Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей

- Возражения не принимаются! Это меньшее, что я могу для вас сделать! Ведь вы спасли моего мальчика, Зевс, единственная радость в моей жизни!

Сергей Иванович, хозяин чудесного золотистого лабрадора и постоянный клиент нашей ветклиники сидел за столом, держа в руках давно остывшую чашку чая. Перед ним лежала связка ключей и билет на самолёт. Вот уже несколько минут он уговаривал меня принять от него подарок – поездку в Альпийские горы.

- Анна Степановна, когда вы отдыхали последний раз? – он окинул меня внимательным взглядом.

Прекрасно знаю, что он увидел: сорокалетнюю женщину с уставшим взглядом, в анамнезе у которой старая травма, развод и пустая квартира. Всё своё время я посвящала ветеринарной клинике и «хвостикам» которые преданнее и честнее многих людей.
 

- Вам нужно сменить обстановку. Это маленькая горная деревушка, свежий воздух, домашняя еда, всё натуральное. У меня там уютное шале. Вам понравиться.

Дом всё равно сейчас пустует, я приезжаю туда от силы раз в год. За шале присматривает пожилая соседская пара, я им уже позвонил. Герр Томас и фрау Грета всё подготовят к вашему приезду.

- Но у меня работа… - попыталась я привести последний аргумент.

- С вашим начальством я уже договорился, с завтрашнего дня вы в отпуске. И не благодарите! Это наш с Зевсом подарок.

Сутки спустя я уже сидела в самолёте. А через несколько часов стояла на пороге деревянного двухэтажного дома, который на следующие две недели станет моим пристанищем.

- Фрау Анна, обед будет через час. Вам ещё что-нибудь нужно?

- Спасибо герр Томас, я немного отдохну с дороги.

Как и обещал Сергей Иванович, меня приветливо встретили, отнесли мой чемодан в дом и тактично удалились.

Я подошла к окну, отсюда открывался чудесный вид. Не удержавшись, открыла створки, полной грудью вдыхая свежий горный воздух.
 

Горы… когда-то они были моей второй любовью. После моего мужа Павлика. Каждый год мы с ним брали альпинистское снаряжение и отправлялись покорять очередную вершину. Пока не случилась та трагедия.

Павлик совершил ошибку, не проверил один из карабинов и чуть не сорвался в ущелье. Я полезла его спасать.

Спасла, правда ценой стала сломанная нога. Потом фельдшерский пункт в каком-то ауле и неправильно сросшийся перелом. Ходить я смогла, правда, чуть прихрамывая. О горах пришлось забыть.

На следующую вылазку в горы Павел отправился один. Потом был ещё раз и ещё, пока он просто не вернулся. Прислал смс, что решил остаться на Тибете, будет работать инструктором. На развод подаст сам.

Так я осталась и без гор и без мужа. К тому времени я уже начала привыкать к одиночеству, к тому же меня спасали наши «хвостики», с ними не соскучишься.

Герр Томас и фрау Грета, как могли, окружили меня своей заботой. Эта милая пожилая пара даже пыталась составить для меня культурную программу. Но меня манили они, горы.

Не удержавшись, я решилась подняться хотя бы на небольшой пологий склон.

Утром проснулась чуть свет, настроение приподнятое. С кухни послышался звон посуды, это фрау Грета готовила корзинку для пикника. Провожая меня, она проверила, не забыла ли я шляпку от солнца и плед. Грета прожила тут, на склонах, всю жизнь и мой поход для неё был всего лишь обычной прогулкой.

Тропинка узкой змейкой вилась между камней, я поднималась всё выше и выше. Больная нога устала, и я снова стала прихрамывать, идти становилось всё труднее. Скоро вышла на заросшую вереском поляну и услышала шум льющейся воды.

Лучшее место для отдыха! Поставив корзину на плоский камень, я решила подойти ближе к ручью. Он был совсем небольшой, метра два в ширину, но очень быстрый.

Близилось время обеда, солнышко уже вовсю припекало, я наклонилась, чтобы умыться. Зачерпнула рукой воды, ледяная! И такая прозрачная, что аж дно видно.

Там, в глубине, что-то призывно сверкнуло. Я слышала рассказы, что в этих горах раньше добывали золото. Неужели, золотой самородок? Нагнулась ниже, пытаясь рассмотреть, что там. Больная нога вдруг соскользнула с мокрого камня и я, раскинув руки в стороны, полетела прямо в быстрый ледяной поток.

Попыталась встать, но тут оказалось намного глубже, чем я думала. Течение подхватило меня, унося всё дальше. Несколько раз я пыталась ухватиться за камни, но руки предательски соскальзывали, я уже начала замерзать.

Вдруг течение ускорилось, меня закрутило, словно в водовороте, и со всей силы приложило головой о камень, да так что искры из глаз посыпались, а потом наступила полная темнота.

 

Холодно. Как же холодно и темно. Вот и всё, конец…

Что-то больно хватает меня за плечи и куда-то тащит. Потом резкий удар прямо в  грудь, так что я чуть пополам не согнулась и тут же надсадно закашлялась.

Изо рта полилась вода, и я наконец-то смогла вздохнуть. Лёгкие словно огнём обожгло, я снова закашлялась, пытаясь отдышаться. Звон в ушах стал понемногу утихать, и я услышала гневный мальчишеский голос:

- Идиотка! Ты что, топиться надумала? Если бы не твоя псина, я бы об тебя даже руки марать не стал! Юродивая!

Я попыталась сесть, не с первой попытки, но мне всё же это удалось. Передо мной стоял высокий худощавый парнишка лет семнадцати в насквозь промокших штанах. Рубаху он уже снял и теперь со всей силы выкручивал, так что на траву полились тонкие водяные струйки.

- Ты… ты меня вытащил… - у меня зуб на зуб не попадал, всё же вода в горном ручье очень холодная. – С с спасибо.

Наверное, я умудрилась простыть, голос стал какой-то тоненький и писклявый.

- Псину свою благодари, - парень кивнул куда-то в сторону.

Повернувшись, я увидела тощего мокрого колли. Собака смотрела на меня грустными преданными глазами.

- Если бы Вайс не залаял, я бы тебя не увидел. И чего тебя к ручью потянуло, да ещё на Проклятом перекате? Неужели не понимаешь, как это опасно? Ещё немного и тритон бы тебя на дно уволок, вон уже и метку свою поставил, - парень ткнул пальцем на моё оголившееся плечо. – Обычно кто с такой печатью, уже не жилец и как только тебя тритон отпустил?! Хорошо, что у меня водная магия, иначе я бы ни за что тут в воду не полез!

Стоп! Какой тритон? Какая магия? Я что, слишком сильно головой о камень ударилась и у меня теперь галлюцинации?

Парень явно решил выговориться и спустить пар, моё мнение его явно не интересовало. Он встряхнул рубаху и сразу натянул на себя. Я с удивлением отметила, что она совершенно сухая.

- Ну чего глазами лупаешь? Оклемалась? Ладно, сиди здесь, да за овцами смотри, а я пойду, бабку твою позову, пусть сама с тобой разбирается. Только если опять в ручей полезешь, вытаскивать больше не буду, так и знай!

Парень, размашисто шагая, направился к едва видневшейся в траве тропинке, а я, чуть покачиваясь, поднялась на ноги и осмотрелась.

Горы, цветущий вереск, ручей. Неподалеку паслось с два десятка овец. Вроде всё тоже самое, но в тоже время, словно что-то неуловимо изменилось.

В ладонь ткнулся влажный собачий нос.

- Вайс! – вспомнила я, как парнишка назвал собаку. – Так это ты заметил как я свалилась в ручей и позвал на помощь?! – присев на корточки, потрепала пса по длинной мокрой шерсти.

И вдруг я поняла, что меня всё это время смущало: руки, слишком тонкие и худые для сорокалетней женщины. И маникюр. Где мой жемчужно розовый маникюр? Не водой же его смыло!

Через несколько минут ощупываний и визуального осмотра я была полностью уверена, что это не моё тело. Скорее всего, оно принадлежало худенькой, совсем молоденькой девушке.
 

Одежда тоже была не моя: длинная юбка из грубого серого полотна, свободная рубаха, регулирующая на плечах тесёмками и что-то среднее между жилетом и корсетом.

Я вспомнила, что парнишка говорил про какую-то метку тритона, на плече действительно обнаружила отметину в виде двух голубых извилистых линий. Они прямо на глазах светлели, словно впитываясь куда-то под кожу.

- Гав! – пёс положил к моим ногам старую потрёпанную соломенную шляпу.

Именно в этот момент я поняла, что попала!

Видимо я слишком сильно ударилась головой и всё же утонула. А в это время прежняя хозяйка этого тела тоже зачем-то полезла в ручей. Паренёк говорил, что с такой меткой как у меня на плече не выживают. Похоже он прав. Девчушка умерла, а я каким-то образом очутилась в её теле.

И судя по тому, что здесь есть магия, я попала совсем в другой мир.

Ладно, подведём итоги, я всегда была прагматичной. Из плюсов - я жива и это самое главное. Бонусом молодое здоровое тело. Нога не болит и даже не хромает, я уже давно позабыло это чувство, когда ничто нигде не тянет и не приходиться контролировать каждый шаг.

Из минусов: памяти в этом теле совсем не осталось, я даже не знаю, как меня зовут. Парень упоминал бабушку, значит, семья у меня есть. Судя по одежде, мы не богаты, но это дело поправимое. Работы я никогда не боялась. Могу вон овец или коров лечить.

А ещё у меня есть Вайс. Пёс так и крутился рядом, преданно заглядывал в глаза, а когда я хотела подойти к ручью, так просто встал на пути, не пропуская.

Немного успокоилась, присела на камень. Солнце палит, жарко, зато одежда почти высохла. Жилетку я сняла и на соседний камень положила. Волосы расплела, мокрые локоны пропустила сквозь пальцы, разделяя на пряди. А они сохнут и прямо на глазах в колечки завиваются. Да я кудряшка!

Расслабилась, лицо солнышку подставила. А кругом красота: густые розовые и белые куртины цветущего вереска, пчёлы жужжат, мошкара летает, суетиться. Овцы разбрелись, пасутся. Вдалеке виднеются украшенные снежными шапками горные вершины. Прямо пастораль, как на открытке.

