Госпожа Безымянной усадьбы

Зима выдалась ранняя. Первый снег медленно ложился на ветви деревьев, создавая изумительные узоры. В воздухе стояла свежесть, как обычно и бывает студеным зимним утром. С каждым днем время все сильнее замедляло свой бег, как будто замирало, унося с собой мокрую осень.

Скоро мы будем отмечать Йоль — зимний праздник, наполненный мечтами и надеждами. Вот и я надеялась, что в этом году зимушка будет ко мне намного добрее. Ведь в прошлом году я стала вдовой, едва успев выйти замуж.

Хотя можно ли было назвать замужеством брачный обряд, на котором мой будущий муж отсутствовал?

Он, видите ли, был обязан принять участие в охоте. Вместо моего жениха на свадьбу приехал его дальний родственник. А потом… через несколько дней после свадебного обряда до меня дошла страшная весть. Мой супруг на охотничьем пиру утонул в бочке с медовухой.

Боги, какой это был позор для моей семьи!

Так и живу я с тех пор одна в ветхой усадьбе своего супруга, которая нуждается не только в ремонте, но и в заботливом хозяине.

Вот только где взять-то его?

В своем родном краю я, может, и смогла бы найти себе достойного жениха. Но, увы, в этих землях редко появляются благородные мужчины. Даже в поисках лосося сюда почти не заплывают корабли купцов.

Начну с того, что проживаю неподалеку от родственников моего покойного муженька, Тьерна из рода Навандссон. Эти владения находятся, можно сказать, на отшибе, там, где начинаются каменистая река и фьорды. Так и прозвали местные этот почти непригодный для жизни уголок Безымянным. 

На хозяйство мое без слез не взглянешь! Мало того что развалюха досталась, так еще и рабочих днем с огнем не сыщешь. Средства есть, а нанять некого. К тому же в соседней деревушке в основном одни рыбаки да старики живут.

Когда я прибыла, мне удалось лишь восстановить внутренний двор с некоторыми постройками, которые можно по пальцам пересчитать. Большой колодец, слава богам, еще не сгнил. Есть теплый сарай с клеткой для гусей. Небольшая конюшня, куда влезают конь да телега. Один-единственный сеновал и позади маленький загон для двух коз. Вот и все мое хозяйство. Потом один из моих старых рабов помер, и помочь залатать дыры в доме стало некому.

Я девушка из богатого благородного рода, с синими, словно безбрежные северные ледяные просторы, глазами. Длинные волосы темно-каштанового цвета обрамляют мое лицо, придавая взгляду особую яркость и выразительность.

Прибыла сюда после свадьбы, как полагается, со всем своим приданым, прислугой, скотом и тремя гружеными телегами. Как хорошо, что одна была с запасами, а то бы я тут с голоду загнулась. Одна рыба на столе.

Поскольку охранников у меня тогда не было, ко мне часто забирались воры. Первый раз украли троих гусей, потом упряжь для лошади. Во второй раз умудрились залезть в погреб и выкатить единственную бочку медовухи. Воровали именно то, что было не мое.

Я уже намеревалась нанять охранников из соседнего поселения, хоть бы и стариков, неважно, главное, чтобы могли сберечь мою собственность. Однако потом как-то быстро все стихло. Видимо, решили, что брать больше нечего, и перестали меня беспокоить. Теперь мое скромное имущество охраняется сторожевыми псами.

Поначалу меня страшно бесила жена старшего брата моего покойного мужа. Эта вообще сразу после свадьбы явилась в мой дом с телегой и увезла все ценное, что оставил мне муж. Оружие, одежду, рыболовные снасти и даже дырявые сапоги. Все сундуки подчистила с объяснением: «На кой тебе мужские вещи и одежда? Мужика у тебя нет, а у меня три сына растут…»

Три дня при сильном морозе она выносила все, что могла. Да мне и не жалко было отдать это барахло. Оно действительно ни к чему. Вот только какой закон дал ей право забирать то, что принадлежало мне по наследству от мужа, непонятно.

