Гранатовый сад, или Как соблазнить дракона

Я всегда смеялась над сказками о параллельных мирах и путешествиях душ, потому что в моей реальности справедливость умерла раньше, чем я успела её увидеть.

Жизнь научила меня одному: чудес не существовало. Особенно для таких, как я — неуверенных, неудачливых женщин, коих бросали, едва узнав получше.

«Твои огромные зелёные глаза меня пугают, ты порой так взглянешь… Прости, но нам лучше расстаться», — сказал мой бывший, пока я прождала его два часа на станции метро. Этот случай произошёл во время учёбы, но подобные ситуации повторялись вновь и вновь в самых разных сферах моей жизни. Неудачи словно преследовали меня неотступно и неотвратимо.

Вселенная словно поставила невидимый барьер: всё хорошее случалось с кем угодно, только не со мной. Победы доставались другим, а я оставалась не у дел.

И в какой-то момент я привыкла…

В мою жизнь краски возвращались только тогда, когда я почитывала фэнтези о горячих мужчинах и ярких попаданках. Я грезила о чудесах и верила в лучшее, в то, что встречу своего любимого и мы заживём с ним тихой, мирной жизнью.

Но в тот тот вечер все изменилось.

Дождь барабанил по стёклам, я закуталась в старый свитер с нелепыми гранатовыми деревьями и пыталась сосредоточиться на работе. Мысли разбегались, как тараканы при включённом свете. В подобные дни одиночество накрывало особенно остро. Казалось, весь мир существовал где-то там, за пределами моей комнаты, а я застряла в этой серой реальности наедине с дождём и кредитами.

Телефон пикнул, оповещая о новом сообщении от банка. Очередной платёж просрочен.

— В долгах как в шелках, — простонала я, потирая виски и глядя на остывший кофе. — Отлично! Просто супер. Работаешь, работаешь, а толку ноль. Что же делать? Что?

Редкие встречи с друзьями превратились в формальность. Долги множились быстрее, чем я успевала их погашать. Крошечная квартира была больше похожа на склад несбывшихся надежд. В «студии» (кровные двадцать пять квадратов) ещё виднелись следы недавнего переезда. Полупустые картонные коробки с вещами, покрытые тонким слоем пыли, громоздились где-то в углу. На полу остались полосы от перестановки мебели, а в воздухе витал едва уловимый запах свежей краски.

Когда я в последний раз открывала что-то кроме рабочих документов? Раньше жила в мире фантазий, а теперь…

Телефон завибрировал, высветив имя начальника.

Отлично. Просто замечательно, грр!

— Бурницкая, у нас проблемы с квартальным отчётом, — голос босса сочился ядом. — Переделать к утру.

— Но я же… Как же? Выходные ведь, да и ночь уже, Иван Николаевич, — поморщилась я, глядя на потрёпанную пижаму и свитер в катышках. Приходилось кутаться, как капуста, так как отопление ещё не включили, а за свет платить было нечем. Зато тепло!

— Никаких «но»! Хочешь увольнение? Я тебе устрою даже в выходные! — оборвал он меня. Паразит знал, куда давить побольнее. — Быстро в отдел!

— Как прикажете…

Я отключила вызов, сжав телефон так, что побелели пальцы. Руки задрожали от злости, будто смартфон был виноват во всех бедах. Ещё одна бессонная ночь. Не в жарких объятиях, а с бесчувственными цифрами и графиками продаж...

— Да чтоб всё провалилось! — крикнула я в пустоту, вставая за очередной порцией кофе. Хоть это я могла себе позволить...

И тут мир начал распадаться, точно конструктор «Лего». Пространство растворялось, а реальность превратилась в безумный калейдоскоп. Свет лампы замигал. Пол уходил из-под ног, я вцепилась в стол, но пальцы скользили, будто поверхность покрыта маслом.

Мебель стремительно таяла, превращаясь в бесформенные очертания. Она извивалась и кружилась, пугая ещё сильнее. Я моргнула раз. Следом два... Но видение не исчезло.

— Что за безумие? — в сердцах выпалила я в тот момент, когда звуки дождя за окном исказились до неузнаваемости, превращаясь в глухой, назойливый гул, от которого закладывало уши. Паника захлестнула, но крик ужаса застрял в горле.

Я падала прямо в бездну, где не существовало ни верха, ни низа… ни прошлого, ни будущего.

Последнее, что запомнила — ослепительная вспышка и звон разбитого стекла, эхом отразившийся в моём сознании. Кружка разбилась. Вместе с ней — моя прежняя жизнь...

Приветствую Вас, дорогие читатели!

Начинается новая история. Она задумана легкой и увлекательной. Магия и быт здесь переплетаются, создавая нечто удивительное, а в глазах ведьмы и дракона вспыхнут искры, разжигая пламя!

‍❤️‍ Пожалуйста, помните, что звездочка и комментарии вдохновляют на дальнейшие достижения. Вы даже не представляете, насколько это мощная сила! ‍

‍❤️‍ Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить новую историю. Вам не сложно - мне приятно. Я вижу каждого и премного благодарна!

С любовью, Рина)

И, как всегда, начинаем с небольших визуалов

Когда я постепенно приходила в себя, темнота отступала неохотно. Трудно устоять перед желанием утонуть в этом океане тьмы. Но инстинкты балансировали на грани, когда я практически опустилась на дно.

Внутри что-то настойчиво, нет, назойливо требовало сопротивляться!

Как же всё осточертело, даже в посмертии не отдохнуть!

Чувства возвращались медленно, будто кто-то туго закручивал ржавые вентили в скрипучие механизмы старого авто. Тело казалось чужим, словно принадлежало кому-то другому. Это было не обычное пробуждение — скорее, я пробиралась сквозь густой туман в лесу и, спустя много часов блуждания, наконец нашла нужную тропу.

Сначала вернулся слух: приглушённые звуки, искажённые, как через толщу воды. Потрескивание огня, чьё-то тяжёлое дыхание совсем рядом. Затем осязание — мягкость и тепло под спиной, шероховатость ткани на коже, терпкий аромат трав вокруг. И наконец, зрение: в полумраке виднелись лишь размытые контуры и смутные очертания.

— Вот сколько раз я ей повторяла, чтоб за языком следила? Накликает беду, а потом разгребай, ну что за бестолковая, — бубнил кто-то вдали.

Я не могла понять, то ли это мои галлюцинации ожили, то ли кто-то услышал мои мысли. Ведь это были мысли?

