Грех Невинности

«Спина, опять», – Василиса профессионально справлялась с большой лопатой размером больше нее почти в полтора раза. Понедельник начался с первыми петухами: толком не позавтракав, она отправилась в хлев. Под одной крышей нашлось место для коровы, свиней и кур. В детстве Вася каждому из жителей хлева давала имена, но с тех пор, как перед ее глазами закололи любимого поросенка – Пухля она перестала это делать. 
Насыпав курам зерна, безразлично наблюдая за пернатыми, Вася вытерла лоб, от выступившей испарины. Потерла поясницу и потянулась, затем медленно нагнулась и разогнулась. Боль стала меньше, тяжко вздохнув, она вышла из хлева. 
После обыденного утреннего обхода Вася вернулась в дом. Родители уже проснулись. На цыпочках Вася направилась в сторону своей комнаты, мельком глянув в большую комнату. Отец в рваной, не первой свежести, майке сидел у окна, на столе уже располагалась уже открытая бутылка водки, полный стакан. Мать металась между столом и холодильником, желая угодить тому. «Как же достало нищенское существование!» Вася хотела незаметно проскочить в спальню, но ее остановил голос матери. 
— Вася, иди сюда! 
Нехотя она выполнила приказ матери и остановилась в проходе, глядя на ту. Растрепанные волосы, завязанные в куцый хвост, черные круги под глазами, кофта в мелкую дырочку, безразмерная юбка, подвязанная обычной бечевкой.
— Да? 
— Почему ты не накрыла на стол? Зачем с утра портить всем настроение? 
— Извиняюсь, — едва сдерживая накатывающееся раздражение, отозвалась Вася, безразлично глядя на родителей. «Да что б вас!» - мелькнула мысль у нее.
Отец поднял расфокусированный взгляд на нее, стукнул по столу, заставляя вздрогнуть, а мать схватится за сердце. Он что-то пробормотал себе под нос и с шумом встал. Шаг качнулся из стороны в сторону. 
Вася попятилась, и, прежде чем он настиг ее, она побежала в комнату за рюкзаком. Запирать дверь не имело смысла - отец сломал все ручки еще в прошлом году, и кто угодно мог зайти в любой момент. 
Она полезла под кровать за рюкзаком, внутри которого уже лежали две тетрадки и ручка. Вася поспешила выйти, но отец, шатаясь, перегородил ей путь.
— И куда ты собралась? — по покрасневшим глазам, и заплетающемуся языку было понятно, что отец не настроен на разговор, и Васе стоило побыстрее скрыться. 
— В библиотеку. — Соврала она. — Надо отдать читательский билет.
— Сначала я научу тебя манерам, – отец потянулся к ремню, и Вася сжала руки в кулаки. 

Он часто любил учить ее манерам, особенно в детстве, и когда Вася поняла, что помощи от мамы ждать не стоит, начала защищаться сама.
— Не надо меня трогать! – она сбила отца с ног и выбежала из дома. Не успев толком надеть босоножки, и, держа левый в руке, она побежала к калитке. Слезы текли по щекам, оставляя соленый привкус на губах. 
— А ну, вернись! – крикнул отец ей вдогонку, и уже на безопасном расстоянии Вася повернулась к Косте. 
— Сначала проспись, пьянь!
— Совсем от рук отбилась!
«Ненавижу!» в сердцах кричала Васелиса, «Ненавижу вас!». Хромая на одну ногу, Вася отбежала на безопасное расстояние от дома и села на газовую трубу у соседских ворот, чтобы надеть обувь. До открытия клуба оставался еще час, но она предпочитала провести их, сидя на трубе, чем дома. Совсем скоро она покинет это место, осталось получить документы и прощай опостылевшая деревня!
Вася больше не позволяла себя бить. В детстве она была слишком слаба, а мать безразлична к страданиям дочери, а потому ее тело было усыпано шрамами, напоминающими об издевательствах отца. Отец всегда бил туда, где синяки не были заметны другим, поэтому удары приходились на одни и те же места, а раны практически никогда не заживали, продолжая кровоточить и приносить адскую боль. Даже будучи ребенком, она никогда не кричала и не молила о помощи – Вася не могла принести ему такое удовольствие. 
«Ненавижу», – она со злостью бросила потрепанный рюкзак на землю, вытерла слезы. «Вас, и эту чёртову глушь».
Вася направилась в клуб по разрушенной дороге, покрытой пылью и камнями, автомобилям с трудом удавалось разъехаться на двух полосах, а зоны для пешеходов и вовсе отсутствовали, отчего всем жителем приходилось оглядываться по сторонам, чтобы не попасть под машины. С наступлением двенадцати лет она каждый день мечтала уехать в город к бабушке, но та не спешила забирать внучку, наслаждаясь собственной жизнью. С тех пор в ее голове зародился план бросить родителей, как только она закончит школу. И наконец-то ее мечта вот-вот осуществиться. Осталось потерпеть всего два месяца, когда документы придут из города в глухомань, и ей вручат диплом. Она сможет уехать в город и поступить в институт, а там, глядишь, ее примут в модельное агентство.