Потому я обратилась с жалобой к свекру — Асвальду, ярлу Безымянных земель. Но была несправедливо выгнана из их дома, как «чужая», за то, что оклеветала его любимую невестку.

После того дня я больше никогда не приходила к ним. Если на рынке кого встречала из семейства мужа, делала вид, что не узнаю. А все потому, что вступиться за меня было некому.

Сто раз уже хотела вернуться домой. Умоляла отца, чтобы он забрал меня из этого убогого места. Но вместо конвоя он в последний раз прислал отказ и провиант. Не нужна ему больше дочь, которая стала нищей и бездетной вдовой. Мой супруг не пал в бою героической смертью. Тьерн был пьяницей и утонул в бочке. В моем краю это считается большим позором, и замуж меня теперь никто там не возьмет. Да и приданого у меня больше не имеется, я же увезла все сюда.

И за какие грехи мне такая участь?

Каждое утро я поднимаюсь с надеждой, что день принесет что-то новое. Каждый день хожу на святилище и молю богов, чтобы смилостивились надо мной и послали человека, который увезет меня отсюда.

С сегодняшнего дня начиналась подготовка к празднику Йоль. Погода в эти дни стояла чудесная. Чувствовался сильный мороз, но было безветренно. Снежный покров искрился на солнце, словно тысячи алмазов. Деревья, покрытые инеем, выглядели как изысканные скульптуры, а морозный воздух напоминал о приближающемся чуде.

В это время года вечера становились особенно волшебными. Йоль — это время не только для веселья, но и для размышлений о прошедшем, о том, что принесет счастье, и о мечтах, которые непременно должны сбыться в наступающем году.

Мне предстояло напечь пирогов с вареньем из шиповника. Такие в этом краю пеку только я. И продаю их перед праздником на ярмарке, которую специально каждый год организовывают перед Медовым залом. Это особое время года, и мои пироги становятся неотъемлемой частью праздника, что не может не вызывать у меня гордости.

Утром выпал свежий снег. Я собрала все необходимые ингредиенты, и мы со служанкой принялись за дело. Я неизменно, из года в год, пеку по семейному рецепту, добавляя немного своего волшебства: щепотку любви и хорошего настроения. Ведь именно из этих простых вещей и рождаются самые вкусные угощения.

После того как варенье из шиповника было подогрето, я принялась за тесто. Оно должно быть эластичным и мягким, чтобы легко поддаваться лепке. Я вспоминала, как бабушка и мама учили меня этому делу, их советы звучали в голове, словно заклинания.

Когда первые пироги заполнили кухню своим сладким ароматом, я с улыбкой посмотрела на свое лакомство. Каждый пирог — это не просто выпечка, а частичка душевной теплоты, которую я хочу передать людям. Мысли о том, как они будут радоваться, поедая мои пироги, придавали мне сил жить дальше.

Наконец, когда все остыло, мы со служанкой отправились к Медовому залу и выставили пироги на продажу. Сверху я украсила их золотистым сахаром, чтобы они привлекали внимание прохожих. Несмотря на то что поселение было небольшим, мои сладости всегда быстро продавались. Очень часто я принимала заказы от местных, просивших испечь пироги не только с вареньем, но и с мясом, мочеными яблоками или с орехами. 

Продав все, мы направились на рынок. Там я закупала все необходимые припасы на зиму. Также я обменяла свои украшения из янтаря на шерсть и свечи. Когда на ярмарке появились жены старших братьев мужа, мы со служанкой отправились домой. У меня не было ни малейшего желания сталкиваться с родственниками.

Вернувшись домой, я вспомнила, что хотела нанять дровосека. Запасы дров заканчивалась. В последнее время я отапливала дом собранным хворостом и древесной стружкой, которую служанка собирала в лесу у избы дровосеков. В качестве оплаты она оставляла корзину с двумя небольшими пирогами и кувшин козьего молока.

Вечером я усадила свою служанку прясть, а сама продолжила печь пироги на заказ. Громкий лай собак отвлек меня от любимого дела. Вскоре в дверь громко постучали. Насторожившись, я с опаской открыла маленькое окошко на двери и посветила наружу лампой.