Мне уже и думать было запрещено?

Незнакомая комната давила со всех сторон, когда контуры перестали расплываться. Деревянные стены слабо трепетали в свете единственной свечи, жуткие тени незнакомого места лишь усиливали страх. Свеча, как назло, мерцала всё слабее. Тем временем потолок казался слишком низким, отчего в углах я отчетливо видела кружева паутины.

Это реально? Что за тарантулы могли соткать подобное, я боялась предположить...

Точно я попала в детский кошмар из старой сказки! Что-то здесь не так. Совсем не так как должно быть! Всё казалось чужим, мрачным, непохожим на то, что было раньше…

— И-ик…

Я не могла понять, что именно вызывало тревогу, но интуиция буквально вопила о ненормальности происходящего. Состояние напоминало предчувствие перед грозой, когда воздух тяжелеет, а волосы встают дыбом от статики.

Если бы у меня была шерсть на загривке, она точно бы сейчас встала дыбом!

Я пыталась сесть на кровати, но чужое, истощённое тело не слушалось. И слишком худое для меня.

«Что произошло? Где я?» — панически метались мысли, порождая новые вопросы без ответов. Отчего каждый вздох отзывался болью в груди? Воздух был влажным, душным и перенасыщен ароматами приторных трав.

— Наконец-то ты очнулась, — прошелестело из тёмного угла.

Я обернулась, преодолевая боль в затекшей шее, подняться не получилось.

— Простите, но мое тело слишком затекло...

— Конечно! — цыкнула она. — Скажи спасибо, я вовремя подоспела, а то померла бы, как есть померла!

— Благодарю, — сглотнула я, продолжая странный разговор с незнакомой женщиной. — Я действительно благодарна, но я не к тому.

— А к чему? — женщина спросила с ноткой вызова и сарказма. В её голосе прямо сквозило: «Удиви меня, милочка, удиви!»

— Я не могу подняться, прошу прощения за мою неучтивость.

— Тебя только это волнует?

— Мама учила быть благодарной, — бесхитростно ответила я.

Женщина расхохоталась, громко, да так, что стены задрожали.

— Так ты все-таки помнишь свою мать, а мне сколько раз твердила, что нет! Нашла проблему...

Пока женщина говорила, почувствовала странную вибрацию. Я охнула, когда увидела, что деревянная кровать сама по себе изгибалась и ходила ходуном подо мной!

— Это что еще за…

— ЦЫЦ!

— Прошу прощения, — осеклась я, заметив зеленые искорки, растворившиеся в половицах, когда кровать приняла нужную форму.

В углу, закутавшись в потрёпанную шаль, сидела пожилая женщина. Её седые волосы выбивались спутанными прядями, а морщинистое лицо хранило непроницаемое выражение. Меня это удивило, ведь голос показался довольно молодым.

Может, здесь кто-то еще? Но, бегло осмотрев комнату, не заметила никого поблизости.

Женщина не двигалась, пристально наблюдая за каждым моим движением. Кожа женщины была бледной, почти прозрачной, с зеленоватым оттенком — будто она не видела солнца годами. Нос, слегка с горбинкой, придавал её облику хищное выражение.

Но глаза…

Они гипнотизировали. Пронзительно-зелёные, с золотистыми крапинками, едва светились в полумраке, точно два изумруда. Казалось, они видят насквозь — не только плоть, но и душу.

Ужас, который заставлял сердце застыть, а затем забиться чаще.

«Ведьмин взгляд» — так говорили в сказках. И теперь я понимала почему. Если бы ведьмы существовали, она была бы их истинным воплощением.

От женщины веяло холодом, хотя в комнате было тепло.

Она проявляла ко мне живой интерес. Но для нее я была как зверушка, ожившая после очередного эксперимента.

— Кто вы? Где я? Что творится? — слова с трудом вырывались из горла. Я дотронулась до губ — они одеревенели. — Я что… покрасила ногти? Когда успела? Я же...

Женщина усмехнулась, и в этой улыбке сквозило что-то зловещее.

— Это твое наказание, отныне будешь следить за языком, — холодно ответила она. — Скажи спасибо, что не зашила тебе рот, пакость такую!

— Так я же ничего... Спасибо, — промямлила я и еще тише прошептала: — Ну точно ведьма... Что происходит?

— О чём ты? Ты в своём доме, девочка. Или уже забыла?

«Дом? Мой что ли?!» — хотелось выкрикнуть, но слова комом застряли в горле.

Мои глаза вот-вот должны выскочить из орбит от напряжения! Я внимательно смотрела на женщину, даже мысленно не могла назвать ее старухой, пытаясь передать взглядом все многочисленные вопросы.

Женщина насмехалась надо мной? Сколько бы я не ждала она не удостоила меня ответом, только зевнула, предоставляя мне просторы для воображения.

Перестав пялиться в одну точку, точнее на нее, я заставила себя осмотреться — и то, что увидела, заставило кровь ударить в виски.

Шею заломило, мигрень тотчас вернулась.

Она точно издевалась, ведь моего здесь ничего не нет!

Комната, крошечная и душная, была забита диковинными вещами. На полках, гнущихся под тяжестью, теснились склянки с жидкостями ядовито-ярких оттенков, книги в потёртых кожаных переплётах. Между ними ютились костяные фигурки с рунами, потемневшие от времени монеты, кристаллы, мерцающие тусклым светом изнутри. Дубовый стол по центру утопал в свитках пергамента, пожелтевших так, будто их вытащили из гробницы фараона.

Если бы я не читала фэнтези… Но стоп, я ведь читала!

Я возмущённо фыркнула — и тут же закашлялась. После того как женщина добавила ингредиент в котелок, воздух стал густым, покрываясь пеленой. Терпкий запах полыни переплетался с металлической нотой, от которой сводило зубы и першило в носу.

Это какое-то наваждение!

Въедливое, стойкое, проникающее в каждый сантиметр кожи. Бр-р… Мурашки пробежали по спине от этого ощущения.

Через пару мгновений до меня дошло, откуда появилось это знакомое отвращение.

Удушающий коктейль из тысячелистника, можжевельника и ещё десятка трав — точь-в-точь как в больничной палате после обработки хлоркой. Там, правда, не было цветов, но эта гремучая смесь антисептических средств стойко ассоциируется с чем-то похожим.

Впрочем, кому-то из соседей всегда приносили букеты...

— Кха-кха! Какой кошмар… — выдохнула я, давясь. — Откройте окно, ради всего святого!

