Гувернантка на счастье

Мы с Антоном прогуливаемся городским бульваром, когда звонит мой телефон. Я смотрю на экран, а Тоша – на моё лицо, и мы понимаем, что наша прогулка окончена.

- Диночка, заюш! Мне нужна помощь, очень! Твоя помощь! – в трубку ласковым басом орёт Лилия. Она мне даже не подруга, так, дочь папиного бизнес-партнёра. Слишком важного поставщика, чтобы я могла её просто так отморозить.

- Лиль, поговорим позднее? Я занята, - пытаюсь съехать, как могу.

На меня укоризненно смотрит Антон. Это не первая наша встреча, которую руинит эта Лилия.

- Чем занята? Какие дела могут быть важнее? – дуется она, - я сбрасываю адрес. Будь тут через… в общем скоро!

Тоша чертыхается, пока я забиваю адрес в карты. Потом закуривает.

- Фу, - отхожу от кавалера на пару шагов, - осуждаю.

- Не говори, - лениво тянет он, - ты только это можешь осудить? Как насчёт тёлки, которая вытирает о тебя ноги?

- Не начинай, - я искренне огорчаюсь от его слов, - папа просил… ему важен этот поставщик! А Лилька на папку своего влияет будь здоров…

- Угу, - Тоха тушит окурок носком ботинка, так и оставив его на асфальте, - а чего она тебя называет Диночкой?

- Наверное, потому, что богатый папаня мозгов не может отсыпать, только денег.

- Ладно, - в который раз тяжко вздыхает Антон, - куда там ехать?

Ехать не пришлось. Мы обходим бульвар, переходим на соседнюю улицу, потом на ещё одну. И выходим прямо куда надо.

К дорогущему свадебному салону. Самому дорогому в городе. Может, и в области.

Рядом громко фыркает Антон, но я делаю вид, что этого не слышу. Я ведь не специально его сюда привела! Так сложились обстоятельства. И очень удачно сложились. Лилька с меня не слезет, пока я не примеряю хоть что-то. Антон увидит меня в свадебном платье… Тут то он и растает. Шах и мат, парниша! Впервые Лилька сыграла мне на руку!

Мы входим в салон, как в большое белоснежное облако. Консультантки тут же подхватывают меня под рученьки, ведут к Лилии, попутно предлагая чай с печеньками, кофе и пожизненную помощь. Сзади хмуро плетётся Антон.

При виде Лильки отваливается челюсть. В пышном белом платье, расшитом стразами и пайетками, она похожа на сказочную принцессу.

- Чего так долго, Дина? – капризно надувает губы она, но личико тут же милеет, едва Лилия видит Антона, - привет, Тоша. Я ведь вам не помешала?

Он недовольно ведёт плечом.

- Нет… Совсем нет.

Кипя, присаживаюсь на пуфик. Энергией моего чистого возмущения можно мыть машины, но произношу совсем другое.

- Я Диана. Не Дина. Запиши себе где-то.

Желательно ручкой на лбу.

- Ты у меня так и записана в телефоне, Диана! – радостно стрекочет Лилия, крутясь перед нами в своём наряде феи, - я не могу выбрать платье. Мне нужно независимое мнение. Только честное!

Грех соврать – Лилька выглядит божественно в любом из этих платьев. Белокурые волосики разметались по плечам, яркие голубые глазки сияют, она заливисто смеётся, прохаживаясь перед нами то в одном, то в другом. Нет-нет, но я замечаю, как она разглядывает Антона в отражении зеркал, и взгляд это далеко не инфантильный. Я бы сказала изучающий. Присматривающий.

Но разве это не бред? Она скоро выходит замуж за отличного кошелька, у Антона таких денег нет. Кроме того, за него я точно спокойна, ведь знаю, какого он мнения о Лилии.

- Ладно, сегодня заканчиваем, - неудовлетворённо сжимает губы невеста. Я тут же просыпаюсь. А как же… а я? Она мне не предложила! Если я сейчас сама попрошусь мерить свадебное платье, буду выглядеть полной дурой! Вот ведьма!

Мы прощаемся с консультантками и выходим из салона. Те едва не плачут, но покорно нас отпускают. Держим путь в кофейню рядом, и здесь я чувствую себя куда увереннее. Катись со своим платьем Лилька! Заказываю горячий шоколад и круассан с шоколадом.

- Мне кофе без сахара, пожалуйста, - щебечет ведьма, - я не могу себе позволить пополнеть. Сами понимаете… Свадьба на носу.

Мне чудится, что они оба с осуждение смотрят на мои бёдра. Я уже сожалею о своём заказе, но стесняюсь его отменить.

- Мне воду, - могильным тоном заказывает Антон.

Лилия одобрительно кивает. Внезапно выдает:

- Я тут записалась на курс государственного строительства. Знаете, для общего развития. Так увлекает! Ну а чего дома без дела сидеть?

Антон крякает, потом давится глотком воды. Непонятно, вызваны его слёзы тем, что он подавился, или же словами Лильки.

- Верно! – пафосно говорит он, едва обретает возможность говорить, - как там говорил Ленин в фильме? Каждая кухарка должна научиться управлять государством!

От шока я роняю пакетик сахара на пол. Это звучит как оскорбление! Но Лилька лишь пораженно округляет глаза.

- А чё Ленин снимался в фильмах?!

Выдержать невозможно, это слишком смешно. Пытаюсь замаскировать смех за кашлем. Чувствую себя последней стервой, но всё равно хохочу.

Она даже не понимает, что ей сказали что-то обидное. Лишь задорно смеётся вместе с нами. Антон не выдерживает первый.

