Госпожа предсказательница, или Тайна драконьего сердца

– Ох, граф, вы такой шутник! Как же повезло моей племяннице, что супруг у неё с чувством юмора! Жаль, ей не хватит ума его оценить…

Противный жеманный голос явно перезрелой женщины был первым, что я услышала, едва проснувшись. 

Ощущения были странными. Я сидела на чём-то мягком, откинув голову, будто ненароком задремала. Мне было холодно, чертовски холодно. И неудобно – всё тело кололось и чесалось. 

С другой стороны от меня послышался дребезжащий старческий мужской смех.

– Баронесса, не беспокойтесь. Ума у меня на двоих хватит, – произнёс смеющийся, – Вы говорили, она с детства была... заторможенной. Это даже к лучшему. Жёны, которые слишком много думают, приносят одни проблемы. 

Господи, что за шовинист!

– А мне не нужны проблемы.

Последнее было произнесено жёстко, с угрозой. Мне стало некомфортно, но в теле ощущалась какая-то странная тяжесть, открыть глаза и проснуться не получалось. Словно я была в кошмаре.

– Вы, несомненно, правы! – воскликнула женщина, нервно хихикнув, – Но уверяю, с этим не будет трудностей. Я знаю, что вы не успели толком познакомиться с супругой. Девочка спокойная, даже слишком… Особенно после того, как мой брат с его женой упокоились в Чертогах. Смирная… Да и вы сами, наверное, оценили её послушание прошлой ночью? Не сомневаюсь, вы показали себя во всей красе! 

– Я был к девочке милосерден, – сухо перебил её граф, – Она чувствовала себя неважно, нам пришлось прерваться.

– Вы не только остроумны, но и галантны! – взвизгнула в исступлении баронесса, вызывая удовлетворённый смешок графа, – Завидую своей племяннице, ведь ей выпала честь быть супругой столь благородного мужчины. Истинного кавалера! О, если бы только судьба свела нас с вами раньше!

– Клянусь, баронесса, – вдруг перебил её с жаром старый граф, – Будь я лет на десять помоложе, я бы не задумываясь… не задумываясь… 

Что-то тяжёлое опёрлось на колени и перегнулось через меня, и в нос мне попали чьи-то надушенные до тошноты волосы.

Я чихнула, ударившись лбом прямо в чью-то голову.

Мужчина сдавленно вскрикнул, и давление с колен исчезло, как и волосы от моего лица.

– Ох, да что же ты делаешь, негодная! – вскинулась баронесса.

Последовал пребольный щипок за руку, и я, понимая, что сон у меня ну чересчур странный, и с усилием подняла голову. Я надеялась, что, открыв глаза, проснусь, оказавшись в своей спальне, сделаю себе кофе и сяду за ноутбук работать, раз снится всякая ерунда и поспать не получилось. Но кошмар продолжался.

Первое, что я увидела – злобные, покрасневшие, опухшие глаза, смотрящие на меня с явным раздражением.

Женщина передо мной была, мягко говоря, впечатляющая. Лет шестьдесят, с перебором пудры на лице и тонкими, как нитки, губами, искривлёнными в недовольной гримасе. Полная, в каком-то историческом платье с глубоким декольте, откуда просилась наружу дряблая морщинистая грудь. Причёска была уж больно пышной, а волосы выглядели чересчур яркими и глянцевыми, из чего я сделала заключение, что это парик. Он венчал эту эксцентричную безвкусицу. Женщина сжимала бокал с чем-то тёмным, похожим на вино.

Но, когда я медленно, из-за затёкшей шеи, повернула голову, моим глазам предстала ещё более неприятная картина.

– Моя супруга изволила проснуться? – произнёс граф, облизнув краешек губы.

Ему было лет семьдесят, если не больше. Дряблая, жёлтая кожа обтягивала скулы, как старая бумага. Глубокие морщины прорезали лоб и носогубные складки.

Он был одет в камзол – бархатный и когда-то, наверное, красивый, но сейчас изношенный. На пальцах блестели массивные перстни, но грязные потрескавшиеся ногти вызывали отвращение.

Он, окидывая меня долгим взглядом, медленно пригубил вино, оставив на бокале жирный след, а затем ухмыльнулся – так, что меня передёрнуло.

Это мой муж, судя по тому, что говорила тётка-баронесса. 

У меня всё похолодело от такой перспективы, и я проморгалась как следует. Морок не исчезал, продолжая впиваться в меня холодным взглядом.

– Алина? – позвала меня тётка, в голосе проскользнуло беспокойство, граничащее со страхом.

Прежде чем откликаться непонятно кому, я решила оглядеться. Свет в помещении был тусклым, и мне потребовалось время, чтобы понять, что я… в каком-то музее.

Зажжённые в потёртых канделябрах свечи, от которых по стенам отплясывали длинные, дрожащие тени. Высокий потолок, стены затянуты гобеленами, которые так выцвели, что я едва смогла разобрать их узоры. Мебель была старой и дорогой, но обшарпанной. Несмотря на горящий камин, возле которого мы сидели на продавленном диванчике, в комнате было ужасно холодно, словно её давно не протапливали. 

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, и, наконец, осознала, что нахожусь… далеко. Точно не в своём доме, где я, как мне казалось, заснула накануне.

– Где я? – первые звуки вылетели из меня с хриплым свистом, словно я молчала целую вечность.

Раздался звон хрусталя.

– Она заговорила! – панически взвизгнула тётка и упала в обморок.

Началась какая-то суматоха. Граф с кряхтением поднялся, обошёл меня и, зачерпнув вина рукой прямо из своего бокала, побрызгал на тётку. Она захрипела, застонала, но глаза у неё закатились ещё больше.

Граф сел рядом с ней, грязно выругался и уставился на меня со злым недоумением.

– Что всё это значит?! – спросил он меня. Как будто я понимала!

Я вскочила с диванчика, в волнении смяв в руках подол юбки, и едва не упала. Тут мои глаза опустились, и я смогла рассмотреть, во что одета. Не по погоде лёгкое, всё в колючих рюшах платье. На ногах – жёсткие неудобные туфли на небольшом каблучке, которые были мне безбожно малы. Почему на мне такой нелепый наряд? Кто меня переодевал? 

– Чертовщина какая-то, – пробормотала я, оглядываясь, в поисках зеркала.

Оно висело у стены посреди комнаты – старое, потемневшее, но во весь рост. Я подскочила к нему, чуть не упав по пути, запутавшись в своих юбках. Пригляделась и едва не ахнула.

Из зеркала на меня смотрела я… и не я одновременно.

Голубые глаза – мои, каштановые волосы – тоже, но никогда в жизни они не были такими длинными и густыми. Талия слишком тонкая, плечи – изящнее. Да и вообще, будто лет десять скинула – кожа гладкая, но светлая, словно давно не видевшая солнца.

Я медленно подняла руку – тонкую, хрупкую, почти чужую. Отражение послушно повторило движение.

Как я здесь очутилась?

И тут, словно удар грома, в голове прозвучали слова:

«Ты скоро выйдешь замуж и встретишь истинную любовь.»

Впервые за этот вечер мне стало по-настоящему страшно.

Это всё гадалка!

Подруга долго уговаривала меня сходить к ней, уверяя, что эта женщина видит судьбу, что ответы придут сами собой… Вчера я, наконец, пошла, хоть и не особо верила во всю эту мистику.

Села за стол, покрытый тяжёлым красным бархатом, взглянула в её ледяные голубые глаза – и тут же почувствовала скептицизм.

Я слушала, кивала, но всё это казалось смешной игрой. А когда гадалка спокойным, уверенным голосом произнесла про брак и любовь, я невольно фыркнула.

– Ну конечно, – протянула я, не сдержав улыбки.

Я оставила деньги на столе и ушла.

Видимо, ведьма оскорбилась моему недоверию и перенесла меня в параллельный мир.

Может такое быть? Конечно, не может, сказала бы я ещё вчера. Но как тогда я тут очутилась?!

Помянув гадалку недобрым словом, я заправила волосы за уши и снова повернулась к графу, который буравил меня настороженным взглядом.

Как бы ни хотелось назвать это дурным сном, что-то подсказывало: пора собраться и разобраться, куда я попала.

– Простите, где тут выход? – я обратилась к графу, покачнувшись от внезапного головокружения, – Кажется, меня занесло не в ту эпоху.

– Ты… – граф вжался в спинку кресла, сощурившись, – Обманщица! Лгунья! Не рассчитывай, что я изменю своё решение! 

– Что? О чём вы вообще? Я вас впервые вижу! – я опешила от его праведного гнева. 

– Ты – немая! Почему сейчас ты трещишь, как базарная торговка?

Немая?! Я едва не поперхнулась от смеха.

– Вас сильно дезинформировали, – я указала пальцем на тётку.

Та, словно по команде, очнулась и, часто моргая, заквохтала, как курица. Парик её чуть съехал набок, обнажая седые корни волос. Она замахала руками, пытаясь поймать равновесие, и села, поправляя причёску. Когда взгляд её сфокусировался на мне, она уставилась на меня, как на привидение.

– Алина? – в её тоне сквозило недоверие пополам со страхом.

Да, это моё имя. Значит, это тут совпадает с реальностью.

– Ещё раз спрашиваю, где я? Что это за место? – я придала своему голосу требовательных ноток.

Пока эта парочка собиралась с мыслями, выразительно переглядываясь, я осмотрела комнату и приметила на небольшом столике рядом с камином грязные тарелки и столовые приборы. Тусклые, засаленные, в остатках еды, но сейчас было не до брезгливости. 

Я сделала пару шагов, делая вид, что оглядывала обстановку, а сама бочком подбиралась к столику. Уперевшись в него бедром, я постаралась незаметно взять нож, сама не спуская глаз с тех, кто меня пленил. 

Они, кидая на меня встревоженные и злые взгляды, в этот момент уже на повышенных тонах выясняли отношения.

– Что это за выдумки, баронесса Тильман?! – взревел в ярости граф, – Вы утверждали, что девушка немая и не в себе, что проблем с ней не будет! Вы с ней сговорились?!

– Ни с кем я не сговаривалась, – отрезала я, сжимая за спиной нож и стараясь не дрожать, – Я вас не знаю! Вы меня похитили! Что вам нужно?!

– Что значит, что нужно? Ты замужем за графом Вельбрехтом, вы вчера поженились! Откуда у тебя только голос прорезался?! Раз так, то подойди к графу и извинись! – взвизгнула баронесса.

– Я сейчас полицию вызову. Или санитаров! Вы с ума сошли!

– Я… Да я… – поперхнулась воздухом тётка, – Она же, правда, не в себе, посмотрите на неё! Алина! Как ты ведёшь себя, неблагодарная! Граф, такой благородный мужчина, взял тебя под свою опеку! Ну-ка вернись!

Она пыталась меня увещевать, при этом в голосе звенел страх.

Я стояла у стола, как сама невинность, хлопая глазами и попутно размышляя, что случится, если я сейчас добегу до двери. Успеют ли они меня поймать? 

Но даже если не успеют, куда мне бежать дальше? Я понятия не имею, где нахожусь. А эти два пугала пока ничего плохого мне не сделали, разве что пытаются меня оба убедить в какой-то чуши.

– В любом случае, – прошипел граф, наклоняясь к тётке, – Это ничего не меняет! Наш брак заключён! Я ещё раз перечитаю условия договора, и если вы меня где-то надули…

– Что вы, граф Вельбрехт! – испуганно лепетала баронесса, пытаясь отодвинуться от него на узком диванчике, – Об изменении условий речи и не шло! Вы уже – законный владелец приданого! Большей его части… 

Граф зло скрипнул зубами.

Я раскинула в голове те факты, которые уже знала, и поняла, что меня, Алину, практически продала этому старикану родная тётка. За часть приданого? Или за что-то ещё?

Мои родители, видимо, умерли, и я осталась на попечении этого чудовища. Потому что только чудовище может так поступить со своей племянницей. 

И, раз я жена, значит, у нас уже была брачная ночь? Эта жертва таксидермиста в камзоле… дотрагивалась до меня?

Злость поднималась внутри. На тётку, на новоиспечённого мужа, на судьбу, которая каким-то образом закинула меня в параллельную реальность.

Едва я сжала нож и сделала первый шаг к двери, как граф, глядя мне в глаза, процедил:

– Что ж, тем лучше. Соберёшь сама свои тряпки и уедешь сегодня же.

