Грешны дела твои...

Экран мобильного загорелся от уведомления “Пропущенный вызов (14)” и потух.

Дэвид Джонс поморщившись, сделал глоток виски. Бутылка почти опустела, но он не пьянел. С каждым глотком, с каждым вздохом Дэвид возвращался в тот солнечный день в Синдэйле, в свой личный кошмар.

Говард: Дэйв, завтра заехать за тобой или на тебе?

Сообщение высветилось на экране и пропало. Дэвид хотел отключить мозг, чтоб не воспринимать информацию, не думать, не чувствовать, просто сдохнуть. Но не мог.
— Проклятье, — выдохнул он и, выходя из машины, двумя пальцами зацепил бутылку с остатками виски за горлышко.

Напарник, друг, человек, ближе которого теперь у Дэвида никого не было, ждал ответ на сообщение, а Дэвид стоял на обрыве скалы Блэк Рок и пялился в чернеющую бездну.

Чуть больше, чем полгода назад в полицейский участок Синдейла, куда Дэвид привёз свою жену, помощника окружного прокурора, с документами, ворвались люди в масках и устроили кровавую баню. Дэвид был снаружи, ждал на парковке за участком и выстрелы услышал слишком поздно. Он отстреливался, помогал местным, прикрывал раненых и молился только о том, чтоб с женой было все в порядке. Но она скончалась по пути в больницу.

С того дня жизнь Дэвида Джонса стала похожа на нескончаемый кошмар. Он почти не спал. Только когда мозг вырубался от усталости — падал без сил. Обычно это случалось в участке, после закрытия какого-нибудь дела.
Он отказывался от врачей и психологов, рискуя получить отстранение, но в полиции не хватало кадров, поэтому начальство закрывало глаза и позволяло работать.
А потом он начал пить. Поначалу настроение и производительность росли, Дэвид даже улыбался и принял участие в каком-то состязании между полицейскими нескольких городков округа и занял почётное третье место. Но сегодня алкоголь уже не помогал.

Дэвид сделал шаг к краю обрыва и тело чуть шатнуло.

— Полетели? — прошептал он сам себе и закрыл глаза. Каждый раз, когда он закрывал их, он видел её: тёмные волосы, карие глаза, мягкая улыбка, ямочки на щеках — чистое, концентрированное счастье.

Но сейчас Дэвид увидел пустоту. По щеке его скатилась слеза.
— Эй, — прохрипел Дэвид. — Где ты?.. Куда ты пропала?..

Дэвид открыл глаза. Голова была пуста и свободна. Он взглянул на бутылку виски в руке, обернулся и пошел к машине. Мобильный, лежавший на пассажирском сидении, снова показал уведомление о пропущенном вызове.

— На тебе поедем, — тихо проговорил Дэвид, зажав микрофон для записи голосового сообщения. — Она исчезла, Говард. Исчезла.

— Девятое ноября, тринадцать сорок две, — проговорил Дэвид, чуть склонив голову к нагрудному карману, где лежал телефон с включенным диктофоном. — Направляюсь в Синдэйл по поручению шефа Рамиреса.
“Черт бы его побрал”, — пронеслось в голове.
— В пятнадцать тридцать должен быть в участке на… — Дэвид на мгновение отвлекся от дороги и взглянул на лежащий на пассажирском сидении блокнот. Он был закрыт. — Черт… В общем, в центральном участке Синдэйла. Том самом, чтоб его.
Дэвид тяжело выдохнул и прервал запись.

Синдэйл — уродливое подобие мегаполиса, построенное на берегу реки Син среди вырубленных лесов Северной Каролины — был виден и чувствовался издалека. Еще каких-то пять - шесть лет назад, когда эко-активисты приковывали себя к воротом строящегося химического завода и саботировали вырубку вековых сосен, казалось городок можно было спасти. Но корпорация “Икар” — производитель якобы безвредных био-добавок, добилась разрешения у местной администрации на постройку небольшого завода в двух милях от городка, обнесла всё высоким забором и начала стройку. За год в город прибыло около сорока тысяч человек. Богатые европейцы, азиаты, русские не просто приезжали на завод “Икар”, они приезжали жить: вырубали лес, строили новые дома и целые районы. Местные поначалу радовались, что до них дошла цивилизация, но уже спустя пару лет город стал захлебываться от преступности. Полиция не справлялась, неугодных копов убирали и вскоре на руководящих постах остались те, с кем можно было “договориться”.
Формально полиция защищала город и граждан, пока кто-то не переходил дорогу шишкам из “Икара”, а сам “Икар” за пять лет разросся до масштабов небольшого городка со своим бизнес и административным центром, автономной электростанцией и даже Президентом.