И вдруг в эту мирную картинку врывается посторонний звук. Дремавший неподалёку Вайс вскочил, жмётся к моим ногам. Да и я всполошилася. Жилетку назад надела, волосы, как есть, в косу заплела, да шляпу сверху натянула.

- Вот она!

Впереди вышагивал мой недавний спаситель, следом семенила худенькая тщедушная старушка. А позади них, гремя вилами и кольями, шагало с десяток баб да мужиков. И судя по их решительным лицам, шли они явно не смирными намерениями.

- Смотрите, жива! Как есть жива! Может Оливер нам наболтал, что она в Проклятый перемёт свалилась? Только от работы оторвал! – набросились они на парня.

Мне стало так обидно за своего спасителя, что я не удержалась и выпалила:

- Он правду сказал! Я в ручей упала, а он меня вытащил. Ему ещё Вайс помогал, - положила руку на голову стоящего у моих ног пса.

- Я же говорил, - насупился парнишка, - у неё и знак на плече появился.

- Так она одержимая. Как есть одержимая! На вилы её! Нечесть!

Вот такого я точно не ожидала!

Все вилы и колья тут же были направлены в мою сторону.

- Да что вы её слушаете, - вперёд вышла худая растрёпанная старуха, прикрывая меня своим тощим телом, - ляпнула она, не подумав! Все знают, тритон свою добычу никогда не отпустит, а уж если метку поставить, то уж тем более. Может Оливер напутал что, и Ханна ниже по течению у ручья оступилась?

Все теперь уставились на парня, которого как я поняла, зовут Оливером. Он посмотрел на толпу с вилами, потом на меня с бабкой, потом снова на толпу.

- Но у неё знак появился, - промямлил он.

- Да что мы тут его слушает, проверить девчонку нужно и всех делов-то, - выкрикнула одна из баб.

- Ты что ли, Эмма, проверять будешь? И одержимой не побоишься? Вдруг покусает.

- А вот и не побоюсь! К тому же сейчас день, а одержимые только к ночи перекидываются.

Крестьянка замахнулась и со всей силы вогнала вилы в землю, после чего направилась прямо ко мне.  

– Так где, ты говоришь, у неё знак был? – спросила она у Оливера.

- Вот тут, на плече, прямо как в учебнике нарисовано, - он ткнул пальцем себе в плечо.

Эмма подошла ближе и, остановившись, упёрла руки в бока. Вайс тихонько заскулил, прячась за мою спину.

- Ну, давай, девка, показывай, что у тебя там.

- Пусть они отвернуться, - кивнула я на толпу мужиков.

- Ханна, ты совсем ополоумела? Давай, иди сюда, - и она умело распутала шнуровку на лифе моего платья.

Посмотрела одно плечо, другое. Покрутила в разные стороны, потом подтянула края рубахи и снова аккуратно зашнуровала.

- Нет тут ничего. Видать, ты Оливер на солнце перегрелся, вот тебе и почудилось. Чему вас только в этих магических школах учат?

Парень потупился, перечить Эмме желания у него явно не было.

- А ты, Ханна, делом бы занялась, смотри, овцы по всей округе разбрелись. Пожалей бабку, окаянная! Опять ей за тебя работать. В кого только уродилась такая безрукая, - вздохнула крестьянка.

- Она же баронская! – донеслось из толпы. – Барская кровь – не водица. Белоручка! Неумёха!

- Ладно, хорош гомонить, пошли работать.

Поняв, что больше ничего интересного не предвидится, крестьяне развернулись и, прихватив свой сельскохозяйственный инвентарь, направились в ту сторону, откуда пришли.

Последним, бросив на меня обиженный взгляд, уходил Оливер. Вид у него был словно у нахохленного воробья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг проказливо показала ему язык.

Парнишка ошалело замер, а потом чуть ли не бегом припустил прочь.

Так ему и надо! Он, конечно, меня спас, но тут же нажаловался селянам. Да меня из-за него чуть на вилы не подняли! Хорошо, что тот странный знак на плече к этому времени полностью впитался под кожу и стал невидимым.

На лугу остались только я, пёс и старушка. Судя по всему это и есть моя бабушка. Я даже не знаю, как её зовут. А поговорить нужно.
 

Но она меня опередила.

- Что ж ты горе моё, опять у ручья делала? Неужто, снова эти камешки блестящие искала? И зачем они тебе сдались…  - она тяжело вздохнула, -лучше помоги мне овец согнать, неровён час, какая пропадёт - не расплатимся!

Ладно, разговор можно ненадолго отложить, овцы действительно сейчас важнее. Судя по одежде, живём мы совсем небогато. Крестьяне вон тоже одеты простенько, но всё же их одежда выглядит намного приличнее моей старой застиранной юбки. А бабушка и вовсе была наряжена в какие-то лохмотья.

Какое-то время мы сгоняли овец в одно стадо, лучше всего это получалось у Вайса. Пёс мастерски направлял овечек в нужную сторону.

Потом мы присели на один из камней отдохнуть.

- Ба, - позвала я, - а почему тот мужик назвал меня барской кровью?

- Неужто, и это позабыла? Горе мне горе, - запричитала она.

- Да я когда упала, головой стукнулась. Вон шишка какая! – я потрогала затылок, на котором действительно торчала большая шишка. – Ты мне расскажи, а я сразу всё вспомню!

Старуха покосилась на меня, вздохнула и принялась рассказывать.

- Так ты и есть дворянская кровь. Дед твой бароном был, и отец, значиться и ты тоже.

- Это я что, баронесса что ли?

- Так и есть, дочка баронская. Только толку от этого… одно название и осталось. Как твои родители сгинули, так всё хозяйство в упадок и пришло. Поместье заброшено, терновником заросло. Нечисть там всякая ютиться, по ночам бесчинствует, совсем распоясалась.

Селяне сжечь дом хотели, только он не горит. Качественную защиту на него отец твой наложил. Сильным магом был, только от погибели это его не спасло.

Из рассказа я поняла, что отец и мать у меня были настоящими магами, они защищали округу от магических хищников. Их даже соседи приглашали. Вот в один из таких рейдов родители и сгинули. Никто с тех пор не видел их ни живыми, ни мёртвыми.

- А ты, родненькая, как об этом узнала, так с горячкой и слегла! Думали уж не выживешь. Месяц в себя не приходила. Да только как очнулась, лучше не стало. Что-то в тебе с тех пор надломилося, совсем с головой беда. Оттого и кличут юродивой.

При хозяевах и поместье, и деревня процветали, а как их не стало, всё и посыпалось. Нечисть совсем осмелела, совсем близко к деревне подходить стала.

Особенно тяжело было в первый год, люди, привыкшие к спокойной сытой жизни, совсем расслабились, не сразу поняли, что жить теперь нужно с оглядкой.

Сначала стала пропадать скотина: овцы, куры, коровы, а потом нечисть добралась и до людей. Пятерых недосчитались, когда в деревне, наконец, поняли, что жизнь круто поменялась и по ночам теперь лучше сидеть дома, не высовываясь. Поэтому с первыми сумерками деревня словно вымирает.

- Зимой получше, не любят чудища холода, прячутся.

- А откуда они эти чудища взялись?

- Так знамо откуда, из разломов магических лезут. Прямо из преисподней! Жуть жуткая!

- А в ручье, там тоже нечисть сидит?

Вопрос был принципиальный, я помнила про оставленный на моём плече знак, он ведь никуда не делся, просто впитался под кожу. И перспектива стать непонятной нечестью, если честно, довольно сильно напрягала.

- В ручье тритон сидит, он совсем другое, - покачала головой старуха. – Его природная магия питает.

- Природная магия?

- Да, есть пять видов природной магии: земля, вода, воздух и огонь.

- Это четыре, а какая же пятая?

- Эфир. Только про него все давно забыли.

- А что эта пятая магия делает?

- Объединяет все остальные магии, делая их единым целым. Вот смотри, вызовет водный маг над полем дождь и больше он сделать ничего не может. Маг земли поможет посевам взойти. Но они засохнут, если не будет дождя. А эфирный маг и посевы поднимет, и дождь вызовет, и тучи ветром разгонит.

Да только выродилась эфирная магия, так что и забыли о ней давно.

- А ты помнишь!

- Так я при матушке твоей кормилицей была, когда к ней учителя городские приезжали, рядом сидела, чего только не наслушалась.

 Вот ещё одна новость – старушка эта и не бабушка мне вовсе, а кормилица моей матери. Это получается, у меня из родственников вообще никого не осталось?

- А у родителей какая магия была?

- Отец твой огнём повелевал, а матушка с землёй ладила. Ни у кого в округе таких богатых урожаев не было, как у нас!

- А я… у меня тоже есть магия?

Бабулька так жалостливо на меня посмотрела, что сразу стало понятно – магии нет.

Из рассказа выходило, что после рождения ребёнка с магическим даром на него накладывается особая обережённая печать, чтобы по малолетству ни себе не навредил, ни другим.

Снимают эту печать в десять лет, считается, что в этом возрасте ребёнок уже умеет себя контролировать. А магов так вовсе с младенчества учат контролю над собой.

Вот только родители Ханны сгинули как раз за неделю до её десятилетия. Потом она на месяц впала в летаргию, а когда очнулась, оказалось что магии в ней больше не осталось, выгорела.

- Тогда из города лекарь приезжал, важный такой, сказал, что сделать уже ничего не может, поздно. Магия ушла.

Ммм да, жаль, конечно, но я уже одну жизнь прожила без всякой магии, проживу и эту.

- А сколько лет прошло с того самого, как родителей не стало?

Старуха задумалась, пожевала губами, а потом выдала:

- Так этой весной аккурат восемь годков было. Как помню, весна тогда была поздняя, а потом резко всё оттаяло, вот нечисть и повылазила.

Судя по всему сейчас у нас начало лето, значит, Ханне совсем недавно исполнилось восемнадцать лет, хотя глядя на эти тоненькие ручки, я думала что ей намного меньше.

- Ладно, хватит рассиживаться, вечереет уже, собирай овец, пора их в деревню гнать.

Животные были явно привычные или их тоже пугал надвигающийся вечер. Собравшись в стадо, они послушно побрели домой. Едва видневшаяся в траве тропинка петляла между торчащими из земли камнями.
 