- Я выйду в вестибюль, - он быстрым поцелуем клюет меня в щеку, - мне душновато.

Лилия вежливо дожидается, когда Антон уйдёт, потом спрашивает:

- Куда он пошёл?

- В вестибюль, - вздёргиваю брови я.

- Это я слышала, - нетерпеливо фыркает Лилька. Без Антона она не такая сладкая кошечка, которой пытается казаться, - что такое вестибюль?

Я смотрю в эти кристальные голубые глазки, но в них полная незамутненность.

Этот человек записался на курсы государственного строительства! Отпиваю воды из Антонового стакана.

- Это зал, главный. Холл. Там где люстра, как в оперном зале.

- А, с висюльками? – оживает Лилия.

- С висюльками, - покорно отзываюсь я.

Надолго меня не хватает. Безо всякого азарта доедаю свой круассан, наспех запиваю шоколадом. Лилька лепечет о бизнесе, и я навостряю уши. Но она не рассказывает ничего важного, только и говорит о скорой поездке на курорт, то ли на Сейшелы, то ли на Канары, и как же она благодарна родителям, что дарят ей такой старт в жизни… бла бла.

Так и мы в деньгах не стеснены. Родители владеют салоном напольного покрытия. За одну месячную выручку я могла бы слетать в Австралию и обратно раз пять. Но смысл этим кичиться, вроде как Лилька сейчас? Увольте.

Максимально нейтрально прощаюсь с Лилией. Она нежно улыбается, и светлая прядка челки падает на соболиную бровь: она такая красавица, вот ни убавить, ни прибавить! Но мне с ней так тесно, так душно, что дольше не выдерживаю. Прощаюсь, оплачиваю заказ и мчусь искать Антона.

Он на улице у входных дверей. Судя по бычкам у ног, выкуривает четвёртую сигарету. Я морщусь от вонючего дыма.

- Хоть бы в урну выбросил, - пододвигаю окурки носком кроссовка к мусорнику.

Антон едко ухмыляется, потом выдыхает мне в лицо.

- Ты душнила похлеще своей Лилии.

Самый верный способ обмануть его ожидания – не среагировать, не обидеться. Поэтому я приседаю, собираю окурки руками и выбрасываю их в урну. Он одобрительно приподнимает густую бровь.

Антон проводит меня домой, и у подъезда долго не выпускает мою руку. Упорно целует в губы, хотя пахнет после четырёх сигарет не как розовый куст. Я смиряюсь. У меня тоже есть привычки, которые Антон не любит. Что поделаешь, если любовь?

- Думаешь, я не знаю, что вы договорились?

Сдвигаю брови, ладони покалывает от неприятного предчувствия.

- Чего?

- Ты попросила её позвать нас?

- Ты в своём уме, Тош? Я её терпеть не могу!

- Ммм, рассказывай, - он уже всё для себя решил, - свадебный салон? Как удобно. Думаешь, я поверю, что так совпало?

- Что совпало? – переспрашиваю его на голубом глазу, хотя мне уже понятна его предъява. Интересно, какова была бы истерика, вздумай Лилька и вправду предложить мне примерять свадебное платье?

- Ты мечтаешь затащить меня под венец, но знаешь, что я не тороплюсь. Решила ускорить благое дело?

В груди щемит что-то, что, я думала, больше уже не появится. Уязвлённость его словами. Совсем некстати щипает в носу, но я справляюсь. Я уже большая девочка, и не реву из-за каждого кривого слова, как раньше.

- Не думала, что брак со мной – такая печальная участь для тебя, - отвечаю гордо, хотя в горле першит.

- Не печальная совсем, - смягчается Антон, тут же доставая следующую сигарету.

- Видишь ли, в моей жизни есть лишь один пример брака, это союз моих родителей. И он идеален. Моя мама – абсолютное счастье папы. И я… мне тоже хочется быть счастьем для тебя. Потому что я тебя люблю. Это желание не исходит из принципа. Только из любви. Но если ты не хочешь, то разве я тебя заставлю, Тоша? Разве оно мне надо?

- Да кто же сказал, что я не хочу?! – повышает голос он, хватая меня за рукав ладонью. Между его пальцев зажата тлеющая сигарета.

- Ты это говоришь, каждым словом, каждым своим действием, - я отворачиваю лицо, - убери! Воняет!

- Вечно тебе мешают мои сигареты! – злится он, отходя и затягиваясь.

- А тебе, видно, мешаю я, в твоей жизни, - негромко отвечаю, доставая из кармана магнитный ключ.

- Диан, хватит драмы, - Антон отходит к мусорке у подъездной двери, - здесь нормально? Не достает?

- Нет.

- Слушай. Разве я не понимаю, что не ровня тебе?

- В каком смысле?! – у меня дурацкими пятнами краснеет лицо, - что ты несёшь?!

- У твоих родителей свой бизнес; у вас квартира в «Фортуне»! Тебя с детства водили по кружкам и развивали, лелеяли. Ты умеешь всё на свете, и танцуешь, и поёшь, из пластилина лепишь, и притом непривередлива. Одной кастрюлей супа неделю питаться можешь, игрушки вяжешь! Ну куда тебе идти за меня? За меня сегодняшнего? Дай мне хоть чего-то достичь, Диан, чтобы быть тебя достойным!

- Да причём тут это всё? – меня разрывает от злости. Его слова звучат как отмазки, - разве я хоть намекнула, что для меня это важно? Я пошла бы за тебя в джинсах и футболке, и мне никакого платья не было бы надо!

