Графиня и Бродяга

Тринадцать лет назад.

– Командир, вон ещё двое!

– Ловите их!

– Куда они делись? Только что были здесь! Догнать немедленно!

– Нет, не трогайте детей! Они ни в чём не виноваты!

– Заткнись, дрянь! По приказу его величества все мятежники и их отродья подлежат казни!

Гвардейцы в лёгких кожаных доспехах с фамильным гербом Монтероков по одному выводили из особняка людей, закованных в антимагические кандалы. Пленников бесцеремонно запихивали в железные клетки на колёсах, что предназначались для перевозки опасных преступников. Зачарованные прутья обжигали любого, кто имел неосторожность прикоснуться к ним.

Воинам был дан приказ схватить всех обитателей поместья Фоксов и доставить в центральную тюрьму Штернхолда – столицы империи Нордрок. Именно там публично казнили тех, кто был против новой власти и хранил верность семье безвременно почившего императора Лайнела Региса.

Роскошный особняк вспыхнул как спичка. Небольшие хозяйственные постройки воспламенялись одна за другой, а ветер разносил по всей округе удушливый едкий дым.

Взмывающие в небо языки пламени были видны издалека. Пухлощёкий десятилетний мальчик прятался за деревьями в лесу, что начинался в полутора километрах от его дома, который сейчас поглощало беспощадное пламя. В глазах ребёнка застыли слёзы, но он не мог себе позволить заплакать.

Крепко обняв мальчишку руками и уткнувшись носом в его жилетку, горько всхлипывала худенькая девчушка лет пяти. Её светлые косички растрепались, а некогда красивое нарядное платьице и мягкие бархатные туфельки перепачкались в грязи, когда пришлось перелезать через забор, убегая от гвардейцев. Одной рукой парнишка успокаивающе гладил малышку по голове, другой прижимал к себе узелок, наспех сделанный из тонкого детского одеяльца.

Небольшой мешочек с монетами, документы о рождении, без которых не сесть на корабль до соседнего королевства, две тёплые курточки и полпакетика леденцов – вот и весь нехитрый скарб, что успела собрать сердобольная няня, перед тем как затолкать детей в тайный ход.

На первое время должно хватить. А дальше…

О том, что будет дальше, Сэмюэль Фокс ещё не думал. Сейчас его заботило лишь одно: чтобы гвардейцы самопровозглашённого императора Карла Монтерока не обнаружили их укрытие.

– Сэм, мне страшно!

Девочка так на него посмотрела зарёванными глазками, что у Сэма сжалось сердце.

– Тихо, Молли. Нас не должны поймать. Потерпи, маленькая. Пойдём, нам нужно уйти как можно дальше.

Дав непривычной к быстрому бегу Молли пару минут отдохнуть, Сэм потянул малышку за руку.

– Нужно торопиться и, пока не стемнело, найти где заночевать. А уже завтра попробуем нанять повозку до Ларрона.

– Но, Сэм, папа говорил, что в Ларроне опасно, потому что там живут одни преступники!

– Для нас сейчас это самое безопасное место.

Избегая дорог, Сэм повёл маленькую сестрёнку через лес, крепко сжимая в ладони худенькую ручку. Смеркалось, небо заволокло тучами, а подходящего укрытия дети так и не нашли.

– Сэмми, смотри! Там мостик! – позвала Молли, указывая пальчиком перед собой.

Широкий каменный мост через реку выглядел заброшенным. Дорога, ведущая к нему, заросла травой и едва угадывалась в стремительно сгущающихся сумерках.

– Ты молодец, Молли. Заночуем под ним, а с рассветом отправимся дальше.

Едва дети спрятались под мостом, дождь полил как из ведра. Достав из пакета леденец, Сэм протянул его Молли. На щедрое предложение поделиться ответил что не голоден, хотя у самого сильно урчал живот.

Привалившись спиной к каменной опоре, Сэм уложил голову девчушки себе на колени, накрыл сестру курткой. Вскоре под мерный шум дождя задремал и сам.

Дети проснулись глубокой ночью от скрипа колёс и топота копыт. Неужели гвардейцы?! Но убегать было поздно: кто-то подъехал слишком близко. Сэм узнал характерный звук, какой издавали механизмы самоходных экипажей. Редкая и очень дорогая игрушка богатых господ въехала на мост, а спустя мгновение раздался сильнейший взрыв. Сэму пришлось крепко зажать Молли рот ладонью, чтобы она не выдала их своим криком. Сверху посыпалась каменная пыль вперемешку с мелкими камушками. Спустя удар сердца экипаж сорвался с моста в воду, издав громкий всплеск и мгновенно уходя на дно.

– Где этот щенок?! – послышался голос откуда-то сверху.

– Где-то в реке, – неуверенно ответил второй.

Вспышка молнии выхватила из темноты два нечётких силуэта в плащах над парапетом моста и отразила в реке.

– Подох? Проверяй! – гаркнул первый.

– Совсем ополоумел? В грозу? Мне что, в воду лезть?! Сам проверяй! Это тебе приказали отчитаться, что пацан того…

Некоторое время оба мужчины задумчиво молчали, всматриваясь в чернильную темноту водной глади, а потом первый решился:

– Ладно, зуб даю, не жилец сопляк. А ты лично подтвердишь, что видел, как он на дно рыб кормить пошёл. Иначе я все-все твои грешки припомню. Понял меня?

– Понял, понял! Не дурак. Мне так-то тоже жить охота. И жить хорошо… Апчхэ! Тьфу ты, ещё заболеть не хватало. Погнали отсюда!

И лишь когда цокот копыт умолк вдалеке, Сэм убрал руку от лица притихшей Молли.

– Сэмми, эти люди… они кого-то убили? Я же слышала! – Из её глаз покатились крупные слёзы.

– Тише, тише, Молли, – шептал он, крепко прижимая малышку к себе. – Не думай ни о чём! Это просто дурной сон! Завтра мы проснёмся в тёплой кроватке, и ничего…

– Сэм! Смотри! Что это?!

Дрожащим пальчиком Молли указывала на место, куда упала карета. Под чёрной толщей воды что-то ярко засветилось, а в следующий миг раздался глухой взрыв.

– А-а-а! – испуганно вскрикнула девчушка.

Сэм тоже перепугался. Подхватил узелок с вещами, накинул на Молли куртку и уже собирался бежать от треклятого моста, несмотря на непрекращающийся дождь. Молния сверкнула совсем близко, а следом раздался раскат грома. Влажная ладошка Молли выскользнула из руки Сэма, а сама она присела, в испуге прикрыв ладошками уши.

– Молли! Быстрее! Дай руку!

– Сэмми! Там мальчик! – ахнула она.

– Где?

– В реке! Сэмми! Ему нужно помочь!

Сэм всмотрелся в темноту и заметил на поверхности реки едва светящийся силуэт. Издалека сложно было понять, кто это, как и то, жив он или…

– Спрячься! – приказал Сэм, вручая Молли узелок, а сам поспешил к берегу.

Быстро сбросив рубашку и обувь, оставшись в одних штанах, осторожно сделал первый шаг в воду. К его удивлению, вода оказалась прохладной, но не ледяной. Светящееся тело мальчишки, что был едва ли старше его самого, качалось на поверхности лицом вверх. Глаза паренька были закрыты, и он, казалось, не дышал.

«Одарённый!» – подумал Сэм.

Одарёнными называли людей, обладающих магическими способностями. Сейчас, после смерти Лайнела Региса, на них велась охота. Смельчаков, отказавшихся присягнуть на верность новой власти, казнили. Что случилось со всеми остальными магами – Сэмюэль не знал. Наверное, им что-нибудь наобещали за поддержку самозванца на троне.

Семью почившего императора в народе любили, а вот к Монтерокам симпатий не питали. Это всё Сэм подслушал ещё в поместье, за пару дней до появления гвардейцев, когда взрослые обсуждали текущие события, в которые детей не посвящали.

В несколько гребков Сэм доплыл до мальчишки, ухватил за рукав и с трудом потянул к берегу. Там уже не находила себе места бледная как мел Молли.

– Я же сказал, скройся под мостом, непослушная! – отдышавшись, прикрикнул на неё Сэм.

– Сэмми, он живой?

– Не знаю, помоги перевернуть.

Действуя по наитию, Сэм перекинул парнишку через колено.

– Навались сверху! – приказал мгновенно подчинившейся девчушке, а сам засунул два пальца спасённому в рот.

С минуту ничего не происходило, а затем мальчишку вырвало речной водой. Когда рвота прекратилась, он закашлялся, делая первый рваный вдох.

– Живой! – ахнула Молли.

Сэмюэль и Молли оттащили мальчишку под мост, уложили на бок и накрыли промокшей курткой Сэма.

– Эй, парень, как тебя зовут?

Одарённый чуть приоткрыл глаза и, прежде чем снова потерять сознание, успел прошептать:

– Крис.

Кристофер Блейк. Наши дни.

– Приехали! С вас семь золотых.

Шмель остановился у покосившегося крыльца гостиницы, самой первой, что попалась, едва мы въехали в Штернхолд. Извозчик нетерпеливо уставился на меня, бесцеремонно разбуженного требованием оплаты.

Эх, а я ведь только забылся сном. Впервые за последние три дня.

– Уговор был на четыре и к центру, – послышался рядом недовольный голос.

– Доплата за скорость. Иначе добрались бы только к вечеру, – огрызнулся извозчик.

– Зато ехали бы не по колдобинам, на которых я чуть все зубы не растерял, а по нормальной дороге! – не сдавался мой сосед.

