Гувернантка для герцога

Гувернантка и герцогМануэлла

Джон, ухватив малышку Линни, свою обожаемую племянницу, аккуратно подкидывал ее в воздух- по опыту с Милли, своей дочерью, он знал, что дети это обожают. Стоящие невдалеке Джастин и Элайна, герцог и герцогиня Сент-Джон, улыбались, глядя на то, как повизгивает от восторга их дочь. Их руки переплелись, голова Элайны покоилась на плече супруга. 

Линни вскрикнула, увидев родителей. Она вырвалась из рук Джона и побежала к отцу:

-Папа, папа. А дядя Джон обещал подарить мне лошадку!

-Что же, если Джон что-то обещает, он это выполняет- ухмыльнулся Джастин, глядя на брата. Оба вспомнили, как Джон, угрожая Джастину, посмевшему обидеть Элайну, когда та ещё была не его женой, а невестой самого Джона. Он обещал устроить ему  кошмарную жизнь. К счастью, все закончилось более чем чудесно, и отношения братьев с тех пор стали гораздо лучше, да что там говорить- оба брата признали, что любят друг друга как родных. Хоть и были сводными. 

-Жаль, что это у нас - не семейное- не остался в долгу Джон, намекая на прежнее непостоянство Джастина.

-Туше- со смехом поднял руки вверх Джастин. Элайна же тихо засмеялась. 

-Пойдемте в дом, там Милли уже долгое время занимается с гувернанткой.  Нужно спасти несчастную.

-Кого- подмигнул Джону Джастин- Милли или гувернантку?

Джон издал короткий стон, впрочем, улыбнувшись уколу брата- всем было известно, что ни одна гувернантка или няня не приживались у его строптивой дочери. Всех она сравнивала с ушедшей матерью, и сравните всегда оказывалось не в их пользу . Одну лишь Элайну Милли полюбила искренне, и теперь довольно часто спрашивала у отца, почему тетя Элайна не вышла за него.

Джастин обнял свою беременную жену, а Джон подхватил на руки Линни, и все вместе двинулись к дому....

-Иди сюда, чертова девка, уж я тебе покажу, как не слушать отца- Уиллоу, забившись под стол, грязными ладошками закрыла уши, чтобы не слышать криков пьяного отца. Тот гнался за одной из ее сестер, Фридой. 

Послышался удар, а потом - глухой стук. Словно упал тюк с пшеницей. В Уайтчепеле, самом бедном районе городе, где судьба уготовила жить Уиллоу и ее семье, нередко торговали зерном прямо с телег, бросая мешки на землю. И маленькие дети словно представление наблюдали бойкую торговлю и переругивания продавцов с покупателями в попытках сторговаться. 

Уиллоу, шмыгнув носом, испуганно выглянула из-под грязной клеёнки, что покрывала ее убежище. Фрида, не двигаясь, лежала на животе. Нога ее была неестественно выгнута, глаза со слезами  смотрели на Уиллоу, словно умоляя ту не высовываться, молчать. 

-Джаннет, чертова шлюха! - послышался бас отца вдалеке. Он искал мать. - где мое пойло?! Я хочу приходить домой с работы и знать, что мне есть чем промочить горло! 

Работой отец называл те редкие вылазки в богатые районы, где они с напарниками делали легче кошельки богатеев. 

После удачной охоты, как отец называл ограбления, он приходил домой в хорошем настроении, иногда даже приносил подарки жене , детям- дешёвые украшения, вещицы.  Уиллоу  их хранила, клятвенно обещая вернуть хозяевам, как только вырастет. Уже тогда она понимала, что это- лишь самообман, но осознание того, что грязь Уайтчепела не оставила на ней своего отпечатка, что она может и будет жить по-другому, давали силы жить.

Сегодня у отца выдался неудачный день, его с подельниками чуть не сцапали Бобби, как называли полицейских на местном жаргоне. Отец пил в каморке с подельниками, такими же злыми сегодня, как и он сам. 