- А я хочу тебе его дать, - твёрдо отвечает Антон, выбрасывая очередную сигарету в урну, - и пока я не буду на это способен, я не позволю себе жениться на тебе.

Мне хочется плакать, но я не позволяю себе разреветься при Антоне. Пока он не сообразил, пикаю магнитным ключом домофон, и сбегаю в подъезд, успев защёлкнуть дверь прямо перед ним.

- Диана! – рычит Тоха, но я не реагирую. Наоборот, хочу позлить. Открываю почтовый ящик, достаю квитанции. Медленно их просматриваю, зная, что за стеклянной дверью кипятиться Антон. Потом еле плетусь к лифту, и скрываюсь из виду.

Пока еду, несколько раз глубоко вздыхаю. В груди жжёт, словно сигареты Антона прожгли там дыру. К сожалению, ехать слишком мало – всего три этажа. Я выхожу на площадку, не веря, что полчаса назад меня волновала какая-то там Лилия.

Дома витает совсем другая атмосфера. Из дождливой осени я попадаю прямиком в любовь. Серый кот Купидон выбегает меня встречать. Он громко орёт, пока я разуваюсь.

Из кухни выходит мама в переднике. Наши с ней фигуры практически одинаковы, только я шире в бёдрах. На её лице ласковая улыбка. Я ныряю в её объятия, прячусь от обидного Антона с его сигаретами и отмазками от женитьбы.

- Папа готовит корн-доги, - сообщает мама. Я подхватываю кота, и мы втроём путешествуем на кухню.

Целую папу в щеку, за мной его целует мама – просто так, хоть и провела с ним весь день. Она садиться со мной за стол, бросая на папу лукавые взгляды. Так было, сколько я себя помню. Папа готовит, а мама ходит в переднике. И любят друг друга до безумия.

- Как день? – участливо спрашивает мама, - обедать будешь?

- Буду чай.

Отец отряхивает руки, набирает воду в чайник. Его корн-доги шкворчат в сковороде, дурманя голову запахом, а мне всё напоминают ужасные сигареты Антона. Снова расстраиваюсь.

Мама как чувствует, подхватывает гиблую тему.

- Антоша к нам никогда не заходит…

- Не начинай! – вырывается резкое.

Родители переглядываются, папа хмурится. Я уже жалею о своей вспышке, но извиняться не хочу. Отворачиваюсь к окну. Мне снова хочется плакать. Ну не дура ли?

- Манюня, что-то случилось? Необязательно кричать на маму, - папа пытается быть обходительным.

- Случилось. Твоя Лилия испортила нам с Антоном день, - бесстыдно лгу, но не хочу рассказывать, что расстроило меня на самом деле.

- Какая Лилия?

Папа смотрит на меня, как на идиотку.

- Дочь этих твоих, - объясняет мама.

Папины глаза расширяются.

- Так отшила бы её.

- Что?! – нервно переспрашиваю, - не ты ли просил наладить с ней контакт?

- Но не в ущерб же твоей личной жизни! – разводит руками папа.

- Так она звонит мне, только когда я гуляю с Антошей!

- Тем более, - удивляется папа, - гнала бы её взашей.

Теперь я чувствую себя ещё большей дурой. Я думала, что проводить время с Лилией важно, и, оказывается, своими руками испоганила четыре наших с Антоном свидания. Конечно, он не захочет жениться… кто бы захотел!

Вопреки моей воле слёзы набегают на глаза, в носу свербит. Не хочется плакать перед родителями, но убегать уже поздно. Вижу, как мама кивает папе; он прикручивает огонь под корн-догами, и выходит, деликатно прикрывая двери.

А я позорно рыдаю.

Вытираю слёзы ладонями, потом мама подаёт салфетки. Промакиваю ими глаза, вытираю руки. Мама молчит и лишь участливо смотрит, но ничего не спрашивает. Я ей до смерти благодарна, что не лезет в душу.

Вибрирует телефон, на экране высвечивает сообщение от Антона:

«Поговорим, когда перебесишься».

Преодолеваю желание запустить им в стену. Мою всепоглощающую обиду сменил гнев, и плакать уже так не хочется. Поднимаю на маму заплаканные глаза.

- Что он сделал? – спрашивает она, сузив глаза.

Чай, заваренный ею, уютно пахнет бергамотом. Рядом у ног ластиться кот. Я несколько раз глубоко вздыхаю, успокаиваясь. И понемногу рассказываю почти всё.

Мама слушает внимательно, не перебивает. По ней непонятно, о чём она думает, но её красивое лицо меняется: на глаза опускаются пушистые ресницы, губы поджимаются.

- Может, сегодня был просто неудачный день для подобного разговора? – мама старается она не рубить с плеча, хотя вижу, что хочет.

Это я ей ещё не рассказала про окурки, душнилу, и подозрение в сговоре с Лилией касательно свадебного салона.

- Может, ему просто всё равно, - уныло бормочу, пригубив чай. Он божественен. Тепло разливается по телу, и это меня успокаивает.

- Он бы так остро не реагировал, если бы было всё равно, - резонно замечает мама.

- Ты слишком лояльна к нему.

- Я делаю это ради тебя. Если он умрёт в моих глазах, его уже ничто не реабилитирует.

Я прикусываю язык. Это ведь в моих интересах – чтобы мама была с Тошей в хороших отношениях. Я могу сегодня сердиться, а завтра простить; мама же затаит обиду, и простить не сможет.

- Ты права. Пойду прилягу, - я встаю, чтобы загрузить чашку в посудомоечную машину, но мама задерживает меня з руку.

