Госпожа Чудо-Юдо

- Добро пожаловать в «Межпланетариум»! - металлическим голосом поприветствовал меня киберслужащий. - Зафиксирован номер визита. Один точка социальный точка промо. Форма обслуживания - «эксклюзив». Имя пользователя. Гайя Фай. Озвучьте характер вашего перемещения.

- В одну сторону, - медленно прошептала я, едва слыша саму себя.

Но о четкости произношения можно было не беспокоиться. У киберперсонала были превосходные сенсоры, способные засечь даже то, как вдыхает и выдыхает из электронной сигареты имитацию дыма один из постоянных клиентов «Межпланетариума», стоящий за прозрачными стенами. Таких клиентов называли прыгунами. Попробовав одноразовый бесплатный сыр путешествий в юности, золотая молодежь с головой ныряла в мышеловку нового тренда - портальные путешествия между планетами без долгих утомительных перелетов.

Технологией с Землёй поделилась Диниту - одна из самых развитых планет Млечного Пути, лет тридцать назад вступившая в Звёздное Содружество Систем и Разумов, сокращённо ЗССР. Преференции за подобный вклад в развитие общедоступных технологий они получили колоссальные - тут им и полное освобождение от налогов, и безвизовый режим во все системы Содружества, и законодательно-таможенный иммунитет, и гарантированное невмешательство во внутреннюю политику планеты.

- Выбор по шаблонам?

- Не знаю... Можно взглянуть?

Киберслужащий мгновенно развернул передо мной проекцию электронного экрана. Планеты предлагались в классификации от первого класса до двенадцатого... что в принципе было понятно. Начиная с тринадцатой позиции и ниже миры признавались крайне неблагополучными или опасными для жизни.

Повинуясь лёгким движениям моих пальцев, несколько планет наугад выплыло на передний план, и под ними замелькали неоновые строчки характеристик. Я быстро просмотрела данные, но того, что искала не нашла. И при том количестве планетарных миров, что были доступны для перемещения, поиски можно было продолжать бесконечно.

Накатило унылое ощущение собственной беспомощности. Соберись, тряпка! Сама угодила в болото из-за глупой доверчивости, сама и выберешься!

Разозлившись на себя, я резко свернула проекцию и осведомилась:

- Есть выбор по характеристикам населения?

- Выбор по характеристикам населения, - безразлично повторил киберслужащий и принялся перечислять: - Средняя плотность населения от ста граждан на километроквадрат. От пятидесяти граждан на километроквадрат. От тридцати граждан на километроквадрат. От...

- Понятно, - нетерпеливо перебила я. - От пятидесяти и ниже меня устроит.

- Преференции и пособия, - продолжил металлический бубнеж. - Жилищные. Социальные с монетизацией. Таможенные. Транзитные. Налоговые. Пенсионные. Медицинские...

- Остановимся на жилищных и социальных, как обязательных, - буркнула я. - Мне нужна планета, где выделяют в бессрочное пользование жилье и обеспечивают прожиточным минимумом в денежном эквиваленте.

Это был чрезвычайно важный момент. Теперь, когда я осталась без средств к привычному уровню существования, социальная «подушка безопасности» стала жизненной необходимостью.

- Расовые особенности. Совместимость с человеческим организмом в репродуктивный цикл. Несовместимость с человеческим...

- Совместимость.

- Внешние отличия. Человекоподобные. Насекомоподобные. Звероподобные. Метаморфы. Рептилоиды...

Ужаснувшись при мысли о том, что когда-нибудь в будущем придется заводить семью с рептилоидом, я торопливо сказала:

- Человекоподобные.

- Форма общественного управления...

- А можно сделать выбор по гендерным характеристикам? - поинтересовалась я.

Запрограммированная терпеливость киберслужащего вызывала острую зависть. Без малейшей заминки он сменил тему, словно в ту же секунду и без вмешательства собирался сообщить:

- Гендерные особенности социальной структуры. Бинарная гендерная система. Одинарная гендерная система. Преобладание в обществе биологического детерминизма...

Невольно хрюкнув, я махнула рукой в протестующем жесте. И впервые собеседник задержал на мне взгляд в некотором подобии замешательства. Видимо, соображал, как интерпретировать услышанный звук.

- Ладно, скажу прямо. Долго разбираться во всех этих ваших... терминах. Мне нужен мир, где у мужчин принято очень уважительное и бережное отношение к женщинам. Никакого насилия, сознательного обмана, тиранства, шовинизма... словом, женщина - это святое. В метафорическом смысле, конечно.

Все запросы клиентов киберслужащие «Межпланетариума» обрабатывали мгновенно, являясь своего рода внешней атрибутикой, вроде тела и голоса, единого искусственного интеллекта с колоссальным информационным ядром. Поэтому и ответ я получила незамедлительно.

- Вашим требованиям соответствуют характеристики четырех планетарных миров, - монотонно проговорил мой киберсобеседник. - Первый ближайший. Спиральная галактика Млечный Путь, звёздная система Беллатрикс, планета Хнум. Система общественного управления схожа с земной. Различия для внеполитических элементов общества незначительны. Климат места заселения - субтропический, искусственный. Доминирующие виды человекоподобны - эллуане, юрги, ясенирцы... в данный период времени.

- А что, ситуация может измениться? - насторожились я. - Там неспокойно?

- Ответ отрицательный. Политическая обстановка стабильна. Но сейчас проводится массовая эвакуация одной из ближайших рептилоидных звездных систем из-за угрозы вспышки сверхновой. Предполагается, что часть рептилоидов осядет на планете Хнум и приобретет статус равноценно доминирующей расы.

Поморщившись, я покачала головой. С детства не люблю рептилий, а рептилоиды именно их и напоминают. Хотя среди этих существ достаточно много неплохих ребят...

Нет, я ничего против них не имела. Но жить предпочитала подальше от мест рептилоидных скоплений.

- Вариант два. Галактика М33, звёздная система D9446, подобная Солнечной системе, планета Z. Планетарные характеристики аналогичны земным. Доминирующая раса - люди, потомственные земляне-переселенцы. Форма общественного управления монархическая, подконтрольная религиозным структурам. Принятие и соблюдение религии - обязательно.

- Следующий вариант, - вздохнула я.

- Вариант номер три, - продолжил киберслужащий. - Галактика Млечный путь, звёздная система красного карлика Проксима Центавра, планета Проксима-Б. Климат-стандарт искусственный, от периодических вспышек звезды предусмотрена защита отражающего купола. Доминирующие виды человекоподобны - ясенирцы, эллуане. Система общественного управления научно-военная. Преференции и пособия для лиц женского пола в пять раз выше, чем прочие предлагаемые в рассматриваемых вариантах. Заселение допускается в качестве либо сотрудника военной лаборатории, либо...

- ...подопытного, - одновременно с киберслужащим разочарованно сказала я. - Расскажите о последнем варианте.

- Номер четыре. Галактика Млечный Путь, звёздная система Тигарден, планета Тигарден-2. Полностью покрыта водой...

- И как там жить? - уныло пробормотала я под нос, вовсе не стремясь перебить собеседника, но тот отреагировал развернутым ответом:

- Население проживает на многочисленных островах. Самый крупный остров по размерам 377 километроквадратов, что соответствует площади японского сегмента на планете Земля. Климат океанического типа Cfb. Средняя температура самого теплого месяца - плюс пятнадцать градусов по Цельсию. Доминирующий вид человекоподобен - космозонги, более известный в информационном поле ЗССР как...

- Какая там форма управления? - нетерпеливо спросила я.

Несущественные подробности выслушивать было некогда - выделенные камерой хранения сутки для содержания моего скудного багажа, оставшегося после тотальной распродажи имущества, были почти на исходе.

- Монархическая. В переходной стадии к гендерному равноправию после вступления в ЗССР. Срок переходного адаптационного периода: пять лет по земному летоисчислению и семь - по тигарденскому.

- И что, никаких лабораторий? - с подозрением осведомилась я. - Наплыва беженцев? Или религиозных нюансов?

- Нет.

Киберслужащий был так машинно серьёзен, что я не удержалась от проверки заложенного в его программу распознавания человеческого юмора:

- Что, скажете, там женщин лелеют, пылинки сдувают и прямо-таки постоянно на руках носят?

Очевидно, у этого экземпляра с распознаванием юмора были проблемы, потому что он равнодушно поправил:

- На руках там женщин постоянно не носят, - затем, подумав, добавил: - Только по прямому желанию женщины. Но в постоянном режиме ношения прецедент ещё не зафиксирован.

Я хмыкнула. Кибер такой кибер.

- А с пособиями на обустройство как?

- Каждому иммигранту выделяется под место жительства остров, неосвоенный или конфискованный за серьезные правонарушения, а также типовое жилье и пособие от пятидесяти тысяч ЗССР-баллов в месяц сроком на пять земных лет. Затем собирается комиссия и аттестует иммигранта на соответствие нормам постоянного гражданства.

Глубоко вздохнув, я решительно сказала:

- Выбираю Тигарден-2.

Забрать свой багаж из хранилища я успела всего за несколько секунд до того, как истек час, оплаченный последними баллами, оставшимися на моем счету после распродажи скудного имущества в виде кое-какой мебели и предметов обихода.

Два объемных чемодана с функцией гиперужатия пространства - вот и все, что осталось от моей прежней сбалансированной комфортной жизни младшего специалиста по ксенобиологии. В одном чемодане лежало содержимое всего моего гардероба, в другом - ксенобиологический инвентарь и всевозможные разрешенные препараты. А документацию я всегда носила с собой в потайном кармане на микрофлешке.

Жаль было только одного - интересной работы в ксенозаповеднике, куда завозились редкие экземпляры инопланетной жизни и подвергались экспериментальной адаптации к новым условиям обитания. Пришлось уйти «по собственному желанию», поскольку испытательный срок в целый квартал не оплачивался, а стеснённые обстоятельства новичка никого не интересовали. С кредитами же я принципиально не желала связываться.

Родные... Хорошо, когда они есть. Но выросла я сироткой на планетарном попечении ЗССР, и рассчитывать на сказочное явление любого внезапно нашедшегося обеспокоенного родителя не приходилось.

Я и в «Межпланетариум» не хотела обращаться. Боялась... точнее, и сейчас боюсь - форс-мажора, поломки, портального бага, системного глюка... да чего угодно! Боюсь того, из-за чего на 99,99% успешных портальных гиперпространственных прыжков-перемещений происходит 0,01% трагических случайностей. Я бы и не думала об этом жалком недопроценте, не доведись мне в юности лично наблюдать одну из подобных трагедий...

...в восемнадцать лет «Межпланетариум» представляется сказкой. Дворцом доброй космической феи, которая исполнит для тебя любое желание.

Вот и я, едва дождавшись совершеннолетия, помчалась навстречу своей мечте - жить на восхитительной планете Диниту. Загадочная, высокоразвитая раса, необыкновенная флора и фауна, рай для юного ксенобиолога...

В нетерпении переминаясь за спиной стоящей у арки женщины, я ждала своей очереди и сверлила взглядом обтянутую красным комбинезоном спину. Скорее бы та исчезла и перестала быть последним препятствием между мной и моей мечтой!

Словно прочитав мои мысли, женщина нервно оглянулась... и тут же киберслужащий объявил номер её перемещения.

Красный комбинезон шагнул в арку и замер. Я с любопытством смотрела на женщину, гадая, мгновенно она исчезнет или медленно растворится в пространстве. Об этой технологии ничего конкретного на Земле не знали, а «Межпланитариум» на каждой планете ЗССР функционировал в качестве представительства Диниту и своих секретов местным властям не раскрывал.

Я ожидала и вспышки света, и темноты, и простого исчезновения женщины в красном комбинезоне... но не ожидала того, что она закричит - истошно, на одной страшной тонкой ноте, как человек, терзаемый невыносимой болью.

Это длилось всего пару секунд, а затем резкая вспышка ослепила глаза, и в следующее мгновение комбинезон красной тряпкой упал на пол арки.

Без своего недавнего содержимого.

Вспомнив свой глубочайший шок с последующей фобией портальных перемещений, я с грустью подумала, что в ту пору у меня было достаточно баллов, чтобы пройти целый курс психологической реабилитации у лучших специалистов-диниту. Претензии предъявлять смысла не было - об этом смертельном 0,01% предупреждался каждый из прыгунов «Межпланетариума». Но никто всерьез опасность не воспринимал. Ведь это происходит где-то там, далеко...

«ТОЛЬКО НЕ СО МНОЙ», - думал каждый.

Да, это действительно происходило так редко, что можно было не принимать в расчет. Один случай на миллиард.

Вот только случился он на моих глазах.

Хорошо хоть право на перемещение из-за форс-мажора в тот день не засчитали активированным.

Судорожно выдохнув, я водрузила чемоданы на антигравитационную тележку и принялась толкать ее в сторону живой очереди к портальной арке, пока не остановилась за высокой худой девушкой. У нее был голубоватый оттенок кожи, характерный для представителей человекоподобной расы ясенирцев. А когда она обернулась, с остроскулого лица из-под длинных густых ресниц глянули черные глаза на светло-голубом фоне белка.

Ну точно ясенирка.

Я постаралась ответить максимально приветливым взглядом. Женщины этой расы отличались чрезвычайной мнительностью и за воображаемую обиду легко могли ни с того, ни с сего намотать волосы нетактичной землянки на кулак и пару раз приложить головой об стену. И никакие штрафы не помогали сгладить этот щекотливый момент межрасового недопонимания.

Поэтому, как правило, людям настоятельно рекомендовали при общении с ясенирцами ни в коем случае не хмуриться, а улыбаться - только натурально.

Вот я и улыбалась - слегка приподняв уголки губ. Приветливая маска вежливости. И, судя по расслабившимся плечам ясенирки, натуральность моей мимики сомнений не вызвала.

- Первый раз тут? - спросила вдруг она.

- Ага. Очень нервничаю.

- Это не страшно. Один шаг, и ты уже по ту сторону.

- Надеюсь, что по ту сторону этой же жизни, а не следующей, - пробормотала я.

Ясенирка хмыкнула, рассеянно провожая черно-голубым взглядом посольского сотрудника-диниту, проходящего мимо с присущей их расе естественной грацией. Да и внешне они выглядели очень эффектно, завораживающе и... проще говоря, эстетически ошеломляюще.

Точеные лица благородных очертаний гармонировали с крепкими стройными телами, а темные брови вразлет идеально прямыми линиями уходили к вискам под углом в сорок пять градусов или около того.

Цвет волос у диниту мог быть только двух мастей - либо ярко выраженный блондин, либо не менее ярко выраженный брюнет. Блондины были поголовно серебристо-белыми, без малейшего уклона в золотистую желтизну или пепельно-седую серость. А брюнеты обладали шевелюрой столь глубокого черного оттенка, что он на свету отливал тёмно-синим, как вороново крыло.

И верхняя часть ушей любого представителя народа диниту была заострённой, как у животных. Ну или, к примеру, как у мифических фейри.

Об их ментальных способностях в жёлтой прессе бродило множество легенд...

- Как жаль, что на Диниту путешествия сейчас под запретом, - вздохнула ясенирка. - У них там очень красиво. А какие традиции интересные...

- Знаю, - печаль собеседницы по этому поводу я разделяла всецело. - Слышала, они закрыли планету для туризма из-за какого-то скандала лет десять назад.

- Подробности интересуют? - многозначительно протянула собеседница.

- Ну... было бы не лишним узнать.

Ко мне потянулся сжатый кулак с выступающими костяшками пальцев - традиционное «рукопожатие» ясенирцев.

- Тана Зу, - представились мне. - Журналистка «Вестника ЗССР».

Осторожно коснувшись ее костяшек своими, я ответила:

- Гайя Фай. Ксенобиолог заповедника... бывший.

- Ясной сингулярности, - кивнула Тана Зу и продолжила: - Так вот, что касается подробностей... это был даже не скандал. Это было злоумышленное преступление против семьи посла Диниту. Настоящая трагедия для них.

Живая очередь качнулась вперёд, приближаясь к арке, и мы шагнули вместе с ней. Ясенирка замолчала, наблюдая, как исчезает в арке «Межпланетариума» фигура редкого на земле туриста - рептилоида.

Вот хитрюга! Знает ведь, что вызвала нешуточный интерес к поднятой теме, и теперь тянет время. Не иначе, как решила слить информацию за что-то посущественней, чем простое внимание соседки по живой очереди.

- Так что случилось в семье посла? - напомнила я, всё ещё надеясь услышать продолжение просто так.

Зря надеялась.

- М-м... а куда вы направляетесь, кстати? - метнула на меня острый взгляд ушлая Тана Зу.

- На Тигарден-2. А вы?

- Хнум. Там базируется наша редакция. К тому же так удачно, что самые горячие новости сейчас крутятся именно там...

- Беженцы-рептилоиды и сверхновая? - припомнила я слова киберслужащего.

- Они самые, - ясенирка побарабанила шестеркой длинных пальцев по ручке своего чемоданчика и протянула: - Так, значит, Тигарден-2..? Однако! Это мне подходит...

Комментировать ее туманную реплику я не стала и просто ждала, когда прозвучит, что за выгода ей понадобилась от общения с безработным ксенобиологом. Типичная такая журналистка, торгующая информацией «дашь на дашь».

- Отдыхать собираетесь?

- Нет, - буркнула я. - Жить. Насовсем.

- А по вам не скажешь, что жалуете тигарденский стиль жизни, - вдруг заметила Тана Зу, внимательно меня разглядывая.

Тигарденский стиль жизни?

Я нахмурилась, пытаясь припомнить что-нибудь существенное о бытовой стороне проживания на Тигарден-2 и с досадой поняла, что из-за спешки дала маху. Кроме технических подробностей, услышанных о планете от киберслужащего, мне была выдана ещё и брошюра по адаптации для иммигрантов. И лежала она рядом с микрофлешкой, потому что читать ее было некогда. Конечно, можно было бы сделать это сейчас, но демонстрировать свой потайной карман журналистке было бы глупо.

Поскольку я продолжала молчать, Тана Зу решила закинуть новую удочку:

- Только между нами... следы скандального преступления против семьи посла Диниту ведут прямиком на Тигарден-2. И расследование его до сих пор открыто. За ключевую помощь следствию посол назначил вознаграждение в пятьдесять миллионов ЗССР-баллов...

У меня отвисла челюсть. Да это же... это целое состояние! На него хоть курортную планету можно арендовать... и жить припеваючи до конца своих дней!

- И вы можете добыть ценную информацию на правах будущего жителя планеты, - вкрадчиво добавила ясенирка.

- Каким образом?

Вместо ответа Тана Зу привычно отработанным жестом протянула мне электронную карту-визитку и лишь затем пояснила:

- Свяжитесь со мной, когда устроитесь на месте. И все подробности... как и половина вознаграждения в случае успеха - ваши. Слово Таны Зу.

Губа не дура у этой журналистки. Тем не менее, меня восхитила её деловая жилка. Стоя в очереди и всего лишь поддерживая беседу, она ни на секунду не отключала хватку настоящего профессионала и шарила в поисках выгоды просто так, наугад.

Очередь снова сдвинулась вперёд. Поторговаться, что ли... пока время есть.

- Всего половина за ключевую функцию? Не смешите, - скучным голосом отозвалась я. - Восемьдесят процентов, и по рукам.

Черно-голубые глаза ясенирки сверкнули восхищённым азартом.

- Да там и делать ничего такого сложного не нужно! Пятьдесят пять процентов, так и быть.

- Что ж тогда сами туда не отправитесь, чтобы не делиться? Семьдесят пять, уговорили.

Тана Зу фыркнула и посмотрела на меня откровенно весёлым взглядом.

- Понимаете, местная специфика не для меня. А для нужных действий руки развязаны только у тех, кто планирует там жить. Шестьдесят процентов, и это предел. Без шуток.

- Договорились, - кивнула я. - А что там за специфика, напомните?

- О-о, - многозначительным тоном протянула Тана Зу. - А вы не в курсе, что ли? Как неосмотрительно. Впрочем... возможно, вам и понравится. Многие быстро входят во вкус.

- Да что за...

- Нет-нет, я не стану вам портить такой сюрприз. Это лучше видеть собственными глазами.

Слова ясенирки вызвали беспокойство, но дёргаться в последний момент, выискивая упущенный подвох, уже не имело смысла. Единоразовое право на бесплатное перемещение активировано, а дальнейшие прыжки в «Межпланетариуме» мне не по карману.

Пути назад отрезаны.

Приняв эту мысль, я просто пожала плечами и решила разбираться с вероятными проблемами на месте. По мере их поступления.

Собственной карты-визитки у меня до сих пор не было, поэтому данные моей электронной почты отправились прямиком на личный коммуникатор ясенирки. Она посмотрела на экран, запоминая название, и вдруг рассмеялась.

- Фьорик зет точка ком? Серьезно?

- А что? Мне нравятся эти монстрики. Они милые.

На самом деле я видела всего одного представителя этого вида инопланетной жизни, когда его привезли в заповедник для адаптации. Фьорик отлично там прижился. Правда, первое время постоянно приходилось обновлять технический инвентарь, потому что новый питомец обожал жрать металл. В любом виде.

- Тогда Тигарден-2 в плане фауны вам понравится. Там полно фьориков. Расплодились, как кошки... правда, обитают в основном на свалке металлолома.

Это была приятная новость. В заповеднике заниматься каким-то одним видом существ не было времени, а так хотелось изучить фьориков получше. И было бы неплохо попытаться одомашнить одного из них.

- Можно нескромный вопрос? - вклинилась в мои мысли Тана Зу и, даже не подумав дождаться разрешения, полюбопытствовала: - В чем причина вашей иммиграции?

Нетипичная ясенирка. Зато - типичная журналистка. И как ее только в эту профессию угораздило податься? Это ж сколько надо было шлифовать выдержку и бороться с ясенирской мнительностью, чтобы стать такой раскованной и почти без проблем в общении!..

Вопрос был действительно нескромным. И он реанимировал начавшую было затихать глухую душевную боль.

Молча покачав головой, я отвернулась и стала разглядывать рекламные вывески на стенах. Но всё было бесполезно: болезненные воспоминания полезли из памяти, как тараканы, заполняя мысли сухой горечью и злостью... на свою собственную глупость.

...Он был хорош собой, как сетевая звезда триллеров с романтическим уклоном. Так добр и вежлив, когда выручил в трудную минуту.

На меня только что налетел скоростной грабитель на потрепанном антигравитационном скутере и вырвал из рук сумочку. В ней не было ничего ценного, но инцидент был обидным и травмоопасным. Силой инерции меня дёрнуло вперёд, заставив проехаться животом по каменной плитке уличного тротуара.

Пока я скулила от боли, съежившись в позе эмбриона, мой герой перехватил грабителя и сумел отобрать у него сумочку, а затем опустился передо мной на колени, прямо на грязный тротуар.

Заглянул в лицо светло-голубыми глазами - честными и прозрачными, как вода в бассейне ВИП-класса... и сказал:

- Всё будет хорошо.

В городе-заповеднике он был впервые, только что прибыл по распределению социальной службы трудоустройства ЗССР через «Межпланетариум», по его словам... и за считанные минуты, сама не понимая, как так произошло, я пригласила его жить в своей новой просторной квартире.

Квартире, которую только что купила на единоразовый патент, выдаваемый всем детдомовцам...

Большинство знакомых мне ребят предпочитали не тратить солидные ЗССР-баллы, а жить на проценты. Но я всю жизнь мечтала о собственном просторном жилье, которое не нужно делить ни с кем. И раз уж право воспользоваться «Межпланетариумом» для воплощения жилищных планов до одури пугало меня, то покупка лучшей из предложенных квартир стала первым шагом в мое маленькое, но светлое будущее.

Моего героя звали Сет Хомм, и я влюбилась в него с первого взгляда. Запала, как мартовская кошка на пике своей течки.

Но с того момента, как он вошёл в мою жизнь, лучше не стало.

После короткого бурного романа уже через месяц знакомства он предложил пожениться. Затем великодушно взял на себя все хлопоты по организации свадьбы, заручившись от меня доверенностью на операции с документами. А за пару дней до назначенной даты исчез в неизвестном направлении.

Сначала я думала, что с ним произошла трагедия. Несчастный случай. Нападение. Убийство. Ждала чего угодно, кроме...

...судебного пристава, явившегося опечатывать мое имущество за долги, которые принадлежали не мне! Но на документах везде стояла размашистая подпись Сета, подтвержденная моей более чем законной доверенностью.

Не было времени на шок, слезы и сопли. Оставшиеся на счету после покупки квартиры патентные баллы испарились - мой «заботливый жених» снял всё подчистую, полностью обнулив счёт.

В ночь, которая так и не стала брачной, я ютилась на скамейке детской площадки перед домом, где опечатали мою квартиру. И вместо мужа обнимала чемодан.

Будь проклят тот день, когда я встретила тебя, Сет Хомм!

К горлу подкатил комок желчи, сопровождаемый омерзительным чувством тошноты. С самого утра я ничего не ела, просто не было аппетита... а сейчас уже время близилось к вечеру.

- Что ж, мне пора. А вам - доброго шага, Гайя Фай! - сказала Тана Зу. - Это не страшно, я сотни раз шагала через Межпланетариум...

Вздрогнув, я огляделась.

И как раз вовремя, потому что очередь впереди уже рассосалась, пока невесёлое прошлое горчило и солило мозги в моей усталой голове.

Тана Зу дождалась объявления номера своего перемещения и, перед тем, как шагнуть в арку, оглянулась со словами:

- Жду от вас весточку, как только устроитесь. До связи! - и растворилась в мягком сиянии изобретения Диниту.

Настала моя очередь.

И тут запоздалый ужас, который вроде бы остался позади, усмирённый многократными сеансами психологической реабилитации, взбунтовался и понёсся по венам-артериям-капиллярам неуправляемым галопом адреналина.

Арка транспортации угрожающе пульсировала пунктиром белых огоньков и казалась неестественно огромной. Гигантской пастью, готовой прожевать меня, растворяя тело кислотной слюной, и выплюнуть на пол пустой зелёный комбинезон ксенобиолога.

- Звёздная дата 3021-04-19. Номер перемещения 713, - объявил прохладный голос искусственного интеллекта, женский для разнообразия. - Гайя Фай, пройдите на площадку для транспортации.

Я бездумно попятилась и наткнулась спиной на терпеливо ожидающего своей очереди «прыгуна». Он недовольно нахмурился и проворчал:

- Можно побыстрее? Я и так опаздываю!

Отступать некуда. Позади ждёт полунищенское существование минимум полгода с подвисшим вопросом жилья и обращение в социальную службу трудоустройства ЗССР с согласием на любую вакансию без неоплачиваемого испытательного срока. И скорее всего это будет сфера обслуживания, которую я на дух не переносила.

А моей славной Джин рядом уже давно не было. Единственная подруга, к которой я могла обратиться за помощью без чувства внутреннего унижения. Но она вышла замуж за космолетчика и устроилась на его звездолет специалистом по корпоративной психологии, чтобы быть рядом с мужем.

А вот впереди ждут наилучшие перспективы - бесплатное жилье, стартовый капитал, новое окружение, обещанная вежливость мужского контингента. Да и с предложением Таны Зу скучать не придется.

Так, уговаривая себя, я шагнула в пугающую арку... и перестала владеть собственным телом.

Возникло ощущение, будто меня спеленали смирительной рубашкой и подвесили болтаться на крюк, словно извивающегося червяка. В невольном ожидании боли я зажмурилась и тут же распахнула глаза в изумлении...

Потому что услышала отчётливый шепот сразу нескольких голосов.

- Помутнение цвета...страх... волнение... - шептал один, шелестящий, как листья на ветру.

- Грязный зелёный... плохо... тоска... бессмысленность бытия... - вторил ему другой, звенящий, как колокольчик.

А третий голос, похожий на хрипловатую музыку саксофона, добавлял:

- Серый... серебряный... Оператор грёз... Игольчатый край... ужас...

Вокруг бешеным калейдоскопом замелькали пятна, а голоса шептали и шептали, лезли в уши со странными рассуждениями о палитре каждого цветового спектра, который только можно было бы вообразить. Очень скоро мне захотелось заткнуть уши, но это было невозможно. Не было ощущения ни рук, ни самих ушей.

Но это неудобство оказалось лишь цветочками.

Когда голоса начали ускоряться, - да и меня понесло в цветном пространстве с безумной скоростью, - то слова просто-напросто слились в одно назойливо-острое, болезненное для слуха зудение. Как у туч мелких болотных насекомых в гипертрофированном варианте.

Движение прекратилось резко и неприятно.

Это ощущение не было похоже ни на торможение, ни на какие-либо другие последствия от силы тяжести. Больше всего завершение переноса напоминало принудительное пробуждение из фазы глубокого сна, когда хочется вяло нашарить под кроватью тапок и швырнуть его в будильник.

Тело снова начало ощущаться управляемым и родным. Что-то смазанное, похожее на гигантских бабочек, мельтешило над головой. А цветные пятна так и плавали вокруг, словно в банку с водой макнули измазанные акварельными красками кисточки. Подняв руку, я хотела потрогать их и замерла.

Вокруг моей кожи колыхался мерцающий слой прозрачной зелёной краски. Он обволакивал руку, как перчатка... в два или три раза толще ладони. Граница была не очень четкая.

Взглядом я проследила длину неведомой зелёной оболочки до локтя и обнаружила, что эта субстанция обволакивает не только руку, но и все тело целиком!

Тем временем зудение голосов тоже замедлилось, и первый же разборчивый шепоток прошелестел мне в ухо:

- Зелёный... хорошая обучаемость... дух сострадания...

Проморгавшись кое-как, я опустила руку и разглядела источники голосов: полупрозрачные... привидения?

Эти странные создания больше не с чем было сравнивать. Разве что с медузами. Круглая полупрозрачная голова размером с яблоко, а вместо тела колышащаяся субстанция, которая движется наподобие крыльев. Взмахи выглядели плавными и сильно замедленными, будто вокруг нас была вода, а не воздух.

Они производили мирное, безопасное впечатление и не пытались меня коснуться, поэтому я рискнула на их шепот ответить тем же шепотом:

- Что происходит? Кто вы?

Трио таинственных шептунов прекратило свое тихое бормотание и зависло в воздухе, устремив на меня крошечные огоньки на месте глаз.

Пространство начало быстро проясняться. Цветовые пятна выцвели, затем исчезли без следа, а вместе с ними - и летающие шептуны. Вместо них из ниоткуда возникла арка, а перед ней киберслужащий. Точь-в-точь такой же, как тот, что консультировал меня в земном филиале «Межпланетариума».

- Ясной сингулярности, Гайя Фай, - безэмоционально произнес он. - Добро пожаловать на Тигарден-2.

- Спасибо! - с облегчением выдохнула я. - Куда теперь..?

- Подождите, - мягко прервали меня.

Из-за спины киберслужащего вперед шагнула... настоящая девушка-диниту. Во плоти, а не в пикселях на экране! Никогда не видела вживую женщин этой расы... Да и вообще, мало кто мог похвастаться этим не только среди моих знакомых, но и в галанете - галактической информационной сети.

- У нас возникли вопросы к вам, Гайя Фай, - сказала она. - Личного характера.

Дорогие мои, хорошие читатели!

Пожалуйста, подпишитесь на меня ✅ если читаете эту книгу. Книжный портал совсем новый, и мне очень нужна ваша поддержка! 

За лайки на книги тоже буду очень вам благодарна ❤️
 

Посольский этаж Диниту, как исключение для основателей «Межпланетариума», предусматривался во всех планетарных филиалах, а не только на Тигарден-2. Но мало кто из простых обывателей мог похвастаться экскурсией по любому из них.

Само здание «Межпланетариума» представляло из себя белоснежный купол, снаружи похожий на гигантскую каплю крема из взбитых сливок. Как итог подобной конструкции, все тридцать девять этажей-коридоров получились кольцеобразными, с кабинетами, обращенными к внешней стороне. А внутреннюю стену коридора сделали односторонне-прозрачной. Видимо, для удобства наблюдения за аркой транспортации, что занимала весь центр здания, от пола до потолка, подобно семечку, окруженному защитной скорлупой.

Молчаливая девушка-диниту, то и дело кидая любопытные взгляды, провела меня к скоростному лифту, и за долю секунды мы оказались на тридцать девятом этаже. Возле безукоризненно белой двери, которая открывала путь на заветный коридор, она приложила руку к отпечатку ладони на панели для идентификации. Та одобрительно засветилась зелёным.

- Входите, - пригласила девушка, едва дверь с шипением разомкнулась на две половинки и втянулась в стены. - Кабинет номер двенадцать. Вас ждут.

Шагнув вперёд, я оглянулась. Моя спутница осталась стоять на месте.

- А вы не идете?

Она покачала головой, и ее длинные волосы чудесно-серебряного, как у всех светловолосых представителей диниту, оттенка колыхнулись за спиной тяжёлой шелковой массой. Несколько прядей по бокам чуть сдвинулись, открывая заострённые уши в оправе из редчайших сиреневых бриллиантов. Их стоимость, вероятно, могла сравниться с авансом на покупку одной небольшой аграрной планеты.

- Как единственный совершеннолетний представитель женского пола на Тигарден-2, я не вправе оставить пост на первом этаже.

Очередной маячок, намекающий на странности с гендерными особенностями тигарденского социума проигнорировать было сложно. И, набравшись духу, я хмуро спросила:

- На планете проблемы с половым равноправием?

Тонкие темные брови девушки удивлённо дрогнули.

- Вы не ознакомились с брошюрой для иммигрантов?

- Нет, - обречённо призналась я, расписываясь в собственной глупости. - Ещё не успела.

- Поспешите. Все разъяснения можно получить позже.

Белоснежные створки сомкнулись, скрывая задумчивый взгляд «единственного представителя женского пола на Тигарден-2». Большие выразительные глаза блеснули фиолетовым - ещё одно отличие от человеческой расы.

Дальнейший путь по коридору в поисках нужного кабинета оказался крайне напряжённым.

До первой двери я шла спокойно, пользуясь возможностью рассмотреть внутреннюю часть «Межпланетариума» с наилучшей точки обзора через прозрачную стену коридора. Но когда кабинет под первым номером оказался в шаговой доступности, дверь неожиданно распахнулась, и в проёме показался ещё один представитель диниту. Только это был мужчина.

Он напряжённо уставился на меня, как будто прекрасно знал, кто сейчас проходит мимо, но никак не мог поверить и решил убедиться. Это было буквально написано на его тонком породистом лице. Яркие миндалевидные глаза... светились, как два фиолетовых фонаря.

Опасливо покосившись, я быстро прошла мимо, но испытания моей выдержки на этом не закончились.

Картина повторялась вновь и вновь: стоило поравняться с очередной дверью, как та распахивалась, являя на пороге нового мужчину-диниту со светящимися фиолетовыми глазами.

И это было по-настоящему жутко.

К тому моменту, когда передо мной нарисовался наконец кабинет номер двенадцать, я превратилась в ходячий комок нервов. И даже не оглядываясь, чувствовала, как спину прожигают одиннадцать пар фиолетовых глаз.

Вопреки опасливым ожиданиям, двенадцатая дверь распахиваться не стала. Пришлось жать на кнопку вызова.

После секундной заминки створки разъехались, открывая взгляду просторный мятно-зелёный кабинет с минимумом мебели внутри. Короткий письменный стол (скорее домашний, чем офисный), ортопедический стул-вертушка - в данный момент он пустовал, - и небольшой стеллаж с рядами флешсхронов, внешних хранилищ, способных вмещать до миллиарда микрофлеш-карт с важными данными. А большую часть пространства занимал круглый ковер, изумительно-натурально имитирующий газон, с насыщенным травяным запахом и покачивающимися от искусственного ветерка стебельками.

- Ясной сингулярности, Гайя Фай.

Завертев головой в поисках источника голоса, я глянула в противоположную от стола сторону. Возле стены-окна, за которой плескался звёздный вечер незнакомой планеты, стоял высокий седовласый диниту с тускло-усталыми глазами и заметной щетиной на лице. Побелевшие волоски проглядывали и там.

Пока я молча переваривала новое потрясение - диниту бывают и седыми! - он прошел к столу и сел за него. Затем оглядел меня с ног до головы и огорошил вопросом:

- В каком поколении ваши предки из расы диниту? Присаживайтесь.

Мои предки... диниту?

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась. Хоть галактический эсперанто и был общепризнанным языком для межрасовой коммуникации, не все расы владели им в совершенстве. И вместо некоторых слов иной раз вставляли заменители из родного словаря, образуя крайне своеобразный сленг.

- Предки... - заторможенно повторила я, шаря глазами в поисках хоть какого-нибудь стула. - Они мне неизвестны. Я выросла без родителей на попечении социальной службы ЗССР.

Седовласый диниту знаком дал понять, что стул находится за моей спиной. Только это был не стул, а... пенёк. Выросший на моих глазах из искусственного ковра-лужайки.

Едва ступив на мягкую траву, я с удивлением поняла: тут всё настоящее. Даже пенек, поверхность которого покрывала плотная шапка мха.

Дождавшись, пока я осторожно присяду, хозяин необычного кабинета отстраненно проговорил:

- Прошу извинить, что не представился сразу. Я Гойриу Делл, полномочный посол от народа Диниту на планете Тигарден-2.

Коротко кивнув, я воздержалась от старой традиционной фразы «Рада знакомству». Ещё неизвестно, буду ли я рада через пять минут после разъяснения причин пристального внимания посольства. А диниту были известны на весь Млечный Путь своим строгим отношением к произносимым словам. В особенности - к их смысловой нагрузке.

Посол Делл задумчиво побарабанил длинными пальцами по столешнице.

- Видите ли, в чем дело... - медленно начал он. - «Межпланетариум» несёт в себе не только функцию транспортации. Изначально в него заложена задача на общее распознавание генов диниту в любом поколении... в связи с тем, что обычным способом они не идентифицируются. Нужен исключительно энергетический анализ. И надо знать, что искать. Именно поэтому физически кажется, что вы - дитя человека.

- При перемещении я видела полупрозрачных существ... - полувопросительным тоном сообщила я.

-Это йоли. Наши помощники для отслеживания физического и психологического состояния пассажиров «Межпланетариума».Вы видели их отчётливо?

- Да. И слышала тоже отлично. Они постоянно толковали о цветовом спектре.

- Вот как! - отстраненная задумчивость посла дала маленькую трещину, через которую проглядывало живое любопытство. - Становится интереснее... видимо, гены диниту вы унаследовали напрямую от кого-то из родителей. Если желаете, можно воспользоваться нашей энерголабораторией и уточнить генные характеристики. По нашей базе вполне вероятно отследить, какому Дому принадлежал ваш родственник-диниту.

- Нет, - отказалась я. - Не сейчас. А можно позже?

Меньше всего сейчас мне хотелось копаться в прошлом и выяснять, что за безответственный родитель-диниту бросил своего ребенка на произвол судьбы.

- Разумеется. Однако я настаиваю на проверке до конца текущего месяца. Надеюсь, вы понимаете, почему?

В памяти всплыло смутное воспоминание тех лет, когда я ещё активно планировала переместиться на планету своей мечты. До первого трагического знакомства с «Межпланетариумом».

У населения Диниту был негативный контраст между длинным жизненным циклом и низкой рождаемостью. А на фоне долгого взросления и затяжного подросткового периода картина вызывала определенное беспокойство у властных структур, заинтересованных в благополучии расы. И вот почему ещё, помимо невероятно богатой флоры и фауны, меня привлекала их планета - то самое трепетное отношение к женщинам.

Конечно, случаи, когда кто-то из мужчин-диниту создавал семью с человеческой женщиной, можно было пересчитать по пальцам, но подчёркнуто заботливое отношение к слабому полу любой расы уже само по себе было весьма заманчивым. А уж если женщина была хоть и полукровкой, но обладала генетикой диниту...

Гойриу Делл кивнул седовласой головой, будто мгновенно прочитал мои мысли.

- Мы рассчитываем на ваше сотрудничество. В свою очередь, готовы предоставить вам максимальную поддержку по любому вопросу, - с этими словами он вручил мне блестящую электронную визитку из сверхпрочного ясенирского сереброния.

Охотно приняв ее, я раскрыла рот, чтобы попросить рассказать об особенностях «тигарденского стиля жизни», которым дразнилась журналистка Тана Зу, но у посла запищал личный коммуникатор.

Пока посол молча слушал невидимого собеседника, я в терпеливом ожидании рассматривала немногочисленные предметы на его столе.

Взгляд упал на две электронные фотопроекции в баснословно дорогих рамках из сиреневых бриллиантов: на одной была запечатлена прекрасная женщина с серебряной косой, уложенной на голове в виде короны, а на другой - двое явно несовершеннолетних ребенка-диниту стояли бок-о-бок на фоне шаровидного дома, увитого аналогом земного плюща. Девочка была совсем ещё малышкой с круглыми щёчками, блестящими чёрными кудряшками и жизнерадостной улыбкой, а вот беловолосый мальчишка несомненно вступил уже в подростковый период и смотрел в объектив хоть ласково, но очень сдержанно.

«Интересный паренёк растет, - подумала я. - Из его глаз смотрит красивая душа... Хорошо бы жизнь ее не искорёжила».

Посол судорожно вздохнул, глянув на меня странным взглядом, полным горечи. Почему такая реакция?.. Снова подумалось, что он улавливает чужие мысли. Не зря же про диниту столько телепатических баек ходит?

- Скоро буду, - отрывисто сказал посол в коммуникатор и поднялся из-за стола. - Прошу прощения, мне нужно идти. Мы с вами ещё свяжемся... А сейчас мой старший помощник Тиу проводит вас для инструктажа и оформления к киберслужащему. Он ждёт снаружи.

Ага, и наверняка у этого помощника фары фиолетовые светятся вместо глаз.

- Прошу прощения, посол, - решилась я прояснить загадку. - Ваши сотрудники... они необычно реагировали на меня по дороге сюда. Это из-за ваших генов?

Гойриу Делл обозначил на усталом лице скупую улыбку.

- В целом да. Нам всем... неспокойно, когда наши женщины находятся на этой планете. Они плохо переносят местную специфику.

- Но меня встретила тут первой ваша сотрудница, - заметила я. - И она была в полном порядке... кажется.

- Все верно, это Талла Ней, - кивнул посол и уклончиво пояснил: - Она прошла особую подготовку перед распределением на Тигарден-2.

Старший посольский помощник Тиу - на вид совсем юнец, едва достигший совершеннолетия, - не отличался от других коллег-диниту в своей загадочной реакции на меня - изумление, неверие, ступор. Но он в считанные секунды притушил яркое фиолетовое сияние глаз до матово-сиреневого и учтиво предложил следовать за ним. После чего не проронил ни слова вплоть до момента, когда у выхода с посольского этажа передал обязанности проводника знакомой уже девушке... Талле Ней, кажется.

- Вы побледнели, - заметила она по пути вниз и участливо, но странно осведомилась: - Всё хорошо? Психофон не должен давить в этом здании.

- Психофон? - переспросила я. - А почему он должен давить... и что это вообще?

Талла Ней с сомнением покосилась в мою сторону.

- Сейчас нет смысла это обсуждать. Если снаружи вас ничего не будет беспокоить, значит, и говорить не о чем.

Информационная стойка была как дежавю из-за абсолютной идентичности с ее земной вариацией. Та же стерильная чистота столешницы, та же безэмоциональная физиономия киберслужащего в бело-зеленой униформе. Диниту вообще массово тяготели к этим двум цветам спектра, и это прослеживалось во всем оформлении «Межпланетариума»

Вопреки ожиданиям, Талла Ней не ушла, а присела неподалеку на высокий стул перед стойкой.

- Гайя Фай, регистрация, - скомандовала она.

Киберслужащий послушно принялся оформлять мне вид на жительство по планетарному протоколу, время от времени задавая уточняющие вопросы.

Я автоматически отвечала, продолжая гадать о наружном психофоне и о том, почему это он должен на меня давить... пока не услышала вдруг:

- Разрешенное количество рабов в переходной период вступления Тигарден-2 в ЗССР не должно превышать тысячи единиц. Самовольное освобождение не допускается. Для этого необходим курс реабилитации и положительное решение комиссии по вопросам дееспособности и самодостаточности подопечных рабов.

- Э... рабов?! - в шоке я вытаращилась на киберслужащего. - На планете есть рабство? Но это же... незаконно!

- Подтверждаю. Раздел 10, пункт 102 Законодательного кодекса ЗССР запрещает владение разумными существами. Поэтому при вступлении в Содружество Тигарден-2 обязан в срок до семи лет по местному планетарному обороту отказаться от рабства и провести полную психологическую реабилитацию существ, подвергавшихся длительной неволе. Рабы, не прошедшие комиссию по завершению срока, будут направлены в резервации социальной опеки.

- Ясно, - прошептала я, пряча лицо в сложенные на стойке руки.

Киберслужащий продолжил бубнить:

- При регистрации на жительство рекомендуется обновить данные личной идентификации для более успешной психологической адаптации в социуме. Будете обновлять?

- Да, - буркнула я и, стиснув зубы, коротко выдохнула. Потом выпрямилась.

Рабство!

Это ж надо было так опростоволоситься... Из всех планет Млечного Пути выбрать ту, что всё ещё барахтается в рабовладельческом строе!

«Гайя Фай... какая же ты простофиля... Мало тебя жизнь проучила. Чудо-Юдо какое-то наивное", - уныло подумала я и прошептала:

- Чудо-Юдо...

Голос киберслужащего вновь ворвался в мой внутренний мир со своим металлическим:

- ...принято. Оформление документов займет минуту. Уделите время выбору персонального острова для жительства.

Передо мной возникла проекция планетарной карты с белыми пятнами выделенных для иммигрантов островов. И как тут выбирать? Ничего не понятно.

Для успокоения совести я обвела взглядом схематическое пространство, залитое синей краской океана, и потянулась, чтобы наугад ткнуть пальцем в любой крошечный островок. В этот момент какая-то странная мягкая, но непреклонная сила подтолкнула мою руку, и указательный палец попал на неприметный островок, расположенный ближе всех к самому большому острову, который напоминал вытянуто-кривой формой земную Японию.

Я вздрогнула, но затем решила, что это обычный мышечный спазм. Из-за стресса.

- Вот этот сойдёт.

- Остров Йо. Площадь 572 километроквадрата. Покрыт дикими древесными культурами. Поверхность холмистая. Имеет источники пресной воды. Проживание в поместье сельскохозяйственного назначения. Предыдущая владелица - госпожа Муй Задаки. Остров конфискован три дня назад в результате проверки комиссией за умышленное массовое убийство имущества после вступления в силу соглашения между Госпожой Островов и ЗССР о переходном периоде.

Я судорожно сглотнула. Отлично, ещё и островок с душком достался! Буду жить в доме, где буйствовала тигарденская психопатка.

Принтер за стойкой пискнул, выплевывая распечатанную электронную карточку - новое гражданское удостоверение. Киберслужащий вытянул его из лотка и передал мне.

- Ваши документы.

Я опустила взгляд на карточку, и в глаза бросились крупные темно-зелёные буквы на белом фоне: «Госпожа Гайя Чудо-Юдо».

Голова пошла кругом. Это... какое-то идиотское совпадение или глюк искусственного разума?!

- У вас здесь ошибка, - я обвиняюще помахала удостоверением перед невозмутимой киберфизиономией. - У меня другая фамилия! Фай... Гайя Фай, а не Гайя Чудо-Юдо!

- Невнимательность пользователя за ошибку системы не засчитывается, - равнодушно пояснил киберслужащий. - Пользователь Гайя Фай подтвердила обновление данных личной идентификации и озвучила свою новую фамилию. Желаете воспроизвести видеозапись последних пяти минут в качестве доказательной базы?

- Но я даже не слышала вопрос! Насчёт фамилии.

- Повторяю. Невнимательность пользователя за ошибку системы не засчитывается.

- Что же, мне теперь на этой планете так Чудом-Юдом и ходить?! - ужаснулась я.

На мой панический возглас подошла Талла Ней, но ничего спрашивать не стала, а сразу успокаивающе сообщила:

- Ничего непоправимого тут нет. Но для смены уже утвержденной фамилии придется подождать полгода. Таковы правила.

Дальнейшая регистрация происходила под мое угрюмое молчание, прерываемое односложными ответами. Теперь я тщательно следила за ходом беседы и не позволяла мыслям уплывать в сторону, хотя это было нелегко. Ведь по природе я довольно рассеянный человек, который предпочитает реальности свой внутренний мир, живущий по законам хронической рефлексии.

Через полчаса этой бюрократической пытки я направилась к выходу из «Межпланетариума». В руках у меня, помимо удостоверения, был финансовый чип-кошелек, карта с инструкцией, как добраться до своего острова, и электронный идентификационный браслет, подтверждающий право владения.

Талла Ней последовала за мной и на вопросительный взгляд сообщила:

- Посол Делл поручил оказывать поддержку и сопровождение, пока вы не доберётесь до острова Йо.

- Сколько времени займёт дорога туда? Мы ведь сейчас на главном острове.

- На аэробусе или аквабиле окажетесь у себя быстро, минут за двадцать. Но сначала вам необходимо заехать в резервацию.

Я резко остановилась.

- Зачем?

- Каждый иммигрант обязан содержать под своим контролем определенное количество рабов. Пятьдесят, не меньше.

- А в поместье их совсем не осталось разве?

- Те рабы идут в нагрузку.

- Зачем столько рабов? - жалобно спросила я. - Мне и с десяток за глаза.

- Без них вы не вольетесь в социум, - прямо ответила Талла Ней. - Кроме того, толерантные к рабам иммигранты с рабовладельческим статусом необходимы для сдвига общественного сознания. Чтобы процедура отказа от рабства произошла наиболее безболезненно... без массовых беспорядков и волн протеста. Законодательные ограничения вводятся слишком медленно.

- Ладно, - смирилась я и махнула рукой. - Показывайте, где эта ваша... резервация.

Для сотрудников посольства был предусмотрен служебный микроаэробус - симпатичная обтекаемая модель «Альфа» в форме торпеды, выполненная в безукоризненной антрацитово-черной масти.

Погрузив свои чемоданы в багажник и устроившись с удобством на мягком заднем сиденье, мгновенно принявшем форму моего тела, я наблюдала, как Талла Ней активирует воздушную подушку микроаэробуса и направляет его вверх. Затем вспомнила о брошюре для иммигрантов и достала ее из потайного кармана.

Самое время восполнить пробелы!

На первой странице о планете не было ничего нового - то же самое уже рассказывал мне киберслужащий. А вот на второй подстерегал сюрприз... в принципе ожидаемый на подсознательном уровне.

«ТИГАРДЕН-2: Общественное управление с акцентом на матриархат.

Поскольку вопросы равноправия ожидают проработки только после завершения переходного периода и отмены рабовладения, иммигрантам настоятельно рекомендуется не нарушать в общественных местах основные правила:

• Свободный мужчина обязан везде уступать дорогу и место женщине; за несоблюдение правила - штраф 50 баллов или отработка без физического наказания сроком на полчаса.

• Свободный мужчина обязан приветствовать женщину первым, в самых почтительных выражениях; за несоблюдение - штраф 50 баллов или отработка без физического наказания сроком на полчаса.

• Свободный мужчина обязан обращаться к женщине, употребляя статусную приставку «Госпожа»; за несоблюдение - штраф 100 баллов или отработка без физического наказания сроком на сутки.

• Если женщине требуется помощь любого характера, свободный мужчина обязан оказать ее; исключение допускается, если Госпожа острова, на котором проживает мужчина, или ее полномочные представители выражают свое несогласие.

• Свободный мужчина не имеет права без разрешения прикасаться к посторонней женщине; за несоблюдение правила - штраф 500 баллов или физическое наказание без значительного ущерба здоровью.

• Наказания и штрафы за более серьезные нарушения правил (причинение мужчиной морального или физического вреда женщине) см. в разделе брошюры «Наказания и штрафы»

• Правила поведения мужчин-рабов регламентируются отдельно (см. соответствующий раздел о лицах мужского пола в «Рабской декларации»)

Читая этот бред, я изумленно-недоверчиво хмыкнула. М-да... Какое извращённое воплощение моего желания об уважительном отношении мужчин!

В зеркале заднего обзора сверкнул фиолетовым любопытный взгляд Таллы Ней.

- Кажется, мужчинам здесь опасно даже просто выходить на улицу, - пояснила ей, показывая брошюру. - Не успеют шагнуть за дверь, как первая встречная нагрузит их своими делами.

- Так и есть. Именно поэтому для решения вопросов при непосредственном контакте с населением и назначили меня. Как единственную женщину. Во избежание конфликтов и провокаций.

Микроаэробус уже поднялся до единственного уровня воздушной трассы и влился в негустой транспортный поток, ограниченный по краям антигравитационными буйками с красной подсветкой. Вечер плавно перетекал в ночь. За боковыми окнами мелькала прозрачная дымка подсвеченных трассой облаков, а за ними - непроглядная тьма. Кажется, дорожных пробок здесь не предвидится - приятное разнообразие по сравнению с Землёй.

Летели недолго, от силы минут пять. Я успела пролистать брошюру целиком и уяснить, что на этой планете женщина фактически возведена в правовой ранг идола, а мужчина низвержен до уровня разумной собаки. Это вызывало смешанные чувства.

Бойтесь своих желаний. Они сбываются... правда не так, как вы ожидали.

Пока я шокированно укладывала в голове все эти новости, микроаэробус свернул на широкую спираль спуска и начал снижаться.

И тут что-то непонятное стало происходить с моим организмом. Виски кольнуло, будто их куснуло два комара, а затем в голове раздался давящий гул. Я выронила брошюру, прикрывая уши, но это не помогло.

- Потерпите... потерпите... сейчас... - произнес обеспокоенный голос Таллы Ней сквозь сквозь шум в ушах.

Момент приземления я даже не заметила. Давление в голове было до того неприятным, что накатила тошнотворная слабость. Организм кидало то в жар, то в холод. Я чувствовала себя дверью, в которую ломятся незваные гости.

В буквальном смысле.

Сознание дергало и трясло от чего-то огромного, неведомого и тяжёлого, навалившегося всей своей массой. Казалось, даже слышен хруст сломавшейся мысленной «двери».

Я съежилась на заднем сиденьи, прижимая лицо к коленям и коротко, быстро дышала, мечтая только об одном - чтобы всё поскорее закончилось. Навалилось чувство дикой тоски, душевной боли, безысходности и самых разнообразных оттенков суицидных чувств, прежде незнакомых и потому сложно распознаваемых.

Если бы желудок не был пуст с самого утра, меня бы вырвало.

Где-то сбоку с шипением отъехала в сторону дверь, и прохладная рука Таллы Ней легла на лоб.

- Расслабься... успокойся... сейчас всё пройдёт.

Ее пальцы дарили облегчение. Отвратительное давящее ощущение отступало. Вздрагивая и чувствуя, как по вискам струйками стекает холодный пот, я медленно выдохнула. Потом до меня дошло кое-что.

- Талла! Вы это сказали... мысленно?

Глаза на лице девушки-диниту горели ярким фиолетовым пламенем, и от этого возникало жутковатое впечатление, будто надо мной склонился робот со зрительными прожекторами.

- Да, - сдержанно ответила она, уже вслух. - Но, пожалуйста, не распространяйтесь об этом посторонним.

Я села прямо, провела рукавом своего зелёного комбинезона по лбу, стирая противный пот.

- Что со мной было?

- Вы почувствовали психофон резервации. Таковы эмпатические и телепатические способности нашего народа... Мы не были уверены, что ваши гены диниту проявятся настолько, чтобы вы почувствовали психофон. Полагаю, активация генов произошла во время транспортации в «Межпланетариуме». Он запрограммирован выявлять наших генетических потомков и проверяет каждого «прыгуна» особым импульсом.

- Получается, я теперь мысли смогу читать?

Талла Ней покачала головой.

- Мысли вряд ли, а вот эмоции да. Телепатические способности - прерогатива наших мужчин. А женщины-диниту почти поголовно эмпаты.

- Это можно как-то... отключить? - с надеждой спросила я.

- Отключить полностью - нет, но можно воспользоваться защитными техниками. Придется немного задержаться, прежде чем идти в резервацию, - извиняющимся тоном продолжила Талла Ней. - Иначе там вы сразу потеряете сознание.

Мы задержались на полтора часа. Девушка, как могла, объяснила суть выстраивания мысленно-эмпатической защиты в первые десять минут, а все оставшееся время я пыталась применить теорию на практике.

Защита неопытного новичка, вроде меня, состояла из трёх кругов - физического, эмоционального и мысленного.

Физическая часть заключалась в повязывании на лоб узкой полоски гибкого серебра, которая обеспечивала львиную долю защиты от считывания окружающего мира.

Эмоциональный и мысленный круги установить на сознание было сложнее. Тут требовалось весьма развитое воображение и тренированная образность мышления. Сначала вообразить зеркальный круг, потом ощутить его целостность, нерушимость и существование на физическом уровне... Но представить я представила, а вот ощутить не получалось.

Талла Ней глянула на свой идентификационный браслет, где в числе прочих параметров мигал циферблат часов, и досадливо покачала головой.

- Придется продолжить позже, иначе рабов скоро заведут в бараки, спать. Но для начала этого достаточно. Конечно, сильные эмоции защита отзеркалить не сможет, но основную массу психофона снизит до приемлемой.

В данный момент я совершенно не чувствовала того болезненного давления на виски, поэтому легко кивнула:

- Потерплю.

Резервация была окружена металлической оградой и - судя по предупреждающим знакам, - находилась под высоким напряжением. Мощные прожекторы, установленные на газоне перед пропускным пунктом разгоняли ночную темень прямыми столбами-лучами, которые скрещивались над силовым куполом резервации, подобно световым мечам.

Талла Ней первой нырнула в дверь пропускного пункта и предъявила для считывания полномочий свой браслет. Я нерешительно шла следом, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не происходило. Но стоило чуть расслабиться, как ко мне прилетел слабый отголосок любопытства. Кажется, от ближайшего мужчины-охранника, который украдкой поглядывал в мою сторону.

Чужое любопытство, приглушённое серебряной повязкой и корявой эмоционально-мысленной защитой, ощущалось, как щекотка.

Как только я шагнула за порог приемного пункта, оба охранника синхронно развернулись ко мне и дуэтом произнесли:

- Приветствуем вас, госпожа!

- Ясной сингулярности, - скованно ответила я.

Судя по прилетевшей в ответ вязкой волне растерянности, популярное в ЗССР приветствие им было незнакомо.

- Позвольте зарегистрировать ваш браслет, госпожа, - с лёгким поклоном попросил первый охранник. Тот, что излучал любопытство.

Я вытянула руку с идентификационным браслетом. Пока охранник считывал данные на свой коммуникатор, было время рассмотреть его внешность.

На Тигарден-2, как упоминал киберслужащий, доминирующей расой являлись космозонги. Все цветовое разнообразие волос заключалось у них в различных оттенках коричневого, а кожа была смугловатой. В одежде они мало чем отличались от людей, но я слышала, что у них нет пупка и сосков на груди. Для мужчин последнее было несущественным, а вот каким образом женщины выкармливали своих детей, оставалось для меня загадкой.

Завершив проверку, охранник со вторичным поклоном указал на внутреннюю дверь и вежливо объявил:

- Добро пожаловать в Резервацию конфискованных рабов, госпожа Чудо-Юдо!

За пропускным пунктом началась широкая площадка, щедро посыпанная мелким гравием. По обе стороны высились однотипные прямоугольные помещения, словно впаянные друг в друга боками. Соответственно, окон в них не было, только лишь дверь. По сути, рабские бараки представляли из себя полноценный грузовой отсек - бери, да цепляй к чему угодно, от грузового аэровика до аквавоза.

Не удивлюсь, если на этих бараках и крепления соответствующие есть.

Через гравийную площадку тянулась тропинка, выложенная амортизационной коричневой плиткой из пружинящего материала. Видно, уборщики не особо следили за ней, потому что на треть тропинка была усыпана мелкими камушками... которые в данный момент я со злобным усердием пинала.

Госпожа Чудо-Юдо! Рассказать кому, обсмеют.

Остаётся только надеяться, что космозонги не в курсе подоплёки земных фразеологизмов.

Как опытный эмпат, Талла Ней, безусловно, уловила мою стыдливую злость, но никак это не прокомментировала, давая время успокоиться. А вскоре под наплывом новых впечатлений чувства и сами трансформировались.

Жаль только, что это был... брезгливый ужас. На который наложилось очень сильное липкое чувство чужого беспокойства... нет, даже не беспокойства, а массовой тревоги с пыльным привкусом безнадежности.

Охранники внутреннего двора или площадки согнали всех рабов - человек двадцать примерно, - в одну дрожащую кучу. И в каком они были состоянии! Грязная одежда с четкими узкими дырами на плечах и спинах, будто специально ножницами надрезали... измождённые лица в пятнах гематом и старых шрамов... тусклые глаза, наполненные тупой покорностью и страхом.

Однажды, в ту пору, когда я ещё работала в Ксенозаповеднике, к нам привезли партию чешуак, конфискованных у контрабандистов. В здоровом состоянии это выносливые, умные и агрессивные создания, что-то вроде собак, но покрытых чешуей. Оттого землянин, первым открывший этот вид на одной из малонаселенных рептилоидных планет, и название такое им дал. Но эти чешуаки были совсем не агрессивные. При каждом движении людей вокруг клетки они скулили и жались в угол. Это как жестоко нужно было с ними обращаться, чтобы молодые игривые животные превратились в четырехногие чешуйчатые комки скулящего ужаса?!

У этих рабов взгляды были точь-в-точь, как у тех несчастных чешуак.

- Почему они так ужасно выглядят? - шепотом спросила я у молчаливой Таллы Ней. - В резервации с ними плохо обращаются?

Девушка-диниту перевела бесстрастный взгляд с меня на одного из охранников.

- Госпожа задала вопрос. Отвечай.

- Простите, госпожа Ней! Простите, госпожа... э-э... - охранник пошевелил губами, надеясь, что ему назовут мою новую дурацкую фамилию, но я молчала, и он продолжил: - Это партия рабов, конфискованных у госпожи Ядхе Цин за убийство личного раба в общественном месте! Мы ещё не успели привести их в порядок, они только что прибыли... Сейчас мы приведем две другие партии конфискантов.

Талла Ней кивнула, давая разрешение. Когда охранники отошли, я спросила:

- Если на планете так жестоко обращаются с рабами, то почему бы комиссии ЗССР не конфисковать всех рабов? Ну, чтобы распределить среди адекватных и проверенных хозяев?

- Во-первых, рабов слишком много. Это три четверти от всего населения. Во-вторых, генеральный совет ЗССР вынес решение максимально избегать конфронтации с общественностью Тигардена-2 в переходной период его вступления в Содружество. И единственное, на основании чего комиссия может целиком конфисковать живое имущество любой островной госпожи - это убийство раба при свидетелях. И то, потому что Великая Госпожа Островов подписала договор, по которому каждая жительница лично несёт ответственность за жизнь своих рабов. Наказание за непослушание - конфискация и есть.

- То есть... получается, пока ничего не изменилось? - нахмурилась я. - И любая садистка может издеваться над своими рабами безнаказанно, если не будет доводить их до смерти на глазах у свидетелей?

- Да, - коротко подтвердила Талла Ней.

Мы обе умолкли, невесело размышляя каждая о своем.

- Госпожа Ней! - окликнул нас первый охранник, посмотрел на меня и снова замялся: - Госпожа..?

- Чудо-Юдо! - сердито рявкнула я.

Он стушевался, и от него отчётливо, словно запах мокрой псины, распространилась волна страха. Отлично, Гайя! Умница хренова. Теперь и он, и присутствующие рабы записали тебя в категорию злобных рабовладелиц.

- Госпожа Чудо-Юдо, - осторожно, словно разговаривая с хищной эребской гратерой, сказал охранник, - рабы готовы к демонстрации. Убрать этих?

Он кивнул на рабов из первой потрепанной партии. Они так и стояли, по-овечьи сбившись в кучу, и вызывали у меня острое чувство жалости.

- Нет. Оставьте.

Пока всех рабов выстраивали в шеренгу, я уныло гадала, куда мне девать столько рабов и как их прокормить. Пособие для иммигрантов для одного человека вполне себе приличное, а вот для одного плюс пятьдесят - уже не очень. А ведь ещё и на конфискованном, теперь уже моем, острове Йо осталось ещё какое-то количество рабов.

Конечно, мне всех их очень жаль. Но и к себе жалость имеется.

До рабовладельческих новостей об этой планете я намеревалась организовать небольшой приют с ветеринарной клиникой для животных, но теперь придется планы кардинально пересмотреть. Кажется, кибер упоминал, что поместье на острове предназначено для сельского хозяйства... но вся печаль моего положения состояла в том, что в этой области я, как городской житель, была абсолютным профаном.

Стоявшая справа Талла Ней вполголоса произнесла:

- В любых чувствах жизненно важен баланс, Гайя. Переизбыток жалости опасен слепотой к темным сторонам личности... и серьезными проблемами в будущем.