– Ладно, чёрт с тобой! Заплачу, – не выдержал я, чувствуя, как от их препирательств начинает болеть голова.

Стоило потянуться за кошельком на поясе, как изящная девичья ладошка накрыла мою руку.

– Не нужно, – очаровательно улыбнулась попутчица. – Я сама рассчитаюсь с господином извозчиком. Выходите.

Я спорить не стал и, перекинув через плечо лямку увесистой дорожной сумки, неторопливо покинул кабину.

Не прошло и минуты, как из экипажа с жёлтыми горизонтальными полосами на корпусе выпорхнула довольная светловолосая девушка. Парень, что стоял рядом со мной, галантно подал ей руку, помогая спуститься. Едва ножки в розовых туфельках коснулись мостовой, шмель стремительно сорвался с места и, лихо развернувшись, умчался в сторону городских ворот.

– Ну и зачем? – сложив руки на груди, уставился я на ничуть не смутившуюся моего сурового вида Молли.

– Потому что он – шарлатан! – вздёрнула курносый носик девушка. – За четыре золотых он должен был ехать по хорошей безопасной дороге, за проезд по которой и берут ещё один золотой. Мало того что повёз по разбойничьим тропам, так ещё и навариться хотел! Будет ему уроком.

– Сколько? – тяжело вздохнул Сэм.

– Что сколько? – невинно захлопала глазками Молли.

– Сколько ты у него стащила? – Он многозначительно покосился на чуть оттопырившийся край юбки нежно-розового платья, под которым угадывались очертания кошелька.

Молли задумчиво разгладила юбку.

– Двенадцать золотых, сорок серебряных, около пятидесяти медяков и, – она поморщилась, – артефакт от краж. Фальшивый.

– Молли, – взяв девушку за руку, я отвёл её в сторону от проезжей части, подальше от любопытных, которые могли бы услышать наш разговор. – Когда мы с Сэмом решили отправиться с тобой в Виттар, чтобы ты могла поступить в Академию, мы о чём договаривались? Помнишь?

Девушка скривилась.

– Помню, – недовольно буркнула она.

– Повтори! – потребовал я.

– Что я не стану использовать свой дар для… шалостей.

– Ладно, пусть будет шалостей, – великодушно согласился я.

– Но ни монетки не верну! – предупредила Молли, накрывая рукой свой тайник под платьем. – Считайте это вкладом противного извозчика в моё будущее образование. И моральной компенсацией за домогательства!

– Чего?! – мгновенно взвился Сэм, оказываясь рядом. – Что ты такое говоришь? Извозчик к тебе приставал? Когда? Да я его!..

– Угомонись! – Молли с неудовольствием посмотрела на сводного брата, готового пуститься в погоню за шмелём. – Пока ты сладко храпел, привалившись к окошку, этот тип всю меня своими масляными глазками облизал. Я даже знаю, какими были его мысли в тот момент.

Сэм зло скрипнул зубами. Я прекрасно знал, что Молли его специально провоцирует. Вот только друг за столько лет так ничего и не понял. Говорить ему я не собирался. Когда-нибудь сам поймёт, что «младшая сестрёнка» выросла и уже давно видит в нём вовсе не старшего братика. Для этой роли у неё есть я.

– Раз мы всё выяснили, может, пойдём заселяться уже? Я проголодалась! – решительно развернулась она в сторону входа в гостиницу.

Подхватив сумки, мы с Сэмом направились следом. Первое же разочарование постигло нас у стойки регистрации – все места оказались заняты. Та же картина была в следующих пяти гостиницах. Только ближе к центру города нашёлся свободный номер с двумя спальнями и общей ванной комнатой по грабительской цене за ночь. Мы к тому времени вымотались сильнее, чем за всю поездку по разбитой дороге на шмеле, и без вопросов заплатили за два дня сразу.

– Есть хочу! – жалобно захныкала Молли, едва мы побросали сумки в комнате.

– Я видел рядом булочную, – вспомнил я приметную вывеску и аромат свежей сдобы.

– О, Сэмми! Давай сходим! – состроила жалобную мордашку девушка.

Друг обречённо выдохнул и кивнул. Молли радостно захлопала в ладоши, чмокнула Сэма в щёку и скрылась в уборной.

– Надеюсь, там найдутся пироги с мясом, ну или хотя бы с картошкой, – тяжело вздохнул он. – Молли – жуткая сластёна! Мне кажется, она скоро сама сладкой булочкой станет. Ты идёшь с нами?

– Нет, я позже присоединюсь. Сначала пройдусь до книжной лавки. Она как раз через две улицы.

– Крис, может, ты сначала освежишься с дороги-то? – выглянула из ванной комнаты Молли. – Я почти закончила…

– Позже, – отмахнулся я, пригладив рукой тёмные пряди. Всё, можно считать, в порядок себя привёл. – Раз уж мы приехали раньше, не хочу упускать такую возможность. Вдруг найду что-то по своей… проблеме.

– Хорошо, только не забудь переговорник, – попросил Сэм.

Похлопал себя по карманам и, убедившись, что в одном из них лежит артефакт, покинул номер.

Книжная лавка Штернхолда считалась старейшей во всей империи Нордрок. Поговаривали, что в ней можно купить самые редкие и даже запрещённые издания. Меня интересовала конкретная книга, которую я не смог найти в Ларроне – городе, где мы с Сэмом и Молли прожили больше десяти лет.

– Добрый день, молодой человек, – поздоровался пухленький старичок за прилавком. – Что-то конкретное ищете?

– Добрый. Да, меня интересует монография Виктора Рубера. Мне сказали, я могу купить её здесь.

Мужчина смерил меня внимательным взглядом из-под круглых очков.

– Вы для себя или?..

– Для себя, – поспешно перебил я старичка.

– Кажется, где-то оставался один экземпляр, – задумчиво огладил он седую бороду. – Следуйте за указателем.

С ладони старичка сорвалось небольшое белое пёрышко и поманило за собой. Пропетляв между стеллажей, оно наконец остановилось и, ткнув кончиком в один из томов, испарилось с лёгким хлопком. Интересная магия.

Я взял с полки книгу. По обложке пробежала рябь и на ней проступили золотые буквы: «Граф В. Рубер. Актуальные проблемы подавленных или утраченных магических способностей, а также современные способы их решения. Монография».

Да! Это она!

Наконец у меня появился шанс разобраться с родовым даром, который не отзывался с того самого дня, когда я едва не погиб.

Сжимая в руках заветный том, вернулся к старичку.

– Нашли что искали? – улыбнулся он мне.

– Да, спасибо! – я продемонстрировал книгу. – Сколько с меня?

Старичок протянул руку, прося передать ему монографию. Перевернув её задней стороной, ткнул пальцем в незамеченный мной ранее ценник в нижнем левом углу.

– Сто пятьдесят пять золотых.

Услышав сумму, я закашлялся. На эти деньги вполне можно было снять дом около столицы и безбедно жить целый год. В Ларроне мне не попадались книги, которые стоили дороже десяти золотых.

– Отчего так дорого? – ахнул я.

– Граф Рубер практически не издавал свои труды при жизни, а потом их и вовсе объявили запрещёнными, – пояснил старик, никак не прокомментировав мою реакцию. – Я могу с уверенностью сказать, что это последний экземпляр монографии, который есть в продаже. Цену назначало издательство, как владелец лавки я беру лишь малый процент. В честь праздника готов уступить вам книгу по себестоимости. За сто пятьдесят золотых.

Что ж, придётся взять из отложенных на поездку. В крайнем случае, если деньги закончатся раньше, чем найду в Виттаре работу, одолжу у Сэма. Но надеюсь, мне не придётся беспокоить друга. Был, конечно, ещё один вариант, навыки-то никуда не делись, но он мне не понравился.

– А вы не могли бы отложить её для меня, пока я не вернусь с деньгами? У меня нет с собой всей суммы.

– Разве что до закрытия лавки, – старичок покосился на массивные напольные часы, показывающие начало четвёртого. – Сегодня праздник, мы закроемся ровно в четыре.

– Спасибо, успею! – обрадовался и поспешил в гостиницу.

Оказавшись перед запертой дверью, вспомнил, что у меня нет ключа.

Ну что за день?

– При заселении мы выдали Сэмюэлю Фоксу оба ключа от вашего номера, – пожала плечами администратор. – Сожалею, но запасных у нас нет.

Чёрт. Придётся искать Сэма и Молли. Они вроде собирались в булочную.

Достал переговорник. Гудки шли, но Сэм не отвечал. Часы в холле показывали, что я бездарно потерял уже целых пятнадцать минут. Оставалось чуть больше получаса.

Наугад всё-таки отправился в булочную. Людей на улице прибавилось, да и в булочной было многолюдно.

– Ой, Крис, – заметив меня, обрадовалась Молли. – Ты решил к нам присоединиться?

– Не сейчас, – покачал головой. – Мне нужен ключ от номера. Я звонил, но вы не ответили.

Сэм нахмурился и похлопал себя по карманам.

– Видимо, я случайно забыл свой переговорник в номере. Вот ведь, главное – тебе напомнил, а сам…

– Ключ давай, – прервал самобичевания Сэма. – Администратор сказала, вы оба забрали. У меня времени совсем немного осталось.

– Держи. – Сэм вытащил ключ-карту и передал мне. – Ты нашёл что искал?

– Да, но монография стоит дороже, чем я думал. Мне нужно успеть её выкупить до закрытия лавки.

– Это хорошо. Удачи! – пожелала Молли с набитым ртом.