- Знаешь… Если я что-то поняла за свою жизнь, так это то, что некоторых вещей не нужно ждать. Нужно или делать самой, или бросить эту идею и не маяться ожиданием.

Смотрю на неё, широко распахнув глаза. Совет дельный, только я не помню, что она могла в жизни ждать? Папа сделал ей предложение на третий день знакомства!

Так или иначе, её слова посеяли какое-то зерно. Ночь я ворочаюсь, в голову лезут мысли. Я до сих пор не ответила Антону, и до утра отвечать не буду. Прежде всего, потому, что надо знать, что ему писать, а я не знаю!

Сажусь на кровати, по-турецки скрестив ноги, включаю светильник – декоративное дерево, со светящимися розовыми лампочками. И думаю.

Если собрать всё, что мне сказал Антон, можно выделить одну основную мысль: моего кавалера смущает капитал моей семьи, и он (спойлер) гораздо больше, чем капитал его родителей. Это так нелепо! Ну что мне сделать? Выбросить родительские заначки и уйти в монастырь?

Он сказал, что хочет быть достойным, да только в том и проблема, что за полтора года наших отношений он не сделал ничего, даже не рыпнулся. Только сетовал на нелегкую судьбу и отсутствие богатых родителей.

Антон не хочет принимать деньги от моих родителей. Он очень гордый. Может это даже хорошо. Но что, если это будут деньги не родителей, а, например, мои?

Ведь, будучи супругами, мы всё равно будем делить бюджет, верно? Какая к чёрту разница, сейчас, или потом? Это совсем не одно и то же, что брать деньги у моих мамы с папой. Это разумно, и поможет нам обрести счастье гораздо раньше, чем когда там Антон заработает состояние… Если заработает вообще.

Слетает любой сон. Достаю телефон, начинаю гуглить сайты трудоустройств.

Вакансий в нашем городе хватает, но с оплатой все очень плохо. Углубляюсь в чтение, и чем больше вакансий нахожу, тем больше расстраиваюсь.

У меня педагогическое образование, потому должности вроде врача, юрисконсульта, повара и похожих пролетают.

Официантка… слишком мало платят. Да и сама работа не сахар: целый день отбегать на ногах – это вам не жук чихнул. Я уже молчу о проблемах, которые могут подбрасывать не совсем трезвые клиенты. Да и трезвые, если на то пошло.

Администратор в фитнес-клуб. Я грустно вздыхаю и смотрю на свои царские ляжки. В таких размерах я не смогу быть лицом спортивного зала. Меня к собеседованию не подпустят на пушечный выстрел. Да и сколько я там смогу заработать…? Какие-то деньги, несомненно, будут, но как быстро я насобираю на свадьбу? Отпадает.

Старательно не смотрю на объявление от отдела Межмирового трудоустройства, хотя это сложно: их рекламный баннер сияет, как новогодняя ёлка. Проматываю.

Продавец-консультант в салон напольного покрытия. О! Я в этом немного разбираюсь. Посмотрим… Зарплата не огонь, но выше чем в предыдущих вакансиях. График тоже так себе. Стоять! Это объявление моих родителей! Это им в салон нужен продавец! Психую, проматываю. Такая работа, считай, не работа. Антон точно не примет таких денег.

Так я провожу ещё несколько изматывающих часов. Глаза слипаются, Купидон орёт и просит внимания. Я чешу ему пузико; кот довольно урчит, разваливаясь на полу. В поле зрения на экране упорно выползает объявление отдела Межмирового трудоустройства, и я пораженчески кликаю на него. Меня перебрасывает на их сайт.

Тут с зарплатами получше. Я бы даже сказала – конкретно получше. В разы… Только потяну ли я такую работу?

Работодатели из других миров требовательны. Они не дают больничных, а если выпадает выходной в неделю – считай счастье. Но даже это не самое страшное.

Ведьмы, волшебники, оборотни… Ещё чёрт знает сколько их есть! Как ужиться простому человеку с этими существами? Некоторые, конечно, умудряются. С тех пор, как открылось Межмировое сотрудничество – а это уже лет тридцать как - люди из нашего мира повалили на работу в соседние, и были довольны. Заработки там на порядок выше. Только кто ты в другом мире, рядом, например, с оборотнем? Подножный корм, недочеловек! Я ведь не смогу дать отпор, если на меня нападёт вампир, и даже не знаю, смогу ли вызвать полицию. Есть ли она там? Да и кто вступится за бесправную прислугу, коих там тысячи?

Раздраженно листаю список. Вакансии из разных миров разнятся между собой разными цветами баннеров, и чаще всего попадаются баннеры бордовые.

Это вакансии из Астерила, мира, с которым Земля сотрудничает плотнее всего. Перефразирую: в этот мир чаще всего земляне устраиваются на работу. Работу высокооплачиваемую.

А это то, что мне нужно…

Сдаюсь, отзываюсь на несколько объявлений. В большинстве своём это вакансии на место прислуги. Горничные, уборщицы, подавальщицы… Подавальщица! Господи, та же официантка, только в нашем мире я собью все ноги, обслуживая толстосумов за гроши, а в Астериле зарплата такая, что от количества нолей пестрит в глазах.

Рассылаю резюме без особого восторга, и, если честно, без надежды. Возьми меня какая-то богатая семья из Астерила на работу, это была бы слишком большая удача в моей ситуации. Работать рядом со сверхъестественными существами совсем не хочется, но какой есть выбор? Это всего на пару месяцев, пока смогу накопить денег… Лишь пара месяцев…

Падаю в одеяло, засыпаю за мгновение, но телефон звонит в эту же секунду! Я еле отрываю голову от подушки, жмурясь от слепящего дневного света. На кухне тихо переговариваются родители, под дверью комнаты жалобно мяучит Купидон. Да как?! Я же только что уснула!