-Ты прикинь, такой субтильный тип. Весь из себя, я ещё подумал- краля, чтоль. Достал ножичек, говорю- скидывай, что есть ценного.

А он как даст мне...аж искры из глаз сыпанулись, башка затрещала. Нож-то сам достал, в горло мне умер, сукин сын. И говорит- я, дескать, давно ищу вас. Банду вашу. Ты прикинь, Смит. Банду- не хрен собачий! - он толкнул подельника в плечо, тот, не ожидая подобного, облился пивом, что держал в руках. Остальные загоготали. Начал смеяться и сам Смит. 

-И ты ж прикинь, девкой оказалась! Я, грит, агентша.  Энтого, как его...запамятовал. Пинкертона! Джаннет, черт тебя дери! Я дождусь своего пива или нет?!- отец перед друзьями становился ещё грубее и агрессивнее, словно хотел утвердиться за счёт несчастных женщин, волею злого рока бывших его родными.

Мать, вошедшая с подносом в руках,  шла как-то боком, часть ее лица была завешена волосами. Она поставила поднос  с деревянными кружками на грязный стол, где валялись остатки рыбы и хлеба, испуганно косясь глазом на мужа. Тот удовлетворенно хмыкнул, шлепнув ее по заду и подмигнул товарищам:

-Совсем отощала моя старуха. И не греет меня - вот и приходится спускать всё у Молли ( он намерено сделал акцент на слове " всё", что заставило его дружков разразиться громким смехом). Молли владела дешёвым борделем выше по улице, правда, поговаривали, что она неплохо зарабатывает, продавая в более богатые заведения девушек, а порой- и девочек. Правда, никто точно этого не видел, но дыма без огня не бывает, считали люди.  Да и в бедных районах было не редкостью, когда семьи сами с радостью продавали своих детей, чтобы избавиться от лишнего голодного рта. Называлось это красиво - отдать в услужение. Что же на самом деле творилось с несчастными....

-Дааа- грустно протянул Финч, непризнанный помощник главаря банды, отца Уиллоу- энта Молли зашибает- будь здоров. Нам за месяц столько не хапануть. Дерёт за девок своих...- он расстроенно махнул рукой, словно бы выражая свое возмущение тем, что не мог наведываться к Молли чаще, чем три раза в месяц. 

Отец задумчиво уставился в кружку, взбалтывая мутное пиво. Уиллоу знала- такой взгляд означал, что у него появился план " разбогатеть". Всю свою жизнь его домочадцы страдали от этих безумных планов. Вот и сейчас он оглядел маленькую комнатку в доме, где жил с семьёй, выискивая взглядом дочерей. Их, кроме Уиллоу, было три. Агнесса, Молли и Фрида. Самой старшей, Агнессе, было 13, Молли - 10, Фриде- 8. Уиллоу же было 7. 

И тут отец громко стукнул кулаком по столу:

-А я чем хуже?! Одни бабы дома, тьфу ( все его дружки испуганно воззрились на него. Все знали больное место Френка- он ужасно стыдился того, что оказался " не мужиком"- по местным понятиям настоящий мужчина обязан был " родить сына)- Ничего. Сейчас будут мне деньгу зашибать.

С этими словами Френк встал, и , пошатываясь, нетрезвой походкой направился в маленькую каморку, где перепуганные девочки утешали рыдающую Фриду. Он вытащил за руку упирающуюся Агнессу, и , развернув ее к дружкам, завопил, держа перепуганную девочку за руку:

-Вот оно, золото Френка Герри! Вот, что принесет мне прибыль! Хороша, парни?

Пьяные дружки его заулюлюкали, отпуская непристойные шуточки. Лицо Агнессы сделалось пунцовым. Она стояла, не в силах поднять взгляд от пола, дрожа под похотливыми взглядами пьяных мужчин. 

Отец резко дёрнул ее за руку:

-Иди, вымойся, девочка. Сегодня мы с тобой кое-кого навестим. 