— Кто там? — крикнула я в тишину.

Послышался хруст снега, и у окошка появилась знакомая физиономия. Это был Эйвинд Навандссон, тот самый знатный свидетель, который заменял моего супруга на нашей свадьбе. Как вспомню, что лежала с этим серьезным молчуном на одной кровати с топором, рассекающим ее надвое, до сих пор в дрожь бросает.

— Здравствуй, Габриэлла, может, впустишь? — Мужчина слегка улыбнулся, стряхнув снег с густых темных волос.

После того как меня нагло ограбили, никого-то из родни супруга я больше не впускала. Только их детей, которые часто приходили за тыквенным вареньем, и то я менялась с ними на сахар.

— Говори, что тебе угодно, и уходи!

— Я хочу заказать у тебя пять пирогов с мясом. — Эйвинд показал мне кожаный мешочек с монетами. — Заплачу заранее!

Мне очень хотелось отказать ему и отправить прочь к женам его братьев. Но я была вынуждена согласиться, так как могла попросить у Эйвинда вместо монет что-то другое. В этом краю монеты не главный способ оплаты.

— Не беру… заранее… — негромко сказала я. — Да и мяса у меня нет. Не выращиваю скотину, а гусей последних украли… недавно.

Эйвинд нахмурился и смотрелся.

— У тебя нет охранников?

— Как видишь! — Пусть спасибо скажет отцу моего мужа, это он отобрал у меня охрану, когда его сын помер.

— Не дело это! Тебе полагается! — недовольно покачал он головой.

Я тяжело вздохнула, он пришел сделать заказ или обсуждать то, как я живу?

— Когда нужны пироги?

— В это воскресенье праздник корабельщика будем отмечать, — ответил он, согревая руки дыханием.

— Завтра мясо доставь, какое ты хочешь, — пояснила я. Обычно желающие что-то заказать, приносили продукты с собой.

— Договорились! — Воин поправил кошелек на ремне. — Хорошего тебе вечера!

Ничего не ответив, я быстро захлопнула окошко.

Почему-то визит Эйвинда поднял мне настроение. Я вернулась на кухню и продолжила месить тесто. Тут мне в голову пришла одна дельная мысль, а почему бы не использовать этого родственника? Хотя бы немного.

Вот не возьму с него оплату монетами. Пусть вместо этого пришлет кого-нибудь из своих мастеров, чтобы окна мне в доме починили.

На следующий день Эйвинд явился рано утром. Я едва успела привести себя в порядок и спуститься вниз.

Служанка Марна впустила его, чтобы он занес мясо.

— Добро утро, Габби! — поприветствовал он.

Моя помощница, не дождавшись моего позволения, пригласила мужчину в гостиную, чтобы погреться у огня и насладиться свежеприготовленным глинтвейном, который я вообще-то припасла для праздника. Очевидно, они были знакомы с Марной, ведь она родом из того же поселения.

— Доброе, Эйвинд!

Я кивнула девушке, чтобы та шла прибираться у меня в покоях.

— Я принес мясо. — Он положил мешочек с монетами на столик у очага, не сводя с меня глаз.

— Сказала же, что не беру оплату заранее! Плохая примета. — Я подошла и сунула ему в руку мешочек. — И не говорила, что беру монетами.

Эйвинд немного помолчал и посмотрел на меня с удивлением.

— Хорошо, и как мне заплатить за пироги?

Я подошла к очагу и присела в кресло. В помещении с утра было прохладно.

— Мне нужен плотник, который починит эти дырявые окна, не говоря уже о крыше. Или дровосек, который приготовит дров на зиму. Также не откажусь от охранника, так как меня в том году сильно обворовали. Выбирай сам, кого пришлешь, — выдвинула я свои предложения, придвинув ноги к теплу.

Эйвинд немного потоптался на месте, поправил плащ и присел в кресло.

— Э-м, красавица, а твои пироги действительно стоят как услуги плотника? Я уж не говорю о найме охранника.

Я положила руки на подлокотники.

— Если нужно, я доплачу.

Воин кивнул и встал.