Обогнув кусты, я остановилась. Ниже по склону раскинулась широкая долина, большая часть которой была отведена под поля и огороды.

Деревенские дома сгрудились где-то посередине. Навскидку я насчитала около сорока изб. В самой дальней, узкой, стороне долины виднелась барская усадьба.

Я смогла рассмотреть только высокий каменный задор и черепичные крыши построек. Даже отсюда было заметно, что дом заброшен и его медленно, но верно, поглощают густые заросли кустарника.

Пока я стояла, все уже ушли далеко вперёд, так что пришлось догонять. До деревни шли ещё километра три, пока не уткнулись в низкое каменное строение, возле которого копошился какой-то мужичок.

- Припозднились сегодня, загоняй скорей, - он поднял голову и посмотрел на небо. – А ты Ханна чего опять сегодня учудила? Совсем, девка, из ума выжила. Берту бы хоть пожалела, надорвётся с тобой старуха, что тогда делать станешь?

- Ты, Густав, меньше болтай, больше делай, - одёрнула его моя спутница, - сам видишь, темнеет уже.

Тут как раз небольшое облачко прикрыло собой солнце, резко посмурнело и все тут же заторопились, и подгонять не нужно. Овцы сами, одна за другой, юркнули в узкую дверь, больше похожую на небольшой лаз.

Густав достал откуда-то огромный замок, закрыл дверь, а ключ себе на шею повесил.

- Там вон вам Эмма лепёшек завернула, - кивнул он на небольшой свёрток. Старуха тут же его подхватила, пряча в свою корзину, куда она собирала разные травки.

- Пойдём скорее, - потянула она меня за рукав, - Густав прав, время позднее, заболтала ты меня.

Идти пришлось через всю деревню. Я заметила, что ставни в домах были уже заперты, на улице тихо, ни души, даже собаки не лают. Только изредка можно услышать торопливые шаги: селяне доделывали последние дела, загоняли скотину и спешили домой.

Большая часть изб камнем обложена, хотя попадаются и деревянные, они и выглядят побогаче. Мне это кажется странным. Раз тут так небезопасно, не лучше ли спрятаться за каменными стенами?

Вот и деревня кончилась, а мы всё идём, причём в сторону усадьбы. Тут впереди показалась небольшая покосившаяся избушка, больше похожая на сарай.

- Успели, - выдыхает баба Берта и суёт мне в руки корзину, - иди в дом, а я кур загоню!

Вайс шмыгает в приоткрытую дверь, потом высовывается, коротко тяфкнув, словно сообщая:

- Я всё проверил, можете заходить.

Внутри сумрачно, вечернее солнце едва попадает в маленькое окошко, и я успеваю рассмотреть большую открытую печь, стол, широкую лавку и сундук в углу. Недалеко от печи ещё один дверной проём, прикрытый обычной занавеской.
 

Отодвигаю её, попадаю в ещё одну комнату и удивлённо останавливаюсь. Здесь стоит кровать с искусно вырезанными витыми столбиками, комод и даже кресло. Мебель старая, но добротная. Гобеленовая ткань на кресле вытерлась и поблёкла, но даже сейчас понятно, что ему явно не место в обычном деревенском доме.

Скорее всего, мебель попала сюда из барской усадьбы, решаю я, продолжая осмотр.

Под ногами вместо ковра лежит овечья шкура. На стенах висят какие-то поделки из перевязанных бечёвкой палочек, камешков и крошечных косточек. Похоже на ловцов снов, но смотрятся как-то зловеще.

В дальнем углу целых два сундука. Интересно, что внутри? Посмотреть не успеваю, так как в комнате вдруг резко темнеет. Это снаружи окошко закрыли ставнями.

На ощупь возвращаюсь в переднюю комнату, тут тоже темно, лишь немного света попадает в пока приоткрытую дверь.

- В уборную сходила? – на пороге появляется баба Берта, в руках она держит двух куриц, которых просто пускает на пол. Те деловито шагают в сторону печи, где положив морду на лапы, лежит Вайс.

 – Поспеши, сейчас запирать буду.

Берта снова уходит, я иду за ней, чтобы пока ещё светло хоть как-то сориентироваться на местности.

За домом стоит небольшой приземистый сарай, и он к моему удивлению, сложен из камней. Рядом несколько грядок, пара кустов смородины и дерево, кажется, слива. А вот чуть дальше, за кустами, как раз и находится то сооружение, которое называется уборная.

Сделав свои дела, быстро возвращаюсь в дом, следом заходит Берта с охапкой хвороста, которую кладёт прямо в широкую топку печи. Несколько ударов огнивом и разгорается робкий огонёк.

Берта тем временем подвесила над огнём небольшой котелок, налила туда воды и кинула щепотку трав из своей корзины.

- Садись за стол, сейчас ужинать будем, - велела она мне, а сама заперла дверь на засов и сверху повесила такую же поделку из палочек и верёвочек, как я видела в комнате. Ещё и пошептала чего-то.

Я молча наблюдала за всеми этими манипуляциями, стараясь всё запомнить. Нужно потихоньку привыкать к новой жизни.

Заперев дверь, Берта положила на стол свёрток, который нам дал Густав, там, возле овчарни. Внутри оказалось две лепёшки и небольшой кусок козьего сыра. Глянув на еду, я поняла, что ужасно проголодалась. У меня зародились подозрения, что хозяйка этого тела с утра ничего не ела.

Варево над огнём закипело, по комнате поплыл пряный травяной аромат. Зачерпнув из котелка глиняной кружкой, Берта поставила её передо мной.

- Ну вот, ещё один день пережили, - тяжело вздохнув, она села за стол.

Одну лепёшку и сыр старуха положила передо мной, а от второй отломила кусочек и кинула Вайсу.

Пёс тут же подхватил угощение. Пригревшиеся у его бока куры возмущённо закудахтали, пытаясь выхватить немного лепёшки, но Вайс глухо зарычал и несушки, словно спохватившись, сварливо переговариваясь друг с другом, направились к стоящей в углу комнаты корзине. Забравшись внутрь, они немного пошуршали сухим сеном, устраиваясь и, наконец, замолкли.

И только тут до меня дошло, что Берта отдала мне лучший кусок, да ещё вместе с сыром, а свой ужин разделила с верным помощником. Потому что, как я подозреваю, настоящим пастухом был именно Вайс, а не Ханна.

Отщипнув четверть лепёшки, я отдала её псу. После чего разломила сыр и протянула половину Берте.

- Что с тобой, Ханна, ты сегодня сама на себя не похожа? – удивилась та.

- Сильно головой ударилась, - попыталась я оправдать своё непривычное поведение.

Хворост в печи быстро прогорал, и вскоре от него остались только крохотные светящиеся в темноте угольки. И тут на улице что-то громко завыло, жалобно и утробно. Мы замерли, а пёс тихонько заскулил.

- Тише ты, не приведи Боги, услышат! – шикнула на него Берта и Вайс пристыженно замолчал.

С минуту-другую было тихо, а потом вой послышался уже ближе. Этот звук словно вымораживал всё внутри, порождая иррациональный страх и в тоже время манящий к себе. Я поймала себя на мысли, что хочу встать, подойти к двери и отодвинуть засов.

Тряхнув головой, я отогнала от себя эту глупую мысль и тут же заметила, что Берта пристально за мной наблюдает, при этом глаза у неё светятся, словно у кошки. В этот момент она мало походила на человека. От этого стало даже страшнее, чем от доносящегося с улицы воя.

- Смотри, как сегодня распоясались, почти до самой деревни дошли. Кого-то поутру не досчитаются, - вдруг ухмыльнулась она.

И тут я поняла, что нечисти она совсем не боится, скорее за Ханну волновалась.

- А разве в деревне не безопаснее, там дома каменные?

- Безопасно только тем, у кого оберёг есть. Он и дом охраняет и звериный призыв ослабляет. Только обереги эти стоят дорого, не каждому по карману.

Она снова усмехнулась.

Так та штука на двери и есть оберёг? Поэтому она ничего не боится?

- А что за призыв такой?

Берта некоторое время молча на меня смотрела, только зрачки в темноте мерцали, а потом она начала рассказывать.

 Оказывается нечисть воем притягивает к себе жертву, мало кто может устоять перед их призывом. Я вспомнила, как мне самой хотелось встать и отодвинуть с двери засов, но всё быстро прошло.

Кажется, этот мир опаснее, чем я думала!

- Всё, поговорили и хватит! Не стоит в ночи о нечистых вспоминать! Ложиться пора.

Угольки в печи совсем прогорели и почти не давали света. Но Берта ходила по комнате так, словно темнота для неё не помеха. А может, просто хорошо ориентировалась в доме, где прожила уже много лет.

Она подошла к печи, чем-то там пошуршала и вернулась с наполненной топлёным жиром плошкой, в которой плавал фитиль из скрученной        овечьей шерсти. Фитиль тускло горел, время от времени сердито шипя и  потрескивая. Света от этого жирника (название светильника из жира) было немного, но хоть что-то.

Не сказать, что я боюсь темноты, но когда за тонкой деревянной стеной дома завывает неизвестное существо, становиться как-то не по себе.

- Ступай в постель.

 Берта сунула жирник мне в руки, а сама, кряхтя, подвинула лавку так, что та перекрыла входную дверь. Потом старуха принесла из угла скрученный в рулон матрац, раскатывая его по лавке.

Похоже, это и есть её кровать. Второго спального места в доме, кроме той кровати, что я видела во второй комнате, тут не было.

Как же она бережет Ханну, что даже во сне готова защищать её своим телом. От этой заботы потеплело в груди. Аккуратно, чтобы случайно не подпалить, отодвинула занавеску, входя в комнату девушки.

За спиной по деревянному полу едва слышно зацокали собачьи коготки. Вайс сначала ткнулся носом в мою руку, потом улёгся возле кровати, сворачиваясь тёплым пушистым клубочком.

Рядом с ним мне было спокойнее. Намного спокойнее, чем с Бертой. Я понимала, что старуха будет до последнего защищать Ханну, но скоро заподозрит, что я это не она. Что тогда?

Нужно как можно быстрее осваиваться в этом странном мире!

