Госпожа плетей. Танец трёх сердец - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Регина Птица (самиздат)

Лилит рванула на себя рога Двэйна, сгибая демона пополам. Не целясь, ударила подкованным сапогом и тут же прижала подошвой к полу обнажённую спину.

— Ты понял ошибку, Двэйн?

— Да, госпожа.

— Станешь ещё приходить ко мне с такими вестями?

— Нет, госпожа.

Двэйн замер под её каблуком — не дёргаясь и ожидая продолжения.

Лилит отпихнула корчащегося на полу демона сапогом и встала с окованного черепами трона.

— Вы простили меня, госпожа? — спросил демон, сверкнув красными глазами из-под низко опущенного лба.

— Нет, — ответила Лилит. — Снимай штаны. Наказывать буду.

***

Лилит проснулась от слабого стука в дверь и застонала. «Если они снова обвинят меня в неурожае, — подумала чародейка, — то я уже точно отравлю им все колодцы».

Подошла к бочке, стоящей в углу её небольшого дома, плеснула в лицо водой и посмотрела на отражение: выглядела бывшая Чёрная Госпожа откровенно поношено. Плохое питание и вечный недосып делали своё дело. Длинные чёрные волосы истончились и больше не производили впечатления, а под глазами залегли тёмные круги.

Стук повторился.

Лилит накинула было на плечи плащ и, застёгивая фибулу, стала приближаться к двери, когда та слетела с петель, едва не сбив её с ног.

Чародейка поспешно отскочила назад и заняла защитную позицию: выставила перед собой стул и прижалась спиной к стене.

На пороге стоял юноша с голубыми глазами и сверкающим мечом в руках.

Лилит тихо застонала и осторожно стала опускать стул. Однако стоило ей шевельнуться, как ставни открылись, и в окно влетела небольшая шаровая молния. Снаряд больно проехался по руке и взорвался, ударившись о противоположную стену.

— Чтоб вас, — процедила она, подозревая, что переговоры провалились.

— Снова строишь козни, Темная? — воскликнул обладатель светящегося меча.

Лилит поджала губы.

— Если ты про капканы в огороде, то не надо было лазить ко мне за яблоками.

— Я не про это, — прорычал воин, но почему-то потер левую ягодицу. — На всех перекрёстках приносят кровавые жертвы Повелительнице Тьмы!

— Что поделать, — Лилит вздохнула. — Я до сих пор популярна.

— На путников нападают бесы и вурдалаки!

— А я вам говорила, что в Аду наступит анархия и вам же будет хуже.

— И самое главное — кто-то похитил прекрасную Аэринн! — на последнем слове воин ощутимо растаял и почти уже было опустил меч, чем и не преминула воспользоваться Лилит:

— У Фенрира спроси… У дракоши нашего… — предложила она дружелюбно, ставя на пол стул и пытаясь отвести лезвие меча ещё дальше, но не тут-то было: клинок взлетел вверх и в мгновение ока оказался у горла колдуньи.

— Не прикидывайся, коряга подболотная! — прошипел герой ей в лицо.

— Помилуй, — не выдержала чародейка, — как бишь тебя…

— Алистир, Хранитель Меча, — подсказал воин.

— Так вот, Алистир, помилуй, я уж лет триста как завязала. Посмотри, какая у меня картошка выросла… Во-о-о! — чародейка развела руки, демонстрируя размер. — А баклажаны? Это ж … гм… монстры, а не баклажаны. Меня каждый вторник в таверне ждёт кузнец Томми. Ну на что мне твоя Аэринн? Оба вы — ни рожи ни кожи.

Лилит почувствовала, что ошиблась, когда напор клинка стал сильнее.

— Я что хочу сказать, — торопливо попыталась исправить положение бывшая Тёмная Госпожа. — Ну, пропала девушка… Ну, напали на кого-то там… Я-то тут при чём? Или ты всех деревенских так опрашиваешь?

В дверях показалась крепкая фигура в доспехах поверх монашеской робы.

— По-моему, она правду говорит, Ал, — заступился на колдунью клерик. — Оставь её, да пошли ещё где поищем.

— Ну уж нет, — заявил Алистир. — Эта дрянь мою Аэринн знаешь, как обозвала?

Храмовник и Лилит синхронно закатили глаза.

— Да каюсь я, каюсь. Не видела твою Айлин, судить не могу.

— Аэринн, — прорычал Алистир ей в лицо.

— Да хоть Айслин. Не видела я её. Что ты ко мне пристал?

Алистир подхватил чародейку за плечо и, волоком вытащив на улицу, бросил на землю.

— Клянись, — потребовал он. — Или я отрублю тебе голову.

Лилит осторожно потёрла шею. Она очень не любила, когда ей рубили голову. Это было больно, и шея у неё всегда плохо срасталась.

— В чём клясться-то? — спросила она, не теряя надежды, что рыцарь попросит какую-нибудь глупость: например, славить имя его прекрасной дамы во всех городах, где побывает Лилит.