– Куда?! – воскликнула я, не ожидая такого поворота событий.

Брак расторгают? Я слишком буйная и графу всё-таки не подхожу? Или меня вернут в мой мир?

– Очень далеко отсюда, милая жёнушка, – на его губах расползлась кривая улыбка, обнажающая оскал жёлтых зубов, – И как бы громко ты не разговаривала, там тебя никто не услышит.

Ну всё, с меня хватит. Схватив покрепче нож, я другой рукой подобрала юбки и бросилась бежать.

Мои надежды так легко вернуться домой оказались просто смешными, когда я поняла, как серьёзно влипла. А осознавала я это, трясясь в какой-то прогнившей развалюхе, по недоумению названной каретой. Иллюзий, что я сейчас проснусь, у меня уже не оставалось.

Меня поймали по воле насмешницы-судьбы. Потерявшись в коридорах, я свернула за угол и со всей силы врезалась в кого-то. В чью-то крепкую широкую грудь. 

Сильные пальцы, что сжались на моих плечах, не давая упасть, задержали меня. Я резко вдохнула запах пряного мужского одеколона, у меня поплыло перед глазами…

И предплечье неожиданно словно обожгло кипятком. Зашипев от боли, я потёрла его. Вроде не так сильно ударилась… Уже готовая вырваться и бежать дальше, я, подняв взгляд, замерла.

Высокий, темноволосый, безупречно одетый, с идеальными чертами лица, он с лёгким недоумением смотрел на меня синими, как сапфиры, глазами. 

У меня перехватило дыхание. Я впервые в жизни видела настолько красивого мужчину. 

Голова опять закружилась, я пошатнулась, и он снова сжал пальцы на моём предплечье. Несмотря на всю серьёзность ситуации, у меня проскользнуло абсурдное желание, чтобы он не отпускал меня…

И именно в этот момент раздались тяжёлые шаги.

– Вот она! – кто-то выкрикнул. Я обернулась и увидела двоих дюжих мужиков, наверное, слуг графа.

Один сразу же выбил нож из моих ослабевших рук и, схватив с двух сторон за предплечья, они практически оторвали меня от незнакомца и повели по коридору. 

– Спасибо, что задержали её, милорд! – один из слуг отвесил поспешный поклон мужчине, который всё ещё стоял перед нами, сощурившись, словно осознавая, что только что произошло.

Он не пытался меня задержать.

Но и не остановил их.

Я уже еле дышала – у Алины из этого мира явно не было никакой физической подготовки. Вряд ли она из дома лишний раз выходила. Поэтому долго бегать я бы и так не смогла.

Граф (даже в мыслях язык не поворачивался назвать его мужем) вскоре нашёл нас по воплям, в которых я угрожала всеми проклятиями, болезнями, полицией и президентом.

Однако крики мои были быстро урезонены.

– Жёнушка, – шипящим голосом процедил граф, обдавая меня несвежим дыханием, – Ты достаточно меня опозорила – и перед своей достопочтенной тётей, и даже перед уважаемым лордом, принесла ж его нелёгкая именно сейчас... У тебя есть выбор: либо ты сейчас замолкаешь, собираешь пожитки и едешь в мой старый дом в Бриархольме, либо я отвожу тебя в пансионат для умалишённых. Заметь, я милосерден. Другой на моём месте не предлагал бы тебе первый вариант.

По его виду я понимала, что довела его до точки кипения. 

Судя по тому, что этот старикашка жил в таком большом, хоть и старом доме, и имел какой-то штат слуг, общественное влияние у него явно имелось. А я вроде бы была тут сиротой, жизнью которой распоряжалась тётка, и своего голоса не имела. Как оказалось, в буквальном смысле. До сегодняшнего дня.

Поэтому смысла спорить с ним у меня не находилось. Меня уже устроил тот факт, что я уеду от него и от баронессы подальше. А там на месте и буду разбираться.

В тот момент я просто не представляла, куда я еду, поэтому любой вариант был лучше, чем оставаться с графом дольше необходимого.

Сейчас я тряслась в карете, напротив сидела приставленная ко мне служанка, а рядом лежал чемоданчик вещей. Он стоял практически не разобранный в спальне, где располагалась огромная кровать. Я с опаской косилась на неё, словно её внешний вид должен был сказать мне о том, что тут происходило вчера ночью. Слова графа о том, что он был “милосерден”, внушали надежду, что он не захотел насильничать над бедной девушкой. 

Или, что более вероятно, не смог. У меня внутри проснулось злорадство. Так тебе и надо, мерзкий старикашка!

Когда я вышла с чемоданчиком, мне подали, практически бросили пальто. Шерстяное, старенькое, где-то уже траченное молью.

Приданое, говорите? То есть, вероятно, наследство, доставшееся от родителей. Оно явно прошло мимо меня. Вон какая тётка расфуфыренная. Всё себе забрала… 

Посмотреть бы условия брачного договора!

Но ясное дело, что меня к нему и за километр не подпустят.

В конце-концов, я вышла на улицу. Граф остался на пороге, не провожая, но следя за тем, чтобы я всё-таки уехала. 

Молодого “уважаемого”, по словам графа, лорда, из-за которого я замедлилась и позволила себя поймать, я больше не встретила. Что ж, судьба, значит, судьба.

Стояла ночь. Морозный воздух ударил в нос, заставил поёжиться и запахнуть пальто. 

А на земле лежал снег. Погода для меня была очередным подтверждением, что я в каком-то другом измерении. Ну, или на другой стороне Экватора…

Последнее, что я помнила в своей реальности – разгар лета.

Меня и слуг, посланных, точнее, сосланных со мной, отправили восвояси прямо в ночи. Кучер средних лет, сидевший вместе с одним из тех крепких мужиков, удерживавших меня, и служанка в кабине – вся компания, которая, как я поняла, будет жить со мной в “старом доме”.

– Как тебя зовут? – спросила я девушку, когда обдумывание перспектив стало вгонять меня в ужас. 

Хоть познакомиться надо, заодно отвлекусь. 

– Дина, миледи, – ответила она тонким голоском с характерным простецким выговором. 

– А я – Алина.

– Я знаю, миледи, – это было произнесено с такой глубокой печалью, что я присмотрелась к ней поближе.

Чуть полноватая, в простом шерстяном пальто, на манер моего. Судя по выглядывающим из-под чепца волосам – блондинка. Глаза большие, голубые. Миловидная, если бы не это жалостливое выражение на лице. 

– Ты работаешь у графа? 

Дина тяжело вздохнула, глядя на меня.

– Миледи, я… ваша компаньонка. Уже пять годков или больше даже… Неужели не помните?

Она поджала губы, вглядываясь в меня с надеждой. Видимо, ждала, что я вспомню её.

– Дина, – сказала я серьёзно, решив влиться в местную игру, – Со мной что-то произошло. Память потеряла, да ещё и разговаривать начала. Поэтому, если ты поможешь мне освоиться…

– Конечно, миледи! – воскликнула Дина, – Ваша тётя и муж пригрозили, что разжалуют меня, коли не буду хорошо приглядывать за вами.

Это меня насторожило. Никакая “забота” ни от графа, ни от баронессы мне и даром не нужна. 

– Но что ж они, мне и грозить не надо. Мы ж с вами почти сроднились уже – столько времени бок о бок живём, – Дина вдруг подалась вперёд, сжав мою руку прохладными пальцами, – Не волнуйтесь, миледи, я помогу вам. 

– Значит, ты мне веришь? – уточнила я.

– Конечно, миледи! – Дина закивала, – Как же иначе?

Мне будто немного полегчало.

– И… что теперь?

Дина на секунду замялась, но тут же взяла себя в руки.

– Теперь мы поедем домой, в поместье, миледи. Там вам станет лучше. Я буду заботиться о вас, как и всегда.

– Домой… – повторила я эхом.

Это звучало странно, но в то же время успокаивающе. 

Что ж, пока у меня не было другого выбора. Я заснула и, несмотря на неудобство поездки, хорошо выспалась, готовая к новым свершениям.

Но, когда мы на следующий день приехали, и я, поддерживаемая Диной, вышла из кареты, глядя на поместье, освещаемое тусклыми лучами солнца, то ахнула.

Это место никак нельзя было назвать домом.

Дорогие читатели!
Добро пожаловать в мою новинку!
Надеюсь, Вам понравится эта история.
Давайте взглянем на её героев поближе.
В процессе выкладки новых прод я, возможно, буду и дальше вставлять визуалы-иллюстрации.
Наша героиня - Алина Вельбрехт, в девичестве Тильман. 

И загадочный, пока ещё не представленный герой...

А также я приглашаю Вас заглянуть к другим участницам литмоба ""! Истории прекрасных авторов, которые не оставят Вас равнодушными!
Передо мной стартовала новинка замечательной ""
Старая дева, толстушка, глупая, страшила, а теперь еще и брошенная новоиспеченным мужем — вот такие регалии у Элизы Берр, смерти которой только и ждут те, кому она верила.
Я же, оказавшись в ее теле, помирать не собираюсь. Готовьте перо и бумагу, господа! Будем спасать себя и Гиблые Земли.
И не надо обзывать меня ведьмой, я все по-честному делаю. А очередь из женихов… Ну… в них я не метила.
А тот, в кого хотела бы прицелиться — кажется, решил меня отсюда выгнать…

Я ёжилась в тонком пальто, стоя в летних туфлях на промёрзшей, занесённой снегом земле. Подъездная дорога, выложенная камнем, скрывалась под тонким слоем инея. Здесь давно никто не ходил: у крыльца лежал нетронутый снег, а по бокам высились сугробы, приглаженные ветром.

Аллея, ведущая к дому, заросла диким кустарником, а деревья стояли скрюченными, застывшими в ледяном оцепенении.

Сам дом выглядел вымершим, словно стёртым временем. Высокий фасад потемнел от сырости, облупившаяся лепнина покрылась сетью трещин, а узорчатые кованые перила крыльца заиндевели, сверкая в тусклом зимнем свете.

Окна были тёмными, запылёнными. Где-то виднелись занавески, но в большинстве зияла пустота и отражение зимнего неба.

Я выдохнула, наблюдая, как пар медленно растворяется в леденящем воздухе.

Вот это и есть мой новый дом. Пустой, запущенный и неуютный. Граф решил изящно от меня избавиться?

– Миледи? – позвала Дина, прижимая мой чемоданчик к себе и с тревогой заглядывая мне в глаза.

Она протянула мне руку, словно собираясь взять её. Я скосила на неё взгляд.

Наверняка Дина должна была внимательно следить за той, немой Алиной и в чём-то даже управлять её жизнью, без слов понимая потребности девушки. 

Но я-то не такая. Поэтому я осталась стоять, а Дина, смутившись, убрала руку.

– Н-да, – откликнулась я, – Мы адресом не ошиблись?

– Нет, госпожа, – буркнул сзади кучер, беря лошадей под уздцы, – Мы на месте. Старая резиденция графа и его жены… графини Вельбрехт. Вас, то есть.

То, как он замялся в конце, а Дина вдруг кинула на него острый взгляд, дало мне понять, что за этим скрывается какая-то история. Придёт время – узнаю. Наверняка дом скрывает кучу загадок, в том числе про самого графа и его прошлое…

– Миледи, пойдёмте в дом, замёрзнете, – попросила Дина жалобно, переминаясь с ноги на ногу от холода.

Я кивнула, и мы, взявшись за руки, медленно пошли по скользкой дороге, переваливаясь, как два пингвина. Снег тут же забился мне в туфли, и я заскрипела зубами, понимая, что хоть и иду в дом, но, будучи, наверняка, вымерзшим, он меня не согреет. 

По пути оглядывала сад. Большие засросшие высокой жухлой травой каменные клумбы и замёрзший фонтан в центре перед самой лестницей. Видимо, граф не жил тут уже не один год – запустение царило везде, куда падал взгляд. На что он рассчитывает? Что я тут загнусь от холода и скуки?

Доковыляв до огромной дубовой с металлическими накладками двери, мы остановились. Пока Дина, нырнув рукой куда-то в глубь пальто, выуживала огромную связку ключей, я разглядывала каменный герб, висящий прямо над дверью. Какая-то птица, похожая на ворона, держащая в лапах ветку. 

