Грибной бизнес попаданки.

Весна в высокогорье – это не просто пробуждение, это феерия красок и звуков, взрыв жизни после долгого зимнего оцепенения. Звенящая тишина, сотканная из журчания ледниковых ручьев, трелей первых птиц и монотонной песни насекомых, наполняла воздух. Высокогорные луга являли собой калейдоскоп оттенков и форм: золотые россыпи лютиков соседствовали с жемчужной россыпью эдельвейсов, лиловые колокольчики кокетливо покачивались в танце с солнечными арниками. Дикие орхидеи, словно аристократки, вносили ноту изысканности в этот природный балет. Пьянящий аромат луговых трав и цветов кружил голову, обещая незабываемые впечатления.

Посреди этого пестрого ковра покоилось тело светловолосой девушки. Любопытный полевой житель, недовольный тем, что незнакомка преградила вход в его нору, бесцеремонно взобрался на неё и, добравшись до лица, принялся обнюхивать. Щекотливые прикосновения усов разбудили девушку, и она звонко чихнула, до смерти перепугав маленького наглеца. Зверек, кувыркнувшись, скатился с тела и юркнул в траву.

Девушка пошевелилась и, открыв глаза, утонула взглядом в бескрайней синеве небес. Татьяна Петровна Лопухина, а для подруг просто «Петровна», огляделась и тихо позвала:

—Клава, Валюш, вы где?

Но её вопрос растворился в горном воздухе, повис в звенящей тишине.

Последнее, что она помнила – мертвые тела внизу и мысли о прожитых годах. Как же не хотелось умирать! Как хотелось еще немного пожить, хотя её уже ничто не держало в том мире. Может, Клавдия была права, и это страх перед смертью, но  послесмертие казалось каким-то странным и непонятным. Охая от боли в каждой клеточке тела, она, словно в старые добрые времена, медленно приподнялась и от изумления широко распахнула глаза. Её окружала такая фееричная палитра красок, что Татьяна невольно зажмурилась, но тут же распахнула веки вновь, и от восторга открыла рот: в нескольких метрах от неё, словно драгоценный камень, сверкало под солнцем озеро.

Чистейшее зеркало отражало окружающие горы и небо, создавая иллюзию бесконечности. В кристально чистой воде плескались рыбы, а по берегам красовались редкие виды высокогорных растений. В этот ясный день, когда солнце щедро заливало всё вокруг своим ярким светом, озеро казалось бриллиантом, вправленным в оправу из скал и лесов. Для художника-энтузиаста это был рай, который сам просился на холст, чтобы дарить радость ценителям прекрасного.

—Не знаю, что происходит, но, видимо, я всё же попала в рай! – сделала вывод Петровна и, схватившись за ноющую поясницу, поплелась на непослушных ногах к воде.

Всё тело ныло так, словно по нему проехал трактор, как любила говаривать Клавдия.

Добравшись до берега, Татьяна зачерпнула воды и жадно приникла к прохладной влаге. Пить хотелось нестерпимо, и она старалась не думать о тех, кто может обитать в водоёме. — Надеюсь, не придется бегать под каждый куст, мучаясь животом! – пробормотала она и, опустив руки, чтобы вновь утолить жажду, отшатнулась, и, потеряв равновесие, плюхнулась на прибрежный песок.

Волна тут же окатила её, намочив нежно-голубое платье. Ткань мгновенно впитала влагу, и холод пронзил тело. Это и вывело её из оцепенения после увиденного.

—Мамочка, дорогая! Я ведь столько статей перечитала о том, что нас ждет после смерти, но там ясно было сказано, там у нас нет тел, хотя мы можем общаться между собой, —недоуменно бормотала Татьяна.

 Прочитанная когда-то статья и реальность оказались совсем не тем, что обещали в легкомысленной брошюре. В отражении она увидела прекрасное молодое тело, светлые, словно спелая пшеница, длинные волнистые волосы, большие синие глаза и вздернутый курносый носик.

— Вот она! — мальчишеский голос, неожиданно резкий, словно треснувший лед, разорвал густую тишину, обволакивающую поляну.

К ней, задыхаясь от бега, подлетели трое мальчишек лет двенадцати, а следом, словно появился светловолосый мужчина. Он подхватил девушку под плечи, слегка встряхнул, и жадно вгляделся в её лицо. В глубине его синих глаз, как в мутной воде, отражался целый калейдоскоп чувств, накопленных за время поисков: тревога змеилась среди искр надежды, страх леденил, злость клокотала под маской облегчения.

— Талия, доченька, что с тобой, родная?

— Кто вы? — прошептала девушка, утонув в зеркале столь же синих, но незнакомых глаз.

Мужчина растерянно переводил взгляд с неё на мальчишек, затем вновь опустил его на дочь. В его взгляде плескалось непонимание.

— Талия, это твой отец, Алас! — выпалил один из мальчишек и, словно сомневаясь в её разуме, покрутил пальцем у виска. Именно этот жест удержал Татьяну от слов о том, что её давно ушедшего отца звали Петром.

В этот момент в голове Петровны словно что-то с треском сломалось, и она вспомнила секрет Клавдии, тайну, которую старушка не раскрыла даже самым близким подругам, хотя те давно обо всём догадывались. Но раз Клавдия так решила, они были не против хранить молчание. Эта тайна была сродни книгам о попаданках, от которых фанатела одноклассница. Грех таить, и она сама, поддавшись любопытству, прочла пару романов.

«Неужели…» — от мысли, что она и есть та самая попаданка, в голове разом поплыло.

— Извините, я, видимо, сильно ударилась… Тело болит так, словно меня переехали, а в голове – пустота. Словно последние годы жизни… стёрты.

— Талия, ты ничего не помнишь?

— Нет!

— Даже если ты упала, регенерация должна была уже сработать, — проворчал мужчина, нахмурившись. Он перевел взгляд на мальчишек. — Рассказывайте всё, что знаете!

— А что рассказывать, дядя Алас? — синхронно произнесли мальчики и дружно сделали два шага назад, словно пытаясь раствориться в воздухе.

Мужчина криво усмехнулся.

— Может, мне попросить у старосты артефакт и каждого проверить на правдивость?

— Не надо! — выступил вперед один из них, Ларик. — Я сам всё расскажу. Нашей вины нет, мы просто видели, как Черс дразнил Талию. Говорил, что она калека, непонятное существо, которому не место в селении, раз у неё нет второй ипостаси. Она расплакалась и убежала. Мы побежали за ней, потеряли из виду, а потом сказали вам, что Талия убежала неизвестно куда.

— Вы же знаете, дядя Алас, что мы стараемся не ссориться с отцом Черса, Титом. Практически всё поселение ему должно. А если он узнает, что мы рассказали правду, нашим семьям придётся несладко, — добавил рыжеволосый мальчуган, прячась за спинами товарищей.

С каждым словом ребенка лицо мужчины мрачнело, на лбу пролегли глубокие борозды, а в глазах закипала злость.

— Видимо, она пыталась обернуться… Или, может быть, это падение со скалы… Раз всё тело болит, — предположил Ларик.

— Талия, ты прыгала со скалы? — мужчина кивком указал на отвесную стену, возвышавшуюся неподалеку.

— Я ничего не помню! — тихо ответила Татьяна, с опаской косясь на скалу, чья высота казалась неимоверной.

Ей не хотелось об этом думать, но всё указывало на то, что она каким-то непостижимым образом оказалась в другом мире. От осознания, что она совершенно одна, неизвестно где, без поддержки подруг, Петровна всхлипнула.

— Ну всё, всё, время пройдет, и всё вспомнится. Там, наверное, бабушка заждалась, — ласково проговорил мужчина и погладил Таню по спине.

Подхватив её лёгкое тело на руки, он быстрым шагом направился в сторону видневшегося неподалеку тёмного леса.

— А мама?

Мужчина застыл как громом пораженный. Татьяна почувствовала, как его руки напряглись, а тело стало каменным.

