Госпожа Снежных Буранов

Глава 1

― Отец! ― взбешенной фурией ворвалась к родителю в кабинет, затормозила перед его столом и зло уперла руки в бока. ― Это правда?!

Грузный широкоплечий мужчина с тёмными, посеребренными у висков волосами поднял на меня усталый взгляд, недовольно свёл широкие, с сединой, брови к переносице, принимая угрожающий вид. Ягодицы опасливо поджались.  

― Выйди и зайди как положено, Селин!

Скрипнула зубами, упрямо оставаясь стоять на месте, сверля папеньку гневным, возмущенным взглядом.

― Сейчас же!!! ― лорд Калхоун гаркнул так грозно, что у меня машинально подогнулись колени, из-за чего я слегка присела. Фыркнув раздражённо, развернулась и вышла за дверь, с наслаждением громко ею хлопнув, в знак высочайшего протеста, так скажем.

Досчитав в уме до десяти, сделала дыхательную гимнастику, затем, кротко стукнув по створке, дождалась сухого: входи, ну, и вошла, остановилась на прежнем месте и по-мужски поклонилась, не скрывая издевки. Взгляд лорда предупреждающе потяжелел.

― Так это правда, отец? Вы действительно решили с матушкой продать меня, как кобылу на рынке?

― Что за речь, Селин, что за манеры? Разве такому мы тебя учили? Понабралась плебейских словечек у своей академичной шпаны? Не зря матушка твоя, почтенная леди Калхоун, настаивала, чтобы я отправил тебя в пансион для благородных девиц вместо академии, но я, дурак, пожалел единственную дочь, и посмотри, что из этого получилось. Что с тобой стало!

― Отец! Ответьте наконец на вопрос! Вы, правда, продаёте… то есть, выдаёте меня замуж за этого… Кстати, а за кого? За старого вдовца Фьерна, нашего соседа, который старше меня на тридцать, а то и все сорок лет, или за жирного Ходерби? А может, за…

― Прекрати! Не доводи меня до греха, Селин. Иначе…

― Иначе что, папенька? Прикажете слугам отсыпать мне плетей?

― Иначе не побоюсь богов и прикажу запереть тебя в подвале, ― куда более спокойно закончил лорд Калхоун.

Злобно сжала кулаки, зажимая полы платья, призывая весь свой самоконтроль и читая про себя успокоительную мантру, чтобы не сорваться и не разнести собственное родовое гнездо к демоновой бабушке! А так хотелось, сил нет. Знал бы отец о моих на тот момент помыслах — не сидел бы так спокойно, кривя рот в пренебрежительной высокомерной ухмылке, а прятался под столом, только лорд Калхоун, к счастью или нет, ментальной магией не обладал.

― Всё, дочь моя, довольно. Через месяц ты выйдешь замуж за весьма богатого, уважаемого лорда, и уже ему будешь мотать нервы. Это моё последнее слово. Я ясно сейчас сказал?

― А что же сам лорд? ― язвительность из меня так и сочилась. ― Не желает хотя бы раз перед брачным обрядом повидать свою невесту?

Отец отводит взгляд.

― Ему достаточно твоего портрета. Навидится ещё после свадьбы по самые… самое горло. Все, иди, Селин. Иди.

Стискиваю зубы, переживая адскую бурю эмоций. Демоны бездны, можно мне «рвотный» пакетик, не то точно сорвусь. Бросив на отца разочарованный взгляд, сделала тщательно выверенный реверанс и, развернувшись, с прямой спиной покинула родительский кабинет.

Святые небеса, никогда не понимала родительскую логику и не пойму. Неужели лорды и леди не понимают, что таким образом морально, а иногда впоследствии физически насилуя своих же собственных детей, они обрекают себя на одиночество. Неужели в самом деле полагают и верят, что я, выйдя замуж, перебешусь и стану спокойно с ними разговаривать, посещать дом на чаепитие или, упаси небо, привозить к ним их будущих внуков? Смешно. Смешно до истеричных слез. Не бывать этому никогда!

Не хочу никакое замуж, ничего там хорошего нет. В это я уверовала давно.  Мне родительского примера хватает по горло, да и без этого много чего на светских раутах навидалась и наслышалась. Не хочу, не надо мне этого блага и даром. И вообще, рано мне ещё. Может, лет через двадцать подумаю о брачных узах, только подумаю! Но точно не раньше этого срока.

«Сбегу!» ― мрачно решила, захлопывая дверь своей спальни. ― «Сбегу, и точка. Не позволю ломать себе жизнь. Кем бы ни был тот самый лорд, ничего хорошего от него ждать не приходится. Если бы он был адекватным, точно бы не стал жениться на первой попавшейся леди, ведь так? Тем более, никто вживую его не встречал. Так что, решено!»

Только для начала стоит как следует продумать план побега. Кажется, в нашей сокровищнице завалялся артефакт переноса, только бы он оказался рабочим.

Побег затянулся аж на неделю. Нелёгкое это дело — под пристальным вниманием родителей, слуг и следующих по пятам стражей, которых ко мне приставил папенька, добывать всякие нужные мелочи.

Днём я старательно отыгрывала роль душки, сама леди смирение и покорность, а это, между прочим, очень непросто и особенно тяжело на совместных традиционных ужинах, поскольку приходилось выслушивать хвалебные оды в честь моего жениха, участвовать в выборе салфеток на праздничный стол и всего остального, а вот завтра, по словам матушки, прибудут мастера по изготовлению платьев, надеюсь, я умудрюсь сбежать раньше. А вот ночью промышляла воровством на собственное благо.

Первую я благополучно проспала, набираясь сил. Во вторую ночь стащила у лакеев несколько чистых удобных комплектов одежды и обуви, и нет, за такое дело мне совершенно не совестно, вся одежда слуг оплачивалась из лордовского кармана. В третью и четвёртую исполнила набег на кухонный погреб, потихоньку натаскав долго не портящуюся провизию, сушёное мясо, консервы и всё такое, уложив в маг-рюкзак. В пятую, когда контроль за мной немного ослаб по велению папочки, уверовавшего, что его дочь образумилась, проникла в сокровищницу, чуть не попалась бдительным стражам и утащила целый короб дорогих артефактов, целительских, бытовых, холодильных и целых два! Два телепортационных камня, поразительное везение, боги мне благоволят. Только одного из них, судя по тускло мерцающей мутно-фиолетовой драг-сердцевине, хватит на один перенос, ну, и ладно.

Сегодня я планировала нагрянуть в отцовский кабинет и забрать свою метрику, диплом выпускницы академии, вдруг пригодится, и денежную компенсацию за моральный ущерб.

Облачилась в коричневые брюки из грубой ткани, рубаху, портупею с клинками (их мне подарил дядя на совершеннолетие, к раздражению матушки, хах), затем надела жакет, высокие мужские сапоги с металлическим носом, предварительно магией подогнав под свой размер. Завязала волосы в тугую косу, спрятав под шапку, поверх накинула тёплую курточку с встроенным непромокай-артефактом, всё же я собиралась переместиться в империю оборотней Обрион, а там сейчас, в отличие от нашего вечного лета, – зима, пусть климат у меховых и зимой достаточно комфортный, а лишней тёплая одежда точно не будет.

С одобрением глянула на себя в зеркало, издалека меня в этом образе вообще легко можно было спутать с молодым парнишкой, что мне на руку. Набросала в постель кучу тряпья, сформировав человеческий силуэт, накрыла одеялом, с тоской оглядела покои, в каких прошло мое детство и юность. Не сказать, что я буду очень сильно скучать, но как-то грустно.

«Пора, Силь. Ты справишься».

Замешкалась перед окном с нулевым ключом в пальцах. Трусливая искорка проникла в душу, обдав нутро холодком. Малость страшно было вот так, с головой в омут, в неизвестность совершенно одной, но и стать игрушкой, в том числе и постельной, неизвестно кого тоже не горела желанием. Жена – это не невеста, супружеский долг придется исполнять, а я к такому еще пока не готова, в особенности после того, как наслушалась о том, насколько это действо мерзко и больно для женщин. Нет уж, лучше и вовсе помереть старой девой. Свободной. Чем так.

Приложила ключ к мерцающему затвор-символу, тот при соприкосновении вспыхнул по контуру зеленцой, и створка отворилась.

Отец после памятного разговора приказал нашему архимагу запечатать все окна в моей спальне древними рунными символами как раз на случай побега, но папенька меня просто плохо знал. Ещё в академии мы с друзьями каждому изготовили по нулевому артефакту – а именно универсальной отмычке, чтобы беспрепятственно проникать в любые уголки альма-матер и иметь возможность исполнять дурацкие желания в популярной академ-игре, завязанной на магии. Славные были деньки. Конечно же, о таких ключах мы никому не распространялись, знания-то из раздела запретной артефакторики.

Толкнув раму, открыла окно и забралась на каменный карниз. Теперь главное — вниз не смотреть, я обладаю, конечно, левитационными чарами и не расшибусь о кирпичную плитку внизу, вот только тогда о побеге можно будет забыть. Ночью наш особняк охраняется не только живыми стражниками, но и охранными артефактами вместе с куполом. Просто так не придешь, не уйдешь. Вся надежда только на телепорталку.

Оказавшись в отцовском кабинете, по пути пару раз все-таки чуть не сорвавшись, с облегчением спрыгнула на ковер, метнулась к рабочему столу, приложила свою выручай-палочку. Есть. Полка-сейф между ящиками открылась со щелчком. Без проблем достав метрику и захватив четыре мешочка с крупным номиналом монет, вернула полки в первоначальный вид, как в коридоре послышался шум и топот ног.

Демонская бездна! На сейфе явно были скрытые, завязанные на кровь хозяина, охранки!

Крепко выругавшись, достала телепортационный камень, со страху вытащив вместо нормального одноразовый, какой я собиралась использовать в крайнем случае, и вместе с открывающейся мерцающей по контуру полотна дверью зажмурилась, сжимая в кулаке телепорт:

― Translatio portum! ― выкрикнула шёпотом, подрагивая от нетерпения и ужаса быть застигнутой на месте преступления.

Артефакт ярко вспыхнул и затянул меня в открывшуюся неоново-синюю брешь. Выбросило меня носом в сугроб. Сотрясаясь от холода и отплевываясь от забившего рот снега, ошалело огляделась, а вокруг только снежные барханы, редкие голенькие деревца, и в общем-то всё.

― Куда это ты меня закинул, дружок? ― бормочу, открывая руку с зажатым в ладони артефактом, а на руке только пепел в виде крупной толстой монеты с квадратным отверстием в сердцевине и древними символами. Заторможенно ссыпала пепел на снег, и его тут же подхватил пробирающий до костей ветер. ― Ошалеть, переместилась.