Найдя верный ключ, Дина вставила его в скважину, провернула, и толкнула дверь на себя. Потом ещё раз и ещё.

Ничего не получилось – дверь затормозил толстый слой снега, лежавший на крыльце.

– Оставь, пожалуйста, маленькую щёлку, – сказала я, – Пусть туда хоть свежий воздух войдёт. Что делать-то будем? Где тут лопаты?

Дина посмотрела на меня, округлив в недоумении свои большие глаза.

– Но миледи… Вы разве собираетесь сама чистить крыльцо?

Я поджала губы, понимая, что выгляжу глупо. Раз я “миледи”, то, по идее, лишний раз и пальцем шевелить не должна. Пусть даже меня ни во что не ставили ни муж, ни тётка, но у меня был тут титул. И Дина наверняка привыкла отдавать приказы за меня.

А настоящая я хоть и была скора на язык, но выросла на известной цитате из фильма: “У нищих слуг нет”. И не могла даже представить себе, каково это – повелевать.

Мне просить-то о помощи было сложно. А тут – приказ! Ей-богу, сейчас сама за лопатой побегу.

Попыталась успокоить себя. Здесь другие правила игры. Здесь я – относительно высокородная девица, которой не пристало самой махать лопатой. И – я была уверена – у меня представится ещё миллион возможностей поделать в этом доме что-то своими руками.

– Нет, конечно, не собираюсь, – я выпрямилась, – Как зовут наших сопровождающих?  

– Э-э… Не знаю, миледи… – Дина растерялась, я тоже, – Это слуги графа.

– М-м-м… Дина, возьми это, пожалуйста, на себя. Попроси мужчин. У тебя ботинки получше, тебе посподручнее до них добежать будет. И оставь уже мой чемодан, не убежит он.

– Да чего ж к ним бежать, миледи, сами придут! Эй! Сюда! – Дина гаркнула так, что я аж присела. 

С ветвей деревьев вспорхнули птицы. Мужики повернули головы к нам и подошли.

– Разыщите лопату и расчистите крыльцо, да поскорее! – строго сказала она.

Я аж опешила. Ослушаться её было сложно.

Дина, несмотря на всю свою миловидность, распоряжаться тут могла не хуже всяких “миледи”. Мне ещё стоило у неё поучиться.

Повернушись ко мне она невинно улыбнулась.

Спустя время, за мгновение до того, как я окончательно перестала чувствовать пальцы на ногах, и никакие прыжки и разминки мне не помогали, крыльцо, наконец, было очищено достаточно для того, чтобы мы могли открыть дверь и войти в дом.

Мужчины вернулись к разгрузке кареты, а Дина сразу направилась куда-то вглубь вестибюля и скрылась в полумраке, мягко шагая по выцветшему ковру. Я осталась на пороге, растирая замёрзшие руки и вдыхая тяжёлый застоявшийся запах старого дерева, плесени и пыли. Дома было едва ли не холоднее, чем на улице.

Дина скоро вернулась, неся массивный подсвечник и, поставив его на небольшой мраморный столик, зажгла на нём свечи. 

– Этот будет вам, – она вручила его мне, и я едва не рухнула вместе с ним на пол. 

Не, таким только грабителей по голове бить, я такой долго не сношу.

Дина, не замечая моих стиснутых зубов, пошла дальше в дом и скрылась, пройдя в какую-то комнат.

– Ты бывала здесь раньше? – громко спросила я, вцепляясь двумя руками в канделябр. Мой голос эхом разнёсся по вестибюлю, отдаваясь в тёмных углах высокого потолка.

– Нет, миледи, где ж мне, – донёсся удивлённый голос Дины, – Я ж к вам приставлена была всё время и с вами няньчилась… То есть, приглядывала. Вот теперь вы графиня Вельбрехт, и я с вами теперь тут.

Внутри себя я удивилась, как хорошо она ориентируется в доме, в отличие от меня. Но поняла, что в особняках бывала, может, несколько раз, когда в музеи ходила, а она в них как раз жила. Вероятно, дома аристократов были похожи по своему устройству.

Стоило мне сделать ещё несколько шагов по направлению к холлу, как вдруг подул сильный ветер. Свечи моего канделябра потухли, снова оставляя меня в полумраке. 

Наверное, Дина где-то распахнула окна. Входная дверь всё ещё была открыта – вот и сквозняк. 

Как только я придумала себе простое рациональное объяснение, перед моим лицом вдруг откуда ни возьмись пролетела большая белая бабочка с коричневыми пятнышками. Сделав круг, она скрылась в темноте. Одновременно с этим моей щеки коснулось что-то холодное, и я услышала тихий шёпот женщины: “Беги!”

Дорогие читатели!
В рамках литмоба "" стартовала ещё одна прекрасная история двух замечательных авторов - и - ""!
Ревнивый жених нашел меня во второсортной гостинице и не дал сбежать.
Но он еще не знает, что я попаданка. И у меня свои планы на новую жизнь:
– Восстановить дом
– Превратить одичавший волшебный сад в прибыльный бизнес
– Разорвать помолвку.
Но почему ненавистный жених начал осаждать мое поместье с внезапными визитами?

Я инстинктивно отмахнулась и едва не уронила канделябр себе на ноги. И еле подавила желание дотронуться до щеки и понять, что это было.

– Дина? – крикнула я, снова слушая гуляющее эхо.

– Да, миледи? Что-то случилось? Я иду в кухню! 

Ну это и не могла быть она.

– Нет-нет, всё в порядке, я сейчас приду к тебе, – ответила я, чувствуя, как голос дрожит.

Я сжимала подсвечник изо всех непонятно откуда взявшихся сил и, ухватив его поудобнее, будто это и вправду было оружие, пошла туда, куда скрылась Дина.

Идти пришлось осторожно – глаза, хоть и привыкали к полумраку, всё же зрение было недостаточно острым. То и дело разные предметы мебели словно выскакивали на меня из темноты, пугая до дрожи. А заметив какое-то движение, я подпрыгнула на месте, только потом понимая, что это моё собственное отражение в старом зеркале. По спине побежал неприятный холодок.

Вспорхнувшая перед носом бабочка уже вызывала вопросы. На дворе зима – мне не совсем было понятно, это её начало или конец, но холод был ощутимый. Либо тут странные морозостойкие бабочки, либо тут… что-то ещё.

Я отчётливо слышала женский шёпот у самого уха, но что это было? Переутомление? Галлюцинации? Может, у Алины из этого мира действительно есть какие-то проблемы с головой? Явно нелегко ей было в жизни, вот и побочный эффект для ментального здоровья?

А если это привидение? 

Не верила в них до сих пор, но и в параллельные миры я не верила – и вот я тут.

Рассерженно выдохнув и пообещав себе разобраться с этим, я двинулась увереннее на стук и шуршание Дины. 

Несмотря на холод и и пыль, в следующей комнате хотя бы было больше света – огромные пыльные окна, не занавешенные ничем, давали тусклое освещение, скромно показывая старое убранство. 

Это явно была столовая – об этом громко заявлял массивный дубовый стол с со стульями, занимающий половину пространства. Тёмная полированная поверхность, когда-то наверняка сиявшая при свечах, сейчас была покрыта пылью и тонкими царапинами. 

На мраморном полу угадывался красивый узор, а вот стены и потолок были отделаны резным тёмным деревом. Это напомнило мне старый готический собор, правда, орнамент был не совсем церковный – какие-то мифические существа и растения, завивающиеся в хитросплетённые вензели.

У стены зияла пасть огромного закопчённого камина-очага, а по периметру стояли потемневшие от времени буфеты. В одном из них всё ещё красовался серебряный сервиз, когда-то блестящий, но теперь покрытый чёрными пятнами окислившегося металла.

Я подошла к небольшой двери, скромно притаившейся в стене. Она не была закрыта, лишь раскачивалась на тугих, но ржавых петлях, которые скрипели от малейшего движения.

Я заглянула внутрь – там, в клубах пыли, хлопотала Дина, смахивая грязь со столов.

– Всё плохо, миледи, – поведала она мне, чихнув и вытирая запястьем нос.

Я вошла и огляделась.

Кухня была небольшой и такой же заброшенной, как и всё остальное. Столешницы покрыты слоем сероватой пыли, в углу стоит огромная дровяная печь, внутри которой остались лишь пережжённые угли. Над головой чернели деревянные балки, а на них висели выцветшие пучки трав, почти рассыпавшиеся от времени. Ещё одна дверь вела из кухни, по-видимому, во внутренний двор. 

– Почему всё плохо? – спросила я, подходя ближе.

Дина смахнула ещё одну порцию пыли с потрескавшейся деревянной столешницы и горестно вздохнула.

– Ни еды, ни угля, ни дров. Все запасы… – она сделала паузу, хлопнув ладонью по старой мукомольне, откуда взметнулись серые остатки когда-то белой муки, – Испортились, миледи.

Я нахмурилась.

– Совсем ничего нет?

Дина покачала головой.

– В подвале должно было что-то остаться, если там ещё работают артефакты. Но учитывая, что дом стоит пустым столько времени…

Я подумала, что ослышалась.

– Кто-кто работает?

Дина покосилась на меня.

– Артефакты, миледи. Чтобы в норме температуру держать, влажность. Некоторые управляющие ставят от крыс и жучков. Они, конечно, недешёвые, но уверена, что они тут были. Дом ведь должен был содержаться как полагается. Пока граф не…

Она осеклась. Меня заинтересовали эти “артефакты”, но сейчас больше хотелось узнать подробности про моего “муженька”.

– Что – граф? – спросила я.

– Ой, миледи, я слишком много болтаю… – она как-то смутилась, – Привыкла, что с вами язык за зубами можно не держать, вот и говорю всякое. Так и оскандалиться недолго…

Я на секунду задумалась, подбирая слова, чтобы как-то её разговорить.

– Ну, как видишь, у меня хоть голос и вернулся, я тебя в рассуждениях не останавливаю и упрекать за них не буду. 

– Нет-нет, – Дина как-то вся ссутулилась, и я поняла, что открываться она мне пока не готова, – Да и что время терять на пустое? Давайте осмотрим дом. А вы с мужем ещё успеете… узнать друг друга поближе, и он вам всё расскажет.

Она отвернулась, а меня аж передёрнуло от её слов. Видеть это пугало больше не желаю, не то что поближе узнавать! 

Потом призадумалась, что Дина-то про графа знает явно больше, чем мне казалось. Интересно, откуда?

– Хозяйка! – донёсся из вестибюля мужской голос, – Вещи куда?

– Какие вещи? – я обернулась к Дине.

– Ну… ваши. Вы же не думали, что вам один только саквояж взять позволили?

Честно говоря, я вообще об этом ещё не думала. Пока сходил шок от принятия, что я в новом месте, все потребности и мысли ушли на второй план, а осознание чуть тормозилось. Я не думала, где и как я буду спать, что буду есть и в чём ходить.

Хорошо, что у меня для этого есть Дина.

Вот и заговорила, как барыня…

Дина тем временем подхватила подсвечник и пошла обратно в вестибюль. 

Рядом с кучером и вторым мужчиной стояли два больших сундука и несколько мешков.

– Тут провизия должна быть, а тут – одежда ваша, – пояснила Дина, прищурившись на этот небольшой склад со странным подозрением.

А у меня на душе немного отлегло. Сундуки были внушительные. Там и я свободно размещусь.

– Где тут может быть спальня? – тихо поинтересовалась я.

– На втором этаже, миледи.

– Тогда отнесите, пожалуйста, это туда, – обратилась я к мужчинам, – И… как вас зовут?

Они покосились на меня с таким недоверием, словно я собиралась проклясть их, узнав имена.

– Джон, хозяйка, – сказал тот, что помоложе. 

Не знаю, чем он занимался у графа, но мышцы у него были крепкие. Это может пригодиться.

– Я Филипп, госпожа, – ответил кучер с лёгким поклоном, и, взяв один из сундуков, они направились по широкой дубовой лестнице, уходящей вверх во мрак.

По их уверенной походке казалось, что они знают, куда идти. Дина тем временем снова зажгла мой канделябр, и мы с ней последовали за мужчинами. 

Второй этаж встретил нас светлой проходной галереей с потемневшими росписями на стенах и закрытыми дверьми на одной стороне и огромными окнами, смотрящими в сад на другой. 

Джон и Филипп остановились возле одной из дверей и с грохотом поставили сундуки на пол.