— Клянись, что станешь служить мне и подчиняться во всём, пока мы не отыщем прекрасную Аэринн и не победим Владыку Тьмы!

Лилит с надеждой посмотрела на храмовника, который стоял по другую руку.

— Лучше клянись, — посоветовал тот. — Когда на Ала находит, с ним надо во всём соглашаться.

— Клянусь, — обречённо подтвердила Лилит. — Дай хоть вещи собрать.

***

Лилит протянула руки к огню и потёрла друг о друга озябшие кисти. Взгляд её устремился сквозь пламя — на сидящего по другую сторону от костра рыжеволосого юношу.

— Вот так и случилось, — закончила она, — что теперь я странствую с победителем драконов и просто славным парнем Алистиром, Хранителем Меча.

— Опять ты на Алистира наговариваешь, Тёмная? — спросил храмовник. Он сидел чуть левее и мягкой тряпочкой стирал остатки крови с «символа веры» — массивной шипастой булавы. Храмовника звали Киган, и из всех друзей Хранителя он казался Лилит самым вменяемым.

Были ещё агрессивная эльфийка с нацистскими замашками по имени Тиэль и лысый, как колено, гном Бударих, который больше увлекался алкогольным туризмом, чем, собственно, поисками прекрасной дамы. С Бударихом можно было поговорить, когда он трезв. Однако случалось такое не часто. Тиэль же испытывала к Госпоже ненависть почти физиологическую, так что Лилит сильно подозревала, что у неё к чёрным госпожам какие-то свои, личные эльфийские счёты. Усугубляло ситуацию то, что Тиэль отлично стреляла из лука и имела привычку делать это в ответ на любую невинную шутку.

Сам Алистир обращался к чародейке только тогда, когда ему надо было подогреть мясо, поджарить бандитов или вскипятить воду. Алистир очень любил мыться, особенно в горячей воде. Всё их общение ограничивалось, как правило, короткими репликами наподобие: «Что стоишь, Тёмная? Жги» и «Пошла вон, змея подколодная».

В отличие от них, Киган — такой же брутальный представитель рода человеческого, как и Алистир — имел какие-то зачатки познаний о вежливости. А может, беда его была в том, что он поклялся не убивать никого без веских на то причин… Правда, представления Кигана о «веских причинах» были весьма специфичны — за это Лилит уважала его ещё больше.

Главным минусом Кигана была его необъяснимая любовь к Алистиру. Клерик трепетал при звуке имени героя, как бабочка при виде цветка.

Лилит отвернулась от собеседника и вновь перевела взгляд на существо, сидевшее чуть левее. Клейн — рыжеволосый попрошайка лет пятнадцати на вид — попался им на воровстве. Со свойственным ему милосердием Алистир объявил начинающему преступнику, что тот может присоединиться к их благородной миссии и даже будет иметь в дороге кусок чёрного хлеба три раза в день. Клейн не выглядел довольным — Лилит примерно представляла доходы уличного нищего и вполне понимала его расстройство. Однако, как и сказал Киган в их первую встречу: «Когда на Ала находит — с ним лучше не спорить».

Именно Клейну Лилит и рассказывала об их спецотряде по спасению прекрасных дам, когда в повествование вклинился Киган, усмотревший в её словах какие-то ему одному видимые нападки на Алистира.

— Не отворачивайся и не увиливай от ответа, Тёмная, — клерик пересел поближе к Госпоже, мечтательно оглаживая булаву. — Что ты там плетёшь про Хранителя?

— Я, уважаемый Светлый, — сказала Лилит нарочито вежливо, — не плету, а рассказываю. О странствиях и приключениях нашего командира. И у меня в запасе ещё не один десяток историй, так что, если не хочешь, чтобы я вывалила их на неокрепшую детскую психику — лучше отвали.

Киган насупился.

— Где там наши благородные друзья? — поинтересовалась Тёмная, меняя тему разговора. Время близилось к полудню, а трое приключенцев как отправились на рассвете на разведку, так и не вернулись.

Едва она успела задать вопрос, как землю слева от неё вспорола эльфийская стрела. Лилит тихо выругалась.

— Опять насмехаешься, Тёмная? — услышала она высокий голос, и в следующую секунду из кустов показалась блондинистая голова с острыми ушами. Волосы Тиэль по бокам были заплетены в косы и украшены белыми перьями, а тело укутывал плащ цвета весенней листвы.

Говорить с Тиэль следовало очень осторожно, поэтому Владычица промолчала и предоставила это сомнительное удовольствие Кигану.

— Мы вас заждались, — сказал клерик. — Думали, вторую ночь придётся торчать на этом болоте.

— Алистир нашёл лагерь бесов, — сообщила Тиэль, переводя взгляд на Кигана. Впрочем, презрение в её глазах никуда не делось. — Их предводителя зовут Абигор. Ты что-то об этом знаешь, Тёмная? — она строго посмотрела на чародейку.