И толкнул Агнессу вперёд. Повернувшись к дружкам, он оскалился в хищной усмешке. И тут же пошатнулся- сзади на него налетела жена. Казалось, эта слабая, хрупкая женщина, давно уже  жившая будто инерции, потерявшая всю волю к жизни, вдруг в одночасье стала львицей, защищающей своих детей:

-Нет, Френк! Ты не сделаешь этого! Нет! Пока я жива! 

-Гляньте, нашего Френки второй раз за день бьёт баба- пьяно усмехнулся толстый Боб, икнув и взмахнув кружкой пива, словно салютуя Френку.

Тот пришел в ярость- такой позор на глазах друзей. Он попытался было отцепить от себя вопящую жену, но та, казалось, обрела сверхъестественную силу. Френк собрался, схватил ее поперек талии и отбросил от себя. Мать упала, ударившись о стену. Она тяжело дышала, пытаясь встать, но силы оставили ее...

В этот вечер отец увел бледную как мел Агнессу , перодетую в единственное чистое платье, что у нее было. Больше девочки ее не видели....

. 

Сидя у себя в кабинете Джон работал с документами. Надо сказать, что он делал это редко- для подробного у него был поверенный, но тот удачно женился на одной богатой вдове, и счастливо отбыл под крыло любимой, которая светилась от счастья, заполучив молодого и умного мужа, ещё и с пусть и небольшим, но титулом. А секретари? Они у Джона не приживались. Один перепутал все письма с ответами на приглашения, которые должен был отправить, по итогу Джону пришлось присутствовать на четырех довольно скучных вечерах, пропустив свои любимые поэтические собрания в доме известного лондонского поэта, а потом чуть ли не наставить рога престарелому маркизу- ведь его нежнейшая молодая супруга, которой Джон имел честь быть представленным на одном из балов, свято уверовала в свою неотразимость в его глазах, а также - в полное отсутствие у него моральных принципов. Эта дама послала ему записку, приглашая посетить их поместье. Записка выглядела обычным приглашением, сэр Джон даже намедни полистал пару томиков о собаководстве- излюбленной теме  супруга леди, чтобы поддерживать светский разговор. Каково же было его удивление, когда его встретила только сама леди, одетая в весьма вызывающий наряд, и в открытую предложила ему себя.

Джон уволил секретаря в тот же день. Правда, по доброте своей, выплатив ему пособие за полгода. 

Другой секретарь имел склонность к лени, третий- к спиртному. Четвертый же был таким волокитой, что одна из горничных верхнего этажа забеременела от него. Благодаря посуленному Джоном приданому девушке, а также грозному взгляду  местного викария, честь девушки удалось спасти, поженив пару. Надо сказать, что молодые уезжали весьма счастливыми- приданого хватило на небольшой домик в предместье города. 

Больше Джон не делал попыток найти себе помощников, работая сам. Но он прекрасно понимал, что лишь оттягивает неизбежное. Он один попросту не справится со всеми обязанностями, к тому же, он обязан наносить и визиты арендаторам, и поддерживать подобие светской жизни. 

Дверь в кабинет распахнулась- это вошёл его брат Джастин. Он поприветствовал брата, усевшись в кресло:

-Ну, что же, спасибо за гостеприимство. Ждём вас с Милли в Лондоне ( сезон был в разгаре, и герцог с женой жили в лондонской резиденции, приехав к Джону лишь на пару недель, погостить).

-Да, конечно- Джон снял очки, устало потерпев переносицу. Глаза его слезились от перенапряжения .Столько ещё предстояло сделать, а ещё нужно было уделить внимание Милли. Девочка уже говорила отцу, что хотела бы покататься на лошади, и он обещал ей это устроить.

Джастин некоторое время  внимательно смотрел на брата, затем, небрежно стряхнув пылинку со своих мускулистых, обтянутых темными брюками, ног, начал:

-Джон, неужели ты так расстроился моему отъезду?  - Джастин протянул брату платок- тебе определенно нужен отдых. Я понимаю, что говорю банальщину, но чем я могу помочь? 