«Видимо, я что-то не то ляпнула!» — пронеслось у неё в голове. Алас молчал, но продолжал идти, и Татьяна уже не ждала ответа, когда услышала, словно выдавленное сквозь зубы:

— Твоя мама умерла три года назад, — голос отца звучал приглушенно, словно из дальней пещеры, и в нем плескалось столько боли и отчаяния, что Таня не посмела больше бередить эту рану.

Отец нес ее на руках, словно пушинку, не чувствуя тяжести, а ребята семенили следом, притихшие и обеспокоенные. Вскоре меж деревьев проступил большой двухэтажный дом, увенчанный скатной крышей из красной черепицы и широким балконом, словно примостившимся здесь случайно. В его облике причудливо сплелись европейские мотивы и средиземноморская легкость. Это место, как позже узнала Таня, служило своеобразной взлетной площадкой для птиц-оборотней во второй ипостаси. Из-за разницы в размерах этих ипостасей у жителей Манукского государства балконы строились просторными и украшались ажурными ограждениями.

Внутри дом дышал светом и простором. Минималистичная мебель из натуральных материалов впускала в себя обилие солнца, создавая ощущение спокойствия и умиротворения. Керамическая плитка на полу, деревянные балки под потолком и глиняные горшки с живыми растениями добавляли уюта и тепла.

Из бокового коридора выглянула пожилая женщина, на вид лет шестидесяти.

— Алас, ты нашел нашу девочку?! — всплеснула она руками. — Хвала Создателю, она жива! Мойте руки и садитесь за стол, а я накрою…

— Может, помочь? — робко предложила Таня.

Женщина вопросительно взглянула на Аласа.

— Мама, она совсем нас не помнит!

— Как же так? — в глазах женщины отразилась растерянность, пронзенная болью.

— Мне кажется, я сильно упала и ударилась головой, поэтому многое забыла, но я надеюсь, что вы поможете мне все вспомнить…?

— Конечно, птенчик! — Женщина ласково погладила Таню по голове.

На стол водрузили чугунок, источающий аромат томленой каши с мясом. Женщина взяла тарелки и, накладывая рассыпчатую кашу, поставила сначала перед мужчиной, потом перед внучкой и в последнюю очередь — перед собой.

«Видать, семейка, в которую я попала, далеко не из бедных!» — подумала Таня и принялась за еду. Она сидела молча, прислушиваясь к разговору мужчины, назвавшегося её отцом, и его матери.

— Не знаю, что и делать, мать. Запасы на исходе, а все перевалы через ущелье перекрыты из-за селевых потоков.

— И крупа у нас почти кончилась, и мука. На раз хватит, чтобы тесто на хлеб поставить, и всё.

— Будем думать, матушка, другого выхода нет. Дорога туда и обратно отрезана.

Женщина лишь тяжело вздохнула.

Татьяна несколько дней не решалась выйти на улицу. Во-первых, страх сковывал её, во-вторых, сознание отказывалось принимать реальность – мир, населенный птицами-оборотнями. Среди них встречались самые разные виды, от крупных, напоминающих орлов, соколов, альбатросов, аистов, до совершенно незнакомых, с диковинными названиями. Мелкой же дичи она здесь не видела вовсе.

Когда отец Талии – в теле которой теперь жила бабка Татьяна – впервые вышел на веранду и прямо на глазах дочери обернулся в величественную птицу, собираясь на разведку, девушка застыла в оцепенении, завороженно наблюдая за ним. Ей казалось, что она прикоснулась к древней тайне, к чему-то непостижимому.

Мужчина в своей второй ипостаси был необычайно красив: длинная, изящная шея, уплощенная голова с черным хохолком, венчающим макушку. Серовато-белые тона оперения нежно обнимали голову, шею и брюхо, контрастируя с бурыми спиной, крыльями и хвостом.

Заметив восхищение во взгляде дочери, Алас грациозно покружился перед ней, затем взмахнул огромными крыльями и легко взмыл в небо. В душе Татьяны, помимо восторга, болезненной искрой вспыхнула тоска – отголоски эмоций прежней хозяйки тела. Ей отчаянно хотелось летать. И Петровна, несомненно, не отказалась бы воспарить в лазурной вышине, подставляя свои перышки ласковым объятиям ветра.

Вчера жители поселения собрались, чтобы обсудить ситуацию, сложившуюся после схода сели. Алас, как помощник старосты Елия, был отправлен на разведку к горам. Ему поручались самые ответственные задания, ведь он был не только надежен, но и обладал сильной второй ипостасью, позволяющей ему преодолевать огромные расстояния.

Добравшись до места, Алас осмотрел окрестности с высоты птичьего полета. Мощный грязевой поток, смешавший воду, почву и глину, подобно разъяренному зверю, смел все на своем пути, не пощадив даже лес. Стихия перекрыла основную дорогу, связывающую поселение с ближайшим городом. Даже если маги мгновенно прибудут и примутся за расчистку, на это уйдет не меньше недели. А сейчас такой возможности не предвиделось. Старики предупреждали, что в ближайшее время ожидаются новые ливни, а это значит, что поселок надолго останется отрезанным от мира, без продовольствия и необходимого. Большая часть дороги до города требовала серьезного восстановления. С тяжелыми вестями Алас полетел домой.

День выдался ясным и солнечным. Татьяна в это время находилась в саду, где баба Габи, как все здесь называли Габриэль, выращивала овощи. К ней как раз зашла соседка, и они сидели у открытого окна, обсуждая сложившуюся в поселке ситуацию, волновавшую все тридцать семей.

– Эй, недоделка! – донеслось вдруг со стороны соседнего дома. Татьяна не успела даже ответить, как большой ком грязи, прилетев, запятнал её платье и с глухим шлепком рухнул на землю.

– Ты что, ненормальный?! – возмущенно воскликнула девушка, рассматривая испорченную вещь.

Краем глаза она заметила, что руки у юноши остались чистыми, но этот момент промелькнул незамеченным, заглушенный новым потоком оскорблений.

– Кто бы говорил! Это ты у нас калека, без второй ипостаси. И вообще, что тебе делать в нашем поселении? Иди живи к людям. Эти ничтожества тоже не имеют второй ипостаси, как и ты. Там тебе и место!

«А мальчик-то страдает махровым эгоизмом!» – отметила про себя Татьяна, поражаясь злобе, исходящей от этого юнца.

Это был Черс, о котором упоминали ребята. Тот самый, кто довел Талию до отчаяния, после чего она сорвалась со скалы, пытаясь обернуться. Именно её гибель и притянула сюда душу Татьяны.

Злость бурлила внутри, подталкивая к ответной грубости, но Татьяна чувствовала, что это чужие эмоции, не её собственные. Да, она умела давать отпор обидчикам, но её гнев вспыхивал быстро и так же быстро угасал. А сейчас… Она стояла перед местным красавцем с волнистыми, почти черными волосами, серыми глазами и ямочками на щеках, изо всех сил сдерживая кипящую ярость. Он же ехидно улыбался в ответ, поглощенный мыслями о новых пакостях, которые можно было бы придумать для этой девчонки.

Татьяна бросила взгляд на испорченное платье, затем на влажную, податливую землю, и в голове мгновенно созрел план мести. Воспоминания вспыхнули ярче пламени: институт, волейбольная команда, отработка точности удара… Слова тренера, словно высеченные в памяти, зазвучали отчетливо: «Девчата, главное – рассчитать расстояние до мяча, чтобы прыжок был идеальным. Следите за положением рук, кисти! Кисть — это пружина, движение должно быть  молниеносным…»

— Спасибо, Валерий Михайлович, за науку! — прошептала Татьяна, наклоняясь. Влажная земля легко поддалась, и вот в ее руках уже плотный, увесистый ком. Мгновение — и он, словно ядро из пращи, летит прямо в левый глаз Черса. Мальчишка не устоял, рухнул на землю, готовый разразиться слезами. Но жалости не было. Он получил ровно то, что заслужил.

Признаться, Татьяна целилась в лоб. Но Черс не вовремя дернулся, и земляной снаряд угодил точно в глаз.

Парень, словно ужаленный, вскочил и пулей умчался в дом.

— Как бы жаловаться не побежал к родителям! — пробурчала Татьяна и направилась к дому.