Добежав до двери номера, я поднёс ключ к считывателю. Он мигнул, но замок не открылся. Приложил ещё раз, а потом ещё несколько раз. Номер по-прежнему оставался заперт.

– Да чтоб вас! – Я в сердцах пнул дверь, уже собираясь звать администратора, но случилось чудо: дверь распахнулась.

Неаккуратно вывернув содержимое рюкзака на кровать, нашёл кошелёк. Жаль расставаться со сбережениями, но книга мне сейчас действительно нужнее. Особенно если учесть, что в последние месяцы мой дар стал намного чаще вести себя непредсказуемо.

Граф Виктор Рубер – единственный в Нордроке, кто исследовал проблемы магов с угасшим родовым даром. С тех пор как впервые узнал о его научных трудах, я мечтал встретиться с ним лично, но был связан обязательствами и не мог покинуть Ларрон.

А три года назад графа и два десятка аристократов объявили мятежниками. Виктора Рубера бросили в темницу, где он и умер, не дождавшись оглашения приговора. Поговаривали, что не пережил допросов, после которых обвиняемые сознавались даже в тех преступлениях, которых не совершали.

Оставив вещи валяться на кровати, поспешил в книжную лавку. На часы не смотрел, боясь не успеть до закрытия. Прохожие оборачивались, некоторые, чтобы не столкнуться, и вовсе шарахались в сторону. Ещё бы. Вид у меня наверняка был бешеный.

Возле лавки едва не зашиб дверью зазевавшуюся горожанку с карманным чудовищем, по ошибке зовущимся декоративной собачкой. Дама смерила меня недовольным взглядом, а её любимица разразилась истерическим лаем, напоминавшим нечто среднее между писком крысы, прищемившей хвост, и кашлем курильщика.

Буркнув извинения даме с собачкой, придержал дверь и пропустил вперёд девушку в изящной голубой шляпке, а сам вошёл следом.

Девушка направилась прямо к прилавку. Обогнать её в узких проходах между стеллажами не было возможности, и мне ничего не оставалось, как следовать на шаг позади. Поискал взглядом старичка, с которым общался прежде, но его на месте не оказалось.

За прилавком стоял долговязый паренёк, а экстравагантная пожилая дама никак не могла решить, какой роман выбрать: «(Не)желанная истинная для генерала-дракона» или «Отчаянная любовница короля-дракона». В итоге счастливая покупательница покинула книжный, прижимая к груди оба томика.

Настала очередь девушки. Успел подумать, что она тоже сейчас попросит что-нибудь из любовного чтива, и никак не ожидал услышать:

– Добрый день. Я бы хотела приобрести монографию графа Виктора Рубера.

Сначала я решил, что ослышался. Но тут парень достал из-под прилавка ту самую монографию.

– Да, это она, – обрадовалась девушка и потянулась за кошельком. – Сколько с меня?

– Сто пятьдесят пять золотых, – посмотрел он на ценник на обороте.

– Дороговато, – поцокала она языком.

– Последний экземпляр, – пожал плечами продавец.

Понадеялся, что завышенная цена испугает незнакомку, но этого не случилось.

– Хорошо, беру! – прозвучало как приговор.

Мне срочно нужно было что-то предпринять. Я не мог допустить, чтобы книгу, которую меньше часа назад держал в руках, увели прямо из-под носа.

– Прошу прощения, – невежливо вклинился я, едва не задев девушку плечом. – Час назад здесь был пожилой мужчина, которого я просил отложить эту книгу. Он вас разве не предупредил? Он сможет подтвердить мои слова. Где он, кстати?

– Дедушка? – почесал затылок продавец. – У него живот прихватило. Да, дед сказал, что книгу отложили, но не уточнил, для кого. Такие редкие вещи не каждый день спрашивают. Так-то леди при мне была первой. Разве что она согласится уступить.

С надеждой посмотрел на девушку. Только сейчас я разглядел её лицо, прежде скрытое широкими полями шляпки. Симпатичная: большие голубые глаза, чуть вздёрнутый аккуратный носик, пухлые губы. Пара волнистых каштановых прядок кокетливо выбилась из-под шляпки, обрамляя лицо. На вид не старше двадцати. Типичная аристократка.

– Скажите, а есть ли ещё один экземпляр? Может, под заказ? – уточнила она.

Я был ей признателен за попытку найти решение проблемы, но не до такой степени, чтобы уступить сейчас книгу.

Продавец достал переговорник и что-то ввёл на экране. Нахмурился, почесал бровь и снова начал что-то печатать.

– Нет. К сожалению, это последний экземпляр, – сообщил он. – Под заказ тоже не сделают: договор с издательством не предполагал дополнительного тиража.

Мы с аристократкой одновременно тяжело вздохнули.

– Понятно. Что ж, мне очень жаль. Я сделала всё что могла! – сказала она, разведя руками, и вновь потянулась к кошельку.

– Может, вы всё-таки уступите мне? Я всё же был первым, просто… пришлось отлучиться.

– Если бы вам эта книга нужна была так же сильно, как мне, вы бы сразу её купили, а не просили отложить, – справедливо заметила она.

Я скрипнул зубами от досады. Ну да, конечно. Богатейка, для которой полторы сотни золотых – так, на булавки. Не признаваться же ей, что у меня не оказалось достаточно денег.

Я, конечно, понимал, что в финансовом плане этой дамочке, у которой одна только шляпка стоит не меньше двадцати золотых, не ровня, но и лицо терять не хотелось.

Повинуясь неожиданному порыву, я просканировал девушку магическим зрением. Пустышка. Только на груди какой-то артефакт, хоть и маленького размера, но довольно сильно фонит магией.

Почему-то именно это и взбесило, поэтому я не сдержался:

– Да зачем она вам? Поставить на полку и любоваться? Вы даже не маг. Да я вообще сомневаюсь, что вы там хоть одно предложение поймёте!

Вежливая улыбка тут же слетела с лица незнакомки, а голубые глаза стали настолько холодными, что, будь у неё хоть капля дара, я бы уже превратился в ледяную статую.

– Вы сделали подобные выводы только из-за того, что я не обладаю даром? Или это из-за стереотипа, что девушки могут интересоваться исключительно любовными романами, а не научными трудами? Можете не отвечать. Разговор окончен.

– Я заплачу больше!

Её рука замерла над застёжкой кошелька.

Аристократка и парень за прилавком уставились на меня. В его глазах загорелся алчный огонёк, а у девушки на лице отразился скепсис.

– Сто семьдесят! – назвал я неоправданно высокую цену.

Голубоглазая прищурилась и недовольно поджала губы. Неужели уступит?

– Сто восемьдесят! – решительно выпалила она, пристально глядя мне в глаза.

Вот с-с… терва!

– Сто восемьдесят пять! – я вновь повысил ставку.

– Двести! – не сдавалась она к радости долговязого.

– Двести десять!

– Двести пятьдесят!

Я заскрипел зубами. Стерва назвала почти всю сумму, что была скоплена на поездку. Моя заминка не укрылась от её взгляда.

– Двести шестьдесят пять золотых! – выдохнул я, глядя прямо в ледяные глаза.

Аристократка молчала. Неужели решила отступить?

Напольные часы за моей спиной пробили четыре раза. Это означало, что магазин сейчас закроется.

Я потянулся за книгой, так и лежащей на прилавке, собираясь придвинуть её в свою сторону. Успел коснуться обложки, как мою руку накрыла миниатюрная ладошка.

Надо же такому случиться, именно в этот момент между нашими руками словно волшебный разряд проскочил. И я абсолютно уверен, что моя магия тут ни при чём.

Руки от книги мы отдёрнули одновременно.

– Триста!

– Сколько? – выпалили мы с долговязым.

Это же целое состояние! Да она могла на него себе весь гардероб забить новыми шляпками по последней моде. Или что там аристократки себе обычно покупают от скуки? Зачем ей научный труд? Купила бы любовный роман, как все приличные девушки её возраста.

– Триста золотых! – уверенно повторила девушка.

На её лице не было заметно и тени улыбки, когда она выкладывала нужное количество монет на специальную подставку. Судя по тому, что горка уже в разы превышала объем её кошелька, он был зачарован, так же, как и мой. Так же зачарована была и моя дорожная сумка.

Если бы я сразу взял с собой все сбережения…

Если бы Сэм и Молли не утащили оба ключа…

Если бы дверь в номер не заклинило…

Если бы не отвлёкся на даму с собачкой, я бы успел зайти в магазинчик чуть раньше.

Но толку от этих «если бы»?!

Если бы у бабушки была борода, она была бы дедушкой!

– А знаете, вы были неправы! – вдруг задумчиво протянула она, пока довольный до жути долговязый упаковывал монографию в фирменную бумагу.

– В чём? – процедил я сквозь зубы, едва сдерживая злость.

– Кое-какие способности у меня всё-таки есть, – усмехнулась она.

– Это какие же?

– Я могу купить всё что захочу! – она похлопала себя по кошельку. – А вам, молодой человек, на сэкономленные деньги я бы порекомендовала заняться собой. Ваш внешний вид не совсем уместен для столицы: стражи могут принять вас за бродягу. Примите душ, смените одежду. А то складывается впечатление, что в той, что на вас сейчас, вы несколько дней по лесам путешествовали.

И ведь почти угадала!

– Хорошо поешьте и выспитесь. Эти жуткие тёмные круги под глазами не добавляют вам привлекательности.

Ах так?! Всё-таки решила унизить меня окончательно?!

– Ваша покупка! – разулыбался до счастливо светящихся ушей долговязый тип. – Приходите ещё!

И уже мне:

– Молодой человек, мы закрываемся!