Горький привкус на языке тотчас оживил воспоминания: белые стены, скрип каталок, крики по ту сторону двери. Всё детство я провела в больнице вместо того, чтобы играть с детьми. Подобное не забывалось...

Металлический привкус, будто где-то рядом разлилась кровь или ржавое железо долго лежало в воде. Так пахло в приёмном покое, когда смешивались запахи лекарств и дезинфицирующих средств. Так пахло в операционных, где жизнь балансировала на грани. И сейчас этот запах вернул самые неприятные воспоминания.

Может… Может, я уже умерла?

— Кха-кха!

С каждым вдохом меня накрывала тошнота, вызывая непреодолимое желание чихнуть и немедленно покинуть комнату.

— Кха!

Тело отказывалось слушаться, но даже если бы я смогла встать — куда? Казалось, этот запах навсегда въелся в волосы, в складки платья, пропитал до костей.

Я зажала нос, но все бесполезно. Едкий аромат просачивался сквозь пальцы, щекотал рецепторы, раскалывая голову на части.

Вот бы ветерок, хоть глоток свежего…

— Но-но, милочка, успокойся, — протянула женщина, цокнув языком. Не успела я моргнуть, как она сунула под нос пучок сухих цветов. Сладковатый аромат трав обволакивал. Непроизвольно вдохнула глубже — и паника начала отступать. — Вот так-то лучше. Совсем забыла, как потоки маны контролировать? Расплескала всю попусту, глупышка.

Рассеянно скользнула взглядом по окну.

Громадная деревянная рама с витиеватой резьбой — лепестки, спирали, непонятные символы... Стекло мутновато-зелёное, с пузырьками воздуха. Не то чтобы я разбиралась в архитектуре, но такие окна видела разве что в замках из фильмов про вампиров.

Совсем не напоминало те маленькие оконца, которые можно увидеть в старинных домах.

Всё же хотелось вдохнуть свежего воздуха, но эта окно закрыто наглухо...

— К-кто я? — спросила я, когда её слова наконец достигли сознания.

Женщина наклонилась так близко, что я разглядела тоненькую паутинку на её губах. Холодные пальцы придержали мой подбородок, заставляя смотреть в светящиеся зеленоватым светом глаза. Запах лаванды с её платья теперь перебивал металлический привкус, но тревога всё равно клокотала где-то под рёбрами.

— А зачем ты воздух-то чистила? — серьезно спросила она, проигнорировав мой вопрос.

— О чём вы? Какой ещё воздух? — нахмурилась я, но инстинктивно втянула носом. И — о чудо! — удушливый смрад исчез. Только головокружение осталось, да мушки перед глазами пляшут. Но всё неважно, даже тошноту перетерплю. — То есть… это я…?

— Дошло, пташка? — она фыркнула, отходя к столу, перебирая какие бумаги. Звякнули склянки, когда она взяла одну, полную мутной жидкости. — Еле-еле с того света вытащила, а ты опять норовишь в небытие нырнуть.

— Да никуда я не ныряю! — вырвалось само собой. Голос звучал хрипло, будто я неделю не пила чистой воды. — Я просто… кофе хотела. Чёрный, крепкий, со сгущёнкой... Что, неужели это тоже нельзя?

— Отчего же? — она вдруг рассмеялась, и звук был похож на скрип несмазанных колёс. — Да на здоровье, милочка, не только можно, иной раз даже нужно!

— Ну так и я о том же, — кивнула я, хотя мы говорили явно о разных вещах.

— Дело твое, милочка. И жизнь твоя, только смотри, — она прищурилась, — мысли-то свои придерживай при себе. У нас, у пробудившихся, они имеют свойство… материализоваться.

— Это из разряда «бойтесь своих желаний»? — попыталась пошутить я, но смешок вышел нервным.Раньше бы посмеялась. Мои мечты всегда оставались лишь мечтами. Но теперь было совсем не до смеха.

— Как знаешь, — безразлично пожала она плечами, разливая зелье по чашкам. — Следи за даром. Растратишь попусту — помрёшь раньше, чем мужика найдёшь. А тебе, между прочим, предстоит такое глубокое погружение в процесс восстановления, что дух захватит!

Я прищурилась, чувствуя, как в груди закипало раздражение. Глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но ощущение напряжения не исчезало. Пальцы нервно барабанили по одеялу, а взгляд скользил по комнате, не задерживаясь ни на чём конкретном.

— Издеваться удумали?

— С чего бы? Мне от твоих трепыханий никакого проку! Вот если бы паренёк подходящий… — она томно закатила глаза. Я невольно сморщилась, точно целый лимон прожевала. — Чего это ты? Забыла, что эмоции питают природную силу? Да что с тобой вообще стряслось? Соберись, а то сгинешь неудачницей! Сколько раз твердила? Найди дракона. Дра-ко-на! У них силы — хоть залейся, вот и жила бы припеваючи.

— Эм... Стесняюсь спросить... — промямлила я, вспоминая инкубов. Это мне что... Придется учиться искусству соблазнения, чтобы выжить? — А я?

— Ты? — она всплеснула руками, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Нашла! Да влюбилась, глупышка. Вместо того чтобы силу копить — ему отдавала, ненормальная. Без согласия! Слышишь? Никогда нельзя! Теперь-то хоть мозги в кучу соберёшь?

Я растерянно заморгала и поникла. Неужели действительно инкуб или суккуб? И должна вновь вот-вот умереть? Опять?

Женщина тяжело опустилась на краешек табурета, словно каждое произнесённое слово вытягивало из неё жизненные соки. Её плечи неестественно опустились, а в глазах застыла глубокая безысходность, знакомая каждой женщине, потерявшей ребёнка.

Я попыталась что-то сказать, подобрать нужные слова, но язык будто прирос к нёбу. В горле застрял колючий ком, мысли метались, как перепуганные мышата в погребе.

— Одумаюсь, — только смогла пролепетать я.

— Очень на то надеюсь, — неверие звенело в её голосе. — Да и вообще — мажься всеми маслами, латай брешь в ауре. Выкручивайся как знаешь. Всё! Я устала.

Она резко поднялась, отступив на два шага, будто между нами внезапно выросла незримая стена.

— А как мне теперь выжить, если я с-с-с-су-у-у, — всхлипнула я. — Суккуб?

— Какой еще с-с-с-суккуб? — нахмурилась она.