Перед бабушкой было стыдно показываться в таком виде, но отступать было некуда. Соседка уже ушла, а бабушка хлопотала у стола, убирая чашки. Заметив внучку, Габриэль нахмурила брови и опередила оправдания:

— Опять Черс напакостничал?!

Татьяна лишь кивнула.

— Не остановит меня больше твой отец, пойду поговорю с Титом.

— Бабушка, может, не надо? — Татьяна смотрела на женщину взглядом побитой собаки.

Но бабушка не успела ответить. Входная дверь распахнулась, и в трапезную вихрем ворвался разъяренный черноволосый гигант под два метра ростом. За рукав он грубо тащил сына, на лице которого красовался зловещий желтый синяк. «Регенерация оборотней в действии!» — хмыкнула про себя Татьяна, опуская голову, чтобы скрыть непрошеную улыбку.

— Смотри, Габи, что твоя внучка сотворила с моим сыном!

Он вытолкнул Черса вперед и буквально прожигал женщину взглядом.

— Ой, ой, ой, Черс, надо срочно к Ларии бежать, попросить примочки для более быстрого исчезновения синяка, -заквохтала бабушка. - Скажу, что моя внучка ударила юношу и надо бы быстрее избавить дитятко от такого позора….

Пока бабушка тараторила, лицо Черса и его отца налилось багровым гневом. Тит ждал оправданий, извинений, но никак не сплетен о том, как девчонка отлупила его сына, которые мигом разнесутся по всему поселку! На смех поднимут не только Черса, но и его самого. А ему, успешному торговцу, подпорченная репутация была ни к чему. Нужно было найти выход из этой неловкой ситуации.

Татьяна не хотела наживать врагов, да еще и в лице близких соседей. Она выступила вперед.

— Простите, дядя Тит, дело в том, что мы с Черсом поспорили, кто более метко стреляет. Сначала он промахнулся и испачкал мне платье, а я целила в лоб, но он наклонился, и комок угодил в глаз. Никаких претензий друг к другу у нас нет. И в последнее время он перестал меня обзывать. Правда, Черс?

Татьяна знала, что отнекиваться Черс не посмеет и подтвердит ее слова. Ему оставалось лишь кивнуть, бросив на девушку полный злобы взгляд, недвусмысленно обещающий месть. На это молчаливое обещание Татьяна лишь прищурила глаза и ехидно улыбнулась.

— Извините, соседи, я недостаточно разобрался в ситуации. А где, кстати, Алас?

— Сын улетел на место схода сели, посмотрит, когда маги расчистят дорогу. Но боюсь, это бесполезно. Старики предсказывают новые ливни. Пока они не пройдут, нам придется как-то выживать.

— А что староста говорит?

Габриэль пожала плечами.

— После прилета Аласа весь совет соберется в доме старосты, там и будут решать.

Осталось дождаться возвращения Аласа. Прилетел мужчина только вечером, уставший и голодный, но не стал перекусывать, а сразу отправился к дому старосты. Совет уже мучился в ожидании, в него входили несколько почетных жителей посёлка, когда в дом вошёл Алас. По его лицу всем стало понятно, что впереди их ждут трудности.

Напряжение, словно густой туман, окутало окрестности после возвращения Аласа. Жители сбивались в тревожные стайки, шептались о грядущем, но просвета не видели. Лишь о незыблемом запасе говорили с надеждой – запасе, предназначенном для вдов и сирот, коих набралось четыре семьи, каждая – от четырех до пяти душ оборотней. Женщины с отчаянием в глазах искали выход, чтобы спасти детей от голодной смерти.

Ребята, нашедшие Татьяну у озера, словно тени, каждый день проносились мимо ее дома в сторону манящей водной глади. «Кладезь информации!» – вдруг осенило Татьяну, и однажды она окликнула их. Так завязалось их странное знакомство.

После трагической гибели мужа Кости и старшего сына Арсения на сплаве, она всю себя посвятила детям, работая сначала в доме малютки, затем – в детском доме. Видела всякое за годы своей службы: и смерть, и сломанные судьбы в приемных семьях, и отчаянные поступки, приводящие в детскую комнату милиции – в нынешней полиции. Но она всегда находила подход к каждому, даже к самому отъявленному сорванцу. Повзрослев, бывшие воспитанники приходили к ней, благодаря за участие в их жизни. Она, словно крестная мать, оберегала своих чад, видя в каждом погибшего первенца и так и не рожденного после трагедии второго сына.

– Ребята, куда это вы?

– Да вот, траву для крингалей (кроликов) нарвать надо, а на высокогорье она самая сочная, – ответил Ларик.

Как позже поняла Татьяна, он был негласным лидером этой троицы. Рыжеволосого звали Фарис, а самого младшего – Лукас.

– Слышали, что в поселке голодом пугают? – несмело поинтересовалась Татьяна.

Ей давно хотелось выговориться, поделиться своими мыслями, возможно, даже найти решение. Ведь ее богатый жизненный опыт и всемирная сеть могли подсказать выход из этой непростой ситуации. Если приспичит — вспомнит.

– А кто не слышал? У всех взрослых только об этом и разговоры, – мрачно отозвался Ларик.

– Ребята, вы же помните, что после того падения на лугу у меня небольшое помутнение в голове, помню не все толком, — робко начала Татьяна.

Те кивнули в ответ.

– Мы как бы птицы-оборотни, хоть я и не получила второй ипостаси, но себя такой уже считаю, – Татьяна поймала сомневающийся взгляд Фариса и продолжила: – Может, сейчас глупость скажу, но объясните мне, почему мужчины не могут слетать за той же мукой и принести ее на себе? Несколько пардаготусов* вполне могли бы с этим справиться?

Ребята переглянулись. Наконец, Ларик присел на скамейку у калитки и жестом пригласил Татьяну присоединиться.

– Талия, те поселения, что ближе к городам, так и поступают: собирается несколько мужчин и приносят продукты. Но мы находимся дальше всех, за нами лишь земля драконов, с которыми у нас нет никакой связи. Граница у нас мирная, никаких конфликтов, но драконы не считают себя обязанными нам помогать. Предоставлены сами себе, – он вздохнул.

– Может, и перед нами поселение какое снесло, такое уже бывало, — добавил Фарис.

– И лететь проверять бесполезно. Там могут быть такие же пострадавшие, — поставил точку Лукас.

– Хорошо, допустим, все запасы истощились. Тогда что делать?

Ребята лишь пожали плечами в ответ.

– Хорошо, давайте взглянем на этот вопрос под другим углом. В озере, где вы меня нашли, водится рыба? Или вы её совсем не употребляете?

– Эээ, Талия, ты, похоже, забыла, что ловить рыбу способны лишь водоплавающие, обладающие водной магией. В нашем поселении таких нет. У нас преобладают стихии воздуха и земли, а об огневиках и говорить нечего – они селятся высоко в горах, возле вулканов.

– А обычным способом ловить не пробовали?

– Нет, да нам и незачем. Рыбу мало кто ест, хотя, с голодухи и она сойдёт…

– С этим разобрались. Теперь скажите, что вам даёт лес?

Лукас хмыкнул, а затем и вовсе расхохотался.

– Талия, ты стала совсем чудной после падения. Что может быть весной в лесу?

– Как что? Грибы! – твёрдо ответила Татьяна, улыбнувшись.

– Грибы? И для чего они?

– Ох, ребята, съедобные грибы – это такая услада! А сыр из них – просто объедение, не говоря уже о грибном жюльене. Знаете, какая вкуснятина – язык проглотишь!

– А зачем язык глотать? Он ещё пригодится, – растерялся Лукас.

– Это такой оборот речи, когда говорят о чём-то очень вкусном, – попыталась объяснить Татьяна и тут же сменила тему. – Ну что, пойдём на рыбалку и в лес?

– Попробовать можно, – почесал затылок Ларик. – Только как ловить будем без водоплавающих? Видимо, придётся договариваться с водными жителями.

– Водными жителями? – растерялась девушка.

В своём мире она, конечно, слышала о водяных и русалках, но всегда считала их сказками, поэтому вопрос застал её врасплох.