Пришлось выйти на улицу вслед за девушкой, обеими руками прижимающей к груди свёрток, как самую великую ценность.

Ещё бы! Целое состояние за книгу выложила.

Желание проучить зарвавшуюся аристократку оказалось сильнее данного самому себе обещания. Много лет назад, ещё в Ларроне, я поклялся, что завязал с хулиганством, но сейчас просто не мог не воспользоваться своими навыками.

Девушка свернула в проулок. Повинуясь моему заклинанию, кошелёк аристократки отстегнулся и бесшумно упал на дорогу. Убедившись, что свидетелей нет, притянул его к себе магией.

Если бы я только знал, к каким последствиям приведёт моё желание отомстить.

К моменту возвращения в гостиницу я немного остыл. Сам не понимаю, зачем сорвался и нагрубил этой аристократической пустышке? Хоть и ненавижу богатеев с их толстыми кошельками до глубины души, никогда раньше не позволял себе подобного поведения. Тем более в отношении девушки.

– И ведь красивая, стерва! – с сожалением признал, вертя в руках кошелёк, о краже которого уже жалел.

Вот сдался он мне?

Денег из него брать я не собирался. Просто хотелось досадить богачке.

Я уже давно завязал с воровством. Прошли те времена, когда мы с Сэмом и Молли выживали как могли. Попрошайничали, не гнушались подрезать кошельки у зазевавшихся толстосумов, воровали еду.

Я не помню ничего о своей жизни до момента, когда Сэм вытащил меня из реки тринадцать лет назад. Тогда я смог назвать только своё имя, прежде чем отключился. Друг рассказывал, что я весь светился, иначе он бы не увидел меня в реке.

Я – маг, как Сэм и Молли.

В тот день они бежали от гвардейцев, отлавливавших мятежников. Их родных казнили, а дом сожгли по приказу нового императора.

Карл Монтерок взошёл на престол в результате государственного переворота. Он не гнушался казнить даже детей тех, кто не склонил перед ним голову, если эти дети имели дар. Ребятам чудом удалось сбежать.

У Молли Фокс, которая для меня стала младшей сестрёнкой, помимо довольно сильных магических способностей, есть особый родовой дар – убеждение. Она легко может заставить более слабого мага или обычного человека выполнить любую свою просьбу или приказ. Так, например, она вынудила нечестного извозчика отдать всю выручку и не брать с нас денег за проезд.

Сэм Фокс был приёмным ребёнком. Родители Молли усыновили его совсем маленьким, уже отчаявшись завести наследника. Когда Сэмми было около пяти, случилось чудо: у Фоксов родилась девочка. Впервые увидев кроху, Сэм поклялся приёмным родителям заботиться о светловолосом чуде. Он искренне полюбил маленькую сестрёнку, а та отвечала ему взаимностью.

Но с возрастом сестринские чувства Молли к сводному брату переросли в нечто большее. Это замечали все. Кроме самого Сэма.

Что она только ни делала, чтобы привлечь его внимание: бунтовала, сбегала, пыталась вызвать ревность, флиртуя с другими парнями, устраивала истерики, если у Сэма появлялась очередная девушка.

К некоторым его пассиям Молли даже применяла дар, а когда Сэм узнавал об этом, они долго ругались. После ссоры он обычно уходил из дома как минимум на ночь, а то и на несколько дней, а мне приходилось до его возвращения успокаивать Молли. И ведь она могла бы использовать свой дар на самом Сэме, но никогда не делала этого.

С трудом уже вспоминаю, как мы – десятилетний Сэм, пятилетняя Молли и я, не знающий о себе ничего кроме имени – добирались до Ларрона.

Когда случился переворот, Ларрон оказался единственным городом в империи Нордрок, не признавшим нового императора. Де-юре он так и остался в составе империи, но по факту власти Монтерока не подчинялся.

После нескольких крайне неудачных попыток взять город штурмом, император смирился и отвёл войска, объявив Ларрон городом преступников.

В Ларроне мы прожили чуть больше десяти лет. Однажды я случайно подрезал кошелёк не у того человека. Им оказался глава Гильдии наёмников. Меня быстро вычислили, нашли и собирались жестоко наказать, но тут у Молли внезапно раскрылся родовой дар. Маленькая и хрупкая, но в то же время бойкая и смелая девчушка прикрыла меня своим тельцем. Следом появился Сэм, закрывая собой Молли.

В тот день мастер Килиан Блейк предложил нам своё покровительство в обмен на выполнение некоторых поручений в будущем. Он сразу почувствовал потенциал Молли, а после пригляделся и ко мне. Мой родовой дар, по его словам, был в угасшем виде. У Сэма тоже имелись неплохие магические задатки, но особым родовым даром друг не обладал.

Мы согласились на предложение Блейка сразу, не раздумывая. Мастер Килиан не только дал нам крышу над головой, но и заменил родителей, воспитав как родных детей. Меня и вовсе усыновил, дав свою фамилию.

В отличие от Сэма и Молли, у меня не было никаких документов. Поэтому они не уплыли в Виттар, как планировали, а остались со мной в Нордроке. Когда у меня день рождения, я также не помнил, и мы решили отмечать его в день, когда Сэм меня спас.

В первый год, проведённый в Гильдии, мы с Сэмом изредка выполняли простые поручения. В основном это была несложная курьерская работа – доставка писем или посылок в другие гильдии.

С течением времени характер поручений изменился, нам начали доверять более серьёзные дела. Порой приходилось нарушать закон, но мастер всегда давал возможность отказаться и никогда не настаивал.

Как только нам с Сэмом исполнилось по восемнадцать лет, мастер решил отправить нас в Академию. Но Молли на тот момент было всего тринадцать и мы отказались – ведь нам бы пришлось разлучиться с нашей маленькой сестрёнкой на долгих три года.

Мастер предложил поехать на учёбу одному из нас, пока другой присматривал бы за Молли, даже монетку подкинул. Которая в итоге закатилась в щель в полу, да там и осталась. Мы решили, что это знак.

Тогда мастер раздобыл для нас с Сэмом целую гору учебников по развитию магического потенциала. Что мог, объяснял сам, но в основном с нами занимались приглашённые учителя из числа тех, что раньше преподавали в магических академиях. Не представляю, чего стоило мастеру Килиану привезти в Ларрон даже профессора из Виттара – соседнего королевства.

Тот самый профессор и подтвердил наши догадки, что выплеск родового дара спас мне жизнь, но сам дар выгорел. А ещё посоветовал обратиться за помощью к графу Виктору Руберу, который как раз занимался исследованиями в этой области.

Не сложилось, графа обвинили в организации мятежей. Поговаривают, дочери графа с большим трудом удалось получить разрешение захоронить прах отца не в общей могиле для преступников, а в родовом склепе Руберов.

Последняя надежда была на монографию. Но и она ускользнула у меня из-под носа. Всё из-за аристократки с ледяными глазами.

Я бросил взгляд на кошелёк, который зашвырнул на тумбу, и подумал, что стоит его вернуть хозяйке и извиниться за свой глупый поступок. Кто знал, что это произойдёт намного быстрее, чем я предполагал…

– Что тут случилось?

Дверь распахнулась, и в номер вошли Фоксы. В руках Молли держала бумажный пакет с логотипом булочной. Она с неудовольствием оглядела бардак в номере.

– Ну, хоть не будешь говорить, что только я разбрасываю вещи! – хмыкнул Сэм, пока Молли наклонилась поднять мои штаны с рубашкой. – Купил что хотел?

– Нет, – печально вздохнул я. – Опоздал совсем немного. Книгу перекупили.

Не хотелось вдаваться в подробности.

– Не переживай. – Молли положила на кровать мои аккуратно сложенные вещи и присела рядом. – Может, в академической библиотеке найдётся что-то. Я поспрашиваю у преподавателей. Кто-то из них наверняка сможет помочь.

– Только прежде тебе нужно поступить в Академию, – напомнил Сэм.

– Вот увидишь, я легко поступлю! – задрала курносый носик Молли. – Слышала, в Виттаре новая королева запустила образовательную реформу. В Академию теперь принимают даже тех, в ком дара – крохи. А у меня очень хороший магический потенциал. Сам мастер Килиан так… говорил.

Она осеклась. Прежде чем Молли отвернулась, я успел заметить, как увлажнились её глаза.

Год назад мужчина, заменивший нам отца, серьёзно пострадал во время одного из заданий, что взялся выполнять лично. Спустя месяц его не стало. Гильдию возглавил наёмник Уолтер Грей – правая рука мастера.

После похорон мы ещё какое-то время жили под крышей Гильдии и даже брались за несложные заказы. Тем не менее, решение уйти приняли сами, когда накопили, как нам показалось, достаточно средств, чтобы обосноваться в Виттаре. Сама атмосфера без мастера Блейка уже не была такой, как прежде. Молли каждую ночь плакала в подушку, и даже Сэм тайком пускал скупую слезу.

– Ты обязательно поступишь. Мастер очень бы этого хотел!

Я придвинулся вплотную к девушке, положил руку ей на голову и слегка растрепал причёску.

– Крис! Негодяй! Ты специально? – возмутилась она, уворачиваясь. – Я тебе булочек принесла, а ты!..

– Спасибо! М-м-м! С вишнёвым конфитюром?

Едва сунул нос в пакет, как у меня его отобрали.

– Сначала приведи себя в порядок, Кристофер Блейк, и вымой руки! – тоном строгой нянюшки отчитала меня мелкая заноза. – А лучше прими ванну и отдохни.