В её осанке читалось напряжение, пальцы судорожно теребили бахрому шали, но голос звучал ровно, когда она продолжила:

— Не понимаю, о каких с-с-с-суккубах шла речь. Дитя, ты — Райя Вария, опальная из клана Вирр. Я не ведаю, что случилось, но помни — ты прежде всего ведьма.

— Райя Вария? — эхо моего голоса прозвучало чуждо. Имя будто обжигало губы. Я ведь Рая… Просто Рая. Так похоже, но и так различно одновременно. — Опальная… Ведьма?

Ведьма! Не суккуба! Уже что-то...

Женщина махнула рукой, разворачиваясь к окну. Движения её были удивительно плавными для своего возраста. Млегка поношенная шаль взметнулась за спиной, обнажив хрупкие плечи, гордо расправленные под тканью.

— Николи не слыхала, чтобы от зелья память теряли, но все в первый случается, — бросила она через плечо небрежно. — Но проблемы-то у тебя, милочка, покруче амнезии.

Когда её ведьмьинские глаза вновь встретились с моими, по спине пробежалось что-то ледяное, едва коснувшись души. Теперь в этом взгляде читалось любопытство алхимика, рассматривающего подопытного кролика.

— Я ничего не понимаю…

— Скоро вникнешь. Понимаешь, выбора у тебя все равно нет. Я лишь свидетель, призванная зовом крови. Впрочем… — Она провела рукой над столом, и свиток сам прыгнул в её ладонь. — Кое-что всё же могу. Прочти.

Она решительно шагнула ко мне, протягивая пожелтевший лист бумаги. Я с трудом приподнялась на локтях — мышцы ныли, будто меня переехала повозка с булыжниками. Голова закружилась, словно после десятичасовой качки на галере, перед глазами заплясали разноцветные мушки. Сильно зажмурилась, ожидая, когда головокружение пройдет.

Пальцы впились в продавленный матрас, я всячески пыталась удержать равновесие.

Ведьма терпеливо ждала, не предлагая помощи. Её взгляд метался то в профессиональном интересе, то в тщательно скрываемой тревоге. Странная женщина — одновременно циничная и участливая...

Дрожащие пальцы сжали бумагу.

Я удивилась, как можно было писать на такой шероховатой поверхности. Лист переливался необычным перламутром, усеянный мелкими вкраплениями пыли или пыльцы. Красиво, но как-то зловеще... И аромат казался странным. Мёд?

Агр-р! Теперь я буду нюхать каждую вещь в этом мире?

«Райя Вария, ты задолжала…»

— Да чтоб тебя… — начало вырываться у меня, но тут же замолкла.

Когда взгляд женщины, что так и не представилась, встретился с моим, ее зеленые глаза предостерегающе сузились, как у хищницы, выслеживающей добычу.

— Я не то имела в виду... Простите...

Ее смех заставил меня поерзать на постели.

Буквы плясали перед глазами, но смысл врезался в сознание с пугающей ясностью. Эти доселе незнакомые витиеватые символы не просто сообщали — они шипели, угрожали, требовали. Каждая завитушка дышала холодной яростью.

— Дракон? — выдохнула я, впиваясь ногтями в ладони. Теперь сомнений не оставалось — передо мной стояла настоящая ведьма. А письмо написано... ящерицей в обороте, чтоб его.

Текст и женщина начали расплываться перед глазами

В висках застучало, в голове мелькали отрывки воспоминаний. Алые чешуйки на чёрной скале, пергамент с кровавой печатью, чей-то хриплый смех...

Долги. Очень много долгов... И подпись лорда из драконьей долины Рассмира жгла пальцы.

Провела тыльной стороной ладони по щеке — пальцы стали мокрыми. Слёзы?

— Обычные, прозрачные человеческие слёзы, а не кровавые, как я ожидала…

— Необычные, милочка! Но хватит с тебя и крови, — фыркнула женщина, восприняв сарказм за чистую монету. — Он придёт за своим. Соображай, девонька. Настойки я тебе оставила, пей по графику, а мне, пожалуй, пора...

Долги… Карма? Как понять, что ты застряла в теле опальной колдуньи в мире, где драконы вершили суд? Попала в сказку, которую сама бы не стала читать! Всегда ненавидела ящеров, а уж ведьм…

Тоскливо оглядела жилище.

Дом Райи — теперь мой дом — представлял собой жалкое зрелище. Разруха и пыль, записки с угрозами, запах отчаяния и безысходности пропитал каждый уголок.

Взгляд остановился на столе. На нем лежали какие-то бумаги, в которых, возможно, скрывалась правда о моей новой жизни.

Отныне время утекало сквозь пальцы, точно песок в песочных часах. Мне предстояло встретиться с тем, кто написал письмо, и я ничего не могла с этим поделать. Даже если это будет мой последний взгляд в этом абсурдном мире...

Всю ночь я не сомкнула глаз, погружаясь в омут доступной информации. Старая ведьма исчезла, едва я окрепла настолько, чтобы стоять без поддержки, оставив после себя лишь ледяное предупреждение, точно приговор.

Сказать по правде, это была очередная жалкая попытка сбежать от действительности. Как утопающий, цепляющийся за соломинку, я хваталась за любую возможность ощутить власть над своей новой жизнью.

Пусть даже призрачную, пусть ничтожную — но власть!

Бесконечные часы за пыльными фолиантами, блуждания между высоких стеллажей библиотеки и лаборатории, тщетные попытки разгадать хитросплетения магических законов… А эти непонятные символы, мерцающие на пергаментах, будто насмехаясь, лишь отдаляли меня от истины, запутывая сильнее.

Воспоминания Райи возвращались неохотно, и только информация стала щитом — хрупким, ненадёжным, но единственным спасением от паники, от самобичевания, от истерики, что клокотала внутри, то и дело рвясь наружу.

Усталость накатывала волнами, грозя смыть последние остатки сознания. Ещё мгновение, и я рухнула бы лицом в страницы какого-нибудь древнего трактата, безусловно, важнейшего для любого уважающего себя мага.

Но судьба, видимо, решила, что мой позор должен быть отложен....

Спасение пришло не в облике величественного волшебника, не в сияющих доспехах рыцаря и даже не в виде прекрасного принца. Нет. Моим спасение от меня самой оказался… хомяк-переросток. Существо, чьи габариты явно намекали на злоупотребление зельями роста или генетический эксперимент вышедший из-под контроля.

— Засни, дрында! — прорычал он (или она? Пол енота на тот момент остался для загадкой).

Он лениво взмахнул пушистым хвостом, рассыпав серебристую пыль, и… тьма накрыла меня, точно тяжёлый занавес.