Я с сомнением покосилась на разговорившуюся спутницу.

- В таком случае... у вас найдется полезный совет, по какому принципу выбирать рабов?

- Рекомендую воспользоваться эмпатическими способностями, - ещё тише сказала Талла Ней. - Для этого достаточно отключить эмоциональный круг защиты. Когда будете готовы выбирать, просто дайте четкую мысленную команду пси-ограничителю... и тогда психоэнергетика каждого из рабов станет для вас открытой книгой. Но не переусердствуйте! Полчаса такого режима - максимум для новичка. Иначе голова потом будет болеть целые сутки или больше.

- Хорошо. Спасибо! - шепнула я и потрогала кончиками пальцев серебряную полоску гибкого металла на лбу.

Пси-ограничитель был теплым и бархатистым наощупь. Вероятно, в технологии изготовления применялась комфорт-обработка под органику, поэтому ощущения чужеродности его ношение не вызывало.

Шеренга рабов растянулась вдоль бараков в длинную линию, показавшуюся мне бесконечной.

- Глаза в пол! - раздался окрик охранника, а затем с резким переходом в почтительное: - Госпожа Чудо-Юдо, выбирайте.

- Сколько их тут всего? - со вздохом спросила я.

- Двести тринадцать единиц, госпожа.

Двести тринадцать! В ужасе я окинула взглядом выстроившуюся линию рабов, которая уходила далеко в полумрак брачных строений. Да тут до самого утра выбирать придется...

Одна надежда, что эмпатия ускорит этот гнетущий процесс в разы.

Сосредоточившись на пси-ограничителе, я чётко произнесла про себя: «Отключить эмоциональный круг защиты!»

И сразу же вздрогнула.

Зрение изменилось. Каждый из присутствующих словно облачился в полупрозрачный цветовой кокон, причем у всех эти коконы имели свои цвета. Они были неоднородны, а по поверхности вспышками появлялись, перемещались и исчезали пятна разнообразных оттенков.

- Вы тоже это видите? - не удержалась я от вопроса, оглянувшись на девушку-диниту. - Всё время?

- Да, - слегка улыбнувшись, ответила она. - Для нас это нормально. Мы с детства учимся смотреть... насквозь.

Цветовой кокон самой Таллы Ней сильно отличался от других. Он был ровного фиолетового цвета с серебристым отливом и вращался вокруг ее стройного тела медленно и плавно, словно девушка была живой планетой, а полупрозрачный кокон - ее воздушной атмосферой.

А вот остальные действительно казались открытыми книгами эмоций, пока ещё не совсем разборчивыми, но все же читаемыми.

Каждый цвет источал свои эмоции, остро и ярко, будто открытые пакетики с концентрированными специями. С приближением к шеренге рабов они «пахли» сильнее, давая возможность распознать, что именно чувствует их обладатель. По всей видимости, сам цветовой кокон являлся аурой, которую земные учёные ещё в мохнатые века научились фотографировать специальными приборами.

Невольно заинтересовавшись, я шагнула ближе к самой первой фигуре, окутанной ярко-красными и темно-бордовыми всполохами.

И сразу же отшатнулась.

От этого раба несло сдержанной яростью, желанием рвать и крушить все вокруг. А ещё огромной усталостью. Он вдруг поднял глаза с полопавшимися капиллярами на мутных белках и наградил меня взглядом, полным отвращения и ненависти.

- Глаза в пол, Грай! - резко приказал охранник и обратился ко мне: - Госпожа, желаете наказать его за неуважение? Плетью или болевой кнопкой на ошейнике?

На щеках раба заиграли желваки, и он неохотно снова уставился себе под ноги. Казалось, даже слышен скрип его стиснутых зубов.

- Нет, не желаю. В резервации практикуют физические наказания? - Я отошла подальше от этого бешеного типа, полыхающего красным. - Думала, тут территория комиссии ЗССР.

- Это так, госпожа. Но на планете действует «Рабская декларация» с перечнем разрешенных наказаний за строптивое поведение. И резервация даже под эгидой ЗССР обязана ей следовать. Многие островные госпожи охотно пользуются этой возможностью...

- Даже иммигрантки?

- Не могу ответить точно, госпожа. Иммигрантки... кажется, были один-два случая, - ответил охранник. Бледно-оранжевый кокон вокруг его тела расцвел желтоватыми пятнами, транслирующими неуверенность.

- Всё потому, что потока иммигрантов на эту планету пока нет, - пояснила Талла Ней. - Программа открылась всего год назад.

- Понятно.

Я двинулась дальше вдоль шеренги, изучая ауры и быстро проходя мимо буйных «ярко-красных». Проблемы мне не нужны.

Времени на то, чтобы заглядывать в глаза рабов, анализировать и советоваться с Таллой, не было. Позади остался тяжёлый день, проведенный впроголодь, и больше всего мне сейчас хотелось добраться до своего нового дома и проинспектировать съестное содержимое кухни.

Поэтому выбор своих обязательно-иммигрантских пятидесяти лишних ртов я осуществляла, ориентируясь на эмоционально-безопасные ауры - фиолетовые, от которых веяло чем-то спокойно-рассудительным; зелёные, как у меня самой; бронзовые, источающие ощущение смиренной силы... и, больше из жалости, голубовато-серые, которые транслировали печальное уныние и безнадежность. Все они казались очень тусклыми и были усеяны темными пятнами то ли от болезней, то ли от депрессии, то ли просто от морально-физического истощения.

Других базовых цветов не нашлось.

Охранник следовал за мной по пятам, отмечая в рабочем коммуникаторе выбранных рабов и сразу же отсылая их в противоположную от шеренги сторону. Там стоял другой охранник, который, не мудрствуя, просто шлёпал несчастным на лбы допотопную ручную печать, измазанную в водостойкой краске. На коже оставался красный кружок, перечеркнутый галочкой.

Противоположный конец очереди приближался довольно быстро, пока я тыкала пальцем, полностью абстрагировавшись от мысли, что выбираю не вещи, а живых разумных существ. Космозонгов. Что примечательно, поголовно мужского пола.

Приободрившись в надежде поскорее закончить с неприятным, я шагнула к очередному рабу... и вздрогнула.

Аура была мутной от боли, грязно-серой с черными кляксами. Сквозь ее полупрозрачную субстанцию виднелось безразлично-отрешенное уродливое лицо с неестественными щёлками век, опухшими от побоев.

Это был раб из первой группы, конфискованной у хозяйки со смертельно-садистскими наклонностями - госпожи Ядхе Цин.

Неожиданно для себя я сказала:

- Подними глаза.

О том, что раб мгновенно отреагировал на приказ, свидетельствовало только движение черного зрачка, блеснувшего через узкие щелочки. Кожа век вздулась слишком сильно, полностью закрывая ресницы. Помимо глаз, пострадали и другие части лица - кривой, явно недавно поврежденный нос с потеками запекшейся крови из широких ноздрей, раздувшиеся губы, похожие на оладьи... На потный лоб падали спутанные пряди темных волос, закрывающих лоб до бровей.

В целом бедолага выглядел жертвой психопата, использовавшего его лицо в качестве боксерской груши.

- Как тебя зовут? - нерешительно спросила я, глядя на него снизу вверх. Разница в росте у нас была разительная... как у недоросли с переростком.

- Дуно, госпожа, - неожиданно глубоким рокочущим басом отозвался раб.

- Почему тебя так избили?

- Госпожа Ядхе обычно снимала свой стресс именно так, госпожа...

Я в замешательстве оглянулась на охранника.

- Она что, ненормальная, эта госпожа Ядхе?

От моего вопроса по его ауре прокатилась волна желтоватой нерешительности вперемешку с оранжевыми искрами робкого веселья.

- Госпожа Ядхе Цин считается женщиной рассудительной, с острым умом и твердой памятью, - прозвучал политкорректный ответ. - После конфискации всего имущества ее опыт и знания нашли применение на Тигарденских играх.

- Играх?

- Спортивные состязания, на которых в каждую отдельную категорию хозяева отправляют тренированных рабов-спортсменов. Там очень высокие ставки. В случае выигрыша можно заработать целое состояние...

- У госпожи Цин ведь больше нет рабов, - заметила я.

- Но у нее есть деньги на покупку новых, в ограниченном количестве до десяти единиц. И с ежемесячной проверкой их физического состояния комиссией. Кроме того, на Тигарденских играх она назначена главным тренером.

Хмыкнув, я перевела взгляд обратно на бывшую жертву «рассудительной женщины с острым умом и твердой памятью». Странные у них тут понятия рассудительности.

Раб Дуно смотрел на меня по-прежнему неотрывно, но теперь в его ауре появилось что-то новое. Зелено-голубые всполохи бродили на уровне его головы, выдавая вспыхнувшую надежду.

- Если хочешь, что-то сказать или спросить, говори, - предложила я, рассеянно гадая, что же так зацепило меня в этом избитом гиганте.

Внезапно он рухнул на колени передо мной и хриплым от волнения голосом попросил:

- Госпожа! Возьмите к себе меня и моих младших братьев! Я вам пригожусь... У меня очень высокий болевой порог, навыки телохранителя и постельного, - добавил сбивчиво.

В лохматой челке, прикрывавшей лоб опухшего лица, обращённого ко мне снизу вверх, запуталось несколько веточек. О космос, его ещё и по земле головой валяли?

Я задумчиво протянула руку к волосам замершего раба и извлекла из них мусор. Напряжение в его ауре можно было черпать ложками, а от шеренги подслушивающих наш разговор рабов шла устойчивая волна настороженного удивления.

- А сколько у тебя братьев?

- Двенадцать, госпожа, - с готовностью объявил Дуно.

- Две... надцать? - икнула я. - Так много?

- Для островов это чуть больше среднего, госпожа. В рабских пометах мальчиков рождается иногда и по два десятка.

Помолчав, я стряхнула веточки на землю, затем глянула на остаток шеренги и скомандовала:

- Братья Дуно, шаг вперёд!

Двенадцать рабов слаженно выступили из шеренги, не поднимая глаз.

Я подошла к ним ближе, изучая разноцветье аур, которые пестрели однообразными кляксами серого, буро-коричневого и болотно-зеленого цвета. Трепещущие коконы медленно кружились вокруг рабских тел и время от времени покрывались мутным налетом, покалывавшим мою новоприобретенную эмпатию колючими иголочками тщательно скрываемого страха. Впечатление смягчал слабый флер опасливой надежды.

Что ж, кажется, эти двенадцать братцев мне подходят. Перепуганные, но вполне адекватные.

Все они были довольно крепкими молодцами - не такими гигантами, как их заботливый старший брат, но всё же впечатляюще брутальными. Родственная связь неоспоримо проскальзывала в неуловимой похожести угловатых, чисто выбритых физиономий. В отличие от других рабов госпожи Цин, ни ран, ни даже царапин на них не наблюдалось. Разве что пара-тройка синяков. Но поношенные серые комбинезоны-безрукавки, оставляющие мускулистые руки полностью голыми, были перемазаны кровью.

- Откуда на вас кровь? - негромко спросила я у ближайшего из братьев.

- Мы помогали тем, кто сильно ослаб от ран, госпожа, - глухо ответил тот. - Испачкались...

Он мотнул головой в конец шеренги. Стоящие там фигуры, судя по тому, как их качало, едва держались на ногах.

Заметив это, охранник недовольно дёрнул подбородком и сделал движение в ту сторону, но я подняла обращенную к нему в стоп-жесте ладонь и сказала:

- Не надо. Мы уже заканчиваем. Вместе с этими двенадцатью... то есть тринадцатью рабами, сколько у меня всего набралось?

Увлекшись новой способностью читать ауры, я совершенно перестала следить за количеством тех, в кого тыкала пальцем, делая выбор.

- Сто девяносто три единицы, госпожа! - подобострастно отрапортовал охранник.

У меня отвисла челюсть, и я никак не могла вернуть ее на место. Вот это, что называется, увлеклась рабским «шопингом»!

- Пожалуй, это перебор... - сконфуженно произнесла я. - Можно пересмотреть выбор?

- Конечно, госпожа!

Вернувшись к охраннику, который так и стоял возле коленопреклоненного гиганта, я заглянула в его коммуникатор, где высвечивались данные о рабах. Но не успела сказать ни слова, потому что Дуно упал вперёд и принялся... униженно целовать мне ботинки, сопровождая процесс лихорадочным бормотанием:

- Госпожа, прошу вас... не отказывайтесь от нас... пожалуйста... пожалуйста...

- Дуно! На место, раб! - рявкнул охранник. - Ты уже нарвался на пятиминутку болевого режима..!

Очнувшись от ступора, вызванного шокирующим поведением здоровяка, я перебила крикуна:

- Тихо! И ты, Дуно, оставь в покое мою обувь. Откуда такая паника? Почему ты так хочешь попасть ко мне?

- Потому что вы... иммигрантка, госпожа, - хрипло выдохнул Дуно, отползая назад, но оставаясь в той же униженной позе просителя.

- Ну и что? Ведь я не единственная иммигрантка. Будут и другие, верно? - я перевела взгляд на охранника.

Тот отрицательно покачал головой.

- Не в этом месяце, госпожа. Обычно рабов из резервации разбирают местные островные госпожи. Подают заявку, встают в очередь... для них это выгодно, фиксированная цена, без торгов. А при появлении новой иммигрантки, как в случае с вами, выбор идёт вне очереди, за счёт комиссии ЗССР.

Глянув вниз на грязный затылок Дуно, я в сомнениях закусила губу.

- А кто из местных сейчас на очереди за рабами стоит?

Охранник пробежался пальцами по клавиатуре коммуникатора и спустя несколько мгновений проговорил:

- На завтра запланирован визит госпожи Сайды Кройд.

- Я ее знаю, - сочла необходимым сообщить Талла Ней. - Она, можно сказать, вторая госпожа Цин... только более прозорливая.

Ну ясно, к чему Талла это сказала. Обозначила передо мной тяжеловесный выбор. Взять на себя ответственность за лишние рты в хозяйстве почти вчетверо больше планируемого... или поберечь бюджет и оставить лишних рабов на растерзание потенциальной садистке?..

- Мне надо подумать, - объявила я и решила отойти подальше от Дуно, который всем своим видом давил на жалость, тем самым влияя на здравость моих суждений.

Стать хозяйкой такого большого количества разумных существ - это огромная ответственность. И потом... эмоции эмоциями, но откуда мне знать, что у этих рабов на уме? Я же не умею читать мысли. Или умею?..

Пока размышления занимали мою голову, ноги сами понесли в самый конец очереди. Игнорируя рабов, я смотрела вниз.

Если отвлечься от соплежуйства и всяческих рефлексий из-за непривычных обстоятельств и кардинальных перемен, то рабы - это в некотором роде актив, ведь так? А у меня есть целое поместье, в котором надо кому-то работать. В конце концов, если рабы начнут приносить больше проблем, чем пользы, всегда можно поискать им другую хозяйку, адекватную, естественно...

То есть выбор не такой уж и сложный. Ведь есть шанс, что у меня на острове с рабами получится наладить взаимовыгодное сотрудничество! Они получают защиту и хорошие условия жизни, а я - штат сносных работников. Может быть.

А вот если их здесь оставить, то кто-то гарантированно пострадает или даже загнётся, под безжалостной рукой завтрашней госпожи с садистскими наклонностями...

На очередном шаге ботинок впечатался в красное пятно, особенно яркое на фоне тусклой плитки. От пятна тянулась цепочка пятен помельче. Я проследила за ней и упёрлась взглядом в закрытые черные слипоны из дешёвого жёсткого материала.

Оказалось, что на этом месте шеренга заканчивалась, и те самые рабы, что пребывали в наихудшем состоянии, стояли именно здесь. Землистые лица, побелевшие губы, полуобморочные покачивания... Двое из них в буквальном смысле истекали кровью, пока я тянула резину и мучалась проблемой выбора!

Ох, Гайя...

Один из раненых, с особенно глубокими кровавыми бороздами на предплечьях, видимо, уже подошёл близко к пограничному состоянию забытья и неосознанно поднял голову.

На меня взглянули мутные глаза, в пелене которых мучилось, корчилось и смиряло себя через боль живое разумное существо, которому глубоко не повезло оказаться на этой безумной планете в качестве раба.

И тогда я решилась.

- Эй! Подойдите сюда! - крикнула охраннику и, когда он приблизился, ошарашила его заявлением: - Беру выбранных ранее без изменений... И весь остаток первой партии. Сколько тут их?

- Не считая братьев, семь единиц, госпожа.

- И уложите раненых куда-нибудь, пока они сознание не потеряли!

Издалека Талла Ней сделала мне знак отойти в сторонку на приватную беседу.

- Не хочу быть навязчивой, но вижу, что должна вмешаться, - деликатно начала она. - Во избежание проблем у вас в первое время...

- Проблем? - насторожилась я.

- С рабами. Вы отсеяли единицы с гиперагрессивными наклонностями, но оставили более опасные типы личностей.

- Социопатов? - предположила я.

Это был единственный по-настоящему опасный психотип, который был мне известен. По детективным видео в галанете, просматриваемым время от времени одинокими вечерами.

Талла Ней задумчиво оглядела огромную толпу рабов, стоящую напротив горстки оставшихся «агрессоров», которые теперь вместо яростной злобы излучали не менее яростную зависть.

- Да, социопатов и манипуляторов. Тут их всего девятнадцать. Первые опаснее, потому что для них не существует границ, кроме страха за свою шкуру. А вы по своей натуре не сможете контролировать их через страх и боль.

Я тоже посмотрела на толпу.

- А как вы их определяете? Не чувствую ничего подозрительного.

- Опасность социопатов, Гайя, в том, что они малоэмоциональны, зато - идеальные манипуляторы и прекрасно себя контролируют. Агрессию они испытывают только в случае непосредственной опасности, грозящей их жизни или даже просто интересам. И сейчас, на смотре рабов, они находились в ровном состоянии, ведь понравиться вам - в их интересах.

- Покажите их, Талла! - попросила я, заинтригованная и перепуганная одновременно.

Шутка ли, целых девятнадцать социопатов у меня под боком? Да они всё поместье на уши поставят своими интригами и подставами!

Талла Ней кивнула и велела охраннику снова выстроить рабов в шеренгу, теперь уже по другой стороне межбарачной площадки.

Пройдя мимо первых десяти рабов, мы остановились перед одиннадцатым - невзрачным и совершенно безобидным на вид худеньким юношей-космозонгом с тёмно-фиолетовой умной и спокойной аурой.

- Запоминайте, Гайя, - рассудительным тоном учительницы младших классов произнесла диниту, не заботясь о том, что раб ее слышит. - У каждой личности есть свой базовый цвет. И слишком густые, концентрированные оттенки, ниже шеи чаще всего непрозрачные, свидетельствуют об отклонениях в психике. Взгляните, - она взмахом руки обвела контуры четко видимого кокона, - тут очень темный, непроницаемый фиолетовый цвет. Это первый маячок. Второй существенный маячок - обладатель слишком спокоен. Третий маячок...

Талла сделала длинную выразительную паузу. Я выжидательно переводила взгляд с нее на раба и обратно.

- Ты заслужил наказание, раб! - вдруг процедила она неожиданным для такой нежной девушки низким угрожающим голосом. - Сто ударов плетью!

В темно-фиолетовой глубине ауры, доселе спокойной, на уровне горла заклубились ярко-алые завитки гнева, похожие на миниатюрные грозовые тучи. И сходство стало разительным, когда в «тучах» засверкали зигзаги крохотных мстительных молний.

Как ни в чем ни бывало, Талла Ней невозмутимо вернулась к академическим интонациям и продолжила:

- Третий маячок - резкая агрессия вместо страха или тревоги в ответ на любую угрозу. Видите эти молнии?

Не успела она договорить, как зигзагообразные вспышки исчезли без следа, а ярко-красные тучи начали растворяться в темно-фиолетовой гуще ауры. Я уловила быстрый взгляд, который раб кинул на Таллу Ней из-под опущенных век, оценивая непонятное ему поведение.

- Да, вот ещё один важный признак, - с удовлетворением заметила девушка. - Если реакция на угрозу сглаживается быстро, то это высокоактивный...или, что точнее, высокоадаптивный социопат. С таким легче иметь дело. Он лучше вписывается в окружение, подстраивает любые условия себе на пользу, не скрывает своей сущности, а наоборот, демонстрирует и готов идти на сотрудничество ради очевидной выгоды. Поступаясь своими же менее существенными интересами... Он даже способен испытывать подобие привязанности, но это отношение напоминает ревностный уход за любимой личной вещью. Как правило, такой тип формируется, если личность находится в рабстве с младенчества, при условии деструктивного обращения. А вот типичные сверхопасные социопаты, влияние которых наиболее разрушительно, формируются с сознательного возраста, начиная с четырех-пяти лет... особенно когда маленький раб теряет относительно комфортную обстановку или свободный ребенок становится рабом, а затем помещается в крайне токсичное окружение и подвергается жестокому обращению. Такие типы встречаются среди рабов очень часто...

Поняв, что никто не собирается его пороть, раб снова сделался спокойным, как айсберг. Только живой блеск полуопущенных глаз выдавал в нем напряжённую работу мысли.

- Выйди из шеренги и постой в сторонке, - велела Талла Ней и двинулась дальше.

Следующим был тоже социопат, но обычный. От высокоактивного его действительно отличало длительное бурление яростно-мстительных красок в ткани ауры. А молнии так и продолжали сверкать по краям, даже когда мы отошли.

Затем мы рассмотрели в деталях ауры пяти эмоциональных манипуляторов подряд.

Цвета также были очень густыми, однако полупрозрачными на всей поверхности кокона. Единственное, что отличало манипуляторов от социопатов, как пояснила Талла, - это способность испытывать привязанность, чувство вины и сострадания, а также ответственность по отношению к важным для них людям. По головам окружающих во имя личных целей они предпочитали идти только в самых крайних случаях, вроде вопроса жизни и смерти. И подобные типы также встречаются среди рабов в большом количестве...

- О космос, Талла! - воскликнула я. - Вас послушать, так среди рабов нормальных и вовсе не встретить.

- А разве рабство само по себе нормально? - парировала Талла Ней. - Ненормальные условия формируют ненормальные психотипы. Это, как любят говорить на Земле, неизбежный закон солёного огурца. Если взять хороший свежий огурец и поместить его в концентрированный рассол...

- ...то через некоторое время мы получим соленый огурец с характеристиками, соответствующими составу рассола, - закончила я и вздохнула.

Все выявленные рабы с развитыми асоциальными наклонностями, отправлялись в компанию к самому первому - высокоактивному социопату. Среди оставшейся дюжины большая часть оказалась социопатами-тихушниками, пассивными и с виду очень робкими. Они были словно живые ходячие мины замедленного действия - неизвестно, когда у кого и от чего сорвёт крышу.

Встретился среди асоциалов и ещё один редкий типаж - так называемый «весёлый» социопат. Правда, ничего веселого в его типичной линии поведения не нашлось: эдакий хладнокровный клоун, косящий под общительного душевного экстраверта, а после удовлетворения нужд мгновенно уходящий в игнор.

Мне было одновременно как интересно, так и грустно присматриваться к этим несчастным, но опасным существам. Вопреки всему, серьезного отторжения они у меня не вызывали. Работая в ксенозаповеднике, я частенько взаимодействовала с инопланетными хищниками - правда, уже дрессированными, - и основные правила безопасного обращения с ними поразительно напоминали те, что прямо сейчас втолковывала мне Талла Ней.

Получается, социопаты... те же хищники?

У них нет совести, сожалений, сомнений. Зато есть четкое понимание закона сильнейшего, а желаннейший смысл их бытия - возможность власти над другими и контроля ситуации. А страх они способны испытывать только за себя.

Словом, социопата невозможно перевоспитать. Но им самим тоже можно манипулировать - через власть силы... или лесть. Так что, по сути, у меня в руках есть оба инструмента... но нет опыта.

Как только мы с Таллой отошли от шеренги, охранник, озадаченно косившийся на девятнадцать неожиданных рабов-отщепенцев, подобострастно осведомился:

- Госпожа Чудо-Юдо... этих вычёркивать?

И снова эта проклятая проблема выбора вогнала меня в состояние зависшего компьютера. Даже голова разболелась. Прикидывая так и эдак варианты, со всеми плюсами и минусами, я обратилась к Талле Ней:

- Если эти рабы попадут к той госпоже, что приедет завтра... то, значит, они устроят ей проблемы?

- Конечно, нет, - отмела предположение девушка. - У самой хозяйки, при ее-то типично тигарденском мировоззрении, проблем не будет. Социопаты не самоубийцы. А вот жизнь всех остальных рабов в ее доме превратится в кошмар. И разбираться с этим она не станет.

Сообщив это, Талла Ней пристально глянула на меня - видимо, заметив какие-то цветовые изменения в моей прозрачно-зелёной ауре, - и с любопытством спросила:

- Что вы задумали, Гайя?

Ещё раз глянув в сторону рабов, напряжённо застывших в ожидании моего решения , я медленно проговорила:

- Нельзя запирать стаю хищников в одной клетке со стадом овец и кроликов... как нельзя и оставлять социопатов тем, кто не будет их контролировать. Я не знаю, получится ли у меня... но попытаться стоит.

Помолчав, Талла Ней тихо сказала:

- Впечатлена вашим решением, Гайя.

- Надеюсь, в скором времени комиссия ЗССР откроет хоть какую-нибудь программу по реабилитации рабов с опасными наклонностями, - уныло отозвалась я. - Тогда и отправлю их туда всем скопом.

- Если будет нужна помощь, свяжитесь со мной напрямую. Я отправила свой личный номер на ваш коммуникатор.

- Спасибо.

Рассеянно оглядев площадку, я встретилась взглядом с тем самым первым рабом из «агрессоров», что ошарашил меня вспышкой яростной ненависти... и которой теперь в помине не было. Раб по имени Грай, кажется. Другие агрессоры возле него по-прежнему горели злобной красной полуяростью-полузавистью, а у этого ауру словно пеплом запорошило.

Сожалеет, что ли?

Подошедший охранник вопросительно поглядывал на меня в ожидании окончательного выбора, и я поспешила оправдать его ожидания. Пора заканчивать этот рабский «шопинг». Самый неприятный в моей жизни, однозначно.

- Не надо никого вычёркивать. Выбор прежний. Впрочем... - я бросила выразительный взгляд на Грая и невесело пошутила: - Заверните мне ещё вон того раба. Спасибо.

Дневной свет нещадно бил сквозь веки, окрашивая кожу в неестественный ярко-розовый цвет. Просыпаться было тяжело, живот сводило спазмами голода, а во рту поселилась сухость.

Сильно болела голова.

Обоняние тревожил незнакомый запах густого комнатного ароматизатора, чересчур сладкого на мой вкус... так что при пробуждении я никак не могла осознать, где нахожусь. Открыв глаза, упёрлась взглядом в алый потолок и озадаченно моргнула. Сроду у меня в квартире не было интерьера такой яркой расцветки!

Пришлось напрячь память, морщась от болезненной пульсации в висках, чтобы припомнить события прошлого дня.

...Талла Ней доставила меня к новому месту жительства на посольском микроаэробусе далеко за полночь и впотьмах. Я была так вымотана и хотела спать, что, выйдя из транспорта, даже не обратила внимания на столпившиеся перед входом фигуры. Кое-как дотащилась до широкой входной лестницы, ярко освещенной ночными прожекторами, ввалилась в фойе, а оттуда - в гостиную... и алчно воззрилась на роскошный диван с кучей декоративных подушек. Глаза слипались так, будто их гиперклеем намазали.

Следом за мной осторожно сунул голову в арочный проем между гостиной и фойе суетливый тощий тип в кричаще-алой форме и с вопросительным подобострастием проговорил:

- Приветствую вас, госпожа..?

- Гайя Ф... Чудо-Юдо, - зевнула я и взмахнула рукой, на которой красовался идентификационный браслет. - Новая хозяйка острова и поместья.

Неизвестный чуть ли не на цыпочках просеменил к облюбованному мной дивану.

- Я управляющий поместьем, госпожа, - представился он. - Мое имя Лизен. Позвольте... мне нужно синхронизировать данные вашего браслета и моего...

- Синхронизируй... - упав на диван задом и откинувшись спиной на подушки, я приглашающе водрузила руку на подлокотник и прикрыла глаза. - А мне тут пока... надо вздрем... нуть... м-м... хфм-м...

На этом воспоминания обрывались. Видимо, так и отключилась. А потревожить меня никто не осмелился. Вот и ломит теперь всё тело от сна в неудобной позе.

Приняв сидячее положение, я не удержалась от громкого стона. В затылке и висках отчаянно пульсировала тягучая, как смола, боль. Она была похожа на ощущения от похмелья, только помноженного на десяток единиц. Что это со мной?

«...рекомендую воспользоваться эмпатическими способностями... - всплыл из недр памяти голос Таллы Ней. - Но не переусердствуйте!..»

Кажется, это и в самом деле похмелье. Только не физическое, а энергетическое. Лимит в полчаса вчера явно был серьезно превышен, пока мы разбирались с рабами, и теперь воспаленный мозг мстительно объявил забастовку.

Медленно, стараясь не совершать резких движений, я огляделась.

Гостиная казалась огромной, больше соответствующей выставочной галерее, а не жилому дому. Разнообразными оттенками красного колора выделялся не только потолок, но и стены, мебель и портьеры. Только пол резко диссонировал с обстановкой - матовый чёрный паркет, перечеркнутый прозрачной стеной с остроконечной дверью, за которой виднелась терраса. В целом вся комната производила гнетущее впечатление жерла тлеющего вулкана... или желудка великанской твари. Последний образ усиливался нелепой формой багровой люстры, напоминающей соскообразную причуду неровной утробы.

Однако! Странный вкус. Что творилось в голове у госпожи Муй Задаки, когда она планировала внутреннюю отделку?!

Робкое поскребывание, донесшееся от арки, прервало мои размышления. В проёме нарисовалась худая фигура управляющего.

- Госпожа Чудо-Юдо! - позвал Лизен и, заметив, как я недовольно поморщилась, мгновенно исправился: - Госпожа Гайя... Ваши покои на втором этаже. Желаете провести утренние процедуры?

Насчёт утра он сильно отошёл от истины: сияющее через прозрачную стену-окно светило уже давно достигло полуденной точки на тигарденском небосклоне.

- Да, - сиплым голосом выдавила я. - Проводи меня, пожалуйста.

Управляющий поклонился, поглядывая исподлобья осторожным изучающим взглядом. Эмпатия давно заглохла, перекрытая тройным кругом защиты, но мне всё же смутно почудилось исходящее от него дуновение скрытого удивления.

На второй этаж мы поднимались целую вечность. Каждая ступенька отзывалась в висках дробной россыпью болевых уколов, вынуждая замедлять шаги и хвататься за перила. Лизен неуверенно шел впереди, то и дело оглядываясь - от роли ведущего ему было явно не по себе.

В коридорах первого и второго этажа, через которые пролегал путь к хозяйским покоям, было пусто и тихо. Особняк словно вымер... или затих в глубокой недоверчивой настороженности. Ни одного обещанного раба предыдущей владелицы я не заметила.

- А где все, Лизен? - окликнула спину управляющего.

Тот вздрогнул и остановился, оборачиваясь. И без паузы продолжил движение, оказавшись передо мной на коленях. Я резко затормозила, чтобы не врезаться в него. Заглохшую эмпатию вдруг пробило сильным всплеском чужого страха.

- Простите, госпожа!

- За что?

- Мы не смогли вас встретить должным образом...

- Должным образом? - переспросила я, не зная, как реагировать на спонтанное коленопреклонение.

- Вчера, когда вы прилетели, госпожа... Мы должны были встретить вас тропой почёта.

- Что ещё за тропа почета? - озадачилась я.

Управляющий Лизен на вид был значительно старше меня - костлявый пожилой мужчина нездорового вида. На Земле к старшим по возрасту культивировалось подчёркнуто уважительное отношение, поэтому видеть перед собой одного из них униженно склонившимся было странно и дискомфортно.

Я не собиралась досконально следовать абсурдным для меня правилам этой рабовладельческой планеты и разыгрывать из себя властолюбивую госпожу. Не было у меня тяги к подобным забавам. Но правильно ли слишком резко менять принятые здесь устои?

В ксенозаповеднике всем сотрудникам как-то устроили психологический семинар по работе с животными, подвергшимися неправильной, слишком агрессивной дрессуре... и основная мысль, внушаемая докладчиком, состояла в том, что во избежание вредного перестроечного стресса, перемены необходимо внедрять очень осторожно, а главное - медленно. И тогда эффективность психологической реабилитации возрастёт до гарантийных семидесяти-восьмидесяти процентов.

Конечно, разумные существа - это не животные. Но кто сказал, что аналогия в их направлении не сработает?

Поэтому я спокойно сказала:

- Встань. И ответь на вопрос.

Лизен послушно поднялся на ноги и торопливо заговорил:

- Тропой почета, госпожа, принято встречать новую хозяйку. Рабы устилают своими телами дорогу, чтобы госпожа прошла по их спинам в новые владения, не запачкав ног о землю. А я, как главный раб-управляющий, должен был быть первым, на кого ступит владетельная нога...

В глазах управляющего плескался невысказанный вопрос, но задать его вслух он не осмелился.

- Мне незнакомы ваши обычаи, Лизен, - пояснила я, решив сразу же дать ему ответ на все грядущие странности в своем поведении. - Я с другой планеты, и рабство там запрещено.

Кивком намекнула, что минутка взаимного ликбеза завершена, и Лизен поспешил вперёд.

Хозяйские покои оказались в дальнем тупике коридора. Видимо, при планировке их расположили с мыслью о том, что никакая бытовая суета шныряющих по развилкам коридоров слуг-рабов не должна тревожить господского слуха.

За дверью открылся аналог гостиничного номера с просторным залом, спальней и расширенными сантехническими помещениями, включающими в себя не только ванную-туалет, но и небольшую многофункциональную сауну с массажным столом напротив парной.

Вопреки моим опасениям, интерьер покоев был выполнен отнюдь не в назойливо-красных тонах. Вполне себе адекватный спокойный аквамарин.

Окна выходили на внутренний двор. Я выглянула в одно из них, надеясь насладиться красивым видом... но открывшееся зрелище не могло доставить мне никакого удовольствия. А вот неприятную оторопь - однозначно.

Посреди двора торчал высокий столб, к которому была прикована фигура высокого голого мужчины с безвольно свесившейся вперёд головой. Он висел на руках, задранных вверх и зафиксированных наручниками. Обращённая к окнам спина была зверски иссечена, а над ранами с запекшейся кровью жадно кружили местные насекомые.

- Лизен, подойди, - позвала я, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

Тем не менее управляющий почувствовал неладное, судя по тревожному напряжению, которое снова пробилось сквозь эмпатическую защиту.

- Да, госпожа.

- Кто прикован во дворе и зачем?

Лизен метнул беспокойный взгляд в окно.

- Это Шед, госпожа. Он заслужил наказание за назойливость, когда госпожа Задаки... затравила хищной эребской гратерой двух его младших братьев.

- Не поняла. Его выпороли и повесили во дворе за... назойливость?!

- Да, госпожа, - кивнул управляющий, чуть приободрившись при виде моей реакции. - Он без должного почтения просил госпожу Задаки пощадить его братьев. Настаивал на том, что они слишком юны и неопытны для того, чтобы противостоять взрослой гратере. Совсем ещё мальчишки... были. Простите за многословие, госпожа.

- О космос, - в ужасе пробормотала я, нашаривая подоконник в качестве опоры. От услышанного у меня подкосились колени.

Эребские гратеры были выведены искусственно полвека назад путем скрещивания земных пантер с рептилоидными земноводными кошками, завезенными на лабораторную планету Эреб учеными-колонистами. Сами кошки были не крупнее мыши, но темперамент и хватка у них были истинно крокодильи. Опасность этих тварей заключалась в том, что, напав на жертву и почуяв первую каплю крови, они впадали в маниакальное буйство и не останавливались до тех пор, пока в теле жертвы оставались хоть какие-либо признаки жизни. Нападали они стаями, как пираньи, как в водоемах, так и на суше. И малые размеры для охоты были им только в плюс.

В гратерах же скомпоновался не только нрав и повадки мелких рептилоидных кошек, но и размеры земной пантеры. А уж когда они расплодились на Эребе и уничтожили всю колонию, безжалостно сожрав своих же создателей, то было принято решение наложить запрет на выведение этой породы.

К сожалению, к тому моменту, когда прибыла группа зачистки, чтобы уничтожить кровожадных тварей, на Эребе успели похозяйничать пираты. И часть тварей, к слову говоря, чрезвычайно плодовитых, успела попасть на черный рынок, а оттуда - в клетки любителей острых ощущений. Зачастую запретных в ЗССР.

И вот теперь выяснилось, что одна из этих бешеных гратер содержится в поместье острова Йо...

При мысли о детях, отданных на растерзание кровожадной твари, мне стало физически плохо.

- Лизен... - севшим голосом выдавила я и откашлялась. - А где вы держите гратеру? Надеюсь клетка надёжная?

- Из корабельного сплава, госпожа. Под высоким напряжением.

- О. Хорошо.

- Какие распоряжения насчёт Шеда, госпожа? - спросил управляющий с плохо скрытой надеждой.

- Снять и подлечить, - коротко ответила я, продолжая смотреть через окно на изодранную спину несчастного. - В поместье есть какой-нибудь врач?.. медик? Может, хотя бы ветеринар?

- Нет, госпожа. Если раб сам не вылечивается, его продают или... - не договорив, Лизен снова пустился в нервное словоблудие: - Госпожа Задаки в последние месяцы запретила упоминать об этом, хотя сама... простите, госпожа Гайя... глупый раб не знает, как правильно ответить.

Я терпеливо выслушала его хаотичную речь и хмуро предположила:

- Ликвидируют, что ли?

- Все так делают, госпожа. Если раб не способен самостоятельно излечиться, значит, здоровье уже плохое. Кому такой нужен? - последнюю фразу он сказал еле слышно, словно говорил о себе.

Если всё действительно так, то Лизену есть чего страшиться. Пожилой и тощий, хоть он и передвигался довольно резво, но организм уже не тот, что в молодости. И если с ним произойдет какая-то серьезная травма, то восстановление при слабом иммунитете может затянуться надолго. А это всё равно что приговор: «Не способен самостоятельно излечиться».

- Но в резервации рабов осматривал какой-то медик. Я своими глазами видела.

- Возможно, это штатный врач от Содружества, госпожа?

- Ладно, - я устало потерла ноющие виски. - У меня есть кое-какие навыки после практики в ветеринарке, сама на Шеда посмотрю. Сними его и устрой где-нибудь. Как тебя найти потом?

- Идентификационный браслет, госпожа. Для владельцев живого имущества там есть функция вызова, которая включает аудиосвязь между вашим браслетом и рабским ошейником. Вам достаточно активировать ее и назвать имя раба.

- Хорошо. Спасибо, Лизен.

Отвернувшись от окна, я направилась было к двери ванной комнаты, потом вспомнила кое-что и притормозила.

- Кстати, из резервации скоро должны прибыть новые рабы. Двести одна единица. Подумай, куда их можно разместить так, чтобы разбить на две группы - большую в сто восемьдесят две единицы и маленькую в девятнадцать.

- Как пожелает госпожа, - поклонился управляющий и, видя, что я продолжаю движение в сторону ванной, торопливо спросил: - Вы позволите прислать вам временного личного раба?

- Зачем?

- Так это... если пожелаете завтрак, госпожа... или выполнять бытовые функции...

- А, поняла, - кивнула я. - Завтрак - это хорошо. Даже если это обед. Присылай. И поспеши к Шеду!

Ванная вызвала с первого взгляда восхищение и... почему-то слабый ужас. Просторная комната, отделанная прекрасным малахитово-зелёным камнем с прожилками, включая пол и потолок, только подчеркивала белизну роскошной круглой ванны-джакузи. Душевой отсек занимал приличный кусок угла, где можно было свободно прогуливаться, словно под дождем, который обеспечивал там обширный водолейный потолок.

Предвкушающе вздохнув, я быстро скинула комбинезон на малахитовый пол и забралась в душевую. На Земле о таком и не смела мечтать!

Удовлетворённо щурясь под приятно горячим ливнем, я быстро намылилась «Золотой розой» - баснословно дорогим моющим средством, обнаруженным тут же на полочке среди множества флакончиков. Обеспеченные девочки из ксенобиологического коммерческого потока, параллельного бюджетному, где я училась, хвастались, что «Золотую розу» делают с добавлением вытяжки из живинки - редкого растения, произрастающего только в условиях планеты Диниту и обладающего свойствами бесконечного самоомоложения. Кто бы мог предположить, что мне удастся попользоваться хоть разок таким эксклюзивом?.. А вот, пожалуйста, обмыливаюсь с ног до головы, причем абсолютно бесплатно.

Тонкий аромат элитного мыла ласково кружил голову и растворял пульсирующую в висках боль, делая ее фоново-терпимой. Какое облегчение!

Из душевой я вышла с блаженной улыбкой на губах, рассеянно огляделась в поисках полотенца...

И вздрогнула, застигнутая врасплох.

- Г-го... го... г-го... - донеслось тихо-неразборчивое бормотание из угла за утилитазом, установленным - подумать только! - на высокой площадке со ступеньками, наподобие трона.

Ну и самомнение у вас, госпожа Задаки...

За площадкой подстерегала новая неожиданность. Неестественно-бледная и хрупкая до полупрозрачности девушка, по виду едва перешагнувшая черту совершеннолетия по земным меркам. Впалые щеки намекали о недоедании, а руки и ноги пестрели синяками. Короткая серая тряпка, которой она прикрывалась за неимением одежды, совершенно не скрывала их.

Девушка сидела на цепи, как животное, и пыталась что-то сказать, чудовищно заикаясь:

- Г-го...гос... госпо...жа...

Так вот кто нагонял в мои чувства при входе в ванную отголоски смутного ужаса!

- Ясной сингу... э-э... привет, - мягко кивнула я, стараясь не показать свое недовольство от неприятной неожиданности. Девушка и так перепугана, как пойманный в капкан и многократно битый заяц, и нуждалась хоть в какой-то информации для успокоения. - Не бойся. Я Гайя, ваша новая хозяйка. Остров госпожи Задаки со всем его содержимым был передан мне после конфискации. А как твое имя?

- Му... Му... Муирне... госпожа... - тоненько ответила прикованная девушка, справившись с заиканием.

Она явно была какой-то иной расы, не из космозонгов. Потому как растрёпанные длинные волосы, змеившиеся по плечам, при ближайшем рассмотрении оказались не коричневого, а серо-зеленого цвета. А глаза чересчур светлые, как у альбиноса.

- Муирне, расскажи, почему тебя держат в ванной?

- Д-д... д-для услады глаз, госпожа.

Внимательно оглядев девушку, я не заметила в ней ничего такого, что могло бы подарить «усладу глаз». Полуголая, в драной тряпке и на цепи... где тут эстетика?

Видя, что я непонимающе продолжаю таращиться на нее, Муирне пояснила дрожащим голосом:

- Г-го... госпожа Задаки любит во время гигиенических процедур смотреть, как меня используют по назначению... она называет это эстетикой совокупления...

- Кто использует?

- Другие рабы по разрешению госпожи. Моя обязанность - помочь им сбросить сексуальное напряжение... Я тут недавно и пока плохо справляюсь. Рабов очень много... Поэтому госпожа Задаки решила заниматься моим обучением постоянно.

Услышанное меня поразило.

- Ты сексуально обслуживаешь рабов всего поместья?.. Всех? Одна?!

- Д-да, госпожа. В порядке очереди на месяц. А те, кто нуждается чаще и не брезгует, обращаются к задникам.

- К задникам?..

- Мужчинам, которые согласны подставлять свое тело взамен на какие-нибудь услуги. Но большинство предпочитает хотя бы раз в несколько месяцев, но с женщиной...

- А раньше как эта ваша Задаки справлялась без тебя? - возмущённо спросила я.

- Были другие... Но больше полугода никто не выдерживал, и тогда от них избавлялись, - Муирне оценила, что ее внимательно слушают, чуть приободрилась и решила добавить: - А ещё раньше, давно... госпожа Задаки всех рабов непостельного профиля кастрировала. Но потом увидела, что после процедуры рабы становятся вялыми и нерасторопными, и отменила правило.

Вот это размах варварства...

На секунду я прикрыла глаза, пытаясь собрать воедино уже раздувшийся мысленный список дел на сегодня. И пересмотр сексуальной формы рабства для Муирне занял один из первых пунктов.

Странно, что с ней так обращаются на этой планете. Она ведь тоже женщина.

- Муирне, как ты оказалась в рабстве? - задумчиво спросила я. - Ведь у вас на планете женщины неприкосновенны!

Девушка-рабыня обхватила себя руками за плечи и съежилась. Но концентрированным страхом она фонить перестала, это была скорее реакция на болезненный для нее вопрос.

- Я... не такая, как все, госпожа. Временная женщина.

- Не понимаю. Ты имеешь в виду, что у тебя здесь временные обязанности?

- Я ведь из народа Плывчи... госпожа, - ответила Муирне так, словно это все могло разом прояснить, и удивлённо покосилась на меня: мол, как это вы не в курсе?

- И в чем разница между тобой и женщинами космозонгов? Или землян? Или других разумных?

- Вы - вечная женщина, госпожа, - последовал раздражающе туманный ответ. - А я временная. Мое тело подчиняется законам приливов и отливов, а ваше - надежно, как сама земля...

И она указала на мое обнаженное тело. За разговором я умудрилась забыть и о наготе, и о том, что хотела поискать полотенце. Нахлынуло чувство неловкости. Пусть Муирне и одного со мной пола, но стоять перед незнакомкой в чем мать родила всё равно дискомфортно.

В противоположном углу напротив душевого отсека высился прозрачный схрон-стеллаж, в котором виднелись ровные стопочки махровой ткани. Я молча направилась к нему и, поизучав дверцу, почему-то запертую электронным замком, поднесла руку с браслетом для синхронизации.

Замок щёлкнул.

Быстро выхватив лежащий сверху первым пухлый пласт лимонно-желтой махровой ткани, я обернула им свое тело и уже неторопливо принялась выбирать полотенце помельче - для волос.

- Зачем тут запирают полотенца, Муирне?..

- В этом доме всё запирается, госпожа. Шкафы, окна, двери... Открывать может только хозяйка или доверенные домашние рабы.

- А твоя цепь?

- Госпожа Задаки не открывала ее при мне. Только надела... месяц назад.

- Давай-ка попробуем открыть.

Тонкая цепь, к которой крепился ошейник рабыни, имела на месте стыка электронный замок, аналогичный тому, что запирал схрон-стеллаж с полотенцами. Но простая синхронизация с идентификационным браслетом владельца на нем не сработала. Надеюсь, это всего лишь двойная защита, а не многослойная.

Муирне взволнованно следила за моими действиями, приоткрыв рот и затаив дыхание. Ещё бы тут не разволноваться, после месячного заточения в ванной!

Продолжая держать браслет возле замка, я немного поразмыслила и четко произнесла:

- Идентификация голоса. Владелец Гайя Фай. Деактивировать замок.

Браслет пискнул и мигнул красным в знак отказа. Я недоуменно моргнула, нахмурилась, а затем в озарении хлопнула себя по лбу.

- А, ну да! Ещё раз. Идентификация голоса. Владелец Гайя Чудо-Юдо... Деактивировать замок!

Цепь щелчком отсоединилась от ошейника Муирне и с лязгом грохнулась на малахитовый пол.

- Идем со мной, Муирне.

В личной гостиной уже был накрыт стол с «завтраком» - настоящий праздник быстрых углеводов. Состав и размер порции скорее всего подбирали, руководствуясь пищевыми привычками прежней хозяйки - жуткой сладкоежки, судя по всему.

Оценив горку выпечки, одуряюще пахнущей заварным кремом, и воздушные пирожные с кусочками неизвестных белых фруктов, я почувствовала, как просыпается слипшийся желудок. После вчерашнего голодания, конечно, не стоило налегать на сладости... Но у меня под боком находилась потенциальная союзница для борьбы с искушением.

- Муирне, хочешь есть?

- Да, госпожа. Сегодня меня ещё не кормили...

Рабыня стояла на пороге ванной, щурясь на дневной свет, как подслеповатый ночной зверёк. Озабоченно глянув на ее слезящиеся глаза, я подошла к окну и задернула тяжелые сине-зеленые портьеры.

У входа в хозяйские покои мне почудилось движение - словно пушистый синий коврик перед дверью шевельнулся и снова замер. Приглядевшись, я поняла, что в комнате присутствует и третье лицо.

Личный раб, обещанный управляющим. Полуголый.

А я-то думала, что он принес поесть и сразу же ушёл. Но нет, вжимается лбом в коврик и сверкает красивой обнаженной спиной с хорошо развитыми мышцами. Без единого шрама, кстати.

- Э... - глубокомысленно проблеяла я и решила для начала поздороваться со спиной. - Привет. Я Гайя. Как тебя зовут?

- Любен, госпожа Гайя.

- Ты специально тут ждал или тебе просто этот дверной коврик сильно понравился?

- Простите, госпожа Гайя! - мгновенно откликнулся раб, лаская слух бархатным голосом с умеренной дозой подобострастия. - Я ждал... потому что провинился и желаю вашего наказания.

Он осторожно приподнял голову, показывая чисто выбритое симпатичное лицо с прямым носом, умными карими глазами и пухлыми губами. О таких обычно говорят: сами напрашиваются на поцелуй.

- Да неужели? Только увидел меня и сразу провинился? - усмехнулась я и поморщилась, услышав в собственном голосе тонкую нотку кокетства.

Вот что с девушками смазливая мужская физиономия делает!

- Я пришел в неподобающем виде, госпожа Гайя. Забыл надеть свою рабочую форму, - заметив мой дружелюбный интерес, Любен позволил себе показать намек на улыбку уголками соблазнительного рта и выдохнул: - Мое тело готово принять от вас любое наказание...

Последнюю фразу он произнес, сопровождая такой порочной интонацией, что волей-неволей в голову лезла популярная эротическая картинка наказания: вот он лежит со связанными руками задом вверх, а я его увлечённо шлепаю за плохое поведение...

М-да. Умный юноша. И внимание привлек, и тело продемонстрировал... возможно, даже без рабочей форменной одежды заявился специально, а не случайно. Ведь первое впечатление зачастую - самое судьбоносное.

Очень хотелось высвободить на минутку эмпатию, чтобы изучить ауру этого хитреца, но возвращения жуткой головной боли не хотелось ещё больше.

- Ничего страшного, - демонстративно отмахнулась я и, отвернувшись, бросила через плечо: - Можешь идти. Если понадобишься, позову.

Неторопливо дошла до стола, чинно уселась на удобный стул с высокой спинкой и только затем услышала, как тихо закрылась за Любеном дверь. Ну точно парень не с одной извилиной в мозгу! Преодолевал пару шагов до выхода столько времени... Давал хозяйке время передумать.

Посоветуюсь с Таллой Ней насчёт практических занятий по эмпатии и первым, на ком буду тренировать новые способности, будет этот хитроумный Любен...

Хотя и без того дел уже по горло.

К примеру, сейчас надо поскорее проверить, в каком состоянии бедолага Шед... но и моему организму перед этим жизненно необходимо подкрепиться. И так уже натерпелся вчера. А ведь мне, возможно, с Шедом придется повозиться, обрабатывая раны, не до еды будет.

- Садись за стол, Муирне, - позвала я, но рабыня замешкалась, таращась на закрывшуюся дверь.

С ней творилось что-то неладное. Прежде бледное личико полыхало густым румянцем, дыхание участилось, а тусклые глаза засветились тайной внутренней жизнью. Ого! Да она явно неравнодушна к ретировавшемуся симпатяге Любену.

Сделав вид, что ничего не замечаю, я снова окликнула ее. Муирне вздрогнула и сделала несколько шажков к столу, сжимая дрожащими руками скудную ткань, прикрывающую тело.

К слову говоря, мы с ней выглядели сестрами по фанатизму, посвященному нынешней моде на минимализм в одежде. Она в платье-тряпке, а я в платье-полотенце.

- Сесть рядом с вами, госпожа? - неверяще переспросила Муирне, стараясь не слишком коситься на пирожные.

- Садись, не робей. Если ты не голодала в последнее время, то можешь есть любую еду с этого стола. Чем тебя обычно кормили?

- Сырой рыбой, госпожа.

Глядя, как я благодушно наливаю в чашку напиток из местных трав с незнакомым терпко-острым ароматом, рабыня наконец поверила, что над ней не издеваются. И медленно присела на самый краешек соседнего стула, настороженная, как сурикат, и готовая в любую секунду сорваться с места. Или рухнуть на пол с извинениями за то, что неправильно поняла госпожу, решившую пошутить.

Как тут не воздеть мысленно руки со словами: «О времена, о нравы»? Ведь запугали девочку так, что она и поесть спокойно не может.

- А почему тебя кормили сырой рыбой? - рассеянно спросила я, высматривая на столе ёмкость, куда можно было бы налить для Муирне травяной чай.

Все столовые приборы были рассчитаны на одну персону, однако лишний раз звать кого-то ради простой чашки не хотелось. Тем более, что сахарница вполне могла заменить ее, если пересыпать лишнее содержимое на чайное блюдце.

Некоторое время Муирне наблюдала за моими манипуляциями с таким благоговением, словно перед ней разворачивалось мистическое таинство, а не легкомысленное попрание правил поведения за столом. Потом, осознав, что ей задали вопрос, ответила:

- Сырой рыбой..? Это наше обычное питание, госпожа. Еда всех Плывчи.

Я разочарованно протянула:

- То есть пирожные и выпечка вам не подходят?

- Не знаю, госпожа. Никогда не пробовала.

- Тогда, если хочешь попробовать, давай смелей.

Муирне осторожно сняла с горки воздушных пирожных самое верхнее, обнюхала, лизнула... и мгновенно его сожрала, обнажив заостренные зубы. Потом кинула на меня быстрый виноватый взгляд из-под длинных зеленовато-серых, в тон волосам, ресниц.

Я махнула рукой:

- Ладно! Вижу, что нравится. Наслаждайся... - и сама с аппетитом принялась за пирожки.

Трёх увесистых штук хватило, чтобы в достаточной степени удовлетворить голод для дальнейших хозяйских подвигов. Муирне за это время успела уничтожить ещё пять пирожных и теперь с полузакрытыми глазами дегустировала шестое. Заметив, что я встаю из-за стола, она встрепенулась.

- Нет-нет, ешь спокойно. И оставайся пока тут. Можешь поспать, если хочешь, или помыться и всё такое... а мне надо идти. Шеда вашего подлечить.

- Вы отменили его наказание, госпожа? - заметно обрадовалась девушка. Засиявшая худенькая физиономия была перемазана взбитыми сливками до самых щек, придавая ей комичный вид клоуна.

- Да, - коротко ответила я и тут же поинтересовалась: - Что ты о нем думаешь?

- Шед хороший, - охотно поведала Муирне. - Пользовался мной всего один раз в самом начале, как я появилась, и то не по-настоящему. А потом сказал, что мне и так тяжело, поэтому он больше не придет... и смешно так объяснил, что лучше будет по старинке дружить с правой рукой.

Я фыркнула от веселья.

- Разумный парень. А не по-настоящему пользовался тобой - это как?

- Смотрел на меня голую очень близко, трогал мое тело и дружил со своей рукой, - простодушно ответила Муирне. - Такой добрый. Прямо как вы, госпожа.

Я невольно поперхнулась.

- Добрый, как... нет, ну что ты, куда мне до Шеда. Он, понимаешь, умеет с конечностями своими дружить, а мне ещё учиться да учиться. Ладно, Муирне, мне пора.

Мои чемоданы стояли в спальне неразобранными. Даже если попытки и предпринимались кем-то из домашних рабов, они в любом случае были безуспешными. Замок реагировал только на мой голос.

Любимый зеленый комбинезон остался лежать на полу перед душевой в ожидании стирки, поэтому пришлось извлечь другой, менее приятной зелёной расцветки. Вообще комбинезонов у меня было множество - пять единиц различных оттенков зелёного, один черный, один коричневый и один серый. Было у меня и несколько платьев, но в повседневной жизни я их редко надевала.

Вот и сейчас - привычным движением влезла в штанины, нырнула ладонями в рукава и длинно вжикнула молнией, застегнувшись со самого горла. Затем поднесла браслет к губам одновременно с запуском активации.

- Лизен?

- Сюда, госпожа.

Управляющий, семенивший передо мной торопливыми шагами, пропитался такой густой неуверенностью, что никакая эмпатическая защита не помогала.

Он пытался по дороге к рабским баракам идти на шаг позади меня, но от этого было некомфортно уже мне, поэтому я попросила его при ознакомлении с территорией поместья взять на себя ведущую роль в буквальном смысле.

- Лизен, а у госпожи Задаки есть личный врач? Должна же она где-то лечиться.

- Да, госпожа. В главной островной клинике, куда она регулярно наведывалась.

- А можно оттуда кого-нибудь вызвать, если мне понадобится подлечить рабов?

Управляющий сделал большие глаза и неуверенно ответил:

- Никто так не делал на моей памяти, госпожа. Сомневаюсь, что клиника такое практикует.

Я пожала плечами.

- Что ж, со временем узнаем.

Теперь, когда горячий душ и сытный «завтрак» привели меня в чувство, вернулась присущая мне наблюдательность. Дом совсем не был пустынным, просто рабы очень хорошо прятались. То тут, то там выглядывали испуганные лица и мгновенно прятались за углами. Никто не хотел попадаться на глаза новой хозяйке ни специально, ни случайно. Один замешкавшийся мальчишка, не сумевший незаметно уйти с дорожки, когда мы неожиданно завернули за угол дома, рухнул на дрожащие колени и, по мере моего приближения, начал медленно отползать в сторону мясистых белых растений бордюрного типа, которые формой и огромными шипами поразительно напоминали мексиканские кактусы.

Ещё немного, и мальчик напоролся бы прямо на колючки, и даже плотная ткань коротковатых штанов не защитила бы кожу от царапин.

- Эй! - окликнула я его, остановившись.

Маленький раб распластался по плитке дорожки так, словно хотел просочиться сквозь нее в землю. Черный ужас понёсся от него тараном и обрушился на меня даже сквозь щиты густой удушающей волной. Накатила дурнота, в глазах замельтешили мушки.

Медленно вдохнув и выдохнув, я переждала мгновение и осторожно, вспоминая навыки обращения с запуганными животными, опустилась на корточки рядом с мальчиком.

- Привет, ребёнок, - ласково поздоровалась с ним. - Ну-ка, посмотри на меня.

Чумазое личико чуть приподнялось, а из-под лохматой коричневой челки глянули тревожные глаза юного существа, растущего в вечном страхе за свою жизнь. На вид ему было лет семь-восемь по земным меркам.

- Меня зовут Гайя. А тебя как?

- Эки, госпожа...

- Не надо меня бояться, Эки. Я не причиню тебе вреда.

Детский рот приоткрылся в потрясённом изумлении, а глаза то и дело перебегали с меня на управляющего, который плюхнулся на колени рядом в тот же миг, как я присела.

Мальчик не верил словам, это было очевидно. Значит, придется доказывать делами. Только лучше делать это по возможности комплексно, чтобы не терять времени...

Повинуясь внутреннему чутью, я предложила:

- Пойдем со мной. Мне не помешает помощник.

Рабские бараки оказались точно такими же, как в резервации - глухие коробки с единственной дверью в торце. Тусклое освещение внутри обеспечивал небольшой прожектор, практически полностью разряженный на данный момент.

В это время дня помещение пустовало. Если бы не было точно известно о его предназначении, можно было подумать, что мы случайно забрели в грузовой контейнер для космических дальнобойщиков.

Снятого со столба раба расположили животом вниз прямо на полу, обитом вспененным полиуретаном. Ни кроватей, ни подстилок, ни вообще хоть каких-то посторонних предметов - ничего внутри не было. Рабы жили в этих коробках, как... вещи на хранении. Даже у животных в захудалом приюте условия лучше!

Ошеломленно оглядевшись, я развернулась к управляющему.

- Лизен, это помещение не годится. В доме есть просторная комната с минимумом мягкой мебели, хорошим искусственным освещением и моющимися покрытиями? Как в массажной у меня в покоях?

- Да, госпожа, - уверенно кивнул управляющий, даже не задумавшись.

- Прекрасно. Проводи нас с Эки, а сам позаботься, чтобы Шеда перенесли туда.

Мальчик покорно следовал за мной по пятам, не поднимая глаз. Увы, и кошмарить его от моей компании не перестало. А в доме, когда Лизен вдруг свернул из фойе в неприметную боковую подсобку, Эки и вовсе затрясло.

Спускаясь по узкой лестнице на цокольный этаж, я гадала, чего так боится мальчуган. В подвале есть пыточная? Камеры заключения? Игровые в стиле БДСМ? С местных дамочек станется и такое придумать, удивлена не буду.

Серый монолит стен казался неровным. В некоторых местах выступы и шероховатости выдавались так заметно, что создавалось впечатление глубокого нутра старой каменной пещеры.

Когда я озвучила свои мысли Лизену, тот подтвердил:

- Так и есть, госпожа. Весь фундамент - это скальная порода. И подвальные помещения оборудовали в обнаруженной под домом естественной полости. Только коридор добавили, разделительную стенку выложили из каменных блоков и лестницу в скале пробили. Получилось два помещения. Кладовая и... сами увидите.

Лестница вывела на узкую площадку, в стене перед которой бок-о-бок располагалась пара дверей. Одна была серой, под цвет камня, а другая - ярко-красной, в духе интерьера парадной гостиной, где я ночевала.

Лизен остановился и приглашающим жестом указал на красную дверь. Я шагнула вперёд и поднесла к замку браслет, уже точно не ожидая увидеть ничего позитивного. Слишком уж окрас... характерный.

И предчувствия не обманули.

Эта комната полностью дублировала красную парадную гостиную расцветкой стен, пола и потолка, а также странной люстрой-соском. Вот только из привычной мебели тут присутствовала одна огромная круглая кровать, и то нестандартная - с черной кожаной обивкой и четырехногой стальной конструкцией, с которой свисало несколько цепей с наручниками на концах. А в изголовье кровати к балкам крепилась широкая деревянная перекладина, о назначении которой недвусмысленно намекали дыры для головы и рук.

Все остальное - клетки в человеческий рост по углам, крестообразные сооружения, продолговатая штуковина вроде «козлов», только на цепях, и ямы с решеткой в центре помещения, - выглядело антуражем к специфической тусовке для узких кругов. И насмешливой пародией на гостеприимство перед одной из клеток стоял маленький столик с графином воды и единственным стаканом на подносе.

Что ж, вполне ожидаемо после всего того, что я узнала и увидела.

- Пойду распоряжусь насчёт Шеда, госпожа, - тихо сказал управляющий и, бросив тревожный взгляд на дрожащего мальчика, вышел.

Кроме как на круглую кожаную кровать, присесть было некуда, поэтому я устроилась на самом краю и положила рядом прихваченную из чемодана дорожную аптечку. Задумчиво взглянула на маленького раба, что замер на пороге столбиком.

Не знаю, что за ужасы он себе напридумывал, но рухнул коленопреклоненным в ту же секунду, сбивчиво бормоча:

- Простите, госпожа... простите...

Я только вздохнула. И это ведь только начало знакомства с рабским менталитетом.

- Не бойся, Эки. Мы сейчас вместе с тобой будем лечить Шеда. Чтобы раны на его спине зажили быстрее.

- Ле... чить, госпожа? - непонимающе выдавил из себя мальчик.

- Сам увидишь. Будешь моим ассистентом.

В ожидании пациента я решила подготовить всё, что может понадобиться, и принялась на глазах Эки потрошить аптечку. Разложила в изголовье кровати органические саморассасывающиеся макси-пластыри, медицинскую губку для обтирания, спрей с антисептиком и местное обезболивающее.

Потом прошлась по комнате и, к великой радости, обнаружила в углу за дальней клеткой крошечный санузел с рабочим водоснабжением. Набрала в найденное там пластиковое ведёрко - конечно же, красного цвета в тон комнате, - воды и поставила на пол возле кровати.

Эки наблюдал за приготовлениями расширенными глазами, в которых то и дело проскальзывал испуг. Интересно, он вообще в курсе значения слова «лечить» или это абсолютно незнакомый для него новый термин?

На лестнице, ведущей в подвал, раздались звуки многочисленных шагов. И вскоре в красную комнату вошел управляющий, а за ним - два коренастых раба-тяжеловеса, которые несли за руки-ноги бессознательного Шеда с безвольно болтающейся головой.

У них тут что, о носилках не слышали?

Рабы остановились, кидая на меня исподлобья вопрошающие взгляды. Я указала на кровать, процедив недовольно:

- Поаккуратнее его кладите. Лизен, в поместье есть носилки?

- Есть несколько, госпожа, - удивлённо ответил он. - Для сбора миртошки.

- Миртошки..? - моргнула я.