Раздевшись, я аккуратно повесила одежду на спинку кровати. Оставила на себе только короткую, до колен, нательную рубашку и прямо в ней нырнула под одеяло.

Матрас тут же зашуршал и я поняла, что он набит обычным сеном, впрочем, как и подушка, от которой вкусно пахло сухой травой. И тут меня разобрал смех, вспомнилось, что Сергей Иванович обещал мне незабываемый отпуск в горах, сулил всё домашнее, натуральное.  

Уткнувшись лицом в подушку, сдерживая истерические звуки, я попыталась успокоиться. Не знаю, что на меня подействовало: усталость или аромат трав, но я очень быстро уснула.

Когда проснулась, то даже не сразу поняла, где я, но потом всё вспомнила. В комнате было сумрачно, утренний свет едва пробивался в тусклое окошко.

Окошко! Ставни уже сняты!

Я подскочила в кровати, глянула на пол – Вайса не было. Выбравшись из-под одеяла, быстро натянула вчерашнюю одежду, нашла на комоде деревянный гребень и маленькое зеркальце в резной оправе с ручкой.

Зеркало… а ведь я даже не представляю себе, как выгляжу.

Взяла в руки явно дорогую вещицу и медленно поднесла к лицу. Голубые глаза, небольшой ровный носик, аккуратные губы. Волосы светлые, слегка вьющиеся. Не красавица, но и не уродина. Не из тех, кого невольно провожаешь взглядом, но довольно симпатичная девчушка, выглядевшая от силы лет на шестнадцать. Но это всё от излишней худобы. Если она всегда питается как вчера, то это не удивительно.

Тело я успела ощупать ещё там, на лугу, когда рядом никого не было. Стройное, с тоненькой талией и едва округлившимися формами. Небольшая, но по-девичьи упругая грудь, аккуратные длинные пальчики, правда, под ногтями виднеется полоска грязи, но это дело поправимое.

Ножки худенькие, ступни маленькие, аристократические. На такие бы туфельки, а не растоптанные кожаные тапочки с деревянной подошвой.

Расчесав длинные, спутавшиеся за ночь волосы, заплела в косу, перевязав давно выцветшей, обтрепавшейся на концах лентой. Подошла к окну, выглянув на улицу. Но стекло словно специально давно не мыли, ничего не рассмотреть.

На второй половине дома послышались шаги, звякнула посуда. Отогнув занавеску, я выглянула, заметив копошащуюся возле печи Берту.

- Проснулась? – не глядя спросила она. - Неси гребень, причешу тебя.

Старуха выпрямилась и обернулась. Окинула меня внимательным взглядом, задержавшись на заплетённой косе, в её глазах промелькнуло явное удивление.

Только не говорите мне, что девица даже сама причесаться не могла! Неужели всё было настолько плохо?

- Садись завтракать.

Берта, как ни в чём не бывало, снова закопошилась у печи. Вскоре передо мной стояла миска с яичницей из одного яйца и кружка с травяным чаем. Второе яйцо досталось старухе. Я все не могла определиться, как её называть. Бабушкой – язык не поворачивался, ей больше подходило вот это: старуха.

Глазунья исчезла с моей тарелки практически мгновенно. Так себе завтрак, но лучше чем ничего. Собрав пустые тарелки, Берта унесла их к печи, сложив в пустую деревянную лохань. Надо бы помыть, но где тут берут воду?

- Сиди сегодня дома, никуда не ходи! – велела старуха.

- А как же овцы? – удивилась я.

- Без нас сегодня обойдётся.

И в этот момент с улицы послышался женский визг, переходящий в отчаянный вой. Я даже вздрогнула, а Берта только покосилась в сторону открытой двери, хмыкнув:

- Говорила же, сегодня кого-то не досчитаются.

До меня не сразу дошло, что скорее всего, кто-то из сельчан повстречался с ночной нечистью и похоже не выжил.

- Ничего, это нам только на руку, - рот старой женщины растянулся в улыбке, больше похожей на оскал. Было жутко от того, что она радуется чьей-то смерти.

 - Скоро сами сюда прибегут, - как ни в чём не бывало, продолжила она. – Ты на улицу не ногой, если что в своей комнате схоронить, а я пойду, гляну, кого сегодня нечисть схарчила.

И натянув на голову плетёную из соломы шляпу, прихватив корзинку, она вышла из дома. С улицы послышалось:

- Стереги хозяйку!

И следом в дом забежал довольный Вайс, как обычно ткнулся носом мне в руку, а потом сел возле ног.

- Велели сидеть дома, - сказала я ему, - чем бы заняться…

Самое время посмотреть, что лежит в сундуках, вспомнила я.

Это очень удачно, что Берты нет, и я без лишних глаз смогу обследовать свою комнату.

Но в сундуках я не нашла ничего интересного. В одном из них лежали постельные принадлежности: простыни, наволочки, полотенца. А вот другой был набит детскими вещами. Я взяла в руки одно из платьев, яркое, из тонкой качественной ткани. На вид - лет на десять, не больше.

Наверное, это всё, что успели забрать из поместья. Только сейчас до меня дошло, что там, скорее всего, осталось очень много ценных вещей. Если, конечно, дом не успели разграбить раньше.

Я перебрала всю одежду, заметив, что кое-где была вышивка и её, почему-то срезали. На самом дне обнаружила ящичек с нитками и иглами, тут же на пяльцах была натянута незаконченная вышивка, кажется цветы. Интересно, это Ханна вышивала? И почему вещи не продали, ведь с первого взгляда ясно, что денег не хватает даже на еду?

Закрыв сундук, я принялась за комод. Здесь всё просто: ещё одна пара белья, немного тёплой одежды, несколько старых лент для волос и какой-то мешочек.

 Развязав его, вытряхнула содержимое на ладонь. Это оказались несколько бусин разного цвета и размера.

- Наверное, обычные девчачьи «сокровища», - подумалось мне. Ханна по своему развитию явно так и застряла в десятилетнем возрасте.

В комнате было довольно пыльно, похоже, тут давно не убирались. Понятно, что Берта уже слишком стара и у неё просто не хватает на это сил, но Ханна, неужели девушка не могла о себе позаботиться? Или не хотела?

Я снова вышла в переднюю комнату и быстро осмотрелась. Корзина с курами была уже пуста, видимо день они проводят на улице, так птичкам и прокормиться проще.

На полке возле печи немного посуды, тут же ещё одна лавка, намного меньше той, что у стола. Ведро с водой, где осталось меньше половины. Сундук, я подняла тяжёлую крышку, внутри пучки сушеных трав и мешочки с крупами. Запас невелик.

Больше ничего интересного я тут не нашла. Походила из угла в угол, потом вспомнила, что сегодня так и не сделала зарядку. А ведь это было моей многолетней привычкой ещё с юности. Альпинизм требовал постоянных физических тренировок, неподготовленному человеку в горах делать нечего!

Несмотря на травму, все эти годы я продолжала держать себя в форме, даже разработала специальные упражнения для больной ноги, поэтому моя хромота чувствовалась только при перемене погоды да большой усталости.

Сделала несколько привычных движений и поняла, насколько это тело хилое, не приученное к нагрузкам. Нет, так дело не пойдёт, это нужно исправлять!

Продолжила заниматься, пока одежда на мне не промокла от пота. Вайс думал что это какая-то игра, радостно скача вокруг меня. Ну, да, вместе веселее, только ноги уже подкашиваются от усталости, и ужасно хочется есть.

Я ведь столько калорий потратила!

Вот только кроме круп в сундуке еды в доме больше нет. Тут меня пронзила неприятная догадка, Ханна мало двигалась не из-за лени, а банально из-за голода.

Хочешь есть – попей водички. Вот только надолго обмануть желудок не получиться. По-хорошему, заварить бы травок, там хоть какие-то витамины присутствуют.

Вот только в травах я не особо разбираюсь да и готовить не очень люблю. Оставшись одна, я почти перестала есть мясо, чаще всего варила себе кашки, дополняя их фруктами и овощами. Ещё рыба. Рыбу я всегда любила.

Интересно водиться ли она в здешнем ручье? Может на склонах растут какие-нибудь съедобные ягоды или корешки? Голод подстёгивал меня выискивать оптимальное решение как раздобыть еды.

А ещё у меня накопилась масса вопросов к Берте. И главный – почему закрыто поместье, а его хозяйка вынуждена пасти овец?

Я сидела на лавке, выстукивая пальцами незамысловатую мелодию, Вайс лежал у моих ног. Вдруг, он поднял голову, а потом и вовсе вскочил, радостно поскуливая.

Дверь отворилась, на пороге появилась Берта, зыркнув на меня внимательным взглядом, велела:

- Иди к себе!

И заметив, что я особо никуда не спешу, уже громче:

- Быстро! Кому сказала!

Я подскочила как ужаленная, скрываясь в своей комнате, Вайс последовал за мной. Затаившись, сначала слышала лишь старческие шаркающие шаги, да какие-то шорохи, потом резкий стук в дверь.

- Пришла? Ладно, заходи, - услышала голос Берты. – Говори, что надо!

- Мне бы оберёг, фрау Берта, - послышался заискивающий женский голосок, -сами видите, нежить совсем распоясалась. Жалко Патрика, и зачем  он только ночью на улицу пошёл?

- Деньги принесла? – перебила её старуха.

Тут уж я не удержалась, тихонько подошла к занавеске, отодвигая краешек. Посреди комнаты стояла молодая полноватая женщина в белой рубахе и длинной серой юбке. Пышную грудь поддерживал жилет из плотной ткани, волосы спрятаны под платком.

- Вот, - гостья запустила руку себе в декольте, доставая оттуда небольшой тряпичный узелок, тут же его развязывая, – на зимний тулуп Францу копили, - вздохнула она.

- На стол положи! – строго велела Берта.

До меня донёсся характерный звон монет. Старуха мельком глянула на железные кругляши, потом вытащила из кармана фартука небольшой свёрток, развернула и я увидела у неё в руках ловец снов, похожий на те, что висели по стенам в моей комнате. Такой же вчера ночью Берта вешала на нашу дверь.

Так вот чем она торгует! Оберегами от нечисти! А я сразу подумала, что Берта совсем не так проста. Кто же она такая?  Тоже маг, как мои родители?