— Конечно, я же помню по именам всю Армию Тьмы, — зелёные раскосые глаза впились в неё, угрожая пробуравить насквозь. Лилит вздохнула: — Абигор переводится с языка Ада как Демон-всадник. Это скорее статус, чем имя. И он означает, что ранг у вашего беса не очень высокий.

— Так или иначе, — эльфийка продолжала испытующе смотреть на чародейку, — мы убьём его сегодня до темноты.

— А мне-то что? — Лилит фыркнула. — Не первый и не последний.

Тиэль чуть отступила назад, расставила ноги на ширину плеч и заложила пальцы за края ремня.

— Он сказал, что доставит весть Владыке Тьмы. Это точно, Тёмная. Это уже не фанатики на перекрёстках.

Лилит подобрала с земли ветку и пошевелила ей поленья в затухающем костре.

— И правда, интересно, — согласилась она.

— Если ты что-то знаешь, тебе лучше сказать об этом сейчас.

Некоторое время Лилит молчала, вглядываясь в пляшущие языки пламени.

— Знаю, — проговорила она наконец. — Слышишь? — добавила Лилит, поднимая глаза на эльфийку.

Вся компания замолкла, прислушиваясь.

— Птицы кричат, — сказала Тиэль тихо.

— Утки, — Лилит вздохнула. — Снег будет ранним. Сейчас бы топинамбур посадить — какие были бы побеги по весне…

***

Алистир и Бударих появились где-то через полчаса. Глаза обоих воинов нездорово блестели. Бударих нёс подмышкой полупустой бурдюк с вином.

«Опять наклюкались», — мысленно констатировала Владычица, но вслух ничего не сказала.

Перебивая друг друга, гном и человек стали рассказывать о том, что видели в лагере бесов. Солдат там, по их представлениям, было не больше пятидесяти. Рядом с палаткой вождя стояли клетки с пленниками — но Аэринн опознать не удалось.

— Всё равно, — закончил Алистир долгий рассказ, — эти люди заслужили право на свободу. Мы ударим бесам в тыл и освободим несчастных.

— Это будет благородно, — заметила Владычица, но на неё, как всегда, никто не обратил внимания. Все возбуждённо готовились к выступлению.

Тиэль затоптала костёр. Киган сматывал в кулёк одеяла. Лилит подумала и решила последовать их примеру: встала, размяла плечи. Застегнула на шее поношенный чёрный плащ. Поглубже заправила шерстяные штаны в высокие сапоги. На пробу взмахнула в воздухе резным посохом. Очередная стрела тут же вонзилась в реликвию, разбивая в щепки драгоценное дерево. Лилит исподлобья покосилась на эльфийку.

— Даже не думай напасть на нас из-за спины, — предупредила та, снова натягивая лук.

Лилит отвернулась — спорить не имело смысла.

***

Около часа отряд месил грязь Комариного Болота. Уже не раз Лилит задавалась вопросом, почему Алистир никогда не ищет свою возлюбленную в по-настоящему интересных местах?

Если бы чародейка по какой-то причине занималась похищением принцесс, то пряталась бы вместе с ними в заброшенных замках с тёплыми гейзерами под полом или, на худой конец, в пещерах с самоцветами и лавовым подогревом. Она знала колдунью, которой нравилось жить в избушке в глухом лесу, но лишь потому, что её жилище было оборудовано органическими шагателями на магическом приводе и, в случае необходимости, развивало скорость до трёхсот лиг в час. Но болота? Здесь Лилит не поселилась бы даже от безысходности.

Она прихлопнула очередного комара, нагло приземлившегося на нос бывшей Владычицы, и в который раз вгляделась в туман.

— Вон там! — крикнула Тиэль, указывая вдаль, и у Лилит появилась надежда, что они всё-таки не заблудились.

Обрадованные путники ускорили шаг, и через несколько минут из зеленоватого марева показались контуры походных палаток и столбы с тотемами. Присмотревшись, Лилит узнала герб клана Кроганов — аполитичного семейства бесов, всегда с неохотой поставлявшего новобранцев для великой Армии Тьмы.

— Мерзкие твари, — прорычал Алистир, вырвал из ножен сверкающий клинок и бросился вперёд.

Лилит поморщилась. Караульные наверняка разглядели в темноте этот великий талисман, и весь план «напасть с тыла» шёл под откос. С громким боевым кличем Бударих промчался мимо, вращая в воздухе массивным топором. Тиэль молниеносно исчезла в тумане. Примерно также поступил и пригретый Алистиром мальчишка. Лилит переглянулась с Киганом.

— Ну почему не поговорить по-хорошему? — вздохнул клерик, разминая затёкшие плечи.

— Да хоть и по-плохому, — согласилась Лилит. — Как обычно, на мне контроль, на тебе защита?

Храмовник кивнул. Молниеносно воздел руку, и шесть столбов синего света ударили с неба, высвечивая в тумане силуэты лучницы и вора. Киган повторил жест ещё дважды, только теперь свет был жёлтым и зелёным. Не оборачиваясь на чародейку, он рванулся в гущу сражения, на ходу извлекая из-за пояса булаву.