- Это самый популярный у нас на Тигардене фрукт, госпожа. Вы его сегодня уже пробовали.

Смутно вспомнились белые кусочки неизвестного фрукта, украшавшие десерт. Только попробовать диковинку мне не довелось - все пирожные сожрала дорвавшаяся до сладостей рабыня Муирне.

- Ладно, неважно. Просто в следующий раз, если будете переносить кого-то раненого, используйте носилки из-под этой вашей... миртошки.

Лизен поклонился.

- Понял, госпожа. Нам остаться?

- Как хочешь, - рассеянно ответила я, наблюдая процесс укладки тела на кровать.

После моих слов рабы-тяжеловозы сгрузили свою ношу с такой бережностью, будто Шед был по меньшей мере вазой из самого хрупкого в нашей галактике венерианского хрусталя. Затем отступили назад и принялись топтаться, не понимая, уйти им или остаться. Лизен и сам завис - слишком мало в его жизни было свободы выбора, несмотря на управленческую функцию в хозяйстве.

Впрочем, после короткого размышления он остался и коротким жестом велел повременить и носильщикам.

Я не обращала на присутствующих внимания, сосредоточившись на разглядывании глубоких борозд с запекшейся кровью. В ксенозаповеднике бывали случаи, когда мое практикантство в ветеринарной клинике находило удачное применение. Возможно, и на этой планете оно окажется к месту. Учитывая, что для рабов медицинская помощь не предусмотрена вовсе.

Отвратительное состояние ран вызывало тревогу. Я коснулась чужого лба, мутно-белого от выпаренного пота, и поняла, что скорее всего придется вкалывать и жаропонижающее. Но сначала - обезболить! Иначе промывание спины не только вмиг приведет несчастного в чувство, но и превратится в адскую пытку.

Вооружившись гипошприцом с местным анальгетиком, я намеревалась ввести его Шеду под лопатку, где кожа была повреждена сильнее всего... но качнулась от неожиданно придавившей мои ступни тяжести и чуть не упала на кровать.

- Госпожа, сжальтесь, не убивайте моего брата! - зарыдал Эки, прижимаясь головой к моим ботинкам.

Брата? Вот это новости.

Осторожно положив гипошприц на кожаный край кровати, я присела на корточки и потянула мальчика вверх за худенькие плечи, чтобы тот разогнулся. Эки покорно выпрямил спину. Искривлённые плачем губы вздрагивали, дыхание перехватывало судорожными всхлипами, а по грязным детским щечкам ручьями текли слёзы.

- Эки, я не собираюсь убивать Шеда. Посмотри на меня.

Мальчик вскинул покрасневшие глаза, глядя на меня с недоверчивой опаской и шмыгая сопливым носом.

- А что тогда с ним будет... госпожа?

Уверившись, что детская истерика начала затихать, я уселась на красном полу поудобнее и скрестила ноги в вольной позе лотоса. Очевидно, что маленький раб чувствует себя намного комфортнее, стоя на коленях, а мне нужно добиться от него хоть какого-то доверия. Почему бы ради этого не посидеть немного на одном с ним уровне?

Управляющий Лизен, забыв о субординации, смотрел на меня во все глаза, а рабы-тяжеловесы нет-нет да косились с осторожным любопытством из-под густо заросших надбровий.

Я взяла гипошприц и продемонстрировала его замершему мальчику.

- Смотри, Эки. Это гипошприц. В нем нет иглы, это совершенно безопасный подкожный инъектор. Знаешь, для чего он нужен?

- Нет, госпожа! - замотал тот головой. Но сквозь окутавшую его пелену страха, проглянула толика детского любопытства.

- Внутри гипошприца находится вещество, которое заставляет боль уменьшиться, понимаешь? Это вещество действует так на всех человекоподобных со схожим генотипом - землян, ясенирцев, космозонгов... ну, то есть таких, как ты или я. И если ввести его твоему брату в спину, то он будет спокойно лежать и ничего не почувствует, а я смогу промыть раны... может, некоторые и зашивать придется, чтобы кожа нормально срослась.

- И тогда он выздоровеет, госпожа? - с проснувшейся надеждой спросил мальчик. - Он не умрет?

- Мы с тобой вместе позаботимся об этом, - кивнула я. - Хочешь помочь с лечением брата?

- Хочу! - с жаром ответил Эки, на энтузиазме даже позабыв добавить привычное обращение «госпожа».

От облегчения и радостного волнения на щеки мальчика вернулся слабый румянец, который совершенно преобразил измождённые черты лица, возвращая им облик нормальной детской миловидности. Славный паренёк вырастет!

Улыбнувшись, я поднялась и поманила его пальцем.

- Тогда держи вот эту губку и смочи ее в воде. Когда введем обезболивающее, надо выждать минуту, а затем начнёшь оттирать спину Шеда от грязи, хорошо?..

- Да, госпожа!

На весь дальнейший час Эки стал моей правой рукой - весьма расторопной и понятливой для новичка, чему я с каждой минутой радовалась всё больше. Если он и дальше проявит себя таким легкообучаемым, то есть смысл назначить ему какую-нибудь вспомогательную должность в доме. Чтобы всегда был рядом - вроде мальчика на побегушках в хорошем смысле слова.

Спина Шеда была серьезно рассечена в двух местах, где кнут прошёлся самой толстой своей частью при ударах. Швы наложить не составило труда - в дорожной аптечке я всегда держала мобильный медицинский степлер, - а вот с прогрессирующей лихорадкой на фоне воспаления и общего обезвоживания организма пришлось повозиться.

Поначалу я спокойно ввела в ягодичную мышцу рекомендованный межгалактическим медицинским кадастром антибиотик, но вскоре проявилась аллергическая реакция - по всему телу Шеда распространились красные пятна. Пришлось срочно антидотом нейтрализовать, мало ли, вдруг до анафилактического шока дойдет.

Тогда и вспомнился старый проверенный метод - охлаждение водой снаружи и внутри при помощи сменных компрессов и пищеводной капельницы.

К счастью, благодаря рьяно-добровольной помощи Эки, я могла со спокойной душой оставить его в подвале менять брату компрессы и следить за температурой. А в случае резких изменений состояния больного в любую сторону строго велела связаться со мной напрямую через ошейник.

Управляющий, что стоял рядом до последнего, подсказал, что хозяин при желании может включать доверенному рабу обратную связь, чтобы тот мог задействовать аудио-вызов хозяйского браслета по собственной инициативе.

Естественно, такой функционал был для меня предпочтительнее, и я тут же активировала для ошейников Лизена и Эки необходимое разрешение.

Всем, кроме мальчика, я указала на дверь и сама отправилась следом, желая дать возможность побыть ребенку наедине со старшим братом.

Догнав на лестнице управляющего, я тихо попросила:

- Лизен, позаботься, чтобы Шеда перенесли в свободную комнату с обычной обстановкой. И накорми Эки. Кстати, зачем ты вообще нас в этот склеп привел?

Побледнев, он остановился и попытался опуститься на колени посреди неудобной лестницы, что для этого пожилого космозонга было не самым удачным решением.

Каменные ступеньки в этом месте были высечены крайне небрежно, отчего носки обуви постоянно цеплялись за неровности, заставляя спотыкаться даже меня. А в случае с Лизеном прогрессирующая старческая неловкость довершила дело, и он потерял равновесие.

Несколько мгновений он балансировал на краю ступеньки, а затем взмахнул руками и начал заваливаться вниз.

Я скоординировалась быстро и, уперевшись ногой выше с наклоном корпуса вперёд, приняла на себя вес Лизена, который падал с зажмуренными глазами и ничего не видел. Несмотря на худобу, весил старый управляющий прилично. Меня аж коленом об острый каменный край ступеньки приложило.

- Поймала! - с облегчением констатировала я, усаживая ношу на лестницу.

Как ни странно это было осознать, но Лизен испугался моих действий больше, чем падения с лестницы. Как только он понял, что налетел на меня, то в панике отшатнулся назад, а потом схватился за сердце. Как бы тахикардия от такого стресса не переросла в инфаркт...

Озабоченно нахмурившись, я мысленно приказала отключиться сразу двум барьерам - и эмпатическому, и ментальному, - в надежде поточнее разобраться в состоянии своего управляющего, прежде чем что-то предпринимать. А то от моей заботы, того и глядишь к нему ещё и инсульт прилетит.

Мир расцвел красками, в которых медленно раскрывала свою тайную красоту такая неуловимая обычно энергетика. На верхних ступенях лестницы таял коричнево-оранжевый шлейф аур утопавших тяжеловесов, а вокруг Лизена метелилась серая буря пятен, усеявших его рыжевато-желтый кокон. Он не только безумно боялся последствий своей неловкости, но ещё и почему-то был уверен, что скоро умрет. Точнее, что его скоро убьют. И это несмотря на то, что ничего плохого он от меня ни разу не видел!

- Лизен, - попыталась я его успокоить... и осеклась, уловив что-то необычное в воздухе.

Шепот.

Шероховатый, как сухие листья, он холодным ветерком закружился вокруг моей головы и проник внутрь, донося обрывки обезличенных фраз.

...рабская декларация... рабская... это конец... госпожа обязана... госпожа...

В шоке я хлопала глазами и хватала ртом воздух, наподобие перепуганного Лизена, и вместе мы с ним составляли дуэтное зрелище выброшенных на берег рыб.

Телепатия! У меня появилась не только эмпатия, но и телепатия!

Внутренний любопытный исследователь во мне был в неописуемом восторге от этого открытия, хотя живущий бок-о-бок с ним скептик уже принялся ворчать о грядущих проблемах и неудобствах.

Надо срочно связаться с Таллой Ней! Пусть объясняет, что к чему, ведь именно она утверждала, что телепатия - это прерогатива исключительно мужчин диниту. А заодно выспрошу у нее обо всех странностях, с которыми я столкнулась в поместье.

Но сначала нужно привести в чувство полуобморочного управляющего.

- Лизен, успокойся! Никто тебя не тронет за то, что ты чуть не упал с лестницы.

Резкий приказной тон подействовал на Лизена определенно благотворней заботливого сюсюканья. По крайней мере, он перестал задыхаться и посмотрел на меня более-менее осмысленно. Ох уж эта сломанная рабская психика!

- Но, госпожа... я ведь ударил вас. За это полагается смерть.

- Ты меня... что за чушь ты несешь?

- Пусть неумышленный, но удар исходил от меня, госпожа, - похоронным тоном ответил управляющий. - Рабская декларация не учитывает обстоятельств... только действия.

- Так, понятно, - фыркнула я. - Лизен, я не собираюсь следовать декларации в таких абсурдных случаях. И вообще никого не собираюсь убивать, если уж на то пошло. Давай притворимся, что ничего не произошло, хорошо? Просто забудь. И считай это приказом, если тебе так проще.

Кивнув в подтверждение слов, я обошла потрясенного Лизена и резво припустила вверх по лестнице.

Ворвавшись в свои покои, я огляделась в поисках оставленной здесь Муирне. Не хотелось, чтобы чужих ушей коснулся предстоящий конфиденциальный разговор.

Рабыня нашлась в спальне сладко спящей. Только не на кровати, а на пушистом коврике у изножья. Свернулась в комочек, словно домашнее животное, и сонно ёжилась от сквозняка, который ворвался в комнату вместе с открывшейся дверью.

С жалостью глянув на худую спинку с выпирающими лопатками, я стащила с кровати покрывало и прикрыла дрыхнущие на коврике живые мощи. Затем вернулась в личную гостиную, чтобы проверить одну мысль.

В прошлый раз перед уходом мне показалось, что за книжным стеллажом есть скрытая ниша. Хорошо бы найти там хоть какую-нибудь каморку для оборудования рабочего кабинета. Люблю заниматься научными изысканиями по ксенобиологии в полной тишине, чтобы никаких посторонних звуков рядом не было. Да и без окон желательно, для полного погружения в процесс.

Надежды мои оправдались в полном объеме, даже с бонусом.

Нырнув за стеллаж и с любопытством вытащив со средней полки наугад пару книжек, я констатировала их содержимое как художественную чушь с уклоном в мрачное темное фэнтези с кровожадными героинями, а затем мгновенно забыла о них.

В полутьме ниши скрывалась узкая черная дверь!

На идентификационный браслет замок ожидаемо среагировал щелчком, и как только я шагнула за порог, активировался датчик движения, включая свет...

Ура! Вот он, кабинетик моей мечты. Без окон!

Половину помещения занимал прихотливо изогнутый стол с внушительной компьютерной системой и мягкая софа с бархатной обивкой для отдыха. В уголке возле софы ютилась тумбочка, прятавшая в своих недрах популярный в нашей галактике земной алкоголь - большей частью крепкий ирландский виски и русскую водку.

Самым приятным открытием было наличие дорогущего ортопедического кресла для многочасового комфортного пользования. Оно не только самонастраивалось под особенности фигуры и веса сидящего, но и включало в себя функции профессионального массажного кресла.

С удовольствием плюхнувшись в него, я немедленно активировала автомассаж и включила компьютер. Система запустилась мгновенно.

Качество! Вот радость-то.

Конечно, с Таллой Ней можно было связаться и через коммуникатор, но я предпочитала широкоформатную онлайн-видеосвязь.

Фотозаставка на рабочем столе компьютера заставила меня вздрогнуть: подвешенное на цепях красивое мужское тело в многочисленных порезах и царапинах, а голову несчастного целиком охватывает органико-анатомическая маска угольного цвета, делая его похожим на гибрид афроамериканца и бледнотелого северянина.

Я сама использовала аналогичные маски на практике в ветеринарке, когда требовалось обезопасить здоровье животного после операций с черепно-мозговыми травмами. Они прекрасно справлялись с поставкой кислорода к коже, самоочищались каждые 24 часа и не давали проникнуть к поражённым участкам кожи никаким болезнетворным бактериям.

Но зачем надевать такую маску на раба, если на Тигарден-2 не практикуют медицинское обслуживание живой собственности?..

Госпожа Задаки определенно женщина со странностями.

Недоуменно пожав плечами, я запустила браузер галанета, авторизовалась и вбила во всплывшее окошко видеосвязи данные девушки-диниту из посольства.

Ответ пришлось ждать минут пятнадцать.

Я поставила автодозвон, а сама принялась исследовать содержимое файлов на компьютере. Интересно, почему госпожа Задаки не забрала дорогую технику с собой, когда съехала с острова? Вряд ли, конечно, в файлах найдется что-то секретное. Хотя, может быть, она просто забыла о компьютерной системе из-за большой спешки и возникших проблем с новым законом, что утвердила с нашим Содружеством властительница планеты - Госпожа Островов. Закон о более бережном обращении с рабами в общественных местах и при свидетелях, то есть о неприемлемости убийства.

Слушая мерные гудки автодозвона, я на всякий случай восстановила содержимое корзины, потом открыла очередную папку и засомневалась, стоит ли смотреть содержимое. На иконках хранившихся там видеофайлов отчётливо просматривалась черная голова раба с заставки.

И все же одно видео запустить я рискнула... чтобы сразу пожалеть об этом.

В первые же секунды оживший на экране раб в анатомической маске задёргался в цепях, пока изящная рука скрывающейся за его спиной женщины играла с ножичком. Затем любительница холодного оружия продефилировала перед камерой в коротком комбезе из черной кожи и встала так, чтобы не заслонять тело раба. Она поднесла острие к груди с бледными пятнышками мужских сосков...

Стоп. Сосков?!

Я остановила видео, вглядываясь в кадр, и убедилась, что не ошиблась. Этот раб в черной маске - точно не космозонг. У них ведь ни сосков, ни пупков в анатомии не присутствует.

Экран мигнул, перекрывая вид на кровожадную красотку, тянущую к своей жертве руку с ножом, и дивное лицо Таллы Ней прогнало противное ощущение брезгливого ужаса одной своей приветливой улыбкой.

- Ясной сингулярности, Гайя Фай, - произнесла она.

- Теперь не Гайя Фай, а Чудо-Юдо, - ответила я, криво усмехнувшись.

- Именование - лишь ветер на устах. Значение имеют только дух и те дела, что от него исходят, - мудро и неожиданно поэтично отозвалась Талла Ней. - Как складывается ваш первый день на новом месте?

- Остро нуждаюсь в консультации, - не стала скрывать я. - Сведений памятки для иммигрантов недостаточно, чтобы адаптироваться нормально к местным реалиям...

Талла Ней без особого удивления осведомилась:

- Ваше решение об иммиграции было спонтанным?

- Да.

- Понимаю. Когда «Межпланетариум» только открылся, многие жители Содружества опрометчиво иммигрировали, игнорируя настоятельные рекомендации о предварительной подготовке. Всего несколько общих лекций, посвященных традициям, истории планеты и местному менталитету. Есть и углублённый курс лекций с изучением официально-планетарного языка для тех, кто не желает ограничивать себя рамками общегалактического эсперанто... - Талла Ней помолчала и добавила: - Полагаю, вы подготовку также проигнорировали.

Я тяжело вздохнула, не желая посвящать ее в причины собственной дурости.

- Буду крайне благодарна, если перешлёте эти лекции мне на почту. Фьорик зет точка ком.

- Уже пересылаю, - последовал ответ. - Ещё вопросы?

Вопросов была уйма. И главными были два из них. Но самый назойливый крутился в голове с того момента, как я столкнулась в узницей ванной комнаты. И потому я решила прояснить этот странный и неприятный момент в первую очередь.

- Да, насчёт главенства женщин на этой планете. Что вам известно о плывчи? Тут у меня находится представитель этого народа. Но это... женщина. И рабыня! - подчеркнула я, затем возмущённо припечатала: - Ее заставляли обслуживать сексуальные потребности рабов всего поместья!

Глаза Таллы Ней оставались такими же спокойными. Только в них на мгновение промелькнула глубокая внутренняя усталость... и тут же скрылась в фиолетовой глубине. Понятно, и это для нее давно не новость.

- Народ плывчи тесно связан с космозонгами, Гайя. И по причине этой связи он вымирает. С другой стороны при существующем положении вещей с рабовладельческим матриархатом и космозонги без плывчи выродились бы в первую очередь.

- Не понимаю. Что за связь?

- Чтобы властвовать над мужчинами, женщинам-космозонгам нужно их производить на свет, - с горьковатой прохладой в голосе начала рассказывать Талла Ней. - Но загвоздка в том, что к своему потомству космозонги питают глубокую привязанность и ни за что бы не позволили никому угнетать собственных детей. Особенно сильным материнский инстинкт у этой расы становится из-за длительного процесса вынашивания, это шесть месяцев по земному времени, а затем ещё шесть месяцев высиживания...

- Высиживания? - моргнула я.

- Вы и особенностями их генетики не интересовались ещё? Население этой планеты - яйцеродящее. Вспомните об отсутствии у них пупков.

- И сосков... - во мне очнулся живо заинтересовавшийся беседой ксенобиолог. - Любопытно было бы взглянуть на размер их яиц. Должно быть, они огромные!

Девушка-диниту чуть слышно хмыкнула.

- Они никому не показывают свои кладки, слишком силен инстинкт «наседок». Но мне известно из надёжных источников, что новорожденное яйцо соответствует размерам человеческого младенца и весит около двух с половиной килограмм. Затем оно ещё полгода растет в специальном домашнем инкубаторе под личным присмотром матери. При этом очень важен температурный режим - при недостаточно комфортной температуре, слишком низкой или слишком высокой, формируется половая система самца. А они этого строго избегают. И высиживают исключительно самок.

Настала моя очередь хмыкать.

- Откуда тогда у космозонгов столько мужчин?

- А вот теперь мы плавно вернулись к назначению вымирающих плывчи! - объявила Талла Ней, косясь в угол своего монитора.

Моя электронная почта пискнула, выплевывая уведомление о только загруженном письме. Это был обещанный курс лекций в двух вариантах. Общий и углубленный.

- Спасибо! - горячо проговорила я, ставя на письмо красный флажок с пометкой «важно».

Собеседница только улыбнулась в ответ, принимая благодарность, и продолжила:

- Плывчи по генетическим характеристикам совместимы с космозонгами и способны воспроизводить жизнеспособное потомство. С одной особенностью... От космозонга и плывчи всегда рождается космозонг. Кроме того, у плывчи есть ещё два существенных отличия от космозонгов. Во-первых, они - раса земноводных существ. Могут жить на островах, но по причине доминирования на планете водной среды предпочитают жить в океане... на безопасном расстоянии от космозонгов.

Внимательно слушая Таллу Ней, я впитывала информацию, как губка. Так вот почему Муирне говорила, что обычно питается сырой рыбой! Вполне себе естественный рацион для океанического жителя.

- У них есть жабры?

- Нет. Находясь под водой, они перекрывают лёгкие рефлекторной пленкой и поглощают кислород всей поверхностью кожи напрямую в кровеносную систему.

- Как удобно! - восхитился мой внутренний ксенобиолог.

- А вот второе отличие от космозонгов - и есть причина, по которой молодняк народа плывчи регулярно обменивают на разрешение кормиться и зимовать на островах и держат в рабстве... Всё дело в присущей им дихогамии, - пояснила Талла Ней.

Новость меня потрясла так, что я непроизвольно приоткрыла рот и вытаращилась в монитор, откуда девушка-диниту с любопытством взирала на мою реакцию.

- Последовательный гермафродитизм?! Не знала, что так бывает...

Ещё бы, ведь даже у рептилоидов, у которых куда больше общего с земноводными, стабильный гендерный цикл. А тут целая раса человекоподобных, о которых даже помыслить подобное в голову не придет!

- Это единственные разумные в нашей галактике, способные развиваться по такой схеме, - подтвердила Талла Ней. - Они - последовательные... а ещё точнее протогинические гермафродиты. Все плывчи поголовно рождаются женщинами и в таком состоянии стабильны все детство, юность и первый десяток лет половозрелости. А затем происходит преобразование женской половой системы в мужскую со всеми сопутствующими внешними изменениями.

- Это... невероятно! - прошептала я и смогла наконец подтянуть челюсть обратно. - И такое чудо природы, вы говорите, вымирает?

- Да. Поскольку космозонги совместимы с плывчи, все правящие Госпожи Островов из поколения в поколение традиционно размножают собственных мужчин, забирая молодняк плывчи и вынуждая их рожать космозонгов в течение всего женского цикла.

Отвращение от услышанного накрывало постепенно. Меня аж перекосило. Если от космозонгов и плывчи рождаются только космозонги... Да это же настоящий геноцид плывчи получается!

- Какая мерзость! - не выдержала я. - Не только сексуальное рабство, но ещё и...

- Мы надеемся эту ситуацию постепенно изменить, - устало отозвалась Талла Ней.

На эмоциях выскочив из массажного кресла, я принялась нервно ходить туда-сюда перед монитором компьютера.

- А сами плывчи? Неужели они не могут дистанцироваться от этих... угнетательниц?! Жить как можно дальше и глубже в океане, чтобы не пересекаться...

- К сожалению, это тупиковое взаимодействие не переломить так легко. У космозонгов есть договоренность с главами подводных городов плывчи о регулярном взаимообмене.

- То есть..? Они что, добровольно...

- То есть после обращения в мужской цикл рабынь возвращают в океан к сородичам, - сообщила Талла Ней и с жесткостью, выдающей ее внутренний протест, добавила: - В обмен на женский молодняк, только что вступивший в половозрелость.

Покачав в неверии головой, я снова рухнула в кресло.

- Неужели они даже не пытаются сопротивляться?

- Ну почему же? Есть среди плывчи и противники соглашения. Несколько раз сопротивление доходило вплоть до террористических акций.

Глубоко вздохнув, я решила пока не углубляться в демагогию по этой острой теме. Бессмысленно пока, да и время зря потрачу. Необходимо было обсудить другой, не менее важный вопрос.

- Талла, есть ещё кое-что... Помните, вы говорили, что у вас... у диниту... телепатией обладают только мужчины?

Взгляд девушки мгновенно преобразился. Ни следа усталости, только интерес - острый, как лезвие ножа из легендарной альфа-стали. Которую, кстати, производят исключительно на планете Диниту.

- Да, - мягко ответила она, не сводя с меня засиявших ярко-фиолетовым огнем глаз. - В большинстве случаев это так. С чем связан ваш вопрос?

- М-м... понимаете, я буквально полчаса назад ненадолго отключила эмпатический ограничитель не только на эмоции, но и на мысли, - пояснила сбивчиво. - И услышала от своего раба-управляющего что-то вроде... шёпота. Хотя он и рта не открывал.

Талла Ней смотрела не меня, не мигая, чуть ли не с полминуты. Потом разомкнула крепко сжатые розовые губы и промолвила:

- Мне необходимо срочно переговорить с послом. Прошу прощения.

И отключилась.

На экране вновь возник застывший кадр с рабом в черной анатомической маске, на которого я рассеянно взирала, размышляя о непонятной реакции Таллы Ней. В голове теснились самые разные предположения.

Идентификационный браслет на правой руке загорелся огоньком вызова от управляющего.

- Да, Лизен?

- Госпожа, прибыли ваши новые рабы. Из резервации.
 

Яркое, чуть голубоватое светило Тигардена-2 перевалило точку своего зенита и начало долгий спуск к мягкой линии океанического горизонта. Погода радовала комфортным балансом между теплом и прохладой, если не считать ветра - слишком сильного для такого ясного дня. В целом местный климат соответствовал летнему сезону земных Британских островов, и это мне нравилось. Не люблю жару и сухость.

После болезненного пробуждения и последующей суеты я не обращала особого внимания на окружающий мир и только сейчас, всё ещё пребывая в замедленном состоянии глубокой задумчивости вдруг осознала, в каком прекрасном месте нахожусь.

Пока управляющий выстраивал рабов в особом, понятном только ему одному, ну и местным «госпожам», порядке, я сидела в мягком кресле, специально поставленном на лужайке перед домом по такому случаю, пила крепкий кофе из личной термокружки и скользила взглядом по величественной аллее из местных хвойных деревьев. Последние напоминали гибрид кедра с берёзой.

Жилая часть поместья располагалась на самой высокой точке острова Йо - массивной скале, нависающей над обманчиво спокойными водами океана. Скала из себя представляла точную копию гигантского орлиного клюва, вспоровшего собой пустоту. Только что я заглядывала вниз, через каменный парапет, раз уж газонная лужайка так удобно была разбита прямо на скале. И от понимания, что под скальной породой бьётся о камни вода, мне было здорово не по себе.

Отсюда открывался восхитительный вид на причал и пляж, куда с площадки напрямую вела широкая длинная лестница с безопасными низкими ступенями. Краски неба и океана играли друг с другом в нежную порывистую чехарду, перебрасывая друг другу самые неожиданные оттенки - розовые, сиреневые, изумрудные, золотые, бронзовые... Это смотрелось потрясающе, словно я поселилась на краешке гигантского цветного калейдоскопа!

Сам дом снаружи впечатлял только вычурной отделкой. Просторный двухуровневый особняк из серебристых термоплит, с широкими террасами на обоих этажах и конусовидной крышей. Он был целиком выкрашен ярко-алой краской, местами уже выцветшей, кстати. Из-за этого в свете солнца казалось, будто стены облили кровью и размазали тряпкой, пытаясь небрежно оттереть следы преступления.

Управляющий наконец завершил суету с расположением рабского отряда - делал он это так придирчиво, будто начальник армейского взвода на параде перед высшим руководством, - и подошёл ко мне, поглядывая как-то... воодушевленно, что ли. После инцидента с падением на лестнице его страх передо мной заметно убавился, а в глазах проступало новое чувство.

Надежда.

- Госпожа, - начал он, привычным движением становясь на колени, - новоприбывшие рабы стоят в левой тройной шеренге, в порядке качества физических данных. Первая шеренга - высокосиловая. Вторая и третья - соответственно, средне- и малосиловая.

- А с другой стороны кого поставил? - спросила я, жестом показывая, чтобы управляющий встал и разговаривал со мной нормально, на одном уровне.

Вопрос рабского коленопреклонения надо будет хорошенько обдумать. Мне не нравилось, когда разумные существа унижались, ползая по земле и пачкая колени. Не говоря уже о том, что таким немолодым рабам, как Лизен, это было ещё и физически нелегко.

- Госпожа? - пожилой раб поднялся и с еле слышным кряхтением потёр поясницу, стараясь это делать незаметно.

- Ты сказал, что новички в левой тройной шеренге. Значит, есть ещё и правая.

- Да, госпожа... Я позволил себе смелость выстроить во вторую тройную шеренгу бывших рабов госпожи Задаки.

Глянув на лужайку, где ровными рядами замерли две группы рабов, я уныло вздохнула. Надежда на то, что в самом поместье лишних ртов окажется не так много, как тех, что прибыли из резервации, не оправдалась. По размерам обе группы казались одинаковыми.

- Сколько их тут?

- Тут - сто двадцать две единицы, госпожа!

- Почему так много? - простонала я, откидываясь на спинку кресла и прикрывая лицо рукой.

- Это сельскохозяйственное поместье, госпожа, - пояснил Лизен. - Уход и переработка миртошки и йанана требует много ручной работы. Очень уж нежные плоды, элитные... даже в Чертоги самой Госпожи Островов поставляем! А значит, тут требуется много садово-полевых рабов.

- О? - немного воспряв духом, я заинтересованно выпрямилась. - И каков доход?

- В хорошие урожайные сезоны чистая прибыль за год доходила до полутора миллиона тигарденских зир, госпожа. То есть... около миллиона ЗССР-баллов.

- Ну, это в хорошие годы, - отмахнулась я. - Лучше скажи, сколько за последний год выручили.

Тяжкий вздох управляющего говорил сам за себя.

- Чуть больше трехсот тысяч баллов, госпожа... Но в этом году есть надежда на хороший доход. После неурожайного года всегда так. Сад отдохнул и завязалось много плодов. Жаль, что прежняя хозяйка совсем не интересовалась хозяйством... все средства вкладывала в приобретение и дрессировку рабов для Тигарденских Игр. И на ставки... Но ей не везло.

- Понятно. Придется нам с тобой, Лизен, хорошенько потрудиться, чтобы вернуть хорошие времена... - поскучнев, я побарабанила пальцами по подлокотнику кресла и снова посмотрела на заполонившую всю лужайку толпу.

Жаль, конечно, но мечта о собственном маленьком ксенозаповеднике отодвигается на неопределенное время. До тех пор, пока в поместье не наладится стабильный доход, чтобы прокормить целую армию рабов...

- Так, значит, говоришь, мне досталось вместе с островом ещё сто двадцать две единицы голодных ртов?

- Не совсем, госпожа, - осторожно ответил управляющий.

Я уставилась на него, чувствуя новый подвох.

- Что значит - не совсем?

- В поместье сто двадцать две единицы рабов... если не считать Шеда и... забыванцев, госпожа.

Лизен проговорил последние слова очень тихо. Было заметно, что он при этом с усилием преодолевает глубокий внутренний запрет и въевшуюся в подкорку боязнь возмездия за упоминание темы-табу.

- Это ещё кто такие? - нахмурилась я. - Рассказывай.

С облегчением выдохнув, он пустился в объяснения:

- Забыванцы - это те рабы, о которых забыли, госпожа. Когда наказанием за непростительные проступки становится приказ «Видеть тебя больше не желаю», и провинившегося сажают на цепь в камерах нижних пещер без права напоминания о нем госпоже. Он обречён бесконечно ждать... и слушать завывания тех, кто потерял свой разум в окружающей тьме и одиночестве. И если госпожа сама о рабе больше не вспомнит, то он остаётся в пещерах до самой смерти.

Я содрогнулась, представив описанную картину.

- И сколько же таких забыванцев сейчас находится там?

- Мы давно не инспектировали нижние пещеры, госпожа, - задумался Лизен. - Проверяем, нет ли умерших раз в три месяца и оставляем им запас еды на следующий трехмесячный сезон... По последним данным из живых в пещерах находилось восемь забыванцев. Сейчас, возможно, их уже семеро, потому что один был очень слаб, да и стар уже...

Первым порывом было вскочить и немедленно побежать в пещеры, но это было бы чересчур импульсивно. В каком состоянии окажутся те, кто провел уйму времени в заточении? Как бы не оказалось, что на волю выйдут восемь безумцев, готовых отгрызть даже протянутую руку помощи. И забывших, что такое благодарность.

Забыванцы... Точнее и не назовешь.

В прошлом я была одной из лучших студенток на ксенобиологическом факультете. Так скажем, не последняя в топовой десятке. И память у меня всегда отличалась своей феноменальной вместимостью - если ставилась задача что-то в нее вложить....

Отлично запомнилось несколько абзацев из теории психологических аномалий, описывающих поведение животных и разумных существ в условиях сенсорной депривации. В течение года подобной изоляции у них появлялись все признаки нейроповреждений мозга, а подопытные добровольцы утверждали ещё на стадии первого месяца, что видят галлюцинации, теряют счёт времени и ориентацию. Некоторые из тех, что психологически были послабее - в основном экстраверты, - испытывали невыносимую депрессию и желание биться головой об стены. И это при том, что они твердо знали, что их заключение временно. А что происходит в голове тех, кто отчаялся и потерял себя во тьме настолько, что перестал быть разумным?

Тем не менее, обрекать забыванцев на дальнейшие мучения в пещерах я не собиралась и после минутного раздумья сказала:

- Давай сделаем так. Всех узников из пещеры надо вывести на свежий воздух, хорошенько отмыть, переодеть в чистое... и пусть они побудут пока на заднем дворе, но на строгом расстоянии друг от друга, мало ли, в каком помрачении ума окажутся... Да, и вот ещё что. Проследи за тем, чтобы перед выходом из пещер всем завязали глаза темными повязками. И не снимали, пока я не разрешу.

- Как пожелаете, госпожа! - охотно откликнулся Лизен. - Мне заняться этим прямо сейчас?

Физиономия у него показалась слишком деревянной, будто скрывающей бурное волнение. Личная заинтересованность?

На мгновение возник соблазн отключить пси-ограничитель и прочитать его мысли, но слабая головная боль, вернувшаяся после недавнего эксперимента, была существенным аргументом против подобных искушений.

- Да, займись этим.

Но едва управляющий поспешил исчезнуть, как я вспомнила о выстроенных на лужайке группах и с досадой подумала, что всё-таки поддалась необдуманному импульсу. Нужно было сначала воспользоваться Лизеном в качестве посредника между мной и невольниками. Их количество пугало до дрожи, да и опыта эффективного управленца у меня не было. Вот разве что со зверушками инопланетными и земными неплохо ладила...

Однако звать Лизена обратно было нецелесообразно. Коли назвалась госпожой - изволь соответствовать.

Одним глотком допив свой черный кофе, я решительно поставила термокружку на нижнюю ступеньку террасы, возле которой стояло кресло. И зашагала в сторону рабов, которые при моем приближении почти неуловимо вытягивались в струнку - будто холодный кусачий ветерок пролетел через все шеренги, заставляя мужские тела закаменеть, вольно или невольно демонстрируя игру мышц.

В первых шеренгах обеих групп стояли настоящие тяжеловесы с бычьими шеями, мощными ножищами и шкафообразными фигурами - вроде тех, что недавно тащили Шеда в подвал. За их спинами стояли рабы совершенно иного типа - в меру развитые, стройные и очень симпатичные. Третья шеренга «слабосильных» почти не просматривалась, но мне показалось, что там собрались рабы-мальчишки и старики.

Все рабы почему-то были полуголыми - в коротких серых штанах, распахнутых безрукавках поверх мускулистых торсов и дешёвых черных слипонах на босу ногу. Это что, экономия такая - на носках и рубахах?

Молча пройдясь туда-сюда перед обеими группами, я пришла к выводу, что без использования своих новых способностей всё же не обойтись. Иначе как за короткое время узнать, что за личности тут собрались и что с ними делать?

Но отключать пси-ограничитель все же не торопилась, а разжала стиснутые от напряжения зубы и заставила себя говорить. Как можно громче и четче, чтобы голос звенел низкими нотами самоуверенности, не допуская в рабах и мысли о робости их новой госпожи.

- Приветствую всех, кто живёт в этом поместье давно... и добро пожаловать всем новоприбывшим! Я - полноправная хозяйка острова Йо. Можете звать меня просто госпожа Гайя.

Все рабы безмолвно слушали меня с опущенными глазами. Две передние шеренги своей неподвижностью могли посоперничать с логороботами, которые способны работать только в одном режиме - мыслительном. Двигательный у них просто не предусмотрен.

Только в самой последней слабосильный шеренге и наблюдалось какое-то скупое шевеление, слышались редкие вздохи, а пару раз даже покашливание.

Я оглядела одинаково замкнутые лица, задержавшись на смутно знакомой физиономии, принадлежащей угрюмому бычаре, который в резервации первоначально был готов убить меня своим взглядом.

- Вас разделили по группам физических данных, но у меня своя система. И некоторые уже немного с ней знакомы. Итак, новоприбывшие... те, кто в резервации был выделен в малую группу, выйдите из шеренги вперёд!

Последнюю фразу я выделила интонацией, чувствуя, как дрожат от волнения колени и почему-то подсознательно ожидая, что сейчас эти здоровенные мужики и парни заржут и скажут что-то вроде: «Ишь, раскомандовалась! Иди-ка в парикмахерскую мозги феном проветри, девушка...»

Но это было лишь внутреннее эхо моих комплексов.

Социопаты, которых мы с Таллой Ней, отсортировали накануне в резервации, потеснили тяжеловесов и со спокойными лицами собрались в небольшую группу.

- Хорошо. Теперь...

Внезапный вызов от Лизена нарушил все планы. Сердито включив в ухе аудиогарнитуру, которую терпеть не могла, буркнула:

- Что?

- Госпожа, пож...ста в пеще... нуж... аше присут...- зачастил управляющий. - Прош... вас!

Умоляющий тон и прерывистая связь встревожили меня.

- Я думала, управляющий имеет доступ к замкам, разве нет?

- Да, госп... Но тут... есть... особ... мера... не... огу... откры... а там...

И тут связь оборвалась окончательно.

Ни одна из попыток связаться с управляющим успехом не увенчалась. Беспокойство усиливало и осознание, что я понятия не имею, где находятся нижние пещеры... Впрочем, наверняка кто-то из рабов поместья в курсе.

Сунув руки в широкие карманы комбинезона, я проследила за стремительным полетом белокрылой птицы размером эдак с древнего гигантского птеродактиля над побережьем. Затем, не оборачиваясь к рабам, чтобы те не видели моей растерянности, громко произнесла:

- Любен! Подойди.

Тихие шаги за спиной выдал только слабый шорох.

- Я здесь, госпожа Гайя, - сказал личный раб с бархатным голосом и «поцелуйными» губами.

- Ты знаешь, где находятся нижние пещеры с забыванцами?

- Знаю, госпожа Гайя.

- Хорошо.

Отключив пси-ограничитель на эмоции, я неохотно развернулась и пробежала взглядом по заигравшим красками аурам рабов-старожилов. В висках заныло фоновой болью - предвестником жестокой мигрени... но без эмпатии неопытному управленцу тут не справиться. Талла Ней вчера по пути от резервации наскоро дала несколько советов, на какие цвета ориентироваться, чтобы собрать вокруг себя надёжную команду. Хороший жёлтый цвет - с определенной долей прозрачности, - сигнализировал о надежности, а также о способности руководить и брать на себя ответственность. Поэтому я сразу ткнула пальцем в первого попавшегося обладателя ауры с чистой жёлтой сердцевиной вокруг головы и сердца, предварительно убедившись, что заметных грязных разводов на ней почти нет.

- Ты! Как тебя зовут?

Выбранный раб был из шеренги тяжеловесов - здоровенный детина с тяжёлым лбом и маленькими умными глазками. Внешне он был чуть привлекательней гориллы, но его внимательно-оценивающий взгляд выдавал, что в этой массивной черепной коробке извилин водится намного больше, чем у обезьяны. И чувство справедливости скорее всего имеется.

- Гхорр, госпожа, - зычно пробасил он.

- Рада познакомиться, Гхорр, - подумав, я сцапала его тяжёлую руку и пожала.

Судя по непониманию, проступившему на лице раба, этот жест на Тигардене-2 отсутствовал в принципе. Другие рабы по соседству, не в силах перебороть жгучее любопытство, наблюдали за мной из-под опущенных век так пристально и усердно, что могли бы в будущем и косоглазие заработать. Надо будет отменить дурацкое правило насчёт «не смотреть».

- Это знак приветствия и заочного доверия, - решила я пояснить. - На моей планете принято так его выражать. Пока меня не будет, ты останешься за главного. Ждите здесь, но стоять все время не нужно. Можете отдыхать, присесть-прилечь на травке. Проследи, чтобы желающие могли утолить жажду, справить естественную нужду в положенном месте... м-м... ну ты понял...

- Я понял, госпожа, - спокойно ответил Гхорр и осторожно сжал мою ладонь в ответ своими жёсткими мозолистыми пальцами.

Я кивнула ему и повернулась к застывшему в коленопреклоненном ожидании Любену. Красавец-раб низко опустил голову и всей своей позой демонстрировал покорную преданность. Однако в заблуждение он меня не ввел. Густо-малиновый энергетический кокон с красно-оранжевой каймой обволакивал его тело, выдавая страстную натуру, пропитанную эротизмом, жаждой физических удовольствий, но совсем не склонную к подчинению. Но кое-что меня в увиденном порадовало - прозрачность ауры, несмотря на густую насыщенность цветовой гаммы.

А стало быть, Любен не был социопатом - всего лишь хитрым манипулятором.

- Поднимись и покажи, где находятся нижние пещеры, - велела я ему, устанавливая защиту пси-ограничителя на прежний уровень. - Иди вперед.

- Как пожелает госпожа Гайя, - ответил сладкий бархат голоса, и Любен грациозной походкой направился к спуску со смотровой площадки.

В меру широкие плечи, узкие бедра, высокий рост и смазливая физиономия. Даже отсутствие пупка и сосков не портило впечатление, а скорее придавало Любену очарование хорошо смодулированного пластикового киберманекенщика. На Земле его с радостью бы приняли в Дом Высокой Моды, где одежду для элиты до сих пор было принято демонстрировать с помощью живых людей, а не киберов.

Уже спускаясь по широким ступеням, я тихо добавила ему в спину:

- Да, и не вставай больше передо мной на колени.

- Буду счастлив выполнить ваше желание, госпожа Гайя, - отозвался Любен, и эта его фраза прозвучала куда искреннее прежних его сладких ответов.

Спуск с клювообразной скалы, на которой стоял особняк, был извилистым и долгим. Не доходя до пляжа и причала, мой проводник свернул на неприметную узкую тропку, полускрытую разросшейся голубоватой травкой с кудрявыми листиками. Направление, куда убегала эта тропка, недвусмысленно указывало на пустое пространство под каменным «клювом».

Мы дошли до самой воды и отправились вдоль прибоя, по самой кромке - в сгущающиеся объятия тьмы, - пока не упёрлись в стальную решетку, перекрывшую высокий проем. Вероятно, когда-то он был просто трещиной в скальной породе, за которой скрывались пещерные пустоты, но повелительницы Тигардена-2 нашли ей новое применение.

Дверца решетки была распахнута настежь.

Стоило шагнуть внутрь, как сквозь темноту лёгким бесшумным вихрем пронеслась цепочка света. Это вспыхивали сотни микролампочек, озаряя тесный каменный коридор. Но теснота мешала только на входе, потому что уже через несколько шагов стены резко уходили в разные стороны, открывая просторную пещеру.

Потолок ее терялся в непроглядном мраке, а по обе стороны располагались ниши-камеры, также забранные решетками. Но они были пустыми.

- А где заключённые? - озадаченно спросила я. - Ну, то есть забыванцы?

- Скорее всего в следующей пещере, госпожа Гайя, - предположил Любен. - Простите за неточный ответ... я никогда не бывал тут.

Его предположения оказались верными. Дальше пространство сужалось в ещё один короткий коридор, который и вывел нас в следующую пещеру - вдвое больше первой.

Ещё в коридоре слуха коснулись разные голоса, рождающие в стенах пещеры обманчивое эхо, которое преумножало их до иллюзии многократного хора. Один голос прерывисто скулил на тонкой ноте, другой что-то бормотал. Пару раз казалось, что сквозь эхо слышится голос управляющего, но уверенности в этом не было. С приближением ко входу пещеры в воздухе появился слабый запашок застарелых экскрементов, усиливающийся с каждым шагом.

- Лизен! - крикнула я сразу же, как вошла во вторую пещеру. - Ты здесь?

Наступила глубокая тишина, но длилась она недолго.

- Я тут, госпожа!.. - последовал отклик из противоположного конца пещеры.

Облегчённо выдохнув, я обогнала Любена и поспешила вперед. В некоторых камерах по ту сторону решёток стояли рабы... те самые забыванцы. И видно было только их глаза, горящие отраженным светом. Они подслеповато щурились с непривычки... но смотрели так пронзительно, что у меня не только пробило чужими эмоциями пси-ограничитель... но и возникло ощущение касания на физическом уровне. Лопатки жгло мучительным ожиданием, желудок словно скукожился в крошечный твердый комок и трясся от тошнотворного волнения, а затылок припекало безумной надеждой так, что казалось, будто у меня сейчас мозги под черепом сварятся в собственном соку.

Это было невыносимо.

Я резко остановилась, посмотрела в бесконечный мрак потолка и демонстративно объявила:

- Я ваша новая госпожа! Вы все сейчас покинете это место вместе со мной. Успокойтесь!

Эхо разнесло мой голос по всем уголкам пещеры и замерло далёкими отголосками. Давление на пси-ограничитель медленно ослабло на четверть... а может, и на треть... окатив меня напоследок колючей дрожью.

В полной тишине я подошла к самой дальней камере, что располагалась в тупиковой нише пещеры, и уставилась на решетку.

Автономный электронный замок на дверце был заперт, а старый управляющий на пару с каким-то мелким щуплым рабом, кутающимся в грязную тряпку, сидели рядышком на каменном полу. Как два нахохлившихся суриката.

- Что случилось, Лизен?

На бледном лице раба со следами ранних морщин отразилось смущение и замешательство.

- Простите за беспокойство, госпожа! Я вошёл первым делом сюда и обнаружил в этой камере ещё одну. Запертую на замок, который среагировал на доступ управляющего тем, что... подал сигнал на перекрытие основной двери. И связь в этой камере перестала работать.

Осмысливая объяснение, я принялась разглядывать его мелкого соседа по камере. Тот съежился и кинул на Лизена панический взгляд.

- А почему ты начал освобождать первым именно его?

Управляющий ответил не сразу. Интуиция подсказывала, что прямо сейчас мой собеседник стоит перед выбором - ответить честно или увильнуть, прибегнув к правдоподобному объяснению. Например, к тому, что освобождать узников вполне себе удобно с самого дальнего конца пещеры, а не со входа.

Но Лизен всё же начал проникаться доверием ко мне. Глубоко вздохнув, он проговорил:

- Потому что это мой сын, госпожа.

Только теперь до меня дошло, что раб рядом с управляющим вовсе не щуплый парень, а попросту мальчишка, почти подросток. Просто в полумраке впечатление о внешности воспринималось смазанно. А так... мальчик худоват, конечно, но в пределах нормы для своего возраста.

- Понятно, - хмыкнула я.

Затем синхронизировала замок на открытие своим браслетом и шагнула в камеру, чуть не споткнувшись о ящик с брикетами, похожими на сухой корм для животных.

В лице мальчика действительно прослеживалось родство с управляющим. Те же глубоко посаженные глаза, мясистый неровный нос и заостренный подбородок...

- Как тебя зовут?

Мальчик не ответил, только затравленно съежился и стиснул неровные края серой тряпки, в которую кутался.

- Его зовут Яки, госпожа, - торопливо представил сына управляющий. - Позвольте... позвольте объяснить...

- Не волнуйся, Лизен. Я слушаю.

Он сглотнул и повторил:

- Яки - мой сын, госпожа. А ещё он самый младший брат Эки, Шеда и... Юки, которого разорвала гратера. Я рассказывал вам.

- О младших братьях, из-за которых наказала Шеда ваша кошмарная Задаки, - брезгливо кивнула я. - Помню. Значит, они тоже твои сыновья?

- Нет, госпожа. В рабском помёте отцы всегда разные, и редко кто может точно узнать свое отцовство. Но мне повезло. В год рождения яйца Яки так случилось, что я был последним, кто оплодотворил временную женщину-плывчи перед тем, как она начала подавать признаки перерождения в мужчину. У нее исчезла грудь и начал расти...

- Не надо подробностей! - я замахала руками, как ветряная мельница. - И знать не хочу, что там у нее начало расти... Давай вернёмся к гратере. Ты говорил, что она разорвала двух братьев Шеда? Но твой Яки жив.

- Только благодаря смерти брата, - глухо проговорил Лизен. - Гратера подрала когтями всю спину Яки, и он упал... А затем брат прикрыл его своим телом, и гратера просто не успела растерзать моего сына, переключившись на Юки. Мы все думали, что они оба погибли... пока я случайно не услышал, как перед отъездом госпожа Задаки упоминает об этом в разговоре с подругой...

Слушая рассказ старого управляющего, я с жалостью и ужасом смотрела на мальчика. Тот дрожал, как раненый зверёк, угодивший в капкан. Его необходимо как можно скорее вытащить отсюда. Да ещё и неизвестно, в каком состоянии его раны. Ведь когти эребской гратеры - отнюдь не кошачьи царапки, а настоящие кинжалы...

- А что за другую камеру ты обнаружил? - вдруг вспомнила я.

Всё ещё во власти переживаний, Лизен дрожащей рукой указал в темный угол.

-Там есть ниша, госпожа. А в ней спрятана вторая камера поменьше. И там сидит девочка. Значит, она - плывчи. Но... - он замолчал.

- Что?

- Она молчит, госпожа. Как немая. И на ее голове сплошная черная маска.

Слова управляющего мгновенно вызвали воспоминание о заставке на компьютере в маленьком кабинете госпожи Задаки. Я сощурилась, размышляя, нет ли какой-то тайной связи между узницей пещер и закованным рабом в анатомической маске.

Если бы Лизен не указал на темный угол, скрытую нишу невооружённым глазом было бы заметить очень сложно.

Я прижала палец к губам и шагнула к нише. Постояла, привыкая к плохому освещению, но за решеткой ничего не было видно. И как только Лизен умудрился разглядеть девочку?

На простую синхронизацию с идентификационным браслетом, как и в случае с цепью рабыни Муирне, замок не среагировал, и пришлось повторить голосовой запрос:

- Идентификация голоса. Владелец Гайя Чудо-Юдо. Деактивировать замок!

Звонкий щелчок. Настороженная тишина.

Медленно войдя в маленькую камеру, я почувствовала, как потолок царапнул мою макушку. Да это... даже не камера, а крошечный склеп! Держать в таком месте живое, а в особенности мыслящее существо - чудовищно.

Боковое зрение, адаптировавшееся к темноте, выхватило слабое движение справа. Шевельнувшаяся в углу фигурка. Она сидела на каменном полу, обняв руками коленки. Я чувствовала ее взгляд - невидимый и пристальный.

Смотреть в ответ было жутковато: мрак целиком поглощал черную маску девочки, оставляя еле видимым только безголовое тело в светлом мешковатом одеянии.

- Привет, - мягко сказала я. - Не бойся... Меня зовут Гайя. А тебя?

Узница ничего не ответила, сохраняя полную неподвижность.

- Пойдем со мной. Я выведу тебя отсюда.

Глухое молчание. Неужели и правда немая?

- Кивни, если слышишь, - снова попыталась я.

Чтобы распознать движение ее головы в кромешном мраке, я включила на браслете подсветку, которая устремила тонкие белые лучики в потолок, а тот впитал в себя свет и поделился отражением со стенами и полом.

Фигура девочки обрела более-менее ясные очертания. И стала видна голова - будто обтянутая черным плотным чулком с прорезями для глаз и рта. Я знала, что на анатомической маске есть ещё специальные дыхательные и слуховые отверстия, но впервые видела вживую экземпляр, предназначенный для человекоподобного существа. На Земле мне не приходилось вращаться в сфере человеческой нейрохирургии или пластики.

Если девочка и кивнула, то темнота украла ее движение. Пришлось просить заново.

Девочка медленно поднялась с пола. Ростом она была ниже меня на голову и по человеческим меркам ее тонкой плоской фигурке можно было дать лет двенадцать-тринадцать.

Следя за ее вялыми движениями, как коршун, я уловила задумчиво-заторможенный кивок. Отлично. Хотя бы не глухая, и то радость.

Девочка переступила с ноги на ногу. Что-то запустело под ее босыми ступнями, и я направила руку со светящимся браслетом вниз.

Это были сухие водоросли. В огромном количестве они были свалены в углу, где изначально сидела девочка, и служили то ли в качестве подстилки, то ли в качестве еды... а может, и того, и другого. Ящика с сухими пищевыми брикетами в этой камере не наблюдалось.

Наверное, это все же действительно девочка из народа плывчи. А кого ещё стали бы кормить тут водорослями? Правда, Муирне говорила, что они едят в основном сырую рыбу... но сухие водоросли, возможно, для них нечто вроде сухого пайка.

Уверив себя в том, что передо мной земноводный гермафродит, я протянула девочке руку, предлагая поддержку. Она робко коснулась моих пальцев... и тут я испытала шок.

...тук-тук...

Одновременно с прикосновением сквозь пси-ограничитель в мое сознание что-то ментально поскреблось или постучало. Неуверенно, слабенько, но при наличии тройной защиты это должен был оказаться приличный эмоционально-мысленный выплеск! Что абсолютно не вязалось с заторможенным состоянием узницы.

После недавней проверки рабских аур голова всё ещё ныла, однако сейчас важнее было понять - что за странное существо передо мной. Поэтому я разом отключила оба внутренних щита пси-ограничителя и уставилась на девочку.

Ее аура... она была невероятно красивой.

Серебристо-серая, почти белая, навевающая сравнение с ангелами, безгрешными существами и невинными младенцами. Болезненная мутная пленка недомоганий отнюдь не портила ее великолепие, и от зрелища этой сияющей красоты защемило сердце.

- Кто ты? - прошептала я.

Виски защекотал лёгкий сквозняк мысленного шёпота - смущающая смесь межгалактического эсперанто и певучего акцента:

«Не знаю... не помню... ты сестра мне?.. У тебя милый цвет вокруг... листья, подсвеченные солнцем...»

«Нет, - подумала я ей в ответ. - У меня нет сестер. Я из детдома».

«Детдом... а что это?» - девочка качнулась ближе, и я ухватила ее под руку, поддерживая.

«Это место, где живут дети, у которых родители умерли... или предали своё потомство», - пояснила я в понятных для этой странной плывчи выражениях. Правда, теперь уверенность, что девочка - одна из земноводных, значительно поколебалась.

«Родители... - прилетела сонно-задумчивая мысль, - ...созидатели... сотворители... - и после некоторой паузы: - ...мама...»

«Ты помнишь что-нибудь о себе? - настойчиво подумала я. - Откуда ты? Помнишь родных? Маму, папу? Братьев или сестёр?»

«Кажется... у меня есть кто-то...»

Девочка пыталась собраться с мыслями, но в ее голове творился хаос. Я чувствовала его дурманящее касание. На Земле она влегкую сошла бы за наркоманку.

«Кто?»

«Кто-то.. может, брат?.. - неуверенно протранслировала девочка, потом шумно сглотнула и пожаловалась: - Есть хочется...»

Она высвободила свою хрупко-тонкую руку и подобрала с пола кусок сухой водоросли. Затем принялась его жевать. В сочетании с черной маской процесс поедания выглядел очень специфично.

Пока девочка активно работала челюстями, я хмурилась на ее ауру. Та немного потускнела - не критично, но повод для беспокойства имелся.

«Значит, брат?» - напомнила я, желая продолжить тему.

Ответа не было несколько секунд, а потом наполовину ослабевший шепот вопросительно прошелестел:

«Брат?.. не помню... думать больно... хочу есть...»

Прикусив губу, я слушала, как хрустят на молодых зубах сухие пласты водорослей и с тихим шорохом осыпаются вниз их отколовшиеся крошки.

На секунду в голове возникла мысль: а что если эта юная рабыня с даром телепатии - смесок диниту, вроде меня?

О чистокровной диниту предполагать было бы совсем уж дико. Космозонги же не безумцы, чтобы угнетать в рабстве представителей планеты, от которой фактически зависит благополучное вступление Тигардена-2 в ЗССР?

В недрах памяти вспыхнул маячок смутного воспоминания. Я напряглась, чтобы ухватить мысль за хвостик и вытащить для рассмотрения на свет...

- Госпожа! Вам нужна помощь?

Встревоженный голос управляющего спугнул озарение. Наверное, Лизен забеспокоился, что после пары фраз я надолго замолчала. Он ведь ни сном, ни духом о телепатических беседах не ведает.

- Всё в порядке, мы выходим! - отозвалась я и вслух сказала девочке: - Идём, накормлю тебя едой получше водорослей. Они же невкусные без приправ! Как насчёт фруктов этой... как ее... миртошки?

Девочка не ответила, снова погрузившись в свое сонно-заторможенное оцепенение. Но при этом послушно последовала за мной из склепа в первую камеру. При свете в крошечных прорезях черной маски были видны только ее блестящие зрачки.

- Лизен, ты должен знать всех рабов поместья, не так ли? - обратилась я к управляющему.

Тот кивнул, но на девочку смотрел в недоумении.

- Да, госпожа... но эту плывчи вижу впервые.

- Хмм.. - я была разочарована, но на всякий случай без особой надежды решила уточнить вторую непоняточку: - А взрослый раб в такой же черной маске тебе знаком?

- Был один, - неожиданно сообщил управляющий. - Я видел его мельком однажды... странный, с ямкой на животе и пятнами на груди. Мне показалось, что в тот момент госпожа Задаки была в хорошем настроении...

- С чего бы это? - буркнула я, вспоминая игрища этой психопатки с ножичком на видео.

- Она заметила мое удивление и проявила благосклонность - сказала, что это экспериментальный образец. Я подумал, может, это плывчи в мужской форме, которому провели операцию... ведь госпожа Задаки и раньше уже экспериментировала с мужчинами вод в лабораториях Чертогов. Правда, те плывчи умирали. А этот выжил, наверное...

Чем больше подробностей о жизни прежней хозяйки я узнавала, тем сильнее чувствовала отвращение. Ещё и голова разболелась вдвое сильнее прежнего, несмотря на то, что пси-ограничитель был включен сразу же, как Лизен забеспокоился.

- Ясно. Давайте уйдем отсюда.

Освобождение забыванцев из других камер много времени не заняло. Все восемь узников были живы, даже древний безбородый старик, чье лицо, казалось, состоит из одних морщин.

Превозмогая мигрень, я проверила эмоциональное состояние каждого, и серьезные отклонения обнаружила только у старика. Но тот был немощен и не представлял никакой опасности. Даже передвигаться толком не мог.

У сына Лизена, который так и не проронил ни слова, тоже были серьезные нелады с психикой - последствия встречи с гратерой и гибели брата.

Остальные - шесть относительно здоровых рабов разного возраста, - униженно благодарили меня, рухнув на колени. Они так дружно формировали эмоциональное цунами фанатичного восторга, что из нижних пещер я практически спаслась бегством, поручив управляющему завершить вызволение забыванцев самостоятельно.

Девочку, впрочем, я увела с собой, предварительно перекрыв ей отверстия для глаз темной полоской ткани из тех, что перед спуском в пещеры прихватил с собой Лизен.

Головная боль к тому моменту, как мы вышли из пещеры, стала такой сильной, что терпеть ее стало проблематично. Вдохнув влажный ветер, веющий с океана, я стиснула голову руками и застонала.

Девочка, словно кибер-куколка, безучастно застыла рядом. С того момента, как она пожаловалась на голод, поведение ее стало совсем уж безвольным, но размышлять сейчас над причинами просто не было ни желания, ни энергии.

- Госпожа Гайя, позвольте вас помочь, - ласково предложил сладкий бархат за спиной.

- Чем? - просипела я, растирая виски и уши в надежде, что подстегнутое кровоснабжение разгонит боль хоть немного.

- Помогу вам добраться до ваших покоев, госпожа Гайя. И сделаю специальный лечебный массаж от мигрени.

- Ладно, помогай.

Я думала, что Любен подставит плечо и руку для опоры, но вместо этого вдруг почувствовала, что взмываю в воздух и оказываюсь целиком в его руках. Было приятно и досадно одновременно... но не более.

Ай да хитрец, подловил-таки возможность прикоснуться к хозяйскому телу!

Любен очень хотел проявить передо мной всю молодецкую удаль и так быстро начал подниматься, что моя маленькая странная спутница сразу же отстала. Пришлось прочистить горло и велеть идти помедленнее.

Оказавшись в своих покоях, я решила как можно скорее поделиться подозрениями о девочке с Таллой Ней. Уселась в массажное кресло и, пока Любен замер за спинкой, ожидая дозволения сделать предложенный лечебный массаж от мигрени, запустила браузер галанета.

И сразу же на экране замигал красный знак почтового уведомления. Одновременно с компьютером уведомление пришло и на мой коммуникатор, забытый в кабинете.

«Госпожа Фирелея Танн, - гласила строчка отправителя. - Главная советница Великой Госпожи Островов Бирэлеи Танн»

А ниже, в шапке письма было указано:

«Предупреждение о неразглашении. Тема: Рабы в анатомических масках»

Электронное письмо заметно выделялось в почтовом списке входящих сообщений.

Вся строчка с отправителем и темой была подсвечена алым фоном, а перед первой буквой темы бросался в глаза кругляш печати с подмигивающим гербом Тигардена-2: красная змея с раздутым «капюшоном», как у земной королевской кобры. Хорошо было бы изучить такой колоритный экземпляр воочию и узнать, имеются ли у тигарденских змей общие гены с земными пресмыкающимися. И надо узнать, есть ли на планете зоопарк или питомник...

Я наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть змеиный герб получше, и от этого движения виски прострелила жгуче-колючая пульсация, словно их прошило целой серией лазерных выстрелов. Аж слезы от боли навернулись, и зрение затуманилось.

- Любен... - вспомнила я об услужливом красавчике, осторожно откидываясь на спинку кресла. - Если твой массаж действительно спасает от головной боли, то давай. Сделай это.

- Как пожелает госпожа Гайя, - мгновенно среагировал раб, который все это время не очень уверенно пасся возле двери.

Ну да, на колени же просила не вставать, вот и выполняет. Хитрая прилежность во плоти.

Он подошёл со спины, потёр ладони, согревая, а затем... теплые пальцы, пахнущие чем-то сладковато-терпким, прикоснулись к моим плечам. Они легко пробежались по шее и замерли на мгновение, после чего Любен активизировался и с восхитительным мастерством принялся за разминку, внезапно надавливая на одному ему ведомые точки. Он умеренно потягивал корни волос, пощипывал и закручивал кожу на висках и затылке, чередовал быстрые движения с паузами... и головная боль действительно начала утихать. Медленно, неохотно, но жгучее покалывание сменилось тупой пульсацией...

Чувствуя облегчение, я прикрыла глаза и на некоторое время незаметно выпала из реальности. Сонливость охватила сознание, соблазняя прилечь, отдохнуть, забыться... и только умелые пальцы Любена, неожиданно скользнувшие по предплечьям в сторону груди и погладившие нежные округлости, привели меня в чувство.

Вот ведь дерзкий парень! Уже освоился и теперь прощупывает границы дозволенного.

- Спасибо, Любен, - я отстранила его руки и отодвинулась.

- Госпожа Гайя, я могу продолжить, - пламенно заявил он и начал искушать: - В сауне есть массажный стол... редкие омолаживающие масла... я знаю много разных техник массажа... для женского здоровья...

В ответ я только с улыбкой покачала головой и махнула в сторону двери, отпуская его. Показалось, что Любен расстроился... а может, в лучших манипуляторских традициях только продемонстрировал разочарование. Чтобы на ответные эмоции меня раскачать.

А вот интересно... если бы Любен и мой жених-аферист столкнулись бы в жизни, как равные, кто кого бы переиграл? У раба больше практики подковерных интриг, а у Сета самоуверенность граничит с наглостью...

В любом случае, сама я ни в каких играх участвовать не планировала.

Любен ушел, кидая на меня трогательные взгляды, полные чарующего приглашения и смиренной преданности. От них здорово пробирало желанием продолжить погружение в массажное блаженство, но я не поддалась. Какое блаженство, когда столько дел навалилось?

Заголовок письма так и мигал красным.

Внутри оказалось всего несколько строчек на межгалактическом эсперанто:

~•~•~

«Госпожа Чудо-Юдо!

Приветствую Вас на Тигардене-2 и уведомляю о необходимости соблюдения конфиденциальности в следующих вопросах:

 Живая собственность в экспериментальной анатомической маскеМертвая собственность в экспериментальной анатомической маске

Соглашение об условиях вступления Тигардена-2 в ЗССР не содержит информации о взаимодействии с представителями народа плывчи.

Соответственно, регламент их содержания определяется волей Великой Госпожи Островов Бирэлеи Танн.

