Гравитация любви

Алина

Ибица.

Чем ближе я подъезжаю, тем больше замечаю людей, медленно шагающих по трассе в сторону Амнезии, одного из самых крупных ночных клубов Ибицы.

Они беспорядочно толпятся, и их запросто можно принять за стаю голодных зомби. Голодных до развлечений… 

Приходится тормозить и быть осторожной, чтобы кого-нибудь не задавить.

Похоже, сейчас их это вообще не волнует, а реальность стерлась в их сознании, смешавшись с бесконечными тусовками, которые не прекращаются на горячем испанском острове ни днем, ни ночью, особенно в середине августа.

Ночь. Мое выступление — через час. Еще немного — и я опоздаю. Главное — добраться и поймать обруч, взмыть вверх, под потолок. Дальше — я в своей стихии. Деньги в моем случае — приятный бонус, который позволяет не переживать о том, что любимый папочка заблокировал все мои счета. Ну и пусть. Он думает, что я вернусь. А вот нет.

Мне уже есть восемнадцать, и я вправе сама распоряжаться своей жизнью. Тем более что для родителей я — никчемная дочь. Черная овца. Не то что мои братья Влад и Макс — те серьезные, послушные, ответственные, пусть и на свой лад.

Достойные наследники империи моего отца.

Мысль о «заботливых» родственничках заставляет сначала нахмуриться, сморщить нос, а потом улыбнуться самой себе: я вырвалась из золотой клетки и довольна тем, как смогла устроить свою жизнь за последние три месяца. Лучше так, чем каждый день выслушивать напоминания о том, что «в семье не без урода»… где урод, конечно же, я, и где нужно контролировать каждый мой шаг, чтобы ненароком не опозорить семью Волковых.

Я сворачиваю на безлюдную парковку, напрочь забыв о поворотниках. Паркую свой арендованный, маленький и изрядно запылившийся Фиат на стоянке, едва освещаемой тусклыми фонарями. Надо бы его помыть. Лень, но, возможно, я все же сделаю это завтра.

Прекрасно. Успела.

На мне сверкающий наряд-боди, короткие спортивные шорты и маска. Мысленно я уже готова к выступлению, осталось хорошенько разогреть мышцы. Внутри с новой силой просыпается жажда почувствовать полет, легкость, восхищение толпы. Хотя… на последнее мне плевать. Я даже не рассматриваю их лица. Зачем? Мне они вообще не интересны.

Из всех ночных клубов Амнезия нравится мне больше всего тем, что в этом огромном зале, которому может позавидовать любой цирк, я ощущаю себя словно птицей в небе. В полете, где есть только я и музыка. Я даже перестаю слышать тысячи людей, громко орущих снизу.

Обожаю.

Стоило сбежать из дома просто чтобы это ощутить. Ни одно место не дает мне такой волны удовольствия и азарта.

Свободу от правил, норм, строгого воспитания, гребаного балета.

Пошло оно все. Я хочу жить так, как хочу.

И могу себе позволить. Сама.

За выступления дорого платят. Достаточно, чтобы закрывать свои хотелки. А у меня она одна — летать.

Не чувствовать гравитации.

Парить.

Быть свободной.

Ну а чтобы никто не заподозрил, что дочь русского магната полностью отдалась позорной воздушной гимнастике на цирковом кольце, я на всякий случай нацепляю на лицо маску. Не то чтобы боюсь, что меня кто-то узнает: родители тщательно скрывают мои фотографии. Ведь я позор всего рода. М-да.

Просто не хочу попасться на камеры и чтобы папашины ищейки не вычислили, где я нахожусь. Если сбегать, то гордо — и чтобы не нашли.

Пусть отец забудет, что у него такая никчемная дочь. Больше достанется братишкам. Я нисколько не против.

Ладно. Я зарекалась не портить себе настроение мыслями о семье, тем более перед выступлениями, которые для меня так важны, но у родных вызывают одно лишь отвращение. Они не понимают меня и никогда не поймут.

Прохожу мимо длинного ряда машин. 