– Ну да! У водоплавающих с ними древний договор, поэтому они беспрепятственно ловят рыбу в водоёмах, так как это их основная пища. А вот если мы полезем не в свою вотчину, нам может достаться.

Тут Татьяна задумалась. Она вспомнила сказки, которые читала детям во время ночных дежурств, где герои одаривали русалок и водяных.

– А если сделать им небольшой подарок?

– Подарок? Зачем?

– Как тебе объяснить, Фарис… Вот ты любишь, когда родители приносят тебе подарки?

– Люблю! – не задумываясь ответил рыженький.

– Вот и я люблю, и ребята, думаю, не отказались бы от подарка, даже самого маленького! – улыбнулась она, а ребята в ответ закивали, словно китайские болванчики. – Всем нравится получать подарки, поэтому мы тоже приготовим им что-нибудь.

– А что именно?

– Если представить, что у них под водой всё в серо-чёрных тонах, то нужно что-то яркое, красочное. И подарки должны быть как для девушек, так и для юношей. Мы же не знаем, кого встретим.

– Может, ты, Талия, приготовишь девичьи подарки, а мы – для пацанов?

– Договорились! Если удача нам улыбнётся, то наловим рыбу, если нет – пойдём в лес.

– Договорились! Завтра с восходом солнца будем ждать тебя у калитки! – произнёс Ларик, вставая со скамьи, и махнул своим друзьям. Они направились в сторону луга. Теперь Татьяне нужно было сделать себе удочку, а лучше – что-то вроде ловушки для рыб.

Войдя в дом, девушка живо пересказала бабушке свой разговор с ребятами.

– Когда семья водоплавающих жила в Цветущем, у нас всегда были запасы рыбы. А как перебрались в город, так и купить её стало не у кого.

– Договориться не пробовали?

– Не знаю, может, и пытались, а может, и не стали заморачиваться. Но мысль, птенчик мой, в твою головку пришла замечательная! Только вот мой совет: ничего с собой завтра не бери. Иначе водные жители подумают, будто ты заранее уверена в их согласии.

– Ты права, бабуля. Но раз уж мы с пацанами поделили обязанности, что мне взять с собой, чтобы задобрить водяных?

– Где-то у меня сундучок стоит, куда я сложила всю мелочь, оставшуюся после твоей тетушки Ингиры… Она повернулась ко мне. – Ты и её не помнишь?

– Прости, бабушка, не помню. Сильно я тогда приложилась.

– Это всё Черс, из-за его выходок! – хмуро произнесла Габриэль.

– Не надо, бабуля, сердиться. Ведь всё же хорошо закончилось.

Татьяне поначалу было странно называть постороннюю женщину бабулей, тем более что выглядела она лет на шестьдесят, когда в её родном мире через месяц ей должно было исполниться восемь. И только в задушевных разговорах выяснилось, что все оборотни, живущие в мире Нигар, куда попала её душа, живут до трёхсот лет, а драконы и того дольше.

А на данный момент бабушке было сто двадцать три года. Как ни крути, Габриэль действительно была ей бабушкой.

– Вроде вспомнила! Пошли на чердак, там посмотрим, – скомандовала женщина и махнула рукой, приглашая внучку следовать за собой.

На чердаке было так же чисто, как и в комнатах. Заметив изумление на лице внучки, Габриэль хмыкнула:

– Бытовой артефакт. Иначе мы бы тут задохнулись от пыли…. А вот и он!

 Среди всевозможных сундуков и старой мебели бабушка увидела большой сундук серебристого цвета. Подойдя ближе, она открыла его маленьким ключиком, всегда висевшим у неё на шее, и распахнула крышку. У Татьяны глаза расширились от увиденной красоты. В сундуке хранились детские платья, расшитые золотой и серебряной нитью, украшения из полудрагоценных камней, всевозможные атласные ленты, искусственные цветы – бутоньерки, которые прикреплялись на шапочку, – и даже игрушки. Татьяна долго перебирала вещи, словно маленькая принцесса, играющая со своими сокровищами. Бабулька только в сторонке похихикивала. Наконец, Татьяна выбрала несколько бутоньерок, атласных лент разных цветов и прихватила бусы красного цвета, больше похожего на коралловой. А в голове отчего-то крутилась мысль: «Как бы девчонки сейчас среагировали?»

 Но те, кому за шестьдесят, знают: стареет наша оболочка, а душа остается юной навсегда.

К завтрашнему походу к озеру она была готова.

*Пардаготус – так называют птиц-оборотней в мире Нигар.

Дорогие мои, читатели! Вторая книга цикла о приключениях бабулек уже на сайте. Множество приключений ждут нашу героиню и, конечно, любовь. Всем приятного чтения!

Не забывайте, пожалуйста ставить звездочку или сердечко))), если вам книга нравиться, и откладывайте в библиотеку.

Солнце только появилось из-за гор, и первые лучи, пронзив туманную дымку, коснулись верхушек деревьев. Лес, еще сонный и влажный от ночной росы, постепенно просыпался. Птицы, почуяв тепло, начали перекличку, их щебет разливался над тишиной долины, словно серебряные колокольчики.

Воздух был свеж и напоен ароматами хвои и луговых трав. В низинах еще клубился туман, скрывая озеро, что тихо плескалось о песчаный берег. Ветра не было, и листья на деревьях замерли в ожидании грядущего дня. Природа затаила дыхание, словно готовясь к новому представлению.

Татьяна ждала ребят на скамейке у дома. Они появились вместе, как тени друг друга. По измятым лицам читалось, что мальчишки проснулись едва ли несколько мину назад, забыв даже о завтраке.

— Доброе утро, сони, — улыбнулась Татьяна. В ответ донеслось лишь невнятное бормотание.

Они прошли мимо, не задерживаясь, а девушка, словно нить за иголкой, последовала за ними. В плетёной корзинке, любовно собранной с вечера, покоился румяный мясной пирог, несколько сваренных вкрутую яиц и бутыль с клюквенным морсом. Привыкшая к осенним выездам на картошку, она позаботилась обо всём, а вот ребята, жадно втягивая ноздрями воздух, пытались уловить манящие кулинарные флюиды.

— Есть хотите? — скорее констатировала, чем спрашивала Татьяна.

Она часто готовила для детского дома, и сейчас, словно по наитию, поняла, что этим соням точно не помешает подкрепиться. Растущий организм требовал еды, при этом больше мясного.

Ребята лишь молча кивнули, устремив голодные взгляды на её корзинку.

— Нам осталось совсем немного. Давайте до озера доберемся, там и позавтракаем.

Сдерживая нетерпение, дети вздохнули, но согласились, и компания двинулась дальше. Минут двадцать спустя, вдали, словно россыпь бриллиантов, засверкало озеро. Солнце припекало, и мальчишки, оглашая округу радостными криками, опрометью бросились к воде.

— Только не вздумайте лезть в воду, простудитесь! — вырвалось у неё по привычке, но тут же осеклась, поймав на себе недоуменные взгляды.

— Талия, ты и это забыла? Мы не болеем, — усмехнулся Фарис.

— Не буду спорить, многое забыла! — улыбнулась она в ответ, а про себя отметила, что следует быть осторожнее. — Присаживайтесь на возвышенности, где травка, сейчас будем завтракать.

Они устроились полукругом, и Татьяна разделила пирог на равные части, оставив себе лишь крохотный кусочек "на всякий случай", затем раздала каждому по яйцу.

— Приятного аппетита! — пожелала девушка, отпивая морс из бутыли.

В этот момент что-то блеснуло в озере, словно солнечный зайчик, и раздался едва слышный всплеск.

"Рыба играет!" – подумала Татьяна и от неожиданности  поперхнулась. Из воды на нее смотрели два огромных, немигающих глаза, а по поверхности озера причудливым змеиным узором вились пряди изумрудных волос.

Откашлявшись, она снова взглянула в ту сторону, но таинственный незнакомец не исчез, продолжая внимательно наблюдать то за ней, то за ребятами. Отставив бутыль, Татьяна, повинуясь внезапному порыву, решила подойти ближе. Возможно, кто-то посчитает это безрассудством, но девушка была уверена, что поступает правильно.