Одно я знала точно. Это место – не окраина моего королевства и не империя меховушек. Совсем не она.

Несколько новостей. Начнём, пожалуй, с хорошей. Примерно в двух километрах прямо по курсу магическим зрением разглядела силуэты строений. Плохие новости. Местность, в которой я очутилась, напрочь состоит из снега и ещё раз снега, никакой жизненной и магической активности, исключая странную прозрачную стену именно что маг-происхождения, по периметру которой я и шла, так сказать, куда глаза глядят, и то, что они видели, мне совершенно не нравилось.

Душу снедали мерзкий страх и досада. Эта стена не давала проникнуть за неё, мягко отталкивала назад, как бы я ни старалась проскользнуть через упругие стенки, и никакая сила не неё не действовала. Магию она поглощала, при этом радостно светясь всеми оттенками радуги, а снежки отталкивала, как и меня, и вот хорошо, что я бросала не камни, а то точно получила бы в лоб, как первым снежком.

Ещё одна плохая новость. Никакой жизни, кроме себя любимой, я тоже не ощущала, надеяться, что и в приближающихся строениях отыщется хоть кто-нибудь живой, точно не стоит.

Чем ближе я пробиралась к заснеженному, м-м-м, пусть будет городку, все же строения очень напоминали покинутые давным-давно дома, обнесенные прилично «дырявым» от времени ограждением, тем холодней мне становилось, и вовсе не от погодной мерзлоты, просто я начинала понимать, где мне удалось очутиться, и я очень надеялась, что я ошибаюсь, поскольку, если догадки верны, я заочно обречена.

Подобравшись вплотную к высокой обледенелой арке, какая в свое время являлась вратами в город, вскинула голову, направляя поток магии, бытовыми чарами счищая налипшие комья снега и обледенелость с выпуклой каменной таблички, пытаясь распознать буквы. «Rac oren epm». Все, что осталось от надписи. Хотя что там распознавать… Все сложилось одно к одному. Меня прошило разрядом не меньше чем боевого пульсара, от безнадеги хотелось стонать.

Как я и подозревала. Draco Florens redevelopment. В дословном переводе на наш язык – Драконий цветущий передел. Провинциальный город в драконьей империи, что сто лет назад по неясным для нас причинам подвергся ледяному проклятию и был занесён снегом, похоронившим под собой некогда прекрасные строения, я видела на картинках по истории. Слава магии, никто не пострадал тогда, жителям Передела удалось вовремя покинуть город. Естественно, официально — никто, а так только высшим силам и известно, только с того времени империя драконов закрыла для всех иных рас свои врата.

Позднее Draco Florens redevelopment был переименован в говорящее название: Долину Стихийных Буранов.

Оглянулась на поблёскивающий купол, теперь понятно, почему я не смогла пробиться через него, и вот это — самая плохая новость. Мало было случиться неприятности с Переделом, так снега с каждым днём начали разрастаться, отвоёвывая себе и другие территории. На великом совете было вынесено решение: запечатать «проклятые» земли куполом стихий. Для этого все четыре императора и двадцать королей провинций объединили свою силу, и Передел был отрезан от всех. К счастью, манипуляции правителей помогли. Как-то так. А стащенный из сокровищницы телепортёр наверняка хранился у нас ещё со времен процветания этого города. Не зря он выглядел таким старым. Присыпав голову пеплом, вздохнула, топчась у арки.

И что теперь делать? Отсюда самостоятельно переместиться не выйдет, ни на своих двоих, ни оставшимся у меня вторым телепортом, можно, конечно, попытаться, но есть вероятность остаться и вовсе без артефакта, да и переход с километровым походом вытянул из меня прилично сил, мне бы немного передохнуть и перекусить.

Неожиданный порыв ветра бросил в лицо и за шиворот снежок с колкими острыми льдинками. Вскрикнув, передернулась и, обхватив себя руками, с ворчанием о коварстве проклятой стихии поспешила в мертвый городок, точнее, в то, что от него осталось.

Пройдясь по городу, с удивлением обнаружила, что всё не так уж и печально, как казалось на первый взгляд. Около семи домов вразброску оказались под магическими консервационными чарами, это значит, что время и разрушительное воздействие проклятых снегов их не коснулись. Просто чудесная новость, на самом-то деле. Я даже вздохнула с облегчением. Осталось осторожно подковырнуть и снять завесу.

Выбрала более скромный на вид одноэтажный домик подальше от главной площади. Уж очень мрачный, удручающий и откровенно пугающий вид она имела, одни почерневшие статуи великих полководцев драконов чего стоили. Издалека они казались будто живыми, подвергнутыми запрещённым чарам обледенения с подвижными провалами глаз. Я имею в виду, что каменные глазницы были сконструированы так, что создавалось впечатление постоянного за тобой наблюдения. Жуткая вещь, я вам скажу, глянешь на таких украдкой в моменте, и сердечный приступ обеспечен. Я его сама чуть не схлопотала.

Вернувшись к избранному домику, постучала ботинком о ботинок, безуспешно пытаясь избавиться от налипшего снега, потёрла между собой замершие ладони и нырнула в чужие плетения, с досадой восхищаясь филигранностью чар, с досадой, потому как непросто будет эту тонкую и вместе с тем титаново-прочную сетчатую красоту расплести. Хоть бы резерва хватило, тут постарался как минимум маг высшей ступени, как максимум один из правителей, что закономерно являлись верховными магами.

Что же, в своих соображениях я не ошиблась: чтобы расплести «консерву», мне потребовалось несколько часов. Пару раз я порывалась плюнуть на это дело, стонала от натуги и швыряла ботинками снег от накрывающий то и дело ярости. Только я расплетала один квадрат сетки, как тут же образовывался узелок, искажающий всё плетение, только избавлялась от узелка, как возникали проблемы со следующим квадратом. Опасалась сама превратиться в одну из тех статуй, но вопреки страху и стремительно утекающей к домику моей магии мне, напротив, было жарко, даже куртку пришлось расстегнуть, чтобы не спариться.

Дернув за последний квадрат, двумя пальцами поддерживая нити, вместе с медленно расползающейся «консервой» рухнула коленями в снег. Слава магии! Получилось. Заползая в тёмное нутро домика, словила дискомфортное ощущение чужого взгляда в затылок.

Напряжённо развернулась, на пальцах инстинктивно вспыхнул зеленый огонек защитного заклинания, устало пошарила по чёрным провалам домов на противоположной стороне, почесала ломящий затылок.

Показалось, что ли? Наверняка одолела паранойя, что совсем не мудрено. Лениво проинспектировала моё новое, надеюсь, временное обиталище, и радость взметнулась почти до небес. Во-первых. Дом пусть и тускло, но можно было осветить автономными световыми кристаллами. Воды по понятным причинам не имелось, как и маг-элролиний, что давали свет, газ, воду и другие блага цивилизации, зато в хладном погребе я нашла пару мешков круп, мясо, на вид нормальный мешок картошки, пару головок сыров, бочки с вином, и ура! Водой! Осталось понять, насколько безопасно это продовольствие употреблять в пищу.

Зевая, поплелась в спальню, довольно просторную, приятно глазу обставленную, не настолько богато, как в моем родовом особняке, вот только после времен академической жизни, когда на практиках частенько приходилось спать на голой земле, меня удобства волновали мало. Почистив постель бытовичкой, прямо в одежде рухнула лицом на ничем не пахнущую подушку, побочный эффект бытовых чар, и отрубилась.

Астральное тело мужчины с белоснежными волосами, отпущенными по спине, возникло в ореоле тёмной дымки у ног мирно спящей юной магианы. Дракон инстинктивно принюхался, на миг позабыв, что уже давно не чуял запахов, не чувствовал вкуса. Недовольно поморщившись, мужчина стянул с руки призрачную перчатку и прикоснулся к нежной женской щеке, чья кожа моментально истончилась до вида белоснежных крепких зубов и покрылась изморозью, тихий стон его отрезвил. Отдернув руку, дракон отшатнулся, выругавшись про себя. Его проклятая сила никуда не исчезла, а он так надеялся.

Любопытно, как эта малышка очутилась в его забытом богами царстве? Жаль залётную птичку. Рано или поздно погибнет. Впрочем, смерть не так уж и страшна. В ней есть свои прелести. Пичужке, может быть, даже понравится.

Магиана завозилась, тяжко выдохнула, прикоснувшись к восстановившейся плоти, чёрные ресницы дрогнули, заспанные покрасневшие большие серо-карие глаза уставились на него с удивлением.

― Ты кто? ― хриплый женский голос дернул за какую-то неведомую доселе нить в давно заледеневшей, как и весь Передел, душе дракона.

― Ты меня видишь? ― изумленно прошелестел он.

Магиана пробормотала нечто невнятное и крепко уснула. Дракон ещё некоторое время побыл подле неё, разглядывая спящую, словно невиданную диковинку, лицо с острыми скулами в обрамлении белых волос исказили маг-помехи, а затем он исчез.

Сладко потянувшись, поёжилась от прохлады, царившей в помещении. Рывком села и оглянулась, моментально вспоминая, где это я нахожусь. Со стоном упала спиной на постель, закрывая ладонями лицо. Да, с телепортом — это я дала маху, сама себя загнала в ловушку, но кто же знал, что всё так получится, я-то рассчитывала, как минимум, просто оказаться на окраине страны, ближе к границам оборотней, как максимум — у самих оборотней, а не на территории драконов и уж тем более даже не думала, что меня занесет в вымерший город, где я совершенно одна. Нехилый такой попадос, как любили говорить мои одногруппники.

Мрачно уставилась в потрескавшийся потолок. Родители наверняка уже обнаружили мою пропажу и сходят с ума, вот только не от беспокойства за свою кровиночку, а потому что племенная кобылка сбежала. Скорее всего и поиски организовали, пока скрытые, но уверена, вскоре и до магического на крови дело дойдет, только сомневаюсь, что кровный поисковик через купол пройдет.

Усмехнулась — вообще не понимаю, на что рассчитывали предки: что я, дипломированный боевой маг широкого спектра, вот так позволю похерить себя в браке невесть с кем, рожая этому невесть кому спиногрызов? Да сейчас, только боевой пульсар поглажу. Между прочим, на выборе именно боевого направления сам отец настоял и радовался как ребенок, когда я, леди Калхоун, достойно сдала проходные экзамены. Это я потом узнала: девицы с подобными навыками и магией на брачном рынке куда больше в цене, по логике древних и богатых родов, такая жена сто процентов нарожает сотню сильнейших магов.

От собственного не сцеженного яда запекло язык. Вздохнув, стянула с кровати одеяло и, завернувшись в него, подошла к окну, отодвинув изорванный тюль некогда из дорогого эльфийского шёлка. А за окном бело, метельно и буранно, имею в виду, метёт за окном не слабо, странно, не слышно воя этой не природной силы. Поспать ещё, что ли? Всё равно пока заняться особо нечем. На улицу высовывать нос пока точно не стоит. Готовить и прибирать моё текущее жилище откровенно лениво.