Жаль, что нам не разрешают парковаться возле черного входа — эти места оставляют для ВИП-гостей.

Могу поспорить, какая-то из этих пыльных машин стоит здесь уже больше недели, а владелец затерялся на одной из бесконечных дискотек на этом острове.

Группа мужчин привлекает мое внимание лишь тогда, когда они быстро группируются, чтобы меня окружить.

В отличие от тех, кто спешит на дискотеку в жаркую августовскую ночь, эти парни слишком официально одеты.

— Алина Волкова? — чистым русским называет мое имя один из мужчин, тем самым подтверждая мои подозрения: он человек отца.

Проклятье.

Меня все-таки нашли.

Ниже визуал нашей избалованной бунтарки Алины Волковой.

Иду вперед, делая вид, что не слышу. Ускоряю шаг. Парни направляются за мной. Сейчас главное — добежать до черного входа, затесаться в очереди к ВИП-столикам, а на входе охрана клуба меня знает. Пропустят.

Если эти придурки ждали меня снаружи — значит, они пока не смогли договориться и войти внутрь. Или не хотели устраивать концерт с вызовом местной полиции.

Ну уж нет. Последнее выступление я выполню, даже если в зал втиснется мой отец! Он меня нашел, и если опять запрет меня дома, то вряд ли когда-либо еще разрешит прикасаться к воздушному кольцу…

Кто-то нагоняет меня, цепляет за плечи и швыряет на пыльную землю.

Больно. Они офигели?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не покрыть этих ребят отборным русским матом, которому научилась от братьев, и напомнить этим громилам их место. Они работают на моего отца. Я — его дочь, даже если непослушная и упрямая. Но я все еще надеюсь сделать вид, что я не та, кого они ищут.

Трое из них подходят ближе, останавливаются и смотрят. Ублюдки. Они точно от отца? Папа решил преподать мне урок?

— Куда спешишь?

Молчу. Маска все еще на мне. Я делаю вид, будто не понимаю.

Кто-то из придурков хватает меня за волосы. Грубо. Аж слезы выступают на глазах.

— Ты поедешь с нами. Будешь слушаться — все будет хорошо, — предупреждает мужской бас.

В груди просыпается паника. Вряд ли это люди отца. Такого бы они себе не позволили.

— Эй, осторожнее, это сестра босса, — кто-то из ребят предупреждает его.

Конечно. Братишка.

Только он мог нанять таких отморозков.

Я громко взвизгиваю — возможно, это застает мужчину врасплох, и он разжимает свою лапу. Пользуюсь моментом, чтобы зарядить ему в пах.

Ублюдок.

Кто, кроме Влада, мог подослать таких придурков?

Старший брат отличается от отца своей беспринципностью. Кровавый — так его называли в колледже. Вот и сейчас его громилы не собираются со мной церемониться. Если им понадобится меня связать и запихнуть кляп в рот — они это сделают. А братишка их еще и похвалит за проделанную работу.

— Стой! — другой мужчина приближается, чтобы вновь меня схватить.

Но сегодня судьба на моей стороне.

На парковку врывается громко рычащая Феррари. Она оглушает своим рыком не только меня. Как вовремя.

Мне удается сделать резкий рывок в сторону, несколько быстрых шагов — и я почти бросаюсь красно-огненной машине на капот.

Водитель останавливается очень вовремя. Отличная реакция. Теперь я могу разыграть роль дамы в беде и выиграть время.

Не могу сдержать улыбки, когда улавливаю облегченные вздохи громил — вряд ли они бы дожили до завтра, если бы со мной на самом деле что-то случилось.

Моя улыбка становится шире, когда я замечаю, что парень за рулем Феррари удивленно поднимает бровь и улыбается мне в ответ.

Забавно…

Он думает, что я с ним флиртую? Бросаясь под колеса? Возможно он еще не рассмотрел моих преследователей…

Кто-то из громил выходит из оцепенения и направляется ко мне. Я, не раздумывая, бросаюсь к пассажирскому сиденью спорткара, отчаянно дергая ручку.