— Приветствую тебя, жительница вод! — произнесла Татьяна и слегка поклонилась. — Не желаешь ли присоединиться к нашему скромному завтраку?

Сзади кто-то из ребят неловко прокашлялся, второй судорожно вздохнул, а Татьяна все еще не могла отвести взгляд от явившейся пред ними диковины. Над гладью озера возникла голова – голова русалки. Лик ее был неземной красоты, словно сотканный из лунного света и речной прохлады. Волнистые пряди изумрудных волос, никогда не знавших ножниц, струились по плечам, обрамляя бледное лицо с точеным носиком и манящими розовыми губами. Но более всего поражали глаза – огромные, небесно-голубые омуты, обведенные густыми тенями ресниц. Казалось, вся красота мира сосредоточилась в их глубине, затмевая собой прочие черты.

Опомнившись от наваждения, Татьяна протянула русалке яйцо, но та лишь отрицательно покачала головой и кивнула на остатки пирога. Петровна с готовностью поднесла оставленный кусок, и русалка, чуть помедлив, протянула руку.

"Рука как рука, – машинально отметила Татьяна. – Ну, разве что, чуть бледнее обычного. Впрочем, что тут удивительного? Солнечных лучей не видела, вот и бела, как у столичных барышень, что от загара, как от чумы шарахаются".

Пока Петровна витала в грезах, Ларик, скинув с себя оцепенение, шагнул вперед и, как самый старший из присутствующих мужчин, взял переговоры в свои руки. Татьяна только хмыкнула, приготовившись внимательно слушать.

– Простите, леди! Если мы невольно нарушили ваш покой, – начал он, – но у нас к вам есть просьба. Русалка вскинула бровь, удивленно глядя на мальчишку, но тот, словно, не замечая ее изумления, продолжил: – Дело в том, что в поселении сейчас не лучшие времена с продовольствием. Мы молим вас об оказании неоценимой помощи в ловле рыбы, дабы не погибнуть от голода. Мы не останемся в долгу: если вам пришелся по вкусу пирог, будем приносить вам угощения и разные приятные безделушки.

Ларик бросил взгляд на Татьяну, намекая, что тянуть время нельзя.

Петровна, послушно кивнув, извлекла из корзинки цветастый платок, в котором лежали сокровища, найденные в старинном сундуке, и бережно разложила его перед русалкой. Та с опаской потянулась к нему и взяла тонкую шелковую ленточку. И тут, словно из ниоткуда, возникли десятки рук, жадно хватающих все, что попадалось под руку. Все это время прятавшиеся в тени, они оказались многочисленной семьей русалок, доселе молчаливо наблюдавшими за происходящим.

 На платке осталось лежать лишь ожерелье из сверкающих полудрагоценных камней. Никто из русалок к нему не прикоснулся. Татьяна уже собиралась убрать бесполезную вещицу, как из воды появилась женская рука, сплошь унизанная драгоценными перстнями. В следующее мгновение из озера показалась и сама хозяйка руки, и внимательно окинула взглядом оцепеневших ребят. Все произошло так быстро, что их разум просто не успевал обрабатывать информацию.

Она была похожа на первую незнакомку, но выглядела значительно старше, а глаза ее отливали глубокой зеленью.

– Вы хотели о чем-то просить, юные пардаготусы? – мелодичный голос женщины пронесся над тихой водной гладью.

Сглотнув, Ларик повторил все то же, что говорил мгновение назад.

– Хм, весьма интересное предложение! Иногда хочется побаловать себя чем-то изысканным, поэтому договоримся так: мы два раза в неделю станем выбрасывать на берег рыбу, а вы взамен должны приносить мне украшения или еду, которую ела моя дочь. Подходите сюда и зовите Никси, это я.

 – Мы согласны! – торопливо ответила Татьяна, отстраняя недовольно засопевшего Ларика.

Она заметила, как сверкнули хитрым огнем глаза старшей русалки при виде мальчишки. А ведь Ларик – еще совсем ребенок, ему только двенадцать исполнилось.

Издавна ходили слухи, что русалки заманивают мужчин в свои сети, чтобы забеременеть от них… Об этом еще бабка Татьяны рассказывала, живя в деревне, которая стояла на берегу реки Волги. По ее словам, она сама видела русалок, но ей никто не верил, а чаще всего смеялись. В советские же времена любое упоминание о нечисти считалось вредной пропагандой.

– Хм, умна и хитра! Интересно, чужая душа в новом теле. Давно с таким не сталкивалась.

Жительница озера несколько минут изучающе смотрела на Татьяну, отчего та чувствовала себя крайне неловко. Растерянно глядя на ребят, девушка боялась, что они услышат русалочий шепот.

– Не бойся, они слышат только то, что сами хотят услышать, а хотят они помочь своим родителям. Лет пять назад в поселке случился голод, тогда несколько семей умерло, поэтому многие семьи, в том числе и водоплавающие, покинули эти места, а у нас прервалась связь с пардаготусами… Договоренность в силе. А сейчас получите подарок за украшения.

Русалка взмахнула рукой, и огромная волна выбросила на берег большую кучу рыбы. Одни широко раскрывали рты, жадно хватая воздух, другие бились о землю, отчаянно пытаясь добраться до воды.

– Хватит? – поинтересовалась русалка.

– Да, спасибо большое!

– В следующий раз я жду вас через три дня.

На этом встреча ребят с обитателями озера закончилась. Собрав богатый улов, они двинулись в обратный путь. По дороге Татьяна поинтересовалась, где Ларик умудрился набраться столь дипломатичных манер? В ответ мальчишка смущенно зарделся и пояснил, что его отец – торговец и учит его своему ремеслу.

Полные корзины с рыбами они сразу унесли старосте, а тот уже распорядился разделить между семьями.

А на завтра был запланирован поход в лес.

День тянулся с непостижимой медлительностью. Вернувшись домой, Татьяна поведала отцу и бабушке о встрече с обитателями озера. Не упустила она и странный взгляд русалки, которым та одарила Ларика, хотя мальчику едва исполнилось двенадцать. Отец лишь усмехнулся в ответ. 

– Пока ему ничто не угрожает, но как только мальчику исполнится шестнадцать, лучше держаться подальше от озера. Думаю, Никси положила на него глаз: либо присмотрела для себя, либо для дочери.

– Даже в стороне стоять будет нельзя? – спросила Петровна, вспомнив о чарующем голосе русалок, способном подчинить себе любого мужчину.

– Не стоит, он не сможет совладать с их магией.

– Я поняла, отец! – произнесла Таня, понурив голову.

Как объяснить Ларику, что ему грозит опасность, исходящая от озера? Как это сделать, она пока не знала.

«Эх, были бы здесь девчонки, сразу бы спокойнее стало. Одна голова хорошо, а три – лучше!» – подумала Петровна.

– Вижу, ты засыпаешь на ходу, – заметил Алас, глядя на дочь. – Иди в комнату и ложись спать.

– А ты как же, отец?

– Мне нужно слетать в горы!

– Зачем? – встрепенулась Татьяна. – Неужели опять сель?

– Нет, птенчик, дело совсем в другом. После селей у горных козлов часто гибнут детеныши, особенно новорожденные. Я сдаиваю молоко у таких коз и приношу домой. А потом выпариваю его.

– А как ты их распознаешь? Может, было бы лучше взять козу к себе домой и доить ее каждый день?

– Распознать кормящую мать несложно. Вымя у горных коз небольшое, но наполненное молоком сразу выделяется, да и молоко, когда его много, начинает подтекать. Так по запаху и находим. У нас, конечно, обоняние не как у животных-оборотней, но лучше, чем у людей…. А забирать домой не хотим, так как молоко мы употребляем редко, а если есть живность в доме, то и присмотр за ней нужен соответствующий. Кто этим будет заниматься, не твоя же старенькая бабушка?

– Почему это она старая? Бабушка Габриэль еще довольно молодая, папа, – недовольно сказала Татьяна, укоризненно посмотрев на отца.

– Ой, внученька, не льсти мне. Уже чувствуется старость: то там заболит, то здесь, да и лишний раз оборачиваться во вторую ипостась не хочется…. Иди, отдыхай, милая, наработалась сегодня.