К слову, спалось мне, на удивление, просто прекрасно, если не считать, что всю ночь мне снился незнакомый маг с необычными длинными выбеленными волосами и худым, чуть вытянутым изможденным лицом. Внешним видом он напоминал мне драконов из книг по расоведению, обычно именно эта давненько закрытая раса отличалась подобными шевелюрами, даже у эльфов, и то не имелось столь слепяще белых оттенков волос. Но ладно волосы, на его лбу и висках то и дело проявлялись прозрачные, переливающиеся морозными искорками жемчужные чешуйки. Любопытный индивид. Из самого сна мне ничего не запомнилось, только худое бледное лицо дракона, два провала чёрных задумчивых глаз и развевающиеся, будто от ветра, волосы. Куснула губу, подумав, где могла эту особь увидеть, что он мне аж приснился, вроде бы и нигде, драконов сейчас, кроме как в книгах, и не встретишь.

Ладно, это всё лирика. Завернувшись в одеяло как в кокон, нырнула обратно в кровать, и снова не раздеваясь, только ботинки стянула, вроде бы и не холодно, а как-то стыло и пробирает до самых костей.

Мысли о родных старательно выкидывала из головы, а они нет-нет, да просачивались в сознание. Обидно просто. После завершения обучения я искренне полагала, что участь кобыл меня обойдёт, да и папа тайком от матушки сам мне с детства говорил: я выберу себе супруга, когда буду к этому готова, а тут вдруг ни с того, ни с сего, жених, причём мой с ним брак — дело решенное, как так? Я мечтала посмотреть мир, поработать по специальности на благо страны, предложений было немного и почти все не по нраву, но это ведь мелочи.

А тут неожиданный брак. Совсем с ума посходили. Теперь пусть сами за этого незнакомца замуж выходят и детей ему рожают, а я здесь посижу, мне и в проклятых снегах неплохо. Хотя если бы сам жених пришёл ко мне свататься, дал шанс узнать его получше, то, возможно, я не была бы такой категоричной, однако с моим мнением решили не считаться от слова совсем, так кто виноват.

Насилу впихнув в себя булочку с мясом, зарылась носом в подушку.

Проспала, по ощущениям, до самого вечера, проснулась немного разбитой и с больной головой. На этот раз мне снился разъяренный отец, тряс кулаком и взывал к моему уму, приказывал вернуться и всё такое, и бесился ещё крепче, когда я смеялась над ним и по-детски показывала язык. С улыбкой помассировав виски, выглянула в окно, а там по-прежнему буран и не видно даже очертаний противоположных домов. Зажгла над головой световую сферу и отправилась провизию добывать.

Желудок неприятно поднывал, прося нормальной человеческой сытной пищи.

Вот только когда я спустилась в погреб, кое-что заставило меня внутренне обмереть и покрыться ледяной испариной. По ту сторону захлопнутой двери в холодильню доносилось тихое поскрёбывание и замогильный скулеж. Только нечисти или вредителей мне для полного счастья не хватало!

На руке моментально зажглась заготовка огненных чар.

― Ignis donum activation! ― выдохнула вместе с вспыхнувшей сферой, активировав боевой снаряд, магией распахнула дверь, врываясь с громким кличем и кидая снаряд на подозрительный звук – в черный угол помещения.

Глухой взрыв, от которого прикрылась щитом, растянув его и на продовольствие, — и тишина. Придерживая щит, выглянула через искрящийся экран, обалдев от возмущенного неожиданно громогласного баритона:

― Совсем ошалела, дикая?!

Ну, вообще-то да. Сейчас я крепко ошалела.

Я настолько была удивлена внезапным гостем, что не сразу сообразила: согласно магическим данным – живых, кроме меня, здесь никого не должно быть. Значит, мой гость по идее – нежить. Нормальный такой расклад, ёлки-иголки.

― Кто там прячется? ― гаркнула, укрепляя щит. ― На свет выходи, живо, пока в лоб боевым пульсаром не получил!

― Попрошу без угроз, ― буркнули из темного угла, откуда на меня уставились сначала два мутно-алых глаза, а затем, как и просили – на свет высунулась крысиная мордочка, что не характерно для мертвых, с чистой белоснежной шерсткой.

― Всё-таки, нежить, ― констатировала мрачно, изучая крысиного индивида.

― Имеешь что-то против крыс? ― окрысился, уж простите за тавтологию, нежить.

― Если они мертвые, да. По регламенту, я должна была тебя сразу ликвидировать, ― бурчу, делая пасс, направляя на крыса сканирующие потоки. ― Не визжи! ― поморщилась от заложившего уши писка. ― Стой смирно. Это всего лишь скан-чары. Мне же нужно увидеть твои управленческие нити, чтобы их… перехватить. Да ну, нафиг! ― отшатнулась от по-человечески насупленного крыса. ― Ты самопроизвольная нежить, первого класса!

В руке материализовался сотканный из маны молот тьмы.

― Спокойно, девчонка, ― рявкнул крыс, отскакивая с траектории молота. ― Я себя вполне контролирую и не собираюсь при всяком удобном случае пытаться сожрать твои мозги. Нервные маги пошли, кошмар.

Молот завис на уровне лица. Склонила голову к плечу. Слишком связная речь для нежити. Слишком разумная. Это странно.

― Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

― Оттуда же, откуда узнал, что ты сдала нежитеведенье на четверку! ― гордо фыркнул крыс.

― И откуда же? ― скулы лизнул жар, я на самом деле сдала этот предмет на четверку, ну, не любилась мне никогда боевая некромагия. В любом её разделе. И особенно разрезе.

― По твоему виду, ― елейно отозвался крыс. ― Десятое правило некромагии: разумных нежитей не уничтожают, с ними договариваются и берут на службу, поскольку убить нас крайне сложно и не очень законно, от две тысячи пятьсот шестого века.

Сжала пальцами переносицу. А крыс-то прав. 

― Ты откуда вообще такой взялся, чудо?

― Там таких уже нет, ― дернул он длинным бледно-розовым хвостиком. ― Ну, что скажешь, будем мировать или воевать? Второе настоятельно не рекомендую.

― Ладно, уговорил. Мируем.

Крыс возмущенно блеснул глазками.

Убрала щит, развеяла магию и, присев на корточки, приглашающе протянула своему новому другу ладонь:

― Давай, запрыгивай. Познакомимся поближе.

― Вот, это мне нравится, ― подбежал довольный зверек и залез на ладонь. Подняла его к лицу.

― Мое имя: Селин Калхоун, боевой маг. А ты?

― Gena.

Брови удивленно поползли вверх. На древнемагическом:

― Око? Тебя назвали Око? Кто?

― Сам себя так назвал, что, нельзя?

Неуверенно пожала плечами, в голове мигнул подозрительный огонёк. 

― Ладно. Гена, хм, будем знакомы. Ты мне вот что скажи сперва, дружок. Сколько таких, как ты, в этом поселении?

― Таких, как я, — больше ни одного.

Второй огонек подозрительности. Гена ответил мне невинным взглядом мертвых алых глаз.

― Ясно-о-о. Чем тебя кормить, горе мое?

― Чёй-та я горе, я самое настоящее счастье, а кормить меня можно как простой едой, так и магией, а еще кровью, ― последнее — как бы между прочим.

Угрожающе прищурилась.

― Ладно-ладно, чем покормишь, тому и буду рад.

― Посмотрим на твое поведение, ― закинула Гену на плечо и вошла в подвал, задумчиво взглянув на мешок с крупами. ― Ну, что ж. Займемся приготовлением каши, а ты мне расскажешь, как тут жил, как давно и есть ли что-то, что я должна знать.

― Как жил, да нормально жил. Жил-был и всё такое, что ещё сказать. 

― Гена-а-а. Такой ответ меня не устраивает, давай более развернуто. 

― Эх. Что с тобой, любопытной, поделать. Ладно. Только я, это, отскачу ненадолго. По-маленькому и всё такое. Ну, ты поняла.

Хмыкнула, недоверчиво глянув на крыса.

― Не, ну, я и здесь могу, прямо на твоем плече, подозрительная моя.

― Скачи уже, ― дернула плечом, крыс спрыгнул на каменную плиту.

― Вот не зря я всегда недолюбливал боевых магов, неприятный народ, даже девчонки, а вот, кстати, да, кто допустил девчонок до боевки?! С каких пор?..

― Я все слышу!

Прижав к голове ушки, крыс посеменил на выход. Проследив за ним хмуро, потянула мешок на кухню, подумав, что магию следует расходовать в крайнем случае, как-то неохотно она восстанавливается, что в принципе закономерно, и на всякий непредвиденный случай.

Крыс усердно перебирал лапками. Добравшись до особняка из черного камня, проскользнул внутрь, прыгнул на пошарпанное перильце, поскакав на второй этаж, сиганул в господскую спальню, где под балдахином лежал безжизненный дракон, чьи белоснежные волосы рассыпались по шелковой подушке. Прыгнув хозяину на грудь, крыс прижался к его подбородку лбом, передавая полученную информацию.

― Помогай ей… ― всколыхнулось пространство.

Дернув хостом, принимая приказ, крыс поскакал в обратную сторону, сетуя на залетных боевиков на старости его лет.

Пошарившись по шкафчикам, отыскала увесистую кастрюлю с толстым дном, воды налила из бочки, предварительно проверив жидкость на всякие болезнетворные организмы и иные неприятные сюрпризы. Сюрпризов не оказалось, чему я не переставала приятно удивляться. Сгоняла в облюбованную мною спальню, взяла из рюкзака нагревательный артефакт и немного сухого мяса, консервы решила припасти, так сказать, на черный день. Как знать, как долго я буду гостить в этом о-очень живописном местечке.

Гречневую крупу перебрала и сыпанула в миску, естественно, опять-таки предварительно почистив последнюю, промыла пару раз под водой, хмуро размышляя насчет добычи воды. С водой определенно нужно что-то думать и как можно скорее, этих бочек надолго не хватит, если их так неэкономно расходовать, а ведь ещё неплохо бы помыться, хорошо, есть магия и очистительные артефакты, но это всё дело тоже не вечно.

Оставив воду закипать, закопалась в погребе, переписывая всё «казенное» добро самописцем в маленькую книжицу-ежедневник. Таскать с собой такие книжицы вошло у меня в привычку ещё с первого курса академической скамьи, и не раз это дело меня выручало.