Блондин же не оставит меня в беде?

Какого черта он медлит? 

Либо бежать самой до черного входа через парковку, либо…

Замок щелкает, и заветная дверь открывается. Я залетаю в чистейшую, вкусно пахнущую кожей Феррари с такой скоростью, с какой никогда не водила арендованный Фиат.

— Едем! — приказываю парню на английском.

Парень блокирует двери. Поворачивается ко мне. Вопросительно поднимает одну бровь, затем вторую.

— Едь давай! — говорю уже на испанском, на случай, если этот парень не понимает по-английски.

Кто-то из громил показывается в свете фар, а кто-то любезно стучит в водительское окно. Нас окружили.

Однако вряд ли парни решат брать штурмом Феррари — скорее всего будут вести переговоры.

Голубоглазый блондин окидывает абсолютно пофигистическим взглядом окруживших его машину мужчин.

Я закатываю глаза. Это каким же надо быть самоуверенным наглецом, чтобы в такой ситуации рассматривать двухметровых парней вот так? Словно они не более чем досадные дорожные знаки на прямой автостраде, призывающие сбросить скорость.

Пока я раздумываю, на каком языке разговаривать с незнакомцем, и не попробовать ли родной русский, машина издает такой оглушающий рев, что закладывает перепонки, а я едва не подпрыгиваю на месте.

Конечно, это не первая Феррари, в которую я сажусь, но это… Сколько там, нафиг, лошадей под капотом?

Но и об этом я не успеваю спросить — машина срывается с места, словно ждала именно этого момента, а меня впечатывает в тугое спортивное сиденье спорткара.

А вот и Брендон)

Как вам парень?

Если вы читали "", то вы наверняка уже с ним знакомы.

Не забывайте подписываться на автора, забирать книгу в библиотеку и ставить звездочки.

Если интересно - приглашаю в свой телеграм канал Вивиана Торн (можно найти в поиске телеграм или перейти по ссылке со страницы автора в десктопной версии сайта)

Мы резко тормозим возле пропуска на ВИП-парковку.

Я делаю вдох, ловлю взгляд знакомого охранника, киваю ему — и он, без лишних вопросов, пропускает нас внутрь.

Может, потому что узнаёт меня.

А может, потому что руководство клуба специально просит выставлять дорогие машины в первый ряд ВИП-парковки, чтобы гостям на входе было чем полюбоваться.

Как и предполагалось, блондину предоставляют почётное место — на виду у всех.

Я молча наблюдаю за уверенными движениями его рук на руле. Он спокоен и невозмутим.

А на меня наваливается не просто предчувствие, а уверенность, что сегодняшнее выступление станет последним.

Меня нашли.

Не отец — так брат.

Не сегодня — так завтра меня вернут домой, в золотую клетку. Жаль… Я уже стала привыкать к сказочным закатам Ибицы.

Нужно как можно быстрее попасть внутрь и исполнить свой номер.

А потом… можно будет распрощаться с выступлениями навсегда.

Только вот парень не спешит. Рычание «Феррари» стихает, огни панели управления гаснут, но двери остаются заблокированными.

Блондин придвигается ко мне и сощуривается. Я вспыхиваю — словно оказалась не в его «Феррари», а в огромной печи.

Он близко.

Я ещё раз щёлкаю ручкой дверцы и нетерпеливо вздыхаю.

— Открой, — приказываю.

Сначала по-английски. Потом по-испански. В конце пробую даже по-русски — на что парень ухмыляется обаятельной улыбкой, от которой сердце делает сальто.

Наглец. Ещё немного — и я испепелю его взглядом, если он не откроет свой спорткар!

Блондин протягивает руку к моему лицу, явно намереваясь подцепить и снять маску.

Чёрта с два! Я звонко хлопаю его по руке. Наверное, это не совсем вежливо с моей стороны.

Надо было его… поблагодарить? Но я даже не знаю, каким языком. В смысле — на каком.

Становится тесно. Внутри всё сжимается, будто под тяжёлым прессом.