– Вот спальня, – Джон потянул за ручку, но та не поддалась, – Заперто. Ключи есть?

– Есть, – Дина тут же достала связку, начала перебирать.

Один ключ не подошёл. Второй тоже.

Она пробовала ключ за ключом, но замок оставался неприступным.

– Да что ж такое… – Дина нахмурилась, нервно пройдясь по всей связке во второй раз. Потом в третий.

Я вздохнула со смирением.

– Давай я попробую.

Я не знала, почему решила, что у меня может получиться. Если ключа нет, то его нет.

Но когда я взяла связку в руки, один из ключей будто сам лёг в ладонь.

Я вставила его в замочную скважину, провернула – и дверь с глухим щелчком открылась.

Потянула её на себя.

И мы все замерли.

В комнате творился хаос.

Дорогие читатели!
Вашему вниманию новинка от замечательных и ! 

В тот момент, когда в моей жизни остались лишь тоска и одиночество, я попала в другой мир в тело жены могущественного герцога-дракона, Ксаррена Этерлайна. Прекрасно?
Да не очень. Меня обвиняют в обмане и покушении на наследника, собственного сына, и отправляют в подземелья столицы дожидаться суда.
Но мне удается выкрасть сына и сбежать.
Волею судьбы я оказываюсь в деревушке хозяйкой заброшенной кондитерской.
Лавку восстановлю! Сына воспитаю! Невиновность докажу.
И пусть дракон не засматривается на мои сладкие булочки.
🥐Попаданка, которая готова горы свернуть, чтобы спасти себя и сына
🥨Дракон, который сначала не верит, а потом... кто его знает
🧇 Кот... Черный кот. Без имени, пока его не назовет попаданка
🥞ХЭ. Со сладкими булочками)))

Я переступила через порог, окидывая взглядом открывшуюся картину. 
Когда-то тут явно жила женщина с утончённым вкусом. Мятного цвета обои с изящным рисунком растений и птиц, бархатные гардины более тёмного, чем стены, оттенка. Массивный шкаф из ореха красиво контрастировал с обоями и занимал почти всю стену, а туалетный столик стоял между двух окон на вырезанных из дерева лапах какой-то ящерицы, вместо ножек. В углу стояла изразцовая печь с расписанными плитами.
Кровать тоже была из ореха, над ней раскинулась лёгкая, как паутинка, ткань балдахина.  
И всё это было бы очень красиво, если бы комната не выглядела так, будто в ней похозяйничали грабители. 
Один из карнизов покосился, словно ткань гардин слишком сильно дёрнули на себя. Туалетный столик лежал на полу зеркалом вниз, и я подозревала, что оно наверняка разбилось от падения. Возле столика были разбросаны флакончики, раскрытые шкатулки и украшения. Шкаф распахнут: платья и костюмы свалены на пол, полки выдвинуты. Из них выглядывали чулки, колготки и другие элементы женского белья, чья хозяйка точно бы не одобрила, что они висят на всеобщем обозрении.
Покрывало с кровати было сдёрнуто, подушки раскиданы в разные стороны. Я сделала пару осторожных шагов и встала на цыпочки, приглядываясь к перине. Выдохнула от облегчения – она была целой и вроде бы чистой. 
Точнее, про чистоту здесь всё было с большой оговорочкой – везде лежал слой пыли, а по углам свисала паутина. Из-за разбитых возле столика флакончиков, наверняка с духами, застоялся запах какой-то древней парфюмерии.
– Откройте кто-нибудь форточку, пожалуйста, – стараясь сохранять спокойствие, попросила я. Мне пришлось пощипывать кончик носа, чтобы не расчихаться. Джон отправился к окнам, а я повернулась к остальным, – Мне одной кажется, или тут что-то искали?
Филипп неуверенно пожал плечами, но ничего не ответил, неловко отвернувшись. И, когда Джон, распахнув створку окна, вернулся к нему, они молча втащили сундуки в комнату, а потом встали у дверного проёма. Я посмотрела на Дину, та, поджав губы, снова глядела на меня с жалостью.
– Что? – спросила я её чуть резче, чем хотела.
– Ничего, миледи, просто… – она вздохнула и поспешно добавила: – Просто нам тут предстоит много работы до заката – нужно же вам где-то спать. 
– Это верно, – согласилась я, вновь возблагодарив судьбу за помощницу, которая своими замечаниями мягко направляла меня по этому параллельному миру, – Что ж, закатаем рукава.
Я буквально начала снимать пальто и повесила его на спинку стула. Все посмотрели на меня с недоумением. Ах, да, я же миледи и госпожа. 
– Давайте приведём комнату в порядок, – повторила я медленно и, надеюсь, доходчиво, – Если я тоже буду помогать, управимся быстрее и, может быть, успеем сделать всё до темноты.
Мужчины переглянулись, явно не ожидая, что хозяйка возьмётся за работу вместе с ними. Дина моргнула, но промолчала, не решаясь спорить.
– Джон, Филипп, поднимите, пожалуйста, столик, – я указала на опрокинутый туалетный столик, – Дина, ты могла бы проверить, что осталось целым?
– Конечно, миледи, – быстро ответила она, тоже сняв пальто, оставшись в простом платье и подбирая с пола шкатулку и собирая флаконы.
Я сдёрнула с кровати покрывало, встряхивая от пыли. Грязи оказалось меньше, чем я боялась, но всё равно всё постельное бельё нужно было перестирывать. Оно тоже отправилось на пол вслед за покрывалом.
– Чья это была комната? – спросила я, искоса поглядывая на своих помощников.
Все, одновременно утроив усилия, молча завозились.
Наконец, Дина, подняв глаза, увидела, что я уже упёрла руки в боки и смотрю на неё в упор.
– Вероятно, бывшей жены графа, – ответила она едва слышно.
– Джон? Филипп? – окликнула я их, пока они прошли к шкафу, поправляя перекошенные дверцы, – Вы служите графу. Моему… мужу. У него была жена до меня? 
– Была, хозяйка, – откликнулся Филипп, не глядя на меня. 
– Что с ней стало? Развод?
– Нет, хозяйка. Болела она долго. И умерла.
– Чем болела? – несмотря на жалость к предыдущей владелице комнаты, я брезгливо обернулась на кровать.
Неужели придётся менять не только бельё, но и матрас заодно?.. И все вещи выкинуть?
Джон продолжал молчать. Возможно, не хотел рассказывать, а, может и не знал подробностей.
Филипп, видимо, решил прикинуться ветошью и, таким образом, тоже уйти от расспросов.
– Ну? – с нажимом повторила я.
– Душевный недуг у неё был, – нехотя и, как мне показалось, с сожалением сказал Филипп.
– Где она умерла? 
– Здесь, в поместье.
Надеюсь, что не в кровати. Хотя наверняка там... 
– А граф, мой муж? Где он был?
Все замолкли, стараясь передвигаться бочком, чтобы не встречаться со мной взглядом.
Большего я добиться у них не смогла, как ни старалась.
То есть, граф вдовец. Бывшая жена сошла с ума – или как ещё объяснить “душевный недуг”... А граф, похоже, был не слишком этим озабочен. Вот несчастная и скончалась.
В очередной раз подумала, какой же он... урод.
Весёлая аура у домика, конечно, ничего не скажешь.
Но почему тут такой разгром? Что здесь искали? Украшения валялись на полу... Если бы дом грабили, наверняка не оставили бы их так.

Джон и Филипп, тем временем, наконец, подняли столик и аккуратно поставили его на место.
– Зеркало целое? – спросила я, переключая внимание на более насущные проблемы.
Дина провела пальцами по стеклу, проверяя.
– Вроде да, миледи. Только пятна… – она смахнула с него слой пыли.
– Пятна ототрём. Кстати, неплохо бы найти хоть какие-то средства для уборки, – задумалась я. 
И пригорюнилась, справедливо понимая, что никакой бытовой химии тут наверняка нет.
Дина подняла голову.
– В чулане или в комнатах слуг должно что-то остаться. 
– Тогда, пожалуйста, сходи проверь, – я кивнула, а сама подошла к шкафу и взялась собирать разбросанные вещи.
Пока Дина ходила за нашими инструментами чистоты, мужчины принялись расчищать печь от угля, а я перебирала одежду предыдущей графини и складывала вещи обратно в шкаф.
На первый взгляд мы не сильно отличались в размерах. Бельё оказалось чистым и опрятным – если бы не открытые дверцы, из-за которых оно запылилось, можно было бы надевать хоть сейчас.
Потом собрала валяющуюся одежду и начала развешивать обратно. Я с какой-то тоской любовно гладила шикарные наряды того времени. Хотя я не знала, что было в моде – и наверняка от какого-нибудь фасона корсета или рукавов зависело, как тебя оценивали в обществе – но само качество тканей, вышивки и швов поражало. 
В другом отсеке шкафа висели тёплые пальто и даже шуба из норки, отороченная мехом, похожим на горностаевый.
Прошлая графиня явно знала толк в красивой жизни. Интересно, какой она была?
Я пропустила мех через пальцы. Удивительно, но он был целым. Неужели мне так повезло, и моль не коснулась его? 
Моё внимание привлекло что-то тускло блеснувшее на полу. Я наклонилась и взяла в руки отполированный камешек. На нём был вырезан странный тонкий узор. Погладив его пальцем, я ощутила, как теплеет поверхность. Решив разобраться с этим позже, я положила камешек обратно, вернувшись к уборке.
Тем временем приковыляла Дина, еле удерживая в руках метлу, наполненное водой ведро и щётки.
– Нам повезло! – радостно улыбнулась она, – Я нашла рабочие артефакты для уборки.
Снова артефакты! Что это такое?
– А как они действуют? – осторожно спросила я, понимая, что это какой-то обиходный для всех, кроме меня, предмет.
Сейчас мой вопрос не вызвал у Дины удивления – наверняка раз он был связан с уборкой, то в её представлении, таких тонкостей я знать не могла.
Положив утварь на пол, она полезла в карман передника и достала камешек, похожий на тот, что я нашла в шкафу.
– Делает воду чистой, – продемонстрировала она его, – Ещё есть нагревательные, так что без горячей воды не останемся. Метла и щётки очищаются сами, не нужно стряхивать пыль... Есть тряпки, которые высушивают мокрую поверхность… И я нашла свечи, убирающие сырость и плесень!
Теперь была моя очередь смотреть на неё, как на сумасшедшую. Единственное, что из этого мне было понятно – тряпки, потому что микрофибра и в нашем мире была. А остальное? Что за свечи такие от плесени? Что это за технологический прогресс?
– Ты сейчас так пошутила, что ли? Как это всё работает?
– С помощью магии, миледи, – снова Динин недоумённый взгляд, – Руны и артефакты, а как же ещё?
Чем дольше я на неё смотрела, тем яснее мне становилось, что она всерьёз...

Дорогие читатели, заменила имя одного из слуг графа, кучера средних лет - из Фреда он превратился в Филиппа :)

Молчание затягивалось. Дина испытующе смотрела на меня.

Мне пришлось сделать вид, что я, наконец, догадалась, о чём она говорит...

– Ах, ну конечно! Магия! – вышло чересчур громко и неестественно, но Дина как будто не обратила на это внимание, – Мне не так часто приходилось… сталкиваться с уборкой.

Говорила, а сама тряслась внутри от нервного смеха. Я как раз с магией никогда не сталкивалась, а вот с уборкой – регулярно. 

Дина снисходительно кивнула.

– Конечно, миледи. Я ж тоже с вами жила, знаю, как вы время проводили. И мне тоже убираться-то в хозяйском доме не нужно было, на это у вас слуги были, – она тоскливо вздохнула, – Но тряпки да камушки такие я повидала. Ничего, магия везде одинаково работает, справимся. Невелика наука. Да и, как вижу, не вам одной это удивительно.

Она с лукавой улыбкой вручила по щётке озадаченным мужчинам, а сама взялась за метлу.

Я осторожно взяла тряпку для сушки, крутанула её в руках и всё ещё не до конца понимала, как именно она должна работать.

Филипп первым опустил щётку на пыльный пол, провёл пару раз по доскам паркета – и я не поверила своим глазам.

Щётка сама вытягивала пыль, оставляя после себя чистую древесину. Причём ни соринки не разлетелось по комнате – вся грязь будто впитывалась в щетину.