Лилит не торопилась. Во-первых, она не видела никакого смысла в кровавой бойне. Такие развлечения надоели ей давным-давно. Она не сомневалась, что борцы за справедливость справятся и без неё, и вообще не очень понимала, зачем они таскают её с собой. Во-вторых, просто месить разрозненных противников, по её мнению, было глупо. Лилит подождала, пока пара десятков бесов скучкуется вокруг Хранителя. Она бы подождала ещё, чтобы ударить наверняка, но из тумана раздался яростный вопль:

— Что стоишь, коряга подколодная?..

Не дожидаясь продолжения, Лилит смиренно воздела руку и швырнула в толпу противников небольшой — метра три в диаметре — огненный шар. Из гущи врагов послышался ещё более яростный вопль Алистира, которому раскаленные доспехи, видимо, впивались в задницу.

— Ещё? — спросила Лилит.

Неразборчивая ругань стала ей ответом, и, решив, что Алистир снова просит помощи, Лилит зарядила в толпу ещё один снаряд — на этот раз ледяной. Теперь голос героя скорее можно было сравнить с воем дикой собаки, которой прищемили лапу.

— Алистир! — услышала чародейка ещё один взволнованный возглас и увидела, как слабо мерцающая голубым булава совершает круг в клубах пламени, а замороженные тела бесов разлетаются на тысячи мелких осколков под её ударом.

Пламя медленно угасало, открывая равнодушному взору колдуньи стоящего на коленях пресветлого воина. Хранитель меча баюкал в левой руке обожжённую правую ладонь. Приблизившись, Лилит заметила, что лицо героя покрыто волдырями. Киган стоял тут же, поддерживая друга за плечо.

— Ты! — голос героя сорвался на визг, когда он попытался вскочить и броситься на Темную. Госпоже наверняка пришлось бы нелегко, если бы Алистира не удержала сильная ладонь клерика.

— Тихо, друг, я залечу твои раны, — сказал он, глазами приказывая Лилит убираться подобру-поздорову. Ухмыльнувшись, чародейка побрела в сторону опустевших палаток.

«Хороший мужик этот Киган, — подумала Владычица. — Разогнать бы их всех… вдвоём бы справились».

***

Уже вечером они сидели кучкой вокруг костра и сушили на огне промокшие насквозь сапоги. Перепуганные переполохом пленники были успешно отпущены. Абигор исчез без следа. А вот в его палатке Клейн, который решил заработать на масло к обещанному хлебу, нашёл запертый сундук с документами. Поскольку Тиэль умела читать только по-эльфийски, а все остальные (за исключением Лилит, которую даже не спросили) не умели читать вообще, компании пришлось ждать, пока Киган закончит исцелять раны благородного рыцаря.

Теперь же клерик медленно зачитывал вслух скучные донесения мелкопоместного командира кому-то более солидному:

— «Двенадцать бурдюков с вином и два сундука оружия отправляю, как обещал. Остальное селяне сожгли, чтобы нам не досталось. Девственниц набрать не удалось, — озвучил Киган, вызывая у Лилит очередной приступ зевоты. — Во всей деревне была только одна, и той… далеко за сорок. Потому отправляем тебе мальчиков разного возраста, но, по нашему с солдатами общему мнению, заслуживающих твоего внимания. За сим прощаюсь и подтверждаю свою верность, командир пятнадцатого корпуса Абигор Кроган».

— Зачем ему девственницы? — спросил Киган, поднимая глаза от свитка и в упор глядя на Лилит. Та замерла в зевке, заметив, что остальные взгляды также устремлены на неё.

— Может у него пра-аблемы с этим… и-ик… — пробормотал порядком зарядившийся теми самыми бурдюками вина Бударих, — ин-ти-мом?

Лилит закрыла рот, но поскольку навязчивые взгляды не исчезли, осторожно подбирая слова, проговорила:

— Вообще… девственниц обычно используют для серьёзных ритуалов. Например, призвание Вековечного Зла. Или сотворение Горбатого Гирбанария…

— Горбатого — кого? — переспросил Клейн, и Лилит ласково посмотрела на мальчишку. Ей импонировал такой интерес к демонологии.

— Мою прекрасную Аэринн наверняка отправили к нему, — сказал рыцарь, будто не слышавший разговора. — И я клянусь, мы найдём её. Чего бы мне это ни стоило.

Киган успокаивающе погладил друга по плечу.

— Конечно, найдём, — сказал он. — Утром Тиэль отыщет след этого Абигора. А сейчас всем нам нужно выспаться. Бударих дежурит первым. Потом я.

Путники начали медленно расползаться от костра и раскладывать одеяла — все, кроме Лилит. Ей не хотелось спать.

«Он сказал, что доставит весть Владыке, — крутилось у неё в голове. — Но Владычица — это ведь… я?»