Эксперименты над пластическими изменениями внешности плывчи являются конфиденциальной информацией, доступной только полноправным гражданам Тигардена-2. Распространение информации представителям чужих планет запрещено.

Наказание за нарушение информационной тайны - депортация с лишением прав и имущества.

Госпожа Фирелея Танн,

Главная советница Великой Госпожи Островов»

~•~•~

От этого предупреждения с незавуалированной угрозой по спине пробежал холодок. Будто бы я потянулась открыть дверь, а она распахнулась сама и явила взору черную фигуру, поигрывающую кнутом.

Быстро среагировали сверху. И что самое настораживающее - среагировали именно тогда, когда рабыня в черной маске только-только покинула пределы своего склепа...

Может, тут микрокамеры установлены?

Впрочем, это могло оказаться и простым совпадением. Три дня назад госпожу Задаки выжали с острова сразу после проверки - Талла Ней упоминала об этом ещё вчера ночью, пока летели, - чтобы бывшая хозяйка не укокошила ещё кого-то из рабов в сердцах. В итоге Задаки прихватила самое ценное, а потом, возможно, сразу же сигнализировала властям о конфискации. И если она действительно важная шишка, то неудивительно, что активизировалась сама главная советница и держала, так сказать, руку на пульсе. Раз уж направила мне предупреждение в первый же день вступления в права владелицы острова Йо.

Но почему такая секретность вокруг плывчи-черномасочников?

Вряд ли из-за пары пластических операций высокопоставленные коллеги советницы из ЗССР стали бы гнать волну и требовать разрыва соглашений. Если только эти операции не направлены на совсем уж бесчеловечные изменения в организме разумных существ...

Обдумывая эту версию, я взглянула на экран компьютера и застыла в недоумении.

Письмо от советницы исчезло!

Снова загадка. Зачем ставить на письмо режим самоуничтожения после прочтения? Какой-то феерический градус секретности получается.

Зато вместо исчезнувшего письма во входящие упало сразу три новых. Одно - с той же тигарденской гербовой печатью и пометкой «Приглашение», второе - от ясенирской журналистки Таны Зу с напоминанием о наших договоренностях, а третье - безликий спам о Тигарденских играх и призыв посетить их в следующем месяце.

Я быстро ответила журналистке, что сейчас осваиваю выделенный мне остров, но готова ознакомиться с обещанными ею подробностями о скандальном преступлении против посла Диниту. Затем открыла письмо-приглашение. Оно гласило о том, что через два дня меня ждут в Чертогах Великой Госпожи островов на аудиенцию. Знакомиться.

А спам я даже открывать не стала.

Браслет подмигнул входящим вызовом от управляющего.

- Да?

- Госпожа, забыванцы на заднем дворе, как вы и велели.

- Пусть их приведут в порядок, - одобрила я. - Накормят, отмоют... Слушай, Лизен, нам в доме нужно организовать медицинскую комнату. Медкабинет. В подвале мне не нравится. Помнишь, о чем я просила?

- Я нашел подходящую комнату, госпожа, - с готовностью сообщил управляющий. - На первом этаже. Шед с Эки уже там.

- Молодец! - искренне похвалила я. - Ты лучший управляющий из всех, что мне встречались.

- Счастлив угодить, госпожа, - с некоторой растерянностью ответил Лизен, но по голосу было слышно, что ему приятно до изумления.

- Поставь туда какие-нибудь кушетки или одноместные кровати, наверняка они найдутся в таком большом доме. Штук пять. И постельное белье... ещё хорошо бы отыскать водостойкие простыни или ткани для них. Это будут койки для больных рабов. Но сначала отведи туда своего Яки.

- Яки, госпожа? - как попугай, повторил управляющий.

Я понимала его тревогу: хоть у него и проклюнулись ростки доверия, былой опыт упрямо твердил, что ничего хорошего от внезапной доброты новой хозяйки не жди. Одни неприятности. А за капельку благ последует жёсткий спрос.

- Надо обследовать его раны, которые оставила гратера, - терпеливо пояснила встревоженному отцу бывшего забыванца.

- Понял, госпожа. А смотр рабов перед домом продолжать будете?

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Очень хотелось всё отложить, чтобы этот хлопотный день поскорее закончился, но метафорическое поведение страуса, прячущего голову в песке, проблем не решит.

- Буду, Лизен. Скоро спущусь. И насчёт условий содержания рабов ещё поговорим...

Уже отключившись, я заметила, что лежащий на столе коммуникатор подпрыгивает от вибрации. Кто-то звонил мне. С незнакомого номера...

- Госпожа Гайя Чудо-Юдо? - промурлыкали по связи уверенным грудным голосом.

- Да? - настороженно отозвалась я.

- Как вам мое поместье?

- В смысле ваше... О! Я так понимаю, вы - госпожа Муй Задаки.

- Да, дорогуша. Это я.

- Я не доро...

- О, прошу прощения за фамильярность! - перебила меня собеседница, рассмеявшись глубоким гортанным смехом. - Хотела всего лишь сказать вам, что готова стать вашей персональной советчицей по вопросам своего бывшего поместья. Абсолютно любым. Не стесняйтесь! Я знаю, что вы прибыли на планету только вчера.

- Спасибо за предложение, - сухо обронила я. - Буду иметь в виду.

- Вы уже получили приглашение на аудиенцию к нашей уважаемой Бирэлее Танн? - продолжала Муй Задаки, ничуть не смущаясь моего неприветливого тона.

- К Великой Госпоже Островов? Получила.

- Чудесно, чудесно. Увидимся там! Я могу рассказать вам много интересного и полезного...

Она говорила так, словно мы уже были лучшими закадычными подругами. От подобной наглости и самоуверенности у меня брови на лоб полезли. Ну и скользкая штучка же эта Задаки!

Но возмущаться вслух я не стала, а коротко брякнула:

- Тогда до встречи там. Мне пора идти.

- Рада знакомству, дорогу... дорогая Гайя! - пропела Муй Задаки и отключилась.

Я в задумчивости побрела к порогу и остановилась там, глядя на девочку в черной маске, которая пристроилась в кресле, изящная и худенькая, как тростинка... и смотрела неподвижным кукольным взглядом куда-то в стену. Только грудная клетка тихо вздымалась и опадала под серой хламидой, напоминая о том, что эта девочка - живая.

И я была уверена, что Муй Задаки захочет ее вернуть себе. Нутром чувствовала. Вот только зачем она ей понадобилась?

Коммуникатор снова завибрировал.

Звонила Талла Ней, и этот факт в свете новых обстоятельств вызвал у меня целый сонм противоречивых чувств - от вороха трусливых сомнений и решимости до беспомощной злости и досады на саму себя. Можно ли доверять на этой планете праву на тайну переговорной связи?

Очень сомнительно.

Всего несколько минут назад я собиралась задать девушке-диниту тысячу и один вопрос насчёт рабов в анатомических масках... в особенности, жаждала узнать, есть ли среди плывчи уникумы, обладающие телепатией, как мужчины-диниту.

А теперь оказывается, что об этом и заикнуться нельзя, если я не хочу, чтобы меня вышвырнули с Тигардена-2 за шкирку, как бездомного котенка. Хорошенькая перспектива!

- Слушаю, - мрачно ответила на звонок.

- Полномочный посол от планеты Диниту Гойриу Делл приглашает вас в посольство завтра, между девятью и одиннадцатью часами утра, - без лишних слов объявила Талла Ней.

- Спасибо. Я постараюсь прибыть пораньше.

Повисла пауза.

- Что-то случилось, Гайя? - внезапно спросила она. - У вас напряжённый голос.

- М-м... да нет... меня пригласили на аудиенцию к Госпоже Островов, - ухватилась я за безопасную тему. - Это в порядке вещей для иммигрантов?

- Да, Бирэлея Танн желает быть в курсе личности каждой своей подданной. Не волнуйтесь. Помимо вас, там будет ещё несколько иммигранток, которые приняли пробное гражданство ещё в прошлом полугодии. Просто так совпало, что ежегодичная аудиенция у Великой Госпожи проходит именно сейчас, в первых числах лета на островах. Протокол аудиенции наверняка прилагается к приглашению, посмотрите внимательно.

- Спасибо за подсказки, Талла... Что бы я без вас делала?

- То же самое, только чуть медленней, - неожиданно пошутила та в ответ.

На этой позитивной ноте мы распрощались.

Я снова дернулась было к двери, и вновь была остановлена звуком входящего... нет, не вызова, а ещё одного почтового сообщения. Но на сей раз садиться к компьютеру не стала из соображений конспирации. Прихватила коммуникатор и отправилась в личную гостиную, на ходу читая письмо от журналистки Таны Зу. Тон в нем был неожиданно фамильярным, словно этим письмом журналистка сразу зачислила меня в круг, где условности не требовались.

Тана Зу писала:

«Привет и ясной сингулярности, Гайя Фай!

Письмом не свети, после прочтения запомни содержимое и сразу сотри. И без всяких там удалений в «корзину», ясно?

Вот что мне известно о преступлении против семьи полномочного посла от планеты Диниту...

Имя посла - Гойриу Делл.

Кстати, он перевел свою базу с главным кабинетом на Тигарден-2, но вживую ты его вряд ли увидишь. Не того полета ты птичка, понимаешь?

Десять лет назад он активно интересовался странным исчезновением своего заместителя по имени Зиу Локк. Это тот, кто непосредственно курирует вступление космозонгов в ЗССР.

Так вот, о его исчезновении...

Зиу Локк отправился в звездный круиз на своем личном космическом катере во время отпуска и без вести пропал месяцев на пять... это по земному времени. А потом он вдруг объявился, как ни в чем ни бывало, и объяснил свое отсутствие поломкой катера и вынужденным приземлении на одном из астероидов в необитаемом секторе Млечного пути... Не знаю, что там у него за чудо-механик на катере был. Если и имело место полугодичное существование на астероиде, без связи, на обычном круизном катерке... это же, считай, приговор!

Но Зиу Локку, видимо, повезло.

Посол Гойриу Делл хотел выяснить, где находится астероид, он вообще чрезвычайно дотошный диниту и вполне мог бы докопаться до сути... не случись с его семьёй трагедии, которая забрала всё его внимание.

Пишу так подробно, поскольку сейчас пытаюсь проработать связь между исчезновением посольского заместителя и таким «своевременным» происшествием в семье посла...

А с семьёй его необъяснимая до сих пор вещь случилась.

Пока посол был в отъезде, в его дом на Диниту был наведен одноразовый портал, работающий по принципу Межпланетариума... Если ты не в курсе, то такие штуки в единичных экземплярах продают на черном рынке за целое состояние. Это незаконно, да и опасно тем, что каждый второй такой портал глючит и может выкинуть прыгуна в открытый космос вместо заданных планетарных координат.

Странность происшествия в том, что дом посла был серьезно защищён от «черных» порталов!

И, тем не менее, дети Гойриу Делла были кем-то похищены. Несовершеннолетний сын Тэймин и маленькая дочка Улла. А их мать убили на месте.

В расследовании этого дела задействовали весь разведывательный аппарат ЗССР, но похитители затаились. Они прислали одно-единственное анонимное сообщение с угрозой, что если посол не свернёт поиски, то ему вышлют тела детей по частям.

Расследование перевели в секретный режим, но возможности разведчиков это сильно ограничило... А за десять лет надежда на то, что похитители свяжутся с отцом, так и не оправдалась.

Была одна зацепка с другим похищением двадцатилетней давности. Малолетнюю дочь Мастера Природных Ресурсов в числе других детей из программы интеграции ЗССР похитили космические пираты прямо с орбитальной интернациональной базы одной из колоний Диниту - это по соседству с Солнечной системой. Но зацепка ни к чему не привела. Почти всех детей нашли, пиратов ликвидировали... никакой связи со случаем посла.

Недавно по своим каналам я узнала, что посол уже три года как перевел свой кабинет на планету космозонгов, потому что специалисты Межпланетариума по остаточным бликам «черного» портала выявили кое-что.

Точкой выброса похитителей стал Демо, курортный спутник Тигардена-2.

Это краткая версия событий.

А теперь о том, что требуется от тебя - сведения, которые посол посчитает достаточно важными, чтобы выделить за них вознаграждение...

Тебе нужно отправиться на курорт Демо. Это легко, если есть тигарденское гражданство, а вот посторонним допуск туда воспрещен.

Когда соберёшься ехать, маякни. Через доверенное лицо я передам анализатор гиперперемещений и координаты, которые выявили в доме посла.

Твоя главная задача - проследить, куда ведут следы «черного» портала и сообщить мне.

P.S.

Не забудь стереть это письмо прямо сейчас!!!»

Имя посла в письме поразило меня.

Гойриу Делл!

Я как-то не задумывалась о том, что тот седовласый диниту из травяного кабинета и гарант баснословного вознаграждения за сведения о давнем преступлении - одно лицо.

В свете новых сведений многие странности в закрытии планеты Диниту от туризма прояснились. Если имел место один прецедент с преступным нарушением границ частной собственности самого посла... то могу себе представить, как встревожилась общественность - простые граждане Диниту, чьи жилища были далеко не так хорошо защищены от злоумышленников. А на фоне того, как сильно эта раса дорожила своим потомством неудивительно, что большинство массово проголосовало о запрете посещения планеты чужаками.

О «черных» порталах мне мало что было известно. Зато об анализаторе гиперперемещений я была наслышана, благодаря любимому детективному сериалу «Шерлок в космосе». Эти штуки имелись в арсенале полиции и могли выявить по остаточным бликам портала на теле «прыгунов» четкий путь их дальнейшего передвижения в течение часа после гиперпрыжка. Такие следы не имели ограничений по срокам годности.

Бедняга-посол. Мне было так жаль несчастного отца... и вспомнилось фото детских лиц на его столе - мальчика и девочки. Сейчас, наверное, Тэймин уже стал совершеннолетним - у диниту этот возраст наступает около тридцати лет. А дочке, судя по тому, что на фото она выглядела года на три, сейчас исполнилось двадцать с небольшим... Совсем ещё малышка, по меркам ее сородичей. И по внешнему виду она должна походить на человеческих подростков лет тринадцати от силы.

Задумчиво вышагивая по гостиной, я скользнула взглядом по застывшей фигурке девочки в черной маске... и резко остановилась, поражённая новой мыслью.

А что, если эта юная «плывчи» - и есть пропавшая Улла?!

Когда голову полностью скрывает анатомическая маска, сложно понять, какой расы существо перед тобой. Но телепатия... это очень странно для плывчи. Конечно, можно было бы списать непонятки на мутные эксперименты космозонгов с генетикой рабыни, но ведь ментальные изменения - это какой-то космический уровень, получается!

Надо привести девочку в чувство и поговорить, раз уж с Таллой Ней нельзя посоветоваться.

Мой взгляд упал на сухие водоросли в руке девочки, которая всё ещё сжимала их тонкими анемичными пальчиками. Не в них ли кроется загадка неадекватной заторможенности маленькой рабыни?

- Давай-ка мы маску твою посмотрим, - обратилась я к девочке.

Та продолжала молчать, пребывая в каком-то странном трансе.

Присев на мягкий подлокотник кресла, я осторожно повернула голову девочки к себе. Хорошо было бы освободить ее от анатомической маски, но обычно эти штуки снимались особым ключ-кодом. Разумеется, код известен госпоже Задаки, но захочет ли она просто так его передать мне? Можно, конечно, попытаться выбить его на законодательном уровне... однако разумно ли начинать новую жизнь с публичного «перетягивания канатов» и наживания недоброжелателей?

При более тщательном осмотре маска меня озадачила.

У нее не было ни кодового замка, ни микропанелей, ни вообще хоть каких-то намеков на съёмность! Черный материал сливался с живой плотью, и это особенно было заметно на его границе вокруг шеи. Будто кожу просто взяли и покрасили несмываемой краской.

Попытки подцепить края маски тоже были безуспешны, лишь девочку растревожили. Она вздрогнула, как от боли, и тихонько захныкала.

- Тише, тише, больше не трону...

Придется всё же договариваться с Муй Задаки. Вдруг самый простой путь окажется самым верным?

Через крошечные глазные отверстия размером со зрачок было очень сложно оценить зрительную реакцию девочки на свет. Впрочем, можно было ориентироваться на другие характерные признаки общего поведения и реакций организма. У нее определенно наблюдалась острая реакция на воздействие какого-то наркотического вещества...

С трудом разжав холодные пальцы девочки, я забрала кусок сушеной водоросли и положила на верхнюю полку высокого прозрачного стеллажа с декоративными предметами, вроде искусственных цветов, раковин и статуэток. Позже изучу, что за состав у этой подозрительной морской органики.

Хорошо бы ещё анализ крови сделать, но у меня не было нужного оборудования.

В дорожной аптечке у меня хранился «Антитокс», очень редкий универсальный нейтрализатор большинства наркотических и токсических веществ. На самый крайний случай.

Что ж, придется им пожертвовать!

Заправив гипошприц лекарством, я бережно ввела его девочке в кровеносную систему и посмотрела время на коммуникаторе. По инструкции гарантированная очистка крови от посторонних вредоносных веществ должна закончиться только к утру, поэтому нет смысла ждать сегодня хоть какого-то внятного диалога.

Да, и неплохо было бы девочке поесть хоть что-то, помимо водорослей...

Я связалась с Любеном - раз уж он личный раб, - и попросила принести питательный бульон и какое-нибудь блюдо из морепродуктов. Затем сходила в спальню и легонько похлопала по плечу Муирне, которая до сих пор сладко спала на коврике. В покрывало она закаталась с головой так плотно, что стала похожей гигантскую шаурму в лаваше. Проснувшись, рабыня-плывчи испуганно подскочила, тараща на меня большущие глаза.

- Пока меня не будет, покорми девочку в гостиной бульоном, - объявила я. - И сама тоже перекуси тем, что принесет сюда Любен... кстати, если захочешь с ним пообщаться, то никаких запретов нет...

- Как пожелаете, госпожа, - пролепетала Муирне.

Я одобрительно кивнула ей и отправилась вниз, на лужайку перед домом, где всё ещё топтались в ожидании рабы из поместья и резервации. С каждым шагом во мне крепла решимость не затягивать смотр на несколько дней из-за постоянных рецидивов мигрени.

Прости меня, мой бедный нетренированный мозг...

Лизен уже перехватил функцию надсмотрщика у гориллоподобного Гхорра и выстроил рабов так, как я оставила их перед уходом: всё те же две толпы с тройной шеренгой и маленькая группа социопатов из резервации неподалеку.

Остановившись перед шеренгами, я без промедления заявила:

- Каждый, на кого укажет моя рука, должен выйти из строя и присоединиться к самой маленькой группе! - после чего глубоко вздохнула и... отключила эмпатический блок пси-ограничителя

Виски и затылок синхронно заныли, мир вспыхнул энергетическими коконами и перекроил реальность на свой лад одним движением, словно страницу перелистнул.

Медленно шагая вдоль шеренги, я останавливалась возле каждого и, приводя рабов в замешательство, молча стояла рядом, изучая ауру. Они-то не были в курсе моих способностей. Хотя... возможно, те социопаты, перед которыми Талла Ней в резервации вслух объясняла мне цветовые тонкости эмоций, и догадались уже вчера.

К моему облегчению, социопатов в поместье оказалось всего двое - туповатый на вид громила с непроницаемой шоколадно-коричневой аурой и невероятно эффектный красавчик с капризно вздёрнутым носом и широким ртом в обрамлении капризного рисунка губ. У него были глаза столь темного цвета, что казались черными, и он весьма умело пользовался их выразительностью, стреляя из-под длинных ресниц кокетливыми взглядами. На меня подобные ужимки не действовали... слишком сильно этот парень походил повадками на сторонника однополой любви. Причем исключительно в нижней позиции.

Если чутье меня не подвело, то, возможно, это и есть один из тех самых «задников», готовых ложиться под других рабов ради трудовых поблажек и прочей выгоды.

Обоих социопатов я отправила в группу к их духовной родне, и для надёжности решила ещё разок пройти все шеренги.

Ещё при первом заходе мне показалось, что в аурах «среднесильных» и ещё чаще «слабосильных» рабов встречается повторяющаяся цветовая комбинация. И при повторном осмотре стало ясно: ошибки нет.

В каждой такой комбинации основной цвет был выражен еле-еле и казался мутным, будто в прозрачной воде плавал глинистый ил. А вокруг головы и плечевого корпуса клубился темно-серый «дым».

Я напряженно вглядывалась и вглядывалась в загадочные завихрения очередной «души», пытаясь понять, в чем дело. И вдруг из бликов окружающего мира, тоже обладающего собственной аурой, выплыло знакомое по «Межпланетариуму» медузообразное тельце с круглой головой и горящими точечками глаз.

Йоли! Портальные помощники диниту...Так их называл посол Гойриу Делл. Но что тут делает это существо?

- Серая дымность... - прошелестел йоли. - ...потеря смысла... Выцветание... желание собственной смерти...

Сообщив это, он медленно скользнул по кромке тоненькой травяной ауры возле моих ног и растворился в зелёном цвете. Я завороженно уставилась на место его исчезновения и только потом осознала смысл подсказки.

Итак, серый дым вокруг головы - это суицидные настроения. Но почему их так много среди рабов в поместье? Жестокая Задаки ведь больше не угрожает никому, разве не так?

Так и не поняв причины, я остановилась перед молоденьким рабом, чья голова прямо-таки купалась в серых дымчатых завихрениях. Кожа на его запястьях была в синяках и ссадинах, на шейном изгибе виднелся не то засос, не то укус с отчётливыми следами зубов.

Жесть какая.

- Как тебя зовут?

- Фок, госпожа.

- Посмотри на меня. Кто оставил эти следы? - ровно спросила я.

Раб сглотнул. Его губы задрожали, а вспорхнувшие вверх ресницы открыли взгляд, наполненный тоскливой паникой. На меня он смотрел всего пару мгновений, а потом глянул куда-то вбок и вздрогнул.

- Я сам упал... госпожа... - сбивчиво пробормотал он.

- Ну да, сам, - хмыкнула я. - И о чьи-то зубы ударился, да так, что они тебе кожу прокусили.

- Это был... несчастный случай.

- Ну вот зачем ты врешь? Я же не слепая.

- Накажите меня, госпожа, - глухо ответил Фок.

Я фыркнула, досадуя на его несговорчивость.

- Ну и что мне с тобой делать?

- За враньё на вопрос госпожи полагается порка третьей степени, - вдруг раздался за моей спиной голос управляющего. - Наказать его, госпожа Гайя?

Оказывается, всё это время Лизен ходил за мной на почтительном расстоянии и приблизился только сейчас.

Я отрицательно мотнула головой и просто сняла с пси-ограничителя ментальный блок, старательно игнорируя неумолимый возврат мигрени.

В мое сознание бурным потоком хлынули обрывки чужих мыслей, внутренних дискуссий и образов, дезориентируя своей чужеродностью. Они поступали со всех сторон... и громче всех звучали мысленные голоса ближестоящих рабов.

Рабы по соседству хмуро размышляли, станет ли госпожа наказывать врунишку поркой или нет, и слегка жалели его, потому что тот оказался между молотом и наковальней. А юный раб, который умалчивал происхождение своего укуса и ссадин, корчился внутри от безумного ужаса, но не передо мной.

Он боялся того, кто стоял где-то неподалеку, за моей спиной. Какого-то мерзкого и гипертрофированного в его воображении монстра... Монстра, обожающего ломать и насиловать невинных девственников.

И этот монстр только что показал ему за моей спиной имитацию полового акта с помощью среднего пальца и неплотно сжатой ладони, образующей отверстие в центре.

Машинально оглянувшись, я упёрлась взглядом в кучку социопатов, которые с жадным любопытством следили за каждым движением побелевшего от переживаний паренька. Как волки, почуявшие запах крови.

Крупных мужчин среди них нашлось предостаточно... но лишь один жил в поместье изначально и мог быть обладателем пресловутого отпечатка зубов.

Громила с непроницаемо-шоколадной аурой.

С того места, где он стоял, мыслеформы долетали слабо. Но стоило мне сфокусировать на громиле всё свое внимание, как произошел удивительный эффект. Все посторонние внутренние голоса отдалились, словно рой глухо жужжащих пчёл, а мыслеобразы, сыто ворочающиеся под массивным лбом местного социопата, наоборот, приблизились.

Этот тип мыслил одними картинками, без внутренней речи, и транслируемые его мозгом звуки принадлежали исключительно воспоминаниям о голосах.

В данный момент он со злорадным удовлетворением прокручивал в голове отрывочные кадры самых приятных для него моментов...

...Фок, зажатый в тупике за рабскими бараками...

...запястья, перехваченные за тощей спиной мощной лапищей...

...самое первое и самое сладкое проникновение под хриплые стоны боли, что вырываются из горла жертвы между рыданиями...

...лихорадочные угрозы в запале похоти - если Фок будет строптивым, то монстр возьмётся за его младшего брата...

...и беззащитный изгиб шеи, которую стиснули зубы социопата в момент разрядки.

В полном шоке от этой мысленной порно-трансляции, я так таращилась на громилу, что тот почуял неладное. Картинки сбились, потускнели, а затем и вовсе пропали, сменившись образом меня самой в туманном ореоле с вопросительно-недоуменным привкусом.

- Лизен, - деревянным голосом произнесла я, - у рабских ошейников есть функции воздействия на строптивых рабов?

Управляющий проследил за направлением моего взгляда... и тихо вздохнул, транслируя недомысль, наполненную горькой надеждой: «Вот бы его... а вдруг...»

- Есть, госпожа. Нужно активировать браслет, произнести имя раба и команду «Контроль тела». А потом можно давать ему любые физические указания.

- Хорошо. В таком случае назови имя того громилы, который сегодня был мной отобран для малой группы.

- Его имя - Хоан, госпожа.

Я молча активировала браслет, не сводя глаз с насторожившегося социопата. Казалось, он вот-вот даст дёру, повинуясь звериной интуиции... но не успел, потому что я отрывисто произнесла:

- Хоан! Контроль тела! - А когда зрительно констатировала факт, что насильник застыл в неестественно прямой позе, добавила: - Видеть тебя не желаю. Отправляйся в Пещеры забыванцев. Гхорр! Проводи его и запри в самой дальней камере.

Как только Гхорр и Хоан, топающий перед ним неуклюжей походкой свежевыструганного Буратино, скрылись за поворотом спуска к пещерам, я немного расслабилась.

Мыслеформы и мыслеголоса вокруг гудели ульями, растревоженными грозой на обширной пасеке. И что-то неуловимо изменилось в дымчатых аурах.

У большинства рабов с выцветшей аурой - тех, кого было видно с моего места, - слегка проступили природно-базовые цвета. Вроде как главная угроза рассосались, и теперь возвращались краски жизни со смыслом потихоньку-помаленьку влачить свое существование дальше?

Судя по этой реакции, мерзкий насильник Хоан терроризировал не только одного Фока.

Сам паренёк, забыв о рабской субординации смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых стояли слезы, и думал о том, что... был бы счастлив поцеловать мне ботинки. Но боялся это сделать без разрешения.

Это желание так и балансировало на краешке его сознания, грозя вот-вот качнуться в сторону реализации. Почувствовав это, я шагнула к нему и торопливо похлопала по плечу, стараясь стереть с собственного лица жалость. И шепнула:

- Всё наладится, Фок.

- Спасибо, госпожа Гайя!.. - прерывисто выдохнул он.

Я кивнула, принимая благодарность, и повернулась к управляющему:

- Лизен, в поместье среди рабов не принято соблюдать дисциплину? Не спрашивай, откуда мне известно, но Хоан держал в страхе уйму парней. И причинял им физический вред.

Пожилой раб склонил голову. «А что я мог сделать..?» - донеслось до меня эхо его внутренней горечи.

- Простите, госпожа, я виновен в том, что...

- Госпожа Задаки позволяла ему? - прервала я его самобичевание.

Лизен от моей «неожиданной» догадки поднял глаза и заморгал: «Как госпожа узнала..?»

- Да... госпожа, - ответил он вслух. - Хоан был весьма умелым исполнителем многих ее поручений. Ему дозволялись некоторые... вольности по отношению к другим рабам.

Пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки. Сунув их в карманы комбинезона, я вернулась в пространство перед первыми шеренгами и пробежалась взглядом по замкнутым лицам с опущенными веками. Впрочем, уже не такими замкнутыми - в них читалось любопытство и волнение, оживляющее мимику рабской покорности.

- Слушайте меня очень внимательно! - начала я громким командным голосом, натренированным в свое время в ксенозаповеднике при надзоре за дрессированными свиномотами - гибридами земного бегемота и эллуанского свиноголова. - Дважды повторять не стану! В поместье должна быть дисциплина. Первое. Любому сильному рабу я запрещаю причинять любой физический вред по отношению к слабому... Второе. Любому слабому рабу я запрещаю провоцировать сильного и действием, и словом. Любое насилие - табу, ясно? И каждый, кто нарушит мой запрет, в зависимости от степени вины отправится либо в Пещеры забыванцев, либо на продажу!

Насчет продажи я не была уверена, разрешена ли она иммигрантам, особенно по отношению к рабам из резервации. Но лишняя гипотетическая угроза не помешает. Ведь рано или поздно все рабы должны сообразить, что у госпожи Чудо-Юдо живётся куда лучше, чем у кровожадной Задаки и даже какой-нибудь более сдержанной хозяйки, и начнут ценить то, что имеют.

Так пусть второй страшной угрозой в этом поместье станет потеря своего места.

- Третье. Когда у кого-то назревает серьезная проблема или конфликт, с этим вы незамедлительно идете к Лизену. Или ко мне, если с решением возникнут трудности... - я посмотрела на управляющего, и тот поклонился. - Четвертое касается условий вашего проживания. Рабские бараки будут модернизированы. У вас появятся нормальные спальные места, а в помещениях прорежем окна. Да, и медицинский уход будет. Если кто-то заболел или ранен, сообщите об этом управляющему. На этом пока всё.

Я поставила коротким кивком точку в окончании своего монолога и медленно пошла к маленькой группе «людей-хищников». Меня подташнивало от слабости, но демонстрировать свое состояние было бы опрометчиво. Поэтому я держалась из последних сил.

Вместе с вертлявым красавчиком из поместья в малой группе собралось ровно двадцать единиц. Но пятеро из них были не социопатами, а манипуляторами. После общения с Любеном я перестала опасаться их так сильно, однако при этом четко осознавала наглядно-мягкое воздействие эмоционального манипулирования, расположившее меня к Любену без особого на то желания. Возможно, имеет смысл вернуть их к общей группе, зачем лишний раз провоцировать «эффект соленого огурца»?

Итак, пятнадцать социопатов.

И у всех имеется неплохой уровень интеллекта, раз уж дожили до совершеннолетия при своих асоциальных наклонностях. Фон мысленного гомона от них был довольно тихим по сравнению с другими рабами, но зато какие колючие образы и фразы там крутились! Не самые лестные и довольно противные в их представлениях обо мне. Многие на полном серьёзе думали, что их отобрали в личный гарем, и оценивали исподтишка мои внешние данные, находя их чересчур обыкновенными. Ни рыба, ни мясо. Ну да, рабочие комбинезоны я носила чаще платьев, длинные темно-русые волосы постоянно заплетала в неряшливую косу, а косметикой и вовсе не пользовалась.

После безжалостного, на взгляд неосведомленного человека, приговора Хоану эти разумные хищники испытывали опасение, приправленное некоторой долей уважения. Они решили, что это был логичный акт устрашения от их новой хозяйки. В настоящий момент каждый прикидывал линию своего поведения со мной.

Огонек понимания горел только в разумах троих рабов из резервации. Тех самых, на примере которых Талла Ней объясняла мне цветовой принцип их психотипов - высокоадаптивного и стандартного социопатов, а также одного манипулятора. Судя по всему, они сочли невыгодным делиться важной информацией с коллегами по рабству.

- С вами у меня отдельный разговор, - начала я, болезненно морщась от звуков собственного голоса в черепной коробке. - Неважно, где и кем вы были... важно то, кем вы проявите себя здесь и сейчас. Даю вам шанс показать, насколько вы можете быть полезны в поместье. Никаких конфликтов. Никаких разногласий. Это в ваших же интересах, потому что я - самая главная выгода в жизни каждого здешнего раба. Ясно?.. Не слышу ответа.

- Да, госпожа! - нестройным хором отозвались асоциальные личности, наперебой поглядывая на меня исподлобья острыми изучающими взглядами.

- Ваша группа будет везде работать отдельно от остальных, в две смены, - продолжила я. - И первое задание, которое вы должны выполнить - это поставить окна в рабские бараки и сделать из любого подходящего материала многоярусные койки армейского типа... типовой чертеж я передам через управляющего. Также вам необходим коммандер группы. Есть желающие? Поднимите руки.

Руки подняли... все. Чему я совсем не удивилась. Желание урвать хоть немного власти над другими вполне естественно для разумных подобного типа.

- Раз желающих так много, придется выбирать вам коммандера на конкурсной основе, - порадовала я их. - Вам же нравятся соревнования?

Кто-то осторожно кивнул, остальные переглядывались, но я видела, каким азартным интересом полыхнули их ауры. Они все обожали доказывать другим свое превосходство, втаптывая соперников в грязь. Все до единого. Только громила делал это, утрированно говоря, путем насилия, а хилячок - путем интриг и манипуляций.

- Госпожа Гайя, можно вопрос? - с вежливой почтительностью спросил худенький юноша с умной фиолетовой аурой.

Я узнала его уже давно. Это был тот самый высокоадаптивный социопат, которого Талла Ней демонстрировала первым. Именно он оказался одним из трёх рабов, осведомленных об истинной подоплёке разделения на группы.

- Сначала представься, а после задавай свой вопрос.

- Моё имя Грю, госпожа Гайя, - спокойно поклонился этот... высокоадаптивный. - А конкурс на руководство группой будет силовым или интеллектуальным?

- Конкурс должен быть честным, а физические преимущества есть не у всех. Зато мозги, вне всякого сомнения, имеются у каждого из вас. Поэтому соревнование будет исключительно интеллектуальным... Вы будете играть в шахматы.

- Госпожа, а если кто-то не умеет играть в шахматы? - слишком ровным голосом поинтересовался Грю, однако аура его уже наливалась на глазах мутно-красными пятнами злости. - Он будет дисквалифицирован?

- Нет, Грю. В день первой игры я всем объясню правила. Это земная игра, вряд ли кто-то из вас вообще о ней слышал. Уверена, у вас тут есть свои аналоги.

Я улыбнулась лихорадочному оживлению, которое охватило всю группу.

- Госпожа Гайя, а мне можно вопрос..? - поднял руку, словно школьник, жеманный красавчик из местных. Я кивнула, и он продолжил: - Моё имя Лау, госпожа. Значит, после игры в шахматы победитель будет утвержден бессменным коммандером группы? А насколько широки будут его полномочия в наказаниях и поощрениях?

Чернильные глаза красавчика блестели от возбуждения при мысли о грядущих перспективах, а бритвенно-острый разум выдавал такое количество пикантных способов поощрять и наказывать, что земные клубы БДСМ, несомненно, заинтересовались бы парнем в качестве креативного продвиженца.

Чтобы не вникать в особенности виртуозного обращения с какими-то специфическими прищепками для мужских гениталий, я поспешно перевела взгляд подальше, в сторону оставшихся на площадке шеренг. И совершенно случайно высмотрела в первом ряду резервационных рабов ещё одного знакомца с лохматой челкой и подбитыми глазами.

Дуно.

А рядом с ним, надо полагать, пристроились все его двенадцать братцев.

Дуно, как почувствовав мой взгляд, на мгновение поднял всё ещё распухшие от побоев веки. После тонны образов, пронизанных обжигающе-откровенной эротикой, которые обрушил на меня Лау, окунуться в чистую преданность без малейшей примеси похоти стало блаженством.

Лау всё ещё ждал ответа, продолжая жонглировать фантазиями своего бесстыдного разума.

- Нет, Лау, - ответила я. - Коммандер бессменным не будет. И свое право на власть будет доказывать в ежемесячной шахматной битве в последний день каждого месяца. У всех будет шанс его переиграть, если, конечно, вы будете часто тренироваться в свободное от работы время. Хоть каждый день.

- Госпожа Гайя, - раздался новый вкрадчивый голос, - можно и мне поинтересоваться? Мое имя Слак. И мне тоже хотелось бы узнать границы властных полномочий коммандера нашей группы... Если госпожа соблаговолит ответить.

При последних словах, которые при другой интонации могли бы показаться ехидными, автор вопроса - невысокий, но коренастый раб с наметившимся брюшком, - отвесил глубокий поклон.

- Полномочия? - задумчиво повторила я. - Что ж... могу вам всем пообещать, что не стану вмешиваться во внутренние разборки вашей группы. При условии, что при выполнении любой работы группа будет действовать слаженно... и ни один из вас не будет серьезно травмирован физически. И главное - никто из вас ни словом, ни делом не тронет остальных рабов этого поместья. Если я только узнаю о чем-то подобном... - понизив голос, доверительно сообщила я, - то провинившийся враз лишится своего места здесь. И даже не пытайтесь оклеветать друг друга, если приспичит... Поверьте на слово - я узнаю. А со мной лучше дружить, ребятки, и не беспокоить по пустякам. Слово госпожи!

Решив, что на сегодня с меня хватит, я включила пси-ограничитель на полную мощность и в блаженной тишине побрела мимо шеренг своих рабов обратно в дом. Каждое движение приходилось тщательно контролировать, иначе тело принялось бы вышагивать пьяными от слабости зигзагами.

Проходя мимо знакомого крепыша с опухшим лицом, я тихо сказала:

- Дуно, бери своих братьев и располагайся в доме на первом этаже. Будете моими телохранителями... и ты за всех в ответе, понял?

От мощной фигуры раба и его соседей повеяло такой радостью, что пси-ограничитель пропустил треть эмоций минимум. Мне была приятна такая реакция, но от непривычных нагрузок этого сумасшедшего дня мой мозг уже давно сигналил «SOS».

И вот теперь мне окончательно поплохело.

Пройдя несколько шагов мимо Дуно с братьями, я пошатнулась и приложила руку ко лбу. Перед глазами плясали световые мушки, а кровь стремительно ринулась вниз, оставив щеки леденеть от подступающей бледности.Тело повело в сторону, но упасть мне не дали.

Сильные мужские руки, пахнущие ядреным потом, обхватили меня за плечи, а затем... подняли вверх.

- Передай госпожу мне, Грай! - где-то на периферии угасающего слуха послышался раскатистый бас Дуно. - С этой минуты мы назначены ее телохранителями!

- Нет, - отрезал голос того, кто держал меня на руках.

- Да я тебя сейчас...

Слушать перебранку в моем отвратительном состоянии полуобморока было ужасно, и я прошептала:

- Прекрати, Дуно... этот... как его... пусть тоже... телохранителем...

Последние слова губы скорее беззвучно прошевелили, чем прошептали. А затем сознание растворилось в холодном белом шуме, наполнившем мои уши до краев.

Назойливый писк электроники привел меня в замешательство. Он до того походил на звуки, издаваемые медицинским пульсомером, что первая мысль была о больничной палате.

Однако просто разлепить веки и осмотреться оказалось не так-то легко, потому что глаза закрывала плотная повязка с влажными физиопластырями изнутри. Их легко было распознать по влажной прохладе, которая приятно нежила тонкую кожу над глазными яблоками. Множество раз я накладывала точно такие же пластыри в ксенозаповеднике на глаза своих питомцев, больных конъюнктивитом - стандартная реакция на плохой климат-контроль при длительной межпланетной транспортировке.

Я пошевелила руками и поняла, что мне физически мешают медицинские присоски-датчики. При снятии они истерически засигналили, призывая местный персонал.

Не обращая внимания на шум, я стянула с глаз повязку и оглядела помещение - действительно с больничной обстановкой в бело-мятных тонах. Попутно прислушалась к собственному организму. Слабость всё ещё сковывала тело, но голова болеть перестала. В сознании воцарилась расслабленная тишина, прозрачная и лёгкая.

Пси-ограничитель был на месте, но ощущался как-то необычно. Более плотно и непроницаемо, как будто мне перекрыли нос и велели дышать исключительно ртом, не чувствуя ни единого запаха.

Размышляя над этой странностью и местонахождением незнакомой комнаты, я чуть не пропустила момент, когда входная дверь распахнулась, и в палату величественно прошествовал... диниту.

Высокий, статный, с небрежно зачесанными назад блестяще-черными, как вороново крыло, волосами и заострёнными ушами, плотно прижатыми к голове. Нечеловечески прекрасное лицо в оправе гармоничного рисунка щетины казалось одухотворенным, словно принадлежало небожителю. Даже в безразмерном медицинском халате мятного, в тон стенам, цвета он выглядел сокрушительно хорошо.

Подойдя к моей кровати, диниту сложил пальцы рук домиком так, что их кончики касались губ - жест, достойный религиозного человека на Земле, - и с подчёркнутой учтивостью поклонился.

- Ясной сингулярности тебе и мудрого благоразумия, дароликая Гайя Фай.

- Это имя уже устарело, - настороженно ответила я и заторопилась всё прояснить: - Кто вы? Где я..? И почему здесь?

- Новое имя лишь фикция, если дух его не принял. Дароликая Талла Ней предупредила об этом недоразумении, - спокойно сообщил незнакомец и представился: - Я старший мастер по ксеномедицине Рогниу Ренн. Вы на посольском этаже в лабораторном крыле, потому что перегрузка ваших ментальных рецепторов без должной подготовки спровоцировала их острое воспаление. Управляющий вашего острова сигнализировал о срочной помощи, и экстренный гиперлёт транспортировал вас в медицинский тигарденский центр. Но, поскольку вы находитесь под особым надзором посольства Диниту, мы вмешались и перенаправили вас сюда.

- Рада знакомству... - смущённо пробормотала я. - Жаль, что при таких обстоятельствах. А долго лечить это воспаление?

- Симптомы воспаления уже нивелированы. Но...

Мастер Ренн окинул мое тело пронизывающим взглядом, и я вздрогнула. Что-то невидимо-разумное холодным ветерком проникло в каждую пору моей кожи и пронеслось по жилкам всего за пару мгновений, изучая, сканируя и анализируя.

- Но..? - переспросила я, поёжившись от этого неприятного ощущения.

- Вам нельзя пользоваться рецепторами минимум месяц. Иначе будет рецидив с ментальными осложнениями. А после отключения пси-изоляции необходимо пройти спецкурс для дароликих.

- Что значит - пси-изоляции?

- Ваш пси-ограничитель переведен в режим экстренной изоляции для полной блокировки рецепторов, - пояснил мастер Ренн. - Энергетические потоки не могут пройти ни снаружи, ни изнутри... на случай общения с другими обладателями телепатических рецепторов. Будет очень некомфортно, но мера вынужденная. Как новичок, вы слишком нестабильны и сами себя не контролируете. Вам надо как можно меньше волноваться и больше отдыхать...

Новость оказалась для меня внезапно позитивной. Несмотря на упомянутый дискомфорт, вызывающий лёгкое чувство психологического удушья. Аж от сердца отлегло... А ведь я так переживала, что эти телепаты-диниту случайно прочитают мои подозрения о девочке в черной маске, начнут расследование, давая всем вокруг понять, откуда ноги растут... а тем временем космозонги выкинут меня с планеты, как разгласителя их табуированной информации, в нищенскую неизвестность.

Неплохой стимул для того, чтобы лично раскопать ценную зацепку о судьбе пропавших детей посла, получить вознаграждение, а уж после спокойно нарушать запрет и валить с этой рабско-бабской планеты, куда душа пожелает.

- То есть, мои мысли теперь никто прочитать не сможет? - на всякий случай уточнила я.

- Да.

Моя радость была такой явной, что Рогниу Ренн слегка улыбнулся одними губами и заметил:

- Если вас так сильно беспокоит личная конфиденциальность, то рекомендую уделить больше внимания спецкурсу для дароликих. Там есть техники для ограждения мысленной сферы...

В косяк полураскрытой двери коротко стукнули, и ко мне вошёл новый посетитель.

- Посол Делл, - вежливо поклонился мастер Ренн.

Руки «молитвенным домиком» он почему-то складывать не стал, хотя седовласый Гойриу Делл был куда более важной персоной, чем я.

Как оказалось, посол явился не один, а со спутником - высоким и тоже седым. Страшно представить, что за работа у них тут напряжная, если даже диниту поседели. Хотя с послом-то понятно - семейная трагедия ещё сказалась...

В одной из галанетовских передач на канале известного блогера-фаната этой расы я слышала, что потеря детей может буквально убить родителей-диниту. Настолько сильны у них внутри семейно-эмоциональные связи. Бедняги.

- Ясной сингулярности, Гайя Фай, - сказал посол, удивляя меня таким же церемониальным приветствием, что и в исполнении мастера Ренна - поклоном с кончиками пальцев, прижатыми к губам.

А в прошлый раз он здоровался проще.

Видимо, наличие телепатии у диниту - куда более серьезный показатель статуса, чем предполагаемая доля генов в организме человеческого смеска.

Его спутник бледным эхом повторил церемонный поклон и уставился исподлобья ярко-фиолетовыми глазами. Он дернулся было в мою сторону, но Гойриу Делл прервал движение на корню, предостерегающе коснувшись его плеча. Тогда незнакомец принялся усердно сверлить меня взглядом... и тут же очевидное недовольство проступило на его лице.

Что, хотел просканировать мысли, а не вышло? Три раза «ха» вам, господин Телепат.

Я приободрилась и уже более расслабленно посмотрела на посетителей. Второго диниту мне так и не представили. Может быть, по той причине, что он был каким-нибудь энным помощником посла и везде шел в безымянном комплекте с начальником?

- Здравствуйте, посол Делл. Прошу прощения, что я в таком виде...

- Всё в порядке, - кивнул Гойриу Делл. - Мастер Ренн ещё час назад переслал ваш диагноз. Я зашёл лично пожелать вам выздоровления и... попросить разрешения взять у вас кровь на анализ ДНК. Это возможно?

Высказывая эту обычную в общем-то для человеческой медицины просьбу, посол мялся так, словно делал мне неприличное предложение.

- Разумеется, посол Делл, - я озадаченно покосилась сначала на него, а затем на его безымянного спутника, который сердито морщился, отвернувшись в сторону. - Но я думала, вам понадобится слюна или частицы кожи... А в чем дело? Вам что, понадобится брать кровь в большом количестве?

Гойриу Делл нервно дёрнул щекой при этих словах.

- Нет... конечно, нет. Нам понадобится всего одна добровольно отданная капля. При наличии дара телепатии достоверные данные можно получить только через кровь. Чтобы исключить малейшую погрешность... Мастер Ренн, приступайте.

Три пары фиолетовых глаз скрестились на моем бедном пальце, слегка дрожащем от такого интенсивного внимания. Мастер Ренн кольнул подушечку тонкой серебряной иглой и бережно поднес к выступившей алой капельке герметичную вакуумную микроколбу, которая сразу же была отправлена в медицинский сейф-схрон в стене.

- Отдыхайте, Гайя, - с явным облегчением проговорил посол. - А завтра поговорим. Возможно, появятся новости...

- Посол Делл, - вмешался мастер Ренн, - при воспалении ментальных рецепторов крайне не рекомендуется подвергать больного волнениям и резким социальным переменам. Это может серьезно затормозить процесс лечебной адаптации.

- Вот как, - посол досадливо нахмурился. - В таком случае с новостями придется подождать.

- Я крепче, чем кажусь на вид, - задиристо прокомментировала я.

- Что скажешь, Фьолл?

Вот как зовут седого молчуна, оказывается.

- Здоровье девочки превыше новостей, - изрёк тот нудным профессорским тоном.

- Да будет так, - решил Гойриу Делл. - Восстанавливайся скорее, Гайя Фай.

И, не обращая внимания на мое кислое выражение лица, оба удалились.

- Это разумное решение, - мягко заметил мастер Ренн.

Спорить с ним я не стала, хотя могла бы возразить, что диниту могли бы для приличия хотя бы формально поинтересоваться моим мнением. Вместо этого я спросила:

- Почему посол Делл и его помощник... Фьолл, кажется... так странно напряглись из-за анализа крови?

- Мастер Фьолл не помощник, он... - не договорив, Рогниу Ренн мотнул головой и перескочил на другую тему: - У диниту не принято брать такие анализы.

- Это всего лишь капля крови, - я пожала плечами. - Неужели вы никогда не интересовались ее составом?

- Нет, Гайя Фай. Потому что кровь - это божественная субстанция, в которой живёт дух. Или душа, как люди чаще говорят. И только в одном случае у диниту разрешается брать друг у друга каплю крови. Производить обмен.

Мастер Ренн промедлил, словно решая, стоит ли мне говорить, и я заинтригованно спросила:

- В каком же случае?

- Перед тем, как мужчина овладевает женщиной.

Капля крови перед близостью?.. Ну и затейники же эти диниту.

Оставив недоумение невысказанным, я позволила мастеру Ренну провести тщательное обследование своего организма - на сей раз механическое, при помощи специального медицинского оборудования, от банального пульсомера до кристаллических энцефалографов, замеряющих мозговые альфа-волны и прочие ритмы в каждой извилинке «серого вещества».

Изучив полученные данные, мастер Ренн непроизвольно покачал головой и сказал:

- Рекомендую вам остаться на ночь для наблюдения. Через несколько часов вероятен повторный всплеск заблокированной пси-активности, который может спровоцировать новое воспаление телепатических рецепторов.

Я пожала плечами. Мне было все равно, где спать, лишь бы голова больше не болела.

- Хорошо.

- В приемной дожидается начальник вашей охраны с помощником, - сообщил мастер Ренн. - Упрямые. Наотрез отказались оставлять вас здесь одну. Они нужны или пусть на остров отправляются?

Начальник охраны... что за начальник?..

Я напрягла память и только спустя минуту выловила смутный образ Дуно с братьями. Кажется перед обмороком я предложила им стать телохранителями... Вот оно как.

- Я их отправлю на остров, но сначала пусть войдут сюда.

Рогниу Ренн кивнул и вышел. А угрюмая физиономия Дуно сунулась в дверь сразу же, как диниту исчез за порогом.

- Госпожа?

- Иди сюда, Дуно, - я похлопала по белому пластиковому стулу, стоящему возле моей кровати.

- Госпожа, нас тут двое, - замялся мой первый в жизни телохранитель.

- Ну так заходите оба.

Дуно кивнул невидимке за дверным косяком, и вошёл в комнату вместе с... тем самым злобным рабом из резервации, который в первую встречу окатил меня презрительным отвращением и бесился так, что с его ауры чуть ли не огненные искры сыпались. Я замерла с поднятой рукой, всё ещё указывающей на стул. Оба раба синхронно посмотрели на хлипкую пластиковую конструкцию, грозившую треснуть под весом любого из мужчин подобных габаритов. И в единогласном молчании решили стул игнорировать.

- А ты... э-э...

- Грай, - буркнул раб. - Вы меня тоже в охрану назначили.

Точно была не в себе, когда это произошло. Он же меня возненавидел с первого взгляда!

Смущённо почесав нос, я пробормотала:

- Если тебе не по душе такая работа, давай отправлю тебя к...

- Меня всё устраивает, - непочтительно перебил меня Грай и, как бы спохватившись, неохотно добавил: - Госпожа.

Удивлённая его ответом, я впервые внимательно посмотрела на этого необычного раба-мятежника.

Внешность обычная для космозонга - темные волосы, карие глаза, высокие скулы и крупный нос плюс пропорционально сложенная фигура. Но выражение! Бунтарское, гордое, самолюбивое... дикое.

- Почему ты так ненавидишь рабство, Грай? - спросила я внезапно, повинуясь интуиции. - Разве тебя не учили смирению с детства, как других?

Грай вздрогнул и резко выпрямился, будто его огрели хлыстом по спине. Он смотрел мне в глаза прямым огненно-вызывающим взглядом, выискивая что-то на моем лице. Потом вдруг обмяк и тихо сказал:

- Потому что меня воспитывали не космозонги.

- А кто же тогда? - хмыкнула я изумлённо.

Грай молчал, наверное, с минуту, отчего стоящий рядом Дуно принялся угрожающе коситься на него. Я терпеливо ждала, поигрывая кончиком своей растрёпанной косы. Ответ был не так уж важен, а вот наблюдать за нетипичным для космозонгов мужским поведением - упрямым и несговорчивым, - было любопытно. И вызывало невольную улыбку, которую мне не удалось спрятать.

Грай заметил движение моих губ и уставился на них немигающим взглядом.

- Так кто тебя вырастил?

- Плывчи, - как загипнотизированный, покорно ответил он и, мгновенно очнувшись от звука собственного голоса, отпрянул назад.

Кажется, он сам не ожидал, что так просто ответит на вопрос.

- Как это плывчи? - оторопела я. - Они же в океане живут. Под водой!

- Моя мать сбежала с острова своей госпожи, будучи беременной, - зло выплюнул Грай. - Сволочная гадина решила, что плывчи в положении - не помеха для обслуживания мужских потребностей с утра до вечера. И я родился в океане далеко от обитаемых островов, на бесплодных рифах, питаясь рыбой, моллюсками и водорослями.

- Мне очень жаль, - искренне сказала я. - Не понимаю такую жестокость. Мне говорили, что у плывчи с космозонгами договор, по которому они сами отдают юных девушек в рабыни...

- Ну конечно, отдают! - Грай скривился. - Иначе космозонги вытеснят их из теплых прибрежных вод. А на северной стороне планеты, где нет островов и очень холодно, нельзя жить. Можно только выживать или сразу сдохнуть.

- Но почему всего одна рабыня на весь остров? - по-прежнему не понимала я. - Это же... издевательство какое-то!

- Вожди плывчи решили, что одна жертва должна спасать всех. Чтобы другие жили спокойно в своем родном клане. Жертва выбирается жеребьёвкой в день завершения женского цикла предыдущей. Или в случае преждевременной смерти от того, что... перетрудилась. На вашем острове тоже есть такая рабыня. И за это ее клану позволено жить в ваших прибрежных водах. Такой раскладец...госпожа-а, - насмешливо протянул он, сознательно испытывая границы дозволенного, и заметил, как я поморщилась. - Не нравится правда? Одни плывчи наслаждаются жизнью, а жертва служит подстилкой и инкубатором для новых рабов. Все госпожи поддерживают такую систему. И вы станете такой же!

- Ни за что, - отрезала я. - На моем острове, конечно, есть такая рабыня - зовут ее Муирне. Но подстилкой она больше не будет. И рожать рабов - тоже.

Дуно от моей неслыханно лояльной перебранки с другим рабом стоял в полной прострации. Было заметно, что в его голове пока не укладывается подобный порядок вещей.

- Вот что, Грай. Раз ты такой хороший знаток плывчи, отправляйся сейчас вместе с Дуно на остров и разыщи Муирне. Будешь ее личным куратором. И для начала организуй для нее отдельную комнату на первом этаже... управляющего я предупрежу, - я повернулась к задумчивому Дуно и сообщила: - А для тебя с братьями - другое задание. Переоборудуйте красную комнату в подвале так, чтобы получился спортзал, и занимайтесь там. Кажется, за большими крестообразными штуками там стоял серьезный 3D-принтер. Программу для него скорее всего придется менять, но какие-то металлические элементы для перекладин, утяжелители и штанги он вполне может распечатать. Я позже гляну в домашней компьютерной базе, какие там программы есть и...

Внезапно меня посетило озарение, но не касаемо спортзала, а по поводу проблемы мужского либидо. Обычно на частных системах редкий владелец не устанавливает популярные сейчас виртуальные эротические программы с полным погружением в игру. Правда, к ним должно прилагаться соответствующее оборудование - шлем с 5D-функцией, включающей полную имитацию виртуального зрения, слуха и мозговых стимуляторов... а в продвинутых версиях ещё и эротическое киберкресло прилагалось. Но оно и стоило немало, поэтому можно обойтись без излишеств.

Воодушевленная идеей, я потерла руки и указала своим новоявленным телохранителям на выход с напутствием:

- Возьмите аэротакси до острова и запишите на мой счёт.

Ближе к обеду вновь явился мастер Ренн, который по новой измерил показатели моего организма. А затем напоил безвкусной зелёной микстурой, от которой захотелось спать в считанные минуты.

Но пока веки тяжелели, а сознание ещё строптиво брыкалось с неожиданным дневным сном, я успела увидеть сквозь слипающиеся ресницы, как Рогниу Ренн качает головой над распечаткой своей аппаратуры и вполголоса бубнит под нос:

- Действительно... парадокс. Человеческие гены небезнадежны...

✳️✳️✳️

Утро следующего дня принесло визит взволнованной Таллы Ней.

Я только очнулась после принудительно-микстурного сна и отклеивала от увлажненных век новые физиопластыри, как красавица-диниту стремительно вошла в комнату и практически упала на пластиковый стул.

- Ясной сингулярности... Гайя Фай! - выдохнула она, глядя на меня со странно-зачарованным выражением лица. И, не дожидаясь ответного приветствия, добавила: - Это моя вина! Я должна была предупредить, что новичку-телепату нельзя активно пользоваться рецепторами... но думала только о том, что мои коллеги срочно должны узнать новость, и забыла обо всем. Простите меня, Гайя...

- Всё в порядке, - пожала я плечами, удивляясь экспрессии обычно такой спокойной девушки. - Мигрень меня не пугает.

- Вы не понимаете всю опасность... - начала она расстроенно, но я тоскливо прервала ее:

- Талла, может быть, перейдем на «ты»? Я так устала от официальности... и так хочется хоть немного неформального общения с теми, кто не увяз по горло в рабстве!

Талла Ней слегка переменилась в лице - просветлела и даже улыбнулась.

- Как пожелаете... как пожелаешь, Гайя. Я рада оказаться в твоём ближнем кругу, - и протянула мне тонкую руку для пожатия.

На Земле такими дружескими жестами обычно обменивались мужчины, но у диниту это было внегендерное явление.

- Есть новости? - осторожно спросила я. - У меня брали кровь на анализ...

- К сожалению, мастер Ренн временно запретил волновать тебя новостями личного характера, - покачала головой Талла Ней. - Он говорит, что воспалённые телепатические рецепторы новичка очень чувствительны к электрическим импульсам нервной системы. Вплоть до опасности их некроза. И я ему доверяю. Мастер Ренн ещё ни разу не ошибался в своих прогнозах.

От таких перспектив нервного стресса мне стало по-настоящему не по себе. Седативными, что ли, запастись?

Я смиренно вздохнула.

- Ну ладно. Тогда, может быть, расскажешь немного о своей планете, обычаях... коллегах?

Тот второй седовласый диниту, что приходил накануне вместе с послом Деллом, никак не давал мне покоя. Что-то с ним было не так, с этим мастером Фьоллом: этот пронзительный ярко-фиолетовый взгляд, загадочное выражение величественного лица с печатью жизненного опыта...

- Конечно, - согласилась Талла Ней. - Ты, наверное, видела документальные галафильмы о нашей планете, но это сильно обобщенная версия реального положения вещей. Просто потому, что обнародование некоторых подробностей может причинить нам вред. Демонстрация слабого места всегда найдет желающих испытать его границы.

- Если это секрет, то прошу прощения, что затронула щекотливую тему, - смутилась я.

- Всё в порядке, Гайя, - заверила девушка. - Генетически ты нам не чужая, и посвящение тебя в некоторые секреты диниту вполне естественно. И ты можешь довериться нам.

От таких проникновенных слов на мгновение у меня возникло чудовищное искушение наплевать на все свои внутренние фобии и рассказать Талле Ней о девочке в черной маске, заточенной на острове Йо... но в следующую секунду сразу два воспоминания подряд вспыхнули обжигающим огнем в памяти.

- Маленькая моя, хорошая... - шептала красивая женщина в светлом платье, обнимая плачущую от счастья девочку в цветастом комбинезоне. - Теперь ты будешь жить с нами, Гайя! Всё будет хорошо. Ты можешь довериться нам...

Вспышка.

Образ приемной матери спустя три года дополняется маленьким хнычущим свертком во фланелевой пелёнке. Женщина прячет глаза, не желая видеть лица девочки, которая когда-то поверила в сказку о семье, и говорит:

- У меня не хватает времени, Гайя, прости... Бабушка тяжело заболела, помогать некому. Ты уже большая девочка, всё наладится. Я буду навещать тебя в интернате...

Вспышка.

Женщина растворяется в дымке памяти, а на ее месте возникает симпатичный парень. Он нежно улыбается, берет в руки дрожащие пальцы девушки в неизменном серо-зеленом комбинезоне и, целуя их, шепчет:

- Я всё для тебя сделаю, Гайя. Ты можешь довериться мне. Давай поженимся, а?

Вспышка.

Коммуникатор снова и снова посылает исходящие звонки в никуда, а на экране высвечивается изображение симпатичного парня и мигающая надпись «Абонент заблокировал номер».

Будь ты проклят, Сет Хомм!

Потому что ты... именно ты стал последней каплей, окончательно исчерпавшей лимит доверия к чужим людям.

Талла Ней не заметила моего резко ухудшившегося настроения - пси-ограничитель, наглухо заблокировавший малейшие энергетические нервные импульсы, надёжно скрывал от нее и мысли, и эмоции, а на моем лице застыла маска нейтрального интереса. К некоторому ощущению психологического удушья, которое напоминало бледную вариацию клаустрофобии, я уже начала привыкать.

Не такая уж большая жертва на фоне стопроцентной личной конфиденциальности.

- Все называют нашу планету Диниту, - начала Талла Ней, - но ее настоящее имя - Саолл.

- Имя..?

- Да, имя. Наша планета не такая, как другие. Она живая. Настоящий планетарный организм, способный мыслить и эволюционировать... единственный на весь Млечный Путь. И все дети Саолл - мы, диниту, - находятся в едином энергетическом симбиозе с ней.

Ошеломляющая новость подобного масштаба, неслыханного на весь учёный мир ЗССР, заставила меня нервно икнуть.

- Почему никто из людей об этом не знает?

- Потому что за этой информацией последует рискованное для диниту обнародование глубокой взаимозависимости нашей расы от планеты, - вздохнула Талла Ней. - Смерть диниту ослабляет Саолл и заставляет деградировать. А рождение - усиливает и развивает. Каждый диниту, путешествующий по галактикам, становится ее глазами и ушами, ее нервным импульсом в жажде познания. При этом отдельный индивидуум способен чувствовать присутствие других диниту в пределах одного квадратокилометра. Но, увы, только чистокровных... Кстати, проект «Межпланетариума» - это детище Саолл. Она хотела наладить прямую связь с другими планетами в поиске себе подобных.

Мурашки восторга от услышанного пробежали по моей спине.

- Потрясающе! Значит, некоторые планеты способны эволюционировать! А наше человечество даже и не догадывается...

- Пусть и дальше пребывает в неведении, - строго предупредила Талла Ней. - Люди слишком непредсказуемы и обособленны между собой... в отличие от диниту.

Я задумалась над упомянутым отличием и неуверенно спросила:

- Так что, раса диниту, получается, взаимодействует с планетой и друг с другом по коллективному принципу... пчелиного улья?.. Или даже муравейника?

Талла Ней слегка наморщила высокий гладкий лоб, видимо, припоминая не слишком хорошо известные ей факты о населяющей Землю живности.

- Пчелы - это маленькие добытчики сладких углеводов, которые живут в матриархате с одной плодоносящей королевой и бесплодными трудовыми самками?.. Я читала о них в галанете.

- В целом верно, - согласилась я с улыбкой. - И у муравьев тоже есть королева-мать с рабочими муравьями-самками.

- А, про муравьев я читала больше. По-моему, их на Земле так много, что планета скорее принадлежит им, чем людям, - рассмеялась Талла Ней.

- К счастью человечества, они маленькие, - хихикнула я. - И сильно зависят от благополучия своей главной самки...

- Матриархат, как и патриархат в нашем общественном строе не превалирует, - Талла Ней пожала плечами, но потом, поразмыслив, добавила: - Впрочем... сходный паттерн наблюдается. У диниту тоже коллективный тонкочувствующий разум сообщества, и нет единоличного управления. Просто каждая семейная ветвь выполняет свои функции. Все младшие занимаются строительством, медициной, наукой, вопросами питания и так далее. А у старших ветвей задачи более глобальные. Например, взаимодействие с планетой напрямую и влияние на информационно-энергетическое ментальное поле Саолл... знаете, аналогично кибер-админам в межпланетном галанете ЗССР, которые могут мгновенно дать любую информацию из базы или внести туда что-то новое.

- Все старшие семьи могут добавлять и редактировать данные в сознании целой планеты?! - ахнула я. - Круто как... А сама планета не возражает?

- Не все семьи могут, только одна, - неохотно пояснила Талла Ней. - И естественно, всё происходит согласованно и при непосредственном участии Саолл.

- А сколько их всего, семей этих старших?

- Несколько... - уклончиво ответила Талла Ней. - А Делл и Ней - одни из них. С помощью самой сильной семьи весь избыточный энергетический потенциал населения перенаправляется на внутренние нужды планеты - физические, такие как плодородие почвы и уравновешенный климат, и ментальные, для развития личности самой планеты.