– А как же праздник? Я думал, ты хотела бы, чтобы мы все вместе на него пошли. Ты же знаешь, как я не люблю эту шумиху и суету, и согласился только потому, что Крис будет с нами, – сказал Сэм.

Фоксы посмотрели на меня умоляюще. В глазах Сэма читалась мольба: «Спаси меня! Не оставляй одного!» В глазах Молли: «Останься в номере, придумай важные дела. Не ходи с нами!»

Подозревал, что Молли хочет побыть наедине с Сэмом. Возможно, она наконец признается ему в своих чувствах, а моё присутствие рядом испортит романтический настрой. Этим двоим давно нужно разобраться в их запутанных отношениях.

– Молли права, – сказал я.

Сэм посмотрел на меня как на предателя, а я сделал вид что не заметил.

– Мне и правда хотелось бы отдохнуть с дороги. Идите вдвоём. Только не забудьте взять с собой переговорник!

Когда за друзьями закрылась дверь, я скинул с себя одежду, подхватил воздушную сдобу из пакета и, поедая её на ходу, отправился в ванную комнату. Погрузившись в горячую воду с шапкой ароматной пены, впервые за последние несколько дней позволил себе расслабиться, а затем и вовсе задремал, откинувшись на бортик ванны.

Проснулся словно от резкого удара. Дурное предчувствие охватило меня, но я никак не мог понять, с чем оно связано. Видимо,  проспал довольно долго, потому что пена уже растаяла, а вода остыла.

Подхватив с полки полотенце, обернул его вокруг бёдер и вышел в общую комнату. Судя по звукам, доносящимся из-за двери, в коридоре было весьма оживлённо.

Прислушался. Кого-то искали. Тревожное предчувствие не просто сигнализировало, оно размахивало транспарантом и кричало, предупреждая об опасности.

Краем глаза уловил свечение на тумбе. Повернув голову, непечатно выругался. И почему я не проверил кошелёк стервы на наличие магических следилок?

Свечение становилось всё ярче, что свидетельствовало об использовании поблизости поискового артефакта. Скорее всего, обнаружив пропажу, богачка подала заявление в городскую стражу правопорядка. И меньше чем через минуту они найдут украденную вещь в моём номере, а меня самого бросят в темницу!

Чёрт! Вот я осёл! Надо же так подставиться за два дня до отплытия в Виттар! Даже если меня сейчас арестуют и я признаюсь в краже, заплачу штраф и извинюсь перед аристократкой, немало дней будет потрачено на бюрократическую волокиту. Тогда я точно опоздаю на корабль – единственное средство сообщения между двумя странами, а следующий будет лишь через два месяца. Порталы же на таких расстояниях не работают – слишком далеко.

В дверь требовательно постучали.

– Городская стража! Немедленно откройте!

Ага, сейчас! Уже бегу, только трусы надену.

Понимая, что даже этого сделать не успею, рванул обратно в ванную и закрылся на замок. В тот же момент дверь номера отворилась. Успел заметить в проходе фигуры двух стражей, за спинами которых маячил администратор гостиницы. К сожалению, меня тоже заметили. Пришлось наложить на дверь грубое защитное плетение. Я был уверен, что оно задержит стражей, но ненадолго.

И только теперь я осознал, в какой заднице оказался: уходя мыться, я не захватил с собой чистых вещей и сейчас стоял в одном полотенце перед окном, выходящим на городской проспект…

Окно!

В дверь требовательно замолотили, и не только кулаками. Контур заклинания начал распадаться под воздействием чужой магии. Распахнув окно, я выскочил на карниз.

Стараясь не думать, что нахожусь на высоте третьего этажа, так быстро, насколько мог, двинулся в сторону примеченной ранее водосточной трубы на углу здания. Труба выглядела хоть и старой, но довольно прочной, а значит, должна выдержать мой вес. Едва начал спуск, в окне показалась голова одного из стражей. Конечно же, он меня заметил и выпустил парализующее заклинание. Благо промахнулся.

Подавив желание крикнуть стражу пару ласковых, я ускорился. Когда до земли оставалось меньше двух метров, решил спрыгнуть. Голые ступни коснулись мостовой, а заднице мгновенно стало холоднее. Посмотрел вверх и чертыхнулся: моё полотенце, зацепившись за крепление, повисло на трубе. И именно в этот момент из-за угла прямо на меня вышли две девушки в сопровождении пожилой леди, в которой я узнал покупательницу из книжной лавки.

– Ах! – прикрыла глаза ладошками одна из девушек.

– Ох! – повторила её действия вторая.

– Ого! – а это уже прозвучало от пожилой леди.

– Молодой человек, а номерок своего переговорника не дадите? – кокетливо стрельнула она в меня глазками, игриво прикусив тонкую сухую губу.

Сзади послышались крики стражей, призывавших задержать особо опасного преступника.

– Прошу прощения, леди, в другой раз. Я спешу!

Прикрыв руками самое дорогое, проскочил мимо уже во все глаза пялившихся на менядевушек и любительницы дамских романов.

– Ах, что-то дурно мне!

Обернувшись, я увидел, как пожилая дама, театрально приложив ладонь ко лбу, изображая обморок, упала прямо на руки преследовавшему меня стражу. Бедолаге ничего не оставалось, кроме как подхватить её, не дав упасть на землю. Леди на секундочку приоткрыла глаза и подмигнула мне, а после обхватила стража за шею, продолжая разыгрывать свой маленький спектакль.

Я воспользовался внезапной помощью и побежал прочь, не разбирая дороги, пугая своим видом редких горожан. Свернув в очередной проулок, увидел грузовой экипаж с открытой кабиной. Недолго думая запрыгнул в него и прикрыл за собой дверь. Оставил только маленькую щёлку для наблюдения. Стражи промчались мимо.

Но радость моя была недолгой: из лавки напротив вышли грузчики, неся кресло и ещё какие-то предметы мебели. Если меня сейчас обнаружат, то или выгонят, в лучшем случае приняв за извращенца, или сдадут на руки стражам.

Осмотревшись, заметил среди уже погруженных вещей довольно большой шкаф, на моё счастье пустой. Выдернув торчащий снаружи ключ, спешно залез внутрь, закрывая себя на замок, и прислушался к происходящему снаружи.

– Всё, это последнее кресло! – послышался голос одного из грузчиков.

– И приспичило же графине именно на сегодня доставку заказать! Нет бы после праздников. Что ей стоило подождать пару деньков? – пробурчал второй.

– Тебе, Вилли, грех жаловаться. В праздничный день и оплата двойная, – довольно сообщил первый. – Ты разве не знал? Кстати, я уже как-то на неделе возил по тому адресу заказ – чаевых накинули в размере дневной выручки. Так что, если ты не хочешь, я сам отвезу – мне больше достанется!

– Нет уж! Я еду! – отозвался второй голос, и экипаж плавно двинулся в путь.
_____
* Больше визуализаций в группе автора

Графиня Виктория Рубер

– Ваше сиятельство! К вам прибыл герцог Монтерок.

С тяжёлым вздохом я отложила в сторону шляпку, которую только что вытащила из дорожного сундука. Нежданный гость – хуже горного гоблина, особенно когда этот гость – Гидеон Монтерок.

– И часа не прошло, как я в столице, а он уже тут как тут! – недовольно пробурчала себе под нос, так, чтобы Сара не слышала, а затем спросила служанку: – Куда его проводили?

– Его светлость ожидает вас в оранжерее. К сожалению, гостиную к приёму гостей подготовить не успели.

– Хорошо. Передайте, что я сейчас спущусь.

Сара кивнула и удалилась. А я взяла с кровати подушку и утопила в ней свой крик, от злости прикусив наволочку. Кулон, что я носила не снимая с шести лет, едва заметно нагрелся, реагируя на мои эмоции. Я сжала украшение в ладони, успокаиваясь.

Похоже, императорской семейке не дают покоя владения одной маленькой скромной графини. Удивительно, что мне позволили спокойно доучиться в Академии управления и объявились только сейчас.

Почти три года назад моего отца обвинили в подготовке государственного переворота. Его и ещё нескольких подозреваемых арестовали и поместили в темницу. У Виктора Рубера и так было слабое сердце, поэтому до суда он не дожил.

Новости о его аресте и скоропостижной смерти пришли аккурат в день моего восемнадцатилетия. Стоит ли говорить, что больше я ни разу не отмечала свой день рождения? Просто запиралась в комнате и позволяла себе выплакать все накопившиеся за год слёзы.

Герцог Гидеон Монтерок был старше меня лет на десять, если не больше. Впервые я увидела его на приёме в императорском дворце, на который, как сейчас помню, отец ехать не хотел, но пришлось. Титул обязывал нашу семью присутствовать на подобных мероприятиях. Мне тогда почти исполнилось шесть.
Высокий бледный юноша с холодными, как у рыбы, глазами и длинными пепельными волосами, убранными в низкий хвост, не понравился мне с первого взгляда. Его кривоватые зубы со скобками и оттопыренные уши вкупе с надменным выражением лица смотрелись нелепо. Наши отцы удалились обсуждать какие-то свои дела.

Почти сразу же я предприняла попытку улизнуть в сторону банкетного стола в другом конце зала, где приметила блюдо с аппетитными эклерами в шоколадной глазури. К сожалению, мой манёвр не остался незамеченным Гидеоном. Сбежать он мне, конечно же, не позволил, а когда вернулись наши отцы, подноса с эклерами на столе уже не оказалось.

Было так обидно, что захотелось расплакаться. Меня учили, что леди не должна показывать свои слёзы никому, и я не придумала ничего лучше, чем спрятаться под банкетным столом. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что там не одна.