Последней мыслью перед погружением в сон стала горькая ирония: кропотливые поиски ответов в древних книгах, попытки вымолить помощь у могущественных существ — всё это вмиг оказалось перечёркнуто взмахом лапки существа, которое в моём мире сочли бы забавным питомцем для ребёнка.

— Ну что? Нашла чего-нибудь стоящее? — ехидный голос прозвучал слева, заставив меня вздрогнуть.

Я застонала и закатила глаза. Как я могла надеяться, что этот дом принадлежит только мне? Одиночество, как выяснилось, было временной привилегией.

— Слушай, — начала я, проводя пальцем по шершавой странице, — тут написано, что договор с фамильяром заклят на душу и тело. Если ведьма погибает — контракт аннулируется.

Я подозрительно прищурилась, переводя взгляд на пушистого собеседника.

— Мне очень интересно, что ты здесь делаешь? Я контрактов никаких не заключала. А раз раз уж ты не смог защитить свою хозяйку… Неужели думаешь, что мне нужен такой ненадёжный житель и помощник?

Тишину нарушал только шелест страниц очередной книги о ведуньях и их возможностях. Как вдруг взгляд скользнул вниз, к основанию стеллажа. Там, в щели между полками, мелькнуло что-то — не то тень, не то блик, заставивший сердце ухнуть вниз.

— А это что? — пробормотала я больше для себя, чем для молчаливого «компаньона».

Присев, я потянулась к загадочному предмету, но пальцы упёрлись в невидимую преграду. Воздух дрогнул, будто упругая мембрана отделяла меня от чего-то сокрытого внутри. Всё так и кричало:

«Кыш! А то убьет!»

Но кто я такая, чтобы не заглянуть? Ведь я ведьма, а это значило, что все двери в этом доме для меня открыты!

Несколько секунд что-то незримое изучало меня, взвешивая мои намерения. Статическое электричество заставило волосы встать дыбом. Затем сопротивление медленно, нехотя ослабло, словно защита, скрипя зубами, уступала наглой пришелице.

Но в то же время настойчиво намекала:

«Ты вошла в зону, куда не стоило заходить. Я слежу за тобой».

Я слегка повела плечами, сбрасывая напряжение, и с облегчением выдохнула.

«Запретные плоды древней алхимии» — мелькнула надпись, когда я, наконец, дотянулась до книги.

— Кх-кха! — я подавилась, смахнув с губы тёплую каплю.

Сразу вспомнились слова ведьмы:

«Повезло, что очнулась после яда. Тебе нужно восстанавливаться. Долго и основательно, милочка».

Жаль, времени даже просто отлежаться не осталось, что говорить о магическом резерве. Тем более я еще не нашла способа, как его вернуть…

— Во-первых, дрында, это не то, что тебе, дрында, сейчас нужно. Зачем все вот эти телодвижения, дрында? — ехидно прозвучало сверху. Как у ведьмы мог появиться такой енот-полоскун — загадка. — Или я чего-то не понимаю?

Я подняла голову. На балке сидел… енот? Нет, слишком ухоженный для дикого зверя. Белый бант на шее, шёрстка лоснилась, а в глазах светилась надменность и снисходительность.

— Еще три раза, прошу.

— Что три раза? — не понял енот.

— Еще три раза повтори, дрында, тогда поговорим! — процедила я, чувствуя, как нарастало раздражение. — Всё же я права: договора между нами нет,

— Не язви, это мое исключительно право! Во-вторых, — енот (Антуан, как он позже представился, когда я очнулась) грациозно спрыгнул на стол, — контракт не полностью рассеялся. Остаётся… э-э… связь.

Я отодвинула книгу, сил не хватало даже на то, чтобы встать.

Закрыв глаза, увидела тот день снова: лаборатория, запах трав, и этот чёртов енот с бантом, восседающий на гримуаре, словно король на троне. Его взгляд — смесь превосходства и скуки, будто он уже видел всё и разочаровался в мироздании.

— Антуан, к вашим услугам, — торжественно проговорил он, изящно взмахнув лапой. — Ваш новый фамильяр. Можете любить, обожать и обязательно кормить! Три, нет, пять раз в день!

Я хохотала до слёз, до боли в рёбрах, наблюдая за ним. Он сидел, точно королевская особа енотового семейства.

«Райя, и где ты только откопала это имя?» — размышляла я, вспоминая поговорку о кораблях и их названиях. Но затем до меня дошло, что в этом мире имён вроде «Антуан» просто не существовало.

Оно выделялось чужеродным пятном в местной лингвистике, как и мой слабый акцент — отголосок прошлой жизни. Это было как если бы американец вдруг заговорил на чистейшем русском, с интонациями, которые выдавали бы его иностранное происхождение.

Гонора у этого енота хватило бы на десяток королевских котов. И если в моём мире кошки считались эталоном высокомерия, то Антуан превзошёл их всех.

К слову, после изучения нескольких манускриптов у меня возникло подозрение, что его прежняя хозяйка питала слабость к тёмным эльфам. Отсюда и столь экзотичное имя.

Правда, позже я отвергла эту теорию — енот, будучи призывным фамильяром, явно не принадлежал к коренным обитателям этого мира. Его происхождение пахло межпространственными закоулками, где правила магии искривлялись во всевозможные узоры.

— Мой… что? — отпрыгнула я, натыкаясь спиной на холодный камин.

— Не «что», а «кто», дрында. Фамильяр. Духовный проводник. Тот, кто не даст тебе по глупости превратиться в болотную жабу или, того хуже, в садовую гусеницу, — отчеканил он, чистя когти о бархатную обивку кресла.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть в его пушистой морде шутку.

— Ты серьёзно?

— Настолько, насколько серьёзен твой взгляд, когда ты пялишься на руны, которые всё равно не понимаешь. Помощник. Наставник. Нужно еще проще? Или твой мозг, измученный межмировым переходом, требует азбучных истин?

— Нет. Пожалуй, хватит, — устало провела я ладонью по лицу. — У меня и так достаточно загадок для разгадывания.

Но внутренне признавала: без его едких комментариев я бы точно сошла с ума. Или, что страшнее, позволила бы панике сожрать себя живьём.

Мой разум балансировал на тонкой грани между реальностью и безумием. Каждая новая книга, каждый шёпот за спиной, каждый завиток магических формул, вспыхивающий в воздухе при моём приближении, — всё это раскачивало хрупкие качели рассудка.