- А какую роль несет родовая линия Ней? - с жадным любопытством осведомилась я, уверенная, что речь идёт о семьях посла Гойриу Делла и самой Таллы Ней. Не зря же она так сильно отличается от других женщин диниту. - И... это ведь твоя семья?

Зашевелилась было мыслишка и по поводу моего собственного происхождения, но я сознательно ее отогнала и не стала развивать. Очень уж предупреждение мастера Ренна насчёт некроза моих бедных рецепторов напрягло.

- Да. Глава ветви Ней - мастер духа и разума. Он может читать из разума планеты личность любого диниту на расстоянии. А также способен наладить контакт с любым разумным существом. Вжиться в чужое ментальное поле и понять все потребности, все мысли, все прошлое и настоящее... как и все члены нашей ветви, только в ограниченной степени.

Поскольку девушка отвечала на все вопросы со спокойной обстоятельностью, раскрывая секрет за секретом, я решила спросить с невинной наглостью неофита:

- А посол Делл? Какая роль у его ветви?

- Посол Делл - мастер информерности. «Кибер-админ» ментального инфополя нашей планеты, - с улыбкой упростила Талла Ней и вдруг нахмурилась, словно к чему-то прислушиваясь.

- А какая ветвь... - начала я, но дверь распахнулась, впуская недовольного посетителя.

- Дароликая Талла Ней!

Несмотря на строгий тон, Рогниу Ренн поклонился девушке с заметным почтением, после чего отвесил поклон и мне - со знакомым жестом-домиком из сложенных у губ пальцев.

Жаль, я не успела уточнить значение этого приветствия. Теперь-то в присутствии сурового надзирателя спрашивать как-то неловко.

Сожалеюще глянув на меня через плечо, Талла Ней попрощалась и вышла. Мастер Ренн направился к прозрачному стеллажу за оборудованием для диагностики.

- Она всего лишь рассказывала в общих чертах об укладе вашей планеты, - обратилась я к его спине. - О том, что ее зовут Саолл... и она живая... и...

- Я знаю, - отмахнулся врач-диниту. - Талла Ней соблюдала мое требование на период посещения и не закрывала свое ментальное поле.

Он облепил меня медицинскими приборами и принялся считывать поступающие данные. За окнами туманно колыхался серый пасмурный день, и безукоризненно прекрасное лицо в тусклом освещении напоминало невозмутимый лик овальной луны. И подумалось вдруг, как было бы интересно увидеть, какого цвета аура у мастера Ренна.

С каждым применением эмпатийного зрения цветовое чтение энергий давалось мне все легче, хотя в последний раз здорово выручил йоли...

И тут я вспомнила, о чём ещё хотела спросить.

- Мастер Ренн!

- Что, неугомонная Гайя Фай? - с рассеянной насмешкой отозвался погруженный в процесс диагностики Рогниу Ренн.

- При перемещении в «Межпланетариуме» я видела нескольких йоли... помощников диниту, как объяснил мне посол Делл... и полагала, что они обитают только там. Но на своем острове позавчера я видела ещё одного йоли! Это значит, что они живут везде?

Ещё не договорив последнюю фразу, я заметила, как мастер Ренн оторвался от приборов и внимательно слушает меня. А прищур мерцающих фиолетовых глаз выдает в нем острый интерес исследователя.

- Нет, йоли не могут жить вне энергетических полей диниту. Но они способны путешествовать через личные ментальные поля нашего народа, пользуясь ими, как порталами. По-видимому, в момент появления йоли вы нуждались в подсказке, связанной с чтением цветового спектра энергий?

- Ну да. Я столкнулась со странными явлениями в аурах своих рабов и ломала голову над их причинами... и вдруг так удачно приплыл один из ваших йоли.

Мастер Ренн отрицательно махнул рукой.

- Не вдруг. Йоли телепортировался в вашу ауру, когда почувствовал запрос на консультацию... это удивительно! - прервал он сам себя. - Гены диниту в вашем организме оказались настолько активными, что йоли смог адаптироваться к энергетической среде вашей ауры для перемещения! Когда вы поправитесь, необходимо изучить ваше взаимодействие с ними при непосредственном контакте...

Мысль о том, чтобы стать «подопытной мышью» для экспериментатора-диниту, заставила меня скривиться и поспешно сменить тему:

- А долго мне ещё злоупотреблять вашим гостеприимством?

- Вы куда-то спешите? - поскучнел мастер Ренн.

- Ага. Завтра меня ожидает аудиенция у Госпожи Островов.

- А... это любопытное мероприятие.

Судя по интонациям, которыми мастер Ренн сопровождал свою равнодушную реплику, мероприятие было настолько же интересным, как лекция по внешнему пищеварению эллуанских медуз.

- Так когда вы меня отпустите?

- Причин для задержки нет. Можете ехать к себе прямо сейчас, но помните - минимум волнений, - мастер Ренн помолчал, склонив голову набок, как слушающий чью-то речь попугай Ара, и сообщил: - Мы предоставим вам сопровождающего.

- Кого?

- Мастера...

- Меня, - непререкаемым тоном заявил шагнувший в комнату седовласый диниту, которого я ошибочно приняла за помощника посла Делла.

Мастер Фьолл.

Блестящий черный микроаэробус утробно завибрировал, набирая высоту, и за окнами начал клубиться молочный туман облаков. День выдался пасмурным, и с неба временами моросило лёгким дождем, грозящим перерасти в настоящий ливень.

Я широко зевнула и поспешно прикрыла рот ладонью.

Перед отбытием из посольства мастер Ренн накачал мой организм щедрым количеством седативных, чтобы нервная система погрузилась в заторможенное состояние. Он пояснил, что только так реакцию на внешние раздражители можно сделать достаточно щадящей для телепатических рецепторов, и велел принимать успокоительное в течение всего периода пси-изоляции.

Перспектива жить в полусонном режиме целый месяц немного пугала. Эдак и в седативную наркоманку можно превратиться...

Увы, альтернативы я пока не видела.

Мастер Фьолл, сам вызвавшийся в сопровождение и занявший водительское сиденье, хранил глубокое молчание. Наше неторопливое совместное шествие от здания «Межпланетариума» до стоянки посольского транспорта было прервано только одним крошечным инцидентом, но зато каким!

Едва прозрачные дверные створки с шипением сомкнулись за нашими спинами, мое внимание привлекла элегантная женщина из уличного кафе в нескольких шагах напротив. Я бы и не заметила ее, если бы не резкое движение головы, повернувшейся в нашу сторону и колыхнувшее волосы, убранные в роскошный высокий хвост со сверкающими сиреневыми бриллиантами в заколке.

В первый момент, когда женщина встала и сделала широкий взмах рукой, то ли приветствуя, то ли подзывая кого-то, я ничего не поняла. Но когда проследила, куда направлен ее взгляд, горящий алчным интересом, меня настигло запоздалое озарение. Особенно после ее властного окрика:

- Мужчина, мне требуется помощь! Иди сюда!

Мастер Фьолл уверенно шел впереди на некотором расстоянии, создавая впечатление, будто идёт сам по себе. Несмотря на седые волосы, выглядел диниту очень привлекательно - как и все представители его расы. Чистое мужественное лицо с жемчужно-сияющей кожей, прямой нос, экзотичный разлет темных бровей над удивительными фиолетовыми глазами... Неудивительно, что самоуверенная дама - вероятно, из космозонгов, - сразу положила на него глаз и решила познакомиться поближе.

А сделать это легко.

Ведь в памятке для иммигрантов среди правил поведения в общественных местах для свободных мужчин четко сказано:

«Если женщине требуется помощь любого характера, свободный мужчина обязан оказать ее; исключение допускается, если Госпожа острова, на котором проживает мужчина, или ее полномочные представители выражают свое несогласие».

Вспомнив о последнем пункте, я ускорила шаг, чтобы выразить протест, если мастеру Фьоллу понадобится помощь, но в следующую секунду удивленно притормозила.

Не сбавляя шага, седовласый диниту повернул к женщине голову, и та вздрогнула. Потом заморгала, озираясь, и ее взгляд упал на меня.

- А... - вырвалось у нее и оборвалось невнятным: - Хм.

Заинтересованная происходящим, я остановилась и спросила:

- Что-то случилось?

Женщина точно была из космозонгов - ее выдавал смуглый окрас кожи, насыщенный каштановый цвет волос, а главное - отсутствие пупка на оголенном животе, который открывала низкая посадка обтягивающих леггинсов с металлическим оттенком в тон короткой кофточке. Она почти не скрывала то, что заменяло женщинам-космозонгам молочные железы - крепкие выпукло-развитые грудные мышцы. В одежде грудь ничем не отличалась от женской человеческой, просто небольшого размера.

Высокая, статная, в костюме, стилизованном под металл и с высоким длинным хвостом, подметающим округлости мускулистых ягодиц, женщина напоминала ожившую земную легенду о древних амазонках...

Космозонка!

Теперь я вспомнила сленговое прозвище женщин-космозонгов, под которым они были известны в галанете Содружества. Просто в момент выбора планеты у меня даже мысли не возникло, что малоиспользуемое название расы «космозонги» и популяризированное «космозонки» - одно и то же. Иначе я сразу отмела бы заманчивое предложение киберслужащего.

- Кажется, у меня только что была галлюцинация, - неверяще сказала космозонка, всё ещё моргая и озираясь. - Мне показалось, что тут был фантастически красивый самец...

При этих словах ее взгляды не раз скользили по спине удаляющегося мастера Фьолла... но, очевидно, он просто выпал из ее сознательной зоны видимости.

- В случае галлюцинаций лучше не рисковать и обратиться к врачу, - нейтрально посоветовала я. - Это может быть первым признаком злокачественных образований мозга.

Всё ещё шокированная внутренним когнитивным диссонансом, космозонка рассеянно кивнула, а я побежала догонять спутника...

И теперь, несмотря на вялое состояние, у меня на языке вертелся целый ряд вопросов к спутнику.

- Мастер Фьолл...

Седовласый диниту искоса взглянул на меня.

- Я полагала, что за пределы «Межпланетариума» из-за своего пола может выходить только Талла Ней, - начала я издалека. - А теперь получается, что это могут делать и мужчины-диниту?

Мастер Фьолл молчал так долго, что надежда на ответ почти угасла к тому моменту, когда он произнес наконец:

- Нет, не могут. Я - исключение.

- Потому что умеете становиться невидимым? - высказала я одно из первых импульсивных предположений.

- Снова нет, Гайя, - со снисходительной фамильярностью в интонациях отозвался мастер Фьолл. - Ты ошибаешься. Просто я среди диниту единственный представитель своего Дома, который смог стать оператором грёз.

- Оператор грёз? - почему-то название показалось знакомым, будто кто-то уже рассказывал о нем, а я забыла. - Это что-то вроде иллюзиониста?

- Тот, кто способен навязать чужому разуму свое видение реальности. Именно это я и продемонстрировал, когда заставил ту тигарденскую госпожу считать себя галлюцинацией.

- Удобно, - задумчиво кивнула я.

Мастер Фьолл резко нахмурился.

- Не стоит так расценивать. За использование подобного «удобства» каждый оператор грёз расплачивается кусочком собственной жизненной энергии. Потому что Саолл никогда не одобряла обман разума.

В дальнейшем путь по облачной трассе мы преодолели в полном молчании. Встречный транспорт в это время дня был на удивление скудным, и можно было вволю любоваться на пушистые перины водяной взвеси, сквозь которые внизу просвечивал неспокойный океан. Волны вздымались и опадали, казалось бы, такие игрушечные... но по мере снижения становилось ясно, что мы пролетаем над зарождающимся штормом.

На пенистых валах мелькали гибкие темные фигурки, которые прыгали и кувыркались на гребнях, радуясь головокружительным трюкам, словно адреналинщики-сёрферы. Я бы приняла их за дельфинов, кабы не человеческие конечности, растущие из туловищ.

Некоторые фигурки задирали головы, провожая взглядами пролетающий над ними микроаэробус, но большинство, едва заметив наш транспорт, поспешно скрылось в глубинах океана.

Тот самый клан плывчи, что выкупил своей рабыней-жертвой Муирне право жить в прибрежных водах острова Йо?..

Хотелось бы мне знать, можно ли отказаться хотя бы на своей собственной территории от этой порочной практики. Но сначала нужно хорошенько изучить местные законы и подумать о последствиях. А в перспективе завтрашнего дня - ознакомиться с регламентом аудиенции у Госпожи Островов... и решить, что надеть для визита в ее Чертоги. Не один же из своих любимых поношенных комбинезонов, в самом деле.

Ходить по магазинам и выбирать одежду я не любила. Никак не могла избавиться от ощущения бездарно потраченного времени, которое могла бы посвятить с пользой хотя бы на просмотр в галанете популярного канала «В мире инопланетной флоры и фауны».

Но, увы, я не принадлежала к той группе счастливиц, которые плевать хотели на чужое мнение и не испытывали ни малейшего дискомфорта от общественного осуждения. Поэтому один час все же придется пожертвовать выбору какого-нибудь более-менее приличного костюма хотя бы через виртуальный галанет-магазин, чтобы не дать повода косым взглядам и насмешкам.

От тягостных мыслей отвлекло чувство переменчивой гравитации, вжавшее меня в кресло при снижении высоты.

Посольский микроаэробус знатно помотало мощным ветром, прежде чем он смог приземлиться на площадку перед домом. Деактивировав ремни безопасности, я потянулась к двери, но затем отдернула руку и серьезно посмотрела на молчаливого спутника.

- Мастер Фьолл... я всю жизнь слышала, что диниту относятся к своему потомству, как к великой ценности. Даже к генетически смешанной. Это правда или преувеличение?

- Это правда, Гайя. Чистая правда.

- Тогда как так вышло, что у меня есть гены диниту, а выросла я без родителей, на попечении земной соцслужбы Содружества?

Мастер Фьолл посмотрел на меня с непередаваемым сочетанием тяжелой усталости и теплого света в фиолетовых глазах.

- Случайности событий, Гайя, - тихо ответил он. - Это стежки, которыми Вселенная вышивает свой великий узор. И даже сетуя на судьбу в настоящем, можно надеяться на то, что будущее раскроет их смысл.

- Какой смысл? - грустно спросила я.

- Смысл испытаний и их последствий для эволюции разума.

Как бы ни хотелось продолжить загадочную беседу, пришлось прерваться, потому что из особняка в бушующую непогоду выскочил управляющий Лизен. В руках он держал стабилизонт, который создавал под своим «грибком» изолированное от перепадов давления пространство и в значительной мере защищал старого раба от мощных порывов воздуха. Но эти штуки быстро выходили из строя и обладали массой погрешностей, потому я и не пользовалась ими вовсе. Зачем пускать баллы на ветер?

За управляющим следовала пара моих телохранителей - Дуно и Грай. Они шли вровень друг с другом, чуть наклонив вперёд корпуса и головы для лучшей устойчивости против сбивающего с ног ветра. В таком положении их мощные фигуры напоминали двух безрогих минотавров, решивших забодать крепкими лбами любого, кто попадется на их пути.

- Зайдете ко мне на чай? - обернулась я к седовласому диниту, который так и продолжал смотреть на меня тяжёлым теплым взглядом, не обращая внимания на беснующийся снаружи ветер. - Опасно лететь в такую погоду обратно.

Мастер Фьолл с заметным сожалением покачал головой.

- Я и так задержался, а меня уже ждут в другом месте... Береги себя, девочка. Мы скоро увидимся.

Прозвучало это, как утверждение.

Задумчиво сощурившись, я кивнула и вышла из микроавтобуса. Карауливший снаружи Лизен ловко подставил стабилизонт. Мы с управляющим бок-о-бок двинулись к дому, а Дуно и Грай замыкали шествие.

Давление ветра конструкция стабилизонта худо-бедно выдерживала, а вот завывающий посвист и вой разбуянившегося океана пропускала свободно, поэтому приветствие своих рабов я уловила только по шевелению губ.

И как только мастер Фьолл не боится вести воздушный транспорт в такую непредсказуемую погоду? Он же может стать совершенно неуправляемым!

По дороге к дому я несколько раз оглядывалась, провожая тревожным взглядом неровно летящее пятнышко посольского микроаэробуса. Надеюсь, он доберется без происшествий!

Было странно осознавать, что я чересчур остро, на грани инстинктивного заламывания рук, переживаю за постороннего диниту... но бродившие в моих мыслях смутные предположения и неясные надежды не оставляли выбора. Подсознание уже сделало свои поспешные выводы и теперь плело хитрую сеть заочной симпатии, невзирая на попытки разума прекратить этот процесс.

Ну а вдруг... вдруг загадочный мастер Фьолл - мой генетический родственник? Не зря же он так внезапно появился и влез в мое личное пространство без объяснений?

Мысль вызвала внутренний всплеск отчаянной надежды и страха обмануться. К счастью, относительно вялый - спасибо успокоительному. Но все равно, оказавшись в фойе, я энергично тряхнула головой, стараясь избавиться от навязчивых образов настоящей семьи, поддержки и защиты, которые с детства преследуют каждого детдомовца при малейшей обнадеживающей провокации от равнодушной реальности.

- Госпожа, вы желаете отдыхать? - осторожно спросил управляющий.

Пока я гадала о волнующих перспективах, он успел сложить стабилизонт и встать на колени в синхронной компании телохранителей.

- Нет, - соврала ему уверенно, хотя из-за лекарств жутко хотелось спать. - Наотдыхалась уже за сутки, и есть важные дела... И вот ещё что, ребята. Не вставайте больше на колени передо мной, пожалуйста. Совсем.

Старый раб удивлённо замер, потом медленно поднялся с видом некоторого замешательства. Дуно остался невозмутим - кажется, любое мое распоряжение он был готов воспринимать беспрекословно, даже не задумываясь. А Грай недоверчиво прищурился и ничего не сказал, в отличие от Дуно с Лизеном, которые нестройным дуэтом пробубнили:

- Как пожелаете, госпожа...

- Лизен, проводи меня в помещение для медицинского кабинета... лазарет, - поправилась я. - Проверим твоего Яки и посмотрим, как выздоравливает Шед.

Новое место для домашнего лазарета управляющий организовал в задней части первого этажа, поближе к черному входу. Среднего размера помещение с крошечным окном, по словам Лизена, прежде служило подсобным помещением для хранения всякого рода домашнего инвентаря и старой мебели.

- А куда делись вещи?

- Мы перенесли их на чердак, госпожа, - сообщил Лизен и полувопросительно добавил: - Я подумал, что он пока не понадобится вам..?

- Все верно, - кивнула я и открыла дверь бывшей подсобки, к которой мы как раз подошли.

Комната определенно требовала и уборки, и ремонта, чтобы дотягивать до гордого именования «медицинский лазарет». Функцию коек тут исполняли три софы с разномастной обивкой, но все одинаково потрёпанные - с потертостями на местах, где часто ерзали пятые точки хозяев и их гостей, с царапинами на когда-то безукоризненных подлокотниках. У одной кушетки не хватало ножки, и ее заменял небольшой железный ящик.

Мой первый пациент-раб лежал на трехногой софе. Его тело было таким длинным, что полностью не помещалось на ней. Щиколотки лежали на подлокотнике поверх старой антистрессовой подушечки, из дыр которой сыпался мелкий шарообразный наполнитель.

Глаза Шеда были закрыты, поэтому я решила пока не тревожить его и подошла к Эки. Маленький раб с напряжённым вниманием взирал на меня снизу вверх, сидя прямо на полу возле железного ящика, что подпирал лежанку Шеда.

- Привет, Эки, - поздоровалась я. - Как дела у твоего брата? Жар уменьшился?

- Да, госпожа, - ответил Эки. - Шед уже не такой горячий. Он приходил уже несколько раз в себя и уснул совсем недавно.

Я огляделась, но сына управляющего нигде не заметила. Странно, ведь Лизен уверенно утверждал, что устроил его в лазарете.

- А где другой твой братишка?

Мальчик торопливо вскочил и показал на спинку софы.

- Яки там, госпожа. Он боится... пожалуйста, не ругайте его!

Я обошла лежащего Шеда и заглянула в щель, которую образовывала изогнутая линия спинки, соприкасаясь со стеной.

Из полумрака поблескивали белки широко распахнутых испуганных глаз.

- Яки, - тихо окликнула я его. - Вылезай оттуда. Никто не причинит тебе вреда, обещаю.

Бывший маленький забыванец не отозвался. Было слышно только его участившееся дыхание. Какая жалость, что мне сейчас нельзя пользоваться своими способностями!

С тяжким вздохом я выпрямилась и позвала:

- Лизен! Попробуй уговорить своего сына выйти.

Управляющий поспешил к щели и принялся за долгие увещевания, а я решила, что моё присутствие станет ему только помехой, и отошла к Граю. Тот следил за каждым моим движением с хищной жадностью чайки, выслеживающей крупную рыбу.

- Как поживает твоя подопечная, Грай? - поинтересовалась я.

В ответ на мою дружелюбную полуулыбку в глубине его глаз что-то тяжко-угрюмое дрогнуло и как будто бы смягчилось.

- Я поселил Муирне в комнате возле кухни. Она довольна.

- Это хорошо, - одобрила я. - Бедняжку надо хорошенько откормить, а то все ребра пересчитать можно.

- Плывчи восстанавливаются быстрее, если им разрешают почаще плавать в океане, - без особой надежды заметил Грай.

- Так пусть плавает, сколько захочет.

Своенравный бунтарь уставился на меня недоверчивыми глазами, и я подтвердила:

- Да-да, пусть плавает. Ты ее куратор, Грай, и специалист по жизни плывчи, вот и решай сам, какие условия для нее лучше. А я буду проверять только время от времени.

- А обслуживание?

- Что - обслуживание?

- Ко мне уже подходил кое-кто, и не раз, с вопросцами насчёт... попользоваться рабыней, - буркнул он. - Спрашивали, когда госпожа назначит новую очередь из достойных поощрения...

Я возвела глаза к потолку.

- Мы уже говорили с тобой о том, что Муирне больше никого обслуживать не станет. Пусть она сама решает, кто ей нравится настолько, чтобы... «поощрить». Это ее личное дело, понял? А всем просителям можешь отвечать, что хозяйка распорядилась усовершенствовать систему интимного поощрения. И первыми будут допущены самые терпеливые и спокойные.

В этот момент Лизен сумел-таки достичь успеха в переговорах с ребенком, и я принялась за осмотр тщедушного тельца Яки. Оно было располосовано когтями гратеры наискось, от плеча до тазовой кости - действительно, наглядный случай редкой удачливости, потому что раны были хоть и жуткими, но поверхностными... а главное - проходя через брюшную полость, сила удара гратеры значительно ослабела, что и спасло внутренние органы мальчика от повреждений. Можно сказать, на животе у него были скорее глубокие царапины, чем раны. Но Яки так сильно вздрагивал от каждого моего прикосновения, что пришлось поделиться с ним успокоительным.

Тщательно обработав все раны, я дала повеселевшему Лизену целый список рекомендаций по уходу за сыном. В первую очередь, насчёт гигиены и правильного питания после длительного полуголодного существования.

Присев отдохнуть, я заметила, что в лазарете появилось ещё одно знакомое лицо: Муирне. Она робко обошла телохранителей, направляясь в мою сторону. Чтобы не допустить коленопреклонения, я перехватила маленькую ладонь рабыни-плывчи и похлопала по тыльной стороне.

- Ты выглядишь получше. Я рада.

- Как отблагодарить вас за доброту, госпожа?

Я покачала головой.

- Благодарность - это такая вещь, о которой может посоветовать только твое собственное сердце, Муирне. Впрочем... если ты знаешь что-нибудь о рабах в черных масках... как у той девочки, которую я просила тебя кормить бульоном... расскажи мне.

- Нет, госпожа, - растерялась рабыня-плывчи. - Впервые такую маску вижу. Но я почти не общалась с другими рабами... мне можно было только совокупляться с назначенными по распоряжению госпожи Задаки.

- Жаль.

Я расстроенно вздохнула и вдруг почувствовала слабое подёргивание за штанину своего комбинезона в районе голеностопа. На излюбленном месте возле софы сидел Эки.

- Госпожа, - заговорщицки прошептал он, - я знаю, кто может вам рассказать...

- И кто же?!

- Шед, госпожа! Он упоминал однажды о рабе в черной маске...

Интуиция заставила сердце взволнованно ёкнуть.

- Что Шед говорил о нем?

Эки наморщил лоб, вспоминая подробности, и наконец сообщил:

- Он удивлялся, что госпожа Задаки велела ему набрать на берегу большую миску свежих водорослей-друри, истолочь их до состояния каши и любым способом лично скормить рабу в черной маске.

- Водоросли-друри... - задумчиво повторила я. - Интересно.

Не те ли сушеные водоросли, которыми потчевали незнакомку, найденную в пещере забыванцев?

- Друри съедобные и полезные, госпожа, - подала вдруг голос Муирне. - У плывчи их часто едят на ночь, чтобы хорошо спать и видеть приятные сны. И девочке друри тоже нравятся...

- Девочке..?

- Той, что вы велели кормить бульоном. Она выпивает его, а потом заедает сухими друри. Их много у нее... за пазухой...

Вот незадача. Двое суток ожидания, чтобы проследить связь заторможенного состояния девочки с подозрительными водорослями коту под хвост!

Наверное, на моем лице отобразилась заметная тень недовольства, потому что последние слова рабыня-плывчи пролепетала на грани слышимости и умолкла.

- Не надо больше девочке давать есть друри. Пока.

- Почему? - влез Грай, переводя внимательный взгляд с поникшей Муирне на меня. - Их многие едят. Даже на господский стол в виде мудреного салата иногда подают. Как экзотику. Друри хоть и специфичные на вкус, но к этому быстро привыкаешь.

Я вздохнула. Интуитивную убежденность бывает сложно обосновать.

- Мне кажется, они странно воздействуют на нее.

- Простите, госпожа... - совсем расстроилась Муирне.

- Ты не виновата. Мне надо было предупредить тебя об этом.

Хорошо бы Шед вспомнил подробности того, как друри подействовали на таинственного раба. Но сейчас старший брат Эки и Яки лежал на животе, с закрытыми глазами, и тревожить его не хотелось. И так натерпелся, бедняга... пусть подольше отдохнёт.

Я проверила, как заживают раны на его спине, и довольно хмыкнула. Выражение «как на собаке» вполне бы подошло. Края рассеченой кожи уже схватились, и воспаленная краснота начала спадать. Вот это регенерация!

- Дайте знать, когда он проснется, - сказала я, а затем отправилась к себе, слыша за спиной тихие шаги. Муирне почему-то решила, что должна следовать за мной.

На пороге в хозяйские покои караулил Любен с предложением своих услуг - накрыть стол, сделать расслабляющий массаж или потереть спинку (последняя фраза шла в комплекте с выразительным взглядом), - и был мягко послан ожидать распоряжений подальше от моих комнат.

Девочка в черной маске отрешенно сидела на полу посреди личной гостиной, уставившись на свои скрещенные ноги. Кто-то уже позаботился о ее гигиене - отмыл и переодел в чистый, но убогий рабский балахон, напоминающий мешок из-под картошки. Если «Антитокс» и подействовал на девочку, то новая порция водорослей нивелировала весь результат.

- Где ее запас друри? - хмуро спросила я.

Муирне указала на сложенную в углу кучу тряпья. Под верхним слоем ткани обнаружилась неровная стопка хрупких пластин объемом с приличную пачку печенья.

Я молча сгребла всё это добро в охапку и затолкала в мусорный утилизатор под любопытно-виноватым взглядом Муирне. А девочка не обратила на мои действия никакого внимания. Даже когда я взяла ее за руку, чтобы ввести новую дозу «Антитокса».

Повторный осмотр монолитно-органического материала маски - возможно, более внимательный, благодаря длительному отдыху, - позволил обнаружить кое-что интересное.

Крошечный значок в виде головы, заключённой в перечеркнутый крест-накрест кружок. Его сложно было заметить, поскольку цвет значка сливался с фоном и разглядеть очертания можно было только по чуть заметному рельефу, и то если смотреть под определенным углом.

Запомнив рисунок, я на глазок перерисовала его в электронный блокнот на коммуникаторе и показала рабыне-плывчи.

- Знаешь, что это означает?

Муирне старательно пригляделась к значку, чуть ли не принюхалась, но отрицательно мотнула головой.

- Нет, госпожа.

Что ж, на такую удачу не стоило и рассчитывать. Надо бы проверить ещё одну возможность.

Вместе с рисунком я отправилась в маленький кабинет, чтобы просканировать значок в поисковой программе, надеясь на зацепку...

И не прогадала.

Поисковик выплюнул на главный экран единственную страничку из углубленного курса лекций по Тигардену-2, который переслала Талла Ней. И похожий значок высвечивался только в двух абзацах.

Первое упоминание было в небольшом примечании из раздела «Рабская декларация»:

...рабы, классифицированные при продаже или дарении как «особо опасные» из категорий: 
а) недееспособно-агрессивные
б) рецедивно-агрессивные
в) ментально-агрессивные,
подлежат изолированному содержанию в органико-анатомической маске с ментальным ограничителем и нейроконтроллером. Вывод раба из данной классификации допускается исключительно с разрешения Великой Госпожи Островов или её заместителя.

Второе упоминание выплыло из раздела «Замужество»:

...первый муж лишается статуса раба и всех его атрибутов, включая категорию «особо опасные», поэтому мужчина, претендующий на статус «первый муж», в период помолвочного месяца обязан пройти специальные физико-психологические испытания перед лицом комиссии, в которой заседают минимум три коренные госпожи Тигардена-2.

Выводы нарисовались неутешительные.

Получается, даже бывшая хозяйка девочки не сможет поспособствовать снятию маски? И придется хлопотать о разрешении на завтрашней аудиенции у Великой Госпожи Островов или ее советницы?..

Энтузиазма мысль у меня не вызвала ни малейшего. Хуже нет занятия, чем обивать пороги власть имущих в роли просителя.

Поджав губы, я вышла из кабинета, плюхнулась на мягкий экокожаный диван и угрюмо принялась разглядывать маленькую рабыню.
Если с разрешением ничего не выйдет, придется-таки рискнуть своим новообретенным материально-социальным положением и показать девочку послу Диниту.

Даже если я ошибаюсь, и это не его дочь.

- Госпожа, добрая госпожа... - тихонько позвала Муирне.

- Что?

- Вы так напряжены, госпожа, а Грай рассказывал, что вам нельзя сейчас сильно переживать. Позвольте мне помочь вам.

- Чем ты можешь мне помочь, Муирне? - устало спросила я. - Массаж сделаешь? Так Любен расстроится, это ж его любимое занятие - хозяйское тело щупать.

Рабыня-плывчи непроизвольно хихикнула и тут же испуганно покосилась на меня - проверить, не нарушила ли чего.

- Нет, госпожа, массаж я делаю плохо. Но зато пою хорошо. Я могу спеть вам на эсперанто одну из песен плывчи... Песнь Гармонии. Она успокаивает чувства и усмиряет тревоги. Дух становится прозрачным и ясным, как песчаное дно на побережье, когда в небесах крепко спит ветер...

- Как поэтично ты заговорила, - заметила я с улыбкой. - Ну хорошо. Если ты поёшь хорошо, то почему бы не послушать.

- Ложитесь поудобнее, госпожа, чтобы не упасть, - посоветовала Муирне. - Песнь Гармонии быстро погружает в состояние невинного истока жизни.

- Даже так? - я хмыкнула, но послушно приняла на диване горизонтальное положение на боку, чтобы не терять обзор на неожиданную певунью. - Становится всё интересней, что это за песня такая, если от нее можно упасть...

Муирне с сосредоточенно-торжественным видом села на пол, аккуратно сложив под себя ноги. И начала с сомкнутыми губами напевать тихо-монотонную мелодию, при этом слегка покачиваясь, будто змеиный гипнотизёр перед коброй. Особой красотой мелодия не отличалась - вполне себе приятный повторяющийся мотив, вроде детской колыбельной.

И когда я разочарованно решила просто подремать под этот напев, Муирне неожиданно открыла рот и запела нежным, сладким, как ночная трель соловья, голосом:

- Мягки воды Океана, горечь их лечебна,
Обнимают тело волны, поднимают в небо.

Как безбрежно в Океане, как в нем плыть спокойно
Средь гармонии текучей, среди неги знойной.

Потянулся дух лениво... Пульс энергий главных,
Мысли, чувства, ощущенья - равновесны, плавны.

Открывай, дитя, свой разум, радуйся теченью,
Каждая волна - объятье, каждый всплеск - леченье...

Муирне пела что-то ещё, но ее приятный голос в сочетании с недавней дозой успокоительных снесли мое сознание махом уже на четвертом куплете и погрузили в странное состояние полусна-полутранса.

Перед мысленным взором поплыли удивительные картины: величественные гигантские деревья, на которых, словно ёлочные игрушки, висят разноцветные шарообразные домики... широкая река с прозрачной водой, вся в бликах необыкновенного изумрудного оттенка... пушистый сиреневый фрукт в маленькой ладони... сияющие нежностью фиолетовые глаза в полутьме над детской кроватью... и ласковый женский смех над головой, за которым последовало любящее прикосновение к волосам...

От этого прикосновения даже в полутрансе меня как током дёрнуло. И картинка резко сменилась другой - мрачной и пугающе-объемной, с полным эффектом присутствия. Я уже не смотрела на нее со стороны, а находилась внутри, в самом центре событий.

...скрежет сминаемого металла, грохот и взрыв, панические крики... Я сижу под столом у самого выхода в большой игровой комнате. Другие дети разбежались по углам и сбились там кучками. Среди них кого только нет - люди, диниту, эллуане, рептилоиды, ясенирцы... даже хвостатые эребаны, известные своей чрезмерной психологической замкнутостью в ЗССР.

Мне страшно. Очень хочется к маме, а ещё - закричать и заплакать. Но от последнего желания я удерживаюсь, потому что мамин зелёный комбинезон только что мелькнул в коридоре за дверью.

Набравшись духу, я выскакиваю из-под стола и бегу по коридору до самой развилки, откуда доносятся крики. Хочется развернуться в обратную сторону, но нельзя. Там же мама.

Громкие голоса, хрипы и рычание пугают.

Я боязливо выглядываю из-за угла... и хватаю ртом воздух, не в силах вздохнуть от ужаса.

Огромный монстрообразный мужик с уродливой от лазерных шрамов физиономией тащит за шею женщину в комбинезоне... до боли знакомом зелёном комбинезоне с нежно-сиреневым пояском для коммуникатора - подарок отца с самыми добрыми во всей галактике фиолетовыми глазами.

​​​- Мама... - шепчу я, судорожно кривя от беззвучного плача губы. - Мамочка...

Ее милое родное лицо с полузакрытыми глазами белеет в полумраке коридора как-то... неестественно. Я вижу эту мертвенную неподвижность и не понимаю, что происходит.
Душевных сил хватает только на несколько шагов вперёд, вслед страшному мужику, который тащит прочь тело в зелёном комбинезоне.

А потом меня замечают.

Ещё одна уродливая физиономия в шрамах и свежих ожогах заслоняет вид на коридор, а затем огромный рот с заострёнными зубами раскрывается и вместе со зловонием исторгает вопросы-рычание на эсперанто:

- Ты кто? Откуда взялась? Чья?

Ужас и отвращение заставляют меня отпрянуть к стене, покрывшись холодным потом. В глазах темнеет, а мозг словно перегревается и нестерпимо жжет виски изнутри.

- Ты кто? - снова рычит монстр и трясет меня, ухватив одежду на тщедушной груди в горсть.

И тогда я, морщась от жара в голове, отчаянно кричу:

- Я никто!.. Никто!.. Меня здесь нет!

Из-за поворота выскакивает ещё один монстр и орёт:

- А ну давай сюда, хватит копаться! Кто там у тебя?

Первый монстр осоловело моргает, глядя на свою руку, в которой держит часть моей одежды. Он разжимает пальцы, зачем-то нюхает их, потом озадаченно мотает головой.

- Нет здесь никого, - ворчит монстр. - А у тебя что?

- Да засуетились уже, твари чисторылые... капитан зовёт готовиться к этим, как их... переговорам!

Раздается гаденький смешок, и оба монстра уходят в противоположную сторону коридора, не обращая на меня никакого внимания.

А я сползаю по стене вниз и утыкаюсь лицом в колени, шепча:

- Этого нет... это не со мной... ничего нет...

Виски и лоб нестерпимо жжет, в затылке пульсирует огненный шар боли. Детское сознание, в котором я ощущаю себя до этого момента ребенком, подергивается дымкой забвения...

...и выдвигает на передний план мое потрясённое взрослое «я».

Это невероятно. Мне только что открылся абсолютно незнакомый кусок прошлого из раннего детства. Если, конечно, это не бред воспалённого разума... но против этой версии восстаёт всё мое нутро.

И то, как покорно отреагировали на мои слова оба монстра, напомнило мне рассеянное замешательство космозонки, на чье восприятие реальности воздействовал мастер Фьолл.

Кажется, он назвал эту свою способность... оператором грёз?

​​​​​​
 

Аэротакси со свистом взмыло в ясный солнечный день, торопясь к следующей клиентке.

От вчерашней бури не осталось и следа, поэтому воздушные трассы над Хиро - главным тигарденским островом, где располагались Чертоги Великой Госпожи Островов, - казались весьма оживленными. До транспортного потока Земли и ее «пробок» Тигардену-2 было, конечно, далеко, но летающий транспорт всё равно основательно заполонил всё небо.

Я стояла перед невысоким - всего в три этажа, - зданием и поражалась масштабности его основания. Из краткого курса вводных лекций в голове отложилась кое-какая информация о Чертогах: из-за периодически взбрыкивающей сейсмичности дополнительные помещения по мере надобности пристраивали и пристраивали к первоначальному варианту здания, пока по площади оно не расползлось до масштабов многопрофильного завода-коротышки. Или даже спортивной арены а-ля «колизей» межпланетарного масштаба. Стены были круглыми, а в центре зеленел газонный двор, который просматривался через входную арку с выгравированным на самом верху алым змеиным гербом.

По обе стороны от арки замерли статные красавцы-стражи в рабских ошейниках. Одеты они были в облегающие черные костюмы из тускло поблескивающей ткани, стилизованной под чешую... а может, и не стилизованной. Кто знает, может, на Тигардене-2 и правда до сих пор сохранился древне-варварский обычай шить одежду из чьей-то кожи. В океане-то разного рода чешуйчатых существ не счесть.

Нервным жестом я разгладила подол скромного светло-зелёного приталенного платья-миди и двинулась к стражам. Платье давно лежало в моем собственном гардеробе и показалось достаточно нарядным. Так что я просто прикупила к нему накануне в галанет-магазине со срочной доставкой летящую шаль-болеро из воздушных серебристых кружев. Этот цвет отлично сочетался с гибкой полоской пси-ограничителя на моем лбу. А на голове вместо косы красовалась незатейливая прическа со свободной массой волос, присобранной у висков заколками.

Под глазами залегли глубокие тени, которые так и не удалось полностью скрыть тонирующей присыпкой. После транса, навеянного гипнотической песней Муирне, я пришла в себя спустя час в полнейшем внутреннем раздрае. С одной стороны, мне по-прежнему казалось, что подсознание воскресило потерянное воспоминание из детства... а с другой стороны при свете дня уверенность начали подтачивать сомнения. Следом накатила и назойливая рефлексия, из-за которой остаток дня я провела в раздражённом состоянии и попросила управляющего меня не беспокоить. Ночь прошла отвратительно: я ворочалась, вздыхала... и под утро, отчаявшись отогнать бессонницу, просто приняла новую порцию седативного, чтобы скорее уснуть.

Талла Ней звонила перед моим выходом - узнать о самочувствии, - и напомнила, как важно для полного восстановления телепатических рецепторов не заострять внимания на внутренних тревогах. Вот я и не заостряла, стараясь пока не думать ни о чем важном.

Рабы возле арки пристально следили за моим приближением, а когда я предъявила приглашение, страж справа коснулся своего ошейника и четко проговорил:

- Госпожа Гайя Чудо-Юдо с острова Йо. Главный зал для аудиенций, - и после паузы, выслушав невидимого собеседника, поклонился мне со словами: - Добро пожаловать в Чертоги Великой Госпожи Островов Бирэлеи Танн!

- Спасибо, - машинально ответила я и поймала острый косой взгляд второго стража.

А, ну да. На Тигардене-2 рабство, а рабов не благодарят. С другой стороны, ребятам давно пора ломать шаблоны, раз уж вступление в Содружество идет полным ходом.

- Следуйте через арку, госпожа Чудо-Юдо, - церемонно промолвил первый страж. - Вас встретят и проводят на аудиенцию к Великой Госпоже.

Встречающий перехватил меня уже во внутреннем дворе на широких ступенях парадного входа. Чопорный и сухощавый... и принципиально глухой к вопросам вне регламента, как британский дворецкий из древних галафильмов. За всю дорогу к нужному залу он произнес только формально-приветственное обращение, после чего погрузился в молчание и на попытки завязать беседу не реагировал.

Величественно-высокие коридоры были пустынны, и каждый шаг по жилистому мрамору пола рождал гулкое эхо. Несколько раз мимо неспешно продефилировали темноволосые красавицы, чьи мускулистые фигуры были плотно упакованы в облегающую красно-чёрную деловую униформу космозонок, тоже чешуйчатую. За каждой на полшага позади шли с опущенными головами два раба - то ли телохранители, то ли персональные помощники.

При встрече космозонки бросали на меня быстрые холодные взгляды, после чего невозмутимо следовали дальше по своим делам, эффектно покачивая высокими длинными хвостами на макушке и притягивая взгляд безупречными осанками.

После пятого или шестого поворота молчаливый проводник вывел меня в просторный круглый тупик-эркер. Справа от прозрачной стены-окна обнаружились двустворчатые двери, перед которыми сгруппировалось несколько женщин в ярких нарядах и с высокими сложными причёсками, совершенно не свойственными космозонкам.

- Ваша иммигрантская группа, - соизволил пояснить «глухой дворецкий». - Ожидайте приглашения.

Иммигрантки - всего их я насчитала пять, - обернулись и с любопытством уставились на меня.

Большинство оказалось выходцами с Земли, за исключением одной рептилоидной дамы, которая обрядилась в чешуйчатый космозонговский костюм и лучилась довольством. К слову говоря, такой стиль вполне сочетался с безволосой серой кожей, лысой головой и глубоким взглядом огромных миндалевидных глаз над плоским носом.

Три мои соотечественницы обладали броским стилем и повадками стопроцентных БДСМ-доминанток, и только одна земная иммигрантка казалась невесть как затесавшейся среди волчиц крошечкой-хаврошечкой в будничном платьице, вроде моего. И внешность у нее была под стать - посредственно приятная низкорослая шатенка с короткими вьющимися волосами.

Мы обменялись сдержанными приветствиями ясной сингулярности, но только хаврошечка послала мне по-настоящему приветливую улыбку. Остальные поглядывали с прохладцей... и в первую очередь почему-то досталось кружевной шали - возможно, из-за нежно-романтического фасона, не слишком уместного в агрессивном женском обществе Тигардена-2.

У ног каждой иммигрантки, за исключением кудрявой хаврошечки и меня самой, сидел смазливый мускулистый раб... на красиво сверкающей цепочке, пристегнутой к ошейнику. Как охранный пёс.

В смущении я вспомнила о том, что пригласительный регламент вроде бы содержал упоминание-рекомендацию о том, что в гости и на аудиенции принято ходить в сопровождении минимум одного раба. Но передвигаться с брутальными мужчинами на хвосте было мне настолько непривычно, что просто вылетело из головы.

Внезапно рядом со входом в зал для аудиенций распахнулась неприметная серая дверца, полностью сливавшаяся до этого момента цветом и рельефом со стеной.

- Уважаемые госпожи-иммигрантки, - с акульей улыбкой провозгласила выглянувшая оттуда космозонка, - заходим по одной в порядке прибытия. Госпожа Ссучо, вы первая, прошу вас.

И снова исчезла, втянувшись за дверь, как черепаха в панцирь.

Рептилоидная дама расправила плечи и вошла в двустворчатые двери, а остальные принялись формировать очередь. Как последняя прибывшая, я оказалась в самом конце за «крошечкой-хаврошечкой».

Она оглянулась и с жалобной ноткой, выдающей желание найти подругу по несчастью, спросила тихо с подкупающей фамильярностью:

- Давно здесь? Меня зовут Катёна, а тебя?

- Гайя, - охотно поддержала я беседу. - Третий день как приехала.

- А я тут уже три месяца. Так тоскливо одной на чужой планете, - посетовала Катёна с детской доверительностью. - Да ещё и эти непривычные местные обычаи... Я не хотела сюда переезжать, но выбора не было.

Хаврошечка была так мила в своей простодушной откровенности, что я почувствовала к ней непроизвольное участие, словно к робкой младшей сестрёнке.

- Почему?

- У меня врожденный иммунодефицит, - после некоторого колебания призналась Катёна. - Постоянно болею то одним, то другим, сижу на псевдоиммунных инъекциях...

- Сочувствую, - неловко пробормотала я, украдкой присматриваясь к девушке. Больной она не выглядела, разве что утомленной.

- Мы с мамой уже смирились с этим, - пожала она плечами. - А когда космозонги начали процедуру вступления в наше Содружество, мама выяснила, что на курортном спутнике Тигардена-2 уже давно и успешно лечат мое заболевание. Только у космозонгов оно называется «Болезнь Инфинито». Вот и пришлось иммигрировать, чтобы получить свой шанс. Ведь на Демо допуск только у тигарденских граждан. Даже универ на Луне бросила.

- А я - хорошую работу в земном ксенозаповеднике, - брякнула я, соблазнившись возможностью поныть в унисон чужим бедам. - Жаль, конечно. Так долго искала трудоустройство по специальности.

- Ой, так ты не студентка? - смутилась Катёна. - А я сразу тыкаю...

- Всё нормально. А когда ты собираешься лететь на Демо? Мне тоже туда надо.

- Планировала после аудиенции определиться.

- Давай полетим вместе, - предложила я. - В качестве взаимоподдержки.

- Это ты хорошо придумала, - просияла хаврошечка и принялась набивать в своем коммуникаторе данные для обмена контактами.

Беседуя, я продолжала следить за периодичностью ухода-возврата иммигранток и смогла прикинуть, что в среднем Госпожа Островов уделяла внимание каждой примерно по пятнадцать минут.

В итоге пришлось прождать час с лишним, прежде чем взмокшая от пережитого волнения Катёна вывалилась из зала для аудиенций и молча махнула рукой в знак того, что можно заходить.

Чувствуя ускорившееся сердцебиение, я приоткрыла одну дверную створку и шагнула внутрь.

- Госпожа Гайя Чудо-Юдо с острова Йо! - громко объявила поджидавшая там космозонка.

Та самая, с акульей мимикой из широкой улыбки в два зубных ряда и ледяного взгляда безэмоциональных глаз.

Следуя прочитанному регламенту, я опустилась на одно колено, держа спину строго выпрямленной, а правую ладонь - прижатой к груди. И смотрела строго на руки той, что сидела на возвышении в закругленно-вытянутой черной конструкции.

Эта штука точно копировала форму чешуйчатого яйца, в монолитном углублении которого располагалось сиденье с алой обивкой. В комплексе смотрелось это как настоящий трон. А поверх нависающей над сиденьем острой крыши-вершины «яйца» кольцами лежала алая тигарденская змея.

Живая!

При моем появлении инопланетная кобра раздула широкий капюшон и принялась раскачиваться по короткой горизонтальной амплитуде.

- Встань, госпожа Чудо-Юдо, - прозвучало хрипловато-томное грудное контральто.

Как только Бирэлея Танн - Великая Госпожа Островов, - подала голос, по регламенту я фактически получила разрешение не только встать, но и поднять глаза выше. И немедленно воспользовалась возможностью рассмотреть властительницу Тигардена-2.

В отличие от большинства космозонок она обладала плотно-коренастым телосложением, которое невыгодно подчеркивала облегающая одежда - тот же красно-черный брючный костюм с чешуйками, длинные темные волосы, зачесанные в высокий пышный хвост... и единственная деталь, указывающая на высочайшее социально-административное положение - зубчатая диадема, украшенная крупными сиреневыми бриллиантами. Суровое широкоскулое лицо Бирэлеи Танн уже тронули первые морщины, уголки большого губастого рта были неровно опущены вниз в непроизвольной насмешливо-угрюмой гримасе.

И она совершенно не опасалась нависающей над головой красной змеи, из чего я сделала вывод, что опасное пресмыкающееся - ее дрессированный питомец, выполняющий важную роль атрибута власти.

У подножия трона скрючился в максимально коленопреклоненной позе раб. Его спина, согнутая в три погибели, выполняла почетную функцию подставки для ног Великой Госпожи. А справа и слева стояли навытяжку личные телохранители - одинакового роста, привлекательные, но совсем не крупные. Однако общая стать, хорошо развитые конечности и странное оружие, смутно напоминающее нунчаки, говорили о том, что эти рабы - мастера какой-то местной техники боевого искусства, не требующего грубой физической силы.

За спинкой трона-яйца стояла хорошенькая изящная девушка с необычайно невинным и мягким для космозонок выражением лица. Я заметила ее только в тот момент, когда она наклонилась к уху властительницы и что-то прошептала. Та снисходительно кивнула и задала первый вопрос:

- Почему ты покинула Землю, госпожа Чудо-Юдо?

Подумав, я решила ответить честно:

- Из-за мужской подлости, Великая Госпожа.

Ответ ей понравился, и в надменных глазах блеснуло любопытство.

- Мужчины, - с усмешкой проговорила она. - Это просто никчемные создания с похотливой миртошкой в штанах. Их нужно держать в крепкой узде, и Содружество это поймет рано или поздно... Но продолжай. Расскажи, что ты из себя представляешь.

Я была уверена, что Бирэлея Танн в курсе всей моей подноготной, но послушно принялась перечислять: не замужем, детей нет, собственные родители неизвестны, выросла под крылом социальной опеки, училась на ксенобиолога, работала по специальности...

- Достаточно, - махнула рукой властительница. - Лучше вот что мне скажи... Изначально ты желала иммигрировать на Диниту, верно?

То, что Великой Госпоже доложили о моем первом неудачном визите в «Межпланетариум», не вызвало особенного удивления. Я небрежно пожала плечами:

- Меня заинтересовало эксклюзивное своеобразие их флоры и фауны.

- На Тигардене-2 этого своеобразия можно найти сколько угодно, - ревниво заметила властительница.

- Несомненно, - с готовностью кивнула я, покосившись на змею.

Бирэлея Танн заметила, куда обращён мой взгляд и снисходительно-бесстрашным жестом подняла руку вверх. Юркий змеиный язык тут же скользнул по ее пальцам живым раздвоенным лоскутком.

- Нравится?

- Она потрясающая, - искренне ответила я, оценив величину изогнутых ядовитых клыков в приоткрытой пасти. - Никогда не видела кобр такого цвета. И таких крупных.

- Это самая верная хранительница трона, - довольно промурлыкала Бирэлея Танн. - Она безжалостна, своенравна и смертельно опасна. От ее яда нет спасения. Попав внутрь, он разлагает органику заживо в течение одного часа...

О подобной особенности тигарденских змей я не знала и слегка оживилась:

- Неужели? Значит, у нее внешнее пищеварение, как у земных пауков?

- Не знаю ничего о земных пауках, - хмыкнула властительница, склонив голову набок и внимательно наблюдая за мной, - но в свои жертвы Великая Змея действительно сначала впрыскивает яд, а потом высасывает переваренный... м-м... - она прищелкнула пальцами, не находя нужного выражения.

- Питательный раствор, - подсказала я и только затем внутренне содрогнулась, в полной мере представив нарисованную картину.

Бирэлея Танн раздвинула полные губы в хищной усмешке.

- Да... Теперь ты понимаешь, как важна у космозонгов преданность Великой Госпоже, не так ли?

- Понимаю, Великая Госпожа, - поспешно подтвердила я. И на всякий случай почтительно поклонилась.

Властительница медленно опустила руку и, выждав натянутую паузу, рассеянно промолвила:

- Есть ли у тебя вопросы ко мне?

На мгновение я зависла, колеблясь между эгоистичным опасением за себя и жалостью к девочке-забыванке. Потом сглотнула - в горле внезапно пересохло, - и выпалила:

- Да, Великая Госпожа!

- Говори.

- У меня вопрос насчёт моей рабыни... в черной маске, Великая Госпожа. Это маленькая девочка, вероятно, из народа плывчи, которую определили к забыванцам. Она очень тихая, безобидная. Может, и неполноценная, но совсем не опасная. Я бы хотела, с вашего разрешения, снять с нее маску.

Повисло напряженное молчание. Миловидная девушка за троном снова склонилась к уху властительницы и быстро-быстро что-то зашептала. Бирэлея Танн сощурилась, не сводя с меня острого взгляда. Потом вдруг сказала:

- Ты многого не знаешь о жизни космозонгов, госпожа Чудо-Юдо. Категория «особо опасен» не просто так внедрена среди рабов. Выжди месяц... и если по завершению срока ты всё ещё будешь считать свою рабыню безобидной, подай прошение советнице Фирелее, - властительница кивнула на миленькую космозонку за своим троном. - И мы рассмотрим его.

- Благодарю, Великая Госпожа.

- Добро пожаловать на Тигарденские острова.

Повелительный взмах рукой дал понять, что аудиенция окончена. С облегчением отвесив прощальный поклон, я направилась к выходу... и возле самых дверей замерла, потому что в спину прилетел предостерегающий голос-контральто:

- Не забывай о Великой Змее, госпожа Чудо-Юдо. Она не любит тех, кто разглашает секреты космозонгов. Мне бы очень не хотелось выплачивать Содружеству штраф за неожиданный... несчастный случай.

От этой завуалированной угрозы я покрылась холодным потом, а сердце выдало прямо-таки барабанную дробь. Сама себя не помня, я пробормотала что-то невнятное, выскочила в коридор и прислонилась к стене. Поджилки мелко тряслись от напряжения, а в висках нехорошо закололо.

Надо успокоиться, во имя спасения собственных рецепторов. И срочно. Вдох... выдох... вдох...

- Что, жарковато стало? - промурлыкал знакомый насмешливый голос.

Возле огромного окна стояла красавица-космозонка в длинном облегающем платье с боковым разрезом чуть ли не до линии нижнего белья. Однотонный красный цвет шелковистой ткани испещряли тонкие белые прожилки, создавая видимость, будто хозяйка нарядилась в искусно сшитые тонкие ломти сырого мяса. Лёгким жестом незнакомка поправила на предплечье складку рукава, демонстрируя яркий аккуратный маникюр.

Тупо его разглядывая, я вдруг узнала эти изящные руки, да и голос подсказал. Со мной заговорила бывшая хозяйка острова Йо - госпожа Муй Задаки.

- Могу предложить прохладительный коктейль из миртошки, - продолжила она, изображая дружелюбие, в которое совершенно не верилось. - У меня тут кабинет в лаборатории на цокольном этаже. Хотите прогуляться? Я всё вам тут покажу.

Усилием воли приняв спокойный вид, я отлепилась от стены и спросила:

- Госпожа Задаки?

- Ой, ну зачем такие церемонии, Гайя? - фамильярно рассмеялась космозонка. - Зовите меня Муй, просто Муй. Так как насчёт экскурсии?

Решив не отказываться от возможности узнать о жизни космозонгов воочию больше, я кивнула.

Пока мы шествовали по этажам в компании сразу трёх рабов, сопровождающих Муй Задаки, я поняла, что смотреть тут особо и не на что. Коридоры, коридоры, коридоры... и много дверей, в которые мы не заходили. Если и было в Чертогах что-то интересное, то это тщательно скрывали за семью замками.

Когда коридор сменился широкой лестницей, ведущей вниз, двое рабов сцепили руки в импровизированном подобии сиденья-качелей, на которое хозяйка и уселась. Я, естественно, спускалась пешком, размышляя о нелегкой жизни местных мужиков.

Муй Задаки с усмешкой оглянулась и протянула:

- А что же вы сами без рабов ходите, Гайя? Помнится, среди доставшегося вам имущества были отличные выходные экземпляры... Взять хотя бы Любена, - мечтательно добавила она. - Ну прелесть же мальчик, а?

- Забыла, - буркнула я, отводя взгляд.

- А это мои новенькие, купила только вчера, - продолжила щебетать Задаки, то ли реально не замечая, то ли игнорируя общую угрюмость моей физиономии. - Конечно, я сама виновата, что лишилась своего острова, так глупо сорвалась в тот день... У меня очень ответственная должность, понимаете? Куратор лаборатории. Серьезные проекты под контролем Великой Госпожи требуют огромного напряжения, и если хотя бы иногда не расслабляться... ну вот мы и пришли.

Третий раб, свободный от ношения драгоценного зада своей госпожи, распахнул перед нами первую дверь, за которой скрывалась приемная со скучающей космозонкой в анатомическом кресле-вертушке.

- Это Лура, - небрежно представила помощницу Муй Задаки и спрыгнула с рабских «качелей».

Вторую дверь, ведущую в кабинет, она открыла личным идентификационным браслетом и впустила меня внутрь.

Окон на цокольном этаже не было. Интерьер помещения сразу принялся мучить зрение красным колором, и я почувствовала, что от обилия этого цвета меня уже начинает тошнить. Чтобы скрыть свое состояние, отошла к самому дальнему стулу для посетителей - он почему-то стоял обособленно, в углу возле черной ниши, забранной решеткой.

Муй Задаки плюхнулась в массажное кресло, подобное тому, что стояло в моем домашнем кабинетике. Затем она махнула рабу, который тут же стянул с ее ног туфли на высоком каблуке и принялся... вылизывать стопы языком.

С непривычки к таким зрелищам я поначалу так и села на свой стул с раскрытым ртом. Потом услышала смешок и принялась изучать затейливую резьбу на решетке напротив.

- Мирх, подай коктейли и миртошку, - велела Задаки второму рабу, и тот в считанные секунды принес два прохладных бокала и блюдо с продолговатыми белыми фруктами, по форме точь-в-точь повторяющими земной банан. Только кожура у них была съедобная и бархатистая, как у персика. И на вкус - как гибрид яблока с земляникой.

Так вот ты какая, тигарденская миртошка!

Увлекшись пробой экзотического инопланетного фрукта, я пропустила момент, когда языкастый раб-массажист умудрился сделать что-то не так, и обозленная Муй Задаки пнула его ступней прямо по лицу. С размаху.

И взбесилась ещё больше.

- Из-за тебя я повредила педикюр, ничтожество! - Она мельком взглянула на меня и вскочила с кресла. - Наслаждайтесь коктейлем, Гайя, мне нужно быстренько поучить этого идиота уму-разуму. А ну пшёл в учебную!

Муй Задаки скрылась в соседней комнате, захлопнув в сердцах дверь, и оттуда вскоре понеслись щелчки хлыста, изредка перемежаемые глухими стонами.

Аппетита как не бывало. Как, ну как можно «наслаждаться коктейлем», когда по соседству жестоко избивают живое существо?!

В бессильной злости я принялась ходить туда-сюда. Затем, чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции, размахнулась и швырнула надкушенную миртошку прямо между прутьев резной решетки. Раздался мягкий шмяк, и темнота в нише по ту сторону... шевельнулась.

Оторопев, я пригляделась и увидела там мужскую фигуру, сидящую у дальней стены. Очередной раб. Он распрямился, глядя на меня через решетку, и только тогда я поняла, почему сразу его не заметила.

Из-за непроницаемо-черной маски на голове!

Напряжённо вглядываясь в полумрак за решеткой, я почувствовала, как адаптировавшееся зрение выхватывает мелкие детали обстановки по ту сторону: жёсткая кушетка с куцым покрывалом и плоской подушкой, автономный утилитаз для естественных нужд в углу... И целый контейнер со знакомыми пластинами водорослей друри.

Раб казался ужасающе худым. Одежда - какая-то странная помесь пижамы со спортивным костюмом, - буквально висела на нем и бугрилась воздушными пузырями в растянутых местах. Мелькнула мысль: а кормят ли его вообще хоть чем-то, кроме друри?

Миртошка, врезавшаяся после моего броска в стену над черной головой раба, сплющилась и упала прямо на костлявые колени, которые он вытянул на кушетке поверх покрывала. Было видно, как подрагивали его пальцы от желания схватить ошмётки фрукта.

Накатила острая жалость.

- Возьми, если хочешь, - шепнула я. - Сейчас... тут есть ещё...

Не дожидаясь ответа, схватила блюдо, наполненное миртошкой, и принялась торопливо перекидывать ее за решетку. Бросать старалась так, чтобы фрукты долетали до самой дальней стены и не так сильно белели в темноте.

Раб молча наблюдал за моими действиями. Даже без своих эмпатических способностей я интуитивно чувствовала его угрюмую настороженность и замешательство.

- Ешь... пожалуйста, ешь! Я никому не скажу об этом.

Не сводя с меня зрачков, поблескивающих через отверстия маски, раб начал подбирать миртошку и отправлять ее в рот. Сначала он жевал медленно, потом начал коситься на закрытую дверь «учебной» комнаты и ускорился. Последние фрукты он практически глотал крупными кусками, почти не жуя, словно зверски оголодавший дикий крокодил.

Я огляделась в поисках воды, чтобы дать ему запить, и мой взгляд упал на бокал прохладного белого коктейля из той же миртошки.

- Держи!

Протягивать руку с напитком через прутья решетки под неотрывным вниманием безмолвного раба было откровенно страшно. Слова Великой Госпожи-таки посеяли семена зловещих опасений.

...категория «особо опасен» не так просто внедрена среди рабов...

При воспоминании об этом пальцы задрожали.

Поколебавшись, я плавно опустилась на корточки, чтобы поставить бокал на пол... как вдруг раб умудрился в одно мгновение переместиться от своей кушетки к решетке - резко, словно на моих глазах сменили кадр. Только что он был там, на своем месте возле стены, уперев худые руки в колени, и вот уже сидит передо мной на корточках, копируя мою позу!

Инстинктивно я отшатнулась и почувствовала, что сейчас завалюсь на спину под собственным весом, как застигнутая врасплох черепаха.

Но сильные пальцы, перехватившие мое запястье, не дали свершиться падению.

Кожу кольнуло в месте соприкосновения - вероятно, разрядом статического электричества, - и мы оба вздрогнули. Даже неяркая вспышка почудилась.

В горле застрял вскрик, который я подавила в зародыше, а потом и вовсе стиснула зубы. Руку, держащую бокал, почему-то свело, запястье ощутимо горело в том месте, где его сжимали длинные пальцы раба. Он шумно втянул в себя воздух. Вблизи зрачки сверкали из маленьких отверстий черной маски, словно драгоценные камни под узким лучом света...

«Жаль, что нельзя увидеть его глаза целиком», - мелькнула в голове неожиданная мысль.

- С... спасибо, - выдавила я.

И шевельнула запястьем, напоминая о напитке и о том, что пора бы освободить руку. Однако раб не торопился этого делать. Свободной рукой он перехватил бокал, быстро проглотил его содержимое и вернул обратно, словно торопясь покончить с несущественным и перейти к важному... а затем склонил голову, подтягивая мою ладонь к тому месту, где анатомическая маска облепляла его нос.

Кожу защекотало чужое дыхание, втягивающее воздух в отверстия для ноздрей. Я облизала пересохшие губы. Все чувства и эмоции смешались в хаотичный сумбур из любопытства, беспокойства и гудящего, как электричество в оголенном проводе, волнения... или возбуждения.

Раб ничего не говорил, только молча водил носом над моей кожей. Я уже собиралась спросить, кто он такой и зачем обнюхивает руку, когда за дверью «учебной комнаты» что-то грохнуло, зазвенело. Такой звук обычно издают тяжелые звенья цепи, брошенные на пол. Сразу после этого послышались шаги.

Я вырвала руку из цепких мужских пальцев, метнулась обратно к своему стулу и развалилась там в небрежной позе, со скучающим видом разглядывая пустой бокал.

Муй Задаки удовлетворённо распахнула дверь и немного постояла на пороге, вытирая изящные пальцы влажными салфетками. За ее спиной просматривался БДСМ-интерьер, дублирующий тот, что я видела у себя в подвале. Особенно бросалась в глаза вертикальная распорка, на которой висел с зафиксированными руками провинившийся раб-массажист. Ноги болтались под собственным весом, а отстегнутые от них цепи всё ещё покачивались. Обнаженная спина и ягодицы были покрыты ярко-красными полосами, рядом на полу валялся розовый силиконовый вибратор.

- Рабов надо учить почаще, - проворковала Задаки и захлопнула дверь, оставив израненного бедолагу мучиться внутри. - Иначе они быстро от рук отбиваются.

Она расслабленно прошлась по кабинету в сторону своего кресла и вдруг удивлённо замерла, уставившись на пустое блюдо из-под миртошки.

- Вы съели... всё?

