет собой практически весь круг общения для нормального живого существа. Это и семья, и друзья в одном флаконе. И женщина…в каком–то…определенном смысле. Только сейчас для меня главной стало это рыжее непоседливое существо. И я вот прямо совершенно не готов делиться подробностями своей жизни до нее. Более того, и сам готов забыть эти самые подробности. А Айх сейчас все это вытащит наружу и разложит перед лисенком…

—Ну…сам расскажешь…особо выдающиеся моменты? Или мне начать, а ты поправишь–разъяснишь?–От него мои моральные метания, естественно, не укрылись. Мало у старика развлечений, мало. И сейчас он явно развлекается.

—Прямо заинтриговали…с такой–то подготовкой к рассказу,–выдает рыжик.

—Это все не так уж интересно для молодой девушки…

—Для абсолютно посторонней молодой девушки, может, и не интересно…а вот для той, что будет с тобой практически всегда рядом…Да это минимум для выживания…Да чего там, мне и самому интересно вспомнить,–Айх не успокаивается.

—Ничего себе…Я, вроде как, не для кого опасности не представляю…–Лиса…любопытная какая…теперь они точно из меня все нервы вытянут, вдвоем–то. Один слишком много знает, другая совсем ничего. И сейчас они это будут уравновешивать моими нервными клетками.

—Советник у нас предпочитает…как бы сказать…по жестче, во всех отношениях. Ну ты понимаешь,–все, одной фразой уже заставил меня напрячься.

—Это как?–Лисенок вытягивается в струнку от любопытства.–В каком смысле? В общении?

—Ну…в каком–то смысле,–я никогда не видел хихикающего Айха. Вот, пожалуйста, лицезрею сейчас эту аномалию.

—В общем, в связи с этим…дамы на одну ночь…или день…или как придется…у него были очень и очень своеобразные. С некоторыми даже я не рискну встретиться в темном переулке. А уж тебе и подавно не советую. Настоятельно так не советую. А они, больше, чем уверен, как раз будут пытаться встретиться.

—Я…–начинаю.

—Конечно, ты. А ты, Лиса, запомни необходимую тебе для хорошего самочувствия информацию…Отступление–это не бегство, потому при попытке такого знакомства отступай. Смело и быстро. И зови кого–нибудь из нас, меня, Терна…или на худой конец, Тора. Только не пытайся «понять и простить». Усвоила?

—Да, а …подробности какие…

—А подробности вон, у Терна выспросишь,–смеется Айх.

—Обязательно выспрошу,–кажется, я вспомнил, такое основательно забытое чувство…смущение, кажется.

—Тогда отключаюсь. Боюсь такие откровения не для моего возраста,–и исчезает.

Лиса

Нет, ну это же надо…Я не совсем наивная…понимаю, что, конечно, у Терна были…дамы. Но это что же за дамы, от которых надо максимально быстро уносить ноги? Озадачу Лукаса, пусть покопается в сети…интересно же. С удивлением понимаю, что не только интересно. Я еще и злюсь…сильно. Это…ревность?

—Ревнуешь?–Терн всматривается в меня…и расплывается в нахальной улыбке.

—Ты…как почувствовал?

—Наша связь. Она будет после обряда еще сильнее. И чувствовать друг друга будем четче.

—Здорово. Значит все будет понятно и без слов.

—Я думал…тебе это не понравится…почему?

—Почему…что?–Вот, правда, не понимаю.

—Все…И реакция на откровения Айха спокойная и на связь,–всматривается в меня так пристально…что даже в жар бросает…который раз за сегодня.

—Ну, я не то, чтобы тебя поняла…вот прямо все и сразу. Спешил жить, чтобы все попробовать?

—Примерно так,–смущается. Вот это да.–Вирги живут долго…очень долго. Правда, в слегка механизированном виде. А мне хотелось получить максимум ощущений именно человеческого тела. И помнить их. В том числе… и в удовольствиях.

—И…получил?–Да я сейчас сгорю от смущения.

—Опыт получил…разнообразный,–фыркаю,–а вот удовольствие…думается, все еще впереди. Я…разными способами …и действиями пытался его достичь…того, когда одно для двоих…когда дыхание и сердце общее…но именно так никогда не чувствовал.

А я что? Верю и выдыхаю.

—А…–даже еще сама для себя четко мысль не сформулировала.

—А мы с тобой будем его смаковать как изысканное вино…пристально …и тщательно изучать каждый этап,–смеется, а глаза вот натуральным образом горят.–И начнем прямо сегодня…сейчас.