О, а тут у нас что? За картошкой обнаружился небольшой холщовый мешочек. Развязав тесёмки, обнаружила связку небольших морковок, лука и чеснока, чудесно. Очистив одну из морковок, смачно откусила. Перемёрзла, конечно, несчастная, но есть можно. Кстати, а где это крыс, что-то долго он писает, вода вон уже закипела, а мертвяка всё нет. Чую, далеко не так прост этот Гена, и у него явно хозяин имеется, хм. Развить вертящуюся в голове мысль не успела, плечо потяжелело, в щеку ткнулся влажный нос.

― А вот и я, ― жизнерадостное сопение. ― Скучала?

― Ага, еще как. Ты где носился так долго? ― бурчу, помешивая будущую кашу. Эх, жаль, молока нет, но чем богаты, обстоятельства могли сложиться куда хуже.

― Так… Сперва нужду справлял, чё неясного. Потом обход делал, тудым-сюдым, тудым-сюдым, поселение небольшое, но с моими короткими лапками пока обежишь, запаришься.

― А в чём потребность делать обходы, если мы здесь одни?

― Ну, ты же здесь как-то появилась, ― крыс дергал усами. ― Вдруг кого ещё следом принесло.

― Сомневаюсь, ― бормочу, пробуя крупу на вкус. Ожидаемо пресненько, но с мясом будет нормально. ― Я здесь по чистой случайности.

Гена скептично фыркнул.

― Ну, вот, вдруг кого ещё за тобой по чистой случайности занесет. Надо бдеть.

― А были вообще прецеденты, подобные моему?

― Не-а, ты первая за восемьдесят лет, ― буднично отвечает мой новый питомец, но вот чуется в его тоне нотка фальши.

― А до этого? ― вкрадчиво, в ответ тишина, крыс наглым образом занялся театральной чисткой мордочки.

― Что ты там чешешь, нежить? ― цапнула пискнувшее животное за холку и поднесла к лицу. ― Так что там с прецедентами, м?

Крыс дергал лапками в воздухе, фырча.

― Был один. Десять лет с консервации прошло. Мальчик лет шести, полукровка.

Вдоль позвоночника скользнул холодок от плохого предчувствия.

― И что с ним стало?

― Так, помер. В один день лег спать и не проснулся. Замёрз.

Мрачно поджала губы, сожалея о незавидной судьбе несчастного малыша.

― Ясно, ― закинула крыса обратно на плечо. ― Ладно. Каша готова. Поедим и…

― Баиньки? ― с надеждой.

― Прогуляемся, если успокоился буран. Хочу осмотреть остальные пустующие доступные дома.

Крыс тяжко вздохнул, но угощение в виде плошки каши с кусочками мяса принял с большим удовольствием. Задумчиво орудуя ложкой, раздумывала, как наладить здесь жизнь и как вообще выжить в таких нелегких условиях. Судя по всему, все, кто сюда до меня попадали, не выживали, и я сомневаюсь, что за всё время гостевал только один маленький мальчик.

По окончании нашей небольшой трапезы почистила посуду магией. Сердце кровью обливалось на такое излишество, но я посчитала трату воды куда большей расточительностью, чем своего резерва. Выглянув через мутное окно на улицу, замерла в восхищении: буран закончился, сменившись мягким красивым танцем падающего белоснежными хлопьями с легким оттенком пепла снега. В моей стране настоящих зим никогда не бывало, и снег вживую за долгие-долгие годы я видела в первый раз.

Несмотря на те же самые не слишком приятные и радостные обстоятельства, изнутри будто кто-то погладил пушистой рукавичкой, согревая и даря восторженное настроение. Едва себя удержала от того, чтобы не захлопать в ладоши, как маленький ребенок. Правда, чудесная красота, даже мрачные мёртвые дома не казались такими уж мрачными, а сугробы, — в них так и хотелось упасть спиной и зарыться, загребая руками прохладную мягкость и исполняя фигуру маленького ангела.

― Чего застыла? ― запрыгнул на плечо крыс. ― Буранит?

― Нет, просто снежит. Идем собираться, ― задвинула ветхую занавеску, подумав, что в доме неплохо сделать хорошую уборку. ― Слушай, а как часто вообще здесь бывают бураны? Здесь всегда так пасмурно?

― Бураны – ежедневно, тут мне тебя порадовать нечем, ― просвещал Гена, пока я крепко шнуровала ботинки, застегивала наглухо куртку, приподнимая ворот, и навешивала сумку. ― Какого-то определенного времени нет. Стихийные же. Бывает тихо-тихо, а потом как понесет, едва хвост успеваешь с улицы убрать, чтобы не закружило.

― Так ты же нежить, что тебе будет?

― Нежить-то нежить, а расшибить шкуру неохота, знаешь ли, ― возмущался крысеныш. ― Я своей шкуркой дорожу. Это, может быть, тупоголовым без разницы, а мне разница есть!

Пожала плечами, накинула капюшон, затем прикоснулась к ботинкам, накладывая защитные чары, чтобы не проваливаться в сугробах и от влаги. Закончив, толкнула створку, высовывая на улицу нос, и поежилась: вроде бы спокойно, но пробирает до костей, собственно, как и в доме, если честно.

― А вот пасмурно у нас не всегда, ― удивил меня Око. ― Нечасто, но солнце бывает, только оно не греет ни черта. Наоборот, я бы даже сказал, стыло от него.

― Ты разве чувствуешь температуры? ― глянула на него с удивлением, бредя вдоль узкой улочки к площади.

Крыс дернул хвостом.

― А куда это ты идешь? Ты же дома хотела осмотреть, так там, на площади, и за ней почти все запертые, не влезешь.

― Почти ― это хорошо, ― бормочу рассеянно. 

Так, стоп. А ведь правда, куда меня несет? Глянула вперед, тяжело сглотнула, наткнувшись на заснеженную черную статую одного из полководцев, и нервно дернулась. Показалось, он за мной наблюдал темными провалами глаз. Неприятная шутка, зачем вот такое вообще проектировать? Только ужас на людей нагонять. Машинально продолжала идти, обошла полководцев по максимально широкой дуге, скользнув взглядом по почти целехонькому мраморному фонтану в центре жутких статуй.

― Селя! Ты, это, остановись, а? Давай, назад сдавай. Буран если начнется, окопаешься под ним.

― Ты прав, ― говорю тихо, глазами прикипая к виднеющемуся у кромки города трехэтажному особняку из темного камня с высокими шпилями башен, которые венчали каменные барельефы. ― А там что? Знаешь, чей это особняк?

― М-м-м, конечно. Особняк принадлежал наместнику этого города. Могущественному дракону, двоюродному брату императора.

― Да-а-а? ― тяну с интересом, почему-то наместником мне представился тот самый маг с белыми длинными волосами. Что называется, никогда не страдала отсутствием богатого воображения. ― Не знала об этом. Расскажешь подробнее?

― Вертай назад, тогда расскажу. За ужином.

Бросив прощальный взгляд на особняк, к которому меня по непонятной причине влекло, повернула в обратную сторону.

― Какой меркантильный крыс мне достался, ― почесала по белой прохладной шёрстке между ушек. ― И да: хоть раз ещё назовешь меня Селей, развоплощу.

― Какие мы грозные. Ой-ой, боюсь-боюсь.

Отпустив веселый смешок, торопливо вернулись к «нашему» домику и снова, когда проходили мимо статуй, создавалось то самое ощущение тотального наблюдения, вот надо эти статуи тщательно изучить. Поколебавшись между остальными домиками, побрела к противоположному, от которого словила то самое ощущение стороннего взгляда.

― Сель… к-хм, Селин, это, а давай, ты выберешь другой домик, их здесь таких ещё семь, ― занервничал крыс, когда я встала на первую щербатую ступеньку.

― Почему? ― принялась распутывать консерву, к слову, на этом доме она была совсем простенькая и распутывалась одним пальцем.

― А почему этот?

― Не знаю, странное у меня от него какое-то ощущение, хочу проверить.

― Что проверить? ― пискнул Гена, зарывшись мне в волосы носом. ― Нет там ничего!

― Ну, вот и проверю, заодно, может, какую провизию найду, ― над ладонью материализовалась боевая сфера.

Око издал нечленораздельный звук вместе со скрипнувшей створкой. Секунду помедлив, вошла в темноту.

Топчась у порога, вглядывалась в очертания захламленного холла, прислушивалась к звукам дома. Из-за открытой двери слегка подвывал ветер, создавая небольшой гул. Приказав себе прекратить бояться, ведь я все-таки боевой обученный маг, пустила вперед несколько световых сфер и один поисковик эль-класса с сетью, вдруг и здесь какая нежить завалялась, я уже не удивлюсь.

Сферы ринулись в разные стороны, освещая грязные стены, покрытые паутиной картины, выцветшие краски, облупившуюся, почти истертую роспись на потолке. Кое-где обвалилась лепнина, кругом вполне логичная грязь, ведь консервационные чары этого небольшого особняка были направлены только на защиту от разрушения самого дома, а не того, что внутри, так что обстановка закономерно удручающая. Полагаю, если в подвале и найдется какая провизия, она точно не годится к употреблению, но проверить будет не лишним.

― Ты бы хоть в дом зашла, ― ворчит в волосах Гена. ― Под хвост поддувает. Давай, или вперед, или назад, моя шкура, чай, не казенная.

― Ты нежить, Генка. Какое поддувает под хвост? ― осторожно проникаю в холл, с прищуром изучая заинтересовавший предмет обстановки.

― И ты не перестаешь мне об моей нежитисти напоминать, бессовестная! ― зверек высунул нос, дернул усами. ― Так, не нравится мне твоя напряженная физиономия. Что тебя насторожило?

Кое-что всё-таки настораживало во всей обстановке. Кругом паутина, хотя насекомые, её создающие, присутствовать не должны, ибо это живые организмы, а живых организмов, кроме меня, здесь нет по определению, если только организмы не нежить, как мой новый друг. Но это опять-таки лирика и отступление, паутина есть и пыль кругом есть, а на перилах лестницы её нет, они вообще на вид чистые. По моему разумению, лестница вообще должна быть затянута сплошь паутиной и грязью, но это не так.

Боевик во мне ощетинился, перед лицом вспыхнул сетевой энерго-щит.

― Нехороший знак, ― бормочет крыс, прячась опять под волосами.

― Нехороший знак, друг мой, что я чую твой страх, которого априори быть не может, но об этом мы потом поговорим. Расскажи-ка мне, что ты знаешь насчет этого дома? Кстати, поисковик уже должен был вернуться обратно. Хм.

Крыс сопит, будто раздумывая, что конкретно мне рассказать, в это же время ко мне возвращается поисковик, ещё одна дикая странность: сеть активирована и разорвана.

― Та-а-ак, ― тяну мрачно, разглядывая прожженные участки. ― А вот ну очень нехороший знак.