Мальчишка с непослушными тёмными волосами, на пару лет старше меня, доедал последний эклер прямо с подноса. Его руки и лицо были перепачканы шоколадом. Я тогда растерялась, не зная чего мне больше хочется – продолжать плакать или начать смеяться от его растерянного вида.

С набитым ртом он спросил, что у меня случилось, не обидел ли кто. По всей видимости, заметил, что я собиралась плакать. Честно призналась, что не успела попробовать угощение. И тогда он предложил отвести меня туда, где, как он точно знает, есть ещё эклеры. А я возьми да и согласись. Всё равно на приёме скучно.

Вытерев руки и лицо прямо о белоснежную скатерть, мальчишка вывел меня из бального зала через какой-то полутёмный проход, предназначенный для слуг, и провёл на кухню. Я тогда решила, что он сын кого-то из прислуги, раз настолько хорошо знает дворец. Попросив подождать у дверей, мальчик проскочил внутрь, а спустя пару минут вернулся с кастрюлей, накрытой полотенцем, и сразу же рванул прочь, крикнув мне, чтобы не отставала.

Убедившись, что убежали достаточно далеко, мы завернули в небольшую захламлённую каморку, где он, ужасно довольный собой, продемонстрировал содержимое кастрюльки. Те самые эклеры! Мы просидели не меньше часа, поедая вкуснятину, пока не услышали, как в коридоре забегали слуги и стража. По обрывкам фраз поняли, что ищут меня.

Прежде чем выпустить из каморки, он наклонился и коснулся губами уголка моих губ. Сказал, что там остался шоколад. И глаза у него были честные-честные, цвета шоколада.

Это было самое приятное из воспоминаний обо всех приёмах, на которых мне довелось побывать.

Года не прошло, как случился переворот, в результате которого императором стал дядя Гидеона – Карл Монтерок. Мне он никогда не нравился ни как правитель, ни как человек. Тем не менее, нам с отцом по-прежнему приходилось посещать все светские рауты, возобновившиеся сразу, как только подавили народные волнения и зарождающиеся мятежи.

Но после того раза я больше не видела во дворце мальчика, с которым ела самые вкусные эклеры в моей жизни. И спросить о нём было не у кого, ведь я даже имени его не знала.

Но вернёмся к нашим баранам… то есть к герцогу, который терпеливо дожидался в оранжерее.

За прошедшие с нашей первой встречи пятнадцать лет внешность Гидеона изменилась в лучшую сторону: скобки выровняли зубы, черты лица стали более мужественными, а взгляд – жёстким и цепким. Герцог по-прежнему носил длинные волосы, только теперь не собирая их в хвост. Подозреваю, чтобы не так сильно выделялись оттопыренные уши.

– Рад видеть вас, леди Виктория.

Мне пришлось подать руку и позволить Гидеону прикоснуться губами к тыльной стороне ладони. Бр-р-р. Словно лягушка попкой мазнула – холодно, влажно и мерзко.

– Мне абсолютно случайно доложили, что вы прибыли в Штернхолд, а я как раз проезжал мимо и решил нанести визит вежливости.

– И вправду, просто удивительное совпадение, – я постаралась скрыть сарказм за улыбкой.

– Не пригласите ли в дом? Я бы с удовольствием выпил чашечку чая. Благо, нам есть что обсудить.

– Сожалею, ваша светлость, но дом ещё не привели в должный вид, чтобы принимать гостей.

– Вы, верно, думаете, что меня может смутить несвежий ремонт или старая обивка на мебели? Насколько помню, этот дом пустовал около трёх лет, после того как графа Рубера арестовали.

Я крепко стиснула зубы, стараясь держать себя в руках, чтобы случайно не перегрызть герцогу глотку.

– Именно так. Как вы сами заметили, столичный особняк Руберов пустовал несколько лет, да и до того использовался редко. Его требуется привести в порядок. Почти всю мебель было решено заменить, так что в большей части комнат сейчас только голые стены. Вам не стоит беспокоиться, я уже заказала новую. Но, сами понимаете, в праздники с доставками тяжело. Так что, к сожалению, мне пока неудобно принимать гостей.

Изобразила тяжёлый выдох, мол, и самим сидеть не на чем, и вашей герцогской попе предложить примоститься некуда. Я надеялась, что намёк будет понят правильно и Гидеон наконец уберётся из моего дома туда, куда он там собирался. Желательно в свой особняк, который, как мне помнится, находится в противоположной части столицы, недалеко от дворца.

– Что ж, в таком случае, Виктория, надеюсь, вы составите мне компанию за обедом, пока слуги приводят дом в порядок? На соседней улице как раз открылось заведение с весьма изысканной кухней.

Сказано это было таким тоном, что я поняла – возражений герцог не примет.

– Разве я могу отказаться?

В экипаже герцог ограничился пустыми разговорами о погоде и предстоящем празднике на центральной площади.

Заведение, в которое мы приехали было очень пафосное и дорогое. Находилось оно, конечно, совсем не близко от моего особняка. В отдельном зале уже накрыли стол на двоих. Ясно же, что Гидеон не просто ехал пообедать, совершив ради этого такой крюк.

Есть в такой компании совершенно не хотелось, потому отложила меню в сторону, предоставив спутнику сделать выбор за меня. Себе герцог заказал морскую рыбу, а я невольно вспомнила день нашего знакомства.

– Вы совсем не едите, – заметил Гидеон, наблюдая, как я бездумно катаю по тарелке маленькую помидорку. – Неужели вам не пришлось по вкусу блюдо? Я прикажу уволить повара!..

– Нет, что вы! Очень вкусно!

Я торопливо сунула в рот вилку и, не ощущая вкуса, начала усиленно пережёвывать листик салата. Мне не хотелось, чтобы из-за меня кого-то наказывали.

– Просто… Я на диете!

Конечно же, Гидеон не упустил возможности пройтись взглядом по моей фигуре, которой диета уж точно не требовалась.

– Знаете, Виктория, уж вам-то не следует изнурять себя подобными глупостями. Вопреки расхожему мнению, не всем мужчинам нравится, когда от девушки остаются лишь кожа да кости.

Это он на себя, что ли, намекает? Не ответив, сунула в рот ещё один листик и изобразила гастрономическое восхищение.

– Виктория, я ведь позвал вас не просто так. Мне хотелось бы обсудить с вами очень важный вопрос. Он касается вашего будущего и непосредственно связан с вашим наследством.

А вот это уже серьёзно! Когда отец умер, благодаря отсутствию дара я была признана совершеннолетней и вступила в права наследования.

По закону, принятому ещё в незапамятные времена, в большинстве королевств магически одарённые граждане считались совершеннолетними только с двадцати одного года. Пустышек вроде меня признавали взрослыми дееспособными гражданами на три года раньше.

Это было связано с развитием резерва у магов: до восемнадцати лет природный потенциал достигал своего максимального уровня самостоятельно, а в следующие три года его можно было значительно увеличить с помощью специальных тренировок. Те, кто мог заплатить за обучение, поступали в магические академии.

Считалось, что для одарённых будет лучше, если в этот период им не придётся отвечать за самих себя. Будь у меня хоть крохи дара, после смерти отца императорский Совет назначил бы мне опекуна, который был бы вправе распоряжаться моей судьбой и наследством до моего полного совершеннолетия. Тогда меня отсутствие дара спасло. Но сейчас слова Гидеона настораживали.

– Как вы знаете, я состою в Совете и являюсь правой рукой его величества, – произнёс он с гордостью. – И моё слово имеет немалый вес.

– Не сомневаюсь, ваша светлость.

– Гидеон, – с нотками хрипотцы в голосе поправил собеседник. – Когда мы наедине, зовите меня Гидеон, Виктория.

Его просьба не вызвала радости. А кулон снова нагрелся, будто разделяя мои чувства.

– Хорошо, Гидеон! – изобразила послушание, отчего на лице герцога растянулась довольная улыбка. – Так что не так с моим наследством? Помнится, отсутствие дара позволило мне вступить в права ещё три года назад. Всё по закону.

– В том-то и дело, что время идёт, всё меняется. Законы, как вы сами понимаете, устаревают. Принимаются новые.

– Советом.       

– Именно, Виктория! Советом.

Кажется, Гидеону доставляло удовольствие тянуть время. Он наслаждался, катая на языке моё имя, смакуя его, словно изысканное блюдо. А вот мне это всё совсем не нравилось.

– Так и что с Советом?

– Не так давно на обсуждение вынесли новый законопроект об одаренных. Как вы сами знаете, аристократы на особом счету, потому что чаще всего именно в таких семьях рождаются дети с сильным магическим потенциалом. Но, к сожалению, бывают и исключения, – он взглянул на меня с намёком.

Я так и думала, что речь пойдёт об этом. Мои мама и папа имели сильный магический дар, а их брак благословили сами боги, о чём свидетельствовала золотая брачная вязь на запястьях. В таких союзах всегда рождались дети с сильным даром.

Едва я появилась на свет, сразу посыпались предложения от знатных семейств, желающих с нами породниться. Никто не сомневался, что дар я унаследую не слабее, чем у родителей. Особенно упорствовали Монтероки.

Вопреки ожиданиям, в шесть лет дар не проснулся. Не проснулся он и позже. Конечно же, поползли слухи, что мама была неверна моему отцу. Тот их жёстко пресекал, никому не позволяя осквернять память о ней. Мама погибла, когда мне было три. К слову, папа больше не женился – так сильно её любил.

– Если вы намекаете, что я могла быть неродной своему отцу, спешу вас разочаровать. У меня есть результаты экспертизы крови, подтверждающие, что я – его дочь.