Ловит мое лицо в свои руки. Проходит…пока только взглядом по глазам, скулам и …останавливается на губах. А они у меня сразу и пересыхают. Облизываюсь, ведь некрасивые, сухие–то. Терн…выдает фразу на непонятном языке…и целует меня. Все…все здравые мысли вылетают из головы…зато остаются неожиданно нескромные желания…

И я отвечаю на поцелуй…как умею…наверное, неумело, но искренне. Мне очень хочется доставить ему удовольствие…ну и получить его самой. Не хватает воздуха…дышу Терном. Повторяю за ним танец языка. Его …мое …рваное дыхание …уже не понимаю. Но мне хочется больше…чего–то…его рука в моих волосах. Не дает сдвинуться. И не собиралась. Держусь за широкие плечи, притягивая к себе еще ближе. Ужасная лишняя одежда. Пытаюсь справится с заклепками. Да что же у них все не как у людей, а как у виргов?

—Моя нетерпеливая,–выдыхает и сам снимает.–Так, лисенок, лучше?

—Все равно…слишком на нас всего много…мешает,–жалуюсь.

—А я боялся тебя напугать,–смеется.–Как же с тобой повезло.

—А напугать–то чем?-Сражаюсь уже со своей рубашкой.

–Вот этим,–и скидывает брюки.

Терн

—Это…сейчас не больно?–Тонкие девичьи пальчики невесомо пробегают по вставке на ноге.–Это…когда проявляется? Не замечала раньше.

—Чудо мое рыжее,–пью ее эмоции. Здесь такой коктэль. И за меня переживает…любопытство…но все это перешибает желание…–Это последствия…скажем изящно…бурной политической карьеры.

—Угу…и бурной личной жизни,–ворчит, и меня обдает ледяной волной ревности. Теперь главное не улыбаться совсем уже дурной улыбкой.

—Все–таки, больше карьеры,–пробует чуть отстраниться…чтобы внимательно рассмотреть все остальное.–Лисенок…боюсь такого в моем организме немало…и появляется во время сильных эмоций.

—А сейчас эмоции сильные?

—Сильнее некуда…хочу тебя до безумия,–и наслаждаюсь ее смущением. Искренним, не показным.

—Ну я…я, может…и не против вовсе,–последнее говорит совсем тихо, опустив глаза.

—Ой…–правильно, конкретное такое «ой», на которое натыкается ее взгляд.

—Все будет…но после обряда Единения. А сейчас надо отдохнуть перед высадкой на планету.

—А можно…–это офигительно странное чувство, чувствовать такой интерес к себе. Не только сексуальный. Живой человеческий интерес.

—Весь твой, Рыжик,–ложусь на кровать и даже руки за голову убираю.

Скользит руками по телу, ее возбуждение явно становится больше, пробует его игнорировать, не понимает, что это, не понимает, чего так хочет и немного боится. Я же мог…не встретить ее…так и прожить…впустую. Даже потом холодным покрываюсь.

—Я тебя…стесняю? Неприятно?–Пугается, отдергивает руки и прячет за спину.

—Очень приятно…испугался, что могли не встретиться,–признаюсь честно и тяну руки назад. Это…хочу чувствовать ее руки на своем теле.

—Могли…где я и где Правитель виргов…самой страшно,–это признание…самое искренне …самое желанное…

—Тааак,–прищуривается,–продолжаем про личную, про жизнь…про опыт…

Ох, девочка, даже и не представляешь, сколько у меня этого–то опыта, разнообразного.

Тор

Скоро должны дотащиться до планеты нашего обидчивого корабля и, по сему, очень сильно не помешало бы выработать какую–никакую общую стратегию поведения. Тогда какого …я сижу в кают–компании и пытаюсь как можно глубже влезть в комок эмоции нашего Советника и моей стажерки. Вот, кстати, было бы сильно неплохо узнать чья конкретно была эта идея. Не верю в совпадения. И не очень хорошо понимаю, чем нам может аукнуться этот расчет. И какого…меня так мотыляет? При чем, с первой минуты встречи с этим рыжиком. Логичное объяснение, в принципе, одно. И оно мне максимально не нравится. Я–Тень Терна. Вот ведь гадство…

Но это я могу быть не в курсе. А он должен знать. И познавательной беседы не избежать. Пожалуй, и откладывать ее не стоит.

С этой здравой мыслью направляюсь в каюту к Рыжику. Именно оттуда сейчас прилетает весь этот эмоциональный букет. И прямо…в рожу.