- Ага, - я пожала плечами и в тот же момент ощутила необъяснимую мистическую уверенность, что раб в черной маске снова неотрывно смотрит на меня из темноты за решеткой.

Хмыкнув, Задаки уселась в кресло.

- Там миртошки было на целый фуршет.

- Очень проголодалась, - скучным голосом объяснила я. - И у меня всегда был хороший аппетит.

Космозонка окинула оценивающим взглядом мою фигуру и сказала:

- А по вам этого не скажешь...

- Ускоренный метаболизм.

- Видно, и с либидо у вас полный порядок, раз миртошка вызвала прилив такого аппетита, - заметила Задаки, намекая на пикантную форму фрукта, похожего на мужское достоинство.

- Не жалуюсь.

- Может, ещё коктейля хотите? - продолжала она ехидничать. - Для хорошего пищеварения?

- Нет, спасибо, - отказалась я. - Больше в меня не лезет.

До чёртиков хотелось взглянуть в сторону решетки, но под пристальным вниманием хозяйки кабинета это было бы более чем рискованно.

- Что ж, ладно, - Муй Задаки переключилась на собственные интересы и заговорила более мягким тоном: - Вот что, Гайя... я бы хотела сделать вам одно выгодное предложение.

Чего-то в этом роде я и ожидала, когда бывшая госпожа острова Йо пригласила спуститься в лабораторию, поэтому только коротко отозвалась:

- Слушаю вас.

- Видите ли, в тот день, когда неожиданно нагрянула комиссия ЗССР и устроила конфискацию острова... согласно их договоренности с Верховной Госпожой, мне было запрещено забирать с собой любое ценное имущество. И среди рабов осталась одна экспериментальная девочка-плывчи, которая нужна мне тут, в лаборатории.

- Муирне? - уточнила я с деланным простодушием.

Глаза Муй Задаки чуть сузились. Она нахмурилась и побарабанила наманикюренными пальчиками по столу. По ее лицу скользнула гневная гримаса острой досады и быстро исчезла под спрятавшим ее выражением сосредоточенной задумчивости. Я даже подумала, не почудилось ли это.

- Муирне, Муирне...

- Это плывчи, которая жила между душевой и утилитазом.

- А, та матка-шлюшка для ненасытных рабских миртошек!.. - космозонка отрицательно мотнула головой. - Нет, это не она. Девочку-плывчи я держала в черной маске...

- Разве девочка из «особо опасных»? - невинно спросила я.

Муй Задаки подперла острый подбородок сплетенными пальцами и снисходительно вздохнула:

- Ах, Гайя, вы же понимаете, что последствия экспериментов для живого организма бывают такими непредсказуемыми в своих побочных эффектах... Мы уже несколько лет пытаемся спасти популяцию земноводных плывчи, чтобы они могли рожать от наших самцов не только космозонгов, но и самих плывчи. Иначе они через пару сотен лет вымрут. У них очень нестабильная рождаемость и скудный молодняк... от силы с десяток на один островной клан.

- Может быть, этот кризис проще решить, если просто оставить плывчи в покое и предоставить им возможность спокойно размножаться друг с другом? - не удержалась я от шпильки.

Космозонка скривила умело подкрашенные алые губы.

- Содружество в любом случае вынудит нас соблюдать права всех разумных после переходного периода. Так что можно и не торопиться потакать свободомыслию плывчи.

- Так в чем же опасность той девочки? - напомнила я.

- В ее случае эксперимент был не слишком удачным. Девочка стала слишком агрессивной и неадекватной, с непредсказуемым поведением и припадками ярости. К тому же у нее несколько раз были зафиксированы попытки суицида... и маска избавила нас от всех этих проблем.

Услышанное никак не укладывалось у меня в голове и тем более не ассоциировалось с тихой апатичной малышкой, жующей водоросли. Неужели эти безжалостные твари действительно сделали из бедняжки психическую развалину, склонную к саморазрушению?..

С трудом справляясь с отвращением от мерзких образов, которые спровоцировало небрежное пояснение космозонки, я попыталась изобразить на своей физиономии удивленную заинтересованность:

- А как эта маска работает? Никогда не слышала, чтобы можно было таким способом контролировать психов.

- О, туда вшиты прекрасные ментальные ограничители и мощный нейроконтроллер последней модели... Впрочем, я могу вам показать, - похвасталась Задаки. - Видите решетку возле себя?

- Да...

- Смотрите внимательно.

В нише вспыхнул яркий свет, озарив длинное тело раба, которого я накормила миртошкой. Он казался спящим, хотя недавно демонстрировал чудеса молниеносного перемещения и нюхал мое запястье.

Притворщик из него что надо.

- Сейчас он под сильной дозой снотворного и должен проспать ещё пару часов. Видите, какого цвета его голова?

- Она вся черная, - сдержанно констатировала я очевидное.

- Это не натуральный цвет его кожи, а та самая маска. Модернизированный аналог анатомической маски, которую в нейрохирургической медицине используют после черепно-мозговых операций. Если у носителя, к примеру, есть активные паранормальные способности, то ментальный ограничитель изолирует активные волны его мозга и не даёт воздействовать на чужой разум. А в нейроконтроллер вшита программа базового управления. Можно блокировать речевую функцию, общедвигательную... и самое удобное - контроль уровня агрессии. Любая вспышка выше разрешённой нормы блокирует не только двигательную, но и мыслительную деятельность. Что скажете?

- У меня нет слов, - правдиво сказала я, прилипнув взглядом к зрительным отверстиям маски. Сейчас они были темны, но забыть о том, как оттуда сияли на меня завораживающие звёзды зрачков, было невозможно.

- Позже я продемонстрирую вам все эти функции воочию, - пообещала Муй Задаки. - Но сейчас давайте все же о девочке. Она должна находиться в нижних пещерах под домом...

Вспомнив свои подозрения о микрокамерах на острове, я решила добавить немного искренности в беседу.

- Это где жили забыванцы?

- Да-да, это там.

- Я их выпустила. Всем скопом.

- Зачем? - поразилась космозонка.

- А чего им просто так сидеть? Пусть работают.

- А вы практичны, Гайя, - после паузы протянула Муй Задаки. - Впрочем, это даже хорошо... поищите среди забыванцев девочку. Она точно должна быть среди них, я знаю. Сработала персональная сигнализация, и ко мне пришло уведомление о разблокировке двери ее камеры. В тот самый день, когда девочку выпустили.

- Ясно.

- И как найдете - продайте мне её.

- Зачем? Она же... вы говорили... неадекватная суицидница?

- Это неважно. Во-первых, ее генетические показатели очень хороши для экспериментальной программы... а во-вторых, девочка нам поможет достигнуть более эффективных результатов с этим экземпляром, - космозонка махнула рукой в сторону «спящего» раба.

- Каким образом? - спросила я, стараясь скрыть волнение.

Муй Задаки немного поколебалась, очевидно, раздумывая, стоит ли посвящать посторонних в такие детали. Потом нехотя бросила:

- Они родственники. Так вы продадите девочку?

Отказывать женщине подобного характера и расы в лоб было недальновидно, поэтому я уклончиво сказала:

- Посмотрим. Мне пора идти, Муй. Ясной сингулярности!

Внутренний вызов идентификационного браслета прозвучал неожиданно.

- Госпожа! Госпожа Гайя... - просительно зазвенел в динамике микронаушника детский голос. - К вам можно?

- Можно, - отозвалась я, радуясь поводу отвлечься от хозяйственного мониторинга.

Проклятые цифры и строчки на экране домашнего компьютера начали расплываться перед глазами после нескольких часов их лицезрения. Я засела в кабинете сразу по возвращении из Чертогов Великой Госпожи, решив, что пора вникать в дела, и попутно лелея надежду отыскать хоть какие-то сведения о таинственном рабе Муй Задаки. Том самом, в черной маске, что сидел за решеткой в лаборатории Чертогов.

Но увы!

Пока я ничего не нашла, да и вообще... бухгалтерия, расчеты, схемы и прочие детища точных наук были абсолютно не моей стихией. Они действовали на мой гуманитарный мозг, дополнительно заточенный под ксенобиологию, как наилучшее снотворное.

Кажется, придется отрывать управляющего от текущей модернизации рабских бараков на целый день, чтобы основательно вникнуть в процесс управления поместьем. Иначе быть мне тут не хозяйкой, а пеньком тупеньким, не знающим, куда себя приткнуть.

Единственное, что вызвало определенный интерес во всей сельскохозяйственной документации острова Йо, это подробные описания выращиваемых растительных культур и - ура! - перечень экзотических животных, которые содержались в небольшом зверинце за фруктовыми садами. Там был удивительно богатый птичник из местных водоплавающих пернатых - иных на этой планете из-за доминирования водной среды и не водилось. Кроме того, в зверинце, помимо эребской гратеры, обитали рептилоидные чешуаки, семейство любимых мною фьориков, марсианские зеленокрылы, земные пятнистые мустанги - вымирающий, между прочим, вид, который на Земле запрещено держать в частных зоопарках! - а также разнообразная коллекция местной морской живности, плавающая в мини-океанариуме...

И один-единственный индрик с Диниту.

Увидев название этого вида в списке, я несколько раз возвращалась к нему, чтобы удостовериться, что не почудилось. Откуда он здесь и как выжил?

Вообще-то любых представителей фауны и флоры Диниту на других планетах не водилось. Они просто-напросто не приживались, хирели и чахли до летального исхода. Это выяснилось, когда некоторое время черный рынок выплевывал пробные партии живого и растительного товара в частные зверинцы и заповедники. Сами-то диниту были категорически против официальных поставок, хотя в путешествиях частенько держали при себе вполне здоровых питомцев.

Индрики среди них были самым распространенным видом, вроде собак у людей. Они обладали интереснейшей внешностью, живо напоминающей мифическое существо из человеческих этно-легенд. Мохнатое тельце на толстых ножках-столбиках, огромные уши, бивни и хобот. Последний выполнял функцию рта, поскольку дыхательные отверстия находились чуть выше в виде неприметных щелей.

Ну чем не мамонтёнок?..

Только очень миниатюрный, не больше козы или крупной собаки, не по-слоновьи резвый и выносливый, да ещё и с пищеварительной системой, как у дождевого червя. Проще говоря, индрики хоботом-ртом жрали землю, переваривали ее, а на выходе давали фантастически плодородный чернозем.

Потому в ЗССР зверёк с Диниту и стал известен как индрик, хотя на самом деле хозяева звали его как-то иначе.

И вот, оказывается, этот ходячий феномен прижился в бывшем зверинце Задаки. Да если бы начальство ксенозаповедника, в котором я работала, узнало о подобном прецеденте, они бы живо начали пробивать таможенные каналы с конфискантом черных рынков, требуя доставить хоть один экземпляр индрика - реализовывать уже доказанный успешный опыт!

И без того приоткрытая дверь сдвинулась, раскрываясь шире, и в кабинет проскользнула худенькая фигура Эки. В вечернем полумраке комнаты, освещенной только квадратом монитора, он настороженно вытягивал шейку, словно дикий хорёк, и подслеповато щурился.

- Госпожа... - начал он несмело, - вы просили сообщить насчёт Шеда. Вчера он проснулся, но Лизен запретил вас беспокоить. А сегодня... Шед ещё не спит, и я подумал, надо вам напомнить...

Судя по проявленной инициативе, мальчик уже не боялся меня так откровенно, как прежде. Нерешительные нотки в голосе не в счёт.

Довольная таким прогрессом, я улыбнулась ему и увидела, как детские плечи расслабились. Эки даже выдохнул еле слышно.

- Как он себя чувствует?

- Намного лучше, госпожа! Спасибо вам...

- Отлично! Идём к нему!

Я с энтузиазмом выскочила из-за стола, мимоходом цапнув из стоящей возле клавиатуры тарелки пирожное, украшенное сочными кусочками миртошки - то самое, что в первый день так и не довелось попробовать из-за Муирне. На вкус оно было восхитительным, как сливочная помадка и безе одновременно.

Проскользнув мимо Эки, я сунула пирожное ему в руки со словами:

- Угощайся, - и резво унеслась на первый этаж в свой домашний лазарет.

Полуголый Шед сидел на своей колченогой софе и угрюмо смотрел на соседнюю, где в защитной позе эмбриона лицом к стене спал его братишка Яки, выживший после травли гратерой.

При моем появлении он попытался сползти на пол, чтобы встать на колени, но я оказалась быстрее и плюхнулась рядом с ним, удерживая на месте за руку. Кожа была все ещё слишком горячей - температура всё-таки держалась выше нормы.

Раб замер, не зная, как реагировать.

- Здравствуй, Шед, - поздоровалась я на местный манер.

И тут же подумала, как будет здорово после окончательного вступления в Содружество и удобно для разнорасовых туристов, когда в тигарденское общество внедрится такое удобное пожелание «ясной сингулярности». Вместо разнопланетарных вариаций приветов и прощаний с их зачастую слишком многослойными нюансами.

- Что желает госпожа? - хрипло спросил Шед.

За неимением возможности занять привычную позу, он низко наклонил корпус вперёд, воспроизведя странный сидячий поклон. При этом не рассчитал траекторию, почти упёрся носом мне в грудь и отпрянул в смятении от собственной неловкости.

- Как твоя спина? - спросила я, пряча улыбку. - Это был мой первый опыт вышивания стежков на теле разумного, между прочим.

- Благодарю, что интересуетесь, госпожа... - в замешательстве пробормотал Шед. - Эки говорил, что вы сами, своими руками... но я не поверил... простите глупого раба...

- Я понимаю. Давай взгляну, как раны заживают.

Широкая спина бугрилась хорошо развитыми мышцами, отчего полосы заживающих ран казались красными тигарденскими змеями, плывущими по смуглой коже Шеда. Я легонько прощупала те места, где наложила швы, в поисках очагов воспалений, и крупное тело сжалось - то ли от прикосновения моих пальцев, то ли от сквозняка, потянувшего от двери.

- Госпожа! - Грай вошёл в лазарет стремительно, как бросившийся на амбразуру воин, и лихо поклонился. Разве что каблуками ужасных рабских слипонов не щёлкнул.

Следом за ним бочком проскочил Эки с перепачканным в пирожном носом и метнулся к любимому месту - на пол возле софы Шеда.

- Да, Грай?

Я склонилась поближе к пылающей жаром спине Шеда, чтобы получше рассмотреть швы. Воспаление определенно уже почти рассосалось.

-У тебя прекрасный иммунитет, Шед, даже завидно, - похвалила раба и оглянулась на Грая. Тот хмурился и глядел исподлобья тяжёлым взглядом. - Что случилось? Ты хотел что-то сообщить?

- Я ваш телохранитель, - ровно ответил он. - И вне хозяйских покоев вас охраняю.

Мои брови сами собой поползли вверх.

- Даже дома?

- Да.

- А Дуно, кажется, так не считает, - заметила я, намекая на его одиночное явление.

Грай продолжал буравить меня недовольным взглядом, будто негласно обвинял в чем-то.

- Мы обсудили с ним распределение обязанностей и пришли к соглашению, - сообщил он. - Его братья занимаются охраной острова и дома, я отвечаю за вас, а сам Дуно - командует процессом и решает, что да как. А на выездах... Я бы хотел изложить просьбу, госпожа.

Прозвучало это резко и решительно.

- Я слушаю тебя. Говори.

- Не покидайте поместья без сопровождения, как сегодня. Это было глупо.

Шед рядом со мной вскинул голову, неверяще уставившись на пришлого раба, который осмелился так нагло разговаривать с госпожой. Затем покосился в мою сторону.

Интересно, чего он ждал? Мне, конечно,было неприятно такое беспардонное обращение, но не настолько, чтобы начать освоение принятых у космозонгов жёстких БДСМ-наказаний.

Поразмыслив, я нехотя кивнула:

- Ты прав. Это было глупо... К тому же для хорошей адаптации мне надо хоть в чем-то соответствовать социальным нормам. Но у меня к тебе ответная просьба.

- Я слушаю, - всё таким же вызывающим тоном спопугайничал Грай.

Я внезапно встала с софы, заставив Шеда инстинктивно дернуться - слишком напряжено было его тело в хозяйском присутствии, - и подошла к Граю вплотную. Он был так высок, что пришлось задрать собственный подбородок на максимальную высоту, глядя в его дерзкие глаза. Там горели огоньки удивления, досады и какой-то нечитаемой, но обжигающей эмоции... А в самом центре зеркалились два моих задиристых отражения.

- Если ты недоволен чем-то в моем поведении или решениях, не смей это обсуждать при посторонних. Только с глазу на глаз. Иначе накажу, - пригрозила я.

- Какое будет наказание, госпожа? - тут же осведомился Грай, ничуть не испугавшись и продолжая играть в гляделки.

Я хмыкнула и, подняв руку, небрежно дернула его за ухо.

- На первый раз сойдёт.

Уголки рта раба-бунтаря дернулись, выдавая мышечный позыв веселья. Затем он с подчёркнутым почтением поклонился, согнувшись аж вдвое и коснувшись лбом собственных колен.

- Прошу прощения, госпожа. Виновен. Такого больше не повторится.

- Договорились. У тебя отличная растяжка, Грай, - хмыкнула я и переключила наконец внимание на онемевшего Шеда.

Кажется, у него случился внутренний когнитивный диссонанс: невероятно наглый по его меркам раб дерзит госпоже, а та в ответ всего лишь шутливо надирает ему ухо.

- Шед, мне нужно, чтобы ты кое-что вспомнил. Твой брат, - я кивнула на Эки, - сообщил, что прежняя госпожа велела однажды тебе лично накормить водорослями друри раба, у которого вся голова была скрыта черной маской. Расскажи мне о нем. Всё-всё, даже самые пустяковые подробности.

- Да, госпожа, - очнулся Шед. - Эки говорил, что вы интересовались этим рабом. Было это меньше года назад. Госпожа Муй несколько дней была в очень плохом настроении, и однажды приказала собрать на берегу свежие друри, чтобы сделать из них сильно жидкую кашу, которую пьют из тонкой трубки...

- Это называется коктейль, - подсказала я.

- Да, госпожа... коктейль... - смутился Шед. - Простите, я не очень образован... нас с братьями и грамоте не учили.

Что за безумное общество? Держать подчинённых, пусть и рабов, в невежестве... и это в век космических технологий!

- Ничего страшного, это поправимо. Продолжай.

- Да, госпожа. Коктейль из друри я сделал... много сделал - полную миску, вроде той, из которой мы в зверинце кормим чешуак. А потом госпожа Муй велела влить коктейль в глотку тому рабу в черной маске... сам он не хотел, отказывался, хоть убей. Очень упрямый раб.

- Так что в итоге? - нетерпеливо спросила я. - Ты смог заставить его выпить?

- Конечно, госпожа, - с отчетливым сожалением в голосе сказал Шед. - А как же иначе? Его держали впроголодь, он был слаб и в цепях. А я сильный... и госпожа Муй отдала приказ... Влил коктейль ему в глотку через воронку.

- А потом что было?

- Потом он стал странно себя вести, госпожа. Как пьяный... или под эйфорином. Бормотал что-то под нос. Но когда госпожа приблизилась, он ударил ее головой и разозлил ещё больше.

- Ты знаешь, что она хотела от него?

- Госпожа Муй хотела использовать его, как постельного, госпожа. Или сделать задником. Но у нее ничего не получалось...

На секунду я задержала дыхание - почему-то к горлу подкатил солёный ком, который никак не хотел проглатываться.

- По...чему? Почему у нее не получалось, Шед?

- Не знаю, госпожа, - простодушно ответил раб. - Но каждый раз, когда госпожа Муй или другие рабы по ее приказу касались его мужских чресел или зада, их отбрасывало вспышкой. Как будто сильным током.

- Значит, даже после того, как ты заставил его выпить концентрированный коктейль из друри... она не достигла своей цели? - с надеждой спросила я.

- Достигла, госпожа, - разочаровал меня Шед. - Это поначалу он сопротивлялся. Но водоросли на него странно действовали, не так, как на нас - космозонгов или плывчи. Друри его сильно одурманили. Как минуло полчаса, он... как это говорят... «поплыл», особенно когда госпожа Муй включила музыку. Из-за нее он сильно взволновался, снова забормотал что-то непонятное... слова на другом языке.

- Что за музыка?

- Я не знаю, госпожа, никогда прежде не слышал такой. Медленная, вроде этническая какая-то. С флейтой или типа того... А потом госпожа Муй начала играть в ролевку.

Играть в ролевку... Я задумчиво посмотрела на рассказчика, прикидывая, нужны ли мне подробности или ну их, в самом деле. Вероятно, Задаки избрала какую-то необычную для себя роль, иначе какой в ролевке смысл?

Под моим взглядом Шед помялся и продолжил по собственной инициативе:

- Она гладила его по голове... там, где должны быть уши. Нежничала по-разному, говорила, что он тяжело болен, и из-за этого нарушился какой-то резонанс. Но добровольное совокупление вроде как должно всё исправить. А ещё повторяла одно слово. Гира... или гхра... а может, и гиа. Я не знаю, что это означает, и не запоминал специально. Госпожа Муй много раз произнесла это слово, до сих пор всплывает.

Задаки нежничала? Странно.

Я никак не могла представить космозонку в роли ванильной нимфоманки, выпрашивающей плотские утехи у мужчины. Не вязалось это с тем, что творилось в лаборатории Чертогов и на видеозаписи в ее старом компьютере...

Видеозаписи!

Надо пересмотреть всё, что найдется. Помнится, на ролик с колюще-режущими забавами я наткнулась случайно... Папка с теми видео лежала во временной «корзине» - бывшая хозяйка удалила файлы, но в спешке забыла подчистить хвосты.

- ... ну и убедила она его, - продолжал Шед. - Та штука со вспышкой и отбрасыванием стала срабатывать слабее, и госпожа Муй начала трогать его, ласкать. Правда, всё ей пришлось самой делать, раб тот квелый был совсем от друри... и дурной, словно фьорик, объевшийся забродившей гнилой миртошкой. Потом меня выставили вон... но, кажется, госпожа Муй всё равно осталась недовольна. Злилась очень. И тогда перешла на обычные свои игры с другими рабами, без ролевки.

- Обычные игры - это ножички, порка и тому подобное? - хмыкнула я.

- Конечно, госпожа. Ещё связывание, подвешивание... - Шед подумал и добавил: - И обязательно разные игрушки для обострения ощущений, с виброрежимом и без него... кляпы, стеки, зажимы, электрошокеры...

Раб всё перечислял и перечислял содержимое любимого интим-арсенала Муй Задаки. И я чувствовала, как мои брови непроизвольно ползут вверх.

- Хватит, - прервала его монотонный бубнеж, устав мысленно отмахиваться от шокирующих картин, которые провокационно генерировало живое воображение. - А ты хоть раз разговаривал с ним лично?

- Нет, госпожа, - покачал головой Шед и пояснил: - Ему почти все время блокировали речевую функцию в той маске и не давали общаться ни с кем, кроме госпожи Муй. Я слышал только, как он бредил - ещё дважды меня призывали кормить его после первого раза. А потом госпожа Муй и вовсе перевела его на питание сушеными друри, чтобы он сам их ел. От голода.

- А с девочкой ему давали видеться?

Шед непонимающе уставился на меня.

- С какой девочкой, госпожа?

- В такой же чёрной маске, - пояснила я.

- Ни разу не видел этой девочки, госпожа... К тому рабу иногда приводили только индрика, который живёт в нашем зверинце... Это приходилось делать мне, потому что все звери привыкли, что я за ними ухаживаю, и на других плохо реагировали.

Снова этот индрик. Голые догадки о личности раба, спрятанного под проклятой маской, начали обретать подтверждения. Но для полной уверенности было необходимо проследить все ниточки и зацепки. И обязательно слетать на спутник-курорт, о котором писала журналистка Тана Зу.

Не желая показывать охватившего меня волнения, я прошлась по лазарету, потрогала теплый лоб спящего Яки и лишь после этого задала следующий вопрос:

- А когда на остров завезли индрика?

- Давно, госпожа, - с большей охотой ответил Шед, переключаясь на простую и, видимо, приятную ему тему. - Он ещё совсем детёнышем был. Лет десять назад, насколько помню. Дичился долго, шипел на всех... Но со временем мне удалось найти к нему подход.

- Кстати... - я замерла от возникшей мысли. - Если ты работал в зверинце, то кто сейчас ухаживает за питомцами?

Раб задумался и с заметной неприязнью проговорил:

- Скорее всего Хоан, госпожа. Но животные его не любят, да и сам он к ним... не питает симпатий.

- Хоан в поместье больше не работает, - нахмурилась я. - Он теперь в пещерах забыванцев заперт.

Шед так откровенно обрадовался, что не сумел удержать довольной улыбки и попытался неловко отвернуться.

- Не стесняйся, - хмыкнула я. - Новое место жительства Хоана многих осчастливило. Похоже, он был тем ещё подонком, а?

Что-то продолжало меня тревожить. Не слушая оправданий, вызвонила по браслету управляющего и обеспокоенно осведомилась:

- Лизен, кто сейчас работает в зверинце?

- Гхорр, госпожа. Он один из самых ответственных и надежных рабов в поместье. Правда, у него совсем нет опыта ухода за опасной живностью. Прежде с этим управлялись Шед и Хоан, но теперь... - управляющий выразительно помолчал и прибавил: - Гхорру вызвался помогать Лау. Он не раз работал время от времени в паре вместе с Хоаном, да и настаивал очень, что Гхорр один не справится с хищниками... так что я разрешил ему.

- Гхорра помню, - медленно сказала я. - Он замещал тебя, когда мы были в пещерах забыванцев. А Лау...

- Это один из тех рабов, которых вы выделили в отдельную группу, госпожа, из старожилов, - подсказал Лизен. - Для перестройки бараков. Они уже спрашивали, скоро ли вы объявите игры для назначения коммандера по группе.

Тревога кольнула изнутри, послав по спине холодок мурашек. Лау. Манерный социопат с извращённой фантазией... Я вспомнила его.

- Погоди. Насчёт Лау... он ведь задник, не так ли?

- Да, госпожа, - подтвердил Лизен. - Самый популярный среди всех. Особенно в последнее время. И в связи с этим бартер на его услуги сильно взлетел... многие недовольны...

Ага, это он так толсто намекнул на то, что надо как-то решать вопрос с альтернативой Муирне.

- Мы разберемся с этим позже, - отрезала я. - Слушай, Лизен... тебе не кажется странным, что Лау добровольно вызвался помогать в зверинце?

Повисла пауза - управляющий задумался.

- Возможно, Лау хочет заслужить расположение Гхорра, - наконец выдал он предположение, - ведь я часто ставлю его своим заместителем по разным работам... поразительно, как точно совпали наши мнения, когда вы его выбрали присматривать за рабами в наше отсутствие!

Поразмыслив, я немного расслабилась. Всё-таки сложно судить объективно по поводу социопатов. Слишком уж они личности... неординарные. И неоднозначные.

- Надеюсь, что ты прав насчёт Лау, - вздохнула в ответ. - Вот что, Лизен... я забыла тебя особо предупредить насчёт той самой группы, в которой состоит Лау. Не назначай больше никого из них на работу с остальными рабами. Как бы они ни просили, какие бы разумные доводы ни приводили. Пусть это будет наше маленькое внутреннее табу, хорошо? Исключения если и будут, то только с моего разрешения.

- Простите за самоволие, госпожа, - расстроенно повинился управляющий. - Какое будет наказание?

- Никакого. Ты не виноват в моей рассеянности, - буркнула я и направилась к двери, продолжая на ходу: - Давай сходим в зверинец. Хочу взглянуть на индрика, что там обитает...

Грай следовал за мной, как привязанный. Мне не очень нравилась его назойливость, но возражать я не стала. С телохранителем на этой планете как-то спокойнее.

Снаружи уже слегка потемнело - тигарденские сумерки длились дольше привычного мне времени, и погружали мир в мистические сиреневые оттенки. Многие местные насекомые обладали фотогенными органами, вроде лантернов у земных светляков, и с наступлением темноты начинали мерцать зелёно-голубыми и белыми огоньками. В кустах их было особенно много, отчего ветки казались украшенными праздничными гирляндами.

От этого волшебного, в прямом смысле неземного зрелища дух захватывало. И не хотелось ни думать о проблемах, ни тревожиться о возможных интригах хитрого женоподобного социопата Лау... который, вполне вероятно, лишился из-за моего распоряжения привычного и надёжного партнёра по тайным подлостям.

Пожилой раб встретил меня на повороте аллеи за домом, где дорогу расщепляла широкая развилка, и повел к зверинцу напрямую. Теоретически я изучила планировку поместья, но очень поверхностно, и пока не могла быстро ориентироваться в расположении хозяйственных зон.

К фруктовым садам вела тропа налево, через высокий лабиринт аккуратно подстриженной зелёной изгороди. Ноги по щиколотку тонули в кудрявой голубоватой травке, ностальгически ассоциирующейся с родным клевером. У нее даже соцветия были похожи на шишечки, только не розовые, а темно-синие.

- Взгляните, госпожа, - Лизен указал на высокие пирамидальные деревья, ровными рядами выстроившиеся во все стороны. - Это лучшие миртошени на ближних островах. В этом году миртошка на них уродилась богатая, и это только первый урожай будет. Через месяц снимем. Вот увидите, доход с него покроет многие издержки!

- И содержание двух сотен лишних рабов тоже? - оживилась я, благосклонно поглядывая на покачивающиеся под лёгким ветерком «белые бананы».

- Конечно! - заверил управляющий. - Миртошка очень популярна на нашей планете, но не у всех она растет так хорошо, как тут, на Йо. К нам даже ещё при госпоже Задаки обращалась торговая палата ЗССР с предложением наладить поставку миртошки после переходного периода вступления... А если со вторым урожаем так же повезет, то и ещё трижды такие крупные партии рабов можно легко себе позволить! До разрешённого количества в тысячу единиц, конечно, лучше бы не доводить, нерентабельно это...

- Какой замечательно полезный фрукт! - восхитилась я и в порыве меркантильной нежности мимоходом погладила бархатную белизну фруктовой кожицы. - Ты ж моя миртошечка хорошая, расти большая и вкусная!

Пребывая в радужных размышлениях о своих финансовых перспективах, я перестала следить за дорогой и не заметила, как фруктовые сады закончились. Поэтому удивлённо завертела головой, когда управляющий неожиданно остановился и объявил:

- Мы пришли, госпожа!

Зверинец со всех сторон окружала обширная куполообразная конструкция из блестящего сплава, похожего на корабельный. Площадью эдак в один километроквадрат. Казалось, что это выпуклая крышка, которой прикрывают гостиничный обед для ВИП-персон на антигравитационной тележке.

Вход представлял из себя двойной проем - широкие ворота и маленький узкий прямоугольник для персонала, - который в данный момент наглухо перекрывался выдвижными дверьми из того же блестящего материала, что и стены.

- Вы позволите, госпожа? - спросил Лизен, указывая на замок. - Или сами..?

Я махнула рукой, давая свободу действий, и он синхронизировал блокиратор замка со своим ошейником, подтверждая доступ управляющего поместьем.

Раздался звонкий щелчок, узкая дверца отъехала в сторону. Мы по очереди вошли внутрь - сначала я, потом Грай и замыкающим звеном Лизен.

В лицо пахнуло густым звериным запахом - смесь влажной шерсти и чешуи, солоноватой горечи морской воды и земли, пропитанной испражнениями. Где-то в глубине зверинца раздавалось ленивое рычание вперемешку с одиночным гарканьем морских птиц.

Сердце в груди забилось чуть быстрее. Знакомая, понятная и в чём-то даже родная обстановка приятно щекотала нервы, хотелось немедленно обследовать каждый загон, каждый прудик, птичник и мини-океанариум. Увы, сейчас было не до того.

- Где индрик?

- Тут рядом, госпожа, - управляющий принялся возиться с решетчатой дверью маленького загончика в окружении высокой мелкоячеистой сетки, которая почему-то была сплошной, перекрывая пространство и над самим загоном.

Весь газон тут был изрыт вдоль и поперек вперемешку с кучками черноземных экскрементов. Что особенно радовало, никакого противного запаха от них не исходило. Земля пахла пряным перегноем с нотками палой листвы и грибной мякоти.

На ходу вспоминая все, что было известно об индриках, я запустила руку в ближайшую рыхлую борозду и подняла ладонь, полную комков серой почвы с кусочками травянистого покрова. Демонстративно понюхала - вдохнула и протяжно выдохнула, аппетитно причмокнув губами.

Долго ждать не пришлось, и вскоре из ближних кустов послышался шорох. Листва раздвинулась, и оттуда вытянулся длинный мягкий хобот, усиленно нюхающий воздух.

- Ну, здравствуй, чудо-зверёк, - проворковала я. - Хочешь вкусняшку?

Сверхчувствительные обонятельные рецепторы у индрика находились не только в неприметных дыхательных щелях, но и на внутренней слизистой оболочке хобота. Именно поэтому он был способен различать широчайший диапазон запахов, в несколько раз превышающий человеческий, да и вообще любой звериный. И в данный момент превосходно чуял аромат свежего дерна с землёй... и горстку грибных спор в пакетике, который я прихватила из своего старого служебного миниконтейнера с семенами.

Что-что, а царство грибов во всем его многообразии индрики уважали. Их любимым лакомством были те куски почвы, которые облюбовала грибница - и чем гуще, тем вкуснее. Не брезговали и мякотью самих грибов, с неприхотливым аппетитом поглощая и съедобные, и ядовитые виды.

Пошуршав в нагрудном кармашке комбинезона пакетиком, я достала щепотку грибных спор и посыпала ими земляную массу в своей ладони. Потом приглашающе протянула ее вперёд.

- Это тебе... Угощайся!

Индрик нерешительно топтался в кустах, шурша листьями. Но тут удачно налетевший ветерок - под купол зверинца свежий воздух проникал через многочисленные вентиляционные отверстия, - донес до него соблазнительный запах, и зверёк решился.

Толстые ножки-столбики просеменили вперёд, трамбуя рыхлую почву и пружиня на жировой прослойке массивных круглых стоп. Большие растопыренные уши колыхались при ходьбе, а длинный сопящий хобот вытянулся вперёд почти идеально горизонтальной линией, как духовая труба. Особенно сходство с этим инструментом усилилось, когда хватательный кончик расширился, демонстрируя круглое отверстие с выпуклыми бледно-розовыми кольцами мощных глотательных мышц.

Я затаила дыхание.

Хобот индрика ощупал подношение, жадно заурчал и, неожиданно расширив отверстие до размера предлагаемой горстки, заглотил все одним всасывающим движением. Мягкая упругая поверхность хобота, покрытая по-мышиному короткой серой шерсткой, защекотала мои пальцы.

Удостоверившись, что на первой ладони не осталось ни одной почвенной крошки, индрик потянулся ко второй - она была испачкана грибными спорами, - и присосался к ней. Я непроизвольно хихикнула. Ощущение было такое, будто ладонь прилипла к мощному шлангу бытового пылесоса.

Свободной рукой почесала индрика за ухом, и тот поднял на меня большие круглые глаза в обрамлении подвижных шерстяных век. Что-то в его внимательном взгляде неуловимо смущало. Чудился проблеск осознанности...

А вдруг это существо с Диниту более разумно, чем принято считать по официальным характеристикам? Возможно, стоит провести небольшой тест.

- Меня зовут Гайя, - медленно сказала я, помахивая «грибной» рукой перед индриком в приветственном жесте. - Я твой друг. Я не причиню тебе вреда. Если ты понимаешь меня, подними свою переднюю... м-м... лапу вверх.

Прислушиваясь к звукам моего голоса, зверёк неожиданно уселся по-собачьи на согнутые ноги. Затем поднял правую переднюю конечность и вопросительно склонил большую круглую голову набок. Мягкие уши замерли, повиснув на напрягшихся торчком ушных хрящах.

Такого быстрого успеха я не ожидала и удивлённо моргнула.

- Так-так... а как насчёт того, чтобы встать на задние ноги, пройти вокруг меня два круга и принести вон тот камень?

Индрик протяжно вздохнул, чуть ли не возвел глаза к потолку: «Что за примитив, и с кем я связался?» Тем не менее он неспешно перенес вес на заднюю половину туловища, выпрямился и прошагал вразвалочку назначенные два круга, растопырив для равновесия передние конечности. Его немного шатало, как неуклюжего ребенка, что недавно научился ходить. Нужный камень он поднял с помощью хобота и перед тем, как уронить его в мои руки, послал о-очень выразительный взгляд. Практически человеческий. Мол, завязывай с этими фокусами и переходи к делу.

Я удивлённо хмыкнула, но всё ещё не могла поверить.

- Если ты свободно понимаешь эсперанто, моргни медленно пять раз. А если понимаешь частично, то три раза.

Круглые глаза недовольно сощурились, но послушно стали закрываться и открываться. Один... два... три... четыре... пять...

- Потрясающе! - выдохнула я и зачастила взахлёб: - Так значит, ты действительно разумный! Тебя нельзя держать взаперти. Хочешь, я заберу тебя с собой в дом? Там можно жить где угодно - в комнате или во дворе. В саду есть много свежей вкусной земли и перегноя из миртошки...

Индрик кивнул, как мне показалось, с воодушевленным видом. Как же мне хотелось узнать, что за мысли бродят под его большим выпуклым лбом! Сейчас, как никогда остро, я жалела о том, что пси-ограничитель полностью изолировал все мои паранормальные способности.

- Отлично. Идём с нами!.. Лизен, давай найдем Гхорра и Лау. Убедимся, что они сработались хорошо, и отправимся назад - устраивать индрика на новом месте.

- Как прикажете, госпожа, - поклонился управляющий.

Я направилась к выходу из загона, игнорируя удивление спутников. Индрик с барабанно-глухим топотком нагнал меня и пристроился рядом.

- Мне пока сложно понимать тебя, - сообщила ему, - поэтому давай договоримся об условных знаках. Если хочешь сказать «да», то двигай хоботом вертикально вверх и вниз. А если твой ответ «нет», то движение должно быть горизонтальное из стороны в сторону. Мой первый вопрос... ты рождён на другой планете? На Диниту?

«Верно», - прожестикулировал зверёк.

- Ты помнишь своего первого... компаньона или компаньонку? - немедленно задала я следующий вопрос, еле удержавшись от слова «хозяин». В случае, когда речь шла о разумных существах, обитающих в правовом поле ЗССР, едва ли было уместно звать диниту хозяевами индриков.

«Да», - последовал ответ.

- Кто-то из них находится на этой планете?

«Верно».

Я остановилась, взволнованно глядя на индрика, помахивающего хоботом вверх и вниз. Сердце учащенно забилось в груди. На губах трепетали имена, о которых упоминалось в письме Таны Зу. Неужели..?

- Госпожа! Госпожа Гайя... - напряжённым голосом окликнул управляющий.

Он значительно опередил всех нас и стоял теперь возле загона с резвящимися там фьориками - существами, по сути вредоносными для техногенной цивилизации. Они были способны лакомиться железной и медной рудой, а также различными обработанными металлами и сплавами, поскольку их пищеварительные соки и особенно слюна содержали особые вещества. В считанные минуты они заставляли металлосодержащие предметы ржаветь и крошиться. При этом мяса фьорики совершенно не употребляли, но для разнообразия ели фрукты.

- Что такое, Лизен?

Я подошла к ограждению, сделанному целиком из особо прочного пластика, в отличие от других строений и перегородок зверинца.

- На сегодня я дал задание Гхорру и Лау, госпожа, - сообщил управляющий, озираясь с озабоченным выражением лица. - Они должны были вычистить от экскрементов загон фьориков и, как обычно, выделить каждому животному суточный запас еды. Но...

- Но?

- Загон так и остался невычищенным. А уже вечер.

Меня посетило нехорошее предчувствие. Я активировала функцию вызова, переключила на внешний динамик и произнесла:

- Гхорр?

Эфир шуршал, но оставался безжизненным. Даже гудков не было слышно. Я отключилась и снова активировала вызов.

- Гхорр!

Результат был тот же. Чувство тревоги стремительно начало прогрессировать, посылая по всему организму волны адреналина.

Снова я сбросила вызов и на сей раз назвала имя другого раба:

- Лау!

После первых напряжённых секунд нейтрально-шуршащие звуки сменились другим фоном - судорожным дыханием и слабым сипением.

- Лау, ответь госпоже!

Должна была последовать хоть какая-то словесная реакция, но раб не откликался. Перезвон ничего нового мне не дал, и тогда я резко повернулась к спутникам:

- Надо их отыскать! Лизен... нет... Грай! Пробегись по зверинцу - посмотри, нет ли их в каком загоне, птичнике или мини-океанариуме.

- Нет, - категорично отказался мой телохранитель-бунтарь и скрестил руки на мощной груди.

- Что значит - нет? - возмутилась я.

- Обстановка складывается подозрительная. А в случае опасности я должен быть рядом с вами.

- Позвольте предложить другой вариант, госпожа, - вмешался Лизен, пока мы с Граем мерились взглядами - моим недовольным и его упрямым. - Вы и Грай пойдете осматривать загоны по восходной половине зверинца, а я по закатной. Так будет эффективнее.

- Хорошо, - я отвернулась от телохранителя, не желая тратить драгоценное время на препирательства, хотя и сделала себе мысленную зарубку на будущее ещё раз обдумать целесообразность охранной должности для такой своенравной натуры.

Схематически план зверинца был прост. В центре располагался круглый мини-океанариум - широкий и глубокий бассейн-аквариум, находящийся ниже уровня земли в непробиваемом сверхпрочном стекле и окружённом узкими коридорными траншеями. По обе стороны от океанариума - соответственно, с запада и востока, которые на Тигардене-2 называли попросту восходом и закатом, - шли дуговые дорожки, по внешнюю сторону которых, ближе к стенам температуроустойчивого купола, были выстроены загоны с ограждениями. Птичник обустроили в самом дальнем конце зверинца, противоположном от входа.

Без лишних слов я двинулась туда, откуда вставало местное светило, внимательно осматривая каждый загон. Грай следовал почти вровень со мной, грозно зыркая из-под сдвинутых бровей по сторонам.

Таким образом мы минули с десяток загонов. Возле одиннадцатого, где с флегматично жующей мордой стояла низкорослая пятнистая лошадь - знаменитый по древним вестернам индейский мустанг из прерий Северной Америки, - послышалось низкое урчание. Оно тревожило слух переливчатыми вибрирующими нотками, похожими на те, что издает кот, когда на его свежепойманную мышь покушается соперник.

Мустанг настороженно вскинул голову и издал обеспокоенное короткое ржание.

- Ты слышал? - спросила я, оглянувшись на Грая.

- Рычание? - переспросил он. - Слышал. Наверное, это хищник из соседнего загона. Если эти олухи его не покормили, то он, должно быть, здорово проголодался.

Мне показалось это сомнительным, и я покачала головой.

- Вряд ли из соседнего. Любой мало-мальски сведущий в животных любитель не станет селить хищника рядом с его потенциальной травоядной жертвой. Это станет постоянным источником стресса для травоядного - ухудшит сон, аппетит, деторождаемость.

- Может, у этого хищника просто очень громкий голос, а сам он далеко? - пожал широкими плечами Грай.

Завибрировал браслет, оповещая о входящем вызове от управляющего. Едва я приняла его, как Лизен прерывистым от волнения голосом воскликнул:

- Госпожа, немедленно уходите из зверинца и заблокируйте за собой дверь! Скорее!

- В чем дело, Лизен?

- Гратера! Ее клетка открыта... она сбежала!

Не успел Лизен договорить, как за нашими спинами раздалось мягкое «ш-шух», а мустанг всхрапнул на короткой высокой ноте. Затем по траве забарабанил торопливый галоп, унося паникующее копытное в самый дальний конец его загона. Где-то там, в глубине кустарника, разделяющего мустанговскую лужайку надвое, эхом отозвалось тревожное ржание кобылы.

Тонкий ручеек холодного пота принялся медленно прокладывать русло между моими лопатками под плотной тканью комбинезона. Осторожно, стараясь не делать резких движений, я повернула голову и скосила глаза.

Позади нас, шагах в двадцати, стояла она - эребская гратера, мечта и ужас всех ксенобиологов.

Длинное мускулистое тело, покрытое блестящей змееподобной чешуей, припало на передние лапы, узкий длинный хвост с шипом на конце возбужденно подрагивал. Плоская голова с широкой, как у лягушки, челюстью и затупленной мордой сидела на длинной толстой шее. Гратера шокирующим для непривычного зрителя образом походила строением туловища и конечностей на пантеру, а прочими деталями - шеей, формой головы, хвостом и структурой кожи, - на ископаемого земного динозавра.

Я лихорадочно соображала, что делать. Первичный инстинктивный порыв бежать прочь подавила с огромным трудом - это стопроцентно смертельный способ объявить для хищницы на понятном ей языке: «Кушать подано!»

Грай, стоявший возле меня почти плечом к плечу, вдруг коснулся моего локтя. Донёсся слабый шепот:

- Как она отвлечется - ищи укрытие!

И с зычным рёвом охваченного безумием берсерка ринулся в сторону океанариума.

Я с ужасом наблюдала, как гратера мгновенно сконцентрировала взгляд вертикальных рептилоидных зрачков на его уносящейся прочь спине и метнулась вслед бесшумной смертоносной молнией. Поджилки тряслись так, что первые несколько шагов в обратную сторону, к выходу из зверинца, сделала на негнущихся ногах. Потом я с усилием прикусила губу и ущипнула себя. Слабая боль вернула способность соображать.

Мелькнула мысль об управляющем, который вряд ли сумеет быстро добраться до выхода, и исчезла. Активизировавшийся инстинкт самосохранения был слишком силен, чтобы геройствовать. Я изо всех сил побежала по дороге к месту, где жили фьорики - из всех ближайших загонов там было самое крепкое и высокое ограждение. Сопровождавший меня индрик оказался куда ловчее и унесся вперед с опережением на сотню шагов, не меньше. К моему великому изумлению и зависти, оказавшись возле ограды, индрик просто-напросто взбежал по ней вертикально, как какой-нибудь клейкий паук, и исчез по ту сторону.

Так вот почему сетка вокруг его загончика была сплошной!

Я уже почти добралась до нужного места, когда вновь услышала позади многократное ш-шух... ш-шух... ш-шух...

Гратера!

Она догоняла меня быстрыми мощными прыжками, вытянувшись в струнку на манер высокоскоростного гепарда.

Неизвестно как, но Граю удалось сбежать от нее. Или спрятаться. В любом случае, едва первая добыча стала недоступной, а вторая пустилась в бега, хищница решила пойти по более лёгкому пути и вернулась за мной.

Адреналина в моих жилах было столько, что казалось, будто кровь вот-вот закипит. Особенно в голове, под узкой серебряной полоской пси-ограничителя. Там что-то назревало - дикое, огненное, с каждой секундой усиливающее гнетущий напор высокого давления и уплотняясь, - и собственный мозг ощущался массивной красной звездой, которая стоит на пороге космического взрыва сверхновой. Но думать и тревожиться сейчас об этом было некогда.

Максимально ускорившись, я подлетела к двери загона и поднесла отчаянно трясущуюся руку с идентификационным браслетом для синхронизации с программой блокировки. Доступ срабатывал, как мне показалось, целую вечность. За это время гратера успела промчаться мимо трёх длинных загонов, и между нами остался последний рубеж - в длину ограждения из высокопрочного пластика, на угловом стыке заканчивающегося массивной дверью из того же материала. И в миг, когда до меня оставалось всего несколько прыжков, раздался щелчок замка.

Я не стала ждать, пока дверь откроется пошире и втиснулась в приоткрывшуюся узкую щель с такой скоростью, что ободрала о косяк плечи, спину и локти, чувствуя, как под поврежденной кожей наливаются жаром обширные гематомы. Это было плохо. Если из ссадин выступит кровь, то гратера уже не отступится, пока не доберется до меня.

Завидев, как уже вторая жертва ускользает перед самым носом, тварь раздраженно зарычала. Я торопливо заблокировала дверь и отпрыгнула назад, не сводя глаз с живой угрозы, мечущейся перед ограждением.

Семейство фьориков - милейших созданий с пушистой черной шерсткой, острыми ушами-локаторами и хорошо развитыми, как у енотов-полоскунов, передними лапками, - отступило под прикрытие единственного в загоне большого дерева-миртофеля и возбуждённо там верещало.

Браслет завибрировал, и я неловко включила наушник. Пальцы всё ещё мелко тряслись.

- Госпожа? - это был снова Лизен. - Вы в порядке?

- Пока да, - прошептала я. - Где сейчас Грай, не знаю... а гратера возле загона фьориков... меня стережет. Кажется, она почуяла запах крови.

- Вы ранены, госпожа?!

- Поцарапалась немного, пустяки. Сам-то ты где?

- Заперся в клетке с зеленокрылами, госпожа. И... тут лежит Лау. Кажется, он без сознания.

- Ранен?

- Вижу на лбу у него ушиб и ссадины... - неуверенно доложил управляющий. - Пытаюсь привести его в чувство.

- Лизен, ты знаешь, как Муй Задаки контролировала гратеру, когда выпускала ее из клетки?

- В хозяйских покоях был специальный голосовой модулятор рычания гратеры, госпожа. Звуки его действуют на животное угнетающе, делают смирным и боязливым. Осмелюсь предположить, что модулятор воспроизводит команду вожака стаи, призывающую подчиниться и вести себя покорно.

- Почему же ты не напомнил взять его?! - простонала я чуть громче, чем намеревалась, отчего тварь снаружи угрожающе рявкнула и засопела, вынюхивая слабый запах крови.

- Простите, госпожа, не подумал... - повинился Лизен, и мне стало стыдно. Накинулась на пожилого мужика ни за что, ни про что. Он ведь не обязан предусматривать всё за меня.

Гратера уже рычала не переставая и пробовала грызть пластиковую решетку ограды. Оставалось только отчаянно надеяться, что хваленая высокопрочность этого вида промышленного пластика окажется ей не по зубам.

- Попробую связаться с Граем. Сиди тихо с зеленокрылами и не высовывайся, - нервно бросила я и завершила вызов.

Активация вызова с телохранителем по входящему звонку с хозяйского браслета, как и с другими рабами, происходила по умолчанию. Но, тем не менее, ответил Грай не сразу. Он учащенно дышал в динамик своего ошейника некоторое время, прежде чем прохрипеть:

- Я в клетке гратеры... закрылся изнутри... тяжелая тут дверь, зар-раза! Как люк от грузового космовоза. А в пищевой подсобке, откуда мясо через люк подают, на полу лежит здоровенный такой парень... я его через окошко наблюдательное вижу, а войти не могу. Похоже, заперся изнутри.

- Гхорр? Как он?

- Точно не скажу, - угрюмо ответил Грай. - У него всё плечо разворочено. И шея. Вполне возможно, он уже мертв.

У меня перехватило дыхание, и ужас подкатил с новой силой.

- Ты сможешь выбить дверь?

- Конечно, нет! - хмыкнул Грай. - Она ж бронированная. Тут ведь не какого-нибудь безобидного фьорика держали, а целую гратеру!

Словно почувствовав, что говорят о ней, тварь утробно взревела и с удвоенным усердием принялась грызть прутья.

- А вы..? Заперлись где-нибудь, надеюсь? - вспомнил вдруг о своих обязанностях телохранитель.

- Как раз-таки у фьориков и спряталась, - я сглотнула вязкую слюну и на всякий случай принялась отступать к миртофелю.

Конечно, от гратер это не спасение - они прекрасно лазают по деревьям, - но инстинкты требовали предпринять хоть что-нибудь, чтобы не скатиться в окончательную бесконтрольную панику.

- Я скоро буду! - бросил Грай и принялся пыхтеть в динамик, теперь уже не закрывая, а открывая бронированную дверь гратеровской клетки.

Динамик так и оставался включенным - у рабских ошейников не имелось функции отключения связи, поскольку лишь хозяин решал, прервать или продолжить разговор. Я собралась было напомнить ему об осторожности, но тут со стороны ограждения донёсся зловещий хруст и треск.

Один из прутьев высокопрочного пластика не выстоял под мощным давлением зубов гратеры и сломался! Тварь тут же сунула в прореху свою плоскую чешуйчатую голову и, хоть с трудом, медленно, но начала протискиваться в загон.

Вторично вспотев - спина комбинезона уже давно отсырела от пота на нервной почве, - я в панике кинулась к миртофелю и с невесть откуда взявшейся мартышечьей ловкостью вскарабкалась по толстому стволу на нижнюю ветку дерева. Она росла метрах в трёх над землёй, не меньше, и если бы кто спросил, как я это сделала, ответить было бы затруднительно.

Фьорики последовали моему примеру с небольшим опозданием и всем своим многочисленным галдящим семейством устремились на самую макушку, где безмятежно покачивалась всё ещё нетронутая ими миртошка. Я остро позавидовала им. Зверьки были такими лёгкими, что могли без особых усилий занять тонкие ветки, куда гратере доступа не было.

И снова эти жуткие звуки - ш-шух... ш-шух... ш-шух... - подстегнули меня, заставляя карабкаться все выше и выше, пока ветки под ногами не стали настолько хлипкими, что тряслись и прогибались от малейшего шевеления.

Момент, когда гратера начала штурмовать дерево, выпал из моего сознания. В безумном страхе за свою жизнь я вцепилась в истончившуюся макушку миртофеля на широкой развилке ствола и принялась молиться, сама не понимая кому - Богу, вселенскому разуму, космическим и кармическим силам... любому, кто был способен услышать панический крик моей души.

Мягким вкрадчивым прыжком гратера запрыгнула на соседнюю ветку. Я увидела ее хищные глаза - вертикальный черный зрачок на желтовато-коричневом фоне, - и осознала, что сейчас последует смертоносный удар мощной лапы с кинжально острыми когтями.

И он последовал.

Я резко отпрянула назад, выпуская из рук ветку миртофеля. Лапа гратеры вспорола воздух буквально на расстоянии волоска от моего лица... и с такой скоростью, что зрение зафиксировало только смазанную тень. Один коготь поверхностно мазнул по коже, оставив за собой острую вспышку боли на лбу. Что-то звонко лопнуло, мир перевернулся...

И тогда я поняла, что лечу вниз.

Две раскидистые ветви миртофеля с нижнего яруса кроны дважды гасили скорость моего падения. Но сила, с которой они выбивали воздух из груди, была слишком жёсткой. От ударов внутри все заныло, показалось даже, что хрустнули ребра.

Несколько мучительных мгновений спустя я наконец рухнула на землю с глухим звуком, будто упал мешок с песком. А затем на глаза обрушился освобожденный вихрь цветных энергий.

Силясь сделать вдох избитой грудной клеткой, я в полузабытье провела рукой по лбу. Пси-ограничителя не было, и в сознание отовсюду летели смутные мыслеформы - слишком расплывчатые и слабые, чтобы принадлежать разумным существам. Это были инстинкты и физические побуждения в чистом виде.

Фьорики, засевшие на макушке дерева, дружно боялись гипертрофированного их восприятием монстра. Несколько неопределяемых существ поменьше ползком удалялись прочь от места моего падения и очень интенсивно желали оставаться незамеченными. Опасались они лишь того, что хищно пахнущее чудовище (и, как ни странно, я сама с ним за компанию) вдруг решит прочесать окрестности и съесть их крошечные нежные тела.

Гратера...

Она предвкушала кровавое пиршество. Спускалась по стволу задом наперед, нетерпеливо спеша добраться до своей добычи и с наслаждением вонзить зубы в ароматную трепещущую плоть. Слишком долго эти наглые двуногие создания держали ее взаперти и дразнили инстинкт хищника своей беззащитной лысой кожей.

Мне было так плохо, что даже страх отступил. Я просто лежала на спине, ощущая колкие сухие веточки, смотрела в темный купол зверинца и мечтала стать невидимкой. На краю сознания всплыло смутное воспоминание, и тогда я вяло решила - а почему бы и нет?

Вот и выясню заодно, пресловутый ли я оператор грёз, или привидевшаяся вчера картинка из детства была всего лишь продуктом перевозбужденного мозга.

Зажмурилась, представила высокое дерево с покачивающимися на ветках сочными миртошками и перепуганными фьориками... сосредоточилась на проблеске примитивного разума гратеры... и настойчиво подумала: «Никого больше тут нет. Одна невкусная трава да земля. И червяки. Жуки ещё. Колючки, веточки, камни... Какашки фьориков. Много какашек. Ступить некуда!»

Гратера, только что спрыгнувшая с миртофеля, остановилась и повела тупым носом, принюхиваясь. Вид у нее был донельзя смущённый... во всяком случае, если бы можно было представить эту кошмарную тварь в смущении, то она наверняка выглядела бы именно так.

Продолжая втягивать узкими ноздрями воздух, она посмотрела в мою сторону, и я с убежденностью продолжила размышлять: «Воняет тут просто ужасно. Органическим концентрированным железом. Неприятно, раздражающе, отвратительно. И ты только что наступила лапой на... какашку.»

Меня всерьёз заклинило на мыслях об экскрементах фьориков, и переключиться на что-то другое не получалось. Впрочем, этого и не понадобилось.

Гратера брезгливо поджала переднюю лапу и сделала несколько встряхивающих движений, словно кошка, наступившая во что-то мокро-липкое... и вдруг одним прыжком развернулась на сто восемьдесят градусов, в сторону выхода из загона. Я слабо пошевелилась, напрягая шею, чтобы посмотреть, кто привлек ее внимание.

Там стоял Грай, но он был не один. Вызвал-таки подмогу.

Дуно и целая толпа его братьев - двенадцать, кажется, - рассредоточились по периметру ограды с иглострелами в руках. Я и не знала, что в поместье имеется такое специфическое оружие. Обычно иглострел включался в экипировку охотников за инопланетной живностью и заряжался капсулами с сильнейшим снотворным, которым можно было легко завалить любое животное. Даже размером со слона.

Последствия выстрела из такого оружия гратере были явно знакомы. Она вся подобралась, зашипела... и внезапно бросилась в противоположную от моих охранников сторону.

Дуно махнул рукой. Почти одновременно из всех иглострелов просвистели выстрелы, стремительно посылая в спину убегающей гратере снотворные иглы. Несколько штук вонзилось в чешуйчатый затылок и бока, остальные пролетели мимо. Животное продолжало быстро удаляться, но по мере проникновения в кровь усыпляющих веществ, движения мускулистого тела замедлились. Лапы начали заплетаться, как у пьяного космического дальнобойщика, и в конце концов гратера тяжело распростерлась в траве.

- Грай! - громко крикнул Дуно. - Где госпожа?

- Должна быть тут! Она звонила мне отсюда!

Заторможенно удивляясь, как это они меня не заметили, я попробовала сесть. Ребра пронзило такой острой вспышкой, что зубы рефлекторно сжались и прикусили язык. Мысли путались. Выжидая, когда боль успокоится, я вслушивалась в голоса.

- Сол, Бурд! - распоряжался Дуно. - Вяжите тварь и тащите ее в клетку! Остальные идут искать госпожу!

В головах снующих повсюду рабов вертелись одни и те же мысли: «Где она?.. искать... может, там?.. и тут ее нет...»

Из-за повреждённых ребер я не могла толком пошевелиться и начала злиться. Ослепли они, что ли?.. Вот же она, госпожа, лежит перед самым их носом и нуждается в срочной помощи.

От чужих мыслей и мелькания аур голова начала стремительно наливаться жаром. На лбу выступили капли пота, виски заломило.

О нет, только не это... снова!

Кажется, потревоженные телепатические рецепторы решили выразить бурный протест по поводу отмены запланированного пси-ограничителем отпуска.

Знакомая головная боль охватила всю черепную коробку. Одновременно с этим я слышала поверхностные мысли всех, кто находился в зверинце, и они слились в одну назойливо-бубнящую какафонию... но один гаденький шепоток среди искренне обеспокоенных мыслеформ всё же выделялся. За счёт сильного диссонанса с остальными.

«...ну и дурошлёп же этот старикашка... как легко провести его... а вот я... я гений... я им всем ещё покажу... жаль, что Гхорр так быстро сомлел, я б ему столько мог высказать и насладиться выражением его тупой удивленной рожи... а если гратера ещё и старикашку задерет, то вообще лучше и не придумать... ведь во всем виноват Гхорр...»

Эти мысли были пропитаны безжалостно эгоистичным самолюбованием, от которого меня затошнило. Я чувствовала, что источник мерзких мыслей находится в клетке среди сонма тихих звериных мыслеформ, наполненных дискомфортом из-за вторжения чужаков. Им не нравилось, что пара двуногих обосновалась посреди их территории и мешает спокойно поедать зерно.

«...хорошо, что госпожа Муй далеко... - продолжал размышлять гнусный шепоток, - ... она бы мне не поверила... а эта... самка тупорожки... и мизинца ее не стоит...»

В дополнение к мыслям прилагался полупрозрачный образ упомянутой тупорожки - неповоротливая тюленеподобная туша, высунувшая из воды круглую голову с рудиментарными шишечками бесполезных коротких рогов и большими глуповатыми глазами.

Мой хаотично мечущийся, страдающий от болезненного жара разум заинтересовался не столько смыслом чьих-то мыслей, сколько незнакомым экземпляром инопланетной фауны. Я скользнула в чужие мысли глубже, чтобы получше рассмотреть внешность тупорожки...

И с неожиданной ясностью поняла, что нахожусь в голове социопата Лау.

В данный момент он симулировал бессознательное состояние, при этом умудряясь ловко наблюдать за сидящим рядом с ним управляющим Лизеном из-под длинных ресниц.

В его мыслях царила настоящая помойка из инстинктов и обрывков воспоминаний, окутанных самыми простейшими низменными эмоциями.

...угрюмая некрасивая физиономия Гхорра, которому Лау однажды предложил бартерно-сексуальное обслуживание в обмен на освобождение от утомительного сбора миртошки и йанана...

...и мрачная вспышка злобы, потому что тот брезгливо отказался...

...сладострастные стоны, быстрые жёсткие толчки... прерывистое дыхание похотливого сборщика миртошки, который согласился взять на себя часть работы Лау... и тут же рявканье Гхорра, который унизительно выгнал обоих из кустов на глазах у других рабов... и всё это с громогласным требованием ублажать друг друга в свободное от работы время...

...багровая дымка ярости, бешенство от болезненно-назойливого ощущения неудовлетворённости в гениталиях и безмолвное обещание: «Я отомщу!»...

...вкрадчивые слова за спиной Гхорра: «Вот модулятор, которым пользовались госпожа Муй и Шед с Хоаном... включи его, а когда гратера станет смирной, спокойно открывай клетку... чтобы я мог хорошенько вычистить ее от дерьма этой твари... лично, своими ручками, прямо как ты любишь...»

...и злорадное торжество, потому что настоящий модулятор находился в его собственном кармане и работал лишь в самую первую минуту, чтобы гратера временно успокоилась и тем самым усыпила бдительность ненавистного Гхорра...

Перейти к следующей мыслеформе мне не удалось. Голова загудела, как колокол, нагнетая внутри энергетическую массу высокого давления, а мозг словно в микроволновку живьём сунули.

Я застонала, и услышала на периферии сознания восклицание Грая:

- Я слышу голос госпожи! Скорее к тому дереву!

- Да смотрел я там уже, - отвечал Дуно. - Нет там никого, кроме фьориков...

- Помогите... - прохрипела я, стараясь набирать в лёгкие минимум воздушного объема, чтобы не тревожить повреждённые рёбра. - Помо... гите... кто... нибудь...

Со мной происходило что-то необъяснимое.

Раскалённое сознание закрутилось воронкой и взмыло вверх со сверхсветовой скоростью. Вокруг мерцали и подмигивали созвездия, медленно плыли в космическом пространстве темные планеты в кольцах редких астероидов - откуда-то я знала, что это планеты Тигарденской звёздной системы, - а внизу простирался сам Тигарден-2 в прозрачно-сиреневой дымке своей атмосферы.

Я сосредоточила на нем помутившийся от боли фокус своего разума, и вдруг... показалось, будто кто-то необъятный, очень сонный и недоумевающий раскрыл огромные невидимые глаза и посмотрел в ответ. Очень внимательно посмотрел.

А затем пожар моих воспалённых телепатических рецепторов затопило океаном блаженно прохладной сиреневой энергии, гася огонь и смывая боль.

Безмолвный канал общения сформировался быстрее, чем я осознала это в полной мере.

Моя эйфория... и чужое довольство результатом... Мое удивление... и ответное сонно-приветливое любопытство... Моя настороженность... и чье-то смутное веселье...

Мы перебрасывались с неизвестным разумным существом эмоциями, словно мячиками для земной игры в пинг-понг. Наконец я собралась с мыслями и протранслировала в сторону потока чужих мыслеформ вопрос:

«Кто ты?»

«...я... - существо словно задумалось и после некоторого размышления ответило: - ...я тот, кто всегда в пути... в ширину... в глубину... тот, кто движется по кругу... а ты..?»

«Я человек... - начала я и, запнувшись, поправилась: - ...человек наполовину. Меня зовут Гайя Фай. А как зовут тебя?»

«...меня ещё не позвали... скоро позовут... но ты... ты - дитя не моего круга...»