– Ты смотри, а удобно-то как, – удивлённо протянул Филипп, вместе со мной наклонившись, чтобы рассмотреть, как это работает. На деревянной ручке щётки я снова заметила нацарапанный символ. 

То есть – нарисовал какие-то закорючки и мандалы – и магия действует? Сознание пыталось сопротивляться новой реальности. Это было похоже на сказку. Но могло ли поспорить сознание с тем, что я видела своими глазами? 

Отметила себе ещё одну задачку, которую нужно исследовать, не привлекая внимание остальных, кому такое уже привычно. Что же это за магия такая? 

– Как нам повезло, что не надо тратить время на тряпки и вёдра, – с довольным видом заметила Дина. 

Меня же несказанно радовало, что она не жаловалась, и со стоицизмом, достойным уважения, справлялась с новыми трудностями. Ведь как мне всегда казалось, компаньонки были кем-то вроде фрейлин для знатных дам. Вряд ли девушки такой должности опускались до уборки. Хотя кто знает, может, в этом измерении и правила для профессий были другие…

Кто бы мне всё это рассказал… Может, тут есть какая-то библиотека, а там завалялись пара энциклопедий? Учитывая, что дом казался достаточно большим, а мы видели только от силы три помещения – такая вероятность существовала.

Я сделала пару шагов и встала рядом с Джоном, который уже замачивал швабру в ведре с камнем-чистильщиком. 

– Он точно делает воду чистой? – не выдержала я.

Джон поднял щётку и задумчиво посмотрел на поверхность воды.

Дина хмыкнула.

– Конечно, миледи, если ещё работает.

Я не выдержала, подошла к камину, взяла горсть пепла, кинула в ведро.

Через пару секунд вода осталась кристально чистой, а пепел просто исчез. У меня пересохло во рту от волнения. Да это же мечта любой хозяйки! Лучше всякой бытовой химии!

Джон взял щётку, снова окунул её и принялся возить ей по полу. Периодически смачивал в ведре – и снова чистота, словно только из родника набрали.

– Чудеса, – пробормотала я, кажется, теперь по-настоящему начиная в это верить.

Тем временем Дина зажгла одну из свечей, которую она назвала “от сырости”, поставив её на подоконник.

Я уже открыла рот, чтобы снова спросить, как она работает, но вдруг почувствовала лёгкое движение воздуха.

Не сквозняк, не ветер – воздух просто стал легче, теплее.

Я провела пальцами по стене у окна.

Она была чуть влажной от накопившейся сырости, но на глазах начала подсыхать.

– Не думайте об этом слишком много, миледи, – заметила Дина, ловя мой взгляд, – Оно просто работает.

Я медленно кивнула.

Просто работает.

Пожалуй, с этим нужно было смириться.

Мы работали споро, и комната приняла приличный вид уже спустя час. После того как мы убрали все следы того, что в ней кто-то рылся, она уже не казалась такой неуютной. Дина сходила за бельём в комнаты слуг, и мы перестелили кровать, а Джон и Филипп вычистили и растопили печь. Я удовлетворённо осмотрела спальню. 

Теперь тут можно обживаться.

Только сейчас я, наконец, услышала, каким стройным хором поют наши голодные желудки.

Мы вернулись на первый этаж в столовую, по пути зажигая все канделябры, на которые падал взгляд. Пока мужчины расчищали обеденный стол, а я вызвалась помочь Дине с готовкой. Мы наскоро смахнули пыль и немного разобрали кухню. Дина, чуть не прыгая от радости, показала мне ещё артефакты – кастрюли, противни и сковородки, на которых ничего не пригорает, а ещё самозатачивающиеся ножи. Чтобы убедиться, я провела пальцем по пыльному лезвию и легко порезалась под укоризненный взгляд Дины. 

– Наверняка я найду тут и кровоостанавливающие мази. Но пожалуйста, оставьте уже ножи в покое, миледи, вы всё равно не знаете, что с ними делать, – попросила она выразительно, и я увидела в этом намёк на мой побег в доме графа. 

Я лишь молча посасывала кровящий палец, гадая про себя, подхвачу я столбняк от старого лезвия или нет.

В конце концов, порез был не такой и сильный, поэтому я продолжила помогать. 

Мужчины притащили нам мешки с провизией. Мы с Диной озадаченно уставились внутрь. Там были лишь крупы и клубни. 

Два мешка зерна, по мешку картошки, моркови, репы и маленький мешочек хрена.
И больше ничего. На четырёх человек. На неизвестно сколько времени...  
Приятное ощущение, оставленное от убранной спальни, ветром сдуло. Что у графа на уме?

– Похоже, что граф не побаловал нас провизией? – вторя рычащему от голода желудку, я разозлилась ещё сильнее.

– Мы ещё не осматривали подвал, миледи, – робко напомнила Дина.

Я оценила её попытку дать нам надежду на лучшее, но видела, что она тоже опечалена.

– Подвалом мы займёмся завтра, – пообещала я, закатывая рукава.

Дина принесла воду из внутреннего двора – там стояли какие-то артефактные дождевые бочки, покрытые знаками. Вода в них, как сказала Дина, не цвела и не портилась, хотя стояло ощущение, что их не открывали уже несколько лет. 

Пока Дина наполняла ведро, я, зябко кутаясь в пальто, огляделась. Во дворе царил тот же запустение, что и в доме: сорняки пробивались сквозь треснувший каменный пол, в углу ветром покачивались высохшие травы, некогда, наверное, заботливо посаженные.

Мы вернулись на кухню, и я занялась поиском посуды. Мне пришлось перерыть несколько буфетов, прежде чем нашёлся кастрюльный котелок. Он был тяжёлым, чугунным, с толстыми стенками – идеальный для медленного томления, но сойдёт и для нашей задумки. Дина уже разожгла в очаге огонь – вскоре дрова весело затрещали, а тепло начало разливаться по кухне.

Мы довольно быстро сварили что-то между густым супом и жидкой кашей с овощами. Кинули к ней соль – её пришлось буквально колоть ножом, ведь она отсырела и слиплась в один твёрдый ком. Я взяла скребок и попробовала соскрести слой, но он упорно не поддавался. В конце концов, Дина нашла небольшой молоточек, и мы отбивали соль, как будто это был драгоценный минерал.

Пока каша медленно кипела в котелке, я пробежалась взглядом по свисающим с потолка пучкам трав. По запаху я определила розмарин, лебеду, чабрец и душицу – их листья при прикосновении тут же осыпались в ладонь. 

В маленькой ступке нашлись остатки размолотого чёрного перца, больше напоминавшего пыль (и, возможно, там было больше пыли, чем перца), но… с голода сойдёт и так.

Я взяла старую деревянную ложку и осторожно помешала кашу, пока Дина добавляла туда раскрошенные травы. После этого по кухне разнёсся дивный аромат – пряный, насыщенный, с тёплыми нотками, которые на мгновение заставили забыть о холоде и разрухе вокруг. У меня сразу поднялось настроение, а Дина повеселела, мурлыкая под нос какую-то песенку.

Пока каша доходила до готовности, мы решили привести в порядок кухню. Дина нашла в углу охапку старых тряпок (обычных, не артефактов), и мы вместе принялись протирать столешницы, смахивать пыль с полок и складывать найденную посуду в аккуратные стопки. Несколько раз мне попадались странные бутылочки – с выцветшими этикетками и неизвестными жидкостями внутри, но разбираться с ними я решила потом.

Когда мы выносили котелок в столовую, мужчины, склонив головы, о чём-то переговаривались. Мне показалось, что Филипп активной жестикуляцией пытался Джона в чём-то убедить, а тот с серьёзным непреклонным видом качал головой.

Но они тут же прервались, когда мы водрузили на подставку еду. На их лицах расцвели улыбки, а Дина горячо поблагодарила их за помощь. Оказывается, за то время, что мы готовили, они достали из буфета расписанный сценами охоты фарфоровый сервиз и серебряные столовые приборы и отмыли их с помощью артефактов.

Потускневшие тарелки теперь сияли в свете канделябров, а ножи и вилки были такими чистыми, что отражали пляшущие огоньки. Джон, со скрытой гордостью, провёл пальцем по краю тарелки, показывая, как она блестит.

Так что, когда мы при свете канделябров сели за еду, с нехитрой, но по-своему стильной сервировкой, это уже напоминало не приют для сирых и убогих, а званый тематический ужин в старом дворянском доме.

Я села, чувствуя, как впервые за долгое время накатывает ощущение уюта. И заодно – усталости. Только расслабившись, я поняла, как утомилась за день.

Тело Алины не привыкло к физическому труду, а тут мы устроили генеральную уборку в одной немаленькой комнате, да ещё и еды наготовили. А сколько новых впечатлений…

Ужинали в тишине, нарушаемой лишь звоном серебра о фарфор.

– Спасибо за ужин, хозяйка, – пробормотал Филипп, вытирая рукавом рот.

– Да уж, не знал, что простой едой так вкусно наесться можно, – Джон по-простецки подавил отрыжку и сконфуженно сгорбился под строгим взглядом Дины.

– Спасибо вам за помощь, – тепло сказала я, – С едой, правда, не совсем ясно. Это все припасы, что нам дали? А граф собирается снабжать нас едой?

Мой невинный вопрос вызвал неловкое молчание.

– Нет, миледи, – тихо сказала Дина, когда я уже начала напрягаться и хотела повторить свой вопрос.

– Так, – я откинулась на спинке и постучала пальцем по столу, – Значит, нам надо закупить провизию. А что с деньгами? Граф дал что-то?

Снова молчание.

– Дина?

– Там… немного, миледи. 

– Насколько “немного”? – я подалась вперёд.

Правда, я абсолютно ничего не понимала в здешней валюте, но мне нужны были ответы.

– Вам было положено восемнадцать золотых, сорок пять серебряных и чуть больше сотни медяков, миледи.

Я прикусила губу. Да, мне это не прибавило понимания. Как здесь оценивается золото? Какой у него курс… И как происходит оплата? 

В любом случае даже в этом “чуть больше сотни грошей” я слышала графское скупердяйство. 

– И на сколько этого хватит? – я решила зайти с другой стороны, показывая свою женскую аристократическую неосведомлённость в таких бытовых проблемах.

– На пару месяцев, если экономить. 

Пара месяцев. Я в чужом мире. Со своими законами и порядками. Замужем за мерзким стариком, который сослал меня в заброшенный дом и оставил денег на всё про всё… на пару месяцев. 

– Он что, хочет, чтобы я тоже здесь скопытилась? – мой голос задрожал от гнева, а собравшиеся покосились на меня. От моего тона или необычных выражений их лица вытянулись, но мне было всё равно, – Ну уж нет. Значит, нужно думать, как выживать здесь. Или искать другой выход. Может, в городе есть работа? Что-то, за что платят достаточно, чтобы снять комнату и купить билет подальше отсюда?

Фред хмыкнул, Дина застыла, а Джон, не поднимая головы, отчеканил:

– Нет. Уйти вы не сможете.

Я приподняла бровь. Это было резковато для прислуги, но вряд ли это было сказано из хамства.

– Почему же? Вы же сами видите, что граф не заботится о нас. Значит, мы можем позаботиться о себе сами?

– Вам некуда идти, хозяйка, – Фред покрутил в руках ложку. – Ну, кроме как обратно к графу. 

– А если я всё-таки найду другой вариант? – спросила я, испытывая их реакцию.

Дина нервно заёрзала, а Джон резко поднял на меня взгляд.

– Не стоит думать о побеге, миледи, если вы о нём. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Дорогие читатели!
Приглашаю Вас в увлекательную историю ""
В новый год я пожелала юное тело, красивого мужчину и интересную жизнь! А первого января проснулась в магическом мире. Вместо уютного дивана – морозная улица. В кармане – зияющая пустота. В руках – расписки о долгах.
Единственная возможность выжить – пойти в услужение к ужасному Чёрному дракону.
Минуточку! А где дракон? Этот мужчина очень даже хорош собой. Если бы не отвратительный характер... Эй! Ведите себя прилично, господин! Да что тут вообще происходит?!
Вас ждёт:
отправленный в ссылку дракон, которому понравилось провоцировать героиню
вредное привидение
попаданка с волшебным пипидастром
кот, который постоянно лезет не в свое дело
празднование Нового года и много пикантных ситуаций!