Детектив полиции Броувилля, Дэвид Джонс, направляясь в Синдэйл по поручению начальника из-за пересечений свидетелей и улик по делу “озёрного маньяка”, не ждал от сотрудничества капитальных сдвигов. Имея опыт общения с местными копами, Дэвид был уверен, что визит завершится не начавшись прямо на пороге участка. Сам он тоже не особенно горел желанием сотрудничать, потому что чуть больше, чем полгода назад потерял здесь жену и видел, как якобы коллеги замяли дело, чуть только появились намеки на участие в тогдашнем нападении работников “Икара”.

“Мрази”, — прошипел Дэвид, сжимая руль.

Указатель “Синдэйл — три мили” показался за поворотом спустя еще полчаса, но ярко-оранжевая надпись “ИКАР — территория счастья” за ним перетягивала внимание на себя. Дэвид взглянул на время и чуть прибавил скорость. Начинался дождь.

Сколько Дэвид ни смотрел на прогноз погоды в Синдэйле, здесь всегда был дождь. Будто выбросы “Икара” собирали над собой черные тучи и держали их над городом.

“Дождевик в бардачке, — мысленно отметил Дэвид. — Найти комнату рядом с участком. Не ехать обратно в ночь”.

Дико хотелось спать и выпить. Дэвид не пил три дня. Последний запой едва не стоил ему жизни и не в плане пошатнувшегося здоровья — с этим странно, но было всё в порядке. Дэвид едва не покончил с собой на фоне печали о гибели супруги, но вовремя остановился, или — он сам в это не верил — дух супруги остановил его. А затем прилетел этот приказ, показавшийся бы ранее безумным: “Поедешь в Синдэйл по “озёрному”, посмотришь их материалы, покажешь свои”.

Шеф знал, как работают в Синдэйле, знал, что проку почти наверняка не будет, но отправил его. Именно Дэвида и именно сейчас.

***
Город встретил ливнем с мелким градом и пробками. Огни машин тянулись мокрыми струйками по лобовому стеклу и, хотя было еще светло, замирали на месте, будто пытаясь остановить время.
Дэвид не любил пробки и бездействие, но сейчас сознательно оттягивал момент приезда в участок.

Крики и ругань были слышны даже за пределами участка. Припарковав автомобиль на противоположной от участка стороне, Дэвид, перескакивая через лужи и прикрывшись дождевиком с надписью “полиция”, подошел ко входу и остановился.
— Тащи свою жирную задницу в кабинет, Манчински!
Дэвид вздохнул и вошел внутрь — стоять под дождем и ждать, пока гроза внутри утихнет, было глупо.

“Там по крайней мере сухо”...

Картина, которую он увидел, была такой же серой и невзрачной, как и весь город. Старые столы, стоящие криво в открытом пространстве полицейского участка, уставшие и злые офицеры, сигаретный дым, стелящийся прямо над головами легким туманом и затхлый аромат дерьмового кофе, смешанный с запахом пота.

— Чего встал? — низкий грубый голос прозвучал из-за спины и, секунду спустя, кто-то толкнул Дэвида в плечо, да так сильно, что тот едва не отлетел в сторону.
— Осторожней! — сделал замечание Дэвид, но грузное тело медленно пошло дальше, будто обращались не к нему.
— Шевели задницей! — проорал из дальнего угла мужской голос, именно тот, который Дэвид слышал с улицы. — Манчински, мать твою!!!
— Иду, — спокойно отозвалось тело, которое толкнуло Дэвида.

Внезапная ярость подкатила к самому горлу, кулаки Дэвида сжались, в ушах зашумело, а легкие наполнились гнилостным духом гнева. Он открыл рот, чтоб окликнуть обидчика, но его перебили.

— Вы из Броувилля?
Дэвид резко обернулся. Совершенно серая и некрасивая женщина стояла со стаканчиком из-под кофе, полным окурков и мутными глазами смотрела на него снизу, как из подземного мира.
— Да.
— Значок, — еле слышно сказала она и протянула серую ладонь.
Дэвид, у которого все еще шумело в голове от внезапной вспышки гнева, продемонстрировал женщине значок и передал документы.
— Ага. Идите за детективом Манчински к шефу.
Дэвид коротко выдохнул, повесил мокрый дождевик на вешалку у входа и, не глядя на коллег, двинулся в сторону кабинета шефа.

***

— Это первостепенное! Самое важное, Манчински! — кричал шеф за дверью. — Ты слышишь меня, жирная сволочь?!
— Да, шеф, — еле слышно отозвался толстяк.
Дэвид стоял перед приоткрытой дверью и не хотел входить.

“Развернуться и уйти. Засесть в баре, напиться до зеленых чертей, а утром позвонить в Броувилль и сказать, что не справился”, — подумал Дэвид и так светло стало на душе, но…

— Джонс, чего ты там стоишь?! — рявкнул шеф, увидев Дэвида в дверном проеме. — Вот и твой напарник приехал, Манчински!

“Блядь”, — подумал Дэвид.