За спиной с лязгом захлопывается дверь, вздрагиваю, резко оборачиваясь таким образом, чтобы видеть краем глаза и лестницу. На ухо перепугано пищит крыс, закрываю ему двумя пальцами пасть.

― Тихо! Визжишь как девчонка.

Задумчиво вскидываю голову к тонущей в сумраке помещения небольшой балюстраде под стенания крыса: «Сель, давай уйдем от сюда. Ну, Сель. Селя-я-я…»

― Хорошо, идем.

Крыс радостно машет хвостом и готов рвать когти.

― Но вернемся завтра поутру. Времени у нас всё равно предостаточно.

Гена душераздирающе стонет.

Без проблем вырвавшись на ледяной воздух, хмуро уточнила, перебегая узкую улицу:

― Ничего не хочешь мне сказать?

― Что, например?

Толкнула плечом дверь «нашего дома», в сравнении с тем, непонятным объектом, ну очень уютного и теплого, не зря он мне сразу приглянулся.

― Например, что за нечисть обитает у нас по соседству? Не верю, что ты не знаешь.

Крыс притворился глухим и немым, спрыгнул с плеча юркой белой стрелой и сиганул в сторону кухни. Тяжко вздохнула, расстегивая куртку. Ладно, сама вызнаю. А пока, дома есть чем заняться. И в первую очередь, сплести и поставить на дом и весь периметр мощную защиту. Это первоочередная задача. Вторая — наконец допросить крыса с пристрастием. Правда, чую, не скажет он ни черта, как ни пытай, только если сам захочет. Ну, и последнее: навести чистоту, в каких полевых условиях я раньше ни обитала, только жить в грязи подходит разве что свиньям.

План намечен, готовимся к исполнению.

Раздевшись в спальне, накинула поверх рубашки мужской дублет. Все-таки в крутке ходить не очень удобно, да и не спасает верхняя одежда от не природной промозглости. Переплела волосы и вернулась обратно в холл. Именно это место ощущалось для меня сердцем этого дома.

Усевшись в центре, окутала себя защитными непроницаемыми чарами, размяла пальцы, очистила сознание и нырнула в глубинные энергии. Первым делом отыскала крысеныша, чей ореол в магическом зрении светился всеми оттенками мертвой энергии.

Генка за обе щеки умиротворенно уплетал остатки завтрака. Маленькие ушки крысака настороженно дернулись, усы встопорщились, белая шерстка наэлектризовалась, по ней то и дело пробегали голубовато-фиолетовые разряды силы. Покрутив головой, звереныш нервно пискнул и, бросив обратно в кастрюлю комок каши, за что обязательно потом получит по носу, спрыгнул на пол, понесся в мою сторону.

Послав крысаку ментальное предупреждение, чтобы даже не вздумал сунуть даже кончик хвоста в мои чары, принялась плести защиту для дома. Вещь очень энергозатратная, после этого буду восстанавливаться чуть больше суток без учета накопителей, с ними к утру уже буду огурцом. Плохо, конечно, но, насколько я поняла, без этого никак, уверена, по соседству царствует ещё одна нежить, причем разумная, а с учетом того, что Генка про неустановленную особь говорить не желает, мысли приходят на ум совсем уж не радостные, приходится страховаться. Лучше так, чем самой нежитью стать, меня такая участь не прельщает, даже если разумной. Спасибо, обойдусь.

Закончила ночью, предварительно проверив каждый узел, вынырнула в «верхний» мир. Тело неприятно затекло и кололо иголочками, в нем царила такая слабость, что я едва могла ворочать языком. Защита мерцала и рассеивалась. Когда она окончательно спала, меня повело, дрожащей ладонью оперлась о холодный кафель. А напротив сидел недовольный крыс. Проследив, как истаял последний дымок маны, он с ну очень возмущенным видом подскочил ближе.

― Ты бы хоть предупредила, девчонка бессовестная, я же чуть не поседел от страха, думал… ― зверек осекся и наморщил мордочку, нервно дергался розовый хвостик.

― Что думал? ― бормочу, поднимаясь с трудом и шатаясь. Крыс подскочил еще ближе, заметался у ног, не зная, чем мне мочь. ― Не мельтеши, и так тошно, ― сглотнула тугой комок в горле.

― Эх, жаль, у меня лапки, а так я бы тебя дотащил до кроватки.

― Ты так говоришь, будто у тебя когда-то были не лапки, а руки, ― усмехнулась вяло и поплелась в спальню, опираясь о стены и мотая головой, отгоняя темные мушки.

Крыс промолчал, перебирая лапами.

― Ге-е-е-н, чего молчишь? Неужели ты был когда-то человеком?

― Человеком не был, однозначно, ― юркает за мной в спальню и запрыгивает на постель, подпрыгивая, когда я плюхаюсь всем весом рядом. Стягиваю ботинки.

― А кем был?

Крыс задумчиво молчит. Ясно. Не скажет. Мысленно махнула рукой. Ну его. Ну их всех. Устала. Нехотя запихиваю в себя пару сухих ломтей хлеба с вяленым мясом, толком не жуя, запиваю водой из фляжки, дрожащей рукой активирую два накопителя, с наслаждением впитывая силу, и выключаюсь, даже не успев долететь до подушки.

Краем сознания, именно тем, что всегда находится в стадии активности у боевиков, улавливаю бурчание крыса, он топчется у меня на груди, точно кот, царапая дублет коготками, и устраивается поудобнее.

― Вот надо было доводить тебе себя до такого состояния? Магичка ненормальная. Фанатик. Но защиту склепала годную, ― слышится гордость, и следом — тяжелый: ― Драконом я когда-то был, Селька. С другого мира сюда залетел много столетий назад и помер бесславно, став крысой. Как-то так, девонька. Как-то так.

Анализировать полученные данные не выходит, к тому времени благополучно сплю без сновидений, с каждой минутой глубже проваливаясь в беспамятство, и вот тогда приходит знакомый дракон, с развевающимися белоснежными волосами и черными бездонными грустными глазами.

Утро наступает для меня неожиданно, причем просыпаюсь от неестественно яркого света. Тру лицо в полудреме и фокусирую взгляд на источник, точнее на окно, а там прям световое шоу из ало-красных оттенков. С губ срывается изумленный возглас с ругательством, подрываюсь и мчу к окну, игнорируя возмущенный писк цепляющегося за дублет крысеныша, дергаю в сторону тюль и обескураженно вылупливаюсь на происходящее безумие за окном.

― Святая магия, ― ахаю недоверчиво, протираю глаза и вновь ошеломленно таращусь на пейзаж, которого вообще быть не может. ― Гена-а-а, ты видишь то же, что и я?

Нет, ну, мало ли, у меня крыша от всех происходящих событий отъехала.

― Угу.

― А это вообще нормально?

― Ну… Как тебе сказать…

― То есть, горящий снег у вас здесь в порядке вещей?! ― сглатываю с круглыми глазами.

А за окном реально снег горит! Сугробы в мерно горящем пламени прямо под окнами и левее, и у лестницы, и на противоположной стороне улицы, не сказать, что прям вот каждый клочок снега горит, нет, скорее в хаотичном порядке. Вот скажите, вы когда-нибудь видели горящий снег? Я тоже! Но теперь могу со всей серьезностью заявить, что в этой жизни видела всё.

― Теперь уже у НАС здесь. Привыкай, Сель. 

― И как долго сие действие длится?

― По-разному, ― разводит лапками зверек. ― Бывает пятнадцать минут, бывает час, бывает пару, гм, суток.

― Здорово, что сказать. Какие ещё сюрпризы ждать? Вот я же тебя по-хорошему спрашивала, должна ли я знать нечто важное? А ты что?

― А я что?

― А ты ничего! В прямом смысле этого слова.

Сбрасываю крыса на постель и в злобном настроении иду на кухню, завтрак сам себя не приготовит. А за спиной:

― Ну Се-е-е-ель. Селя-я-я-я, не злись! Всего так и не расскажешь. По-разному у нас тут бывает, проклятое место, что с него взять, только снега вечные, остальное — по настроению проклятия и все такое, ну, ты понимаешь.

― Не понимаю. И жажду подробностей.

― Ладно. Ты это, спрашивай, я постараюсь ответить.

― Нет уж, ты сам начинай рассказывать, какую еще природную дичь ждать, а я буду задавать дополнительные вопросы.

― Хорошо, ― тяжко вздыхает зверек, зорко наблюдая, как я выуживаю из подвала сыр, пару картофелин, крупу. Особенно внимательно он косится на сыр, разве что слюной не капает, так, за сыром надо смотреть в оба.

Удовлетворенно киваю, наполняя кастрюлю водой.

― Я вся во внимании.

― Ну, слушай. У нас здесь вообще очень весело, можно сказать, курорт. Шквалистый ветер местами, спокойное торнадо, иногда огненное, кислотные ливни, но это не часто, пару раз бывает бассейн в виде наводнений.

Мрачнею.

― Как понимаю, курорт исключительно для нежити.
― Ага, ― жизнерадостно соглашается Генка и командует: ― Дай сырку кусочек, не стой. И крупу, крупу засыпай, закипела же вода.

Вздыхаю. Что-то побег мне теперь кажется совсем уж провалившимся делом, теперь бы выжить. Защиту — это я, конечно, вовремя поставила. Главное, чтобы выдержала местный климат.

― Ладно, ― помешиваю варево. ― А теперь расскажи-ка мне, так кто обитает напротив?

Глава 11

Генка натужно сопит и раскрывать мне тайны домика по соседству по-прежнему не спешит, да и много чего другого — тоже. Ну, вот что с ним прикажете делать? И ведь даже магией не выпытаешь из этого хомяка облезлого! В том и соль неподчиненной нежити, а у этого и вовсе есть хозяин. Мне так кажется, клинок тут тоже бессилен, только шкуру и портить, тогда он мне и вовсе ничего не скажет, обидится. Прав он, и десятое правило устава некромагии право – с таким паяцем только договариваться, а я ни разу не дипломат, маг боевой я, мы силушкой воздействовать приучены, а там, где сила не берет, клинок и сюрикены в ход идут.

Мрачно помешиваю супо-кашу.

― Ну, что ты пыхтишь? ― примирительно ворчит крысеныш-партизан. ― Дай сырка, а? Сырка давай, говорю.

― Обойдешься. Сыром задарма не разбрасываются.

― В кого ты такая вредная, Селя, ― повесил носик крысеныш.

― В лорда Калхоуна и себя любимую.

Отрезаю маленький кусочек пахучего сыра и вожу у носа Генки, тот давится слюной и смотрит на меня горестно.

― Садистка! Святые предки, и кого в наш Передел занесло?! Палачей только нам и не хватало.

― Не ной. Давай договариваться, Генка. Я тебе сыр – ты мне честный ответ на вопрос.