Лилит уже не была в этом уверена. Никакого пятнадцатого корпуса у неё не было — ни раньше, ни теперь.

Что же это выходило — Алистир не вконец сбрендил? Кто-то ещё назвал себя Тёмным Владыкой и теперь собирает новую Армию Тьмы?

Как минимум это было обидно. Всего триста лет, небольшой отпуск. Ну ладно, она помнила, что обещала прошлому Герою, что никогда больше не будет творить зло. Но она же не имела в виду, что кто-то будет править Адом вместо неё? И кем может быть этот неведомый кто-то?

***

Ответ чародейке было суждено узнать совсем скоро. Бударих, продолжавший согреваться трофейным вином, отключился через полчаса. Темная по-прежнему сидела, протянув руки к костру, и прокручивала в голове ошарашившую её новость. Прошло ещё около получаса, прежде чем Лилит всё-таки собралась в постель. Будить караульного она не стала — толку от него всё равно не было.

Но стоило ей слегка отползти от костра и начать расстилать одеяло, как пламя полыхнуло и взвилось столбом до самого неба. Лилит обернулась, поспешно нащупывая в темноте посох.

— Не бойся, герой, — проговорил тёмный силуэт, медленно выходя из огня. — Я пришёл предложить тебе сделку.

«Ещё один псих», — подумала Лилит, но тут же замерла, опасаясь спугнуть видение. Что-то было знакомое в этой фигуре, в точёном раздвоенном подбородке, едва выглядывавшем из-под капюшона, и гладких бесцветных губах.

— Я подарю тебе силу и богатство, герой, — продолжил странный гость, — если ты перейдёшь на мою сторону.

Пламя колыхнулось, и капюшон слегка сполз на затылок пришельца, открывая взору чародейки покатый лоб и белоснежные основания рогов.

— Двэйн! — не удержавшись, воскликнула Лилит.

Фигура вздрогнула и отступила на шаг назад.

— Что? — голос демона звучал необычайно смущённо.

— Не прикидывайся, козлорогая тварь! Я тебя узнала!

— Гос… Лилит? — произнёс демон совсем растерянно.

— Так это ты теперь — Владыка Тьмы?

Лилит воздела посох и ступила в круг света. Видимо, что-то было в её лице не то, потому что Двэйн громко икнул и, отступив ещё на шаг, исчез во всполохах костра.

Двэйн яростно метался из одного конца зала в другой. Он не верил, что опоздал. Только сумел выманить очередного Хранителя на свет, только узнал его имя и придумал, как с ним связаться — а Лилит уже втёрлась к нему в доверие и, наверняка, вовсю строит козни. Двэйн заставил себя остановиться и глубоко вздохнуть.

«Стоп, — сказал он себе. — Зачем Лилит строить козни? Она могла бы просто вернуться домой и…» Додумать Двэйн не успел. Двери тронного зала отворились, и на пороге показалась робкая фигурка беса-гонца. Тот так трогательно прижимал ушки к золотистой голове и так воровато прятал глазки, что Двэйн понял сразу — новости будут плохие. Сложив на груди руки, он грозно посмотрел на беса.

— Э-э-э… господин? — прошелестел несчастный.

— Триста лет как господин.

— Господин Двэйн… Меня прислал к вам господин Абигор Кроган. Он… э… — бес вроде как преклонил колени, но Двэйн-то видел, что он просто готовится рвануть прочь с низкого старта.

— Не трать моё время, — бросил Двэйн, отворачиваясь.

— Абигор просит прощения. Передовой отряд пятнадцатого корпуса потерян. Жертвы сбежали!

Бес действительно стартанул и, сделав разгоночный полукруг по залу, с размаху врезался в закрывшуюся перед носом дверь.

— Как понять, — произнёс Двэйн, медленно приближаясь к бесу, — передовой отряд — разгромлен?

Он вплотную подошёл к гонцу, за ухо поднял в воздух и заглянул в бешено вращающиеся красные глазки.

— Быстро отвечать! — рыкнул Двэйн. — И по делу!

— Абигор… э-э… мы пытались сражаться… Но на нас налетела эта консерва с Мечом Света.

— Вы посмели сдохнуть от Хранителя Меча?

Двэйн по-прежнему рычал.

— Не-е-е-ет! Мой господин! Всё шло хорошо! Мы бы его точно завалили. Но тут из тумана как рванёт!

— Чародейка, — медленно сказал Двэйн.

— Точно, Повелитель. Чокнутая колдунья. Она стояла, не вмешивалась. А потом ка-ак жахнет — герой чуть не испёкся вместе с нашими ребятами.

Двэйн растерянно отпустил ухо, и бес тут же забился под трон — теперь его глазки перепуганными угольками сверкали оттуда.

— Чокнутая колдунья, — сказал Двэйн. — Кто бы сомневался.

Он вышел из тронной залы и чередой длинных коридоров прошёл в свои апартаменты. Взял из буфета бутыль с вином и, плеснув быстрым жестом в золотой кубок, осушил до дна. Развернулся и замер.