Покупательница сразу потянула руки к оберегу, но старуха положила его на стол, рядом с монетами.

- А теперь запоминай: как станет вечерить, капнешь на оберёг по капле крови всех, кто будет в доме, а потом на дверь повесишь. И до утра на улицу ни ногой! Запомнила?

- Да, да, - закивала та головой.

- Ладно, забирай и иди, устала я.

Женщина схватила оберег, аккуратно завернула его в платок и, прижимая к груди как самое дорогое, выскользнула за дверь.

- Сиди там и не выходи, пока не позову!

Лишь минуту спустя я поняла, что это сказано мне. Отшатнувшись от занавески, я на цыпочках прокралась к кровати и села, стараясь даже не шевелиться.

Действительно, минут через десять в дверь снова постучали. Теперь, судя по голосу, женщина была намного старше, эта всё канючила, что денег, мол, нет, но может расплатиться продуктами.

В результате сговорились на мешок муки, горшок жира и две головки козьего сыра. Услышав про еду, мой желудок радостно заурчал. Но я, как велели, продолжала тихонько сидеть в комнате, прислушиваясь к каждому шороху. Интересно, что там делает Берта?

Примерно через полчаса вернулась недавняя просительница. Не удержавшись, я выглянула в окошко, заметив, что она привезла муку на тачке с одним колесом.

- Мешок-то не полный!

- Да полно тебе, Берта, сама знаешь, самим есть нечего, но уж больно нечисти боязно.

- Ладно, давай что есть, - вздохнула старуха.

Потом они ещё перекинулись парой фраз, говорили всё про какого-то Патрика. Насколько я поняла, именно он достался нечисти на ужин. Это так напугало селян, что те были готовы отдать за обереги всё, что у них было.

- Ханна, иди обедать!

Наконец-то! Есть хотелось просто зверски.

Берта успела принести хворост и растопить печь. Над огнём висел уже знакомый мне котелок, только сейчас вместо трав там кипела вода, в которой варились кусочки теста.

Когда Берта налила мне полную миску горячего варева, я поняла, что это блюдо очень похоже на галушки, приправленные обычным постным маслом.

А вкусно-то как!

На десерт мне предложили кусочек козьего сыра, но я отказалась – в меня бы просто больше не влезло. Старуха снова как-то странно на меня зыркнула, и стала прибирать со стола.

- Я помогу!

 Потянулась за кружкой, в которой оставалось немного воды, но Вайс как раз в этот момент сунулся мне под ноги, рука дрогнула и кружка опрокинулась. Вода разлилась по столешнице.

- Я уберу!

- Сиди, я сама, - вздохнула Берта.

 Мне стало так неудобно, вместо помощи я только мешаю. Это тело такое неповоротливое! Так захотелось, всё исправить, чтобы вода снова оказалась в кружке, только сделанного уже не воротишь.

И тут, прямо у меня на глазах, пролитая вода вдруг стала собираться в небольшие шарики. Я словно заворожённая смотрела, как эти водяные бусины скатывались прямо к лежащей на боку кружке.

Это и есть магия? Значит, Берта всё же маг!

- Кто ты? Ты не моя Ханна!

Вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба.

Водяные шарики дружно лопнули и снова растеклись по столу обычной лужицей. Я подняла голову и попятилась. Глаза Берты снова светились, а седые космы развевались вокруг головы, словно их раздувал ветер. Только в доме даже сквознячка не было.

Под ногами заскулил Вайс. Он прижался к моим ногам, словно ища защиты. Странно, но это подействовало на меня успокаивающе.

- Когда вы поняли?

- Ханна обожает козий сыр и ни за что от него бы не отказалась!

Я согласно кивнула, да я люблю сыр, но другой, более твёрдые сорта.

- У родителей Ханны была огненная и земляная маги. В таком союзе не рождаются водяные маги. Кто ты?

Вот это сейчас, про магию, было совсем непонятно. На вопрос я ответила просто:

- Меня зовут Анна. Я упала ручей, а когда очнулась, была уже в этом теле.

Берта вдруг вся как-то сникла, волосы больше не шевелились, глаза стали обычными. Она тяжело опустилась на стоящий возле стола табурет.

- Ханна… девочка моя… отмучилась… Утопил её всё же Тритон!

С минуту мы сидели молча, но меня очень волновало моё будущее, поэтому я спросила:

- Что теперь?

- Жить хочешь?

- Хочу!

- Тогда давай договоримся: я никому не скажу, что ты пришлая душа, а за это ты займёшь место Ханны. Хочу, чтобы её род возродился. Она ведь последняя оставалась.

- Да я как раз не против, сама об этом думала.

- Вот и ладненько! Вижу, девушка ты умная, думаю – поладим. Я буду тебе помогать.

- Вот за это большое спасибо. У меня как раз столько вопросов накопилось!

- Что ж, спрашивай!

- Что это сейчас было? – я кивнула на расплывшуюся по столу лужицу. – Вы маг?

- Нет, я не маг, - покачала она головой.

- Но я же видела! И обереги эти. А ещё у вас глаза светятся!

- Не маг я, другая у меня сила, природная. Ведьма я. Не любит нас народ, меня вон терпели ради оберегов этих. А вот ты настоящий маг. Водный.

- Я? Маг? – ткнула себя ладошкой в грудь и хотела уже рассмеяться над этой нелепой шуткой, да так и замерла.

Ханна была магом, но выгорела. А что если не до конца? Просто повреждённый мозг девочки всё это время не мог справиться с магией.

Но Берта сказала, что у союза огня и земли не мог родиться водный маг. Что-то я совсем запуталась.

- Вижу, ты всё поняла, - Берта посмотрела мне прямо в глаза. -  Думаю, дело было так: когда Ханна упала в ручей, Тритон напитал её опустевшую магическую искру водной магией, чтобы превратить в русалку. Именно в этот момент твоя душа попала в её уже погибшее тело. Видимо Тритон никак не ожидал, что его жертва вдруг оживёт, - Берта усмехнулась. - Ещё и Оливер вмешался, он же тоже водник, пусть и слабенький. А Тритоны своих не трогают.

Да, наверное, всё так и было. Надо же – я настоящий маг!

- И что теперь?

- О том что магия проснулась пока никому знать не надобно. И в деревне лишний раз не показывайся, а то поймут, что с тобой что-то не так. Рано пока, учиться тебе нужно!

Тут она полностью права. Нужно сначала силёнок поднабраться, а потом уже права качать.

- А как учиться? Где? Оливер что-то про школу говорил.

- Нет, в школу тебе нельзя. В усадьбе книги по магии были. Ещё твоя мать по ним училась. Только запечатана усадьба, на крови рода. Я не пройду, тебе идти придётся!

 Берта рассказала мне всё, что знала сама. Дом охранял древний артефакт, или оберег, как тут принято называть. Раз в год его нужно было напитывать кровью рода. И только получивший разрешение от главы рода, мог переступить через защитную черту.

Родители Ханны погибли, сама она артефакт так и не активировала и в один день, он просто вышвырнул всех за пределы ограды.

- Я дольше всех смогла ему сопротивляться, поэтому успела кой-какие вещи собрать. Да мебель из дома привратника вынести. Ханна тогда совсем не в себе была.

Сам оберёг в кабинете на каминной полке стоит. Шкатулка. Только ты сможешь её открыть. Что внутри не знаю, хозяева проводили ритуал только когда оберег в очередной раз выселял всех из дома. Запомни главное условие – его нужно напитать кровью рода!

- Почему Ханна не сделала это потом, когда пришла в себя?

- Не так всё просто. Дом хоть и признал Ханну, но не до конца. Дальше порога не пускал. Нужно выполнить какое-то условие. Вот только, сколько я её ни спрашивала, она мне так ничего и не рассказала.

В этот день Берта так и не позволила мне выйти на улицу, разве что добежать до уборной, пока она ходит в сарай за хворостом.

Когда я сказала, что не смогу вечно сидеть дома и мне в любом случае придётся общаться с селянами, она коротко сказала:

- Не сегодня!

Спорить я не стала, лишь попросила воды и тряпку, хотела прибраться у себя в комнате. Оказалось, что за водой нужно идти к колодцу в центр села или к ручью, что ещё дальше. И снова я услышала:

- Не сегодня! Не нужно лишний раз о себе напоминать. Не в такой день.

- Да в чём дело? Почему?

- Позже расскажу, если уж очень хочешь помочь, прикрой дверь на засов, да не мешай.

Деревянный засов нужно было положить на торчащие из стены железные крюки. Он оказался на удивление тяжелом. И как Берта его только поднимает?

Старуха тем временем выглянула в окно. Убедившись, что за нами никто не подсматривает, она опустилась на колени в одном из углов комнаты и, приподняв доску, вытащила небольшой сверток.

Внутри оказались уже знакомые мне палочки, камешки и косточки какого-то животного.

- Это куриные? – спросила я.

Берта засмеялась, словно закашлялась.

- Куриные… кха, кха, кха. Нечисти это косточки. Ещё со времён твоих родителей остались. Отменные охотники были! Знаешь, чем они зарабатывали? Убитую нечисть разделывали, да продавали.  У артефакторов и зельеваров такие ингредиенты нарасхват. Магия в этой нечисти сильнее природной, из них лучшие обереги и зелья получаются.

Самое ценное в город возили, остальное выбрасывали. Я знаю куда. Потом, когда нужда настала, сходила, откопала, что смогла. Вот эти мелкие, с хвостов. Последние остались.

На тряпице лежали всего четыре тоненькие косточки.

- А теперь не мешай мне, работать буду!

Берта сначала перетрогала руками каждую из лежащих перед ней вещичек. Некоторые из них она откладывала в сторону, остальное аккуратно завернула в тряпицу и отложила на край стола.

Я сидела, молча наблюдая за каждым её движением, вдруг пригодиться. Взяв кусок бечёвки, старуха принялась плести оберег, при этом она постоянно что-то шептала. Камешки и палочки складывались в только ей понятный рисунок. А в центре всего этого - косточка нечисти.

Под конец её движения заметно замедлились, старые, словно обтянутые сильно измятым пергаментом пальцы слегка подрагивали. Закончив, она положила оберег на стол и, откинувшись спиной на стену, закрыла глаза.