Меня, как кипятком ошпарило. Значит, два эти товарища приставлены ко мне не только помогать с хозяйством, но и следить, чтобы я не дёрнулась отсюда?
– Так я что, получается, пленница?
Дина торопливо замахала руками.
– Ой, да что вы, миледи! Конечно, нет!... Но... Просто...
– Просто, если вы сбежите, граф этого так не оставит, – пробормотал Филипп, явно с трудом подбирая выражения, – А если он разозлится, то... ну, мы тоже теперь тут с вами живём, понимаете?
– То есть, боитесь, что он вас накажет? Уволит? – я поджала губы.
Снова повисло тягостное молчание. Не могу сказать, что мне было интересно, какую цену они заплатят за мой побег. Уверена, что граф не пощадит их.
– Это что же получается? – тихо проговорила я, сжимая вилку и пытаясь справиться с эмоциями, – Разве можно оставить так жену без еды и средств к существованию, при этом, чтобы она не имела права ни уйти, ни сказать ничего? Это нормально? Я на такое не подписывалась.

Последнее было просто криком души, реакцией на происходящее в этом мире, однако собравшиеся поняли это по-другому.

 – Миледи… на самом деле, подписывались, – пробормотала Дина, – Вы со всем согласились в брачном контракте.

Внутри всё упало. А ведь и правда… 

– Но я не… – начала я, – Я не… Это не я!
Все тихо переглянулись. Джон поднял брови, а Филипп усиленно ковырял что-то вилкой.

– Миледи, – наконец, подал голос Джон, – Да мы тут все... как сказать... застряли. Никто сюда по своей воле не ехал. Просто так вышло. Граф решает – а мы подчиняемся. Можем попытаться восстановить дом... Мы с Филиппом будем подрабатывать в городе... Придумаем что-нибудь. Выкарабкаемся.

Он сказал это с такой уверенностью, будто хотел, чтобы она передалась мне тоже. Но что он хочет – чтобы я приняла правила игры? Чтобы смирилась? Жила в этом убогом доме до самой смерти? 
На меня накатило состояние жуткого бессилия. Отброшенная вилка звякнула о стол.

– Я устала и пойду спать. Спокойной ночи.

Отодвинув стул так резко, что он чуть не упал, я взяла один из канделябров и быстрым шагом отправилась наверх в свою комнату. Чёрт с ней, с грязной посудой, которую я оставила, за ночь ничего не случится.

Потом дошло, что у меня ведь вроде слуги есть… Раз уж граф их со мной отправил...

На улице уже было темно, и большие окна зияли чёрными провалами. Я понятия не имела, который час, но без канделябра в этих потёмках было просто опасно ходить.
О каких уж побегах может идти речь, если я даже в этом доме ориентируюсь с трудом. 

Но нашлось то, что снова подняло настроение на сносный уровень. Когда я зашла в комнату, сразу почувствовала разительную перемену в температуре. Натопленная печь отдавала тепло, превращая это место в маленький, уютный оазис. Я подошла к печи и, протянув к ней руки, постояла так до тех пор, пока не отогрелась.

Тут в дверь тихонько постучали.

– Миледи, я пришла помочь вам подготовиться ко сну, – кротко сказала Дина, внося горшок, а сверху таз с водой и небольшую тряпочку на бортике.

– Я справлюсь сама, спасибо, – бросила я, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать.

Но, даже поставив таз на табуретку, а горшок положив под кровать, Дина не уходила.

– Позвольте, я хотя бы поухаживаю за вашей причёской. Вам всегда нравилось, когда Мэдси брала большую щётку и медленно расчёсывала вас. Хотите, я попробую так же?

Мэдси, наверное, была служанкой, занимавшейся более приземлёнными бытовыми делами. 

Конечно, я её не знала. 

Но решила быть дипломатичнее и согласно уселась на стул возле туалетного столика. Казалось, что весь мир желал мне зла. Но Дина будто бы искренне хотела поддержать меня. Поэтому я подчинилась – даже больше для неё, а не для себя. 

Но и мне нужен тут хоть один союзник, не связанный с графом.

Из небольшого зеркала на меня смотрело моё бледное, уставшее и печальное отражение. Только сейчас я поняла, что от избытка впечатлений забыла переодеться. Так и занималась делами в этом неудобном, неуместном летнем платье, а волосы были уложены в какую-то сложную причёску.

В своём наряде я хожу уже почти вторые сутки.

Так и завшиветь недолго. 

Я вместе с Диной запустила руки в волосы, пропуская пряди через пальцы, вынимая всевозможные шпильки и заколки.

Потом Дина отошла к одному из сундуков и вытащила оттуда большую расчёску. Едва она коснулась моей головы, я впала в блаженство.

– М-м-м… – из меня сами собой вырывались неприличные звуки, пока она легко массировала щёткой мою голову. 

Потому что это было просто невероятно приятное ощущение: после тяжёлого дня, полного забот, все нервные окончания на моей голове просто вопили от удовольствия.

– Вот видите, – довольно пробормотала Дина.

Дина продолжала расчёсывать мои волосы, а я закрыла глаза, наслаждаясь размеренными движениями щётки. Усталость накатывала волнами, тело наливалось тяжестью, а тепло печи, обволакивающее комнату, окончательно расслабляло.

В комнате стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием поленьев в печи да мягким скрипом щетины по моим волосам. Дина не пыталась завязать разговор, и я была ей даже благодарна за это. Мне не хотелось ни обсуждать сегодняшний день, ни строить планы на завтра. Не хотелось расспрашивать её о графе, о своей прошлой жизни, о Джоне и Филиппе – я была уверена, что получу не те ответы, на которые надеялась. 

Для новых потрясений мне нужно было просто отдохнуть.

Наконец, она провела расчёской в последний раз и аккуратно убрала её в ящик туалетного столика.

– Готово, миледи, – негромко сказала она.

Я чуть приоткрыла глаза и посмотрела на своё отражение. Волосы мягко ниспадали на плечи, ровными тёмными волнами, а сама я чуть раскраснелась от тепла. Казалось, ещё немного – и я усну прямо здесь, на стуле.

Дина тихо улыбнулась и шагнула назад, словно не желая разрушать этот момент.

– Ваша ночная рубашка в сундуке. Спокойной ночи, миледи, – её голос был тёплым, почти домашним.

Я лишь кивнула в ответ, лениво махнув рукой.

Она неслышно вышла, прикрыв за собой дверь, и в комнате воцарилась полная тишина.

Разумеется, его нельзя было просто снять, как современное платье. Даже несмотря на то, что оно было лёгким, почти летним без множества слоёв, конструкция всё равно требовала определённой сноровки.

Я повернулась спиной к зеркалу и потянула руки назад, пытаясь расстегнуть платье. Пальцы нащупали нижний ряд – мелкие, обтянутые тканью пуговки, продетые в узкие петли, не желали поддаваться. Я морщилась, извиваясь, выламывая руки в неестественные позы, но всё, что мне удалось – это расстегнуть несколько рядов.

Да, без слуг тут практически не обойтись.

Я тихо выругалась, но потом выдохнула из себя весь воздух и начала понемногу стягивать его через голову. 

После пары минут неравной борьбы, я, наконец, выпуталась из него. Фыркнув, сдувая разлохмаченные волосы с красного лица, я аккуратно повесила его на спинку стула, решив, что завтра разберусь.

Оставшись в одной нижней сорочке, я подошла к сундуку, подняла крышку и окинула содержимое взглядом. На миг в голове возник странный вопрос, не Динин ли это сундук.
Внутри лежало несколько скромных платьев, аккуратно сложенных стопкой, пара шерстяных чулок, немного колючих, но тёплых, и тёплая голубая шаль прямо под цвет глаз. В углу сундука лежала небольшая шкатулка, в которой звякнули какие-то мелочи – возможно, булавки или простенькие украшения. На самом дне, под сложенной одеждой, лежал мешочек с нитками и иголками, а сбоку – флакон духов, запах которых был почти выветрен, но всё ещё уловим.
Богатая наследница с хорошим приданым, ради которого можно жениться даже на немой и с психическими отклонениями? Это оно – пара простых платьев, вроде тех, что носит Дина?
Я скрипнула зубами. Баронесса, наверное, просто забрала себе всё, что могла, а остальное досталось графу. Может, они договорились?
Они наверняка договорились. Вряд ли такая тётка отдала бы меня за просто так по доброй воле и ничего не получила бы взамен.
Перебирая вещи, нащупала чистую ночную рубашку. Простая, льняная, грубоватая на ощупь, но уютная. 
Надела её и будто задышалось свободнее. 

Тут в поле зрения попало… моё предплечье. 

На нём расползся странный узор. Я бочком подобралась к зеркалу, пытаясь разглядеть отметину. В отражении была видна целая картина, но понятнее не стало. На руке темнело что-то между россыпью веснушек и татуировкой. Интересно, а Дина знает об этом? Осторожно дотронувшись до отметины, я ощутила необычно зудящее чувство. Так и тянуло помассировать это место подольше…

Но вдруг боковым зрением я уловила движение и, повернувшись, замерла, забывая о странном узоре.

Сначала подумала, что мне показалось, но нет – на прикроватном столике, в слабом свете догорающей свечи, трепетала бабочка.

Та же самая, что полетела мне в лицо, как только вошла в дом. Белая с коричневыми пятнышками. Я внутренне напряглась. А что, если сейчас у меня снова начнутся галлюцинации?

Правда, сама бабочка уже была необычной. Её крылья мерцали, будто пропускали сквозь себя свет. Она слегка дрожала, замирая, потом снова шевелилась, взмахивая тонкими, полупрозрачными крылышками.

Я сглотнула.

Неожиданно она вспорхнула со столика и уверенно полетела ко мне. Я, не отдавая себе отчёт в том, что делаю, протянула руку. 

Бабочка, словно совершенно меня не боясь, села на раскрытую ладонь.

Я почувствовала приятный зуд в том месте, где она сидела, шевеля длинными усиками. И вдруг словно уловила отголосок чужой мысли. 

Не звук, не слова – ощущение.

Грусть. Тоска. Такие сильные, что накрыли меня с головой. Голова слегка закружилась, меня чуть пошатнуло.

Зуд в запястье стал отчётливее, а по ладони пробежала лёгкая волна покалывания, будто что-то невидимое проходило через меня. 

Бабочка вспорхнула с моего запястья и подлетела к выходу. Она сделала круг, задержавшись напротив меня, будто звала, а затем, скользнув вперёд, исчезла за дверью в коридоре.

Дорогие читатели!
Вижу Ваши комментарии и очень радуюсь, что история находит отклик! 
К сожалению, из-за плотного рабочего графика не хватает времени всем ответить и окунуться в Ваши интереснейшие дискуссии)) но мысленно я с Вами!
Хочу познакомить Вас с новинкой прекрасного автора Арданы Шатз ""! 
Возвращалась из отпуска домой, а попала в другой мир! В тело бедняжки, сбежавшей от мужа тирана. И теперь все ее заботы свалились на мои плечи. Я должна восстановить старую таверну и вернуть себе доброе имя. Но все, что я умею – это варить кофе.
Решено! Вместо таверны открою кофейню! Правда, местные жители почему-то не спешат за моим ароматным кофе. А в придачу ко всему один вредный дракон зачастил ко мне с проверками.
Ничего, я найду напиток, который растопит и его сердце!

Сначала я не поверила своим глазам. Как такое возможно? Может, обман зрения? 

Я подошла к двери, но бабочка вдруг вернулась в мою комнату – таким же затейливым способом: просто пройдя… сквозь дерево, словно его и не было.

На миг задержалась, сделала круг, и снова улетела обратно.

Будто звала меня пойти за собой…

Сначала мне стало страшновато. Одно дело – полезные артефакты, а другое – странные магические насекомые, летающие в твоей комнате сквозь двери и передающие… эмоции.

Но любопытство взяло верх. Что мне сможет сделать какая-то бабочка?

Эта неуверенная мысль придала храбрости.

Я заметалась по комнате. Заглянула в шкаф, в надежде найти что-то, что можно накинуть на плечи. Там висел тёплый на подкладке расшитый бисером алый халат. Я продела руки в рукава, наслаждаясь теплом и мягкостью ткани. Будто кто-то родной согревал меня своими объятиями.

Наскоро натянув шерстяные чулки, я всунула ноги в тёплые тапочки – и когда только они появились под кроватью? Наверняка Дина постаралась!