— А это ещё что? — спросил он в пустоту, рассматривая полуобнажённое тело, соблазнительно раскинувшееся на его постели. Девушка была гибкой и достаточно фигуристой на вид. Под смуглой кожей переливались мышцы, однако тонкая кость создавала ощущение хрупкости.

— Моё имя Сканлан, Владыка, — прошелестела демоница, перетекая на пол и оказываясь на коленях перед Двэйном. — Я пятая дочь леди Регины.

— Суккуб, — понимающе заметил Двэйн.

— Вы хотели видеть заложника от нашего клана. Леди Регина выбрала меня.

— Ну что ж, заложник, — Двэйн снова наполнил кубок и, упав в просторное кресло, раздвинул ноги, — посмотрим, на что ты способна.

Девушка растянула губы в томной улыбке, но Двэйн к долгим прелюдиям был не готов и одним сапогом нетерпеливо подтолкнул Сканлан ближе к себе.

***

— Тёмная, ты не хочешь исповедаться?

Лилит посмотрела на Кигана и удивленно вскинула бровь.

— Я же вижу, тебя гнетет тяжесть грехов.

Лилит издала носом неприличный звук — нечто среднее между смешком и хрюканьем. Они уже третий день тащились по очередному бездорожью. По каким-то загадочным причинам — возможно, по рисунку звёзд — Алистир сделал вывод, что послание должны были доставить в замок в Сумрачных Горах. Ноги колдуньи давно уже были стоптаны в кровь, а нос хлюпал с самого болота — все остальные спутники без зазрения совести пользовались целительскими навыками Кигана, Лилит же даже не пыталась обращаться к храмовнику за помощью.

— Хочешь сказать, это поможет? — спросила она.

— У всех у нас свои тайны. Церковь лечит недуги тела, но я знаю лекарство и от мук совести, — загадочно проговорил клерик.

— Да ладно, — недоверчиво произнесла Лилит. — И в чём же оно состоит?

Киган хитро улыбнулся.

— Сначала ты должна исповедаться.

Лилит закусила губу.

— Ну-у… — протянула она и подумала: «Была не была». — Когда я ещё занималась всякими… разными вещами, был у меня один помощник, — призналась Лилит и задумалась, подбирая слова. — Так вот… помощник. И я обращалась с ним… ну, знаешь… причиняла ему боль. Била. И не только.

— Ты же была Чёрной Госпожой, — разумно рассудил Киган, ничуть не удивившись. — А он — твоим прихвостнем.

Лилит посмотрела на Кигана с нескрываемой злобой.

— Что, лавочка закрывается? Уже отпущение грехов? Так быстро?

— Ладно, ладно. Слушаю дальше.

Лилит вздохнула. Ох уж эти святые отцы!

— Ну и… теперь… у меня перед глазами всё время стоит его лицо… Распростёртое тело… Щека, прижатая к полу моим сапогом, — лицо Лилит озарила мечтательная улыбка, но она тут же вспомнила, что рядом храмовник. — Ну вот, собственно, и всё. Я не жалею, что всё пошло так, как пошло. Но вот этот… помощник…

— Я тебя понял, — Киган положил руку на плечо Владычицы. — Будь спокойна, сестра. Ты сделала первый шаг к свету.

— Правда? А что насчёт лекарства?

Киган скинул с плеча вещмешок и, покопавшись в нём на ходу, достал моток бечевки, связанной так, чтобы на одном конце получалась пятерка хвостов, усеянных тугими узлами, а на другом — некое подобие рукоятки.

— Каждый вечер перед сном. Начать можно с пятнадцати раз.

— Что? — опешила Тёмная.

— Самобичевание, — пояснил Киган и вложил верёвку в руку чародейки. — Отлично помогает от ненужных мыслей.

***

Солнце близилось бы к полудню, если бы в этом сумрачном краю его можно было увидеть на небе. Лилит устало плелась в самом хвосте растянувшейся вдоль скалистого склона процессии, когда услышала оклик впередиидущего:

— Сверху!

Чародейка стремительно подняла взгляд к небу, готовая выпустить атакующее заклятье. Раньше, чем разглядела противника, она увидела вокруг себя зелёный свет, синий, затем жёлтый — и почувствовала, что кровь понеслась по венам быстрее.

— Рух! — бросила она. — Она не видит неподвижные цели!

Со стороны самой высокой вершины к ним стремительно приближался двухметрового роста воробей с золотистым оперением.

— В пещеру! — крикнул Алистир, как обычно игнорируя волшебницу.

— Кретин! — не выдержала Лилит, но весь отряд уже прыгал по камням в сторону небольшого грота.