Крысеныш тихонько подвывает и нечестным образом пытается достать коготками вкусняшку, прыгает на плече, цепляется за руку, ага, как же.

― Договор, Гена. Или так, или без сыра!

Око нервно дергает хвостом и сигает на пол, ворчит под нос о злобных вероломных магах, перебирает лапами к выходу. Пожимаю плечами и забрасываю кусочек сыра в рот, морщусь от плесневелого привкуса, кошусь на оставшийся кусман. Ну, и гадость! Супо-каша подходит, бегу в комнату к сумке за хлебной булочкой, мимолетно взглянув на окно. Вид не радует, огонь по-прежнему лижет сугробы, но удивительное дело: сугробы и снег под этим диким воздействием не тают! Вспоминаю слова Генки: проклятое место, что с него взять. В самом деле. Проклятое. Если он не соврал про кислотные ливни, то и вовсе страшно.

В кухне помешиваю варево и выключаю плиту. Наливаю в миску и, немного подумав, щедро плещу и во вторую. Вот только Око так и не появился на трапезу, наверное, забился в какую-то щель и надулся как мышь на крупу. Кстати, о крупе.

― Эй, ― ору в пространство, ― если, не дай магия, узнаю, что ты жрешь втихую провиант, надеру уши, так и знай! На столе еда для тебя, её и ешь, ясно? И вообще, ты мне грозился о черном особняке бывшего наместника рассказать!

В ответ тишина. Нормально вообще? Морда козлиная. Лгун несчастный.

Накрыв миску тарелкой, почистила грязную посуду, затем проверила свой резерв. Ну, в целом, если не перебарщивать с заклинаниями – жить можно. Хорошо, я не светлая ведьма, а то пришлось бы совсем худо, ведь ведьмы и ведьмаки этой касты черпают свои силы из всего, что их окружает – живой энергии, а здесь, за исключением купола, всё мертвое. А вот черным здесь жилось бы вполне себе сносно, особенно если бы нашелся какой-нибудь труп. Хех.

Перед тем как отправиться более тщательно изучать свои владения и малость приводить их в порядок, на сколько хватит сил, в холле нырнула в защиту, проверяя узлы. Всё оказалось целым и не тронутым странным явлением, надеюсь, и другие буйства проклятия она выдержит.

Помедитировала у окна, «наслаждаясь» чудными видами. М-да. Судя по всему, на улицу мне сегодня путь заказан, проверять, как этот огонь воздействует на неучтенную органику в моем лице, я рисковать не собиралась. Только хотела отойти от окна, как взгляд приклеился к тому самому таинственному домику. Напряглась, впиваясь пальцами в подоконник, зрение сузилось до заинтересовавшей детали. Входная дверь была приоткрыта и едва заметно колыхалась от ветра.

Глава 12

В маленькой узкой захламленной комнатке, примыкающей к кухне, я нашла несколько тряпок: простые из ткани и мешковину, инвентарь для уборки – три швабры, только деревянные древко-ручки у всех, увы, прохудились, один совок, тот, благо, был с металлической ручкой, несколько щеток и ведер разных размеров. Из последних только одно было более-менее целое, самое маленькое. Его-то я и взяла вместе с тряпками, налила из бочки совсем немного воды, с горечью почистила тряпки от пыли и грязи, починила одну швабру и с инвентарем наперевес вернулась в облюбованную мною спальню.

И вот пока собственными силами прибиралась, сметая со всех доступных поверхностей пыль, под ложечкой неприятно сосало. Просто моя память упорно подсказывала: когда мы с Генкой тикали из того дома – дверь я захлопывала или все-таки нет? По-моему, все-таки да. Вот только ветер за окном пусть и не такой сильный, но приличный, и дверь, по моему разумению, должна болтаться по полной программе, а не едва заметно колыхаться. Странности Передела продолжают меня удивлять, а сколько их еще будет, у-у-у.   

Без зазрения совести покопалась в ящиках комода. В нем нашлось только нательное белье прежних хозяев, довольно исполинских размеров не только мужских, но и женских. Допустим, в женскую камисоль, по моим прикидкам, я могла завернуться несколько раз, а носки спокойно превратились для меня в гетры. Но и то радость, почистить магией с добавлением обеззараживающего элемента, и годно. Брезгливость к одежде с чужого плеча у меня отбилась еще на втором курсе во время прохождения практики на границах с демонским королевством, там произошел забавный случай. На боевко-практиках ведь что происходит, помимо участия в патрулировании городов и лесов, в том числе гиблых? Постановочные сражения на границах между академиями. Тогда нам выдалось «сражаться» с демонами, которые якобы защищали свои границы от «внезапно» напавших на них магов, то есть нас.

Веселенькое мероприятие, я вам скажу, очень похоже на старую игру в «казаки-разбойники или войнушку», только без пленных, пленных мы не брали никогда, просто «убивали», и все. Такие вылазки боевики любили особенно трепетно, ведь это такой шанс проверить свои навыки в полевых условиях, а азарт, азарт-то, м-м-м, такое ни на каких занятиях не покажут. В общем, я отвлеклась.

Демоненок, с которым я сражалась в пылу и том самом азарте, ведь я его побеждала, а он, засранец такой, спалил на мне «Огненным тленом» всю одежду! Ну, и всё. Домой мне пришлось возвращаться в его штанах и мундире, честно отобранных, я вам скажу.

С теплой улыбкой повертела приятную на ощупь ткань и положила на место, до лучших, а скорее – худших, времен. В принципе, если здесь раньше жили драконы, это многое объясняет, эта раса очень высокая, мощная и жилистая, самая низкая женщина в росте метр семьдесят пять, в то время как мой рост уже как десять лет стойко держится на отметке в шестьдесят четыре см. Да, маленькая, зато быстрая и верткая, тем и брала более сильных коллег по специальности.

Смахнула пыль со шкафа, затем заглянула внутрь: выцветшее постельное белье, пара дополнительных, слегка пожелтевших подушек, плечики со старомодными платьями на корсете, фу, ужас какой. Добротная мужская одежда, ожидаемо на пяток размерчиков больше, но в целом можно подогнать заклинанием, единственный минус — такое заклинание неоправданно затратное. Ботинки, туфли и в общем-то всё. Так сказать, ничего лишнего.

Глянула на постель. Ещё несколько дней можно не освежать, только заправить, что я, собственно, и сделала, затем почистила тюль, не дышать же пылью. Ну, и не удержалась, в очередной раз прикипела к окну. За полтора часа там ни черта не изменилось. И это я и приоткрытую дверь тоже имею в виду.

Так, Селя, тьфу ты, Селин, откипаем от окна и двигаем в следующую комнату, нам потом ещё ужин готовить, на обед пока есть ещё суп, а потом чердак изучать, там наверняка много интересного, но откипаться не получалось даже с трудом. И Генки по-прежнему не слышно, не видно. Хм.

Заглянув в кухню, обнаружила остывшую, не тронутую крысом снедь. С подозрением оглядела сыр, целый. Не поняла. Куда это чудище запропастилось? Поорала его имя. Тишина. Да что же это такое?

― Морда бесстыжая! Выходи, кому говорю. Останешься без еды вообще! Гена-а-а!!!

А в ответ что? Тишина. Нехорошая. Подозрительная.

― Ах, так. Ну, всё. И не пищи мне потом о фанатичных магах, сам виноват!

Усевшись в холле, нырнула на глубинные слои энергии этого места, вот только… Око на самом деле не было в доме. Только я. А что, если Генка за каким-то чертом поперся в тот дом? Но как он его открыл, у него же лапки, и снег горит за окном, но чуется мне — огненный снег для мертвого крыса совсем не помеха. Вопросы и снова тонна вопросов. Как же мне надоело, сил нет.

Решено. Вылазка. Должна же я понять, что там, по ту сторону происходит. Боевой маг и будущий страж порядка я или мышь дрожащая? По крайней мере попробуем.

Эх. Снова придется потом окопаться в кровати на восстановление, поскольку многослойная щитовая защита на все тело, которую я начала на себе выводить, затратна настолько, что просто ах. Закончив, истратив к чертям собачьим на сорок процентов свой резерв, высунула нос на улицу. В таком состоянии мне и куртка не нужна: многослойка защищает от всех неприглядных погодных условий. Вот только от разряженного воздуха, проникающего невесть каким образом под щит и закрывающую лицо плотную маг-маску, все равно слегка затошнило.

Настороженно покосилась на тлеющий в снегу огонь, вроде спокоен и нападать не спешит. Максимально осторожно ступила на дорожку, в оба глаза следя за огнем: шаг, на огонь, спокоен, шаг, на огонь, по-прежнему порядок. И все же, как бы ни хотелось улицу перебежать, до дома я дошла неторопливым шагом без резких движений и нырнула в темную глубь, над головой вспыхнули световые сферы. Прислушиваясь к звукам в помещении, поднялась наверх и удивленно замерла, когда ушей коснулась человеческая речь двоих существ, и один из них был мой вероломный питомец, а вот второй мне не знаком, но тон высоковатый и… мальчишеский. Зазнобило от нехорошего предчувствия. 

― И как тебе у магички живется?

― Злобная она у меня, ― вздыхает крыс. ― Не дает сыру и задает много лишних вопросов. В общем, не сладко.

Собеседник Генки смеется, вот только от трещащей надрывности мне не по себе. Приближаюсь к помещению, из которого идет занимательный разговор.

― Уж лучше, чем мне. Дом меня наружу не пускает, как бы я ни пытался выйти. Если бы не ты, мне кажется, я бы совсем с ума сошел и обратился в… ты сам знаешь в кого.

Генка молчит.

― А что, если ты приведешь еще раз сюда свою магичку, только я не стану прятаться, вдруг… вдруг она мне сможет помочь?

― Не вздумай! Я, что, зря Селю отседова отваживал?! Да она тебя развоплотит!

― Думаешь? ― уныло. ― Но тебя же не развоплотила.

Ревнивому крысу на это нечего сказать. Ногой толкаю створку, находя двух заговорщиков на ветхой постели. Очень миловидный, несмотря на синеватый оттенок кожи и худощавое сухое телосложение, мальчик лет шести прижимает к груди крыса, нежно поглаживая тонкими пальцами белую шерстку.

― Как мило. Ну, и как мне это понимать? ― смотрю на вздрогнувшего крыса, а на меня в упор уставились с детским любопытством два больших синих мертвых глаза, во рту скопилась слюна с кисловатым привкусом. 

― Селя?!

Глава 13

Родовой особняк Калхоун

― Милорд, ― в кабинет лорда Калхоуна совсем не почтенно ворвался взъерошенный мальчишка-лакей. ― Там… Там…

Лорд Калхоун раздраженно закатил глаза. В последние несколько дней у него руки чесались уволить всю жрущую свой хлеб задарма прислугу, начиная от бестолковой стражи, наглым образом проворонившей его дочь, и заканчивая вот этим вздорным лакеем.