Теперь нужно было добыть какой-то источник света. Я оглядела комнату, присматриваясь к каждому подсвечнику. Наконец, нашла более-менее сносный – для одной свечи, в виде изогнутого цветочного стебля. 

Взяла его и тихонько приоткрыла дверь. Прислушалась, прежде чем сделать шаг.

В галерее стояла тишина. И я бы сказала – царил мрак, но его разбавлял мой светильник и плавный полёт бабочки. 

В темноте она сияла мягким светом. Кружась вокруг меня, она каждый раз отлетала всё дальше по коридору в сторону лестницы вниз.

Осторожно прикрыв дверь, я пошла за ней. Мы спустились в холл, где стояла совершеннейшая темнота. 

Бабочка поплыла налево, зависла у тёмной двери, обитой кожей. Я замедлилась. Дверь намекала на камерность, интимность. За такую, наверное, не каждый имел право входить.

– Что это, какой-то кабинет? – пробормотала я. Заходить внутрь почему-то было очень боязно.

Но бабочка не остановилась. Она сделала короткий круг у двери – будто подтверждая, что я правильно угадала – и полетела дальше, в узкий незаметный коридор сбоку.

Стены здесь были обклеены выцветшими обоями с тусклым орнаментом, слишком простыми для парадной части дома. Под ногами глухо скрипнули половицы, а в воздухе стоял слабый запах старого дерева и чего-то табачного.

– И куда ты меня ведёшь? – я прошептала, но бабочка, разумеется, не ответила.

Она висела в воздухе перед дверью – ничем не примечательной, простой, с облезшей латунной ручкой.

Я потянулась, нажала, дёрнула её. Она была закрыта.

– И? – спросила я, глядя на бабочку.

Та немного покружила надо мной, а потом села на ручку двери. Покружила, села снова. 

– Что дальше? Она же закрыта, – беспомощно сказала я. 

Бабочка не останавливалась, крутясь всё быстрее, будто настаивала. 

Н-да, мне нужен какой-то переводчик с бабочкиного на человеческий.

Я рискнула – положила ладонь на ручку, и тут бабочка вдруг села на мою руку, вызывая уже знакомый зуд на коже. 

Неожиданно я услышала рядом женский повелительный шёпот: “Давай!”

Вздрогнув, обернулась. Никого не было. Это всё напоминало моё появление на пороге поместья… Но тут я послушалась.

Нажала на ручку, и – о чудо! – дверь открылась, словно и не была заперта.

Я выдохнула от удивления, а бабочка скользнула в дверь, маня последовать за ней.

Спальня. Маленькая, тесная, тёмная и холодная, совсем не похожая на мои покои наверху. Комната для слуг?

Узкая кровать с выцветшим покрывалом, небольшой открытый запылённый секретер у окна, узкий шкаф, маленькая печурка в углу. Всё очень простое, без лишней вычурности. И обстановка говорила о том, что тут очень давно не убирались. На секретере – чернильница с засохшими чернилами, рядом – пара книг, одна раскрыта на середине. Я вгляделась в текст, но чернила поблекли.  

Мой взгляд переместился на стену – там неожиданно выделялась межкомнатная дверь, видимо, ведущая в соседний кабинет. Над дверью висел деревянный шильдик с вороном – такой же, как над входом в поместье. 

– Чья это комната? – я поставила подсвечник на стол, оглядывая ее, пытаясь найти подсказки о ее принадлежности.

Бабочка в ответ скользнула к небольшой картине, которую я не сразу заметила. Я подошла поближе. 

С портрета на меня смотрел молодой мужчина. Благородные черты лица, но тяжёлый неприятный взгляд, презрительно искривлённые губы. Долго думать было не надо – это граф в молодые годы. 

Комната графа? Странно. Никаких изысков, никакого комфорта. 

Ответ вдруг сам пришёл ко мне в голову – воспоминание о посещении дома-музея в прошлой жизни. Там в одном из особняков за кабинетом располагалась маленькая спаленка хозяина – на случай, если он засидится за бумагами и не захочет подниматься наверх. Вероятно, эта комнатка служила той же цели. 

Бабочка тем временем скользнула к старому шкафу. Чуть зависла в нём, а потом исчезла в его щели.

Я осторожно потянула дверцу шкафа. Он был совершенно пуст – только моя волшебная подружка летала над верхней полкой. Встав на цыпочки, я пошарила там рукой и наткнулась на какую-то небольшую прямоугольную вещицу. Дневник? Книга?

Чихнув от взметнувшейся пыли, я рассмотрела свою находку.

Бабочка вспыхнула ярче, сделала быстрый круг, и мне вдруг показалось, что она… радуется. Танцует, кружится, будто нашла что-то важное – то, что так долго искала.

Я осторожно подняла коробку, пальцы покрылись пылью, а от тёплого дерева шла лёгкая вибрация, словно внутри коробки что-то дышало.

Покрывшая её ткань была вытерта до блеска в одном месте, как будто её не раз брали в руки – и, возможно, с надеждой или тревогой сжимали пальцами.

Я вытянула колоду – карты были плотные, чуть шершавые на ощупь, с затейливым золотым узором по краям и пахли старой бумагой и лёгкой ноткой женского одеколона. Как только мои пальцы коснулись первой карты, кожа покрылась мурашками.

Воздух в комнате словно сгустился, свеча замерцала.

Я сделала глубокий вдох, не понимая, то ли мне хочется их отбросить, то ли прижать к груди и не выпускать. 

Провела пальцем по первой карте, и вдруг почувствовала едва заметное движение – будто кто-то слегка толкнул её изнутри.

Я затаила дыхание. Это не было игрой воображения.

Карты были тёплыми, словно только что побывали в чьих-то руках.

Бабочка снова вспорхнула, сделала круг над колодой и мягко опустилась на мою руку, сложив крылышки.

И в тот же миг в голове вспыхнуло короткое, обрывочное видение – чей-то женский голос, шёпот, который я не смогла разобрать, только одно слово отчётливо всплыло из тишины: «Слушай».

Я замерла.

Кого слушать? Карты? Или тебя?

Бабочка замерцала. Я наугад вытащила первую карту.

Пальцы предательски дрожали – то ли от холода, то ли от этого странного ощущения, будто карта сама хотела попасть ко мне в руки.

На рисунке – женщина в длинном плаще с капюшоном, стоящая на пороге старого дома. В одной руке у неё свеча, во второй – маленькое треснувшее зеркало. Лица почти не видно.

Я провела пальцем по краю карты и вдруг почувствовала, как по коже пробежал морозец – будто за спиной кто-то встал в упор, почти касаясь плеча.

Вздрогнув от неожиданности, я выдохнула, мотнув головой.

Бабочка, до этого сидевшая на моей руке, резко вспорхнула и исчезла.

В этот момент за дверью послышался звук – тихий, осторожный скрип, а следом приглушённые шаги.

– Миледи? – голос Дины прозвучал совсем рядом, в щель приоткрытой двери, – Вы здесь? Я… слышала, будто кто-то ходит. Это вы?

Дорогие читатели! Спешу порадовать - у замечательной завершена горячая бесплатная книга и уже выходит второй том!
Я попала в симулятор свиданий, но вместо героя мною заинтересовался главный злодей. Страшно красивый и безумно стукнутый на голову. Его внимание в прямом смысле может довести до гроба! Каждый проигрыш возвращает меня к началу игры, а выход из нее откроется лишь тогда, когда я добьюсь того самого "и жили они долго и счастливо". Но что делать, если моя счастливая концовка зависит от самого опасного человека в этом мире?

Я резко обернулась к ней, чувствуя себя так, будто она поймала меня на месте преступления. Карты я спрятала за спиной. 

– Это… это я. Мне тоже показался какой-то звук, и… я решила спуститься. 

– Хм, миледи, – Дина настороженно оглядывала меня с ног до головы, – Вы очень смелая, но лучше это поручать слугам. У нас есть двое крепких мужчин. Кричите, что есть сил, если вам что-то понадобится, но ходить в одиночку по ночам…

– А что такого? – я чувствовала растущее внутри недовольство, – Мне нельзя ходить в своем доме тогда, когда заблагорассудится?

– Что вы, я не это имела в виду! Просто сейчас темно, холодно и мы еще не все убрали! Вдруг тут крысы, мыши… А вы же их боитесь до смерти…

Я едва заметно скривилась. Моя тёзка, видимо, была тонкой аристократичной натурой. Потому что лично я не боялась ни грызунов, ни тараканов. Уже со всеми ними приходилось встречаться и успешно выгонять. Иначе в современных городских джунглях выжить сложно. 

Но, судя по настороженному взгляду Дины, её смущали мои резкие перемены характера. А взять и сообщить ей, что я не из этого мира, поэтому так себя веду – прямая дорога в сумасшедший дом, как и грозил мне граф. 

Несмотря на это, притворяться кисейной барышней я не намерена. Это не тот случай, где можно сложить лапки и ничего не делать, наслаждаясь благами сытой жизни. У нас обеих её забрали – у Алины из этого мира данную по праву рождения, а у меня честно напаханную.

– Ну и, насколько я знаю, – Дина замялась, – Некоторые комнаты заперты на ключ, который есть только у графа. Я вообще не поняла, как вы сюда попали?

– Тут было не заперто! Но как же так? – я прибавила в тон требовательных ноток, надеясь отвлечь её от этого вопроса, – Значит, несмотря на то, что это дом моего мужа, я не могу входить в его кабинет?

– Ну… Ведь как заведено – в таком случае хозяин дома сам решает, кого ему пускать, а кого нет в своё отсутствие. Может, когда он приедет, то пересмотрит своё решение...  

– А он намеревается сюда приезжать? – я нахмурилась. Только этого мне не хватало.

– Сомневаюсь... Как мне говорили, он редко приезжал в этот дом, тут хозяйничала прошлая графиня, пока… Пока ей не стало нехорошо, – Дина передёрнула плечами, будто её пробрал озноб, – Не думаю, что он будет часто наведываться, но вы же понимаете, мы не одни, – она выразительно покосилась за плечо, – Тут его слуги. Хотя, как мне показалось, они довольно приятные и вроде бы порядочные люди…  

– Ясно, – буркнула я, сжимая карты, – Ладно, обещаю, в следующий раз позову их, если услышу подозрительные звуки.

Конечно же я собиралась разведать, что творилось в этой комнате и кабинете, как только появится возможность, но сейчас нужно было сделать вид, будто я покорилась.
Видимо, этого хватило – Дина миролюбиво улыбнулась, довольная, что не нужно со мной спорить.

– Вот и славно, миледи. Пойдёмте. А то ещё простудитесь в этом холоде.

Я вздохнула.

– Спасибо за заботу. Ну, раз ты всё равно тут, может, заодно расскажешь мне, какие комнаты ещё под запретом? Чтобы я случайно не нарушила какого-нибудь очередного святого правила моего благоверного.

– Да вроде больше никаких… Не переживайте, миледи. Мы с ребятами вам поможем, – Дина торопливо закивала, сжимая шаль в руках, – А вы всё-таки пойдёмте спать. Ночь длинная, да и сил нам понадобится много.

– Ещё бы, – я тяжело вздохнула, – Дом сам себя в порядок не приведёт.

– Верно, – Дина закивала ещё энергичнее, – Да и сегодня вы наработались. Нужно отдохнуть.

Я слабо улыбнулась ей в ответ. Её мягкий тон подкупал. Не знаю, была ли её забота искренней, но… именно её мне сейчас и не хватало. Когда столько всего происходит так внезапно, приятно думать, что не только ты сам волнуешься о себе.

– Спать так спать.

Мы вместе поднялись по лестнице, и всё это время я прятала карты то за спиной, то в широком рукаве.

А когда мы подошли к двери в мою комнату, Дина осторожно заметила:

– И всё-таки, миледи, вы правда стали другой. Прямо с самой свадьбы.

– Если ты дашь мне хоть один повод, почему я не должна была измениться после замужества и всего, что на меня свалилось, – я смягчила свой прямой взгляд улыбкой, – То я дам тебе золотой.

Дина засмеялась.

– Вы правы. Спокойной ночи, миледи.

– Спокойной, Дина.

Я закрыла дверь на ключ, прислонилась к ней спиной и посмотрела на карты, которые всё ещё сжимала в руках. 

Дина сбила меня с мысли, но ведь то, что случилось со мной в комнате, то видение… Это была магия? Это было предсказание?