Джон, вытирая глаза,  виновато развел руками:

-Увы, мне может помочь только чудо. Само провидение сжалится надо мной и  пошлет нормального секретаря, который не пьет, не увлекается женщинами, порядочен, ответственен...Но, думается мне, таковых и не существует. И я...

Но Джастин, зная наизусть тот список неудач брата с секретарями, что последует незамедлительно, взмахнул рукой, останавливая его:

-Джон, Элайна съест меня живьём, если я задержусь ещё на минуту. Моя женушка стала очень своенравной, нося ребенка. Помнишь Уильяма Герри, того юношу, что помогал тебе вызволять меня из больницы?

-Да, припоминаю. Он подсказал пару здравых идей, к тому же, взял на себя организацию поездок, да и с вещами он здорово помог- мы все в заботах о твоём спасении о них позабыли. 

-Так вот, я могу прислать его тебе. Сейчас мы с женой много путешествуем, делами заниматься поверенный. Уильям же может помогать тебе пару лет как минимум. Его рекомендации безупречны. Да и у меня он зарекомендовал себя отлично .

-Что же, готов принять твою помощь, брат- Джон улыбнулся, словно с его плеч упала вся тяжесть мира. 

В этот день, проводив вновь обретенного  брата, он был счастлив как никогда раньше- теперь, благодаря помощи секретаря, он сможет посвящать больше времени любимой Милли. Джон вздрогнул, вспомнив, что проблема с гувернанткой у Милли стояла не менее остро, чем его вопрос с секретарем....

Уиллоу прижалась к Фриде, слушая одну из своих любимых сказок- о королевстве эльфов, в которое попала маленькая девочка. Иногда Уиллоу переносилась туда в своих местах, а иногда она представляла, что та небольшая каморка, где они ютились с мамой и Фридой- волшебная. Пусть мир за ее пределами жесток и опасен, но здесь, в мерцании огарка свечи, прижавшись к друг другу, лёжа под заштопанным одеялом,  они в своем чудесном маленьком мире. 

-Фрида- вдруг спросила Уиллоу- как ты думаешь, а Агнессе и Молли сейчас кто-нибудь читает сказки перед сном?

Молчание Фриды тянулось очень долго.Уиллоу вдруг почувствовала что-то мокрое на своей щеке- она подняла голову. Это Фрида, обнимающая ее, безмолвно плакала. Уиллоу непонимающе посмотрела на сестру. Та, наспех вытерев рукавом глаза, поспешила успокоить сестру:

-Надеюсь, Уилли. Пусть Господь хранит их- и Фрида начала вполголоса шептать молитву, которую читала каждый вечер о сестрах, покинувших их.

После Агнессы отец увел Молли, мать уже не вмешивалась- пустыми глазами она смотрела на то, как ее дитя уводят для того, чтобы продать. Уиллоу слышала, как отец, в очередной раз хлебнув лишнего, пенял матери на то, что она не поддерживает его в его ужасной торговле:

-Ты что втемяшила себе,  Джаннет, что в моем котелке мозгов нет?! Я для наших девчонок все делаю. Ты раскинь мозгами- что их ждёт с нами? А тама они себе богатея найти могут, ходить в шелках и кружевах, такие как мы им ещё горшки выносить станут.

Мать не ответила ничего, только ее приглушённые рыдания слышались в тишине. Раздался глухой удар и звук падающего тела:

-Чертова баба! Не смей лить здесь воду- даже родить мне парня не смогла. Что мне с твоих девчонок?!

Отец ушел,  хлопнув дверью, а Уиллоу выбежала их своего убежища, бросившись к матери. Та уже сидела за столом, держась за опухающую на глазах щеку. Мутным взглядом окинула Уиллоу мать:

-Уилли, девочка моя. Ты стала такой взрослой- мать морщилась при каждом слове, ее губы были разбиты до крови.

Уиллоу, прижавшись к матери, беззвучно плакала.

-Уилли, послушай, если меня не станет...

-Нет, мама! Не говори так!- Уиллоу отчаянно замотала головой, не желая даже слышать о том, что мамы не будет с ними. 