– Безусловно. Никто в этом не сомневается! Но вы последняя в своём роду. Ваша матушка так и не смогла подарить графу магически одарённого наследника.

– И что?

– В подробности вдаваться не буду, моя дорогая Виктория, но основная суть нового закона в том, что аристократы–пустышки обязаны оставить после себя магически одарённых наследников. Иными словами, вашим супругом должен стать сильный маг, чтобы ваши дети точно унаследовали дар.

– Вы намекаете на свою кандидатуру?

Гидеон рассмеялся.

– Что вы! Я, может, и хотел бы видеть вас своей супругой, дорогая Виктория. Не скрою, вы мне нравитесь как женщина. Помнится, наши родители даже обсуждали возможность брака, когда вы были ещё маленькой. Но, как главный претендент на престол, я не имею права связывать свою жизнь с пустышкой. Не обижайтесь. Увы, мне нужна одарённая супруга, способная родить магически сильных наследников.

Я бы могла обрадоваться, вот только чудился в словах герцога подвох, так что выдыхать с облегчением было рано.

– Что будет, если я не выйду замуж или не смогу родить магически одарённого ребёнка?

– В таком случае ваши владения перейдут в собственность империи. Безусловно, вам выделят пособие, но титула и земель вы лишитесь. Какой-нибудь из домов Совет вам, разумеется, оставит, мы же не чудовища, в конце-то концов.

– Но ведь Совет может и не принять этот закон?

– Ох, Виктория. Безусловно, всё возможно. Но я реалист. Закон вступит в силу до конца следующей недели… – Он выдержал театральную паузу. – Но я бы мог, как далеко не последнее лицо в империи, договориться о кое-каких преференциях для вас.

– Не за просто так, я права?

– Вы умны, Виктория. Этим вы мне и нравитесь! – расплылся он в мерзкой улыбке.

– Что вы говорили про преференции?

– Я мог бы уговорить Совет в качестве исключения оставить вам возможность сохранить титул, если бы взял вас под личное… покровительство.

– Что это значит?

– Сейчас поясню, моя дорогая.

Он потянулся, чтобы накрыть своей рукой мою ладонь, лежащую на столе. Манёвр я разгадала и успела убрать руки на колени. Герцогу это не понравилось.

– Как ваш покровитель, я возьму на себя заботу о графстве. Будь у вас хотя бы способный уровень магического дара, мне бы даже позволили жениться. Но пустышка может быть только фавориткой будущего императора. Подумайте, Виктория. Это идеальный вариант для вас. Я даже признаю бастардов, если, конечно, они родятся с магическим даром, и позволю им наследовать графский титул.

И вправду, какое замечательное предложение! Просто мечта! Невозможно отказаться! Стать официальной любовницей этого мерзавца? Уже бегу, теряя на ходу кружевные трусики! Главное, кроватью не промахнуться.

Послышался треск ткани. Это я так сильно сжала руками край скатерти, что порвала его.

– Что, если моим мужем станет другой сильный маг?

Гидеон изменился в лице. Ему явно не понравился вопрос. Тем не менее, он ответил.

– Если это будет сильный маг с уровнем силы не меньше двухсот пятидесяти пунктов, – он ухмыльнулся, – конечно же, за вами оставят и титул, и земли со всем имуществом.

Я мысленно выругалась. Сильными считались маги с уровнем дара от двухсот пунктов. Способными – от ста до двухсот. Магов с даром ниже ста пунктов называли малосилками.

В империи магов с уровнем дара от двух с половиной сотен пунктов по пальцам пересчитать. Холостяков среди них ещё меньше. Я не уверена даже, что у самого герцога резерв дотягивает до подобного уровня.

– И всё-таки мне нужно время подумать над вашим предложением. Закон же ещё не принят и не вступил в силу?

– Следующий Совет состоится после праздников. Рекомендую не затягивать с ответом, Виктория. Вы же умная девушка!

Да, я тоже считаю себя умной, а значит, просто обязана придумать, как сохранить титул, земли и честь.

Гидеон уехал, щедро расплатившись за обед.

Вызвав шмель, я назвала адрес единственного человека, которому доверяла после смерти отца. Этим человеком был мой кузен по материнской линии Альберто де Лабберт. Мы собирались встретиться вечером, но пришлось изменить планы из-за визита Гидеона.

Раньше мы с отцом часто гостили в доме де Лаббертов, когда бывали в Штернхолде.

– Викки, радость моя, на тебе лица нет! – расцеловал меня в обе щеки Альберто. – Рассказывай, милая, что случилось? Мы непременно со всем разберёмся!

Попросив слуг принести по чашке горячего шоколада и кусочку миндального пирога, я подробно пересказала наш разговор с Гидеоном.

– Вот мерзавец! – в сердцах воскликнул брат, подскочив так, словно готов был сорваться и вызвать негодяя на магическую дуэль.

Пришлось мне положить руку ему на плечо и усадить обратно.

– Да я ему за такие предложения…

– …Ничего не сделаешь, – закончила я за него.

Альберто поджал губы, а затем шумно выдохнул, признавая мою правоту.

У императора Карла Монтерока своих детей не было. Племянник считался основным претендентом на трон, в случае если правитель так и не обзаведётся наследниками.

Поговаривают, что император сменил уже целый штат фавориток, но ни одна так и не смогла понести. Желающих подарить стране наследника было на удивление много, ведь ходят слухи, что первая, кто родит Монтероку сына, станет императрицей.

– Такое ощущение, что боги испытывают тебя, посылая одно несчастье за другим, – озвучил он горькую правду. – Сначала обвинение дяди, твоё вступление в наследство. Хорошо, что ты на три года уезжала учиться в Лобас. Там хоть и тоже был не так давно переворот, но всё равно спокойнее, чем в Нордроке.

– Или не боги. Теперь я всё больше убеждаюсь в том, что пожар в родовом имении, из-за которого мне пришлось поселиться в столичном доме, не был простой случайностью.

– Что ты имеешь в виду?

– Это был поджог, а не неисправность в работе бытового артефакта, как написали в отчёте стражи правопорядка. Кто-то хотел уничтожить кабинет отца вместе с его наработками и документами на рудники. И у злоумышленника это почти получилось. Документы были надёжно защищены, а вот часть исследований мне спасти не удалось, в том числе последние опубликованные книги. Некоторые я нашла в продаже и выкупила. Как раз сегодня планировала наведаться в книжную лавку, здесь в столице.

– Викки, ты серьёзно сейчас больше озабочена работами дяди, чем угрозой потерять графство?

Я закусила губу, как обычно делала, когда о чём-то размышляла.

– Пока ехала сюда, я успела прокрутить в голове несколько вариантов, как избежать участи постельной грелки Монтерока. Самый простой вариант – выйти замуж за сильного мага. Только нужен кандидат с уровнем силы двести пятьдесят пунктов и выше.

Альберто присвистнул, что-то прикидывая в уме.

– Насколько я знаю, в Нордроке таких магов по пальцам пересчитать. Когда я учился в Академии, у нас замеряли уровень магии перед выпускным. Самых сильных заносили в почётный список лучших выпускников. Помимо меня, из нашего потока туда попали ещё четверо. Трое точно уже женаты, там договорные браки. Я попробую связаться с Персивальдом, вдруг он до сих пор холост. Заодно посмотрю, кто ещё в этом списке, может, найдётся подходящий.

– Было бы неплохо. Только я сомневаюсь, что кто-то так быстро согласится на договорной брак с пустышкой. Семьи могут не одобрить, даже несмотря на моё завидное приданое.

– Почему ты не допускаешь, что, увидев твой портрет, потенциальный жених плюнет на магию и мнение семьи и унесёт тебя в храм, перекинув через плечо? Ты же красотка, Ви! Не будь я твоим кузеном, сам бы так и сделал! – горячо заверил кузен.

Я рассмеялась.

– Спасибо, Альберто! Твои слова много значат для меня!

– Так, вариант с женихом рассмотрели. Ты говорила, у тебя были ещё какие-то.

– Да. Ещё один, но он кажется мне почти фантастическим.

– Рассказывай! Я весь во внимании!

– Помнишь, когда я была маленькой, у меня дар так и не проявился? Отец тогда занимался изучением моей проблемы и добился некоторых результатов. У него была теория, как можно разбудить спящий дар даже у пустышки. Всё это он описывал в своих работах.

– Погоди! Ты хочешь попробовать разбудить свой дар? Чтобы что?

– Чтобы, даже если Совет примет дурацкий закон, а я не выйду замуж, они не смогли отнять у меня графство.

– Ви, тебе почти двадцать один год! В таком возрасте уже имеющийся дар развить тяжело. Я уж молчу о том, что в принципе не было случаев, когда бы он пробудился в столь позднем возрасте.

– До моего дня рождения ещё больше недели, – возразила я скорее из упрямства.

– Да ты оптимистка! – усмехнулся Альберто. – Твой отец бился над своими исследованиями много лет, а ты хочешь пробудить дар за несколько дней?

– Я же не говорю, что получится. Но попробовать стоит. Я не смогу просто сидеть сложа руки, зная, что не сделала всё что было в моих силах.

– Ты и в этом очень похожа на дядю.

Альберто отправился за тем самым списком лучших выпускников своей Академии, заверив, что позвонит, когда выберет подходящего кандидата. Я же поспешила в местную книжную лавку.

Мне неслыханно повезло: монография у них оказалась, пусть и стоила неприлично дорого даже для редкой книги.

Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что молодой человек, стоявший за мной в очереди, тоже собирался её купить и даже просил попридержать книгу, вот только другой продавец не предупредил юношу за прилавком, для кого она отложена.

Я чувствовала, что парень не врёт, и попыталась найти выход из положения, но второго экземпляра не оказалось даже в издательстве.

Потом произошло совсем уж немыслимое – он начал перебивать цену. Оценив внешний вид, а следовательно, и платёжеспособность упорного незнакомца, я заранее знала, кто победит.

Когда наши взгляды пересеклись, на какой-то миг его лицо показалось мне знакомым. Такие же глаза цвета тёмного шоколада я видела пятнадцать лет назад. Я была уверена, что будь это тот самый мальчик, с которым мы ели эклеры, он обязательно бы узнал меня. И тролль с ней, с книгой, в какой-то миг я подумала, что даже уступила бы. Но на лице незнакомца не отразилось ни тени узнавания.

«Не он!» – с сожалением подумала, накрывая его ладонь своей, и тут меня словно ужалило магическим разрядом.

Подумала, что можно заказать магическую копию, и готова была предложить такой вариант, но тут этот тип ткнул меня носом в отсутствие дара. И я ответила грубостью на грубость.

Зачем, уходя, унизила парня ещё больше, ляпнув про свои деньги, да ещё и так глупо кошельком похвасталась?

От обиды? Из-за того, что меня в очередной раз ткнули носом в то, что я пустышка? Или потому, что он оказался не тем самым мальчиком, а просто был на него похож?

Впрочем, не важно. У меня сейчас и без того забот хватает.

Из лавки я выходила, крепко прижимая к себе книгу, написанную отцом, как самое большое сокровище. Так, словно могла бы сейчас обнять его самого. Пока шла по улице, казалось, что спину жгло от чьего-то пристального взгляда. Оборачиваться не стала, мало ли что могло показаться.

Зря я повела себя как стерва с тем парнем. Хоть он и выглядел бродягой, но деньги готов был отдать немалые, возможно, последние. Почему? Может, стоило спросить?

Погрузившись в собственные мысли, я не заметила пропажи кошелька. Почему-то даже не сомневалась, кто мог мне отомстить таким гнусным способом.

Разозлившись, направилась в отделение стражей, где написала заявление о розыске. Мой кошелёк магически зачарован, а значит, стражи его быстро обнаружат, как и воришку. Хоть и понимала, что сама спровоцировала того парня, мне почему-то захотелось, чтобы его поймали и я смогла с ним встретиться ещё раз.

И не ожидала, что моё желание исполнится так быстро.

Кристофер Блейк

– Приехали! Разгружаем пошустрее! – послышался голос одного из грузчиков, разбудив меня, успевшего задремать от мерного покачивания экипажа.

В замочную щель мало что можно было разглядеть. Я видел только, как сновали туда-сюда силуэты, каждый раз прихватывая новый предмет мебели. Шкаф, в котором я прятался, по всей видимости, собирались выносить последним.

– Ох, что-то мне кажется, эта дурина меньше весила, когда мы её грузили! – охал всё тот же торопливый голос.

– Меньше болтай, дальше таскай! – ответил другой грузчик.

– А может, разберём его и по частям донесём? А? А потом бытовым заклинанием склеим, никто и не заметит, что его разбирали.

– Тебе, случаем, ничего на голову не падало? Думай, что разбирать собрался? Антикварная вещь! Ручная работа! Каким ты бытовым заклинанием её потом склеишь? Тем более с твоей криворукостью и резервом в тридцатку.

– Вот-вот! Этот шкаф стоит дороже, чем весь мой дом! Если на нём хоть царапинка будет, с нас такую неустойку затребуют, что с голой задницей останемся. Так что рты закрыли и тащим осторожно.

– А куда его нести-то?

– В спальню хозяйскую, сказали. На второй этаж. На лестнице осторожнее!

Кто-то непечатно выругался. Под кряхтения и причитания шкаф занесли в помещение.

– Куда ставить, хозяйка?

– Поставьте к этой стене, будьте добры. – Нежный женский голос показался смутно знакомым.

Наконец шкаф поставили. Признаюсь, поездка в шмеле по разбитой дороге была ещё не такой ужасной по сравнению с этим путешествием. Затаил дыхание, услышав лёгкие шаги. Дверь дёрнули, а я замер, сжимая в руке ключ.

– Не открывается.

– Так там это, ключик повернуть надобно, – подсказал грузчик.

– А где ключ?

Теперь уже к шкафу подошёл кто-то из мужчин и подёргал дверь.

– Да тут был. Точно помню, когда грузили, в замке торчал. Вилли! – крикнул он. – А ну, метнись в экипаж, глянь, авось выпал. Вы, это, миледи, обождите пару минут. Сейчас найдём!

Пока рабочие шумно искали пропажу, я всё не мог подгадать момент, чтобы выбраться. В комнате постоянно кто-то находился. К поискам маленького позолоченного ключика, судя по голосам, приступили даже служанки.

– Нашёл! – раздался радостный голос Вилли, заставивший меня напрячься. – Сейчас откроем, миледи!

В замке кто-то начал ковыряться.

– Дай сюда!.. Погоди, ты где его нашёл?

– Так этось…– послышались невнятные объяснения.

– Так это и не ключ, дубина! Ты где это взял? А впрочем, не важно. Ваше сиятельство, мы сильно извиняемся, завтра же направим к вам мастера, он поменяет замки.

– Ладно. Пройдёмте в кабинет, рассчитаюсь за доставку. Заказ и без того привезли раньше, чем договаривались, так что не страшно. Одну ночь без гардероба вполне можно пережить.

– Вы так добры, миледи!

Хлопнула дверь, и в комнате стало тихо. Я не знал, который сейчас час, мог только предположить, что уже вечер, но ещё не ночь. Пожалуй, мне стоило подождать пока все уснут, а после выбираться из своего укрытия и убираться из этого дома. Но… Я слишком долго просидел в шкафу, и естественные потребности давали о себе знать.

– Эх, была не была!

Я абсолютно бесшумно провернул ключ и приоткрыл дверцу. На моё счастье, комната пустовала. Вылез полностью и огляделся. Похоже, я оказался в женской спальне, на что явно намекала большая кровать у стены, заправленная нежно-розовым покрывалом. Сейчас же меня больше интересовало, можно ли разжиться чем-то из одежды. Сундуки не порадовали: сплошь платья да шляпки.

В комнате было ещё две двери. Приоткрыв правую, узнал, что она ведёт в коридор. Хорошо, что никто из слуг в этот момент не проходил мимо. На всякий случай  защёлкнул замок.

За второй находилась столь желанная уборная, которой сразу же воспользовался по прямому назначению. А вот ни халата, ни полотенца не нашёл.

Помимо громоздкого гардероба, с которым я уже практически сроднился, обнаружил комод. К моему сожалению, тоже заполненный исключительно женскими вещами.

– Ой, госпожа, вы разве закрывали, когда уходили? – Кто-то задёргал ручку двери с обратной стороны.

– Нет.

– Странно. Но ничего, сейчас принесу запасной ключ. Подождите, пожалуйста, я мигом.

Попадаться на глаза обитателям дома и объяснять, как я тут оказался в таком виде, категорически не хотелось. Стараясь ступать как можно тише, на носочках прокрался к ненавистному гардеробу и успел прикрыть за собой дверь в последний момент, перед тем как в замке заскрежетал ключ.

Я прислушался.

– Постель я сменила, какие-то ещё будут пожелания?

– Да, я бы хотела принять ванну. Подготовь, пожалуйста.

– Сию минуту. Ой, а у вас здесь даже полотенец нет. По всей видимости, Сара ошиблась и подготовила другую уборную в смежной спальне. Прошу извинить, я сейчас же всё исправлю.

«Где же вы раньше были, расторопные мои!»

Служанка ушла, в комнате, судя по звукам, осталась одна хозяйка. Я прикидывал в уме все возможные варианты побега. Можно улизнуть, когда девушка будет принимать ванну. Но в чём?

– Хм, а вот и потерянный ключик. Мы весь дом обыскали, а он, оказывается, тут лежал!

«Что? Ключик? Твою ж…»

Только сейчас понял, чего мне не хватало! Я оставил ключ на комоде, а услышав голоса в коридоре, забыл его забрать. Чуть было не хлопнул себя по лбу и попытался уцепиться за выступающий замок. Тщетно.

В следующий миг дверцы шкафа распахнулись, а я полетел прямо на стоящую передо мной девушку. Понимая, что просто раздавлю её, обхватил незнакомку за талию, прижал к себе и в последний момент успел перевернуться так, что сам оказался снизу, больно ударившись затылком об пол.

Кажется, головой я приложился сильнее, чем думал. Иначе как объяснить, что одна моя рука сжимает весьма приятную округлость сквозь тонкую сорочку, вторая запуталась в шелковистых локонах, а к моим губам прижимаются нежные девичьи губы.

Всё тело словно молнией ударило!

Свалив всё на сотрясение, посылаю здравый смысл к чёрту и углубляю поцелуй. Кровь в тот же миг отливает от мозга и приливает в совершенно другое место. Почувствовав, как моё возбуждение упирается в её бедро, девушка резко разрывает поцелуй и испуганно распахивает глаза цвета весеннего неба. Такие знакомые, словно из прошлой жизни. Где я их уже видел?

– Это ты? – удивлённо произнесли губы, которые я только что целовал.

И я вспомнил где!

Прямо сейчас на мне лежала та самая стерва из книжной лавки.

Прежде чем она успела закричать, я перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху, и накрыл её рот ладонью.