Сердце билось от предвкушения и азарта. Значит, в этом мире я имею какой-то дар? В два шага оказалась у кровати и, плюхнувшись на неё, разложила их перед собой и стала разглядывать при свете свечи.  

Ощущение покалывания в пальцах сохранялось, словно сам воздух вокруг них подрагивал. Но они больше не прыгали ко мне в руки, как перед этим в спальне графа. 

Я закрыла глаза, попыталась мысленно представить, как тянусь к ним. Бесполезно. Может, это из-за усталости?

Я вгляделась в рисунки, медленно перекладывая карты одну за другой. Расклады Таро, которые предлагают на разных сомнительных интернет-страницах, наверное, видели все – вот и я худо-бедно, но помнила, какие обычно там показаны рубашки.

Тут же что-то походило на всем известных “жрицу”, “башню” и “висельника”, но только по смутному ощущению. Рисунки были необычными и незнакомыми. Я рассмотрела ещё раз ту карту женщины в длинном плаще, но зеркальца в руке у неё больше не было. Показалось? Или они меняют свои изображения?

На глаза мне попался ещё один женский образ – сидящая в кресле дама в бордовом платье, вышитом серебром. В руке у неё был старый ключ, а на коленях лежала развёрнутая книга. По бокам возвышались две колонны – чёрная, обвитая высохшей колючкой и белая с цветущим шиповником. На шее у женщины висел кулон в виде бабочки. Бабочка была точной копией моей недавней спутницы, и у меня перехватило дыхание. Я переместила взгляд на лицо женщины – на нём блестела серебряная маска, закрывающая нижнюю часть лица. Видны были только глаза – тёмные, с пристальным взглядом. Неожиданно, женщина подмигнула мне…

И я проснулась. Открыв глаза, поняла, что лежу на застеленном покрывале, одетая в халат и шерстяные чулки. Видимо, вырубилась вчера от усталости и пережитых эмоций.

Взглянула за незашторенные окна – солнце уже встало. Печка остыла, но теперь эта прохлада была даже приятной. Я села на кровать, потянулась и так, и эдак, и случайно нащупала лежащие на покрывале карты.

Они разъехались веером, будто сами просились в руки. Я потянулась, чтобы быстро убрать колоду обратно в футляр, но пальцы сами собой зацепили одну карту и вытащили её вперёд.

Я разглядывала её, немного озадаченная изображённым. На ней был дракон, как их рисовали в сказках – величественный, покрытый чешуёй цвета бронзы, с мощными крыльями, свёрнутыми за спиной, и глазами, горящими золотым светом. 

От этой карты исходил жар, и в тот же миг моё предплечье отозвалось острым, тянущим зудом. Обнажив рукав, я поняла, что это даёт о себе знать та самая странная отметина. По телу вдруг разлилось тепло, будто и печки никакой не надо. Мне стало хорошо и спокойно. Магия? Возможно... Но хотелось, чтобы это ощущение не заканчивалось.

Я продолжала вглядываться в дракона, как заворожённая, потирая отметину... Но тут в дверь постучали. 

– Миледи! Миледи, вы уже встали?

Дорогие читатели!
Хочу порадовать Вас новинкой двух замечательных авторов, тоже пишущих со мной в литмобе. Спешите читать - и с книгой 
Мечтала стать кондитером, но доросла только до «девочки на побегушках» в офисе, а потом… попала в другой мир. Прямиком в постель к умопомрачительному дракону, ценителю гастрономических изысков, который очень удивился отказу в исполнении супружеского долга.
Теперь я стою на пороге огромной кондитерской, приносящей лишь убытки. Мой внезапный муж думает, что так меня наказывает.
— Домой попадёшь, только если “Лакомка” принесёт доход! — раздаётся мне в спину.
Вот уж дудки! Исполню свою мечту, стану хозяйкой этого места и никаких домой, красавчик!
Чего приехал? Руки прочь! Этот кекс не для тебя!

Я тут же сгребла карты в охапку и спрятала под подушку. Но потом поняла, что Дина может заправить мою кровать, нащупать их… И на цыпочках прокралась к туалетному столику. Там взяла первую попавшуюся шкатулку и положила карты на дно, забросав сверху украшениями. 

Только после этого я открыла дверь.

Дина стояла на пороге красная, растрёпанная, одетая в передник.

– Миледи? Простите, что с утра пораньше, но…

– Что случилось? – я насторожилась.

– Ох, это какой-то ужас… Крысы!

– Где? – спросила я деловито, но потом спохватилась и, состроив испуганный вид, закрыла рот в ужасе, – Где?! Страх какой! 

– В кладовке рядом с кухней! Я посмотрела, а там щели такие… И одна прямо на меня через эту дыру взглянула – жирная, как кошка!

Ну, тут можно было не кривить душой – я действительно не фанат крыс в доме. Они становятся довольно опасными, если их загоняют в угол…

– Так, и что теперь?

– Мы с Филиппом и Джоном пойдём в подвал – похоже, они лезут оттуда. Будем латать дыры, проверять запасы…

– А я что могу сделать? – я уже шла к сундуку, скидывая халат прямо на пол и вытаскивая одно из простых платьев, – Чем помочь?

– Нет-нет, миледи! Вам нужно свои вещи проверить – мы вчера не всё наверх утащили… – голос Дины стал виноватым, – А в сундуке, который там остался внизу, по-моему, дыра видна...

Я вполне натурально скривилась. Ещё не хватало, чтобы у меня крысы в вещах рылись.

– Может, они туда добрались – прогрызли или наследили! И я вот подумала, лучше вам самой проверить, а то вдруг там платье, а в нём – дырка… или, не дай боги, какая зараза. 

Я быстро причесалась и заколола волосы парой шпилек. Теперь при работе они не будут лезть в лицо.

– Так, успокойся. Платья у меня не шёлковые, да и думаю, что крысам там нечего делать. Иди разбирайся с подвалом, а я посмотрю сундук и остальные комнаты, и если что – позову.

– Конечно, миледи! Вы только перчатки наденьте, я вам внизу оставлю! – Дина, похоже, искренне обрадовалась, что меня не пришлось долго уговаривать, и убежала.

Как только дверь за ней закрылась, я глубоко вдохнула и взглянула на платье, которое вытащила из сундука. Оно было мятного цвета с чуть шероховатой тканью – то ли лён, то ли хлопок. Без рюшей и кружев, скромное, но удобное и не жмущее в талии. 

Я стянула ночную сорочку и сначала надела на себя тонкую рубашку, только потом поверх неё – платье. Вряд ли мне станет жарко в этой многослойной одежде, да и наверняка так принято… Рукава у платья были чуть длиннее, чем нужно, но лучше длиннее, чем короче – хоть странную отметину не видно. Натянула шерстяные чулки и, сунув ноги в тапочки, пошла вниз.

В холле было пусто, но светло – были отдёрнуты шторы на запылённых окнах и зажжены канделябры в тёмных углах. Ходил сквозняк, пламя свечей дёргалось, будто нервничало. Дверь в столовую была открыта, оттуда доносились голоса издалека. Подозревала, что подвал находился во внутреннем дворе, и мои… слуги были там.

Я нашла перчатки на узкой консоли вдоль стены. Длинные, широкие, из какой-то грубой плотной ткани. Сундук сиротливо стоял наискосок, брошенный, и я нагнулась, осматривая его. Наконец, нашла место, где, видимо, хотели пробиться крысы – обгрызенный угол, на полу разбросана мелкая стружка и парочка результатов крысиной жизнедеятельности. 

Подняв крышку, я просмотрела лежащие внутри вещи. 

Несколько книг. Возможно, запах клея привлёк грызунов. Я взяла их в руки и осмотрела. Старые, местами затёртые, но от частого перечитывания, а не острых крысиных зубов. По-видимому, любовные романы и философские измышления. Пролистывая страницы, я удивилась, что спокойно понимаю написанное, хотя это явно был иностранный язык. Значит, Алина как минимум получила достаточное образование, чтобы быть грамотной. Глядя на себя в зеркало и замечая её заморённый внешний вид, я уже боялась худшего.

Положила книги, вытащила дальше наугад какие-то тетради, исписанные неровным почерком, который сложно было разобрать с первого раза. Я пролистнула несколько страниц и осознала, что это были дневники. Вот же, у меня появилась возможность узнать прошлую Алину лучше её понимать! Интересно, какой она была? До смерти родителей, до опеки тётки, до замужества?..

Ненароком подумав про графа, я обернулась. Дверь его кабинета была закрыта. И физически закрыта, и вроде бы под запретом для меня. Но она манила… Граф был явно человек со множеством секретов, и мне нужно было их узнать. Хотелось найти какую-то зацепку, которая позволит упорхнуть отсюда… Какие-нибудь письма, документы. Что-то секретное, провокационное – что-то, что подошло бы для шантажа.

Повернувшись к столовой, я прислушалась. Стояла тишина, будто я была одна в доме.

И, сняв перчатки и тихо закрыв сундук, я на цыпочках прокралась к кабинету. 

Ручка на нём была такая же, как и везде в доме. Ключа у меня, конечно же, не было. 

На ум пришла бабочка – с ней как будто всё получалось само собой – двери открывались, предметы находились. Возможно, она была связана с этим домом или с прошлой хозяйкой. И теперь помогала мне… я надеюсь. 

Я закрыла глаза и… позвала её мысленно. Просто представила, что вот – она снова порхает у меня перед носом, как взаправду. 

Потом попробовала открыть дверь. Не получилось.

Громко раздосадованно вздохнула и снова воровато обернулась. Нет, видимо, все были заняты подвалом.

Взялась за ручку, обхватила холодный металл со всей силой, настойчиво желая, чтобы он поддался. Подёргала – бесполезно. Снова вздохнула, но уже тише. Эмоциями тут не поможешь.

И, как только я успокоилась, сразу же ощутила на руке лёгкое прикосновение… Бабочки не было видно. Но я чувствовала – это была она!

Нажала на ручку. Дверь открылась.

В нос сразу ударил запах пыли и затхлой бумаги, будто эту комнату не проветривали годами.

Кабинет был большим, но холодным. Деревянные панели обшивали стены наполовину, другая половина была обита когда-то бордовыми обоями. По углам клочьями свисала паутинка, цепляясь за тёмные панели стен, а массивный стол в центре покрывал тонким слоем пыли, кроме небольшого участка – словно кто-то недавно сидел здесь, работал, но ушёл, оставив след.

По стенам висели потемневшие картины в тяжёлых рамах, изображавшие надменных мужчин и бледных женщин, словно скрытых вуалью – пауки постарались замотать паутиной неприятные лица вероятных родственников моего муженька. Их взгляды, казалось, следили за мной, куда бы я ни повернулась. 

Слева от стола высилась библиотека, но книги в ней стояли неровно – какие-то явно забрали, а кое-где между томами торчали свёрнутые бумаги.

В дальнем углу, рядом с окном, находилось кресло с высокой спинкой, на подлокотниках которого были видны глубокие вмятины, словно кто-то привык сжимать их в раздражении.

Пыль плясала в лучах бледного утреннего солнца, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы.

Я быстро подошла к столу и склонилась над ним, собираясь открывать все ящики подряд, когда раздался ледяной голос:

– Я бы не советовал вам рыться в чужих вещах.
Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза.
В дверях стоял он.

Дорогие читательницы!
Поздравляю Вас с наступившим праздником 8 Марта! Желаю Вам всегда быть самими собой - и чтобы родные и близкие принимали Вас такими, какие Вы есть, уважали Вас, любили и ценили - всегда! Ну и, конечно, побольше приятных сюрпризов!
К сожалению, у меня сейчас сбивается график прод из-за загрузки на основной работе. Через неделю меня ожидают две командировки и две выставки подряд, так что... Надеюсь на Ваше понимание.
Пока что приглашаю Вас в новинку ""
Я очнулась бесправной служанкой в богатом доме. Хозяин грозится забрать дочь, если я не уступлю его домогательствам. Он утверждает, что малышка от него… Но я ничего не помню из своей прошлой жизни.
И, да, беда не приходит одна. Из столицы приезжает его титулованный старший брат. Его Сиятельство смотрит на меня с презрением, но намерен выяснить правду.
К своему ужасу, я вдруг вспоминаю нашу с ним встречу..… Нельзя, чтобы он видел мою Лиззи.