― Что и где — там, Митшин?

― Там карета, милорд, на подъезде, ― шепчет мальчишка, в круглых глазах суеверный страх. ― Черная, без опознавательных знаков.

Лорду Калхоуну моментально поплохело, спав с лица, лорд подскочил к окну, опрокидывая стул, и прилип к стеклу носом. К парадной в самом деле подъезжала черная карета без лошадей. И принадлежать она могла только одному человеку, правда, сам лорд Калхоун не был уверен, что это страшное существо — человек.

Сглотнув, лорд промокнул повлажневший лоб платочком и сунул трясущимися руками тряпицу в нагрудный карман. Карета остановилась, и из нее вышел статный высокий мужчина, черные, кажущиеся без зрачка глаза моментально нашли Калхоуна, тонкие губы исказила жутковатая ухмылка. Мужчина манерно поправил лацканы сюртука и, заложив руки за спину, с неторопливой вальяжностью направился к особняку.

― Чаю подайте, нет, лучше крепкого кофе, ― обернулся лорд к мальчишке, а того уже и след простыл.

Выругавшись, Калхоун поднял магией стул и грузно в него опустился, ожидая неминуемого часа кары. Нетрудно было догадаться, за каким чертом этот… это существо прибыло в его дом. Сам встречать «высокого гостя» не вышел, ноги его не держали.

Черт тебя подери, Селин, подставила так подставила. И он сам хорош, нужно было до свадьбы мерзавку приковать к постели цепями или в подвал! Сердце грохотало в ушах и замерло, когда створка бесшумно толкнулась, и в помещение, предварительно пригнувшись в проеме, вошел он.

Калхоун почтительно приподнялся:

― Добрый день, лорд Аттвуд. Мы вас не ждали. То есть, я сейчас прикажу…

― Где моя невеста, лорд Калхоун?

Калхоун попытался сделать непринужденный, капельку удивленный вид, но получалось у него то весьма плохо.

― Селин?

― Ваша дочь. Если её имя Селин, то полагаю, Селин. Где она? Я хочу её видеть.

― Э-э-э, ваша светлость, моя дочь в городе, выбирает платье, э-э-э, с матушкой, достопочтенной леди Калхоун.

В чернее ночи глазах взметнулись фиолетовые огоньки.

― Я терпеть не могу, когда мне лгут, лорд Калхоун, ― говорит черт из бездны ласковым льдом. ― Последний раз спрашиваю: где моя невеста?

― Не знаю! Понятия не имею, где эта маленькая гадина, сбежала, как узнала, что её замуж выдают.

― Вот как? Прелестно, ― от зубастого оскала у Калхоуна заныло в груди, а сердце рухнуло в пятки. ― И как же так получилось? Молчите?

Чудовище вдруг резко вскинуло руки и впилось пятерней в шею лорда, перекрывая кислород, тот захрипел, округлились в ужасе глаза, походя на две плошки, в то время как у его собеседника увеличились в несколько раз. Несчастному Калхоуну показалось, что его душу засасывает в эти бездновы провалы со светящимся фиолетовым огнем, что всё, пришел его конец, и он был с этим не согласен.

― Её… Ищут…

― Вижу, ― сказало чудище совершенно спокойно. ― Вижу, что моя невеста очень умна и талантлива, а вот вы, полный идиот. Поиск на крови. Почему не провели?

Взгляд лорда загнанно забегал.

― Э-э-э… проведем, обязательно проведем.

― Так проводите.

― Эм. Сейчас не получится.

― Да? И почему же?

Калхоун сдулся и поджал трясущиеся губы. Из мужчины будто бы разом вынули кости.

― Не можем мы провести поиск на крови, ваша светлость! Селин… Не наша с Элижабет дочь. Не родная она нам. Двадцать три года назад нашли её на пороге нашего загородного поместья и пожалели несчастную. Селин не знает.

Брови мага удивленно выгнулись, на губах расцвела улыбка.

― Вот оно что. Интересно. Что ж, я вас понял, лорд. Держите меня в курсе поисков, всё, что нужно от вас, я узнал.

― Ронар! ― крикнул чудищу в спину. ― Ваша светлость…

Аттвуд обернулся.

― Зачем вам Селин?

Маг нахмурился, пробормотал сквозь зубы что-то о слетевшей пелене и взмахнул рукой в сторону опешившего лорда, тот застыл, а взгляд остекленел. Аттвуд дернул сюртук.

― Не вашего ума дело.

― Не моего ума дело, ― послушно повторил Калхоун.

Когда черная карета скрылась из виду, Калхоун приказал слуге подать в полицейское управление заявление о пропаже леди магианы Селин Калхоун и инициировать поиски по всем странам. Из-под земли достать, где бы чертовка ни находилась.

В это же время 

Долина Буранов

Селин

― А что, если ты приведешь ещё раз сюда свою магичку, только я не стану прятаться, вдруг… вдруг она мне сможет помочь?

― Не вздумай! Я, что, зря Селю отседова отваживал?! Да она тебя развоплотит!

― Думаешь? ― уныло. ― Но тебя же не развоплотила.

Ревнивому крысу на это нечего сказать. Ногой толкаю створку, находя двух заговорщиков на ветхой постели. Очень миловидный, несмотря на синеватый оттенок кожи и худощавое сухое телосложение, мальчик лет шести прижимает к груди крыса, нежно поглаживая тонкими пальцами белую шерстку.

― Как мило. Ну, и как мне это понимать? ― смотрю на вздрогнувшего крыса, а на меня в упор уставились с детским любопытством два больших синих мертвых глаза, во рту скопилась слюна с кисловатым привкусом.

― Селя?!

― Селя, Селя, ― ворчу, изучая любопытный прямоходящий экземпляр. ― А тут у нас кто?

В настороженного парнишку летят сканирующие чары. Паренек вздрагивает и отталкивает от себя возмущенно пискнувшего крыса. Это он так пытался спасти Око от моего снаряда. Очень трогательно. Нити магии опутывают нежить с ног до головы, вгрызаются в небьющееся сердце. Чисто машинальная, вбитая наставниками штука: сканировать абсолютно любые объекты на предмет опасности и угрозы для собственной жизни, и мои чары неприкрыто намекают: мальчишка неприятно опасен.

Еще один самопроизвольно восставший некро-индивид, только классом повыше и тем и опаснее. Теперь мне понятно, о чем вздыхал паренек: нежить его класса экстра А в любой рандомный с полтычка может обернутся личём, достаточно мальчишке попасть под чары с темной доминантой, ой, да хватит даже наступить в тот огонь на улице, а этот домик, как понимаю, сдерживает опасную, гм, тварь, уж прости, парень.

― Селька, ну, ты чего, а? ― Око вертится вокруг паренька, тот с искаженным синюшным от неприятных ощущений лицом глядит на меня черными провалами глаз с мутным синим огоньком вместо зрачка. ― Нормально же дружили. Что с ним делаешь? А ну-ка, парня мне отпусти, прибьешь же, окаянная!

― Спокойно, Око. Не прибью, ― принялась сворачивать самодеятельность. ― Всё уже, расслабьте булки.

― Парень, ты как? 

― Я в порядке, ― сипит «экстра опасная нежить», морщится, когда мои нити отпускают его и возвращаются к хозяйке. Облегченно выдохнув, трет ладошкой тщедушную грудь. ― Госпожа магичка не боевую магию использовала и даже не некромагию.

И слава магии, елки-иголки! Хватило и «молота», чтобы паренек обратился в лича и заимел бы себе мертвую подружку в лице одной самонадеянной боевички. Это я о себе, если что.

― Всё так, целительский скан. Ну? И что мы тут за заговоры плетем, м? ― приближаюсь к компании.

У крыса забегали глазки.

― Ты что, Селька, ну, какие заговоры, а? Ты на нас погляди, какие с нас заговорщики?

― Злостные, ― усмехаюсь и киваю на постель, обращаясь к «хозяину» дома. ― Можно присесть?

Паренек насуплено двигается, освобождая для меня место, обиделся, видно, за чары. Осторожно присаживаюсь, надеясь, что эта рухлядь подо мной не сломается, я вот даже не удивлюсь, если в подвал на ней улетим, но нет, порядок.

― Как тебя зовут, малыш?

― Я не малыш! Мне скоро сто лет! ― вздергивает нос гордо.

Отпускаю невеселый смешок.

― А на момент жизни сколько тебе было, не-малыш?

Костлявые плечики опускаются.

― Восемь, ― шепчет еле слышно.

― Ну, вот, ― сглатываю тугой комок в горле. ― А говоришь, не малыш.

Мальчишка вздыхает.

― Нэвис я. Санто Нэвис.

― Селин Калхоун, ― отвечаю автоматически. ― Нэвис. Что-то знакомое.

― Так он бастард младшего принца драконов, его мать была из побочной ветки династии Драголитов, ― простодушным тоном обескураживает меня Генка. ― Парнишку Драголиты не признали, так и остался куковать в материнском роду снежных Нэвисов.

Санто тяжко вздыхает.

― Эм. Сочувствую.

― Не жалейте меня, госпожа магичка, дело минувшего прошлого, родные уже давно меня позабыли.

― А здесь ты каким образом очутился? Почему за тобой не следили?

― Так, а кто станет следить за бастардами? ― небрежно дергает плечом, но, видно, несмотря на прошедшие десятки лет, ему всё ещё больно от по сути предательства самых близких. ― Я не хотел оказаться в проклятой долине, уж поверьте, так получилось.

― Случайно? ― вспоминаю свой случай.

― Наверное. Я уже и не помню. Только как сжимаю артефакт перемещений в своей руке, а потом падаю носом в снег посредине площади проклятых, ну, а дальше — голод, холод и смерть. Я пытался бороться, не получилось.

― Подставили его, ― уверенно заявляет крыс. ― Ночью проникли в спальню, пока Санто спал, и всунули ему в ладонь перемещалку, специально настроенную на Долину.

― Откуда ты знаешь? ― удивляемся с Санто в один голос.

― Так ты сам мне рассказывал. Забыл уже просто, видать. Дичаешь в этом проклятом доме.

Стискиваю двумя пальцами переносицу, в голове по нарастающей начинает неприятно звенеть.

― Ясно. Ясно, что ясно мало. Вы мне вот что скажите, только на этот раз правду, придушу, если солжете, клянусь, ― между нами троими вспыхивает вязь оформленной клятвы, мальчики вздрагивают и ежатся. ― Сколько в долине, помимо вас двоих, ещё нежити?

― Так… Это… ― лепечет Генка, а мальчишка с деловым видом закладывает пальцы, уже за семь заложенных перевалило, мне не по себе, а звон всё нарастает, и на языке металлический привкус.