Татьяна вспомнила свои восемьдесят, когда себя с постели с трудом соскребала: то в поясницу стрельнет, то ноги скрутит от подагры, то сердце начнет пошаливать…. Что уж вспоминать, тяжко было!

 Приняв ванну, она, довольная жизнью, разлеглась на кровати, раскинув руки и ноги в стороны, радуясь, что в этом мире уже придумали водопровод, пусть даже он и работал на магических артефактах. Внутри, после воспоминаний о магии, что-то сдавило, и Татьяна поняла, что это чувства той, кто недавно умерла в этом теле. Отсутствие второй ипостаси, а вместе с ней и магии, очень сильно волновало девушку, тем более, учитывая ее возраст, она должна была давно обрести свою птицу. С этими мыслями девушка и заснула.

Наглый солнечный луч заглянул в окно, разбудив своим теплом сонный полумрак комнаты. Он проскользнул между плотно задернутыми шторами, оставив на полу золотой росчерк света, словно художник, небрежно бросивший на холст мазок яркой краски.

Сон, словно нерадивый котяра, неохотно размыкал объятия, позволяя реальности медленно просочиться в сознание Татьяны. Обрывки сновидений, яркие, словно осколки цветного стекла, ускользали, стоило потянуться к ним рукой памяти, оставляя лишь легкое, щемящее чувство радости. Луч солнца, дерзкий и настойчивый, продолжал свою игру, скользнув по щеке, коснувшись трепещущих ресниц и приоткрытых губ, вызывая сонную улыбку.

Наконец, Татьяна распахнула глаза, сонно потянулась, словно кошка, и села на кровати. Новый день робко стучался в окно, неся надежду на исполнение заветной мечты. Годы, проведенные во ВНИИКОП – а проще говоря, в исследовательском институте консервной и овощесушильной промышленности, – напичкали ее голову знанием о всевозможных способах хранения и консервации. Парадокс, но ни одного дня она не проработала по специальности. Все закатанные ею дома консервы с любовью передавались родственникам или оставались для ребят, часто заглядывавших к ней в гости. "Эх, если бы их можно было на работу приносить…" ! – не раз сокрушалась Татьяна.

Быстро управившись с утренними делами, схватив плетеную корзинку и маленький, острый ножичек, Татьяна выпорхнула на улицу. Ребята уже маячили у калитки.

– Доброе утро, сорванцы! – улыбнулась она своим маленьким друзьям.

На этот раз все дружно пробормотали приветствие. Вчерашнее приключение явно принесло свои плоды: лица ребят светились от гордости за свою полезность и богатый улов.

Не доходя до озера, они свернули с тропы и направились прямиком к изумрудной стене леса. Через десять минут компания была на месте.

Лес встретил их буйством красок, пьянящим ароматом цветов и трав, и симфонией звуков: щебетание пташек, жужжание лесных тружеников и тихий шелест листвы создавали волшебную мелодию.

Татьяна огляделась. Сразу стало понятно, что местные жители не часто посещают эти места.

– Вы разве совсем не ходите в лес? – поинтересовалась она у ребят.

– Ходим, только сейчас рано, ягоды только в конце следующего месяца появятся, – ответил Ларик.

– А потом мама испечет вкусные пироги с ягодами! – маленький Лукас довольно зажмурился и улыбнулся. Он был старшим ребенком в семье, потерявшей кормильца, и старался изо всех сил помочь матери и бабушке выжить.

– Ничего, ребята, сейчас грибов насобираем, а я вам потом расскажу, что из них можно приготовить.

Татьяну больше всего волновало, найдутся ли в этом мире привычные ей грибы, но лес превзошел все ожидания своим разнообразием. Наряду со знакомыми лисичками, шампиньонами, подосиновиками и прочими, здесь встречались и такие, о которых она никогда прежде не слышала. "Обязательно нужно узнать о них побольше", – мысленно отметила она.

Петровна строго наказала ребятам собирать только те грибы, которые срезает она сама. Убедившись, что все поняли ее наставления, они дружно принялись за дело.

– Мамы ваши знают, что с ними потом делать?

Мальчишки переглянулись и пожали плечами.

– Думаю, первые лучше всего высушить и перемолоть. В голодный год их можно будет добавлять в овощные супы. Грибы заменят мясо, и еда будет очень вкусной. Если ваши родители не будут знать, что делать, пусть приходят ко мне, я все объясню.

– Талия, откуда ты все это знаешь? – прищурившись, поинтересовался рыженький Фарис.

– Фарис, я очень люблю читать, и все, что я знаю, – из книг.

– Что-то я не припомню, чтобы такие книги продавались в нашем королевстве? – недоверчиво протянул Ларик.

— Ты что, великий путешественник? Много ли стран повидал? А хоть в один магазин-то заходил?

— Магазин? — переспросил Лукас с искренним недоумением. — А что это такое?

— Торговая лавка, проще говоря! — Татьяна нахмурилась, коря себя за неосторожность. - Язык мой – враг мой! Совсем забыла, с кем говорю.

Так, обмениваясь краткими репликами, они неспешно возвращались домой с тихой охоты. Решено было завтра отдохнуть, ведь щедрый дар леса требовал скорейшей переработки.

Татьяна была уверена, что родители пацанов скоро появятся  на пороге их дома. И точно! Первой возникла мать Лукаса, хрупкая женщина, в одиночку поднимавшая троих сыновей. Вскоре, с интервалом в десять-пятнадцать минут, пришли взволнованные матери Ларика и Фариса.

К счастью, девушка успела заручиться помощью бабушки и ловко управиться с грибами: ароматный суп уже источал аппетитный дух, пирог с луком и грибами румянился на столе, а остальной урожай, нарезанный сантиметровыми ломтиками, покоился на полотне под марлевым пологом, готовый к превращению в душистые сушеные припасы.

Прежде чем объяснять что-либо, Татьяна радушно пригласила всех к столу. И лишь когда гости утолили голод, она поделилась своими опасениями относительно припасов и открыла карты.

— Талия, все было невероятно вкусно! — произнесла мать Ларика, выражая общее мнение. — Можно ли нам в следующий раз отправиться с вами за грибами?

— Буду только рада! — искренне ответила Татьяна.

Лед тронулся, и в этом не было никаких сомнений. Девушка смогла пробудить интерес у этих настороженных женщин.

Проводив гостей, Петровна помогла Габриэль убрать со стола и собралась уже тихонько ускользнуть в свою комнату, как вдруг бабушка остановила ее.

— Талия, нам нужно поговорить!

Татьяна кивнула и опустилась на диван рядом с пожилой женщиной. Та пристально взглянула на девушку.

— Кто ты? — прозвучал вопрос, пронзивший тишину.

— Бабушка, это я, Талия, — улыбнулась девушка, стараясь скрыть панику, что мгновенно заполнила ее душу.

— Нет, ты не Талия! — проговорила старушка, нахмурив седые брови. — Где мой птенчик?

ВНИИКОП*– Всероссийский научно-исследовательский институт консервной и овощесушильной продукции, существовал с 1935 по 1968 год. В 1977 году был реорганизован. В сентябре 2014 года институт переименован во Всероссийский научно-исследовательский институт технологии консервирования (ВНИИТеК).

Справка. Не стоит удивляться, что птицы-оборотни ничего не знают о грибах, ведь и в России многие народы не употребляют их в пищу. Например, жители Крайнего Севера считают грибы пищей оленей, а не людей, и брезгуют ими, полагая, что они растут на оленьем навозе. Татары, башкиры и якуты стали употреблять грибы лишь во второй половине двадцатого века, до этого такая еда была под религиозным запретом.

 Татьяна, застыв с широко распахнутыми глазами, безмолвно смотрела на Габриэль. Слова застряли в горле, лишь в груди настойчиво ныла тупая боль, словно предчувствие беды. "Она может догадаться… Понять, что её Талии больше нет. И тогда… Что она тогда сделает? – паническая мысль обожгла сознание. – Да что гадать! На всё способна! Вплоть до колдовского обряда, чтобы вернуть свою внучку, или, не сдержавшись, со злости придушит соседского мальчишку, из-за которого и случилось это горе…" 

Ком застрял в горле, но она заставила себя сглотнуть, не отрывая взгляда от лица бабушки. Постепенно сквозь пелену страха пробилась мысль: нельзя сдаваться, нужно выпутаться из этой паутины.