-Уиллоу Герри! Ты выслушаешь меня и запомнишь каждое слово- мама стала такой, какой когда-то была. Очень давно, ещё в раннем детстве Уиллоу, когда отец не пил и не водился с преступниками. 

Мать закашлялась, закрыв рот рукавом. Когда она отняла руку от лица, Уиллоу заметила кровь на рукаве. 

-Это губа. - перехватила ее взгляд мать- Уиллоу, ты должна меня выслушать очень внимательно. Ты становишься взрослее, твоя красота уже привлекает взоры мужчин- Уиллоу смущённо вспыхнув, хотела возразить, но мать оборвала ее- ты должна стягивать грудь. И завтра я выменяю в лавке новые вещи для тебя. И ещё....- мать немного замялась, прежде чем продолжить- тебе придется остричь волосы.

-Нет - Уиллоу в ужасе округлила глаза. Волосы были ее единственной гордостью. Не раз в той, счастливой жизни, когда отец ещё не пил, мама, расчесывая их , приговаривала, что у бабушки были такие же, и она была признанной красавицей. Мама Уиллоу происходила из семьи обедневших дворян. Майоратное имущество, особняк, остался им, как и несколько земельных угодий. Но доходов больше не было. Поэтому родители не смогли обеспечить единственной дочери сезон. Хоть все разговоры и сводились к тому, как бы поудачней выдать замуж Джаннет.

Та же, устав и от родительского гнёта, и от понимания того, что какой бы она красивой ни была, но в высшем свете гораздо больше ценятся богатство и титул, сбежала с Френком Герри, тогда ещё успешным торговцем. Отец, обрадовавшийся, что получил аристократку, первое время чувствовал себя особенным- ещё бы, ему, сыну лудильщика и прачки, удалось так подняться. Жениться на той, чьей аудиенции в действительности он бы и не получил. 

Но потом, спустя некоторое время, Френк понял, что обеспечивать жену ему придется самому- у той не было ни наследства, ни умения вести хозяйство. А уж рождение девочек и вовсе  сделало из не желающего работать  Френка злобного пьяницу . 

-Тише, Уиллоу- мать, снова закашлявшись, начала испуганно озираться вокруг- я договорилась с мастером Свенсоном- ты будешь обучаться грамоте и всем наукам вместе с его детьми. Взамен ты будешь помогать ему по хозяйству. Вот только...- мать немного замялась- я сказала, что ты- мой сын. Уильям Гэрри. Так будет безопаснее. Мистер Свенсон живёт в другом районе, да и его круг общения не включает таких оборванцев...- мать горестно замолкла, ссутулившись. Уиллоу знала- в такие минуты мама вспоминает свою молодость, то, какой она была счастливой и беззаботной, даже не смотря на отсутствие денег. С родителями мать связи не поддерживала, да и они сами отказались от дочери, посмевшей их опозорить подобным браком. 

Уиллоу прижалась к матери. Та обняла ее и продолжила:

-Я прошу тебя об одном- когда меня не станет, не бросай Фриду. Отцу она не нужна- с такой ногой он не сможет её выгодно продать ( Уиллоу уже не в первый раз слышала, что отец продал сестер, но не могла взять в толк- куда? В услужение к кому-то? Тогда почему мама и Фрида так печально говорят об этом? А Фрида ещё и избегает любых вопросов об этом) . Ты сможешь стать грамотной, ты сможешь  работать- в этом мире быть мужчиной гораздо проще, чем женщиной. 

Мамины горькие слова исходили из ее собственного опыта- будь она мужчиной, то ее родители приняли бы ее обратно с распростёртыми объятиями. Ее брак был бы аннулирован или расторгнут, а ее репутация вновь была бы чиста как белый лист. Но то, что считается за мелкую ошибку у мужчины, жестоко карается у женщины- мама навсегда погибла в глазах света. И даже самый влюбленный и бескорыстный поклонник никогда бы не предложил ей чего-то большего, чем место любовницы, содержанки....

-Папа, папа, приехали!- Миллисент чуть не скатилась с лестницы, сбегая к папе. Сзади спешила очередная гувернантка с ужасом в глазах. 