Дохожу до нее в рекордные сроки…и застываю с поднятой для стука рукой. Я…физически вижу их эмоции. Вокруг меня роится и искрится туманом любопытство Лисы, смущение…чтоб меня, Советника…и его же чистая, искренняя радость от того, что держит девчонку в руках. Ее ревность…ничего не предвещало…но не злая, а какая–то осторожная…как котенок молоко, она только пробует ее на вкус. И что–то еще, чему я не могу подобрать определение…искристое, завораживающее…одно на двоих…а так хочется на троих. Откуда эти дикие мысли? И от злости на самого себя, я колошматю в дверь с такой силой, что остается вмятина на обшивке.

—Можно? Есть неотложный разговор,–и не дожидаясь ответа, вхожу.

Лиса

Я не услышала стука. Да и как здесь услышишь, если все, что мне сейчас интересно…это Терн. Обдает как ведром холодной воды от двери. Тор?!? Он стоит около двери и, не отрываясь, смотрит на меня…отнюдь не в глаза.

—Ааа,–с писком прячусь за Терном. И тут же вцепляюсь в его плечи, чтобы остановить движение к двери. Что–то мне подсказывает, что закончится оно не очень радужно для моего куратора.

—Я–твоя Тень?–Тор смотрит по прежнему на меня.

—Судя по тону и наглости…ты в этом уже не сомневаешься,–вот не знаю как можно умудриться  говорить простые слова так…что хочется закопаться поглубже…и подальше. Но Тор не закапывается, а даже делает быстрые три шага к кровати и становится практически впритык.

Мамочки…а мне куда и как?

—Странно, что ты до сих пор не воспользовался…моими услугами,–чуть кривятся тонкие губы. Это какими услугами? Подпиткой? Если я правильно поняла…–А теперь у тебя есть две отличные …дурные подстраховки.

—Теперь у меня есть все. Здесь ты прав, даже спорить не буду. Лиса…На все остальное…мне плевать. А вот у тебя есть выбор. Либо играть дальше отведенную роль…традициями, необходимостью, тем кукловодом, который подтолкнул ситуацию…или быть с нами…душой и телом.

Так, стоп. Душой…это я понимаю…а вот телом…учитывая совсем нескромные взгляды моего куратора…учитывая, что ему это предлагает Терн…

—Я…–да у меня даже руки похолодели…не могу я …так…

—По–моему, Рыжик явно против,–язвит Тор.

—Так помоги убедить,–ну ничего себе–и убедиться. А теперь к высадке…

А…что…а ничего, что мы в разной степени «одетости», а я еще и в глубокой прострации из–за услышанного. Может показалось, может, это мое …неудовлетворение? Точно…оно самое…Лучше, правда, к текущей проблеме.

—Самое верное…Лукас договаривается со Строем о беседе для меня и тебя. Статус Лисы мы никак не обозначаем, они твои стажеры. Просто наиболее удачное сочетание взаимодействия.

—«Просто стажер» Лиса не прокатит. От тебя фонит так эмоциями…и от меня, похоже, тоже.

—Не без этого…Значит надо постараться вместе много не появляться.

—Эй…не знаю как мне уж назваться…но я туточки,–выныриваю из–за спины Терна и…тут же заныриваю обратно…как ожог по коже взгляд от Тора.

—Лисенок, то, что ты тут мы чувствуем каждым сантиметром даже измененной кожи, уж поверь,–от голоса Терна аж мурашки бегут.–Главное, чтобы тебя не сопоставили  с «иринэ» те, кто это все веселье затеял…похоже, с большим размахом.

Говорит правильные серьезные вещи…а смотрит так, как будто мы сексом занимаемся…втроем. Чур меня.

—Вот–вот,–поддакивает Тор. Это он что, мои мысли читает?

—И до этого…тоже дойдем…со временем. А пока…Тор, выйдем и подождем лисенка в кают-компании.

И, совершенно не стесняясь, встает и начинает одеваться. Давая мне рассмотреть…еще пару–тройку биодеталей. Так и замираем …вместе с Тором…и рассматриваем…

—Так…рад, что стриптиз наоборот всем зашел…но скоро посадка,–смеется.

Тор вылетает за дверь, а я ныряю под плед.

—Лисенок, мы тебя ждем…стук двери.