Я почти физически чувствовала, как здравый смысл медленно уступал место липкому ужасу, как рациональные мысли тонули в неуверенности и неопределенности.

Если бы всё ограничилось банальным магическим особняком! Но судьба, видимо, решила подбросить мне ещё парочку сюрпризов.

Я — опальная полукровка с букетом «особенностей».

Уши, обнаруженные в первое утро, не просто торчали острыми треугольниками — они ловили звуки за милю. Шёпот падающего листа за окном обрушивался на барабанные перепонки ударом молота.

Потребовалось немало сил, чтобы понять, как контролировать эту особенность. Поначалу даже пришлось обматывать голову шарфом, пока не нашла заклинание приглушения в гримуаре с мрачным названием:

«Сто способов замолчать миру».

Но это было цветочками. Моя внешность — самое необычное во всем этом перемещении!

Глаза — синие, точно ледники, — заставляли вздрагивать собственное отражение. Взгляд, в котором еле заметно билась магия, был на грани.

В зеркале отражалось существо, которое больше походило на персонажа из древних легенд, нежели на обычную ведьму в моем понимании.

Бледная кожа с серебристым отливом казалась почти прозрачной, словно под ней струился лунный свет, а не кровь. Черты лица, слишком утончённые для смертной — резкие, но совершенные. Заострённые уши, слегка оттопыренные вверх, как у настороженного зверька, выдавали происхождение, хоть и не до конца.

Эльфийка, но, как позже узнала, полукровка. Таков итог...

Сказать по правде, я бы не заметила, но в этом вопросе пришлось тщательно разбираться. У чистокровных эльфов уши изгибались строго под углом, а кончики украшали тончайшие кольца с рунами. У меня же они были короче, будто кто-то срезал часть ножницами.

Немного позже, в момент, когда я машинально коснулась амулета Райи на шее, я полностью это признала. Пальцы дрогнули под холодным металлом — чистокровки никогда не носили обереги из простого серебра.

Для атмосферности: Антуан.

Антуан также был искренне удивлен. Особенно его поразили мои волосы — белые, словно свежевыпавший снег. Он кружил вокруг, как инспектор подозрительного багажа, то и дело тыкая лапой в мои, громко цокая и принюхиваясь:

— Альбинос? Вероятно, из-за перемещения души ослабшее тело компенсировало подобным способом. Точно… След душевного переноса. В твоём мире они какого цвета были?

— Это важно? — нахмурилась.

Я машинально потянула прядь, ожидая увидеть привычный оттенок, но какой? Пальцы скользнули по белизне, холодной и чуждой. Послушно пыталась вспомнить, но память, словно захлопнувшаяся книга, не спешила раскрывать свои тайны.

— Может, и не важно. Поучительно — да. След души оставляет отпечаток сильнее, чем могло бы показаться. К твоему сведению, у Райи был чёрный цвет волос, оттого и непривычно тебя видеть, — пояснил фамильяр.

— Явно волосы не седые, — задумчиво ответила. — Я не успела встретить старость в своём мире. Это я точно знаю. Но всё так смутно… Раньше я каждый день смотрела на себя в зеркало и замечала мелочи, а теперь с трудом их вспоминаю.

— Твоя душа перекрасила шелуху, дрында. Защитный механизм. Скоро и вовсе перестанешь вспоминать и грустить по прошлому.

Может, это и к лучшему. Память откликалась обрывками: отец, склонившийся над долговыми расписками, и его трусливый побег… Мать, чьё лицо стёрлось, как старый рисунок…

— Не сказать, что я прямо-таки грущу, — бросила я, пожав плечами и отворачиваясь к окну. За ним поднимается туман, явно созданный магией. Он скрывал лес, которого здесь не должно быть по законам географии. Странно всё. И необычайно. — Папаша, что сгромоздил долги на свою дочь, явно не заслуживает подобных чувств. А мать…

— Ой, да ладно тебе! Всё так плохо? — Антуан запрыгнул на подоконник, хвостом смахивая серебристую пыльцу с кристалла-светильника. — Может, тебе здесь будет лучше, м? Ну, кроме гигантских пауков в кладовой и голосов в дымоходе, всё не так плохо ведь. Как-нибудь выкрутимся!

— Может, — усмехнулась я его же интонацией, продолжив обход по дому. — Но пауки — это твоя боль, мне они не мешают.

— Да что бы ты понимала в этих защитничках, — проворчал он, неоступно следуя за мной. — Я поесть просто хочу-у-у...

Тем временем двёл себя как живой: ковры подворачивали углы, чтобы я не споткнулась, двери приоткрывались за мгновение до того, как я решалась их толкнуть.

Но за этой показной услужливостью сквозила настороженность — стены сжимались в коридорах, когда я приближалась к запертой западной башенке, книги на полках притворялись обычными, пока я не произносила вслух нужное заклинание.

Первые дни напоминали попытку собрать пазл без картинки, где каждый фрагмент ускользал из рук, отказываясь вставать на место.

Всё казалось непонятным и одновременно удивительным: самонаполняющаяся чернильница подрагивала, когда я брала перо, точно насмехаясь над моей неуклюжестью; самонагревающаяся вода в кувшине с помощью кристаллов маны пульсировала, как живая; а специальные артефакты в ванной комнате и вовсе мерцали, поддерживая идеальную температуру. Достаточно было лишь повернуть механизм, и вода начинала течь сама, шипя и выпуская облачка пара. Всегда!

А зеркала…

Они иногда подмигивали мне, словно заигрывая. Однажды, умываясь, я заметила, как моё отражение подмигнуло и показало язык, а потом вернулось к нормальному виду, оставив меня в ступоре.

— Это что еще такое? — пробормотала я, вытирая лицо полотенцем, которое внезапно стало тёплым, как если бы его только что достали из сушилки.

К слову, зеркала иной раз показывали сцены из чужих жизней — танцующих эльфов, битвы драконов, влюблённых, целующихся под дождём. Ну точно телевизор! Хотя, может, это была чья-то реальность? Я уже ничему не удивлялась.

Но самым странным было то, что предметы реагировали на мои мысли.

Стоило только пожелать чашку чая — и на столе появлялся дымящийся напиток с ароматом бергамота. Попросишь тишины, и шум дождя за окном стихал, заменяясь мягким шелестом страниц невидимой книги.

— Ты здесь главная, дрында, — пояснил Антуан, развалившись на моей подушке. На моей, пакость этакая! Возмущенно посмотрев на него, мне хватило сил промолчать. — Просто научись формулировать желания чётко. А то попросишь пирожное — а получишь слона в горошек.