Проклиная на все корки человека на другом конце провода, поднимаю трубку. Голос заспанный, но и я ведь едва проснулась.

- Ммм?

- Диана, добрый день! Вас беспокоит отдел Межмирового сотрудничества. Можете разговаривать? – от бодрого женского голоса аж звенит в голове.

- О! Угу.

- Мы изучили ваше резюме, и считаем, что некоторые вакансии могут вам подойти. Сможете сегодня заглянуть к нам в отдел?

- Я? Куда?

- Мы находимся в здании городской мэрии.

Это совсем недалеко.

- Да. Буду.

Откидываю телефон, пытаюсь шире открыть глаза. Вот приду сегодня домой, и сразу спать! В таком состоянии не то, что на собеседование идти – в соседнюю комнату идти сложно!

Наощупь выбираю джинсы и джемпер, по дороге на кухню зацеловываю кота. Родители слышат, что я проснулась, разговаривают громче.

- Утро, - хмуро здороваюсь, вытаскиваю из холодильника банан.

- А нормально поесть? – волнуется мама.

- Спешу на собеседование, не могу.

Мама удивлённо поднимает брови. Интересно, она догадывается, что именно её слова подтолкнули меня действовать? Может, и нет.

- На собеседование? – не своим голосом говорит она.

- Одобряю, - довольно кивает папа, - работа дисциплинирует тебя. А куда пробуешься?

Не хочу говорить родителям, что работа в Астериле. Мама станет переживать, а отец – отговаривать.

- Там несколько вакансий, - ухожу от прямого папиного вопроса, - меня пригласили подобрать подходящую.

Не люблю лгать родителям, и чувствую себя свиньёй. Но сейчас по-другому нельзя. Нужно делать, пока горю. Иначе не видать мне предложения от Антона, как своих ушей.

Наспех подвожу ресницы, и, мазнув бесцветным блеском губы, вылетаю из квартиры.

Охранник возле входа в мэрию задерживает меня. Звонившая мне менеджер по персоналу назвала лишь своё имя, да и то я его забыть успела. Пытаюсь доказать усатому дядьке, что я не школу прогуливать пришла, а по делу. Показываю ему вакансию на телефоне, и его озаряет. Он удаляется, и через несколько минут за мной выходит, очевидно, звонившая мне эйчар.

Она радостно щебечет, сопровождая меня в кабинет, я же смущённо озираюсь по сторонам. Тут царит стерильная чистота и белизна, все работники по форме. Моя сопровождающая тоже – в юбке-карандаше глубокого синего цвета, и белой блузе. Ощущаю себя замухрышкой. Почему я не оделась нормально?!

- Проходите.

Меня пропускают в отдел кадров, абсолютно белое помещение. Белые стулья, белые стены – я словно попадаю в серединку белой лилии.

Тьфу… Лилии!

Моя менеджер присаживается за стол, и делает то, за что я ей очень благодарна. Она протягивает мне руку, и произносит:

- Анна.

- Диана, - пожимаю руку, неловко улыбаясь.

- Скажите, Диана, - тут же расцветает Анна, - вы когда-нибудь были в Астериле?

Следует поток скучных вопросов, от которых у меня вянут уши. Опыт работы, желаемый уровень зарплаты? Чего вы желаете от этой работы? Я давлю зевоту, но они всё сыплются, и даже задевают слишком личное. Увлечения, род деятельности родителей?

Она бы ещё про детей спросила.

- Вы не подумайте, Диана, что я слишком придирчива, - Анна перекладывает с места на место документы чисто чтобы занять руки, - каждый из этих вопросов обоснован. Нужно понимать, Астерил – не Земля, и если вам кажется, что здесь люди не всегда лояльны друг к другу, то касательно Астерила умножьте это в три раза. Для верности в четыре.

- Всё настолько плохо?

- Это не плохо, - Анна наконец-то складывает на столе свои беспокойные руки, - там просто всё по-другому. Если вы курите, то запросто найдёте работу на Земле, но в Астериле это станет непреодолимым препятствием.

- Я не курю, но как курение помешает работе?

Анна мягко мне улыбается. Чувствую себя ребёнком, сморозившим глупость.

- Видите ли, Астерил населён оборотнями. Волки ненавидят запах сигарет. В первые месяцы Межмирового сотрудничества нескольких сотрудников с Земли оборотни разорвали в клочья, учуяв сигаретный дым.

- Аня, не пугай соискательницу! – смеётся сбоку её коллега, увидев моё выражение лица.

Я молча пялюсь в стол. Куда я лезу?! Там людей разрывают живьём! И ведь никто даже не понесёт наказания, постигни меня такая же участь! Стоят ли эти деньги моей жизни?!

…Стоит ли свадьба с Антоном моей жизни?

- Я не пугаю, - спокойно отвечает Анна, - с тех пор утекло много воды. Безопасность работы для землян в Астериле возросла. Мы проводим тщательный отбор работодателей. Участвовавшие в посягательствах на землян, конечно, к найму не допускаются. К каждому землянину приставляется куратор, который сопровождает работника в Астериле в течение нескольких недель, помогает освоиться.

- После этого люди в Астериле перестали умирать? – иронично уточняю я.

Анна мнётся.

- Нет, - эйчар вынуждена ответить на неудобный вопрос, - но количество подобных случаев сокращено к мизеру.