– Почему ты так считаешь, бабушка? Не думаю, что ты просто так пришла к таким выводам…?

– Нет! Я который день наблюдаю за тобой. Ты говоришь иначе, слова какие-то чужие вылетают, ведёшь себя, как взрослая, оперившаяся птица, да и походка изменилась. Кто ты?

– Не знаю, что ты себе надумала! Я твоя внучка Талия, бабушка. Ты не подумала, каково мне, когда я совершенно ничего не помню? В голове только имя, остальное – словно в тумане…

– Но тебя никогда не учили собирать грибы или готовить из них, а ты делаешь это так, словно знаешь с рождения?

– Когда я смотрю на какой-то предмет, в голове появляются знания, всё, что с ним связано. Я не знаю, откуда это берется и как у меня получается.

Не выдержав, девушка всхлипнула. Петровна, женщина, закалённая годами, не позволила бы себе такой слабости в обычной жизни. Даже после смерти родных не плакала, а словно заморозилась изнутри, скованная горем. Мама, ещё живая тогда, пыталась вытащить дочь из кокона отчаяния, но Татьяна ожила лишь спустя годы, устроившись в детский дом. Только там она снова почувствовала себя нужной.

И вот сейчас, вопреки всему, слёзы подкатили к горлу и покатились по щекам. Реакция тела, не иначе, на слова бабушки. В другой раз старушка бы обняла её, назвала птенчиком, но сейчас лишь сухо произнесла:

– Иди спать, Талия! – и прошептала одними губами: – Если ты действительно моя внучка.

Таня молча поднялась и шагнула вперёд, но в этот миг дверь распахнулась, и на пороге возник отец с довольным лицом, держа в руке кувшин молока. Это было последнее, что она увидела. Глаза заволокло тьмой, и девушка рухнула на пол.

Сквозь густой туман доносились голоса – мужской и женский. Татьяна уловила обрывки их разговора.

– Сынок, я уверена, что это не наша Талия! Слишком она изменилась. Чует моё сердце, что-то тогда произошло на берегу озера, и мы потеряли нашу малышку…

– А ты не подумала, что у нашей девочки могла начаться трансформация, и тело готовится ко второй ипостаси?

– Не верю я этому! Девчонке скоро семнадцать, а крылья так и не появились. Если в неё вселился чужой дух, она никогда их не обретёт! – воскликнула пожилая женщина.

– Мама! – застонал Алас. – Это наша Талия! Не знаю, что ты себе напридумывала, но это твоя родная внучка. А ведёт себя странно, потому что память потеряла.

Татьяна больше не слушала. Она прислушалась к себе. Что-то изменилось в её теле: зрение стало острее и ярче, обоняние – невероятно чутким. Она даже чувствовала, что сейчас готовят в доме Черса. И ещё одна новость поразила её – она вспомнила несколько моментов из жизни погибшей Талии. Обрывки воспоминаний, вспышки эмоций, запечатлённые в памяти навеки, как самые яркие моменты её прошлой жизни.

Самые болезненные раны в ее душе оставили смерть матери, насмешки Черса и ссоры отца с бабушкой из-за её матери.

– Она лишь притворяется, что что-то потеряла! Просто выдумывает о потере памяти! – отрезала Габриэль, грубо обрывая спор.

– Я помню, как ты беспрестанно упрекала отца, напоминая, что он осмелился взять в жены не ту, кого ты выбрала! Ты, бабушка, никогда не любила маму и по любому поводу попрекала ее, – тихо, но твердо произнесла Татьяна, не открывая глаз, словно ставя печать на их вечном споре.

Отец встревоженно бросился к ней:

– Милая, как ты себя чувствуешь?

Татьяна бросила взгляд на смущенную Габриэль, но, промолчав, ответила отцу:

– Спасибо, отец, лучше.

Она села и только тогда заметила, что за окном рассвет нового дня.

– Неужели я пролежала без сознания всю ночь?

Видимо, в голосе прозвучало столько изумления, что Алас не сдержал улыбки.

– Господин Элан навещал тебя – наш лекарь. Он сказал, что организм так защитился от эмоционального перенапряжения, – ответил отец, нежно гладя дочери растрепанные светлые волосы. – Расскажешь, что произошло?

Татьяна посмотрела на Габриэль, но, не желая жаловаться, лишь опустила голову.

– Просто все как-то накопилось, отец…

– Ты права, слишком много всего обрушилось на тебя за эти дни. Отдыхай и ни о чем не тревожься, все будет хорошо.

Он поднялся, собираясь уйти, но девушка удержала его за руку.

– Не уходи, посиди со мной немного!

– Хорошо, – ответил он и улыбнулся.

 Габриэль же, пробурчав что-то о неотложных делах, покинула комнату.

– Бабушка ушла. Может, теперь ты расскажешь, что между вами произошло?

– Знаешь, отец, в какой-то степени она права, и я ее понимаю. У внучки был один характер, а к вечеру он изменился настолько, что это насторожило бы любого. Да еще эта потеря памяти… Естественно, бабушка заподозрила неладное, подумала, что меня подменили или еще что-то в этом роде, раз я не помню даже собственной жизни, но при этом вспоминаю вещи, о которых никогда не знала…

Татьяна замолчала, переводя дух. Алас молчал, ожидая продолжения.

– Как раз в тот момент, когда ты вошел в дом, мою голову пронзила нестерпимая боль, и я вспомнила некоторые моменты из своей жизни, но они словно обрывки, и их так мало… От этой боли я и потеряла сознание. А что касается мыслей о помощи поселку, то они возникают сами собой. Мне кажется, нам Создатель помогает справиться с тем положением, в котором мы оказались.

Эти слова Татьяна говорила не только для отца. Она чувствовала, что Габриэль стоит за дверью и подслушивает их разговор. Воспоминаний было и вправду немного, но во всех них Габриэль относилась к внучке с любовью, поэтому Татьяна не хотела портить с ней отношения. А вот отношения с матерью Талии у нее не сложились. Татьяна не хотела никого обвинять или оправдывать, она почти не знала бабушку и совсем не знала погибшую женщину. Так часто бывает в жизни.

– Лучше расскажи, удалось ли тебе подоить коз?

– Да, они меня хорошо знают, поэтому подходят без страха.

– Как часто ты их доишь? – поинтересовалась Татьяна, и вопрос этот был не просто из любопытства. Девушка задумала приготовить грибной сыр.

– Тебе это нужно для дела или ты просто полюбила молоко? – усмехнулся Алас.

– У меня появилась кое-какая задумка, – улыбнулась она.

– И почему я не удивляюсь? – расхохотался мужчина. – Хорошо, завтра полечу в горы.

Отлежавшись еще один день, Татьяна решила все же пойти в лес. Вечером в ее окно ударились мелкие камешки. Она выглянула и увидела за калиткой своих маленьких друзей.

– Талия, выходи! – прокричал Ларик.

Сбросив сорочку и накинув летнее платье, она вышла навстречу друзьям. Голова еще кружилась, и порой перед глазами мелькали кадры из прошлой жизни девушки. Но они были настолько мимолетны, что Татьяна не могла сосредоточиться на них и просто махнула рукой.

– Как ты себя чувствуешь? – первым спросил рыженький Фарис. В его взгляде читалось искреннее беспокойство.

– Спасибо, сносно.

– Мы так и не поняли, что с тобой случилось, – с детским любопытством поинтересовался Лукас.

– Память стала возвращаться после того падения. Правда, не вся, а обрывками.

– Это хорошо, что возвращается. Мы пришли к тебе по делу! –взял разговор в свои руки Ларик.

– По какому? – тут же заинтересовалась Татьяна, зная, как дети хитри на выдумку.

– Там, где несколько лет назад сошел сель, поговаривают, что в лесу выросло много грибов. Мы хотели бы завтра сходить туда. Ты с нами?