«Я с другой планеты.»

«...планеты... странное слово... пустое... на твоем круге все болеют так же сильно..?» - полюбопытствовало существо.

До меня только что дошло, что наша мысленная речь не похожа ни на один известный мне способ общения. Даже в те моменты, когда я проникала в разумы своих рабов, мыслеформы воспринимались мной либо в виде эмоции, либо картинки, либо слов. А теперь каждая мысль охватывала все эти способы разом, но слова не казались похожими ни на общегалактический эсперанто, ни на какой-либо другой язык. Это было странно и обескураживающе.

«Всякое случается... Но такое со мной начало происходить всего несколько дней назад. Эта боль... я не знаю, как с ней справиться. Что это за сиреневая энергия?»

«...таков цвет моей жизни... - последовал ответ, - ...я накормил ею твою боль, и она успокоилась... но скоро вернётся, уже через один оборот... будет требовать ещё и ещё, пока ты не обуздаешь ее... пока не обретёшь баланс и контроль...»

«Каким образом? Подскажешь?» - с надеждой спросила я.

«...я не знаю... никогда не болею и почти все время сплю... но на моем внутреннем круге живут те, кто хорошо знаком с болью... всю юность они готовятся к познанию ее оттенков... и когда приходит срок, бесстрашно возносятся вместе с крещендо великого превращения плоти... боль - это дорога, которая убивает стоящего, сидящего, лежащего... и покоряется идущему...».

Обдумывая услышанное, я через паузу спросила:

«На внутреннем круге - это где?»

«...в слое плотной живой энергии... они зовут себя плывчи... среди них есть старейшины, хранители знаний... спроси у них, как покорить твою боль, не запирая ее в клетке...»

«А диниту? Ты знаком с народом диниту?»

«...нет... тебе пора вернуться в оболочку, Гайя Фай из чужого круга... ты ещё не готова к таким путешествиям...»

С этим напутствием сиреневый поток чужого разума мягко оттолкнул меня, придавая ускорение. Верх и низ смешались. Полностью дезориентированная, я ещё немного побарахталась в пространстве, а затем ощутила, как непреодолимая сила притяжения несёт меня прочь с огромной скоростью.

- А-а..! - вырвалось из груди, когда мое сознание со всего размаха ухнуло обратно в собственное тело.

Показалось даже, что грудную клетку подбросило отдачей вверх, как при разряде дефибриллятора.

- Госпожа!.. Госпожа тут! - крикнул зычный голос Дуно.

Я открыла глаза. Ничего не болело, голова была ясной и свежей, как после здорового восьмичасового сна. Ребра словно чесались и зудели изнутри, но больше не было ощущения внутренних повреждений.

Цветные потоки энергий в окружающем пространстве казались ненавязчивыми и не такими яркими, как раньше. Их можно было игнорировать или рассматривать, и в зависимости от желания они становились совсем прозрачными или, наоборот, насыщенными. С чужими эмоциями и мыслями наблюдалась та же картина. И дышалось при этом легко, не так, как с пси-ограничителем.

Какое облегчение!

Поскольку я так и продолжала лежать на спине, то почти сразу упёрлась взглядом в крону нависающего сверху миртофеля. Между ветвей сновали встревоженные фьорики, которые чувствовали себя на дереве, как в ловушке. Меня окружала целая толпа телохранителей в разноцветных гирляндах тревожных эмоций.

Послышался шорох, и обзор перекрыла хмурая физиономия Грая.

- Вы ранены... госпожа. Позволите осмотреть рану? - а в мыслях эхом отозвалось: - ...и как мы её не заметили?.. странно... а кровищи-то на полголовы... как бы не померла... подобной ей хозяйки мне больше не найти...

Он с таким скрипом выдавил из себя ненавистное для свободолюбивой натуры обращение, что я оценила подвиг. И подняла руку, ощупывая свой лоб. Без плотной полоски пси-ограничителя он казался голым, и пальцы скользили по коже без неприятных ощущений... Ни раны, ни царапины.

Кажется, я обзавелась на редкость полезным для здоровья знакомством.

Дуно решительно отодвинул Грая в сторону и с неподдельной заботой спросил:

- Госпожа, гратера вас ранила? Как вы себя чувствуете? Голова кружится? Вы видите меня?

Его слова отзывались слабым мысленным эхом, как в колодце. Стало быть, он говорил именно то, что и думал.

Я посмотрела на собственные пальцы, окрашенные липкой краснотой, и медленно ответила:

- Вижу. Голова в порядке. Не надо осматривать.

Дуно с облегчением выдохнул, затем бережно помог мне подняться. Я перестала прислушиваться к чужим мыслям, и они уплыли в фоновый шум, смешавшись с шелестом ветвей, по которым прыгали фьорики.

- Простите за халатность, госпожа, - начал виниться Дуно. - Как начальник охраны, я готов принять за всех любое наказание.

- И в чем же ты виноват? - без особого интереса спросила я.

- Мы должны были проверить перед вашим приходом, всё ли тут в порядке, но...

- Не накручивай. Я уже знаю, кто настоящий виновник.

Все телохранители, как один, подобрались, излучая острую волну внимания. Глаза Дуно под низкими веками сузились, превратившись в щелочки.

- Кто он, госпожа?

- Это Лау. Отправь кого-нибудь в клетку с зеленокрылами. Он там, прикидывается раненым и морочит Лизену голову фальшивым обмороком. Пусть никто не говорит с ним. Надо изолировать его от всех в каком-нибудь помещении. Спроси управляющего, где это лучше сделать. С наказанием определюсь позже...

- Будет сделано, госпожа!

Дуно кивнул одному из братьев, и тот сорвался с места выполнять распоряжение, унося за собой полупрозрачный красный шлейф агрессивного энтузиазма. Кажется, угрозу для моей жизни он воспринимал чрезмерно... бурно. С возмущением, яростью и гневом. Как фанат, на чьего кумира только что совершили покушение.

Вспоминая всё, что померещилось мне после падения, я зашагала к выходу из загона. Дуно с Граем мгновенно заняли места по обе стороны от меня, остальные рассыпались по окрестностям, проверяя, нет ли ещё где опасности.

- Надо срочно осмотреть Гхорра, - озабоченно сказала я. - Он закрылся в кормовой подсобке гратеры... так ведь, Грай?

- Да, - подтвердил тот. - Только вряд ли он выжил. С такими ранами шансов почти нет.

Принудительно усыпленная тварь уже лежала в дальнем углу своей запертой клетки. Стараясь туда не смотреть, я подошла с колотящимся от волнения сердцем к двери подсобки и поднесла к замку браслет.

Входить внутрь было страшно.

Неподвижный Гхорр скорчился ничком в центре подсобки, зажимая руками шею. Сквозь пальцы сочилась густая кровь. Невольно задерживая дыхание, чтобы легче было справиться с тошнотой, я проверила наличие пульса. Очень слабый... прерывистый... но он всё ещё бился в жилах раненого.

На помощь звать представителей тигарденской медицины было бесполезно. Рабов они не обслуживали.

- Дуно, - деревянным голосом произнесла я, - пусть мне принесут мою дорожную аптечку. Она лежит на стеллаже в лазарете. И нужны носилки... сойдут пока те штуковины для сбора и переноса миртошки.

Пока очередной брат Дуно убежал за перечисленным, я коршуном кружила вокруг раненого. Курсы оказания первой помощи для разумных входили в программу обучения на ксенобиологическом факультете, и я могла более-менее уверенно наложить давящую повязку для остановки кровотечения и правильно транспортировать Гхорра в лазарет. Но что дальше? Если ранение серьезное и требует настоящей профессиональной операции, то это мне не по зубам.

Снаружи раздался топот, и в помещение тяжёлой трусцой вбежал управляющий. Он остановился, хватаясь за грудь и сипло дыша. От него фонило тревогой, страхом и паникой.

- Гос... пожа... вы... целы?..

- Всё хорошо, Лизен.

- У вас кровь... на лице, госпожа... - отдышавшись, он пошарил у себя в карманах и выудил оттуда большой кусок чистой светлой ткани. - Если не побрезгуете... вот... таскаю всегда с собой запас, если надо руки вытереть или пот промокнуть...

Я благодарно кивнула и принялась вытирать лоб и щеки от кровавых разводов. Ткань быстро пропиталась и стала буро-красной.

Брат Дуно вернулся с аптечкой и псевдо-носилками - кстати, вполне подходящими для переноса раненого с травмированной шеей, - быстрее, чем я ожидала. Вместо получаса мы ждали от силы всего десять минут.

- Вот это скорость! Да ты чемпион. Как тебя зовут?

Раб вытянулся в струнку, излучая гордость похвалой. Высокий и сильный, но при этом жилисто-тонкокостный, фигурой он ничуть не походил на своих мощных братьев.

- Бурд, госпожа! Я бывший участник Тигарденских игр.

- Ты бегун?

- Бегун и высотный прыгун, госпожа. Если позволите... был бы счастлив прославлять имя госпожи Чудо-Юдо новыми победами и складывать у ваших ног лучшие сиреневые алмазы.

Счастьем из-за моего внимания от него так и перло. И вновь сила эмоций показалась мне чрезмерной, особенно рядом с другим рабом, умирающим от ран. Не привыкла я к такому искреннему поклонению. От него делалось здорово не по себе.

Похоже, Дуно с братьями - это мой персональный фан-клуб на острове Йо. Кто из других тигарденских госпожей может похвастаться подобной радостной преданностью от рабов?

- Я подумаю об этом, Бурд.

Вооружившись аптечкой и вставив себе в ноздри фильтры с бодрящей эфирной эссенцией, я склонилась над Гхорром. Удар гратеровской лапы пришелся на его затылок. Вероятно, едва бедняга вошёл в клетку и понял, что тварь собирается напасть, то развернулся и побежал в подсобку. А гратера в последний момент ударила его со спины в щель закрывающейся двери, и это сбило смертельный замах, заставив когти скользнуть по касательной.

Тем не менее, сонная артерия на шее была слегка повреждена, отсюда и столько крови.

Пару раз в ветеринарке я делала операции чешуакам после сезонных драк матёрых самцов и ставила на места аналогично повреждённых артерий органические саморассасывающиеся фитинги. И в аптечке должна валяться парочка из остатков былого медикаментозного запаса. Чтобы найти их, пришлось выпотрошить всё содержимое.

Управляющий и телохранители следили за моими действиями расширенными глазами. От их эмоций я абстрагировалась наглухо, чтобы не мешали.

- Гхорр выживет, госпожа? - спросил с надеждой Лизен, дождавшись, когда я отодвинусь от раненого, чтобы смахнуть со лба растрёпанные волосы.

- Свой шанс он только что получил... Теперь его надо осторожно переложить на носилки и отнести в лазарет. Позже я загляну к нему. И найдите мне индрика! Он наверняка забился под землю.

- Госпожа, а вам... вам нужна помощь? Может, вас отвезти в клинику?

Я отрицательно мотнула головой.

- Нет, Лизен. Что мне нужно, так это поговорить с Муирне. И срочно!

Огромный диск тигарденского спутника - и по совместительству главного ночного светила, - превышал диаметр земной Луны раза в два «на глазок». Казалось, оно освещает не хуже дневной звезды Тигарден сразу весь небосвод над спокойными водами океана, только не пронзительно-ярким светом, а мягким бледно-сиреневым мерцанием. И это фантастическое зрелище гипнотизировало...

До переезда сюда я никогда не интересовалась планетарными прогнозами, характеристиками гравитации и магнитных полей, но сейчас мне стало по-настоящему интересно, какова на Тигардене-2 сила приливов и отливов при подобном размере спутника. Должно быть, колоссальная.

- Вот, госпожа... - робко сказала Муирне, указывая тонкой рукой на узкий песчаный пляж между скалами. - Сюда приводят временных женщин плывчи, когда надо заменить предшественницу... больную, мертвую или ту, что начала фазу превращения в мужчину.

Я подошла к самой кромке воды, почти не увязая в плотном влажном песке. Грай на пару с Дуно маячили неподалеку, не спуская с меня глаз и пытаясь понять, что задумала слишком непредсказуемая по их меркам госпожа.

- Как позвать старейшину плывчи?

Муирне закусила губу.

- Позвать его легко, госпожа, но придет ли премудрый Бойре..? При старой госпоже, матери нынешней госпожи Задаки, он потерял свою любимую дочь. Ее использовали слишком часто, и она сильно заболела...

- Сделай это, Муирне. Мне очень нужно.

Кивнув, девушка скинула свои уродливые рабские слипоны с ног и серый балахон, затем голышом вошла в воду. Стройная фигурка с нежными округлостями ягодиц двигалась так грациозно, что хотелось любоваться ее походкой, словно красивым танцем.

За нашими спинами полыхнула вспышка откровенного мужского вожделения и сразу же окуталась дырявой сетью волевых ограничений. Грай и Дуно, давно не получавшие физической разрядки с женщиной, жёстко пытались унять своевольную похоть. Но в дыры то и дело проскальзывали непроизвольные мыслишки вроде «Взять бы эти мягкие булочки обеими руками и... о-ох...»

Подслушанные эмоции пахли дымным костром, на который опрокинули ведро ледяной воды. А мысли, принадлежащие Граю, сопровождались ещё и болотно-зеленым хвостом глубокого стыда.

Муирне остановилась, когда уровень воды сравнялся с ее переносицей, оставив видимыми только ее светлые глаза, лоб и макушку. Длинные серо-зеленые волосы змеились вокруг нее на волнах, придавая девушке схожесть с Горгоной из древнегреческих мифов.

Уши слегка заложило.

Я потерла их кончиками пальцев, подвигала челюстью, сглотнула... и только когда неприятное, давящее на барабанные перепонки ощущение усилилось, поняла, что это и есть зов плывчи, которым Муирне приглашает старейшину выйти на берег. К счастью, продолжался он недолго.

Мы замерли в ожидании.

Поверхность океана оставалась спокойной еще четверть часа, а затем забурлила. Несколько гибких голых тел промелькнуло над волнами, по-дельфиньи выныривая и погружаясь в воду. Похоже, на остров Йо собирается выйти не один старейшина, а целая толпа его сородичей.

Завидев их, Муирне торопливо вернулась на сушу и накинула на себя испачканный в песке балахон. А когда на мелководье, словно поплавки, друг за другом начали появляться зеленоволосые головы, она и вовсе отступила мне за спину. Причины такого поведения не были для меня загадкой, и плодами этого понимания стала жалость и печаль.

Муирне ужасно стыдилась своего положения. И это несмотря на то, что она была избрана в жертву космозонгам по воле собственного народа и случайного жребия.

Во главе процессии шел высокий мужчина-плывчи в венце из морских раковин и набедренной повязке из плотно переплетённых водорослей. Гибкое светлое тело без сосков и пупка было гладким, блестящим и безволосым, как у манекена. Для мужчины он казался мелковатым - недостаточно широкая, на мой взгляд, грудная клетка, невыразительная соразмерность ширины таза и плеч, узкий женственный подбородок и большие бесцветные, как у рыбы, глаза. Его тело словно застыло в пубертатной стадии развития. Примерно такими же внешними особенностями отличалась и его свита, состоящая из десятка субтильных юношеских фигур.

Плывчи остановились, глядя на меня с затаенной враждебностью и тревогой. Тихий рокот мыслей в их головах шумел, как морской прибой, из которого они ступили на землю. Взгляд предводителя метнулся к Граю, который неожиданно отреагировал кивком. И тогда я услышала тихий плеск мыслей плывчи:

«...это о ней говорил сын Гуирне... но он молод, суждения его поспешны... верить нельзя...»

- Доброй ночи, - первой поздоровалась я.

Плывчи в ракушечном венце поклонился в ответ со словами на плохоньком эсперанто:

- Чистого океана... госпожа Гайя Чудо-Юдо. Мы услышали зов Муирне. Зачем вам старейшина? - поскольку я молчала, собираясь с мыслями, он с плохо скрытой злостью продолжил: - Если вы хотите заменить жертву нашего клана, то не он решает этот вопрос, а жребий. Но это несправедливо к нашим девам! Мы все надеялись, что одна Муирне...

- Нет, - перебила я, подняв руку, чтобы остановить поток его возмущения. - Мне не нужны ваши девы. Может, представитесь сначала? Раз уж вы знаете мое имя, а я ваше - нет.

Недоумение в его лице и ауре можно было черпать руками - таким плотным оно казалось.

- Мое имя Коройре, госпожа Чудо-Юдо.

- Зовите меня Гайя. Я знаю, что вы не доверяете мне... да и нет пока оснований для доверия, но мне хочется, чтобы мы хотя бы ясно понимали друг друга. Без домысливания и предубеждений.

Коройре сощурил прозрачно-рыбьи глаза.

- Это правда, что вы прилетели с другой планеты, где нет рабства?

- Правда.

- Это правда, что на острове Йо не нужны наши девы, пока вы тут госпожа?

- Безусловно.

- Это правда, что вы запретили мужчинам-космозонгам оплодотворять Муирне против ее воли?

- Конечно. Для меня это неприемлемо.

- И всё же в вашей власти несколько сотен рабов, - скептически заметил предводитель местного клана плывчи. - И нарушение их воли вас не беспокоит.

- Вообще-то беспокоит, - возразила я. - Но Содружество работает над вопросом рабства, и через несколько лет его отменят.

- Мы не знаем мотивов Содружества. И не верим ему. Можно задать несколько вопросов Муирне?

- Можно.

- Наедине, - сурово добавил Коройре.

Я пожала плечами и молча отошла назад, к своим телохранителям, оставив рабыню-плывчи без лишних ушей беседовать со своим сородичем. Встречи и успешного разговора со старейшиной всё же хотелось добиться, прежде чем бежать в посольство Диниту за новым пси-ограничителем, пока мои телепатические рецепторы не устроили рецидив невыносимой головной боли. Ну а вдруг совет неведомого космического собеседника окажется действительно полезным?

Упускать подобный шанс я не могла и не хотела.

Кроме того, это удобный повод познакомиться с ближайшим кланом плывчи, наладить дружеские связи. Нельзя же спокойно разместиться в окружении земноводных существ, которые тихо ненавидят тебя, а может и вовсе замышляют какую-нибудь пакость. Как по мне, то жизнь в угнетении способна толкнуть на что угодно.

- Грай, - тихо сказала я, продолжая созерцать спокойные темные волны побережья, - ты хорошо знаком с местным кланом плывчи?

Было интересно, ответит ли раб-бунтарь правду. Можно ли ему доверять вообще? Я читала только самые поверхностные мысли и резонно опасалась проникать глубже, не желая слишком напрягать свои рецепторы. Но мысли чужих разумов - если они не испытывали сильных эмоций, - в основном витали вокруг простейших вещей. Физические потребности, ассоциации и впечатления от окружающей обстановки...

Однако мой вопрос удачно вызвал у Грая приличный всплеск эмоций. Я ощутила на затылке его огненный взгляд, а затем от него повеяло тихим ментальным шепотом:

«...признаться или промолчать?.. она узнает... доверие... нужно доверие... не стоит того... признаться...»

- Да, - решился-таки заявить Грай и неохотно добавил: - Госпожа. Мы общаемся.

- Ты рассказывал им обо мне?

- Рассказывал...

- О чем именно?

Раб тяжело вздохнул и принялся уныло перечислять:

- О том, что Гайя Чудо-Юдо - госпожа довольно своеобразная. С рабами в основном миртошничает...

- Миртошничает..?

- Обращается бережно. И самым страшным наказанием пока была лишь изоляция одного раба из провинившихся, которого отправили в Пещеры забыванцев. А главное - госпожа Чудо-Юдо обращается с жертвой плывчи, как с гостьей, а не рабыней.

- Спасибо за правду, Грай, - кивнула я и сунула руки в карманы грязного комбинезона, который так и не сменила после зверинца.

Комментировать неоднозначный поступок раба не стала. Вообще-то мотивы этого странного нетипичного космозонга были мне более-менее ясны. Если плывчи его вырастили и воспитали, то он по умолчанию считает их своим народом. И это нормальная естественная реакция в ответ на многолетнюю заботу.

Переговорив с Муирне, предводитель клана плывчи первым подошёл ко мне. И неожиданно поклонился.

- Госпожа Гайя очень добра к бедной Муирне. Старейшине, премудрому Бойре, будет полезно познакомиться с вами.

- А мне ещё полезнее, - пробормотала я, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.

От влажного ветра становилось всё прохладней, и вдобавок переполненный мочевой пузырь требовал поскорее отправиться в туалет. Но я была готова скорее уписаться на месте, чем проворонить того, кто может научить эффективно контролировать боль.

Коройре широко развел руки и медленно взмахнул ими трижды над головой. Одна из скал, облизанных до блеска соленой водой и бледно-сиреневым светом, шевельнулась. От нее отделилась массивная клякса и бесшумно нырнула в воду. Только при ее приближении я смогла разглядеть, что это не клякса, а человекообразная фигура верхом на мягком гибком теле морского существа. Того самого, с рожками-шишечками на круглой голове, образ которого я обнаружила в голове Лау.

Тупорожка.

Подумать только, социопат сравнил меня с животным, похожим на рогатого тюленя или ламантина!

На спине тупорожки крепилось на ремнях примитивное сиденье, на котором восседал удивительного облика дед. Как и другие плывчи он был почти голым, с повязкой из водорослей на стратегически интимных местах. Но его волосы..! Такого же типичного серо-зеленого цвета, они были столь длинными, что прикрывали не только тело хозяина, но и частично спину и хвостовые ласты живого транспорта.

Из воды старейшина выходить не стал. Даже с тупорожки не слез. Просто сидел на желеобразной туше и хмуро следил за моим приближением.

Его взгляд был... неоднозначным. Так смотрят на дверь кабинета, в котором засел самодур-начальник с непредсказуемым характером. Саму дверь вроде и не боишься вовсе, а открывать и узнавать, что там скрывается за ней, катастрофически не хочется.

- Чистого океана, премудрый Бойре, - кивнула я, вспомнив, как назвала старейшину Муирне.

Длинноволосый дед изломил бровь с подчёркнутым скепсисом. Влажно-серая в полумраке, будто высеченная из камня с глубокими трещинами-морщинами, его физиономия дрогнула, когда плотно сжатый рот разомкнулся и проскрипел дребезжащим голосом неприветливое:

- Чистого океана... госпожа. Чего вам понадобилось от старого немощника? - а вслед за словами раздалось задумчиво-вопросительное ментальное эхо: «... решила загубить ещё одну деву моими руками?..»

- Вы не кажетесь немощным, - заметила я.

- Так звала меня Мар Задаки. И дочка ее, Муй. Им нравилось, вот и назвался сразу. Вдруг вам тоже пригодится.

- Не пригодится. Премудрый Бойре звучит лучше.

Старейшина-плывчи неопределенно хмыкнул («...хитрая, умная...») и сварливо повторил:

- Чего вам понадобилось?

- Мне нужна ваша мудрость. Не зря же вас премудрым называют?.. - я выждала паузу, но собеседник промолчал, даже мысленно, и тогда прямо сказала: - Научите меня контролировать боль!

По каменной физиономии премудрого Бойре разлилось потрясение. Он даже вздрогнул и, вероятно, непроизвольно сжал мышцы ног, отчего тупорожка дернулась вперёд.

- Что... - начал он и резко умолк, но сразу же продолжил более спокойным тоном: - Что вам известно о нашей боли?

Я пожала плечами.

- Совсем мало. Знаю, что плывчи испытывают боль во время смены пола и поэтому учатся у старейшин ее терпеть. Мне тоже надо научиться.

- Но вы же вечная женщина, - старейшина в недоумении покачал головой. - Зачем вам это?

- А разве боль случается только от превращений? - парировала я и указала на свой лоб: - Моя боль появляется здесь, как следствие пробуждения скрытых резервов организма. Сильная. Временами.

- У вас есть неизлечимая хворь?

- Нет.

Добавлять о том, что ничего страшнее пустяковой мигрени или ноющего болевого фона при смене молочных зубов со мной вообще не случалось, я не стала.

Премудрый Бойре молча смотрел на меня и отрывисто размышлял. О тайной силе и почему-то о чудесах эволюции. Связи я не уловила.

- Философию боли понять способен не всякий, - промолвил он наконец. - Боль не победить, скрываясь от нее. Невозможно сопротивляться, нельзя сдаваться.

- Расскажите мне! Пожалуйста, - горячо попросила я.

Под ногами плеснуло. Оказалось, в порыве жадной заинтересованности ноги сами по колено загнали меня в воду. Тупорожка принялась обнюхивать мое бедро, щекоча кожу усами сквозь мокрую ткань комбинезона.

- Лежащего боль пожирает долго и равнодушно, - последовал медленный ответ, и стало ясно, что вот она - та самая философия боли устами плывчи. - Сидящего боль терзает долго и настойчиво. Стоящего боль кусает долго и яростно. Но только идущему навстречу боль покоряется, как дикий зверь более сильному сородичу.

- Что это значит - идущему навстречу?

- Боль необходимо принять. Разрешить ей быть. А самому наблюдать со стороны, не погружаясь в пучину страданий. Юные плывчи учатся этому искусству несколько лет... ибо знают: если провалят свой главный экзамен, то безумие и смерть станут их наказанием. И лишь космозонгские жертвы плывчи избавлены от него...

- У меня нет нескольких лет в запасе, - мрачно сказала я. - Боль вернётся уже завтра. Альтернатива ей - полная блокировка с помощью искусственного ограничителя.

Старейшина-плывчи неодобрительно покачал головой.

- Плохая альтернатива. Как научить тебя быстро? Нельзя так. Всё должно быть постепенно. Боль слушается лучше тех, кто поет песни духа, и мы поём. Боль трусит перед холодом, и мы приучаем свои тела к низким температурам. Боль благоговеет перед музыкой дыхания, и мы учимся дышать - одна единица вдоха на две единицы выдоха. Боль слабеет перед красками воображения, и мы учимся рисовать для нее любимую картину - алый шар становится синим...

Все способы, что перечислял старейшина Бойре, вполне перекликались с рекомендациями медицинской коалиции Земли, когда дело касалось профессиональных требований об определенном уровне болевого порога. Особенно, если речь шла о военных, спортсменах или космических исследователях. Опять же, мальчишки-студенты с ксенобиологического потока. Среди них особенной популярностью пользовался курс повышения болевого порога. А всё для того, чтобы получить возможность участия в экспедициях на неблагополучных планетах с уровнем тринадцать и ниже. Большинство, конечно, этот курс бросало, не выдерживало издевательств над своими ноцицепторами - особыми зонами окончаний нервных клеток без защитной оболочки... так называемых «оголённых нервов». Но зато те, кому удавалось пройти всю программу до конца, становились почти что живыми киборгами без страха перед смертью.

Мне такой результат, увы, не светит.

«Первое испытание... - прилетела новая скептическая мыслеформа от старейшины. - Стоит ли предлагать..? Земные создания слабы...»

- Испытайте меня, - тут же предложила я, заработав очередной удивленный взгляд собеседника.

- Да будет так, - нехотя согласился он. - Вы сами предложили... госпожа Чудо-Юдо.

- Я готова.

И в следующую секунду осознала, насколько легкомысленными были мои слова, потому что старейшина объявил с несколько ехидной торжественностью:

- Первое испытание должно быть с виду легким, а на деле тяжким. Вода у берега сейчас прохладна, но не холодна. Войдите в океан по шею, госпожа, и постойте там неподвижно до рассвета... для начала. И если с первым лучом солнца вы всё ещё будете готовы продолжить познание, я научу вас контролировать боль без искусственных приспособлений.

Пока я переваривала информацию, премудрый Бойре молча развернул тупорожку и без единого слова прощания направил ее прочь, за гряду подводных скал. Остальные плывчи, искоса поглядывая на меня, так же быстро последовали за старейшиной.

В задумчивости я оглянулась на телохранителей. Дуно тревожно хмурился, а Грай смотрел странно. Как будто кто-то рисковый запустил колесо рулетки, поставив на кон содержимое всех своих денежных счетов не из-за азартного куража, а из-за неких соображений кодекса чести. И это не могло не вызывать у него острого любопытства... и восхищения.

- Дуно, передай управляющему, чтобы связался с Таллой Ней через мой коммуникатор и попросил у нее новую серебряную повязку на голову. Пусть так и скажет, дословно.

- Госпожа, вы действительно собираетесь сделать то, что сказал старейшина плывчи? - неверяще спросил Дуно, напрочь забыв о рабской субординации в хаосе охватившего его ауру бурного беспокойства. - Это может быть опасно для здоровья, не такая уж вода и теплая! А вдруг вы сознание потеряете?!

- Я хочу попробовать. Не переживай, на берегу останется Грай и в случае, если мне поплохеет, вытащит меня из воды. Не так ли, Грай?

- Клянусь вам в этом, госпожа! Глаз с вас не спущу, - чрезмерно серьезно отозвался тот, а про себя подумал: «Если выдержит хотя бы три испытания плывчи... перед такой госпожой и на коленях стоять будет честью...»

- Вот видишь, - улыбнулась я. - А завтра устроим день медосмотра. Сама подлечусь, если заболею, да и рабов всех надо проверить. В первую очередь, тех, кто недавно болел или был ранен. Так что поручаю тебе лично сформировать порядок их очередности на осмотр... Словом, давай-давай, действуй. Муирне, ты тоже иди в дом.

Дуно был вынужден уйти вместе с рабыней-плывчи, но про себя твердо решил задействовать всех своих братьев и рассредоточить их чуть выше в качестве тайных наблюдателей.

Как только мы с Граем остались одни, шум океана почему-то приобрел угрожающие мрачные нотки. От мысли, что придется провести в воде несколько долгих часов без движения, сделалось не по себе. А ну как приплывет хищная живность из местной океанической братии и решит откусить от меня самую малость, на пробу?.. Попробуй тут в неподвижности постоять.

Мотнув головой, я прогнала назойливые мрачные мысли и решительно шагнула дальше, в глубину, как раз к той скале, за которой скрывался перед встречей старейшина Бойре.

Прохладная вода захлестнула сначала живот, затем облизала грудь, заставив комбинезон прилипнуть к телу, как расплавленная лакричная тянучка. На редкость неприятное ощущение. Подумав, я остановилась и принялась стягивать под прикрытием воды мокрый комбинезон. Так хоть дискомфорта меньше будет.

Грай наблюдал за моими извиваниями и медленными подводными прыжками с откровенным мужским интересом. Ну да, а какой мужик не порадуется зрелищу раздевающейся перед ним девушки?

До меня всё ещё доносились обрывки его непроизвольных мыслей в ореоле чувственной жадности, с которой он представлял мое тело соблазнительно вышагивающим из воды на берег... на мысленном слайде с этой фантазией телохранитель судорожно сглотнул и приоткрыл рот. Его чертовски волновала мысль о наличии на моей груди молочных желез и то, как они выглядят без одежды. А вот до пупка ему было фиолетово.

Хмыкнув про себя, я скомкала комбинезон и тяжёлым мокрым снарядом запустила в Грая.

- Лови! И сушиться повесь где-нибудь.

Мне казалось, что он спокойно поймает скрученную тряпку, но вместо этого с изумлением увидела, как она со смачным «шмяк» врезается ему в лицо и сползает вниз, оставив на груди и штанах длинный влажный след.

Смутившись от такого итога безобидной шалости, я отвернулась и подошла ближе к скале, чтобы защититься от ветра. Полную неподвижность в таких условиях сохранять было сложно - океан отрывал ноги от дна и покачивал туда-сюда. Однако через полчаса я более-менее приспособилась.

За неимением явной пищи для размышлений, память подкинула волнующий образ раба в черной маске. Ничего привлекательного в истощенной фигуре, конечно, не было, но эти его глаза-звёзды... Их взгляд завораживал даже через уродливый черный материал.

Вот бы увидеть его ещё раз.

Понять, не Тэймин ли это? Не тот ли похищенный сын полномочного посла Диниту?

Неподвижное стояние в холодной воде здорово прочищало мозги в первый час. Я снова обдумала все риски и последствия своих действий, а затем приняла твердое решение - как только слетаю на спутник-курорт и проверю следы портала, то вне зависимости от результатов сообщу Гойриу Деллу все свои подозрения насчёт рабов в черных масках. И будь что будет.

Усталость и неприятные ощущения начали нарастать к исходу первого часа. Ноги начало сводить от неподвижности. А до рассвета впереди было ещё часа три, не меньше.

Сиреневый отблеск тигарденского спутника уже поблек, и темнота сгустилась, провоцируя рост всех подсознательных страхов, что таились у меня в голове.

Несколько раз неподалеку сильно и неестественно резко плеснуло, отчего у меня душа ушла в пятки.

А затем моего плеча что-то коснулось.

К горлу подкатил испуганный вскрик, но сжатые зубы превратили его в невнятное бульканье. А тело одеревенело настолько, что премудрый Бойре, несомненно, поставил бы моей неподвижности в первом пробном испытании высшую оценку.

Я настороженно вглядывалась в темные перекаты волн, силясь разглядеть хоть что-нибудь. Что-то извивалось на воде...

Неужто морская змея?

Очень странная змея, держащая переднюю часть туловища вертикально. Она плавала вокруг меня кругами, словно не решаясь вступить в контакт, и тем самым давала возможность рассмотреть себя.

Памятуя о том, что при встрече с малоизученным типом животных лучшая тактика - безынициативная пассивность, я продолжала хранить неподвижность. И была вознаграждена за терпение скорым пониманием, что пресмыкающимися тут, к счастью, и не пахнет.

Очень уж характерным у «змеи» оказался... хобот.

- Индрик? - удивлённо прошептала я.

Это был точно он. Я улавливала его мягкие, бархатно-нежные мыслеформы в серебристой дымке и понимала, что своей невинной энергетической красотой они кого-то серьезно напоминают. Красочная глубина эмоций завораживала. Индрик мыслил не словами, а цельными образами.

«Сыро, мощно, плавно... интересно... - примерно так думал индрик о воде, а затем настойчиво транслировал ощущение вопроса: - Но зачем здесь?..»

«Не знала, что индрики умеют плавать, - с мысленной улыбкой откликнулась я. - А у меня тут испытание на стойкость. Не могу уйти, нельзя двигаться, жду рассвета...»

Индрик выразил в ответ живейшее недоумение наполовину с заинтересованностью, а затем принялся карабкаться на скалу, за которую я цеплялась. Зрелище производило забавно-обескураживающее впечатление - эдакий «слонёнок» с повадками тюленя в роли скалолаза.

«Жаль, что ты словами не отвечаешь», - посетовала я.

«Я могу, если надо, - вдруг ответил индрик на эсперанто и мечтательно добавил: - В твоём энергополе так тепло... как будто дома».

«Надо, очень надо! - обрадовалась я. - Расскажи о себе. Как ты оказался на этой планете? Откуда ты?»

«Словами долго... Можно показать?»

Заручившись согласием, индрик устроился на скале поудобней и направил на меня мягкий поток своего разума. Образы замелькали быстро, словно перед глазами кто-то книгу обратно пролистал, но вскоре замедлились.

И тогда я поняла, что в посольство Диниту придется звонить раньше, чем было запланировано.

...круглая поляна с щедро-рыхлой землёй в окружении деревьев-великанов, где повсюду снуют ушастые индрики с крепкими хоботами. На опушке стоит мальчик с красивыми умными глазами, наполненными фиолетово-звёздным светом. В руках у него корзина сочных грибов с толстенькими коричневыми шляпками.

Как тут не соблазниться?

Маленький индрик, чьим зрением я наблюдаю этот милый кусочек давнего прошлого, первым замечает угощение и торопится успеть первым, пока вкусные грибы не перехватили более проворные взрослые сородичи.

- У моей сестры Уллы сегодня день сотворения, - говорит мальчик, ставя корзинку перед индриком. - Хочешь стать ее другом, юный рорин?

«Хочу, хочу», - соглашается индрик и активно машет хоботом. Он уверен, что там, куда его зовут, ещё много этого редкого в его жизни лакомства.

...круглощекое личико его нового друга - детёныша диниту, - светится восторгом.

- Это лучший подарок, Тэймин! Семейство роринов так трудно найти в лесу...

- Именно поэтому я и выбрал такой подарок, - отвечает мальчик, улыбаясь. - В прошлом месяце ты заблудилась и заставила всех побегать. А теперь и повода не будет уходить далеко в лес, да?

- Я тебя обожаю! - шепчет девочка, одной рукой обнимая старшего брата, а другой поглаживая индрика, объевшегося грибами и сонно слушающего их беседу. - Хочу тоже подарить тебе любое желание в ответ!

- Это твой день сотворения, Улла! Не нужно...

- Я хочу! Говори, Тэймин. Я же чувствую, что ты хотел ещё вчера о чем-то меня попросить.

- Ладно, - сдается мальчик и смущённо произносит: - Пригласи на свой праздник одну девочку.

- Как ее зовут?

- Гаэла... она - дочь мастера природных ресурсов. Ты видела ее. На прошлой неделе, в летний праздник Саолл.

- А! Девочка, которая должна была пройти инициацию, но не смогла, - вспоминает Улла. - И она плакала.

- Да, - Тэймин кивает и хмурится.

Индрик чувствует - мальчику не нравится, что девочка, о которой они с сестрой говорят, несчастна.

- Ты хочешь с ней дружить? Но она же старше тебя, Тэймин!

- Не так уж и старше, - с горячностью возражает мальчик. - Всего на два года!

- А ещё она совсем другая. Не такая, как мы. Звенна назвала ее пустышкой.

- Звенна - дура.

Улла хихикает, но тут же прикрывает рот рукой, чтобы родители не услышали. Они беседуют о празднике для дочери в соседней комнате.

- Пожалуйста, Улла!

- Хорошо, - с сомнением отвечает девочка. - Я приглашу ее... Но от Звенны защищай ее сам! Я не хочу с ней ссориться.

Брат с сестрой обсуждают ещё некоторое время праздник и при этом тихо спорят, отчего индрика неудержимо клонит в сон.

...праздник в самом разгаре, а маленький индрик бродит под столами между частоколом длинных ног гостей в поисках упавших лакомств.

Знакомый флер сверкающей психической энергии заставляет его остановиться - он теперь крепко ассоциируется в его памяти с вкусным запахом грибов из круглой корзинки. Вкус самого щедрого лакомства в его жизни незабываем, как первая яркая радость, как первая наивная любовь.

- Ты улетаешь? Надолго? - спрашивает мальчик с волнением в голосе.

- На целую вечность... - грустно отвечает тихий голос незнакомой девочки, сидящей рядом с ним. - Отец говорит, что мы с мамой проведем этот год с другими детьми... совсем другими... ну, знаешь... с других планет.

- А где вы будете жить?

- На космической станции.

- Можно, я буду тебе звонить? - не унимается мальчик.

Индрик под столом чешет ухо и размышляет о том, зачем мальчику понадобилась эта девочка. Наверное, у нее есть очень много грибов, а мальчик голоден. Индрик всем нутром чувствует, с какой жадностью Тэймин смотрит на нее.

...боль... какая же это назойливая, тупая боль! Один из самых безжалостных ее оттенков, потому что у нее нет физического отражения. Это боль духа.

Она загоняет индрика в самый дальний угол и заставляет там дрожать. Но это не его боль. Все обитатели большого шарообразного дома сейчас мучаются ужасным психофоном мальчика, который только что заглянул в новостную ленту галанета. Мать и сестрёнка тревожно смотрят на него.

- Отец! - зовет мальчик.

В комнату стремительно входит взрослый диниту с густыми иссиня-черными волосами и лицом Гойриу Делла.

- Тэймин, контролируй себя! Видишь, маме и Улле плохо.

- Их спасут, отец? Их спасут? - словно ничего не слыша, лихорадочно спрашивает Тэймин.

Гойриу Делл молча смотрит на сына. Он всё знает, всё понимает. И осторожно говорит:

- Всех детей спасли, сирот забрала социальная служба опеки. Но среди них её не нашли. А мать погибла.

Какая же ты огромная и разнообразная, чертова философия боли!..

...бешеное мелькание картинок из индриковой книги-жизни, содержание которых интуитивно понятно: Тэймин и Улла медленно, очень медленно в сравнении с землянами, взрослеют... Звенна постоянно рядом с Уллой, как лучшая подруга, но ее вечная грызня с Тэймином огорчает девочку, поэтому индрик не любит эту задиристую блондинку... в Зелёной ЛесоШколе, куда ходят учиться все дети-диниту до совершеннолетия, брат с сестрой очень популярны. Не из-за высокого положения их отца-посла - для диниту социальные роли не имеют такого решающего значения, как у людей, - и даже не из-за принадлежности к одной из старших родовых ветвей. Просто Тэймин обладает редкой способностью непринужденно вдохновлять и мотивировать сверстников на личностный и ментальный рост - величайшие ценности в общественном сознании его расы. Как следствие, в его близкий круг хотят попасть все, пусть даже и через его младшую сестру...

...скорость пролистывания замедляется, и вот уже индрик с ужасом смотрит на грубую физиономию самой уродливой разумной твари во всём Млечном Пути - центаврита. Я узнаю их наконец - не только те же зубастые рожи, что привиделись в моем полусне-полувоспоминании, но и то, к какой расе они принадлежат.

К той единственной, что избрала космическое пиратство образом жизни на государственном уровне и потому негласно признана Содружеством в качестве террористической организации. Но центавритам плевать на это. Они давно покинули неблагополучную родину - адскую экзопланету Центавра-Глиезе, - и превратились в кочевников бескрайнего космоса. Их пасти полны заостренных зубов, а мозги - жажды насилия и адреналина. Это раса генетических социопатов, и примитивное право сильнейшего - единственный закон, который они чтят.

Следы лазерных ожогов покрывают всю физиономию центаврита - прямое доказательство того, что его бугристая коричневая кожа способна вполне благополучно переносить воздействие высоких температур и перепадов давления. В галанете даже ходят слухи, что эти монстры способны выходить без защиты в открытый космос. Правда, ненадолго, максимум на пару часов.

У его ног ничком лежит хрупкое женское тело, и на мгновение меня настигает ужасное чувство дежавю: это уже было... мама, мамочка... не показывай мне это... пожалуйста...

И звонкое эхо мальчишеского голоса озвучивает мои страдания:

- Мама!!! Нет! Не-е-ет! Я убью тебя, тварь!

Центаврит смотрит на мальчика с издевательским любопытством, затем кивает кому-то за его спиной... и другой его сородич-монстр тащит за собой маленькую Уллу, намотав ее длинные иссиня-черные, как у отца, волосы на кулак.

Не раздумывая, Тэймин бросается на захватчика, но мелькнувшая за его спиной мощная рука убийцы перехватывает его за воротник рубахи и заставляет болтаться в воздухе, как рыбу на крючке. Но мальчик не сдается. Он сжимает руки в кулаки и пристально смотрит на того, кто держит его сестрёнку за волосы.

- А-а-р-хр-р!.. - рычит тот, выпуская девочку и хватаясь за голову.

Индрик съеживается сильнее. Он чувствует, как нарастает ментальное давление в комнате. Ещё немного - и мозги закипят у всех, кроме диниту. Но кому есть дело до маленького испуганного индрика, когда решаются вопросы жизни и смерти двуногих разумных?

Раздается громкий щелчок взведённого оружия и на лбу дрожащей Уллы появляется красная лазерная точка.

- Вырубай свои фокусы, щ-щенок! - рычит первый центаврит и сильно встряхивает мальчика, которого так и держит за шкирку в воздухе. - Иначе сеструху твою хорошенечко прожарим! И сожрём на твоих глазах с кишками и косточками!

Тэймин слишком юн и неопытен, чтобы противостоять космическим пиратам, с детства закалённым в такого рода ситуациях. Индрик чувствует его смятение и растерянность.

Затем ментальное давление слабеет.

- А ну-кась, Каш, надень на динитошку нашего дикого намордничек! - с ласковой издёвкой шипит центаврит. - А то кусачий больно!

Его товарищ, чей разум был только что атакован Тэймином, мстительно оскаливается, извлекает из наплечной сумки знакомую маску из черной органики и делает широкий шаг вперёд.

- Весёлой дрессировки тебе, гадёныш!

Задыхаясь, я усилием воли вынырнула из воспоминаний индрика. Тело больше не казалось ни окоченевшим, ни мерзнущим. Оно горело огнем от лихорадочного тока крови по жилам. Сердце бухало в груди, а по лицу градом катились крупные капли пота.

Индрик сидел на скале и смотрел на меня печальным всепонимающим взглядом, а за его спиной медленно разгорался рассвет.

- Госпожа Чудо-Юдо, - произнес из воды глуховатый голос старейшины-плывчи. - Вам удалось меня удивить. Как вы себя ощущаете?

Я медленно повернула голову направо, чувствуя жгучую боль в одеревеневших мышцах шеи. На волнах тихого утреннего прибоя покачивалась голова тупорожки с нависающей над ней каменноподобной физиономией старейшины.

- Всё нормально, премудрый Бойре. Извините за беспокойство, но у меня возникло срочное дело. Не возражаете, если мы продолжим обучение позже?

И под удивленно-задумчивым взглядом плывчи махнула рукой топтавшемуся на берегу Граю, чтобы тот вытащил меня из воды.

Запас безопасных седативных средств в моей аптечке уменьшался на глазах. При том, что поводов для тревог, потрясений и всяческих переживаний становилось с каждым днём всё больше, качество химического воздействия на организм грозило перерасти в количество.

А это уже гарантированный вред.

Я долго рассматривала таблетки очередного вида успокоительного на своей ладони, затем пожала плечами и закинула под язык.

«Я показал тебе ещё не всё...» - раздался ментальный шепот индрика, наблюдавшего за мной из облюбованного им угла хозяйской гостиной. Там стояла объемная ёмкость с незнакомым листовидным растением, запах которого в сочетании с набитым до краев черноземом чрезвычайно понравился разумному зверьку.

«Я знаю. Дай мне ещё немного времени», - молча ответила ему и протянула руку за стаканом воды, который поднес мне Любен с соблазняющей улыбкой на пухлых губах.

Личный раб последние несколько дней серьезно переживал, что чем-то не угодил новой госпоже, поскольку все его функции ограничивались лишь рамками принести-подать еду. А от личной гигиены и прочих прелестей персонального обслуживания он был по сути отстранён.

Вот и выдался повод порадовать самолюбивого раба возможностью сделать массаж одеревеневших до судорог ног и спины. По правде говоря, я резонно опасалась реакций собственного либидо на манипуляции Любена. Очень уж умело и провокационно он пользовался своими знаниями о науке сладострастия. А вступать с ним в интимную связь было бы для меня лишним источником переживаний, поскольку я не умела да и не хотела отделять чувства от физических потребностей. Неизбежно возникла бы какая-никакая эмоциональная привязанность, а отсюда и широкое поле деятельности для умелого манипулятора. Так что в эту дверь даже и заглядывать не стоит.

«У тебя есть личное имя?» - спросила я индрика, прихлебывая воду.

«Улла звала меня Ру. Это означает «друг»».

«Рада знакомству, Ру. Звучит красиво».

«А ты знаешь, как переводится с языка диниту «гайя фай»?»

Я изумлённо уставилась на индрика.

«Нет... не знала, что мое имя вообще как-то связано с языком диниту! Я взяла его после первого распределения в детский дом, когда нам дали право на самостоятельное решение. У найденышей и отказников без имён поначалу вообще только номера были.»

«Дословно оно означает «маленькое чудо» или «чудесная малышка». Обычно у диниту так звучат детские прозвища или ласковые обращения между влюблёнными».

Новое откровение впервые принесло не тревогу и волнения, а приятное тепло. Оно разлилось в груди, вытесняя уже давно въевшееся в сердце противное ощущение затаенной горечи и одиночества.

Глубоко вздохнув от непривычной полноты этого теплого чувства, я в который раз принялась звонить в «Межпланетариум» на персональные номера посольства Диниту. Но никто не отвечал - ни посол Гойриу Делл, ни Талла Ней, - и автоответчик упрямо твердил о том, что абоненты находятся вне зоны действия сети.

Что-то было не так.

Утром, после не самых лёгких часов пробного испытания плывчи, на которое я импульсивно решилась не иначе, как от безысходности, плохое настроение и отвратительное самочувствие начали подтачивать силу воли. Если бы к тому моменту новенький пси-ограничитель лежал у меня на столе, я бы надела его и махнула рукой на чересчур проблемную в практическом применении «философию боли».

Но управляющий тоже не дозвонился до абонентов по персональным номерам.

Запустив в коммуникаторе окошко галанета, я развернула телефонный справочник Тигардена-2 и нашла там общие номера «Межпланетариума» и расположенных в нем учреждений.

На сей раз мне ответили мгновенно.

- Тигарден-2. Посольство Диниту, - произнес металлический голос киберслужащего. - Слушаю вас.

- Свяжите меня, пожалуйста, с полномочным послом. Запрос от абонента Гайя Фай... то есть Гайя Чудо-Юдо. Голосовое подтверждение.

- Гайя Чудо-Юдо, - монотонно забубнил кибер. - Допуск ВИП-уровня, запрос подтвержден. Полномочный посол со всем своим кабинетом отбыл на экстренное заседание Совета ЗССР.

- И Талла Ней тоже?

- Талла Ней, как представитель посольского кабинета на Тигардене-2, отправилась вместе с послом.

Я раздражённо выдохнула. Ну не закон ли пресловутого Мёрфи в действии?

- Но хоть какого-нибудь заместителя оставили?

- Старший помощник Тиу Финн принял на себя пост временно исполняющего обязанности.

- А что случилось, почему посла так срочно вызвали?

- Не уполномочен сообщать подробности, - равнодушно отрезал киберслужащий.

- ВИП-допуск, - толсто намекнула я.

После секундного замешательства, если можно так назвать мгновение, когда кибер перепроверил возможные преференции моего «особого» положения при посольстве, последовал ответ:

- Полномочный посол Гойриу Делл был вызван на экстренное заседание Совета ЗССР, как лицо, уполномоченное накладывать право вето от всей планеты Диниту в связи с вопросом тупиковых разногласий в итоговом голосовании по гражданским правам межгендерного взаимодействия.

- А можно попроще? - крякнула я, морщась от обилия политических терминов.

- В Совете ЗССР равное количество голосов «за» и «против» по вопросу ограничения прав мужчин в отношении женщин.

Надо же. С чего бы это?

Продолжая гадать, я попросила киберслужащего связать меня со старшим посольским помощником и попутно открыла новостную колонку галанета. Оттуда немедленно начали лезть на глаза и подмигивать яркой анимацией кричащие заголовки: «Сенсация! На голосование выдвинут закон об ограничении прав по гендерному признаку!», «Мужчины, берегитесь! Ваши права кастрируют!»

И самый странный из заголовков - «Планета Диниту скатывается в матриархат?»

Я даже засомневалась, а не сказалось ли долгое пребывание в дискомфортной неподвижности на моем зрении, и тайком ущипнула себя.

Но нет, заголовки остались прежними.

- Ясной сингулярности, дароликая Гайя Фай! - раздался в наушнике коммуникатора приятный голос Тиу Финна. - Чем могу помочь вам?

- Ясной сингулярности, - отозвалась я, смутно припоминая лицо собеседника. Кажется, он провожал меня от кабинета посла к выходу после нашей первой встречи. - Мой пси-ограничитель поврежден. Есть возможность получить новый?

- Разумеется. Я сообщу нашему мастеру по ксеномедицине. Рогниу Ренн лично привезет вам новый экземпляр и заодно проведет диагностику.

- Очень вам признательна, Тиу. И буду еще признательнее, если сумеете передать послу, что у меня для него есть важное сообщение. Это касается...

Я осеклась, вдруг осознав, что вероятнее всего на этой планете все разговоры иммигрантов прослушиваются на государственном уровне. Не зря же Великая Госпожа Островов так уверенно бросала странные намеки и угрозы? Не удивлюсь, если она уже в курсе моих способностей.

Решив не рисковать, я сумбурно закончила:

- ...касается моих личных вопросов.

- Хорошо, - с ноткой лёгкого недоумения ответил Тиу Финн. - Но связаться с ним я смогу нескоро. Заседания Совета длятся минимум три дня, и любые внешние контакты во время голосований запрещены.

Поблагодарив старшего посольского помощника за содействие, я погрузилась в чтение новостей. Удивляться было чему.

СМИ подняли целую бурю возмущения вокруг, казалось бы, небольших дополнений по мелким нарушениям к уголовно-гражданскому кодексу ЗССР. По внезапной инициативе двух представителей младших ветвей диниту, которые обычно представляли планету на всех текущих заседаниях Совета, на голосование был предложено несколько поправок - начиная с небольших штрафов за моральный ущерб от словесного оскорбления женщины мужчиной при наличии двух свидетелей или аудиозаписи... и заканчивая серьезным штрафом и общественными работами за легкое физическое воздействие насильственного характера - толчок, подножка, пощечина, дёрганье за волосы и тому подобное.

Журналисты - в основном мужского пола, - яростно возмущались бредовостью поправок, которые открывают обширные возможности для всяческих манипуляций мошенницам, преступникам и попросту мстительным хулиганкам-феминисткам.

И тут я вполне была согласна с мужской точкой зрения.

Но ажиотаж в СМИ возник в первую очередь из-за того, что высокоразвитая раса диниту обладала в Совете ЗССР самым тяжеловесным в политическом смысле количеством голосов. Плюс у нее было очень много сторонников. Прежде упомянутые представители диниту отличались крайне сдержанным и взвешенным отношением к любому вопросу... и вдруг такая кардинальная перемена.

Из-за остро выраженной гендерной тематики поправок даже доминирующее положение расы в Совете не помогло инициаторам-диниту. В итоге голосование зашло в тупик.

Что ж, по логике вещей, Гойриу Делл поспешил в совет, чтобы воспользоваться правом вето и надрать острые уши своим сбрендившим сородичам за провокационно сформулированные инициативы.

Из почтового ящика пискнуло уведомление. Непрочитанное письмо от Таны Зу от вчерашнего числа.

«Ясной сингулярности, Гайя! - писала она. - Не хочу пользоваться связью, боюсь прослушки. Письмо, как обычно, сразу сотри без всяких корзин.

Новости смотрела? Поняла, куда ветер дует? Если нет, я подскажу. Всего три фразы, Гайя, вдумайся.

Похищение детей посла много лет назад со следами, ведущими на Тигарден-2...

Процедура вступления космозонгов в Содружество и сразу же странные инициативы диниту с наказуемостью исключительно мужских прегрешений...

Единоличное право вето в руках упомянутого посла...

Вот только воспользуется ли он им?

Если поправки будут утверждены, возникнет опасный прецедент, который откроет щёлочку для других поправок подобного рода. Но более серьезных. Постепенно, шажок за шажочком. И не забывай о том, что ведущие СМИ контролируются Советом, а значит, общественное мнение начнут переформировывать в соответствии с флагманом доминирующего лозунга.

Так что давай уже ноги в руки и дуй на Демо! За неимением лучшего сгодятся любые улики и новые сведения, какие ты сможешь найти. Узнай, куда ведёт след от портала. Да я всем своим журналистским нутром чую - как минимум, посольский сынок жив! Нам нужны хоть какие-то зацепки о его местонахождении!»

Я скривилась и быстро уничтожила файл письма. Затем отправила лаконичное ответное сообщение - мол, готова лететь завтра, жду инструкций. При этом чувствовала себя шпионкой и не получала от этого ни капли удовольствия, хотя не так давно эта легкомысленная авантюра в погоне за денежным призом меня и забавляла, и мотивировала одновременно.

Что ж, разумность растет лишь с опытом, путем проб и ошибок.

Вызов управляющего разогнал гнетущие мысли о будущем и вернул в насущное настоящее.

- Госпожа, Дуно составил список для медосмотра рабов, как вы и велели. Первым пунктом Гхорр. И... как быть с Лау?

- Приведи сначала всех, кому необходим медосмотр... раненых, приболевших... в лазарет. И сообщи, когда все будут в сборе, - решила я. - А после устроим показательный домашний суд перед домом и открыто озвучим вердикт с наказанием Лау. Каждый должен видеть и понимать, что его ждёт, если он решит следовать путём виновного... Кстати, Лизен, а где сейчас девочка-забыванка в черной маске?

- Она в комнате Муирне, госпожа, завтракает, - сообщил управляющий. - Плывчи следит за тем, чтобы девочка питалась бульоном и не ела больше водорослей друри.

- Отлично. Жду от тебя сигнала, Лизен.

Я отключилась и посмотрела на индрика. Он увлеченно рыхлил хоботом землю в кадке. Любен косился на него, но отогнать от декоративного растения не решался, заметив мое лояльное отношение к новому «питомцу».

«Ру... ты хорошо помнишь Уллу?»

«Конечно. Моя энергия - отражение ее духа».

«Значит, ты узнаешь ее, если увидишь?»

Зверёк замер, прочитав в моем приоткрывшемся сознании намного больше, чем я хотела показать.

«Она здесь? Мою Уллу вернули?»

«А разве ее куда-то отправляли?»

«Прежняя хозяйка острова сказала Тэймину неделю назад, что Улла теперь живёт в лабораториях Великих Чертогов. Перед тем, как забрать его туда», - пояснил индрик, и у меня перехватило дыхание.

Это было очередным подтверждением того, что истощённый раб в черной маске из камеры в кабинете Муй Задаки - и есть похищенный много лет назад сын посла Диниту. Значит, он живёт в Чертогах совсем недавно и забрала она его с острова фактически незаконно, в день конфискации имущества! И по законам Тигардена-2 и соглашению с ЗССР этот раб должен принадлежать мне... Жаль, что доказательств нет.

Вопрос в том, как она сумела забрать его на глазах комиссии ЗССР?!

«Не знаю, твоя ли это Улла, но девочка в чёрной маске, которая сейчас завтракает на первом этаже, не покидала острова, - сообщила я, сопровождая свои слова ментальными картинками из памяти. - Насколько мне известно, всё это время она находилась в Пещерах забыванцев... это прямо тут, под скалой, на которой стоит дом.»

Индрик отряхнул с хобота крошки земли и порысил к двери с топотом, от которого задребезжало всё содержимое немаленького стеллажа.

«Идем к ней! Я скажу, Улла это или нет!»

Комната, которую Грай выбрал для рабыни-плывчи, располагалась по соседству с кухней и неподалеку от новообразовавшегося домашнего лазарета. У его двери уже стояло несколько рабов, которые выстраивались в очередь под строгим взглядом Дуно.

Индрик вырвался вперёд, трамбуя маленькими слоноподобными ножками ступеньки лестницы, словно старательный барабанщик. Его внезапный спуск с хозяйского этажа вверг в ступор всех присутствующих. Но длилось это недолго. При моем появлении рабы очнулись и попадали на колени, как стебли кукурузы, скошенные взмахом бытовой электрокосы.

«Госпожа... госпожа... госпожа...», - многократным эхом заметались по коридору ментальные возгласы космозонгов. И надо сказать, окрашены они были куда более приятными эмоциями, чем при первой нашей встрече на общем смотре рабов или в резервации. Это был уже не слепой страх или злоба, а робкое благоговение и жадное любопытство.

В другое время такая реакция вызвала бы у меня прежний всплеск неловкости, но сейчас все помыслы занимал вопрос о той, что завтракала в комнате рабыни-плывчи.

Я легонько стукнула костяшками пальцев в дверь, услышала тихий голос Муирне и вошла.

Девочка в черной маске сидела за красным пластиковым столом на пластиковом же красном стуле, совершенно не сочетавшимися с обстановкой и перенесенными сюда скорее всего из запасов садовой мебели для пикников краснолюбивой госпожи Задаки. Очевидно, прежде эта комнатка служила техническим помещением для домашних работ и хранения вещей или продуктов - все стены заставлены стеллажами от пола до потолка. Кушетка, служившая Муирне кроватью, прибыла явно из той же партии устаревшей мебели, что и «больничные койки» в лазарете.

Воздержание от употребления друри сделало свое дело - аура девочки снова приобрела тот восхитительно серебряный, почти белый, оттенок, знакомый ещё по пещере забыванцев.

Меня встретил слабый шепоток ее мыслей, звучавших приглушённо, как голос через большую пухлую подушку.

«Листья... листья, подсвеченные солнцем... милый цвет...» - напевал с мягким акцентом прозрачно-сонный сияющий разум девочки.

- Ясной сингулярности, - произнесла я вслух общепринятое в Содружестве приветствие и внимательно наблюдая, какое впечатление оно произведет на девочку.

Та лишь моргнула, вслушиваясь в мою речь, но больше никакой реакции не последовало.

- Кое-кто пришел к тебе в гости, - продолжила я осторожно. - Маленький друг. Хочешь посмотреть на него?

Девочка нерешительно кивнула. Индрик нетерпеливо боднул меня лобастой головой и вышел вперёд, вытягивая хобот трубой и махая ушами с интенсивностью дружелюбного собачьего хвоста при виде любимого хозяина.

«Улла! Это Улла! Здравствуй, Улла!» - ликовал он.

Руки девочки задрожали, и выпавшая из пальцев ложка со звоном и плеском упала в тарелку с питательным бульоном. Она беззвучно, словно рыба, открывала и закрывала рот, который в маске казался безжизненной однотонной щелью.Черная органика материала облепляла ее губы полностью, оставляя открытым лишь само отверстие рта для принятия пищи.

В ее разуме творился хаос из незнакомых мне слов, а чувства представляли из себя месиво, в которое и заглядывать было страшно.

Муирне забегала вокруг девочки, пытаясь ее успокоить, но худенькое тельце той неудержимо тряслось, как в припадке эпилепсии.

«Ру, что с ней такое?! Что нам делать?» - запаниковала я.

«Она хочет заговорить со мной, но не может! - зачастил индрик, обвивая хоботом тонкое запястье Уллы. - Эта штука на ее голове... что-то мешает ей пользоваться речью! И мысленно ответить мне тоже не может!»

Я едва не хлопнула себя ладонью по лбу, обозлившись на собственное тугодумие. Ну конечно! Ведь в маске установлен блокиратор голосовых связок, этим ещё в Чертогах хвасталась Муй Задаки!

Вероятно, бывшая хозяйка из предосторожности заблокировала речь девочки давно, ещё перед отправкой в пещеры забыванцев. А я могу пробиться в мысли Уллы по двум причинам - из-за того, что функция владелицы перешла ко мне, а также благодаря наличию телепатических рецепторов диниту.

«Не волнуйся, Улла, - шепнула я мысленно, сосредоточившись на смятенном разуме девочки и стараясь передать ей ощущение уверенности и безопасности. - Я попробую снять все ограничения, только и ты попробуй успокоиться...»

Значок с перечеркнутой головой находился на затылочной части маски. Чувствуя, куда направлен поток моего внимания, юная диниту склонила голову. Она всё ещё вздрагивала и судорожно дышала, не сводя глаз с прилипшего к ее ногам индрика.

Я провела пальцем по выпуклому рельефу значка. Что ж, попытка не пытка. Даже самая глупая. И, надавив на значок, четко произнесла:

- Идентификация голоса. Владелец Гайя Чудо-Юдо. Деактивировать маску.

От этой попытки я не ожидала никакого результата - так, для очистки совести произнесла, чтоб не думалось, - но значок в ту же секунду загорелся алым, и электронный женский голос ответил равнодушно:

- Владение подтверждено. Требуется государственный промокод. Вы готовы его назвать?

- Нет, - ошарашенно сказала я.

- Запрос отклонен.

- Э-э... минуточку! То есть... Деактивировать все блокировки, физические и ментальные!

- Запрос подтверждён. Блокировка деактивирована в комплексном порядке.

Плечи Уллы при этой фразе затряслись так мелко, что вибрация ее тела передалась и пластиковому столу. Я ухватила ее за руки, заставила пересесть на кушетку и только потом осознала, что эта тряска - результат вовсе не шока или нервного припадка, а отчаянных, долго сдерживаемых рыданий.

Улла всхлипывала, крепко сжимая индрика в удушающих объятиях, но тот не жаловался. Обоих окутывал неистово крутящийся смерчеподобный кокон единой ауры. Его серебро горело и выстреливало мелкими энергетическими разрядами, словно Улла вместе со своим индриком залезла в самый центр шаровой молнии.

И они общались - это чувствовалось ясно, - только на своем собственном языке. Возможно, на родном языке диниту.

Понаблюдав за ними несколько мгновений, я вздохнула и сделала знак Муирне, чтобы та следовала за мной. В коридоре, тихонько прикрыв дверь, проинструктировала:

- Дай им побыть наедине сегодня. Через час начни время от времени заглядывать, интересуйся, не нужно ли чего. Можешь предложить им погулять в саду, только пусть кто-нибудь за ними присмотрит из братьев Дуно. Обед и ужин, как обычно.

Муирне слушала меня с маниакальным вниманием и кивала в такт каждому слову, пока я не рассмеялась выражению ее лица. Как у виртуального болванчика из юморного канала в галанете.

- Госпожа! - со стороны неприметного входа в подвал к нам спешил управляющий.

- Что, Лизен?

- Лау, госпожа! - махнул рукой старый раб, озабоченно хмурясь. - Я запер его на ночь в красной комнате, в подвале, и сейчас, когда ребята из охраны вели его наверх...