- Устала, сил совсем не осталось.

- Вам поесть надо.

- Перестань вамкать, ещё услышит кто. Я твоя служанка, ты барыня. Запомни это! А раз взялась помогать, схорони всё это назад, в подполье.

Я сделала всё, как она сказала. Не касаясь голыми руками оберега, завернула его в чистую тряпицу и вместе со свёртком спрятала под половой доской. Только после этого сняла с двери запор., а потом накормила Берту остатками похлёбки. Даже Вайсу немного досталось.

Сама поела козьего сыра. Совсем свежий. Видать недавно делали.

 Берта с трудом шевелилась, я видела, как тяжело даётся ей каждое движение. Поэтому наскоро раскатав по лавке матрас, попыталась её уложить.

- Там куры! – порывалась она выйти на улицу.

- Ложись, сейчас я их принесу.

Несушки нашлись в небольшом, сооружённом из прутьев загончике. Видимо они уже привыкли к ежедневному переезду, так что совсем не возражали, когда я взяла их на руки.

Потом сходила в сарай за хворостом. День потихоньку клонился к вечеру, нужно подготовиться.

Я уже закрыла ставни и собиралась запирать дверь на засов, когда в неё постучали. Берта махнула рукой, чтобы я шла к себе, а сама тяжело кряхтя поднялась и села на край лавки.

- Кто там?

- Это я, Петра! – послышался торопливый шёпот.

- Входи!

Дверь приоткрылась и внутрь юркнула крепко сбитая бабенка лет тридцати. В свете нещадно коптившей масляной лампы было трудно что-то ещё рассмотреть.

- А вы уже вечеряете, - заметила она разложенную постель.

- Чего надобно? – не слишком любезно спросила Берта.

- Мне бы оберег…

- Чем платить будешь?

- Вот, - Петра суетливо полезла за пазуху, достав узелочек.

 На стол легли несколько монет.

- И вот ещё, - она покопалась в кармане и высыпала на столешницу с десяток разноцветных бусин. – Девке твоей, уж больно она их любит, по всей деревне собирает!

- Выйди за дверь, пока не позову! – велела Берта.

Как только Петра оказалась на улице, старуха зашептала:

- Ханна, достань оберег, положи на стол. И деньги возьми, прибери пока!

Когда я всё сделала в точности, как она велела, Берта вновь позвала покупательницу. Отдала ей оберег, рассказав как его активировать.

Та была не прочь поболтать, но старуха напомнила, что на улице уже вечер.

- Поспешай, Петра, смотри, уже темнеет!

Та ещё раз зыркнула глазами по комнате, только в такой темноте разве чего разберёшь и, попрощавшись, ушла. Я тут же следом закрыла дверь на засов и облегчённо выдохнула. Эта женщина почему-то вызывала у меня не очень приятные ощущения, да и запах после неё остался, терпкий, тягучий, горьковатый.

- Деньги, я сейчас принесу!

- Пусть у тебя будут, - махнула рукой Берта. – И ещё, если со мной что-то случиться, там немного за печной заслонкой припрятано.

- Хорошо, - кивнула я, - хотела снова назвать её на вы, но быстро исправилась, - ты ложись, а я сейчас по-быстрому ужин состряпаю.

Затопила печь, стразу стало светлее. Замесила тесто для лепёшек из муки воды и соли. Мы часто готовили их когда ходили в горы. Можно жарить хоть на сковороде, хоть на разогретом в костре камне.

Делала побольше, чтобы и на завтрак хватило. Хвороста в сарае совсем немного, нужно его экономить, лишний раз не жечь. Заварила чай, спросив у Берты каких травок в него положить.

- Ешь, пока тёплое, - подсовывала я ей очередную лепёшку.

 Вайсу тоже досталось. Пёс и так худющий, в чём только собачья душа держится! Крошки со стола достались курам. Те в ответ благодарно раскудахтались, а потом отправились спать в своё гнездо.

Убрав со стола, проверила, не забыла ли повесить на дверь оберёг, после чего пожелав Берте спокойной ночи, отправилась спать.

Вайс растянулся на полу у кровати. А я ещё долго лежала, перебирая в голове всё, что сегодня узнала. Я баронесса, пасу овец, живу в покосившейся избе на краю деревни со странной старухой, собакой и парочкой кур.

Но я молода, здорова и, кажется, у меня есть магия!

Немного поворочавшись с боку на бок, привыкая к новой кровати, то и дело прислушивалась к каждому шороху. Но Берта уже спала, а на улице было тихо. Похоже, сегодня нечисть решила погулять в другом месте.

Потом, как и вчера, я уткнулась носом в подушку. Запах трав успокаивал и я, наконец, задремала.

Утром Берта не смогла встать. Лежала и ворчала, ругаясь на себя, что поспешила с оберегом и выложилась с ним по полной. На Петру, которая намекнула, что придёт за ним вечером и хорошо заплатит. На нечисть, хотя именно она стала причиной её хорошего заработка.

Мне эта мысль тоже не давала покоя. Родители Ханны зарабатывали, охотясь на нечисть и как говорила Берта, жили вполне обеспечено. Я просто не видела другого способа разбогатеть, вернуть роду былую славу и уважение.

Но сначала нужно вернуть усадьбу! Я не собиралась и дальше жить в этой развалюхе.

Сделав зарядку, покормила Берту вчерашними лепёшками и холодным чаем, выпустила кур на улицу и стала собираться в дорогу. Полезла в комод за косынкой, чтобы прикрыть голову от солнца и вспомнила про монеты, которые дала Петра за оберег. Надо бы их спрятать!

Пошарила глазами по комнате в поисках подходящего места. Может, в подпол, как Берта? Но тут мой взгляд упал на деревянные столбики кровати. Что если…

Тайник был в изголовье. Ну как тайник, просто одна деревянная деталь видимо рассохлась от старости и её, приложив некоторые усилия, можно было сдвинуть с места. Под деревяшкой находилась небольшая выемка, куда я и спрятала монеты.

Остались бусины. Крупные, яркие, красивые. Ничего удивительного, что Ханне они нравились. Я просто ссыпала их в мешочек к остальным бусинам и убрала назад, в ящик комода.

Одевшись, выглянула из комнаты, думая как сказать Берте, куда я иду. Но этого не потребовалось, старуха спала, чуть похрапывая, приоткрыв рот. На цыпочках я проскользнула мимо, поманив Вайса с собой.

Закрыв дверь, осмотрелась. Рядом никого не было. Всё же есть свои преимущества в такой жизни, на отшибе. И самое главное - усадьба располагалась в этой же стороне, и мне не нужно идти через всю деревню.

В траве ещё угадывалась довольно широкая тропа. Чуть позже я поняла, что это выложенная камнем дорога. Просто она сильно заросла травой. И чем дальше, тем травы было больше.

Идти стало сложней, ещё и дорога пошла вверх, дом стоял на небольшом возвышении. Подойдя ближе, поняла, что усадьба намного больше, чем мне казалось издалека.

Трёхметровый забор просто так не перелезешь, да и не сразу к нему подойдёшь – всё заросло колючим терновником. Ворота накрепко заперты. И как мне попасть внутрь?

- Гав! – Вайс припал на передние лапы и замахал хвостом, словно приглашая меня поиграть в догонялки.

- Милый, мне сейчас не до игр, - вздохнула я, присматривая место, где пробравшись через терновник можно подойти вплотную к каменному забору.

Но пёс не унимался. Он побежал вперёд, потом вернулся, снова залаял, словно звал меня за собой.

- Ладно, ладно, иду! Что ты там нашёл? Кролика?

Но это был не кролик. Вайс обогнул забор, так что мы оказались с другой стороны усадьбы, а потом нырнул прямо в терновник.

- Вайс! - взвыла я. - Ты куда, сейчас же вернись!

Из кустов показалась довольная собачья морда и снова исчезла. Только сейчас я поняла, что под кустами есть проход, что-то вроде тоннеля под густыми кронами, даже дорожка протоптана. Только нужно встать на колени.

Так, ползком, я добралась до самой ограды и увидела перед собой старую железную калитку. Она была чуть приоткрыта.

- Спасибо, Вайс! – я погладила пса по лохматой голове.

Видимо Ханна уже не раз ходила этой дорогой, вот пёс и запомнил.

Протиснувшись в калитку, я оказалась на заднем дворе. Миновав несколько построек, обошла дом, выходя к парадному крыльцу. Остановилась чтобы отдышаться, дальняя прогулка давалась мне с трудом. Заодно рассмотрела фасад дома.

Два основных этажа и пристроенная сбоку зубчатая башенка. Серый камень, его много в этих горах. Узкие стрельчатые окна на первом этаже забраны железными решетками.  Учитывая трёхметровый забор – похоже на неприступную крепость.

Наверное, оно так и было. Строилось с расчётом защищать родовое гнездо и его обитателей. Да  только они погибли в другом месте. Сгинули, даже похоронить было нечего.

Отдышавшись, я поднялась вверх по ступеням. Вайс со мной не пошёл, остался сидеть внизу.

Дверь легко отворилась. Слишком легко…

Осмотрелась с порога, передо мной была большая гостиная, напротив двери лестница, ведущая на второй этаж. Всё выглядело, словно живущие тут люди вышли на минутку и просто не вернулись. Даже пыли нет. Хотя, вот тут, у порога, немного натоптано.

Я сделала шаг, другой – ничего. Осмелев, пошла дальше и тут мне прилетело! Громкий вой, казалось, проникает прямо в голову, в каждую клеточку тела. Страх! Необъяснимый ужас, он заставлял всё бросить и бежать. Бежать как можно дальше!

Мне стоило большого труда оставаться на месте, но о том, чтобы идти дальше не могло быть и речи, я просто не могла заставить себя шагнуть вперёд. А вот назад получилось. Шаг, ещё один и вдруг всё резко пропало. Полная тишина.

Так вот он какой, оберег дома семьи Шефер!

Но мне нужно как-то идти вперёд. Берта сказала, что кабинет, где стоит шкатулка, находиться на втором этаже. И тут я увидела на полу бусину, потом ещё одну. Присмотревшись, поняла, что они лежат в два ряда, образуя узкую дорожку, ведущую прямо к лестнице. Я как раз стояла на этой дорожке.