Лилит вздохнула и побежала следом. Рух, путь которой, как видно, просто пролегал мимо, плавно завернула в их сторону и спикировала в центр кучки людей. Лилит увидела, как гном, бежавший последним, нарисовав в воздухе неописуемый кульбит короткими ножками, подпрыгнул как мячик и оказался в пещере. Лилит же отрезал от отряда золотистый птичий хвост. Она поднырнула под чудовище и почти успела запрыгнуть в темноту, когда перед самым носом громыхнул булыжник, и лаз закрылся.

Лилит резко остановилась. Не обращая внимания на истеричный визг обманутой птицы, перечислила имена самых злобных демонов, которых сумела вспомнить. Медленно повернулась на каблуках и ударила посохом о землю. Рух открыла клюв, явно собираясь полакомиться последним оставшимся червячком, и прямо ей в пасть ударил поток горячего воздуха. Рух завизжала ещё громче, подпрыгнула, пытаясь подняться в воздух, но Лилит уже порядком разозлилась. Она ещё раз ударила посохом о землю, и Рух заплясала на месте — камень раскалился, больно обжигая нежную кожу на птичьих лапах. Рух почти удалось взлететь, когда раскат грома настиг ее, и ветвистая молния ударила птицу в загривок. Рух осела на землю.

Секунду бывшая Владычица стояла на месте, тяжело дыша. Затем вдалеке раздался бурлящий рокот — то ли огромный осьминог пускал пузыри в воде, то ли гремели и тёрлись друг о друга тысячи камней. Лилит посмотрела туда, откуда доносился шум. Попятилась, но тут же поняла, что это бесполезно и, на каждом шагу содрогаясь от боли в разбитых ногах, рванула по тропинке вдоль линии лавины, которую сама же со злости и вызвала.

***

Только через несколько часов колдунья выбралась на перевал. Посох к этому времени давно перестал быть для неё оружием и превратился в необходимое средство передвижения. В какой-то момент лавина всё же нагнала её, и Лилит едва сумела удержать над головой магический щит — будь она обычным человеком, давно бы покоилась под толстым слоем снега.

Лилит тяжело дышала. Сердце колотилось как бешеное. Далеко внизу простирался зелёный край лугов и озёр. Замок Эльвиры стоял в самом центре небольшого острова, окружённого порожистой рекой — казалось, что он вонзается в небо в самом центре водопада. Лилит выбрала место посуше, сбросила на землю вещмешок и уселась на него сверху. Повела рукой, разжигая на камне костёр. Она смотрела на огонь, шевелила освобожденными от сапог пальцами на ногах и размышляла. Основная мысль была такой: наконец-то она отвязалась от команды горе-спасателей. Однако, как ни странно, свобода давила на плечи неожиданно тяжкой ношей. Маленький домик с чудесным огородом, в котором она могла бы так славно возиться, казался неимоверно далёкой мечтой.

Поразмыслив, Лилит решила навестить Эльвиру. Она хорошо знала хозяйку замка и могла рассчитывать на толику гостеприимства. Но это — завтра. Чародейка посмотрела на солнце, уже коснувшееся краем горных вершин. Встала, расстелила одеяло для ночлега, достала и съела припрятанный в мешке толстый ломоть хлеба. Стемнело очень быстро. Тишина действовала на Лилит угнетающе. Она давно не оказывалась в незнакомом месте в одиночестве, к тому же мысли о Двэйне действительно не давали ей покоя.

Когда из костра вышла фигура, облачённая в чёрное, Лилит не удивилась. Даже не посмотрела в сторону гостя.

— Лилит… — позвал тихий голос.

И вот тут-то Лилит взметнулась вверх будто птица. Перехватила ворот демона и слегка приподняла, заставляя того встать на носочки.

— Для тебя — Владычица, — прошипела она в лицо гостя.

От рывка капюшон сполз на спину, обнажая короткие белые волосы демона и такие же белоснежные, загнутые назад рога. Красные глаза яростно блестели, но ответил он совсем тихо:

— Я пришёл с миром, Лилит.

Лилит с силой отшвырнула демона, заставляя врезаться спиной в отвесную каменную скалу. Двэйн с трудом отлепился от гранита и, поправив плащ, потёр придавленное горло.

— Лилит, я хочу предложить союз.

Лилит медленно, будто пантера перед прыжком, двинулась по направлению к визитеру.

— Союз? — промурлыкала она.

Двэйн шагнул назад, снова упираясь плечами в камень.

— Лилит, — произнес он почти просительно, — мне не нужен герой. Если ты будешь служить мне, я сделаю тебя…

— Служить тебе? — спросила чародейка тем же голосом.

— Лилит! — выдохнул демон, когда тонкие пальцы волшеницы рванули его вверх, теперь уже за горло.

— Запомни, Двэйн. Раньше солнце упадет на землю, чем я стану служить тебе!

Она поймала взгляд Двэйна, в котором метались блики костра, и, повинуясь порыву, впилась в губы демона поцелуем. Двэйн попытался отодвинуться, но лишь упёрся затылком в камень. Требовательный рот смял его губы, острые зубы колдуньи пронзили мягкую плоть, и Лилит тут же втянула в себя капельку крови, выступившую из ранки. Рука волшебницы скользнула ниже, легко разрывая льняную безрукавку, скрывавшую тело Двэйна, нежно огладила мускулистый торс сверху вниз, затем впилась в него когтями и провела обратно, наверх, до самого горла.