— Ладно. Думаю, что за дровами твои слуги и сами сходят, а вот дырявые окна зимой — это большая проблема.

Я медленно поднялась с кресла, чтобы проводить его.

— Буду благодарна тебе за эту услугу.

— Кстати, а где твоя охрана? Разве ты не прибыла вместе с ней? — поинтересовался он, повернувшись на пороге.

— У меня было трое. Но они принадлежали Тьерну, и ярл забрал их у меня сразу же после похорон, — сказала я ему, глядя в глаза.

— Что? Почему ярл Асвальд это сделал?! — воскликнул он, словно я рассказывала небылицы. — Ты вдова Тьерна, и все его имущество вместе с охраной и хозяйством теперь твое!

— Скажи это своей родне, особенно женам братьев, — спокойно сказала я, улыбнувшись.

— Каких братьев ты имеешь в виду? — проговорил он с удивлением.

— После свадьбы по указу ярла приехала жена вашего старшего брата и все вынесла, что могла, — тихо вздохнула я.

— А, ну, ты говоришь о женах братьев Тьерна. Мне же он троюродный брат, у меня есть только сестра, — пояснил он.

— Эйвинд, мне неинтересно, кто кому родня! — с досадой сказала я ему.

— Я разберусь насчет твоих охранников и пришлю своего мастера посмотреть твои окна, — тяжело вздохнул он и направился к выходу.

— Прошу тебя, не нужно ни с кем разбираться! Я испеку пироги, а ты поможешь мне. — Это было все, что мне от него требовалось. На споры с его родней у меня давно уже не осталось сил.

— Увидимся! — сказал он, покидая мой дом.

— До встречи!

Я проводила его взглядом со самых саней. Конечно, своего покойного мужа я в глаза не видела. Так как на погребальный обряд меня почему-то забыли позвать. Но, возможно, они были похожи внешне, раз родня друг другу.

Эйвинд был крепко сложен. Широкоплечий, высокий воин средних лет. С голубыми глазами и немного смугловатым лицом, видимо, он много времени проводил в море. За короткой бородой он ухаживал, что делало внешность воина даже мужественнее. И у него густые волнистые волосы темно-каштанового цвета на зависть девкам, мечтающим о таких.

Впрочем, видимо, в родне у них все мужчины высокие и голубоглазые, внешне похожие на ярла Асвальда. Человека, которого я ненавижу больше всех остальных в этой семейке.

— Ах, господин Эйвинд такой красивый и смелый… — услышала я восхищенный голос Марны за плечом.

И быстро закрыла двери.

— А ну-ка займись очагом, а то больно холодно внутри! — скомандовала я.

Марна покраснела и опустила голову.

— Да, госпожа!

— И не смей больше никого впускать без моего ведома, поняла? — недовольно покачала я головой. — Пойми, в любое время могут приехать люди ярла и снова ограбить меня. Тогда тебе придется вернуться домой без единого пенни в кармане.

— Простите меня, госпожа, я поняла и больше не буду никого впускать без вашего ведома!

Отчитав служанку, я пошла на кухню, чтобы взглянуть на мясо, которое принес Эйвинд. Увидев половину туши косули, я удивленно замерла. Мне не нужно столько мяса на пироги! Останется слишком много. Мясо косули стоит баснословных денег, я не смогу за это рассчитаться.

Нет, это какая-то ловушка!

Этот проныра из семьи Навандссон явно хочет, чтобы я была у него в долгу. Но не бывать этому, я не настолько глупа, чтобы купиться на такую уловку. Я схватила топор, стоящий в углу…

Завершив разделывать мясо, я отправила Марну отыскать Эйвинда и передать ему, чтобы он забрал остатки. Я не желала оставаться в долгах, да и чужое мне не нужно. И без того старик Асвальд однажды упрекнул меня в том, что я еще не расплатилась за похороны Тьерна.

Мой огород невелик. Земля здесь не очень плодородная. В этом году я собрала лишь три корзины репчатого лука, семь тыкв, две корзины сельдерея и мешок моркови. Голод мне не грозит, главное, быть экономнее с продуктами.