Джон поймал непоседу-дочь в объятия прямо у подножия  лестницы. Он успокаивающе кивнул гувернантке, чье лицо стало серым от нервов:

-Благодарю вас, Джейн. Вы свободны до ужина. 

Гувернантка, ничего не ответив, резко развернулась и бросилась назад по лестнице, спеша укрыться в тишине своей комнаты. Ее маленькая подопечная ежедневно доводила ее до белого каления. И лишь в тишине и уюте своей комнаты Джейн могла перевести дух. Нет, определенно, такие треволнения не для ее возраста. Она доработает месяц и попросит расчет. С улыбкой человека, наконец-то избавившегося от давнишней проблемы, Джейн уснула. 

Джон оправил платьице Милли, велев ей успокоиться и вести себя сдержанно. Но легче остановить лавину, чем безудержный темперамент Милли:

-Папа, они приехали. Я видела в окно, видела карету! Я буду играть с Линни, я буду играть ...

-Миллисент! Это  карета Джастина, но в ней - лишь мой новый секретарь, я забыл тебе об этом сказать ( к слову, Джон всегда посвящал дочь в аспекты управления имением. Он не разделял убеждений света о том, что леди должна лишь музицировать, вышивать , поддерживать беседу да рожать детишек). 

-Ооо- расстроенно выдохнула Миллисент- Опять старый брюзга навроде Смитсона?

Джон беззвучно засмеялся, вспомнив, как Миллисент подлила в бренди в вечерний чай с травами вечно недовольного секретаря. В тот вечер он был в ударе- ухлестывал за горничными, требовал "седлать коня", и даже чуть не подрался с дворецким, требуя того отдать ливрею. 

-Нет, Милли. Это- молодой достойный юноша. И я надеюсь, что твои каверзы на него не распространятся. Если я потеряю ещё одного секретаря- ты поедешь в школу для девочек раньше, чем успеешь моргнуть. Тебе ясно?

Пробурчав " да, папа", Милли насупилась- она знала, что отец лишь пугает ее, но никогда не отправит от себя. И все же даже слова о том, что она может оказаться далеко от него, приносили боль. Она примирилась с потерей мамы- Милли почти не помнила ее, только нежный голос, аромат лимона, исходивший от маминых волос, и тепло рук, когда мама качала Милли на руках.

Раздался стук в дверь, слуга, открывший ее, отступил, ожидая процессию с чемоданами, но на пороге стоял лишь хрупкий юноша с саквояжем в руке. От всей его фигуры веяло молодостью и какой-то несвойственной молодым людям нежностью, словно от дамы. В несуразно больших очках его голубые глаза были просто огромны. Светло-каштановые волосы, длиной чуть выше плеч, были собраны сзади лентой на старомодный манер. Юноша немного опешил от того, что его встречают не слуги, а сам хозяин дома. 

Джон поприветствовал юношу:

-Добрый вечер, Уильям. Я весьма благодарен вам за то, что решились приехать и помочь мне с делами. 

Уильям, однако, быстро взял себя в руки, подойдя к Джону, протянув руку :

-Буду рад услужить вам, сэр. 

Рука юноши показалась Джону мягкой. Нет, даже, нежной. Но Джон нашел этому объяснение- юноша, видимо, никогда не знал физического труда. Он рано был отдан в учение, соответственно, самое тяжёлое, что он мог держать в руках, отнюдь не мотыга, а фолиант какого-нибудь учебника. 

-Пойдемте, сэр Уильям, я покажу вам ваши покои. Не удивляйтесь, что я делаю это сам- у нас здесь все просто, по-домашнему. 

Джон отступил в сторону, давая Уильяму пройти. И тут из-за его спины выглянула любопытная детская физиономия.

-О, прошу прощения, совсем забыл представить эту даму - ( при слове " дама" девочка так  неуклюже подбоченилась, пытаясь выглядеть взрослее и солиднее, что Уильям еле сдержался от смеха)- это- моя дочь, Миллисент Сент-Джон.