Двэйн застонал — Лилит надеялась, что от боли.

— Пока жив этот мир, — прошептала чародейка, с неохотой отпуская мягкие губы, — ты будешь служить мне.

Всё ещё удерживая демона одной рукой на весу, она внимательно разглядывала его лицо, вспоминая каждую чёрточку. Двэйн изловчился и ударил чародейку в живот, а затем разжал её рефлекторно ослабившие хватку пальцы. Всё ещё держась за горло, боком стал отступать к костру.

— Времена изменились, Лилит, — выдохнул он, — ты больше не Владычица Ада!

— Я всё ещё твоя… — собиралась ответить Лилит, но фигура демона растворилась в пламени.

Лилит упала на одеяло. Кровь стучала в висках. Нужно было попытаться уснуть.

***

Двэйн ворвался в свои покои будто вихрь и, с разбегу начертив пальцем пентаграмму, потребовал:

— Явись! Сканлан!

Едва огненные линии проявились на полу, в круг пламени рухнула худощавая демонесса с длинными огненно-красными волосами. Из одежды на ней были лишь короткие шаровары такого же красного цвета, как и волосы, едва прикрывавший грудь лиф и золотой амулет на шее.

— Что вы де…? — выдохнула суккуба, но Двэйн не обратил на это внимания.

Подхватив демоницу за талию, молча швырнул её на постель лицом вниз и дернул вниз шаровары, разрывая тонкую ткань. Не раздеваясь, он встал на колени за её спиной, приспустил кожаные штаны и, грубо приподняв бёдра суккубы себе на встречу, с размаху вошёл в неожидавшую такого подвоха наложницу. Вопль боли слился со звериным рыком Двэйна. Пальцы суккубы впились в шёлковые простыни в бессильной попытке преодолеть боль. Закрыв глаза, Двэйн жёстко вдалбливал себя в покорное тело.

— Ты! Будешь! Мне! Служить! — выдыхал он с каждым рывком, не слыша, как жалобно поскуливает жертва.

— Я служу вам! Служу, Двэйн! Вы — мой господин!

Голос Сканлан лишь сильнее злил Двэйна. Он грубо перевернул обмякшее тело, бросил на спину, и пригнул ноги жертвы к груди. Бросив короткий взгляд на сочащуюся промежность, Двэйн навис над демоницей и опять вошёл. На несколько секунд Сканлан замолчала, но, когда снова попыталась заговорить, массивная ладонь рогатого демона схватила ее за горло.

— Ты будешь мне служить! — простонал Двэйн в последний раз и излился в горячее тело.

Он перекатился в сторону и медленно откинулся на подушки. Сканлан перевернулась на бок и свернулась калачиком, плотнее прижимая колени к груди. Пустые глаза девушки смотрели в никуда.

***

Лилит не могла уснуть. Несколько раз переворачивалась с бока на бок, подкладывала мешок под голову и обнимала его руками. Но сон не шел. Перед глазами стояли красные всполохи в глазах Двэйна. Губы ощущали сладкий вкус его крови. Наконец она села, высыпала содержимое мешка на одеяло и стала перебирать то немногое, что посчитала нужным взять с собой: смену белья — естественно, чёрного, — тубус с картами, связку резинок для волос, кулёк с семенами подсолнуха — полузгать на досуге.

Взгляд ее упал на узловатую верёвку, свернувшуюся среди мелочёвки. Лилит поморщилась. Киган, конечно, над ней посмеялся.

Чародейка отвернулась и посмотрела на пламя костра. Спать по-прежнему не хотелось. Через некоторое время она, не отводя взгляда от пламени, неторопливо расстегнула кожаный корсаж и отложила в сторону. Собрала волосы в хвост и перекинула через плечо. Размяла пальцы. Взяла в руки верёвку и неловко нанесла первый удар. Чуда не произошло. На душе было так же тошно. Лилит повторила действие, но уже энергичнее. В голове чуточку прочистилось. Это чувство ей понравилось, и она ударила ещё — уже в полную силу. Тело пронзила острая боль, и Лилит выдохнула. Это оказалось интересно.

Удар — боль. Она одновременно была тем, кто её причиняет, и тем, кто её испытывает. Это лишало её элемента неожиданности, но придавало странное ощущение власти над собой. Ещё удар. Лилит тихо застонала от пронзившего её чувства. Сознание опустело. Она вся стала болью.

— Шесть, — стала она считать вслух, — семь, восемь.

После десятого удара Лилит перестала ощущать окружающий мир. Остались только плеть и боль. Мучительное стремление закончить пытку — и остаться в ней навсегда.

— Пятнадцать, — выдохнула Лилит. Тяжело дыша она упала на одеяло , и, не одеваясь, уснула.