В погребе еще осталась провизия от отца: половина небольшого бочонка меда, вяленое мясо и мешок красных бобов. Муку я покупаю у бедного мельника, обменивая ее на вязаные носки и шапки для детей.

Круглый год я собираю грибы, чайные травы, орехи и дикие ягоды. Из ягод варю варенье, а грибы сушу на суп. Постепенно превращаю пустующий сарай в хранилище для трав, часть из которых отдаю знахарке в обмен на целебные микстуры.

Рыбы здесь в изобилии. Я, если честно, на нее уже смотреть не могу. Да и сбыть ее очень трудно, никто не хочет меняться. Мысли мои об одном: дотянуть до весны, не замерзнуть, и чтобы запасов хватило. Для себя я что-нибудь придумаю, но у меня две служанки, раб и три сторожевых пса, которых тоже нужно кормить.

Это не жизнь, а выживание. В развалюхе, где свистят окна, а крыша весной протекает. Я устала бороться за существование. Хотя по закону северных земель мне можно было бы жить с семьей Тьерна в господском доме…

Я так хотела домой! Мне было одиноко. Хоть волком вой!

В этот момент забежала Марна, замерзшая и вся в снегу. Присела у очага, быстро сняла сапоги.

— Ой, госпожа, похолодало там!

— Ты передала господину Эйвинду мое послание? — спросила я, подходя и снимая с нее тулуп.

— Да. Он просил передать, чтобы остатки мы оставили себе или скормили собакам. — Марна протянула покрасневшие руки к огню.

— Ясно! — махнула я полотенцем. — Тогда из остатков сделаем коттбулар, а из костей наварим бульона для собак.

— Когда начнем печь пироги?

Марна взглянула на меня, собирая растрепавшиеся волосы в хвост. Она знала, что я не терплю неряшливости. В конце концов, моим служанкам еще замуж выходить.

— Сначала я подготовлю мясо, а ты начистишь лука, — объяснила я, ведь нас ждали три дня готовки.

Мужчины часто заказывали у меня большие мясные пироги, которые брали с собой в море, на охоту, ставили на праздничные столы. Редко кто из покупателей выбирал овощные, разве что с тыквой.

Наконец, после обеда явился плотник. В этот момент я доила козу, и его удивление от того, что знатная дама этим занимается, было очевидно.

— Госпожа, я прибыл по поручению своего господина.

— Знаю! — Я пошла показывать мастеру, в чем беда. — У меня проблема со всеми окнами. Летом стоит жара невыносимая, зимой выдувает все тепло, топить не успеваю.

— Все окна продувают? — спросил он, ставя на пол ящик с инструментами.

— Да.

— Тогда начну с кухни, — ответил работник.

— Лучше с моей комнаты, а то у меня тут дела, — указала я ему на короткую лестницу наверх.

Плотник кивнул и пошел заниматься своим делом. Я отправила с ним свою служанку, Иду, чтобы приглядела и помогла.

Вдруг кто-то негромко постучал в дверь. Я открыла окошко и увидела мальчишку, одного из внуков ярла Асвальда.

— Кальве! Чего тебе в такой холод дома не сидится? — распахнула я дверь.

— Дома скучно! Никто в шахматы не играет, — уныло ответил он.

Я погладила его по голове.

— У меня сегодня много дел, но одну партию мы сможем сыграть.

Он обрадовался и занял свое место у очага на маленькой табуретке. Я угостила его козьим молоком и куском пирога с тыквенным вареньем. Знала, что ради варенья этот десятилетний сорванец и бегает ко мне. Он всегда съедает серединку, оставляя тесто.

Я менялась только тыквенным или яблочным вареньем на другие продукты, а ценное, из шиповника, использовала для выпечки. Никто, кроме меня, из местных женщин в этом поселении не знал секрета такого варенья. Да и я никогда не согласилась бы ни на какую сделку. Это варенье — мое личное средство выживания. Уже не раз сноха младшего сына ярла пыталась выкупить этот рецепт. Кальве, кстати, ее сын. Я догадывалась, что она отправляет его ко мне специально, шпионить.