Он замялся, явственно пытаясь подобрать верные слова, а в мыслях замелькали образы смутно знакомых лиц двух братьев Дуно. И перекошенная физиономия смазливого социопата, усилиями которого в зверинце недавно творилось черте что.

- Говори как есть, Лизен, - вздохнула я. - Ты же меня уже знаешь.

- Когда Лау вели наверх... он упал с лестницы и сломал руку.

- Ну так веди его в лазарет. Осмотрим руку и наложим ему шину, если кость действительно сломана... Даже преступникам положена медицинская помощь.

- Как быть с охранниками, госпожа? С Бурдом и Солом?

- А что с ними не так? - я закатила глаза. - Они попадали с лестницы вслед за ним и тоже сломали себе что-нибудь?

- Нет, госпожа, - не понял моего сарказма управляющий. - Но Лау утверждает, что это они его столкнули.

- Где он?

Лау оказался в лазарете и старательно изображал умирающего: искривленные губы, зажмуренные глаза, страдальческое выражение лица.

Он расположился на центральной «койке» возле шкафчика с медикаментами, где должен был лежать Гхорр, тяжело раненый по его вине и пребывающий сейчас в лекарственном беспамятстве у самой дальней стены. Только там нашлось свободное место. Две другие кушетки были заняты бодрствующими Шедом и Яки. Перед моим приходом Шед вытирал голову маленьким полотенцем - очевидно побывал недавно в душе для рабов, - и торопливо отложил его в сторону.

Следовало признать: если бы я не читала разум Лау, как открытую книгу, то поверила бы в его страдания. Сломанная рука выглядела паршиво - неестественно изогнутая кисть, стопроцентный перелом. К счастью, закрытый. Но место повреждения раздуло опухолью неимоверно и приобрело нездоровый багровый цвет, как у куска сырого мяса.

- Госпожа... - прохрипел он слабым жалобным голосом, с видимым усилием делая попытку встать. - Простите, госпожа...

- Лежи, - лаконично сказала я и принялась изучать его травму, держась на расстоянии, чтобы не переступать границ густо-жёлтой, как свежая горчица, ауры. Мне было противно находиться рядом.

А Лау казалось, будто хозяйка начала поддаваться жалости и потому осторожничает.

«Да... да... добренькая тупорожка... - вкрадчиво, как удав, приговаривал его разум, возмутительным образом придавая этими мыслями болезненной гримасе Лау ещё больше искренности и убедительности, - ...раненому рабу так плохо... жалей меня, жалей... ох, как же мне плохо... о-ох, да, да...»

Я невольно попятилась, шокированная открытием. Этот извращенец-социопат сломал руку... и при этом умудрялся получать от своей боли реальное эротическое удовольствие! Правда, по большей части катализатором возбуждения послужило осознание своей власти над ситуацией в сочетании с болью и моим «жалостливо-глупым» поведением. У него даже встопорщилась ширинка, которую прикрывало полусогнутое колено. Но эмпатии-то физическая преграда не помеха...

Вот псих.

Надеясь сменить тягостно-пошлое направление его мыслей, я ровно произнесла:

- Расскажи мне, Лау. Расскажи подробно всё, что произошло, начиная со вчерашнего дня, когда вы с Гхорром отправились работать в зверинец, и заканчивая переломом твоей руки.

- Да, госпожа... только... прошу вас, можно мне стакан воды?..

Я молча прошла к кулеру с питьевой водой, нацедила жидкость в пластиковый стаканчик, затем порылась в аптечке и бухнула в воду сразу две шипучие таблетки обезболивающего. Для надёжности. У меня не было ни малейшего желания ощущать нездоровое наслаждение Лау.

При виде бурлящей жидкости, в которой полным ходом шел процесс растворения, наглый социопат ничем не выдал своего удовлетворения и с очень натуральной с виду благодарностью выдохнул:

- Спасибо, госпожа! Спасибо!.. Вы так добры к своему рабу... - и жадно опустошил стакан, хотя на самом деле его жажда была не такой уж сильной.

Затем «случайно» задел о собственное колено сломанную руку, дернулся и зашипел - действительно от боли. Однако он не только был склонен получать от острого дискомфорта крайне своеобразное удовольствие, но и виртуозно умел абстрагироваться от физических ощущений вообще. Ну просто идеальный адепт для испытаний премудрого Бойре!

И сейчас его занимала основная цель - вытянуть из меня как можно больше жалости. В идеале, склонить сначала к лечению руки, чтобы на некоторое время закрепились отношения «врач-пациент», а затем только доверительно поведать тщательно продуманную версию происшествия с гратерой.

Прикинув варианты так и эдак, я решила исполнить его горячее желание. Тем более, что после откровений Лау мне захочется не лечить его, а прибить. И я не хочу, чтобы он отвлекался от процесса осознания причинно-следственных связей своих поступков на физические недуги - ни в момент оглашения наказания, ни потом.

Тем временем предмет моих размышлений, показательно баюкая изломанное запястье, со вздохом начал:

- Дело было так, госпожа...

- Подожди, - прервала я его. - Сейчас быстро с рукой разберусь, и продолжим.

Доставая из аптечного шкафчика бытовой рентгеноскоп, противовоспалительный гель и шину с фиксирующим органическим нарукавником, я наблюдала за Лау через блестящую внутреннюю поверхность дверцы. Она, как замутненное зеркало, отразила победную усмешку социопата, скользнувшую по капризно-чувственным губам.

Смещение кости я исправила быстро, не церемонясь, и в таком же ускоренном темпе наложила шину, зафиксировав ее нарукавником. Рентгеноскоп подтвердил: несмотря на отвращение к пациенту, перелом обработан качественно. Это было несложно - в ксенозаповеднике через мои руки прошло немало травмированных животных.

Тщательно вымыв руки, я прислонилась плечом к стене и велела:

- А теперь рассказывай.

Лау почтительно склонил голову.

- Работа началась, как обычно, госпожа. Меня не раз отправляли в зверинец помогать... м-м... помогать, да... - он резонно спохватился и решил не напоминать мне лишний раз о своем приятеле-насильнике, который томился теперь в пещерах забыванцев. Затем с преувеличенным дружелюбием покосился на соседа по лазарету: - Помнишь, как мы вместе с тобой таскали в сады удобрения из загона индрика этой весной, Шед?

- Помню, - хмуро отозвался тот.

Шеду не нравилось то, как самоуверенно Лау «манипулирует» моей жалостью - он не раз сталкивался с его уловками, - но выразить свои подозрения вслух пока не решался. О трагедии в зверинце и покушении гратеры на хозяйскую жизнь все рабы уже знали, насплетничавшись за ночь, и теперь бурно обсуждали, какие будут последствия. А главное - чьи головы полетят.

- Это для повышения урожайности миртошки, госпожа, - пояснил Лау, как будто делился со мной великим откровением. - В этом году, благодаря нашим с Шедом усилиям, будет очень хороший доход. Может, даже двойной, если ещё разок перенести из загона индрика верхний слой земли...

Что-то начало настораживать меня в его поведении. С каких пор Лау заделался страстным агрономом и ревностным трудягой во имя урожайности миртошки?

До этого момента я считывала лишь поверхностные мысли и эмоции этого зловредного социопата. И поняла только то, что он тянет время с неясной целью. Что ж, придется копнуть глубже, как бы ни было страшно, что в следующую секунду это аукнется мне болевой отдачей.

- Что ты скрываешь, Лау? - неожиданно спросила я.

И, едва новоявленный «агроном» в замешательстве перестал толковать об удобрениях, безоглядно ринулась прощупывать его разум не вскользь, а в самую глубину.

Какая же там творилась мерзость! Настоящая клоака воспоминаний о грязных извращениях, издевательствах над более слабыми или глупыми рабами и целые шахматные поля долгоиграющих интриг с теми, кто обладал малейшими зачатками власти. Чтобы вникнуть в эти замыслы, пришлось бы потратить много, очень много времени.

В данную секунду после моего вопроса, как я и предполагала, на поверхность ментально-эмоциональной клоаки выскочила суетливая скользкая мыслишка:

«Она догадалась? Нет, не может быть! Тупорожка ни разу не посмотрела на Гхорра, пока я говорил...»

Странно. При чем здесь Гхорр?

От внезапного осознания у меня волосы на затылке дыбом встали. Лау пока не знает о моих телепатических способностях и думает, что Гхорр - единственный, кто мог бы свидетельствовать против него и опровергнуть любое враньё.

-Э-э... госпожа, я не понимаю...

Не слушая Лау, я кинулась к неподвижному телу бедняги-тяжеловеса, которого угораздило встать на пути маниакально-мстительного социопата. И все тревожные подозрения мгновенно оправдались.

Подача воздуха, обогащенного кислородом через специальную медицинскую маску, которую я держала при себе на случай клаустрофобии, астмы, путешествий в высокогорной местности или даже под водой, была перекрыта. Хотя ночью перед уходом на встречу с плывчи я выставила стопроцентную подачу воздуха с умеренно дозированной прибавкой кислорода. К лицу она прилегала очень плотно, и бессознательный пациент не мог самостоятельно приподнять ее. А уж для Гхорра, у которого после ранения в шею появились проблемы с дыханием, нерабочая кислородная маска становилась и вовсе смертельным приговором. У него уже и кожа начала принимать синюшный оттенок!

Я торопливо включила подачу воздуха и проверила пульс. Он отсутствовал.

За моей спиной что-то происходило, но мне до этого не было сейчас никакого дела.

- Держись, Гхорр! - выдохнула я и приступила к ручной реанимации его сердца.

Подача воздуха в маске при переключении на вспомогательный режим полностью дублировала функцию искусственного дыхания, поэтому мне оставалось только следить за ритмикой принудительных вдохов-выдохов и своевременно стимулировать грудную клетку Гхорра серией ручных толчков.

Чье-то бормотание тревожило слух:

- Давай, давай...

Но это была я сама, мой прерывистый голос. Мысль, что семь минут, в течение которых положено проводить сердечно-легочную реанимацию для людей, истекли, приводила в отчаяние. Но я надеялась на то, что организмы космозонгов крепче человеческих.

Сердце раба никак не запускалось.

От безысходности я вдруг вспомнила о странных медузоподобных консультантах диниту, которые подсказывали, как интерпретировать цветовые оттенки ауры, и позвала:

«Йоли!!!»

Реакция последовала незамедлительная: по кромке моей ауры - обычно золотисто-зелёной, а сейчас мутно-болотной из-за чувства вины и целого букета негативных эмоций, - скользнули сразу две «медузы» с горящими глазками-точечками.

«Как запустить сердце? Как вернуть жизнь в тело?» - спросила я у них , особо не надеясь на полезный ответ. Всё же медицина - не специализация йоли.

- Энергия жизни... - ответил голос-колокольчик, смутно знакомый по перемещению в «Межпланетариуме», - ...энергия жизни забирается и передается мастерами природных ресурсов... одного глотка достаточно...

Я резко выпрямилась и громко воскликнула вслух:

- Как?! Как это делается?

Позади что-то грохнулось, кто-то выругался, а второй йоли услужливо подсказал хрипловато-саксофонным говорком:

- Сосредоточиться на источнике... ментально-энергетический захват... глубокий вдох на три единицы времени... перенос внимания на сосуд... медленный выдох на семь единиц времени... - и на всякий случай ободряюще добавил: - Ты дочь ветви мастеров... ты можешь...

Я коротко кивнула:

«Поняла!» - и резко обернулась назад, выискивая сощуренными глазами Лау.

Движение получилось откровенно хищным. Мерзкий социопат, который почему-то оказался сидящим на полу у выхода с нависающим над ним Шедом, аж вздрогнул. Он сделал движение, чтобы отползти ближе к двери, но помешал Яки, вцепившийся в его ногу зубами, как бульдог.

Мне было плевать, что он там себе надумал.

Горчичная гуашь ауры отозвалась на мой протяжный вдох...

«...раз, два, три...»

...тягучим всхлипом, после которого от нее оторвался приличный шарообразный кусок и поплыл в мою сторону. Я задержала дыхание и медленно перевела взгляд на синюшного Гхорра, а затем начала выдыхать...

«...раз, два, три... семь...»

...и горчичный кусок ауры, недавно принадлежавший Лау, начал погружение в свою новую обитель - прежде прозрачно-желтую, а сейчас покрытую пятнами черного энергетического омертвления.

Впрочем, эти пятна на глазах начали растворяться в солнечном цвете восстанавливающегося жизненного кокона. И я затаила дыхание при виде дрогнувшей груди оживающего Гхорра, который сделал первый самостоятельный вдох и закашлялся. Но это был обнадёживающий кашель.

Я с облегчением рухнула на кушетку, вытерла рукавом потное лицо и обернулась на подозрительный звук удара об пол.

Лау упал в обморок.

Гхорр что-то прохрипел, и я поспешила поднести медицинский поильник, из которого он долго пил с отрешенной сосредоточенностью новорожденного младенца. И только после утоления жажды пришел в себя. Раскрыл мутные глаза и нервно дернулся, обнаружив меня рядом.

Отсутствие понимания происходящего грозило закоротить его всё ещё нестабильную нервную систему в считанные мгновения, а это чертовски вредно для сердца.

- Не волнуйся, Гхорр, - успокаивающе сказала я. - В зверинце порядок, гратеру поймали и заперли. Пострадал только ты...

К этим словам стоило бы добавить ещё: «Прости меня, самонадеянную идиотку, потому что из-за моей беспечности ты чуть не погиб. Ведь знала же, что общаюсь не с пушистым зайчиком, а с закоренелой асоциальной личностью! А всё туда же... С чего-то решила, что с новыми способностями умнее всех.»

Но вместо этого активировала браслет и принялась раздавать распоряжения по связи:

- Дуно! Забери из лазарета Лау и пристегни его столбу на заднем дворе. За ногу пристегни, просто на всякий случай, мало ли, что ему взбредёт в голову... Лизен! Пусть рабы, которые нуждаются в срочном медосмотре, начнут заходить по одному. Сколько всего самых тяжёлых?

- Семеро, госпожа, - ответил управляющий. - Они прибыли в составе новой партии рабов из резервации уже тогда в плохом состоянии. Раны у них кто-то уже обрабатывал, но заживает всё медленно... я не привлекал их пока ни к каким работам, - добавил он вопросительно-намекающе. - Подумал, пусть лучше отлежатся, восстановятся...

Инициативность управляющего, который уже вполне перестроился под особенности новой госпожи, вызвала у меня улыбку. Рабов из резервации в плохом состоянии я вспомнила. Это те, над которыми вволю поизмывалась прежняя хозяйка, Ядхе Цин. Перед отправкой из резервации в поместье их осматривал штатный медик из комиссии ЗССР и оказал первую помощь. Но для таких истерзанных пациентов требовалось не разовое, а периодическое наблюдение. Жаль, что никто не предупредил меня о том, что для рабов на Тигардене-2 медицинское обслуживание - ни государственное, ни платное, - не предусмотрено.

- Молодец, Лизен! - одобрила я. - Всё верно, пусть восстанавливаются, только не давай залёживаться самым быстровыздоравливающим. Прогулки в саду и лёгкая активность лечат быстрее безделья. Давай их в лазарет, а всех остальных собери на заднем дворе. Пусть меня ждут.

Осмотр упомянутой семёрки недолеченных резервационников я провела быстро. Их былая принадлежность к хозяйке с садистскими наклонностями бросалась в глаза - помимо полузаживших ран от хлыста, порезов и точечных ожогов, на телах были многочисленные застарелые шрамы, а свои глаза эти рабы держали постоянно опущенными. И, в отличие от других рабов поместья, они сильно боялись меня. Всё ещё боялись - карающего непонятно за что удара, неожиданной боли, издевательских распоряжений.

Самого первого из них впустил Дуно и задержался на пороге, размышляя, как бы поаккуратней узнать, не грозит ли его братьям незаслуженное наказание из-за обвинений Лау.

- Говори, Дуно, - облегчила я его моральные терзания.

- Госпожа, насчёт Сола и Бурда... они говорят, что не сталкивали Лау с лестницы. Он сам упал... и я им верю.

Я внимательно посмотрела на начальника своей охраны.Это был самый честный в своих словах и мыслях раб из всех, кого я встречала в поместье. В особенности, что подкупало, честный именно со мной, своей хозяйкой. Всё, что он говорил, было идентично его мыслям фактически на сто процентов. Не каждый на такое способен.

Но для острастки совести я ответила:

- Понимаю. Пригласи сюда своих братьев.

Реакция Сола и Бурда на приглашение оказалась любопытной. В аурах обоих - и худощавого спортсмена Бурда, и крепыша Сола, - светилась решимость достойно принять любой вердикт обожаемой госпожи. Они даже были готовы добровольно признать себя виновными, если на то будет мое желание.

Вот это фанатизм. Направить его на что-то более полезное, что ли?

В воспоминаниях каждого крутилась идентичная картинка с разных ракурсов: вот они ведут Лау вверх по лестнице, крепко держа за руки, затем социопат неожиданно выкручивается и прыгает вниз, вытягивая вперёд руку, чтобы вся сила падения пришлась именно на нее. При этом ногой он цепляет более лёгкого Бурда, и тот падает сверху, усугубляя травму.

- Забудьте о Лау, - махнула я рукой. - Лучше расскажите, почему вы, братья Дуно, отличаетесь от других рабов, которых конфисковали у госпожи Ядхе Цин? Почему, кроме самого Дуно, никто из вас не подвергался физическим наказаниям?

- Так... из-за Тигарденских же Игр, госпожа, - напомнил Бурд. - Все мы, кроме Дуно, были игроками ежегодных Великих Тигарденских Игр от имени Ядхе Цин.

- И хорошими игроками, - подчеркнул Сол. - Мы каждый год ей приносили несколько победных сиреневых бриллиантов. Поэтому госпожа Ядхе берегла нас от своих развлечений даже в те моменты, когда употребляла любимый веселящий напиток шу... и отыгрывалась за это на Дуно.

- Веселящий напиток шу, - повторила я, припоминая статейку с одноименным названием в галанете, которую неоднократно цитировали на каналах шок-контента. - Это случайно не смесь запрещенных земных самогонов, которая приравнивается к высоковредоносным наркотическим веществам?

Братья пожали плечами. В их воспоминаниях промелькнуло несколько ярких мыслеформ с перекошенным от дикого хохота длинноносым женским лицом... и безумные глаза, жадно следящие за неустанным мельканием гибкого хлыста, истязающего жертву, - такой становилась Ядхе Цин после распития всего одной порции шу.

- А в каких видах соревнованиях вы участвовали? - полюбопытствовала я и, чтобы не терять времени, начала осматривать первого из забитой семёрки.

Он стоял посреди лазарета на коленях ни жив ни мертв, гадая, не затеяла ли новая хозяйка одну из тех болезненных забав, в которые их вовлекала госпожа-садистка. И не превратится ли надежда на милосердие в извращённую пародию под названием «игра в больничку».

Уловив эти образы, я скривилась и быстро начала обрабатывать заживающие раны и швы на иссеченной спине и плечах антисептическим гелем. Особого воспаления не наблюдалось.

Тем временем Бурд начал с воодушевлением перечислять:

- Забег на скорость и выносливость... это моя область... ещё полоса препятствий, покорение высоты, заплыв на скорость и выносливость, рукопашный бой, звериный бой и подводный ребус-лабиринт с главным призом.

Ассортимент игр настораживал, но энтузиазм Бурда выдавал такое горячее желание вновь поучаствовать в забеге, что я улыбнулась:

- Если хочешь, можешь тренироваться в любое время. И все братья, по желанию, могут присоединиться. Попробую узнать насчёт игр, может, и получится пристроить вас в состав участников.

- Спасибо, госпожа!

Осчастливленные Бурд и Сол едва не вышли сквозь дверь. Чей-то лоб точно соприкоснулся с ней, издав глухое «бум». А затем дверь открылась снаружи, и в лазарет проскочил заспанный Грай.

Его с самого утра не было видно. Когда мы вернулись с пляжа, я ушла к себе и обеспечила искусственную бодрость с помощью гипошприца со слабым транквилизатором. А Грай, видимо, присел где-то и незаметно отключился.

- Там на заднем дворе всех собрали, а задник сидит на цепи, как чешуака. Вас все ждут... - буркнул он и принялся наблюдать вместе с Шедом и Яки, как я мажу антисептиком второго раба из семёрки.

Судя по бескрайнему блаженству, поселившемуся в аурах взрослых мужчин - как Грая, так и Шеда, - зрелище госпожи, которая собственноручно ухаживает за рабами, они были готовы лицезреть вечно.

Такое пристальное внимание к каждому движению быстро начало меня тяготить. Я с удовольствием вручила каждому по тюбику антисептического геля и начала запускать пациентов по трое, консультируя своих неуверенных помощников вполглаза и через плечо. А завершающим штрихом обмазала гелем и спину Шеда, чтобы последствия его чрезмерной резвости не сказались на окончательном выздоровлении, и ещё раз проверила состояние Гхорра. Тот снова был в отключке - но не в коме, а в нормальном глубоком сне.

В результате командной работы очередь на медосмотр иссякла всего в несколько заходов.

Выходить на задний двор к рабам в неприятной роли карающей Немезиды очень не хотелось. Но проблем с другими социопатами не хотелось куда больше... так что ещё одно показательное возмездие - неплохой способ держать их в узде.

Я знала точно одно: никакому социопату нельзя объявлять с глазу на глаз свои решения насчёт последствий его косяка или преступления. Это должно происходить максимально показательно, чтобы никто не смог потом извратить мои слова и сделать их инструментом для опасных манипуляций.

Задний двор напоминал теперь арену для боёв. Все рабы поместья толпились вокруг столба, формируя неровный полукруг. Туда я и вошла, ни на кого не глядя.

Лау уже очнулся - кто-то облил его водой, - и по-волчьи зыркал теперь на всех из-под мокрой чёлки. Он злился, прикидывал выгоду и ущерб от «чистосердечного» признания и одновременно строил планы глобальной мести. В первую очередь - именно мне. Гхорр его больше не интересовал.

Я стиснула зубы. Терпения вникать в грязные мысли этого гада катастрофически не хватало. Пора покончить и с ним, и с психологической отравой, которую он распространяет вокруг себя.

Остановившись в середине полукруга, я обвела взглядом всех собравшихся рабов поместья. Группа из четырнадцати социопатов в компании пятерых манипуляторов стояла особняком, с холодным любопытством наблюдая за прикованным к столбу бывшим согруппником.

- Слушай внимательно, Лау, - без обиняков бросила я так, чтобы слышали все присутствующие. - Ты поставил свои мелкие интересы выше интересов своей госпожи. И будешь за это наказан.

- Но я ничего не нарушил, госпожа! - заюлил тот, принимая обиженное выражение, которое чрезвычайно шло его смазливой физиономии и делало его похожим на невинного обиженного мальчишку-подростка. - Не нарушил ничего из того, о чем вы говорили!

- Неужели?

- Честное слово, госпожа! Клянусь! Гратера убежала из клетки из-за халатности Гхорра, я сам пострадал, - убеждённо врал он, указывая на свой лоб, на котором выступала шишка и краснела ссадина.

Эти украшения он приобрел, самолично треснувшись головой о косяк дверцы из загона гратеры, когда отключал на решетке высокое напряжение для беспрепятственного освобождения хищницы из плена.

- Ты ведь сейчас врешь госпоже, раб, - старательно ровным голосом проговорила я. - И мы оба это знаем. Лучше признайся сам. Или расскажу я, раз ты стесняешься? О том, как ты выдал Гхорру фальшивый модулятор голоса гратеры... как выпустил ее из клетки, когда она ранила Гхорра и загнала его в подсобку для подачи еды... как сам себе сломал руку, бросившись с лестницы вниз... А всё из-за чего, Лау?

Социопат молчал, и в этом молчании читалось потрясенное: «Откуда..?!»

- Из-за того, что Гхорр не дал тебе завершить перепих в кустах?.. - я выдержала паузу, отслеживая реакцию окружающих, затем припечатала: - Или из-за того, что он сделал это унизительным для тебя образом при всех и поцарапал корону неприкасаемости?.. А может, даже избранности?

Повисшее молчание можно было резать ножом, как сыр. Словно все дышать разом перестали. Лау исподлобья огляделся и сделал единственно правильный вывод.

- Простите меня, госпожа! - сдавленно выкрикнул он, распростершись на земле в умоляющей позе и касаясь лбом земли. - Я раскаиваюсь!.. Накажите меня, прошу вас!

- Обязательно, - согласилась я и медленно начала: - Видеть тебя не...

- Я отработаю! - отчаянно закричал Лау, сообразив, чем ему грозит начатая фраза. - Отработаю задником для любого желающего безо всяких условий весь год!..

Какая щедрость, надо же. В ответ на моё фырканье Лау торопливо исправился:

- Пожизненно! Конечно, пожизненно!

Я покачала головой.

- Нет, Лау. Ты потерял мое доверие. Поэтому отправишься сейчас в пещеры забыванцев к своему дружку Хоану... Не отчаивайся. Через несколько лет ты получишь ещё один шанс. Когда Тигарден-2 станет частью ЗССР, тебе предоставят возможность пройти тест на стабильную социализацию. Если он окажется положительным, отправишься отбывать наказание в гражданской тюрьме, а после получишь свободу и новую жизнь. Если результат теста будет отрицательным, то тебе предложат выбор - психокоррекция и спокойная жизнь с трудоустройством на благо общественности... или пожизненное заключение на планете-тюрьме с трудовой повинностью на планетарных рудниках. На планете-тюрьме тебе дадут полную свободу действий. Хочешь - интригуй, хочешь - убивай. Но оттуда не выбраться. Там нет удобств и пропитания. Месячный паек выдаётся в обмен на определенный объем добытой руды. Как тебе вариант?

Лау сглотнул, глядя на меня безумными глазами. В его голове всё трещало и перекраивалось, снова трещало и снова перекраивалось - бесконечный хаос противоречивых мыслей, идей и обрывочной ругани. На поверхность рыбкой выскочила мысль о немедленном побеге и принялась плавать там кругами, неимоверно раздражая меня.

- Лау, - процедила я сквозь зубы. - Контроль тела. Отправляйся в пещеру забыванцев прямо сейчас! Дуно и Лизен, проводите его и заприте в камере, только не в той пещере, где сидит Хоан, а в соседней.

Несколько мгновений понаблюдав, как одеревеневший Лау против своей воли вышагивает перед управляющим и начальником охраны, я развернулась и подошла к группе своих асоциальных особистов-рабов.

Прошлась перед ними туда-сюда несколько раз, беззастенчиво копаясь в их разумах - не слишком глубоко, но и не на поверхности. Их глаза двигались вслед за мной синхронно, как маятники, а общий фон тревожного интереса сгущался с каждым шагом, пока не стало казаться, что я бреду по шею в энергетическом киселе.

Выудила всё, что могла за такой короткий срок, и остановилась. Затем задрала голову вверх, изучая плывущие по небу облака, и отстраненно спросила:

- Кто-нибудь желает в чем-то признаться?..

Все молчали. Некоторые встревожились. Худенький юноша с умной фиолетовой аурой смотрел на меня с одобрительным любопытством. Коренастый его сосед с брюшком понимающе щурился. Изящный красавец, чем-то похожий на Любена, слегка улыбался и с нетерпением ждал продолжения.

- Обещаю, что для тех, кто признается добровольно, первая вина будет прощена и забыта.

Молчание наполнилось нервным замешательством с капелькой сомнения.

- Не верите, значит, - вздохнула я, переводя взгляд на группу. - А ведь говорила - не надо интриговать. Всё узнаю, каждую вашу подлость, каждую наглую идейку. Точно никто не хочет признаться?

Никто не хотел.

- Ладно. Ты, - я указала на высокого статного космозонга с развитыми плечами пловца, - привязался к Эки и завоевал его доверие, а затем начал травить его мозги сказочками - якобы подслушанными из уст госпожи речами про то, что Любен впал в немилость и скоро будет переведен в задники без права отказа желающим. При этом ты знал, что Эки хорошо общается с Любеном и обязательно передаст ему слухи. Тем временем на подготовленную почву ты собирался уронить зерна предложения лично Любену предоставить его очаровательное тело под защиту твоих надёжных ручек. Не так ли? Можешь не отвечать.

Я прошла мимо социопата-«пловца», который так и застыл с приоткрытым ртом, и ткнула пальцем в следующего интригана, который возмутил меня в особенности. Из-за этого его мясистый нос, массивный подбородок и другие обыкновенные для мужчины черты казались не просто уродливыми, а отталкивающими.

- Ты! Приручил Муирне, воруя для нее из кухни пирожные, и завел дружеские отношения с Граем. А совсем скоро, эдак через недельку, собирался подсыпать обоим снотворное, чтобы изобразить сцену насилия и подставить Грая. Якобы он принуждает Муирне удовлетворять его потребности без разрешения госпожи. Ты считаешь, что он и так единолично это делает, и это несправедливо, ведь ты уже давно не пробовал женщину-плывчи и весь извелся. Так вот, мой тебе совет. Забудь о Муирне навсегда! Иначе я тебя... кастрирую, понял?

От последней угрозы носатый вздрогнул, а кто-то неподалеку насмешливо хрюкнул.

Я шагнула к последнему интригану - невозмутимому, как айсберг, крепкому коротышке, - и довольно долго смотрела ему в глаза, а затем... промолчала. Этот социопат ещё ничего не предпринял. Но серьезно обдумывал одну комбинацию, чтобы нейтрализовать соперников, претендующих на звание коммандера группы.

- Итак, мои дорогие интриганы, - насмешливо подытожила я. - Те, кого я отметила, дисквалифицируются в первой игре на право стать коммандером группы. Надеюсь, в следующем месяце вы не станете испытывать мое терпение.

Социопаты смотрели на меня по-новому. Взгляды были разными, но общей в них была одна вещь - признание.

Они признали меня силой, с которой отныне будут считаться и уважать.

Не говоря больше ни слова, я развернулась и ушла.

Возле иллюминаторов вместительного космического парома было не протолкнуться. Если бы не открывающийся оттуда вид на звёздное пространство и растущий шар спутника-курорта Демо, то можно было бы подумать, что мы пересекаем океанический залив, и все застыли в ожидании, когда же наконец можно прыгнуть в воду и начать купаться.

А всё из-за безумного дресс-кода для посетителей, который был обязательным на курортном спутнике. Боди, бикини или микроскопическое платье без рукавов - неважно, - но одежда должна была полностью оголять руки и ноги. Возможно, этого требовала служба безопасности Демо, чтобы минимизировать любые попытки протащить с собой устройства для съёмки компрометирующих видео или фото, а также вывезти с курорта весьма специфические вещества, которые, по слухам, предоставляются там всем желающим во время пребывания. В связи с ограничениями даже коммуникатор пришлось оставить на планете.

Переданный курьерской службой заказов вместе с тёмно-синим боди анализатор гиперперемещений от Таны Зу представлял безобидную декоративную бусину, украшавшую линию декольте в числе ещё нескольких, но уже настоящих бусин. В электронном письме с обещанными координатами ясенирская журналистка заверила: при проверке туристов после высадки на Демо датчики на анализатор гиперперемещений не среагируют. Потому как в нем попросту отсутствуют функции для видеосъёмки.

- Смотри, Гайя! - восхищённо воскликнула Катёна, прижимаясь носом к нашему иллюминатору. - Как красиво!

- Очень, - согласилась я, мельком оценив открывающийся вид на шар, который приближался во всем великолепии нежно-лилового сияния.

На курорт мы отправились вместе с той самой кудрявой иммигранткой-скромницей, которая стремилась попасть на Демо из-за редкой возможности. А именно - из-за гражданского доступа к медицинской технологии для борьбы с «болезнью Инфинито», он же всегалактически известный иммунодефицит.

Я позвонила соотечественнице сразу, как только Рогниу Ренн привез из посольства Диниту новый пси-ограничитель и провел диагностику моего организма. Результаты его ошеломили.

- Знаете, Гайя... - сказал он задумчиво, - если бы не ваше безвыездное нахождение на Тигардене, я бы решил, что вы умудрились на днях проскочить через «Межпланетариум» на нашу планету Саолл и быстро провести целительное слияние с ней. Это единственное средство, которое помогает быстро нейтрализовать воспаление телепатических рецепторов у моих юных пациентов-диниту. И прогресс... у вас удивительный прогресс. Телепатически я вас совсем не слышу. Как вы научились закрывать разум без пси-ограничителя?

- Вероятно, интуитивно, - я пожала плечами. - Когда мне становится неприятно, возникает ощущение ухода внутрь себя, и чужие мысли становятся отдаленным фоном.

- Поразительно. Однако, расслабляться не стоит, Гайя. Вам необходимо пройти курс обучения, иначе наступит новый регресс, и болезненные ощущения вернутся. Я настрою вам ту же блокировку на пси-ограничителе, но при желании его можно будет снимать. Постарайтесь всё же не пользоваться своими рецепторами, пока не вернётся мастер Фьолл. Он должен привезти вам персонального учителя по практике для дароликих.

При имени моего предполагаемого родственника сердце ёкнуло. В тот момент я промолчала о своем оздоровительном контакте с неизвестным разумом и лишь нервно спросила:

- Когда вернётся посол? Мне нужно с ним поговорить. Это насчёт его... личной жизни.

По лицу Рогниу Ренна скользнула тень недоверчивого изумлёния.

- Вам что-то известно, - утвердительно заявил он. - Что-то важное.

- Да. Но разговаривать об этом я буду только с Гойриу Деллом.

Не то, чтобы я не доверяла мастеру по ксеномедицине, но, судя по намёкам журналистки, среди сотрудников дипломатических кабинетов Диниту явно завелись подозрительные личности. Так что лучше не рисковать.

- Понял, - не стал настаивать Рогниу Ренн. - Посол вернётся только через два дня, но сейчас с ним связаться напрямую нет возможности. Сообщения и звонки он начнет принимать только после итогового голосования Совета. А оно состоится завтра вечером по тигарденскому времени.

- Ясно, - кивнула я и сразу после отбытия гостя отправилась звонить «крошечке-хаврошечке», чтобы лететь на Демо.

До возвращения посольской делегации было достаточно времени, чтобы отработать зацепку журналистки. Любая дополнительная информация не будет лишней, если речь идёт о спасении Тэймина - сына посла.

Мальчика, который знал меня в детстве.

Я узнала его по воспоминаниям индрика. Не по чертам лица - те давно осели в забвении моего подсознания, - а по беседе перед отлётом на космическую станцию из моего кошмара. Каждая фраза была ключиком, приоткрывающим щёлочку к далёкому прошлому, и звучала для меня, словно двойное эхо. Потому что я знала... помнила каждое слово того мальчика. И даже сверх того, что показал индрик.

Когда соцслужбы зафиксировали мое поступление, они отметили в документации лишь мой примерный возраст. А выглядела я обычной пятилетней девочкой с человечески закругленными ушами и явными признаками умственной заторможенности. Долгое время ни с кем не разговаривала, пряталась в любых изолированных местах, вроде шкафов, подсобок и открытых вентиляционных отверстий.

Правда, в пункте моего первоначального местонахождения в личном деле была указана отнюдь не группа детей с захваченной центавритами космической станции. Там было указано другое: «Космопорт. Свалка металлолома». И приписка ниже: «Девочка найдена в обитаемом логове фьориков».

- Внимание! - объявил автоматический космобот, возвращая меня в настоящее. - Прибытие на тигарденский спутник Демо. Начинается вхождение в атмосферу. Займите свои места и пристегнитесь. За последствия несоблюдения техники безопасности ответственность несёт нарушитель.

Группы пассажиров возле иллюминаторов разбежались по местам, и мы с Катёной последовали их примеру.

Атмосфера на Демо была неблагоприятной для гуманоидных рас, поэтому сам курорт занимал самую малую часть спутника. По площади он был сравним с крупным человеческим мегаполисом, вроде городов-музеев Лас-Вегас или Москва. Искусственная среда поддерживалась защитным куполом, напичканным атмосферообразующими установками, а вот с более слабой, чем на Земле и Тигардене-2, гравитацией делать ничего не стали. Решили, что это придаст курорту особую изюминку.

И действительно, стоило оказаться на территории курорта и выйти в фойе космопорта, как я почувствовала необычайно приятную лёгкость. Тело словно само плыло по воздуху.

- Здорово как! - Катёна радовалась, как ребенок.

Она покружилась, а затем подпрыгнула, чтобы проверить, не зависнет ли в воздухе. Зависнуть не зависла, но опускалась так медленно, будто была гигантской снежинкой в слитном черном купальнике.

Многие тут расхаживали в одних трусиках, и по этому признаку сразу можно было определить коренную космозонку. Ведь увесистой плоти с сосками, как таковой, у них не было, а округло накачанные грудные мышцы не вызывали у них никакого стеснения при обнажении.

Пока я разглядывала спешащих по своим делам дамочек в трусах, моя спутница достала из сумочки целый веер визитных карточек.

- Медсанаторий... курортный медсанаторий... - бормотала она себе под нос, перебирая визитки. - А! Вот, нашла. Курортный медсанаторий открыт для приема новых пациентов только с обеда. Гайя! У меня есть три часа в запасе. Заглянем в игровую зону?

- А что там интересного? - без энтузиазма спросила я, думая о своем.

Катёна вытащила из веера ярко-лиловую визитку и со смущенной улыбкой сказала:

- Там куча продвинутых 5D-игровиртов. Давно мечтала попробовать.

Визитка сверкнула бегущей рекламной чат-строкой по центру, и мы обе уставились на объявление:

«Уважаемые гостьи Демо! Ежемесячный аукцион конфисканта для избранных объявляется открытым! Стоимость входа - один бриллиант. Также предоставлена возможность...»

Дочитывать я не стала и хмыкнула:

- Это развлечение мне точно не по карману. Целый сиреневый бриллиант! Да они с ума сошли... столько брать за вход на какой-то аукцион. Но к игровиртам можно заглянуть. Надо только забрать наших... подопечных.

Подопечными рабов называла Катёна, и мне понравилось это определение. По сути ведь так и есть. Рабов мы получили под свою ответственность временно, до окончательного вступления космозонгов в Содружество. А там уж скорее всего бывших рабов припишут к хозяйкам именно как подопечных, по умолчанию недееспособных до реабилитации. Так что не стоит записываться в рабовладелицы.

Точкой выхода для транспортировки личных рабов служил боковой уличный проем - «черная дверь» здания космопорта. Сделано это было с умыслом, чтобы толпящееся там живое «имущество» не омрачало своим видом парадную дорожку к туристическим самокатам-антигравам.

Катёна и я были единственными хозяйками, которые явились за личными рабами сами, притягивая завистливые взгляды менее везучих невольников.

Антигравы рабам не полагались, но эти штуки были такими медленными, что Грай без труда поспевал за моим движением. Да и скорость сейчас была не самой большой, на какую был способен этот вид транспорта.

Следуя за ехавшей впереди Катёной, я тайком активировала бусину анализатора гиперперемещений и вбила в выскочившее виртуальное табло последние координаты черного портала.

В ухе неожиданно тренькнул сигнал синхронизации с наушником, настроенным на вызовы с моего идентификационного браслета. Но никаких звонков от единственного раба, что следовал за моим самокатом-антигравом широкими шагами, не поступало.

Следовательно, запрос на аудиосвязь произошел с только что включенным анализатором гиперперемещений.

«Внимание, пользователь, - четко проговорил электронный голос в ухе, - координаты зафиксированы. Планировка курорта Демо активирована и проанализирована в соответствии с координатами. Следуйте по адресу: Игровая зона, левое крыло, сектор А-66.»

Я несколько раз повторила про себя последнюю фразу и прибавила скорость, обогнав даже воодушевленно спешащую к игровиртам Катёну.

Грай перешёл на бег.

За территорией космопорта в глазах зарябило от бесчисленных рекламных щитов с призывами посетить какую-либо из зон - игровую, эротическую, ролевую, лечебную, торговую, учебно-рабскую, с лёгкими и жёсткими развлечениями... словом, выбор был широким, на любой вкус. Вся дорожка превратилась в один длинный заезд по навязчивому рекламному ролику.

В каждую из зон вели подсвеченные определенным цветом указатели, и стрелки игровой зоны горели ярко-лиловым.

Прохожие на улицах тоже преобразились. Если на Тигардене-2 ещё можно было встретить - редко, но всё же! - свободных мужчин непременно в женском сопровождении, то на Демо их словно не существовало. Каждую женщину сопровождали рабы и только рабы. По трое-четверо минимум. Самое большое количество невольничьей свиты, которое нам встретилось по пути, насчитывало пятнадцать рабов. Пятнадцать! Как космозонки терпели прогулки с такой толпой на хвосте, понять мне было сложно. Наверное, к этому надо привыкать с детства.

И я понимала, что пятнадцать - это не предел.

Возле входа в игровую зону возникла живая пробка. Причины ее возникновения стали понятны из разговора двух космозонок в трусиках с нашитыми узорами из маленьких, как бисер, сиреневых бриллиантов.

- Сегодня на аукционе обещали выставить что-то необыкновенное, - вещала одна, небрежно покачивая в наманикюренных пальцах поводки, вроде собачьих. - Теряюсь в догадках, что там притащили. Вряд ли буду участвовать, но посмотрю, пожалуй... А ты рискнешь?

У ее ног на четвереньках сидели стройные голые рабы с размалеванными по физиономиям черными линиями, которые изображали усы. На их головах торчали искусственные ушки, а позади стелились длинные хвосты, которые торчали из...

Я быстро перевела взгляд на вторую космозонку.

Рядом почтительно застыла тройка ее рабов более-менее приличного вида - в стрингах, немного прикрывающих стратегическую часть половых органов. Хотя по сравнению с ними мой Грай и раб, сопровождающий Катёну, выглядели в нормальных мужских плавках чересчур... одетыми.

- В прошлый раз за лот боролись только эти чокнутые Цин и Задаки. Но они давно уже страх потеряли... Так что нет, я тоже только посмотрю. Мне лишние проблемы не нужны.

И обе космозонки переключились на сплетни об учащающихся конфликтах с земноводными родственниками рабынь и росте недовольных в Чертогах Великой Госпожи в связи со слишком мягкой, по их мнению, политикой подавления плывчи.

Катёна пропускала всё мимо ушей, перебирая визитки и откладывая самые интересные, а я от скуки ожидания слушала и разглядывала драгоценные трусы космозонки со «зверьками».

Крепкая синтетическая нить, на которой крепился один из сиреневых бриллиантов, не то поистерлась, не то где-то зацепилась и надорвалась. Самому драгоценному узору это ничем не грозило - каждый камушек крепился отдельно. Но упомянутый бриллиант висел, можно сказать, на соплях. Кому-то скоро богатство халявное само свалится под ноги. Что за дурость вообще такая - украшать трусы баснословно дорогими обработанными сиреневыми алмазами?

Непорядок на трусах космозонки заметила не только я. Ещё одна дама из очереди, но в обычных стрингах, так и косилась на болтающееся украшение. У нее были странные глаза с неестественно расширенными, как у наркоманки, зрачками и малоосмысленным выражением лица. Рабов при ней было всего двое, и выглядели они откровенно болезненно. Об этом недвусмысленно говорили характерные следы начинающей садистки на их телах - синяки, укусы, царапины, точечные ожоги и длинные ссадины от хлыста.

Смотреть на них было тяжело, и я малодушно отвела взгляд. Всех не спасти, а у меня на Демо иная цель.

У входа наметилось оживление. Сотрудницы из администрации игровой зоны начали впускать гостей не через узкую дверь, а через просторные транспортные ворота. Очередь перестала топтаться на месте и начала двигаться вперёд резвыми рывками.

- Почему мы двигаемся с задержками? - спросила я у Катёны.

Вместо нее ответила одна из наших соседок по очереди, стоявшая сразу за нами на своем антиграве:

- На входе нужно подтверждать подписку о неразглашении отпечатком пальца в электронном журнале. Обычно это делается быстро, но когда запускают партиями, приходится ждать.

Когда до ворот оставалось всего несколько шагов, толпа совершила очередной рывок, а затем произошло сразу несколько событий.

Неадекватная с виду дамочка толкнула своего раба на космозонку с болтающимся на трусах бриллиантом. Та потеряла равновесие и завалилась на своих «собачек», а сам раб по инерции упал на меня, хорошенько боднув крепким лбом в лицо. У меня аж искры из глаз полетели.

Но я успела уловить, как женская рука перед самым столкновением зацепила нитку с бриллиантом и дернула. Правда, сам камушек выскользнул из жадных пальцев и куда-то отлетел - не повезло воровке.

Катёна ахнула и на пару с Граем бросилась ко мне, поддерживая за плечи. Несколько мгновений я сражалась с головокружением, чувствуя, как наливается горячей болью место удара. Тем временем упавшая космозонка встала и принялась орать на неадекватную хозяйку раба:

- Ты совсем психокорректированная?! Почему твой раб в общественном месте валится с ног? Не умеешь держать свое имущество в порядке, так содружеская комиссия быстро это исправит! Идиотка!

- Комиссии на Демо вход воспрещён, - вяло возражала дамочка со странностями.

- Так я им стукну на тебя, если сейчас же не извинишься!

- Приношу свои глубочайшие извинения, - последовал рассеянный ответ. - Если желаете, можете забрать раба в качестве морального ущерба.

- Нужен он мне! - брезгливо фыркнула пострадавшая космозонка. - Это же бросовый раб с полным мешком болезней. Наверняка со дня на день загнётся. Идём отсюда, Хайна, - и вместе с приятельницей гордо удалилась прочь, покачивая ягодицами и сверкая трусами, обедневшими ровно на один бриллиант.

Неудачливая воровка с досадой посмотрела на своего раба, который скованно поднимался на ноги, потом перевела на меня опасливый взгляд. Другие дамы из очереди опять двинулись вперёд, косясь на нас с прохладным любопытством, но в целом никому не было особого дела до этого короткого инцидента.

- У тебя синяк под глазом проступает! - ахнула Катёна и принялась рыться в сумочке. - У меня с собой где-то был гель от ушибов...

- Приношу свои извинения, - заученно начала странная дамочка. - Если желаете, можете забрать раба в качестве морального...

Я потрогала наливающийся жаром фингал, мельком глянула на измученных рабов воровки - с ними действительно было что-то не то, не зря космозонка про бросовость толковала, - и со вздохом сказала:

- Двух.

- Что? - поперхнулась дамочка.

- Говорю, двух рабов давайте. Одного в качестве морального ущерба, а второго за это, - и указала на свой опухший глаз. - Или могу попросить комиссию ЗССР обратить на вас особое внимание. Уж они-то найдут, на чем вас подловить. Запрещёнными веществами случайно не балуетесь?

- Забирайте, - процедила она и запустила синхронизацию идентификационных браслетов.

На моем браслете высветилось бегущей строкой сообщение: «Госпожа Чудо-Юдо. Поступление в собственность двух рабов, статус: «живые мертвецы», рекомендована ликвидация в связи с серьезными повреждениями внутренних органов».

- Благодарю, - вежливо сказала я и поймала недоверчивый взгляд бывшей владелицы ходячих мертвецов.

Неопределенно хмыкнув, она развернулась, чтобы уйти, и я сказала ей в спину:

- Эй, не балуйтесь больше всякой гадостью. Наркотики - зло.

Дамочка на мгновение притормозила, однако не из-за моих слов, которые попросту проигнорировала, а для того, чтобы обшарить взглядом дорожку в надежде найти укатившийся бриллиант. Но поиски миниатюрного прозрачно-сиреневого камушка на неоднородном фоне дорожки были бессмысленны.

Бросовые рабы остались стоять передо мной с опущенными глазами - темноволосые, худые, сломленные, с некрасивыми осунувшимся лицами. Тот, что наградил меня фингалом, трясся непроизвольной мелкой дрожью и, по всей видимости, ожидал неминуемого возмездия. Я могла только поздравить себя с тем, что новенький серебристый шнурок пси-ограничителя надёжно прикрывает мой разум. Потому что слушать и ощущать негативный мыслефон, исходящий от исковерканных неволей разумов, было чревато отвратительным внутренним раздраем и желанием убежать от всех как можно дальше.

Оба раба в их нездоровом состоянии были сейчас для меня чемоданами без ручек - тащить невозможно, бросить жалко.

- А в игровой зоне есть комнаты отдыха? - спросила я у Катёны.

Девушка заглянула в лиловую визитку, потыкала крошечный тач-экран в самом центре и сообщила:

- Да, можно забронировать прямо сейчас, пока мы в очереди. Надо?.. Минуточку.

Я двинулась вперёд, чтобы вернуться в очередь, и немедленно споткнулась. Что-то твердое впилось в подошву моего ботинка. Ну что там ещё? С раздражением выдохнув, я оперлась о плечо Грая, затем вывернула ногу, чтобы избавиться от приставучего мусора...

И с изумлением обнаружила застрявший в подошве сиреневый бриллиант.

✳️✳️✳️

«Внимание, пользователь, - ожил в наушнике электронный голос анализатора гиперперемещений, - обнаружена точка входа портала, не соответствующая введённым координатам. Погрешность составляет ноль целых шесть десятых процента. Для попадания в точку входа и синхронизации с остаточным следом портала отсчитайте тринадцать шагов влево.»

Эта штуковина поражала меня своим функционалом. Я слышала краем уха о нанороботах, как и многие обыватели ЗССР, но для всех, кроме властных структур - в особенности военно-разведывательной их части, - эти высокие технологии были всё равно что привидения. Все о них слышали, но никто толком не видел.

Как ясенирская журналистка Тана Зу умудрилась достать одного из таких нанороботов под шапочным названием «анализатор», ума не приложу! Должно быть, связи у нее в верхах невероятные.

Я сделала предложенные тринадцать шагов влево и оказалась чуть сбоку от большого и пузатого, как торт цвета фуксии, здания. Место было непроходное - эдакая лужайка-тупик для отдыха в окружении кустарников и клумбы посередине, располагающей к созерцанию. Отсюда хорошо была видна табличка на здании-торте «Сектор А-66», и не менее отлично было видно, что многие космозонки с азартом в глазах стекаются туда со всех сторон игровой зоны. Это там, что ли, пресловутый аукцион проводят?..

Я и не собиралась заглядывать на этот космозонгский праздник жизни, но анализатор-наноробот заявил:

«Синхронизация следа с дальнейшей траекторией движения прошла успешно. Проследуйте ко входу в сектор А-66 и ждите дальнейших указаний».

Я вздохнула и выглянула из тупикового уголка наружу. Особого выбора не было. Поначалу я собиралась догнать космозонок в драгоценных трусиках, чтобы вернуть сиреневый бриллиант, но те к моменту нашего с Катёной проникновения в игровую зону испарились в неизвестном направлении. Бегать везде и спрашивать, не видел ли кто их, было бы глупо, особенно, когда каждое мгновение на счету.

Поэтому я самого начала нашего променада по игровой зоне решила положиться на случай. Встретится мне хозяйка бриллианта - верну камень, а нет - значит, не судьба.

Катёна осела в секторе 5D-игровиртов сразу же после того, как показала забронированную комнату отдыха. Вообще-то специально для рабов получить ее было невозможно. Но я выкрутилась тем, что усадила больную рабскую парочку в компании недовольного Грая на диван, предложила угощаться всем, что было на десертном столике, и велела на любые вопросы отвечать, мол, хозяйка вышла и скоро вернётся.

Одна из космозонок, устремившихся на аукцион в сектор А-66, дефилировала в трусах такого кричащего алого цвета, что живо напомнила мне о Муй Задаки. Впрочем...

Я присмотрелась и хмыкнула. Задаки, как есть Задаки.

Бывшая хозяйка моего острова вела за собой знакомых трёх рабов для обслуживания себя любимой и ещё одного на цепочке. От первых трёх он отличался одеянием - просторным плащом с капюшоном, прикрывающим и волосы, и лицо.

Вопиющее нарушение дресс-кода, возмущаться которым никто не спешил.

При виде раба в плаще я застыла и впилась в него пристальным взглядом. Конечно, под капюшоном мог скрываться кто угодно, но... а вдруг это Тэймин?

Сама не заметила, как ноги понесли меня ко входу в сектор А-66. Развевающийся от каждого скупого шага плащ уже скрылся за створками двери, а на моем пути вырос раб-охранник.

- Плата за вход - один сиреневый бриллиант, госпожа, - с почтительным поклоном произнес он.

- А баллами ЗССР оплатить можно? - с надеждой спросила я.

- Сожалею, госпожа. Нельзя.

Скрепя сердце, я достала из зоны декольте чужой камушек. Туда его пришлось засунуть за неимением карманов на моем скудном синем боди, и упругие округлости груди прекрасно уместили бриллиант между собой.

Охранник следил за моими руками, как загипнотизированный. Непривычное зрелище земной женской груди с обилием плоти - ее размер у меня был достаточным, чтобы с избытком уместиться в крупные мужские ладони, - вверг его в состояние изумлённого благоговения.

- Бриллиант, - напомнила я ему.

- А... да, госпожа, - очнулся охранник и осторожно ухватил камушек двумя пальцами, оценивая его размер. - Размер-минимум, этого достаточно только для статуса «зритель». Для участия в торгах необходим бриллиант крупнее...

- Меня устраивает, - кивнула я.

Охранник вручил медальон с номером оплаченного места, и я устремилась в недра здания-торта.

Коридор вел по широкой окружности, незаметно изгибая уровень пола вверх и поднимаясь по спирали. Большинство космозонок стекалось к уровню зрительских рядов, остальные, кто продолжал подниматься по спирали, являлись скорее всего участницами торгов.

Меня терзало нехорошее предчувствие. Если раб в плаще - сын посла, то зачем Задаки притащила его на аукцион?.. Неужели это он - тот самый необыкновенный лот, о котором шептались в очереди?

От мрачных мыслей отвлёк вновь оживший голос наноробота из «бусины»:

«Внимание, пользователь. Поднимитесь ещё на один уровень выше.»

Я как раз добралась до входа на зрительские ряды и собиралась войти внутрь. Пришлось резко сменить курс и вернуться в коридор-спираль. Уровнем выше он совсем опустел. Прямоугольник двери подмигивал красным огоньком блокировки на замке, и я побрела к нему, прикидывая, каким образом можно туда проникнуть.

Однако мучиться вопросом не пришлось.

В нескольких шагах от двери наноробот велел свернуть в боковое ответвление, ведущее на уличную многоуровневую террасу, а оттуда направил в уютную комнату, всем своим видом предназначенную для отдыха любой забредшей сюда госпожи. Для рабов был оборудован тесный решетчатый загон в углу.

«Внимание, пользователь. Зафиксирована конечная точка портального следа. Данные путевых координат запротоколированы и отправлены в архив памяти», - отрапортовал электронный голос.

Я прошлась по комнате отдыха, гадая, что теперь делать. По сути это был тупик. Ну собрала я данные по зацепке, а дальше-то что? Где доказательства для официального обвинения? Никому конкретному это помещение персонально не принадлежит, а здание аукциона - вообще тёмный лес для догадок.

Я устало присела на пуфик возле душевого отсека и задумалась. Так себе зацепочка оказалась! Тана Зу будет разочарована.

На террасе послышались гулкие шаги. Я не была уверена, что тут можно находиться с моим статусом зрителя, быстро огляделась, а затем импульсивно отступила в душевой отсек. И уже там, когда неизвестные вошли в комнату отдыха, выругала себя за глупость. Ну что за ребяческие инстинкты включились? Сидела бы себе спокойно, а на вопрос ответила бы, что ошиблась с уровнем.

Поморщившись, я хотела было войти обратно в комнату, но застыла, услышав знакомый голос.

- О, отлично, никого нет. Посиди пока тут, ушастик, - проворковала Муй Задаки. - Подумай хорошенько о моем предложении. А иначе... ты же видел тех, кто побывал в учебно-рабской зоне, и знаешь, что тебя ждёт. Оттуда все выходят шёлковыми...

Повисло молчание, нарушаемое только позвякиванием цепочки и лязгом решетки. Звонкие каблуки процокали по комнате, раздался слабый скрип кресла и длинный вздох.

- Я до последнего тебя берегла, ушастик. Ведь берегла же? - повысила голос Задаки и прикрикнула: - Отвечай!

- Да, госпожа, - покорно ответил низкий мужской голос.

- Вот видишь. Ты сам это признаешь... и при этом такой неблагодарный. Ну что тебе стоит пойти навстречу желаниям заботливой госпожи?

- Я не могу, госпожа, - последовал безучастный ответ. - Это не зависит от моего волевого усилия.

- А ты попытайся ещё раз! - зло сказала Задаки. - И что с тобой такое последние два дня? Ведёшь себя, как зависший коммуникатор! Подумай хорошенько. Скоро твое сокровище вернётся в мои руки, и тогда тебе придется сделать последний выбор!

Снова воцарилась тишина. Задаки молча постукивала некоторое время каблуком по полу, а потом раздражённо процедила:

- Ну и физиономия у тебя... хватит таращиться на меня, как робот!.. Пфф, пойду освежусь в душе... а ты думай, думай. У тебя ещё есть время до окончания аукциона. Сегодня обещали необычный экземпляр, так что я, возможно, задержусь.

Она начала вставать с кресла, чтобы пойти в душевой сектор. Долго не думая, я метнулась в кабинку прямо в боди и включила воду на самом слабом режиме, чтобы сам момент включения не привлек внимания.

Когда Муй Задаки стремительно вошла в помещение, я усердно намыливала себе подмышки, стоя к ней спиной.

- Ты..! - вырвалось у непрошеной гостьи.

Я быстро обернулась и с искусственным удивлением сделала большие глаза.

- Госпожа Задаки? Вот это встреча... Не ожидала вас тут увидеть!

- Что вы здесь делаете? - настороженно спросила космозонка, оправившись от потрясения.

- Что делаю... - я выключила воду и, отодвинув прозрачную створку кабинки, прошла к сушилке, оставляя цепочку мокрых следов. - А что можно делать в комнате отдыха? Вообще-то я оплатила зрительский статус. Просто перепутала уровни, так утомилась, пока шла... и решила смыть усталость перед аукционом, раз уж забрела сюда.

- Прямо в одежде? - Задаки ехидно указала на боди, с которого на пол натекла уже целая лужа.

- А, это. Знаете, Муй, скажу по секрету... я очень брезглива. Мне противно мыться в общественной кабинке, прямо-таки трясет при одной мысли об этом. А в некотором количестве одежды ничего так, терпимо.

С этими словами я запустила сушилку, которая зашумела так сильно, что дальнейшая беседа стала невозможной.

Впрочем, Задаки не спешила уходить. Хотя я ожидала от нее именно этого в свете подозрения, что в комнате отдыха сейчас заперт за решеткой Тэймин. Она подошла к умывальнику, продолжая изучающе коситься на меня, и принялась тщательно мыть руки.

Интересно, что она задумала...

Я помнила о медицинских рекомендациях Рогниу Ренна, но тут уж был случай, что называется, форс-мажорного характера. Пси-ограничитель работал сейчас в режиме полной блокировки, которую отключить ментально без специалиста не представлялось возможным. Поэтому я просто расстегнула его, якобы высушивая голову, и невзначай затолкала в единственное место для хранения мелочей - область декольте.

«...как невовремя эта встреча, - размышляла Задаки, излучая прямо-таки тонны подавляемого раздражения. - И до чего же она странная, эта Чудо-Юдо... с другой стороны, шанс поднажать и отбить девчонку ушастика... »

Пока я стояла под сушилкой, космозонка обдумывала, как бы побыстрее склонить меня к продаже бедняжки Уллы. Она чертовски была нужна ей, чтобы достичь цели - добровольно получить от Тэймина нечто малопонятное. В суть этого «нечто» Задаки в мыслях пока не углублялась... но это определенно было как-то связано с половым актом, судя по размытым фоновым мыслеформам с обнаженным рабом-диниту на постели.

Я резко выключила сушилку. Находиться с этой дамой в одном помещении было неприятно, хотелось поскорее уйти.

- Гайя..! - начала космозонка, но я перехватила инициативу беседы:

- А вы знаете, что за удивительный лот выставят сегодня на аукционе?

- Никто не знает. Это коммерческая тайна, - неохотно поддержала тему собеседница и снова предприняла попытку свернуть к вопросу об Улле: - Так как насчёт...

- Тогда нужно поспешить и всё увидеть своими глазами! - я всплеснула руками и целеустремленно зашагала к выходу, слыша позади мысленные космозонгские ругательства.

В комнате отдыха я остановилась, наткнувшись взглядом на темную фигуру за решеткой. Тэймин...

Он был уже без плаща, и голова в черной маске резко контрастировала с его обнаженным светлым телом, которое прикрывали только дурацкие рабские стринги. Почему-то они вызвали у меня резкое неприятие.

При моем появлении Тэймин вскинул голову, устремляя на меня пронзительный взгляд. Я впервые увидела его ауру - приятный золотисто-зелёный оттенок в переливах чистого серебра.

«...милый цвет... листья, подсвеченные солнцем...» - тихим эхом проговорил девичий голос из недр моей памяти.

Не прерывая контакта с его блестящими зрачками и чувствуя себя загипнотизированной, я сделала несколько шагов к решетке и услышала знакомое: тук-тук... Улла точно так же пыталась преодолеть блокировку маски.

Потянулась ментально, преодолевая границу, и мысленно позвала:

«Тэймин...»

Он вздрогнул, шумно вздохнул. Из-за маски контакт был очень слабым, но я почувствовала, как в поверхностном слое его разума вспыхнуло побуждение приблизиться, и как жёстко он подавил его. В нем боролись две противоречивые силы - мучительная тяга и недоверие.

«Нельзя показывать госпоже Муй интерес», - послал в ответ Тэймин осторожно-недоверчивую мысль на волнах своей энергии, которая показалась мне невероятно... вкусной. Я с жадностью впитала ее, чуть ли не облизала каждый импульс и остро захотела добавки.

Ощущения даже всего лишь от ментального соприкосновения с аурой Тэймина опьяняли и соблазняли приблизиться... узнать, каково будет от полного энергетического контакта... а ещё лучше, если и физического заодно...

По спине пробежала лёгкая дрожь - от затылка до самого копчика, - и сладко кольнула внизу живота.

«Проклятая девка! - диссонансом ввинтилась в мой блаженствующий разум посторонняя мысль, источающая агрессию и почему-то яростный страх, а следом обрушился целый поток беспокойных размышлений: - Надо увести ее отсюда... тут на каждом шагу идентификаторы... даже в этой комнате... Фи убъет меня, если она догадается... и так уже подвела с этой конфискацией... это всё дура Цин виновата со своим шу, чтоб она от него сдохла..!»

Я на мгновение прикрыла глаза, восстанавливая самообладание, а затем медленно отвернулась от решетки.

Мысленная паника Задаки заинтересовала меня и одновременно навела на кое-какие идеи. Но эти идеи требовали уточнения, поэтому действовать следовало с осторожностью.

- Послушайте, Гайя! - воскликнула космозонка, торопливо цокая каблучками в мою сторону. - Я тут подумала... зачем вам торчать среди зрителей, если в ложе участниц обзор гораздо лучше?

- Но у меня нет допуска, - заметила я, чувствуя на энергетическом уровне, как взгляд Тэймина скользит по всей моей фигуре. В особенности это внимание ощущалось на затылке и поясничной части.

Муй Задаки небрежно пожала плечами:

- Я приглашаю вас в свою ложу. Этого достаточно! Идёмте?

Она быстро прошла мимо меня, но внутренне находилась в таком сильном напряжении, что напоминала ходячую бомбу замедленного действия.

Я встретилась глазами с Тэймином, который всё это время ни на секунду не отводил взгляд. В чёрных зрачках вспыхивали и гасли звёзды - целая вселенная, которая звала к себе, мягко и настойчиво.

«Я вытащу тебя, Тэймин, - шепнула ему. - Улла у меня, в безопасности. Не отчаивайся.»

- Вы идете, Гайя? - повысила голос Задаки.

- Да-да. Иду.

Конец первой книги

Дорогие читатели! Серию про Гайю Фай можно читать полностью.

Порядок чтения:

1. Госпожа Чудо-Юдо

2.  👉

3. Господин Чудо-Юдо

4. Сингулярная любовь

✴️Дети разумны с момента зачатия
✴️Детский возраст диниту длится от рождения до 16 лет
✴️Подростковый возраст диниту длится от 16 до 28 лет
✴️Внешне дети взрослеют намного медленнее людей: 
10-летний диниту выглядит на 5 лет человеческого ребенка;
13-летний диниту выглядит на 6 лет человеческого ребенка;
18-летний диниту соответствует внешности 13-летнего человеческого подростка;
23-летний диниту соответствует внешности 15-летнего человеческого подростка;
28-летний диниту соответствует внешности 20-летнего человека.

✴️На момент первой встречи Тэймину было 8 лет, Гайе - 10 лет, Улле - 3 года;
✴️На момент похищения Тэймину было 18 лет, Улле - 13 лет;
✴️На момент текущих сюжетных событий Гайе 30 лет, Тэймину 28 лет, Улле 23 года