- Что не утешит меня, окажись я в числе этого «мизера».

- Я планирую подобрать для вас самый безопасный регион с вменяемыми волками, - снова пытается Анна, - мы выберем одну из самых лояльных к людям семей. В конце-концов, вы всегда можете отказаться от этой работы.

Ага. Например, сейчас.

- Если доживу, - добавляю негромко.

- Доживёте, - смущённо тупиться Анна, - вот, я вам покажу…

Она передаёт мне планшет с изображением, как я понимаю, волчьего семейства. На фото, как на старинном портрете, позируют двое: мужчина лет пятидесяти с хмурым лицом держит руку на плече мальчишки-подростка. Наверное, сын. Фото подписано: «Семейство Вестерхольт»

- Кто им нужен?

- Горничная.

Я лишь хмыкаю. Вероятно, горничная, с весьма личными… ммм… заданиями.

- За последние пять лет у этой семьи уже работали семь земных девушек, ни одной недовольной! – уверенно добавляет Анна.

- Семь девушек за пять лет? – я отрываюсь от экрана, - это о многом говорит. Спасибо, что признались.

Эйчар изумлённо смотрит на меня, но я уже понимаю, что работать у этих мужчин не буду.

- Вы сами надолго в Астерил собираетесь? – спрашивает она, наконец, и теперь уже я прикусываю язык.

Один-один.

Скольжу пальцем по экрану. Со следующего снимка на меня смотрит почётное семейство Бирнбаум. Женщина одета в платье с турнюром, на голове шляпка. Прикольно, как в старинных фильмах! Мужчина в чём-то… как это называется? Камзол, нет? На жакет похоже, и вышивка на нём красивая. На руках мужчина держит ребёнка, совсем крошку.

- Им нужна кормилица, - подсказывает Анна.

Смотрю на неё во все глаза. Я сейчас ослышалась?

- Кормилица? – переспрашиваю ошарашенно, - волки позволят человеку кормить их ребёнка? Разве это не… ну? Недостойно их, и всё такое?

- Эта семья очень лояльна к людям, - с нажимом говорит Анна, всматриваясь в фото, - и они очень приятные. Я с ними знакома. Женщина, Кассандра, просто милейший цветочек.

- А почему местных волчиц не попросят? Зачем искать человека на Земле для кормления?

Анна вздыхает, берёт в руки ручку, крутит её.

- Ни одна волчица на это не согласится. Это, как вы сказали, недостойно их.

- Как бы там ни было, этот вариант точно мимо.

Я не смогу кормить ребёнка! У меня и в мыслях не было, что работа в Астериле может быть такой!

Перелистываю, нахожу третье фото. Семейство Ван Дер Ульрих.

Они выглядят более чем представительно. В кресле посреди снимка восседает такая женщина, что её впору назвать королевой. Впрочем, украшение с красными камнями на её голове подозрительно походит на корону.

- Это альфа волчьего клана, Тереза ван дер Ульрих, - Анна склоняется к планшету, - она ищет гувернантку для своих дочерей-двойняшек, Джессамины и Лауры.

Я обращаю внимание на девиц на фото. Они стоят позади кресла, немного в стороне. Одна в пышном розовом платье, копна белоснежных волос ниспадает на плечи каскадом. Она нагло смотрит прямо на меня, и я понимаю, что с этой мадам проблем не оберёшься. Её сестра одета в голубое, и лицом на вид попроще. Но зато она приветливо улыбается, неловко держась за спинку кресла; её каштановые волосы заплетены в две замысловатые косы, обрамляющие овальное лицо.

- А кто из них кто?

- Джессамина в розовом.

- А это что за мужики? – я киваю на мужчин на фото.

- Старшие братья девочек.

- Им тоже нужна гувернантка? – усмехаюсь.

- Они на фото лишь затем, чтобы вы могли ознакомиться со всеми членами семьи.

Соглашаюсь, это немаловажно. Не хотелось бы согласиться на работу сиделки бабули одуванчика, и лишь по факту узнать, что у неё четыре внука-амбала. Или и того хуже, подростки.

- Сколько лет девочкам?

- Оборотни не исчисляют возраст годами. Возраст Джессамины и Лауры миновал значение в сто семьдесят три луны. Это… - Анна что-то прикидывает в уме, - если я правильно посчитала, четырнадцать лет и четыре месяца.

- То есть, день рождения у них каждый месяц?

- Вроде того, - смеётся Анна.

Я не разделяю её веселья и отдаю планшет, вежливо поблагодарив. Если, идя сюда, мой настрой работать в Астериле был пятьдесят на пятьдесят, то теперь он исчез совсем.

Оборотни. Дикие звери в теле человека! Как я могу найти к ним подход? Моя воспитанница может загрызть меня, не понравься ей, например, мои методы преподавания. Да и чему я могу их научить? Я логопед, а не гувернантка.

И это я уже не говорю об остальных семействах.

- Должна предупредить вас об одной трудности в работе в Астериле, - говорит Анна, и я мысленно уже ухожу отсюда. Как будто тут не хватает трудностей! – перед отправкой в Астерил вам выдадут эликсир, благодаря которому вы частично сможете понимать язык оборотней, и немного на нём разговаривать. Но, я подчёркиваю, лишь частично. Нужно будет приложить усилия и подучить язык. Если для строителя или земледельца это не столь важно, то для горничной или, тем более, гувернантки – критично.

- Я понимаю, - приклеиваю на лицо вежливую улыбку, - премного вам, Анна, благодарна.

Она уже понимает, что работать в Астериле я не хочу, но покорно провожает меня к выходу. Я спешу сбежать из мэрии, словно из клетки.