Я закатила глаза, но в глубине души радовалась этим странностям. В мире, где реальность гнулась под натиском магии, даже самые безумные вещи становились нормой.

И пусть дом иногда вёл себя как капризный подросток, проказничал, не было интернета, а зеркала по своему желанию показывали будущее, прошлое или настоящее в виде отрывков — это однозначно было лучше, чем таскаться с вёдрами воды и мечтать о горячей ванне...

Но в один день всё изменилось…

Вот наша ведьмочка пока что даже не в курсе о перспективах.

В дверь постучали. Громко, требовательно, точно гром среди ясного неба.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Сердце пропустило удар, следом заколотилось с удвоенной силой, явно пытаясь вырваться из грудной клетки.

Пальцы, до этого момента сжимавшие книгу, внезапно ослабли, и небольшой томик об истории магии едва не выскользнул из рук. В голове промелькнула тысяча мыслей — от самых безобидных до откровенно пугающих.

Стук повторился. На этот раз ещё более настойчивый. Он эхом отражался от стен, заполняя собой всё пространство комнаты.

Я огляделась по сторонам, ища пути к отступлению.

Бежать было некуда!

— Открывай, ведьма! — раздался низкий голос с отчётливым рычанием. — Каждый раз одно и тоже, сколько можно! Ты привязана к этому месту и далеко не убежишь, открывай, кому говорю! Живо!

Инстинктивно прижалась к стене, словно пытаясь слиться с ней. Это был точно он — дракон-ростовщик.

Стоп... Он так часто сюда захаживал, что знал такие тонкости?

— Мне долго ждать? Райя Вария! — нетерпеливо прорычал мужчина.

«Долго, очень долго! Прямо-таки вечность, а лучше еще дольше!» — хотелось выкрикнуть мне, но, конечно, я разумно промолчала.

Я отлепилась от стены так медленно, словно каждое движение могло меня уничтожить. Неуверенно, шаг за шагом, приближалась к двери. Прижавшись ухом к холодной поверхности, я вслушивалась в тишину за порогом.

Но вместо того, чтобы в очередной раз увериться, что там кто-то есть и это не плод моего воображения, как в издевательство, я слышала лишь собственный пульс. Громкий, оглушительный, отдающийся в ушах барабанной дробью.

— Э-эм… Г-господин? — тихо окликнула я, икая. Речь была отрывистой, слова звучали резко, коротко и рвано. В горле пересохло, словно туда насыпали песка. — Вы ушли? Там же никого нет?

— Думаешь, я полетел бы столько миль, чтобы посмотреть на закрытую дверь? Ты решила поиздеваться, ведьма?! — раздраженно ответили с той стороны. — А ну открывай!

— А м-может, д-договоримся? Мне мама запрещала открывать дверь...

— Конечно, договоримся, — передразнил он и звучно стукнул в дверь. Я от неожиданности пошатнулась. — Какая мать? Ты совсем тут от отшельничества умом помешалась? Открывай, и договоримся! Я с тобой так договорюсь, что на несколько лет хватит!

— Лет не надо... Их и так много. М-может, завтра? У меня не прибрано и вода не вскипячена для чая… — с мольбой пробубнила я, не ожидая, что меня услышат. — Как будет хорошо — Вы сегодня у себя дома... И я у себя. Х-хорошо и уютно проведем время...

— По-твоему, я в это захолустье каждый день летать должен? И когда это у тебя прибрано было? — озадачились на той стороне.

— А что, не было? Точно было, говорю вам. Точно-точно…

— Твои речи напускные, никогда такого не было!

— Да было! Как есть было, я что, себя не знаю, что ли? — возмутилась я. И задумалась.

Похоже, он действительно появлялся здесь часто и хорошо знал Райю.

Внезапно меня осенило: она никогда не убирала свой дом?

Я огляделась, внимательно всматриваясь в каждую поверхность и угол. Не зря мне поначалу дом показался нежилым. Лишь отдельные части были относительно в порядке.

— Единственное, что ты знаешь, как ростить долги! Открывай, иначе я сам это сделаю, — злился мужчина, ударив по двери в очередной раз. Антуан, как назло, умотал в лес поискать немного грибов на ужин.

Глубоко вдохнула, хлестко ударила себя по щекам и, собрав всю волю, я резко распахнула дверь. Ещё секунда промедления, и ноги тотчас понесли бы меня прочь, в спасительную темноту какой-нибудь комнаты.

Пусть ненадолго бы скрылась, но безумно хотелось избежать встречи. Всё тело протестовало.

— Наконец-то, — надменно фыркнул мужчина.

Я сглотнула, чувствуя, как страх сковывает горло, и подняла глаза. Передо мной стоял мужчина. Высокий, статный блондин с атлетической фигурой и кожей, отливающей бронзой. Даже мне, иномирянке, понятно с первого взгляда: дракон в человеческом обличье. От него неумолимо веяло силой и незримой мощью.

— Ты опоздала с выплатой, — его голос звучал угрожающе, а презрительная ухмылка не предвещала ничего хорошего. — Где мои деньги, ведьма?

Его глаза сверкали золотом, а в голосе слышалось такое превосходство, что у меня перехватило дыхание.

— Где мои деньги, ведьма? — повторил он, наступая на меня.

Я отступала. Дракон не отставал, не давая ни минуты покоя. Вскоре я уперлась в твердую холодную стену. Мои руки скользнули по ее неровной поверхности.

В голове крутилось тысяча мыслей, но ни одна не была достаточно чёткой и убедительной.

Как отсрочить? Как оправдаться? Каждая секунда уносила с собой крупицу надежды. Идеи становились всё более невероятными, а решения — отчаянными.

— У меня… у меня нет денег, — прошептала я, с трудом справляясь с дрожью в голосе. Руки двигались сами по себе, теребя старое платье, которое досталось от ведьмы. Тем самым немного отстранилась от мужчины, который нависал надо мной. — Я… я не знаю, что сделать…

Когда я увидела итоговую сумму долга Райи, у меня подкосились ноги. Цифры плясали перед глазами, словно насмехаясь, а в голове крутилась только одна мысль:

«Какие-то триста тысяч с процентами — сущие копейки по сравнению с тем, что есть сейчас!»

Дракон с легкой брезгливостью скривил губы, осматривая меня с ног до головы. Его взгляд был холодным, словно он прикидывал, какую цену мог бы потребовать взамен. Но, не найдя ничего интересного, отошел на несколько шагов.