-Рад приветствовать вас, прекрасная дама- Уильям щегольски наклонился к маленькой ручке, словно запечатлевая на ней  поцелуй. 

Милли вспыхнула от смущения, одновременно смотря с подозрением на юношу. Но пропищала что-то вроде ' благодарю вас'. Джон хмыкнул- необычно было видеть дочь, которую оставило ее самообладание. 

Поднявшись на второй этаж, Джон передал Миллисент служанке, забравшей девочку в детскую. Сам же он довел гостя до комнаты:

-Вот ваша комната. Я распорядился насчёт ванны, также ужин принесут к вам в комнату, чтобы вы могли отдохнуть с дороги. Да, я живу в соседней комнате, двери между ними смежные, вернее, обе двери ведут в кабинет- на случай, если работать придется допоздна. 

-Да, сэр- кивнул Уильям, отчего-то мило покрасневший. Джон решил дать юноше отдохнуть с дороги:

-Ну, что же, располагайтесь. Завтра к 8 жду вас в кабинете. Все необходимое вам принесут слуги. Не стесняйтесь их просить. 

Уильям прошел мимо него, зайдя в комнату. Она была выдержана в приглушённых тонах, с минимумом украшений- сразу видно, что ее  готовили для мужчины. Уильям снял сюртук, кинув его на кровать,  потёр затекшие плечи и шею- приходилось смотреть на Джона снизу вверх. Следом за сюртуком полетела рубашка, а затем- ткань, что стягивала грудь. И вот в комнате появилась Уиллоу. Девушка не боялась, что кто-нибудь может войти- этикет обязывал хозяев давать гостям отдохнуть, а ванна и еда уже стояли в комнате, что означало- слуг тоже ожидать не стоило. 

Медленно погружаясь в теплую воду, Уиллоу коснулась кончиков своих волос- так странно, но Джон оказался единственным мужчиной, с которым она пожалела, что их остригла. Ей бы хотелось показаться перед ним во всей красе, с прической. А как он хорош....

Уиллоу, отогнав от себя сладострастные мысли, которым была очень удивлена ( она боялась и не доверяла мужчинам, особенно молодым), продолжила мыться. 

Вдруг в комнате ( о, Боги, она забыла закрыть двери) раздался топот маленьких ножек. И изумлённый вздох:

-Ой, а вы- женщина?! 

Уиллоу обернулась, прикрыв грудь руками. У ванны стояла маленькая девочка, лет 6, с ехидством и  интересом глядя на нее. Уиллоу поняла, что с этим ребенком ее спасет только правда:

-Да, увы, это так. Я могу надеяться, что ты не выдашь моей тайны?- сердце Уиллоу стучало как сумасшедшее. Столько лет ей удавалось скрывать, что она- женщина. И эта малышка вывела ее на чистую воду меньше, чем за день.

-А вдруг вы хотите навредить моему папе- задумчиво водя пальчиком по украшавшим ванну изразцам протянула девочка.

-Что ты, малышка. Наборот, я приехала помочь ему - то, что перед ней- дочь Джона, было понятно и без слов. Слишком похожи они были.

-А зачем же тогда вы переоделись мужчиной? Уиллоу чуть не засмеялась искреннему детскому недоумению в голосе и взгляде малышки, но ей удалось сделать серьезное лицо :

-Понимаешь....как бы тебе это сказать. Ну, в нашем мире считается, что удел женщины- дом, семья. А не работа. Женщину на место секретаря не взял бы никто...

-А я вас понимаю!-с жаром воскликнула малышка- мои гувернантки мне все время твердят то же самое. Что я должна уметь вышивать, петь, подавать чай. А когда я сказала мисс Франсин, что хочу стать учёной, она побежала жаловаться папе....

В этот вечер малышка Милли ещё долго оставалась в комнате Уиллоу, радуя тутсвоей детской непосредственностью. Словно одна из ее сестрёнок ненадолго вернулась к ней. Уиллоу, смахнув слезу, проводила девочку в детскую, не удержавшись от поцелуя в щёчку на прощание...