Фух. Я на свободе! Проверяю телефон. Собеседование длилось около получаса, но я успела заработать четыре пропущенных звонка от Антона, но я ещё злюсь на него, потому сейчас перезванивать не буду. Наберу его позднее.

В ближайшей пекарне покупаю выпечку. Хочу провести этот день с родителями, раз уж они сегодня дома. Мне нужно какое-то моральное утешение, и они всегда были теми, кто мог мне его дать.

Но наша квартира встречает меня гробовой тишиной. Я разуваюсь в коридоре, уже чувствуя что-то неладное. Что-то случилось.

Даже Купидон не орёт. Он сидит у родителей в ногах. Мама с папой полулежат на диване в кухне с абсолютно отсутствующими выражениями лиц. Мне становится не по себе.

- Я круассаны принесла, - выгружаю своё добро на столешницу, но они молчат, и я не выдерживаю, - слушайте, меня не было всего полчаса! Что у вас стряслось?! Не вздумайте сказать, что разводитесь!

Мама начинает плакать.

- Что…?! Правда разводитесь?! – меня осыпает мурашками ужаса.

- Не городи ерунды, - обрывает папа, - просто… рухнул наш бизнес.

- Ааа, - облегчённо выдыхаю я, - не разводитесь… что?! Как рухнул?

Мама тянется за бумажным полотенцем, громко им вытирается.

- В последнее время с заказами туго, - хлюпает носом она, - но на аренду хватало, и в плюс выходили, хоть и пришлось урезать бонусы нашим консультантам.

- Пятнадцать минут назад меня набрал наш главный поставщик, - продолжил папа, впервые посмотрев на меня, - он снова поднял цены на товар, и вновь урезал кэшбек менеджерам. Плюс убрал все акционные позиции, на которых мы дрейфовали последнее время. А ещё он владелец помещения, где мы арендуем салон… Поднял аренду.

- Это этот…? – я пытаюсь вспомнить фамилию, - Саземский? Заемский? Отец Лилии?

- Заемборский, - напоминает папа, - да, он.

- Других поставщиков разве нет? – продолжаю допытываться.

Папа мягко улыбается. Объясняет, как умственно отсталой.

- Есть. И мы будем с ними работать. Теперь уже нет выбора. Но с Заемборским было проще всего, и дешевле. Теперь же… Сложно сказать, сколько прибыли мы потеряем в ближайшие месяцы.

- Это часом не из-за того, что Антон нагрубил Лилии вчера?

- Сомневаюсь, - вздыхает мама, - мешать бизнес и личное может только непрофессионал.

- Вот ты и ответила на свой вопрос, - хмуро отвечаю маме, - а если Антон извинится перед ней? Или я? Это поможет?

- Не выдумывай! – резко обрывает папа, и встаёт с дивана. На фоне окна в пол особенно ярко просвечивает его седина на висках, - не вздумай ничего предпринимать. Забудь об этой семье. Они имели слишком большое влияние на наш бизнес, но с этим покончено. Да, нужно затянуть пояса, но мы выберемся.

- Но это из-за неё! – я бессильно развожу руками, - вчера Антон неудачно пошутил, я рассмеялась… Это точно Лилька виновата!

- Это не важно, - спокойно отвечает отец, - она не в ответе за наш бизнес. Мы в ответе. И мы его спасём.

Выкладываю круассаны на столе, по очереди обнимаю родителей, потом иду в свою комнату. От ярости хочется плакать, но сколько можно реветь? Это не поможет! Падаю на кровать, от бессилия колочу руками подушку, и та безропотно терпит. Треклятая Лилька! Как же я её ненавижу!

Хватаю телефон, и, хоть папа просил не звонить, набираю её. Готова высказать ей абсолютно всё, что о ней думаю. Что из-за тупой шутки Антона и её обидчивости многолетние старания моих родителей летят коту под хвост; что так поступают слабаки! Истерички! Что платье, которое она мерила, паршивое!

Но за секунду до того, как она берёт трубку, меняю своё решение.

- Привет, Лиль, - мой голос льётся мёдом.

- Дина! – радостно восклицает ведьма, - ты почти никогда мне не звонишь, но сегодня такой день! Я вот чувствовала, что ты позвонишь.

- Да? Как чудно! – с радостью в голосе откликаюсь я, - мы с Антошей собираемся прогуляться, не хочешь с нами?

- Не думаю, что это хорошая идея, - грустнеет Лилька, - мне кажется, я ему не нравлюсь.

Я закатываю глаза. Дурья твоя башка! Ему я должна нравиться, а не левая непонятная девица.

- С чего ты взяла? – спрашиваю максимально участливо.

- Он вчера посмеялся над моей сферой деятельности, - я бы рассмеялась над этими словами, не будь такой разъярённой.

- Да чего ты, Лиль! У Антона своеобразное чувство юмора, но это ведь не значит, что он хотел тебя обидеть.

Бесстыдно вру. Он хотел. Антон её терпеть не может.

- Я папе тоже так говорила! – горячо отвечает она, и меня парализует. Папе? Так и есть, она ему пожаловалась, - но он сказал, что это не по-мужски.

При всей любви к Антону, я не могу не согласиться с Лилькиным отцом. Это и вправду не по-мужски – оскорблять девушку, намекать на её место. И я рассмеялась над этим ей в глаза… Но из-за этого наказывать моих родителей? При чём тут они?

- Слушай, Лиль, по тупому вышло… Антон ляпнул, не подумав. Не сердись, ладно? Он часто и мне говорит что-то такое, но я ведь не обижаюсь.