Дышать моментально стало легче.

— Что же ты можешь предложить, кроме как расплатиться своим телом, кое и даром не сдалось?

Ярость закипала внутри, словно зелье в котле, готовое вот-вот выплеснуться через край...

«Даром не сдалось? Даром, значит?» — эхом отозвалось в голове его издевательское предложение. — «Да как он посмел, да кто бы ему вообще предложил подобное? Он что, бессмертный — говорить подобное женщине, еще и ведьме по рождению? Да таких, как он, я одной левой, правой и комбо двоечки напоследок! Гр-р».

В голове уже рождались самые изощрённые планы мести.

О да, господин дракончик, вы ещё не знаете, на что способна оскорблённая женщина в гневе!

А раз уж я стала ведьмой… Научусь превращать, обращать, извращать — и сделаю так, что даже ваша драконья мама не узнает!

Будет вам, господин чешуйчатый, урок на всю оставшуюся жизнь!

Я покажу, что такое женская месть в сочетании с магией двадцать первого века!

И уж поверьте, после моей «помощи» вы будете знать все тонкости использования современных игрушек для взрослых… в одиночку!

Злость придавала сил, а воображение рисовало всё более изощрённые картины грядущего возмездия. Постепенно разум прояснился, и на лице появилась глупая, но очень искренняя улыбка.

— У меня есть знания… Я могу приготовить зелья, — слова вырвались сами собой, прежде чем мысль сформировалась до конца. Раз он знал ее, то и о ее возможностях тоже? Может, у него желудок слабый? Так я даже без особых заговоров ему местную ромашку от всего и вся заварю! О, или крапиву, точно! Где-то видела похожие растения…

Дракон остановился, его глаза подозрительно прищурились, будто прочитал мои мысли. И они ему однозначно не понравились.

— Зелья? Какие зелья? То, что мне надо, ты и так мне дашь, — пророкотал он.

Воздух вокруг него затрещал от напряжения, а из ноздрей вырвались тонкие струйки дыма.

Резко ощутила, как земля под ногами завибрировала. Я закашляла и помахала руками перед лицом. Как некультурно с его стороны — дым пускать из своих технологических отверстий!

Мысли крутились в голове с бешеной скоростью, я отбрасывала накатывающую панику, лихорадочно соображая. В конце комнаты виднелись знакомые силуэты склянок с многими травами. Рядом на столе лежали стопки книг с рецептами. Дневники с пожелтевшими страницами и потускневшие записи от их частого использования.

Всё это можно и нужно было использовать!

— Любые, которые вам нужны, — ответила я, тихо выдохнув, когда он обратил внимание на мои слова. Пар исчез, красноватая чешуя перестала переливаться, будто еще немного, и он бы обернулся в крылатую ящерицу. — Я могу приготовить что угодно. Может быть, у вас плохой сон? Что ж, я найду для вас рецепт. Или кому-то из близких необходимо похудеть? Это точно ко мне! О, а может, головные боли? Вы явно чело… Дракон, загруженный мирскими проблемами, иной раз такие глупцы встречаются на пути… Но поверьте, решение найдется.

Я старалась говорить уверенно и воодушевленно, хотя внутри всё дрожало от страха и злости. Здесь, как и в нашем мире, много подводных камней. Долги Райи появились не просто так, а из-за явного предательства.

Отныне никогда не забуду несколько правил маркетинга:

Первое: говорить ясно, уверенно и по существу. Даже если не уверен, лучше что-то сказать, нежели молчать.

Второе правило: завлечь скидками. Не дарить просто так, это важно! То, за что ты отдал из своего кармана, ценилось больше, чем то, что получил даром.

Третье: рассказать об исключительности продукта и почему именно мое самое лучшее.

И четвертое правило: сделать так, чтобы челов… Дракон сам осознал, что ему это нужно. Чтобы в его голове никто не подталкивал к принятию решения. Он должен прийти к этому выводу сам, что ему это необходимо и важно. Очень-очень важно!

А я с радостью готова это устроить…

— Ты как-то странно начала говорить, — хмыкнул он, отмахнувшись. — Моя головная боль — это ты, что будешь с этим делать?

— Господин, смею заметить, если я умру, то долг никто не выплатит.

— И что? Твоя земля по праву достанется мне.

— Это с одной точки зрения, а с другой — нет моего здесь ничего, — с вызовом ответила, разводя руки в сторону.

Пусть земля признала Райю хозяйкой, но официально её владельцем являлся один из лордов. Такой же дракон, как и он. Это гораздо серьезнее, чем просто претендовать на недвижимость какой-то ведьмы.

— Ах, Райя начала наконец-то думать, а не только в рот ко мне заглядывать? — расхохотался мужчина.

Опустив глаза в пол, я постаралась скрыть своё неуважение. В этом обществе подобное проявление чувств могло быть расценено как дерзость.

Сразу же вспомнился день, когда перебирала залежи на столе. Долгов было много, очень много. Кто-то копил недвижимость, а Райя — долги! Фальсификация была очевидна даже без специальных знаний. Иной раз договора доходили до абсурда...

Однако среди бумаг я нашла кое-что интересное — дневник. Старый, потрёпанный и полностью исписанный. Он был личной собственностью ведьмы. В отличие от многих других вещей, его я смогла открыть только благодаря крови.

Первая же строка случайно открытой страницы царапнула душу.

«Сегодня он снова отверг меня. Сказал, что я недостойна его внимания. Но я знаю, что это не так. Он просто боится своих чувств…»

Сейчас вопросы продолжали терзать мой разум:

«Это он? Неужели она действительно этого чешуйчатого любила? Как можно быть настолько слепой!»

Да, он красив — спору нет. Но эта красота казалась фальшивой, как маска, за которой скрывалась истинная омерзительная сущность. Более скользкого типа я не встречала. Взгляды, жесты, демонстративное пренебрежение. Да я даже не удивилась бы, если бы он ее и убил!

— Так зелья вам уже не нужны? — произнесла я после затяжной паузы.

— Отчего же? Есть все же что-то, в чем ты полезна… — его голос звучал почти ласково, но я чувствовала подвох. Дракон медленно приближался, обходя меня по кругу, словно хищник, изучающий добычу. — Что ж, мне даже интересно, и что же ты хочешь взамен?

— Отсрочку долга, — уверенно выпалила я, поднимая взгляд. — Дайте мне время, и я отработаю всё до последней монеты.