– Да! Правда, я не помню, далеко ли это.

– Около пяти миль, – ответил Ларик.

– Тогда идем!

Кто знал, что этот день навсегда врежется в память девушки!

На рассвете Татьяна вскочила с постели. Бабушка уже хлопотала на кухне. Девушка подметила настороженный, в то же время растерянный взгляд старушки, но не спешила облегчить ее душевные терзания, опасаясь вновь столкнуться с недоверием Габриэль. Не то чтобы она была злопамятна, просто недавние переживания оставили неприятный осадок. Татьяна поблагодарила за завтрак и постаралась вести себя как обычно, но что-то мешало, что-то клокотало внутри после вчерашнего разговора. И это был не просто оборот речи, а действительно странное ощущение. Казалось, будто внутри нее лопнул пузырь, давая жизнь чему-то новому и живому. Если предположить, что ее зрение обострилось, то все это могло предвещать скорое обретение второй ипостаси. 

– Спасибо! – поблагодарила девушка и выскользнула на улицу.

Ребята ждали ее на скамейке. Поздоровавшись, они двинулись в сторону, противоположную озеру. Татьяна еще не бывала в этих краях, и ей было любопытно рассматривать незнакомые пейзажи. Миновав цветущий луг, они увидели горную речку, через которую был перекинут небольшой мостик. Вода, к ее удивлению, почти достигала деревянного настила, и при этом была мутной. Насколько Татьяна знала, горные реки всегда славились своей чистотой и ледяной свежестью.

Заметив задумчивый взгляд Татьяны, Ларик поспешил объяснить:

– Видимо, в горах прошел ливень, поэтому уровень воды так поднялся. Обычно такого не бывает.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце, но Татьяна постаралась отогнать его прочь.

– А нам не опасно туда идти, если там были дожди? – все же решилась спросить она.

– Талия, сели случаются каждый раз в разных местах, и не факт, что он вообще будет. Да и погода в последнее время стоит сухая…

– А мне папа говорил, что сели могут быть даже при сухой погоде! – вставил Фарис.

– С чего ты взял? – нахмурил брови Лукас.

– Вы же помните, что у него стихийная магия земли, поэтому он чувствует почву… Он объяснял мне, но такими заумными словами, что я не все понял. Помню, что он сказал, что для селей не обязательно нужны ливни, они случаются и в засушливую погоду, обычно в июне, когда под жаркими лучами начинают таять ледники. Потом рассказывал о том, что это грязевой поток, состоящий из воды, глины и песка… В общем, видимо, я еще не дорос до этого, – рыжеволосый мальчик улыбнулся своей щербатой улыбкой.

Разговор принял тревожный оборот, и Татьяна почувствовала, как нарастает нервозность. На какое-то время все замолчали. Минут через десять над ними пролетела крупная птица с коричневым оперением, белой грудью и крыльями.

Ребята подняли головы и проводили ее взглядом.

 – Кого-то из наших понесло туда же! – хмыкнул Ларик. – Но вроде о нашем разговоре никто не знает, а родители обычно молчат.

Никто не знал, что Черс подслушивал разговоры Татьяны с ребятами и решил вылететь пораньше, чтобы собрать грибы… При этом поведение девушки совсем не совпадало с тем, что он знал о ней раньше. Она была тихой, нерешительной, а сейчас словно преобразилась. Такой она нравилась ему гораздо больше, но даже себе он боялся в этом признаться…

– Кстати, Талия, мамы поблагодарили тебя за учебу. У них все получилось так, как ты говорила, – добавил Лукас.

Видимо, ребята приняли его в свою компанию за его эрудицию и интеллект, который ни в чем не уступал их собственному, а вовсе не за физическую силу.

– Мне есть еще чему их научить, – подмигнула она ребятам. – Им понравится!

Минут через двадцать ребята должны были подойти к подножию горы, когда с ее склонов донесся громкий, нехарактерный гул. Птица-оборотень, обернувшись юношей на опушке леса, оглянулась и скрылась между деревьями. Кто это был, так и осталось тайной – они были слишком далеко.

Татьяна любила путешествовать с мужем по горам. В тот злополучный день он не разрешил ей ехать: вторая беременность протекала тяжело, особенно мучил токсикоз. Ее мужчины отправились вдвоем, прихватив с собой двух друзей, таких же заядлых путешественников. Поэтому она знала о горах все или почти все. И этот гул заставил ее насторожиться.

Она подняла голову и посмотрела на горы, а в голове начали всплывать воспоминания из прошлой жизни. Ее бормотание было непонятно ребятам, но она вдруг осознала, что ее насторожило больше всего: гул, доносившийся с гор, мутная вода в реке, изменение уровня воды (он стал выше, а в воде появились ветки и листья деревьев…). И тут ее осенило – это первые признаки схода селя… А мальчишка в горах может оказаться на его пути. Чем это закончится, было неизвестно….

 До ребят тоже дошло, когда они увидели медленно двигающийся по крутому склону грязевой поток, который стремительно набирал скорость. Он нес с собой вырванные с корнем деревья, песок, глину, смешанную с водой, и обломки горных пород.

Татьяна бросилась вперед с криком, пытаясь привлечь внимание мальчика, но не успела. Поток подхватил хрупкое тело юноши и понес его вниз… От испуга мальчишка даже не успел обернуться. Пока он еще был жив, пока…

***

Алас проснулся сегодня гораздо позже обычного и, потягиваясь, вышел на кухню.

– А Талия где? Неужели еще спит? – поинтересовался он, зевая.

– Какой там! С сорванцами в лес убежала. Да вот, знаешь что, сынок, я тут заметила: Черс подслушивал их, а потом вслед упорхнул. Не доверяю я этому мальчишке ни на грош. Весь в отца. Тит в молодости такой же был: злой, несносный, несдержанный птенец, потому и жену издалека привез, свои-то не захотели за него идти.

– Живут вроде неплохо! – ответил Алас, доедая блинчик. – А Черс еще тот разгильдяй! Если опять обидит Талию, буду требовать жесточайшего наказания. Если бы не эта чёртова проблема с дорогой, жалоба давно бы лежала на столе у дознавателя.

– Ох, сынок, чужая семья – потемки! Мы же не знаем, что у них по вечерам творится. Помнишь Луну, которую Раприн в жены из города привез? Так после его смерти она не рыдала, а чуть ли не плясала от радости. Оказывается, он издевался над ней, бил, а чтоб соседи не видели, залечивал побои целительским артефактом…

Неожиданно Алас отложил вилку, лицо его помрачнело. Он прислушался к своим ощущениям. Волна страха, безысходности и острой боли пронзила его. И вместе с тем он чувствовал клокочущий звук в груди дочери. Оборот. Это могло значить только одно – оборот не за горами.

– Талия говорила, что у нее зрение ухудшилось или что-то еще в организме изменилось?

– Ни слова! Ты хочешь сказать…?

– Да, мама, у нее вот-вот произойдет первый оборот, а я, дурень, и признаков не заметил. Только сейчас почувствовал клокотание моей девочки.

– Значит, счет идет не на часы, а на минуты, – выдохнула мать и обессиленно осела на стул.

В этот момент гул прокатился по поселку, – знакомый, тревожный звук, который знали все его обитатели.

Алас выскочил на балкон, оттолкнулся от перил и, расправив крылья, превратился в огромную птицу, стрелой взмывшей в небо.

В последний момент Габриэль успела крикнуть:

– Они в противоположной стороне от озера!

Птица развернулась и понеслась в сторону границы с Адахарским государством – королевством драконов.

– Соседка, что происходит?

– Да вот, девочка моя с друзьями за грибами пошла, а Алас почувствовал, что у Талии птенчик вот-вот вылупится, и полетел за ними. И еще что-то опять в горах творится, как раз в той стороне, куда они ушли.

– Моего не видела?

– Как же, только увидел, что моя с ребятами в лес собралась, так и умчался вслед.

Не дослушав соседку, Тит обернулся в крупную птицу и, взмыв в небо, помчался вслед за остальными.

–Лишь бы не было поздно! –мысленно повторял про себя Алас.

–Только бы успеть спасти! –крутилось в голове Тита.