― Одиннадцать, если верно посчитал.

В глазах темнеет.

― Сколько?!

― Не одиннадцать, ― ворчит Генка. ― Двенадцать, ты нашего лорда забыл сосчитать.

― Ой, точно.

― Кого? ― сиплю. ― Какого ещё лорда?

― Так наместника нашего, кого же ещё. Эй, Селька, что-то не нравится мне твой мертвецкий вид.

А за окном темнеет, «бомбо-молотом» грянул гром, или это всё в моей голове?

― Буран, ― шепчет Санто. ― Буран подступает. С кислятиной.

― Да к черту буран, ты на Сельку погляди, краше в гроб кладут. Селя! Очуняйся. Не пугай нас так, а, нам нежити и без тебя за гланды, ― на грудь прыгает Око, и я заваливаюсь. Тело онемело и ослабло, в глазах по-прежнему чернота, язык распух и не двигается.

― Селя!!! ― истерический визг, когтистые лапки на своих щеках и ледяные мальчишеские я уже не ощущаю, только тихое скорбное в затухающем сознании:

― Спеклась, госпожа магичка.

― Я ей сейчас спекусь. Воду тащи!

Особняк Калхоун

И двое суток не прошло с того момента, как Ронар Аттвуд «почтил» своим визитом, как оказалось, приемных родителей своей беглянки невесты. Лорд Калхоун не ожидал подобной наглости от Аттвуда и неприятно удивился, когда его камердинер попытался поднять с постели поздним вечером ничего не понимающего и дико не желающего никуда подниматься милорда. 

― В чем дело, Даргеш? ― сонно пытался отмахнуться Калхоун от тормошившего его бессовестного камера. ― Поди прочь, я сплю.

― Милорд, ― заикаясь, молил несчастный мужчина. ― Милорд! Да очнитесь вы поскорее. Уважаемый лорд Аттвуд дожидается вас в северной гостиной.

― Шли его вон! ― не разобравшись, рявкнул Калхоун.

Даргеш нервно икнул и жалобно проскулил:

― Милорд, увольте меня от такой дерзости, мне своя голова ещё дорога.

― Да что ты будешь делать в самом деле, уволю вас всех бесхребетных к чертям.

Несчастный камер кивал мерзонским болванчиком: лучше увольнение, чем плаха, так он считал.

― А вы своих слуг совсем не жалеете, Калхоун, ― от ленивого змеиного и, что страшнее, хорошо знакомого голоса всякий сон с милорда стек ледяной водой. Он испуганно подскочил на постели, с немым изумлением уставившись на "демона бездны", вальяжного опирающегося на дверное полотно.

Даргеш издал нечленораздельный звук и согнулся пополам в глубоком поклоне, только по вине невысокого роста не пробив при этом лбом паркет.

― Аттвуд! ― прошипел хозяин особняка. ― Какая наглость с вашей стороны — прибыть в наш дом без предварительной весточки и в столь позднее время. Вы переходите всякие границы.

«Демонской» насмешливый взгляд устремился к трясущемуся слуге.

― Оставьте нас, милейший.

Даргеша смело ветром за дверь. Калхоун испуганно сглотнул, только тогда до него начало доходить, что и кому он посмел наговорить.

― Я… Я…

― Не трудитесь, мой дорогой друг, ― Аттвуд с затаенной брезгливостью оглядел опочивальню и присел на пуф. Широко расставив ноги, лорд оперся о колени локтями, подперев подбородок скрещенными ладонями. ― Расскажите-ка мне, как продвигаются поиски моей драгоценной невесты? Что удалось выяснить за два дня?

― Не полных дня, прошу заметить, ― лепечет Калхоун. ― Ничего не удалось, Селин будто сквозь землю провалилась. Никто не видел, начиная от наших слуг и стражей и заканчивая окрестными городами. Послали запрос в ближайшие от нас страны, пока отклика нет.

― Прискорбно. Как же, по вашему мнению, девчонка покинула родовое гнездо?

Калхоун уныло пожимает плечами.

― Из сокровищницы исчез телепортационный артефакт, но следов активации конкретно этого пропавшего артефакта маги не выявили. Селин его не активировала.

― Значит, якобы она покинула особняк своим ходом, и что? Просто испарилась, великолепно, ― тягучим тоном резюмирует Аттвуд. Естественно, в подобную испаряемость боевой магички он ни капли не верит. ― Магический поиск проводили?

― Проводили. Безрезультатно.

― На чем проводили?

― На нательных вещах дочери, как же ещё, ― ворчит Калхоун.

Аттвуд задумчиво барабанит костяшками пальцев по колену и заключает равнодушно:

― В который раз убеждаюсь в положении: если хочешь получить качественный результат, сделай дело сам, не полагаясь на идиотов.

― Это кого вы сейчас идиотом назвали, Ронар? ― возмущается Калхоун.

Маг закатывает глаза и распоряжается непреклонно:

― Покажите мне спальню дочери.

― Зачем это?

В глазницах без зрачка полыхает фиолетовый огонек. Аттвуд немало раздражен и едва сдерживается, чтобы не сотворить из отца будущей жены покорную нежить. Калхоун послушно покидает постель, ничуть не стыдясь непотребного вида, в остекленелых глазах — ни намека на интеллект.

Просторную, минималистично обставленную спальню Аттвуд осматривает с живым интересом. Представления о невесте у лорда не сходятся: а где же рюши и оборочки, где светлые нежные тона, признаки юности, изнеженности и невинности? Собственно, его невеста не юная фиалочка, боевой маг, и все же лорд немало удивлен, приятно. Он даже на секунду задумывается: а не сделать ли ему этот брак абсолютно настоящим, жаль губить такую любопытную особу.

Аттвуд неторопливо проходит мимо замершего учебным пособием хозяина дома и распахивает двустворчатый шкаф, перебирает пальцами женские наряды, заглядывает в полки, без зазрения совести выдергивает ночную белую сорочку, прикладывает к носу, вдыхая еле осязаемый тонкий женский аромат, заталкивает ее в карман, роется в полках.

― А вот это то, что нужно, ― бормочет, прикасаясь к костяной женской расческе.

Маг окутывает предмет чарами, удовлетворенно вертит в руке, замечая несколько застрявших между зубьями волосков, после чего, предварительно прочистив мозги Калхоуну и невольным свидетелям, включая камердинера, за которым ему пришлось немного побегать, да так, что захотелось кровожадно убить, – покидает гостеприимный особняк.

Селин

По лицу волозят мокрой тряпкой, по груди кто-то самым наглым образом марширует, наглым, потому что я слышу треск ткани под острыми коготками! Ну, Генка. Хвост откручу. У меня здесь нет тонны одежды на любой вкус, чтобы её так неосмотрительно подставлять под расход чьих-то когтей. Морщу влажный от мокрой тряпки нос, шлепаю по чужой руке у моего лица под тихий мальчишеский возглас.

― Селька! ― визжит Око, прыгает по груди к моей голове, впиваясь когтями в одежду, поганец, и тыкается мордочкой мне в подбородок. ― Ты как, Селька? Нельзя же так пугать, засранка малая! Мы тут чуть с ума не сошли, пока ты в отключке отдыхала!

Дергаю крыса за хвост вверх-тормашками.

― Ик! За что, окаянная?! Пущай хвост, пущай, говорю!

― За то, что шмотки мои полосуешь, ― ворочаю языком. ― Ты бы, прежде чем скакать по мне, поганка бледная, маникюр обновил, как минимум когти состриг.

― Вот так, да? Поглядите на неё, претензии к моему маникюру ещё предъявляет, ошалеть, дожился. Мы её тут, значит, спасаем, воду ведрами таскаем, а это, между прочим, нелегкое дело, ведра таскать, ты Санто видела? Каково ему эти ведра тудым-сюдым, а? Бессовестная ты, Селька. Бессовестная. Хвост отпусти!!!

― Санто нежить. Ему эти ведра на раз-два. И не пищи, ― бурчу, стряхивая крыса на подушку. ― Голова и без тебя трещит.

― А вот и не на раз-два. Много ты понимаешь, ― ворчит Око, потираясь мордочкой об мой висок. ― Голова у неё трещит. Радуйся, что не жопа.

Отпускаю смешок и стону про себя, откройте мне веки, кто-нибудь, будьте добры. Сама их с трудом открываю, ноют и к свету болезненно, но не критично; попадаю под внимание Санто.

― Спасибо тебе, ― благодарю мальчишку. ― Вам обоим.

― Пожалуйста. С чего это ты в обмороки подать начала, а, Селька? Чай беременна?

― Совсем мозг высох? Если боевик, то значит, прыгаю из койки в койку? Да сейчас. Я девушка приличная, беременности без законного брака не подвержена. Прости, Санто.

Мальчишка смущенно отмахивается.

― Знаю я, какие в ваших академиях этих порядки, особенно в боевых отделениях, зубы она мне станет заговаривать.

― А вот это сейчас было обидно. И какие такие порядки, по-твоему, в наших академиях?

― Какие-какие, фривольные! ― и так гордо, что колени только обсикать.

― Может, в каких других академиях и фривольные, а в нашей с этим делом всё было строго, да и не до отношений полов мне в период обучения было.

Душой я кривлю, и знатно. Почти все мои сокурсники к концу обучения не являлись фиалками, а всё по той простой причине, что во время энергетического обмена – по-простому — близость между двумя магами, резерв заряжается в сто крат быстрее и эффективнее, чем через накопители и любые другие искусственные средства, так что, Генка по-своему прав, ну, и приятное удовольствие, по сознанию сокурсниц, — как плюс, об этом постулате мы знали ещё с первого курса из целительского базиса. Но я как-то умудрилась продержаться на подручных средствах, или, когда совсем припекало, практики — дело не безопасное на самом-то деле, — обходилась энерго-обменом без захождения до конечной станции: объятия, поцелуи, простые ласки, мне этого хватало, слава магии.

― Ну, извини, ― пока я раздумываю о всяких обменах, ворчит Гена. ― Что нам думать, если ты ни с того ни с сего позеленела и бахнулась в беспамятство.

― Это откат, от многоуровневой защиты, я знаешь, ли, не желала на практике выяснять ваш снего-огонь и его повадки в естественной проклятой среде обитания. Силу здесь окружающее недружелюбное пространство жрет знатно, ― вздыхаю, а резерв почти что на нуле, за время того самого беспамятства, так скажем, заряжен на два процента.

― А-а-а, ― восклицают нежить-парни в один голос.

Генка дополняет смущенно:

― Вопросов больше нет. И сколько тебе восстанавливаться?

Пожимаю плечами, присаживаясь, внимание привлекает голое окно, а за ним!

― Мать честная, ― ахаю, круглыми глазами таращась на настоящее торнадо прямо за окном. ― Это ещё что такое?!