Не буду пытаться «переварить» все и сразу. Сосредоточусь на этой самой высадке. Если отбросить мою неожиданно бурно развивающую личную жизнь…для чего–то ведь уперли эту бумажку из Хранилища, для чего–то пытаются прибить не в чем неповинного редкого зверя «иринэ». И не только в нашем мире. И уж если я как–то ей оказалась…то и разбираться тоже мне…кто и как.

Терн

Мы не приземляемся, мы плюхаемся как Керн на пушистую задницу на планету Строя. Не то младший Строя весь в глубоком шоке, не то он сильно младший и взлет–посадка еще не отработаны до автоматизма. Я уже был здесь, давно, когда еще не был Советником, и даже, когда еще не был Терном. Когда был более человечным. Тогда меня поразил Строй. В голове не укладывалось, как космический корабль может не только меняться почти мгновенно, к этому мы привыкли и дома, а быть разумным думающим существом. Разговаривающим. Именно сам корабль, не искусственный интеллект, вложенный в него, а он сам …по себе. Ну правда с нами–то они не больно и общались, только по мере самой острой необходимости.

—А этого Рыжика они пригласили пройти стажировку в яслях. Сие действие впервые на моей памяти,–не заметил приближение Тора.

—Лиса вообще во многом «впервые»,–смотрю как оседает пыль после нашего эпичного приземления.

—Она, действительно, иринэ? Или просто молоденькая, красивая и умная девчонка, запавшая в душу двум виргам?

—А для тебя есть принципиальная разница?

—Да, наверное, уже нет, похоже, влип по самые наши острые уши. Как и ты,–поворачиваюсь, улыбается, какой–то несвойственной нам обоим улыбкой.

—Как и я. И отлипать не хочу.

—Вот только для Рыжика …все это дико даже звучит, а уж в действии…

—Звучит дико, еще как дико. И к действию меня жизнь не готовила, вместе с Академией и не готовила. Но почему–то есть совершенно идиотское желание попробовать. И понять, заодно  уж, эту задумку с иринэ. И интересно, что за девушка мне снилась? И…

—Задумок–море,–не выдерживаю, под ее «ой» туманом перемещаюсь и сграбастываю себе в руки.

—А что за девушка?–Тор…смущен?

—Да мы сами до конца не поняли…похоже на иринэ из другого мира,–заливается румянцем. И Тор не выдерживает, подходит к нам вплотную, вдыхает ее запах и эмоции.

—А пока,–сам не узнаю свой голос,–пора выгружаться. Вы, согласно легенде, с Керном и Лукасом собираете народные сплетни. А мы с Тором пробуем попасть в Совет Строя и разузнать там.

—А мне с вами …ну совсем нельзя? Ну, когда я еще Совет Строя увижу…и к тебе хочется быть поближе,–а это уже совсем тихонько.

—И мне…нам хочется,–поправляюсь,-но Совет Строя никогда дураками не был. И посему…по нашим и твоим эмоциям догадаются, если не про иринэ, то про твою …необходимость для нас.

—Это необходимость…–тянет лисенок.

—Простим Советнику…видимо до этого момента он с нормальными девушками не общался…а только с теми, кто понимает…необходимость,–Тор отыгрывается на мне за все и сразу.

—Не общался. И никогда так с трудом не подбирал слова…чтобы не обидеть, не напугать…мою первую и единственную девушку. Знаю, звучит глупо…ну уж как есть.

—Нет, совсем не глупо,–и лисенок, под хмык Тора, целует сама.

—Ну так возьмете?–И глаза голодного и несчастного, брошенного зверька.

—Он тебя сейчас куда угодно возьмет,–говорят Тень–это зеркальное отображение…есть, есть мне над чем работать.

—Хорошо,–решаю,–только несмотря на то, что Строй явно испытывает к тебе теплые чувства, не высовывайся. Отношение к студентке Лисе Манн и иринэ виргов могут сильно разниться.

—Я тихо как…

—Лиса в курятнике,–заканчивает Керн.–Вы, непостижимые мои, совсем ошалели от незамысловатой женской ласки? Это опасно для нашей занозы.

—Блохастик, ты особо не заговаривайся,–голос корабля сейчас звучит впервые привычно для члена Строя,–мы никогда не причиним вреда Лисе, не зависимо от того…

—С кем она собирается…скажем изящно…спать?—Тор хамит и не сводит глаз с лисенка.

—Так, стоп, меня даже в ясли пригласили, а это…больше доверия не бывает. А вот про «спать» мы потом поговорим, после визита, господин куратор.

—Предпочел бы не говорить.

—Все, на выход,–прекращаю этот балаган, который мне…нравится?