В голове мелькнула догадка. Нужно её проверить!

Я шагнула в сторону с дорожки из бусин, и меня снова окутал животный страх. Вернулась – и всё закончилось.

Так вот зачем Ханне нужны были бусины! С их помощью она хотела проложить себе путь до родительского кабинета! Вот только их хватило всего на три метра.

Я прошлась по этой дорожке туда и обратно, проверяя. Так и есть, можно идти свободно. Но где ещё взять столько бусин, чтобы проложить дорогу до второго этажа? Тех, что лежали в комоде, хватит чуть больше чем на полметра.

А если их чуть-чуть передвинуть? Сделать расстояние между бусинами чуть больше?

Я переложила крайние бусины на пять сантиметров дальше от того места, где они лежали и сделала шаг. Страх вернулся, не такой сильный, но он был. Значит, расстояние чётко выверено и нужно его строго придерживаться.

Неужели придётся возвращаться ни с чем?

Но я не собираюсь вот так просто всё бросить и сдаться! Должен быть другой способ! Буду пробовать, пока не получиться.

Сначала я заткнула уши руками и попробовала шагнуть с дорожки, но это не сработало. Страх просачивался прямо сквозь кожу, сводил с ума.

Вышла на улицу, набрала мелких камешков, попробовала использовать их вместо бусин – тоже не сработало.

Временами мне казалось, что за мной кто-то внимательно наблюдает. Хотя, может оно так и было. И вдруг меня осенило – это же задачка на сообразительность! Дом словно проверял, достойна ли я стать преемницей древнего рода!

Так, нужно немного подумать… что если…

Я ступила на дорожку и, повернувшись спиной вперёд, убрала несколько бусин, отрезая дорогу к выходу. Замерла, но ничего не произошло. Пройдя вперёд, я положила эти бусины, прокладывая дорогу в сторону лестницы.

Получилось!

Теперь я брала сразу по десятку бусин с конца дорожки и переносила их в начало. Долго, муторно, кропотливо, придерживаясь расстояния между бусинами не больше дести сантиметров.

Когда я добралась до лестницы, мне показалось, что под потолком кто-то удовлетворённо хмыкнул.

С лестницей умаялась. Пришлось даже несколько раз сесть прямо на ступени и отдохнуть.

Но вот преодолена последняя ступенька и дело пошло веселей, глаз уже наметан, безошибочно определяя нужное расстояние между бусинами. Вот и третья дверь направо. Легко отворилась, словно приглашая меня войти.

Но я не теряя бдительности, продолжила выкладывать дорожку из бусин прямо к камину. Последний шаг и вот она – заветная шкатулка.

Не открывается, зараза!

Ещё одна загадка.

Повертела шкатулку в разные стороны в поисках потайной кнопки, нажимая на разные выступы. Ничего.

Обессиленно опустилась на пол, положила шкатулку на колени и, гипнотизируя её взглядом, стала думать.

Скорее всего шкатулка как и её содержимое – родовой артефакт. А может, внутри и вовсе ничего нет.

Родовой артефакт.

Род это родная кровь.

Кровь! Нужна кровь рода! Как я сразу до этого не додумалась?!

Я поцарапала палец о каминную решетку и щедро намазала шкатулку своей кровью сразу в нескольких местах. Сначала ничего не происходило, но вдруг прямо на глазах кровь стала впитываться прямо в стенки шкатулки. Щёлкнул невидимый замочек, и крышка слегка приоткрылась.

Внутри лежала брошь в виде герба. Восходящее солнце, пасущаяся на лугу овечка и надпись: Шефер, что означает - пастух. Не сразу я рассмотрела ещё одну деталь, в самой верхней части броши находилось изображение скрещенного кнута и меча.

Не только пастухи, но и воины! Родители Ханны доказали это делом. Теперь моя очередь.

Выдавив из пальца ещё несколько капель крови, размазала её по брошке.

По дому словно прокатилась волна. Я слышала её и чувствовала всем телом. Потом у меня прямо в голове послышался приятный мужской голос:

- Приветствую тебя, последняя из рода Шефер!

- И вам здрасти.

Да, я устала и немного злилась, что столько сил и времени пришлось потратить на вроде бы простые задачки.

- Я хранитель дома и рода.

- Что-то ты не очень помог своим последним хозяевам.

- Они были слишком далеко, я ничего не мог сделать, - в голосе хранителя послышались виноватые нотки.

- Зовут-то тебя как? Как к тебе обращаться?

Кажется, мой вопрос ввёл его в ступор. Спустя минуту раздумий, послышалось:

- Карл, но можешь называть меня просто – хранитель.

- Ладно, Карл, скажи, я могу теперь управлять защитой усадьбы?

- Да, госпожа Ханна, вы признаны главой рода Шефер и можете управлять защитным периметром.

- Отлично, значит, я могу выйти через ворота, не хочется снова ползать на четвереньках.

- Можете, но я бы не советовал. Скоро стемнеет и за пределами ограды станет небезопасно.

Уже вечер? Я провела тут целый день?

Вернув шкатулку на каминную полку, я подошла к окну. Солнце уже коснулось вершины горы, возвещая о скорых сумерках.

Там же Берта! Она же не может встать и закрыть дверь!

- Ладно, Карл, завтра поговорим, некогда мне.

И я припустила вниз по лестнице, выбежала на улицу и, крикнув Вайса, подбежала к воротам. Но открывать их не пришлось, сбоку, в ограде, была железная калитка. Стоило мне положить на неё ладонь и попросить открыться, как замок глухо щёлкнул. Удобно, и ключей не нужно!

Мы бежали с Вайсом наперегонки, подгоняемые сползающей с гор темнотой. Иногда мне казалось, что я слышу позади вой, но боялась оглянуться.

Сил почти не осталось, в боку закололо, каждый следующий вдох набатом отзывался прямо в голове. Деревня впереди словно вымерла, ни одного огонька.

Подбежав к избушке, я схватила из загончика кур и вместе с Вайсом запихнула их в дом.

Теперь закрыть ставни.

Вой раздался прямо у меня за спиной. Я медленно обернулась и тут, словно по заказу, на небо выплыла полная луна.

Оно стояло метрах в двадцати, порождение хаоса или фантазии больного разума. Чёрная лоснящаяся шкура, шесть лап, длинный, чуть подрагивающий от возбуждения хвост и голова, слишком похожая на человеческую.

Существо моргнуло и это неожиданно привело меня в чувство. До двери было всего три шага. Первый я сделала очень медленно, не отводя взгляда от замершей передо мной твари. Ещё шаг и оно нервно бьёт по своим бокам длинным хвостом.

Я уже касаюсь рукой двери и скорее чувствую, чем вижу, как оно прыгает в мою сторону. Но я уже в доме. Руки даже не чувствуют веса тяжёлой перекладины, которая ложиться на железные крюки.

- Оберег, - шепчет Берта, - повесь оберег!

Да, оберег. Вот теперь можно выдохнуть.

- Успела!

Голос сиплый, в горле пересохло. Но сил совсем не осталось и я сажусь прямо на пол. В плечо мне тычется тёплый собачий нос. Вайс тяжело дышит, ему тоже пришлось несладко.

Ничего, вот заработаю денег и откормлю его.

Кстати, поесть бы не мешало. И узнать, как там Берта.

 В доме темно, совсем ничего не видно. Отдышавшись, я встала и, выставив перед собой руки, чтобы ни на что не наткнуться, пошла в сторону печи. Там должно быть огниво и масляная лампа.

Расстояние, которое днём преодолела бы в три шага, сейчас казалось томительно длинным. Я даже не знаю, в том ли направлении двигаюсь.

Но вот кончики пальцев коснулись противоположной стены, и у меня появился ориентир. Дело сразу пошло быстрее. Нащупав огниво, я ещё не сразу с ним справилась. В полной темноте крошечный огонёк показался ослепительно ярким.

Дав глазам привыкнуть к смене освещения, первым делом подошла к Берте.

- Как ты?

Я наклонилось над старухой. Мне показалась, что она стала ещё худее, словно ссохлась, на месте глаз виднелись тёмные провалы, нос заострился, а губы превратились в тонкую ниточку.

- Где ты пропадала? – Берта попыталась привстать, я тут же подоткнула ей под спину подушку.

- В усадьбу ходила. У меня получилось! Я открыла ту шкатулку!

- Это хорошо, значит, укроешься в доме, нечисть туда не проберётся. Сама видишь, мне недолго осталось, слишком много сил на последний оберег потратила. А когда магии не хватает, приходиться делиться своими жизненными силами. Запомни это, никогда так не делай!

- Но должен же быть выход! Может, надо больше отдыхать, хорошо питаться, еда у нас теперь есть. Сейчас!

Я засуетилась, вспомнив, что ели мы последний раз ещё утром. Хорошо, что хоть кружку с водой на столе оставила, сейчас она была пуста. Значит, Берта смогла до неё дотянуться.

Мне и самой очень хотелось пить, я подошла к ведру и обнаружила, что воды едва на донце. Этого хватило, чтобы сделать несколько глотков и налить немного в миску для Вайса.

Не было в доме и хвороста, я просто о нём забыла. Хотя без воды в печи всё равно готовить нечего. Пришлось доставать козий сыр.

За этими рутинными делами я немного успокоилась и снова вспомнила о едва не добравшейся до меня нечисти.

- Я его видела! – сев на табурет, оперлась локтями об стол, положив голову на ладони. – Совсем близко. Оно смотрело на меня, но почему-то не спешило нападать.

- Это обереги, они их чувствуют, не могут подойти ближе. Пытаются подманить, но ты только что активировала родовую магию, их взгляд на тебя  действует не так сильно, как на других, - пояснила Берта.

Ещё одна хорошая новость! Интересно, если повесить на себя обереги, это поможет? Проверять как-то не хочется, но придёт время – придётся. Только я должна научиться давать отпор. Значит, нужно делать упор на изучение магии. А ещё мне нужны знания Берты, поэтому надо, во что бы ни стало, поставить её на ноги!

Поместье теперь от меня уже никуда не денется. А Берте нужен постоянный уход. Нужно сделать её жизнь максимально комфортной.

Убрав остатки сыра в сундук, чтобы куры не добрались, пошла к себе. Разделась, легла в кровать и тут же уснула, в этот раз даже завывания нечисти мне не мешали.