Я не люблю быть запертой — ни в золотой клетке, ни в грёбаной «Феррари». Мне нужен воздух и свобода.

Блондин усмехается.

Он издевается? Специально играет на моих нервах?

Десять секунд. Пятнадцать. Мы не двигаемся. Время кажется вечностью.

Люди моего брата совсем скоро доберутся и сюда. Вряд ли они вступят в стычку с местной охраной, но уверена — быстро найдут к ним подход.

Блондин внезапно склоняется к моей шее и втягивает носом аромат.

— Эй! — возмущаюсь я, отстраняясь и чувствуя себя обокраденной.

— Карамель, — с каким-то диким наслаждением шепчет он на английском. — Брэндон, — протягивает мне руку, представляясь. Значит, всё-таки умеет разговаривать.

Его голос немного разряжает натянутую атмосферу.

— Очень приятно, — передразниваю я блондина, не отвечая на рукопожатие и специально не называя своего имени.

Чтобы его узнать — сначала нужно заслужить.

— Русская?

Я фыркаю.

Не потому что он догадался сразу.

А потому что понимаю — меня выдал акцент. Так и не смогла избавиться от него.

Не то что мои братья. Их английский идеален. Годы учёбы за границей дали свой результат.

О их национальности можно догадаться разве что по именам, телесным наколкам с русскими фразами, а также по манере грозно смотреть на собеседника, выжимая и придавливая своей волей.

У меня же всегда были проблемы с учёбой, и я даже не хочу вспоминать, как меня травили в колледже из-за русского акцента. Поэтому я просто сбегала с занятий на бесконечные тренировки… пока меня не отчислили и пока до отца не дошло, что заставлять меня учиться — бесполезно.

— Мне правда очень-очень нужно внутрь, — выдавливаю я, умоляюще заглядывая в ледяные глаза Брэндона.

Он красив. Молод. Силен.

Соблазнителен, словно мороженое в жаркий день.

Он мне нравится. Хотя… возможно, это побочный эффект стресса. Ничего серьёзного.

Брэндон наконец-то снимает блокировку, и я распахиваю дверь «Феррари», наконец-то ощущая себя свободной.

Ненадолго — потому что скоро папочка постарается запереть меня на целую вечность..

Сначала я увеличиваю дистанцию между мной и Брэндоном, а затем останавливаюсь и жду, пока он меня нагонит, небрежным взглядом оценивая его телосложение.

А он… очень даже ничего.

Брэндон настигает меня и аккуратно приобнимает за талию.

Его прикосновение настолько приятно, что я даже не возражаю.

— Я с друзьями. Не против составить мне компанию? — шепчет в ухо, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Я… работаю, — отчего-то мой голос звучит застенчиво, а его ладонь, словно не принимая ответ, сжимает сильнее.

Мы проходим с Брэндоном через чёрный вход.

Нас пропускают без проблем. Я поворачиваюсь к нему, заглядываю в его ледяные глаза.

Раз уж это последний мой рабочий день здесь…

Я поднимаюсь на цыпочки и прислоняюсь к его губам.

А Брэндон не смущается. Я чувствую его руки, скользящие по моим бедрам. Меня впервые охватывает такой огонь, что мне даже не нужно разогреваться перед выступлением.

Его губы горячие и требовательные. Я забываю, что мне нужен воздух.

Точно.

Это самый лучший поцелуй в моей жизни.

— Может, всё же присоединишься? Как закончишь с работой? — настаивает Брэндон, позволяя себе коснуться пальцами моей маски.

Это настораживает и заставляет отстраниться.

— Может, — улыбаюсь я, на самом деле думая, что не собираюсь забывать о выступлении даже ради такого мужчины.

Ну уж нет.

После я разворачиваюсь и ухожу, даже не прощаясь и не оглядываясь.

Зачем? Я вряд ли его ещё раз увижу.

Однако, достигнув коридора, ведущего в гримёрную, я всё же бросаю взгляд в его сторону — чтобы подсмотреть, за какой столик он направился…

Чувствую, во время выступления я впервые буду смотреть на ВИП-балконы.