Утром с трудом сползла с кровати, после вчерашнего забега икры болели, ноги сводило судорогой. Превозмогая боль, дошла до двери, впуская в дом свет и свежий воздух. Кряхтя и постанывая, сделала утреннюю зарядку, разгоняя кровь. Растёрлась сухим полотенцем – стало немного полегче.

Берта ещё спала, хрипло дыша. Её состояние мне совсем не нравилось. Пора заняться её здоровьем.

Выпустив кур в загон, я взяла ведро и вместе с Вайсом направилась в центр села за водой.

У первой же избы стоит девка лет шестнадцати, симпатичная, загорелая, коса тёмная через плечо перекинута. Меня увидела, оперлась о плетень, смотрит удивлённо.

- Неужто, сама Ханна за дело взялась, - смеётся вызывающе, - косорукая! Смотри ведро не утопи!

Проигнорировав её, иду дальше, Вайс впереди бежит, дорогу показывает. Время от времени оборачивается – не отстаю ли.

Пока шла по единственной сельской улице, каждый, кто меня видел, посчитал своим долгом прокомментировать. Да слова все такие обидные. Неужели моя предшественница действительно была такая никчемная? Кажется, посмотреть, как я иду за водой, вышло чуть ли не полсела.

У колодца стоят три молоденькие девицы. Рубахи белые с пышными вышитыми рукавами. Юбки цветные, не дешевые. Звонко смеются, явно сплетничают.

Увидели меня, встали на пути, не пуская к колодцу. Одна так и вовсе хмуриться, губы полные надула.

- Посмотрите девоньки, кто у нас тут! Неужто, Ханна?!

Говорит издевательски ласковым тоном, бровями играет.

- Где обещанные мне камни? Ты же в ручей за ними ныряла? Я тебя вчера до самого вечера прождала, только время зря потратила! Не будет камней, не видать тебе бусин!

- Не нужны ей бусины, моя мамка ей целую горсть отдала. А я хотела ими новую рубаху расшить! – вперёд вышла другая девица, полноватая, пухлые щёки усыпаны веснушками, глаза злые.

Похоже, это дочь той самой Петры, за амулет которой Берта поплатилась своим здоровьем.

- Твоя мать не просто так бусины отдала, она ими за услугу расплатилась!

- Ты смотри, как заговорила! На кого голос повышаешь, юродивая?

Вокруг уже народ собирается, прислушивается. Бесплатное развлечение!

- Оставьте её девоньки, пошли лучше ко мне пироги есть, мамка с утра напекла, ещё горячие!

За меня вступилась третья девица самая симпатичная и нарядная.        Подхватив подруг под руки, она повела их к большому, в два этажа дому. Там явно живёт кто-то зажиточный, может местный лавочник?

Нужно расспросить Берту о местных. Странно будет, если Ханна не вспомнит, как кого зовут, она же тут всю жизнь прожила. Хотя это всегда можно списать на её проблемы с головой.

Колодец оказался очень глубоким. Был он выложен из серого камня, через деревянную перекладину перекинута верёвка, за которую нужно было привязать своё ведро, затем руками спустить его в колодец и так же на руках поднять.

Совсем скоро я поняла, что это не так-то просто, когда я, наконец, вытащила полное ведро воды, мои ладони просто горели от шершавой верёвки. Но я всё же смогла! Сумела!

Потом долго не могла развязать узлы. Боясь утопить ведро, я навязала их сразу несколько. Тонкие нежные пальчики постоянно соскальзывали, не слушаясь. Берта так разбаловала свою воспитанницу, что она тяжелее ложки в руках ничего не держала!

Всё же справившись с верёвкой, провожаемая любопытными  взглядами, я отправилась в обратный путь. Шла потихоньку, стараясь не расплескать драгоценную влагу. Ведро тяжёлое, да ещё длинная юбка мешается, поэтому я смотрю только себе под ноги.

Вот и последняя изба, у плетня уже никого нет, лишь пустой горшок на колышке висит, сушиться. До дома рукой подать, совсем немного осталось.

Только я расслабилась, как из-за кустов вышли уже знакомые мне девицы, те самые, что стояли у колодца.

- Вот она, девоньки! Держите её!

Сама я не раз была свидетелем женских драк, но участвовать в них не доводилось. А здесь и сейчас  назревала как раз такая потасовка.

Вперёд вышла тёмненькая девица, та самая, что спрашивала о камнях из ручья.

- Мия, держи её! Надо по карманам посмотреть, может камни там?

- Паула, зачем тебе эти камни? Мне бы свои бусины вернуть!

- Дура ты Мия, камни эти не простые, самоцветы необработанные. Батюшка их в город возит, там продаёт, а назад с гостинцами приезжает!

Самоцветы, значит! Похоже, эта компания уже не раз дурила бедную девчонку, продавая ей обычные бусины за драгоценные камни!

- Ууу! Давай мне тоже камней за мои бусины! - конопатая дочка Петры потянула ко мне свои руки, пытаясь ухватить.

Вот только я не далась, резко шагнув в сторону, понимая, что мне с ней не справиться, уж больно весовые категории разные. Да она меня одной рукой прихлопнет!

Вода из ведра выплеснулась прямо на юбку. Да чтоб тебя!

Можно было попытаться убежать, вчерашний день показал, что у меня это неплохо получается, но не с ведром воды.

Значит, придётся постоять за себя, показав, что я уже не та безответная Ханна, что прежде.

- Ты чего? Давно тумаков не получала? А ну иди сюда! – разозлилась Мия. –Паула, где ты? Лови её!

Поняв, что у меня нет другого выхода, я поставила ведро на землю и приготовилась к драке. Эти две заразы кинулись ко мне сразу с двух сторон. Одна пыталась удержать за плечи, вторая обшарить карманы.

Я извивалась, пинала их ногами и даже кусалась. В ответ сама отхватила несколько довольно чувствительных ударов по рёбрам. Девицы особо не церемонились.

- Гав! Рррры!

Услышав угрожающий собачий рык, все замерли.

 Вайс, проводив меня от колодца до околицы села, убежал за выскочившей на тропинку ящерицей и вот теперь вернулся. Оскалив зубы, пёс сделал шаг в нашу сторону.

- А ну отпусти! – я попыталась отцепить от себя Мию, но где там, хватка железная, теперь синяки будут. – Отпусти, я сказала!

Но девицы явно не понимали всей серьёзности ситуации, привыкли, что Ханна никогда не сопротивляется.

- Рррр!

Вайс сделал резкий выпад вперёд, клацнув зубами. Первой не выдержала Паула. Взвизгнув, девица отскочила в сторону. А вот Мия явно не отличалась сообразительностью.

Откинув голову назад, резко стукнув затылком по её лицу, я крутанулась, оставляя в руках Мии один из своих рукавов и отбежав, спряталась за спину собаки.

Деваха сначала недоумённо посмотрела на зажатый в руке рукав моей порванной рубахи, потом на меня и вдруг заголосила:

- Люди добрые, вы только посмотрите, она на меня своего бешеного пса натравила!

- Мия! Заткнулась бы ты уже! – велела та самая блондинка, которая заступилась за меня возле колодца.

Всё это время она стояла в сторонке, не вмешиваясь. Как ни странно её слова возымели действие. Толстуха тут же захлопнула губастый рот. Она тяжело дышала, волосы растрепались, а под глазом, похоже, наливался синяк.

- Всё же я её достала, - подумала удовлетворённо.

Второй девице, той, которая Паула, дочь торговца, тоже досталось. Ветерок колыхал зацепившийся за траву клок тёмных волос. В пылу драки я даже не заметила, когда их выдрала.

- Я всё равно это так не оставлю, ходи теперь и оглядывайся! – злобно выплюнула конопатая. – И псина твоя не поможет! Я отцу пожалуюсь, скажу, чтобы он её прирезал!

- Девоньки, а может она сама бешеная? Уж больно это на Ханну не похоже, может её нечисть покусала? – Паула попятилась назад. – Мия, она тебя случайно не поцарапала?

Толстушка резко побледнела и принялась себя ощупывать. А я, не теряя времени, подхватила ведро и со всех ног помчалась домой. Сзади прикрывал Вайс, пёс меня в очередной раз выручил.

В результате треть воды из ведра выплескалась. Но это лучше, чем ничего.

В дом я входила, стараясь не шуметь, вдруг мне повезёт и Берта спит. Оставив ведро у порога, прошмыгнула в свою комнату, сняла разорванную рубаху и достала из комода другую.

Теперь волосы, я взяла в руки зеркальце и чуть не выругалась. Эта зараза всё же умудрилась разбить мне губу, на подбородке уже запеклись коричневые потёки, а я в горячках и не заметила!

Приведя себя в порядок, я вышла в переднюю комнату. Берта не спала и сразу заметила мою припухшую губу. Пришлось ей всё рассказать.

- Совсем распоясались! При твоём отце такого не было! А как его не стало, староста всю власть на себя перетянул!

- Староста? – я задумалась. В душе шевельнулись нехорошие подозрения. – А скажи эта деревня, она чья?

- Горное? Так всегда твоим родителям принадлежало, а сейчас значит, тебе. На твоих же землях дома стоят, на родовых.

- И много этих земель?

- Много, всё окрёст, куда даже глаз не достанет.

Опа! Замечательно! Меня, хозяйку этих земель, поколотили мои же подданные!

- И как мы докатились до жизни такой?

Кажется, я сказала это вслух.

- Говорю же, как родителей твоих не стало, староста всем заправлять стал. Только денег с каждым годом давал всё меньше, говорит, налоги поднялись и так едва хватает.

- Налоги? А вот тут можно подробнее?

Всё оказалось до банального просто. Деревня стояла на землях семьи Шефер, за это народ платил барону подати. Когда его не стало, деньги стал собирать староста.

Поначалу он ещё выдавал немного денег на содержание Ханны, но поняв, что у сироты с головой совсем плохо и заступиться за неё некому, совсем обнаглел и перестал давать даже эти крохи.

Но надо отдать должное, налог в казну всё же платил исправно, иначе бы сюда уже пожаловали представители власти, и сразу бы задались вопросом: почему юная баронесса живёт в настоящем сарае.