- Так это твой выбор, - внезапно резко отвечает Лилия, я аж её не узнаю, - терпеть это. Со мной он так разговаривать не будет. Ни сейчас, ни впредь. Так ему и передай.

В трубке слышатся гудки. Я не знаю, куда себя подевать. Частично она ведь права, как бы ни хотелось мне это признавать.

Только мама с папой пострадали незаслуженно, и я это просто так оставлять не собираюсь. Звоню Антону.

Он словно желает раздразнить меня ещё больше, долго не берёт трубку. Лишь через гудков семь раздаётся ленивый голос.

- Да.

- Нужно чтобы ты набрал Лилию. И извинился перед ней.

Следует тишина, как после выстрела. Я замираю и задерживаю дыхание.

- Вообще сейчас не понял, - меня злит его недоумённый голос, но он не обманывает меня.

Он и вправду не понимает, что сделал что-то не то.

- Я о том, как ты назвал Лильку кухаркой.

- С каких пор слово «кухарка» стало обидным?

- Было обидно не так это слово, как контекст, в котором оно сказано, - нервничаю я, - но это важно, Тош. Её отец обозлился, он почти обрушил бизнес моих мамы и папы. Ты ведь знаешь, я рассказывала тебе, что его покровительство важно родителям.

- Ты хочешь сказать, что мой неосторожный комментарий порушил то, что твои родители строили несколько лет?

- Да!

- Не пищи мне на ухо, Диана. Значит, это был бизнес из дерьма и палок. С чего ты вообще взяла, что я в этом виноват?

- Я говорила с Лилькой.

- И она подтвердила?

- Практически!

- Так да или нет?!

- Да! – я кричу на него, - она так и сказала! Что её отец сказал, что это не по-мужски!

- Тогда разговаривай с ним, - я прямо вижу, как он пожимает плечами, будто не при делах, - я не желаю в это лезть.

Я знаю, когда он повесит трубку даже до того, как он это делает. Меня окутывает ярость, мурашками кусает кожу. В эту секунду я его ненавижу. И не знаю, что делать.

О какой любви тут можно говорить?! В сердце ноет, я закрываю лицо руками и раскачиваюсь, сидя на кровати. Хочется перезвонить ему, порвать с ним, накричать… Но я вспоминаю маму, какой она была вчера. Было видно, как хочется ей наговорить об Антоне лишнего, но она сдержала себя в руках. Вдыхаю, пытаюсь успокоиться. Нужно быть, как она. Такой же собранной. И спокойной.

Папа прав. То, что сделано, уже никуда не исчезнет, и звонить Антону смысла не было. Последствия задели нас, и нам же с этим справляться. Чего Антону напрягаться? Если для него-то ничего не изменится…

Наверное, именно происходящее как нельзя лучше демонстрирует отсутствие с его стороны чувств ко мне. И его отмазки от свадьбы как раз отмазками и являются. Он просто не хочет на мне жениться. Хотел бы – я бы уже об этом знала. Мы полтора года вместе, срок приличный.

Часть меня хочет, чтобы он позвонил. Чтобы развеял сомнения, сказал, что любит. Что, пусть и надо подождать, но наша крепкая семья будет построена. Может, не в этом году, так в следующем, или через два…

Но телефон предательски молчит, когда я снова беру его в руки.

И я решаюсь.

- Анна? – я стараюсь, чтобы голос не звучал слишком убито, - где, вы говорили, можно взять учебники оборотнического языка?

На подготовку к работе в семье Ван Дер Ульрих мне дают две недели. «Зачем так много?» - думаю изначально. Лишь потом, когда появляется возможность увидеть учебники оборотнического языка, всё становится понятно. Этих двух недель не хватит!

Анна выписывает для меня направление в центральную библиотеку, куда я сразу же отправляюсь. Щупленькая библиотекарша в круглых очочках ведёт меня в кладовку, а оттуда – в подвал.

- К чему такая секретность? – спрашиваю, стараясь не свалиться с куцых ступенек. Мои ступни в кроссовках с задниками просто на них не помещаются.

- Вы будете готовиться к собеседованию с главной оборотницей семьи, альфой стаи, - библиотекарь поучительно поднимает палец вверх, лихо перепрыгивая через ступеньку, - эти знания не для всех. Кроме того, это наказ оборотней. Они крайне скрытны. Вы потом поймёте.

Она права, но я смогу понять это намного позже.

В подвале тепло – здесь явно хорошо отапливается. Видно, что городской муниципалитет заботится об этих книгах. Их немного – всего несколько стеллажей. Но даже на эти я смотрю, потеряв всякую выдержку.

- Я должна выучить всё это?! За две недели?!

Уже непонятно, кто сошёл с ума. Я, Анна? Или, может, распроклятые оборотни, вздумавшие что они вершители судеб?! Требующие невозможного!

- Никто не ждёт от вас идеального знания языка, - библиотекарша укоризненно блестит очками, - тем более что перед перемещением вы выпьете эликсир, во стократ улучшающий языковые навыки. Только чтобы он подействовал, нужно чтобы было что улучшать, девонька, - она внезапно переходит на «ты», - пойти работать к оборотням – твоя добрая воля. Изволь подготовиться. Они и так о нас не лучшего мнения. Не будь очередной пустышкой, что подтвердит их предубеждение.

Я хочу резко ответить, сказать, что живу не ради того, чтобы в чём-то там убеждать зазнавшихся оборотней. Но умолкаю, призвав на помощь всю свою выдержку. Чувствую, мне теперь частенько придётся это делать.

Естественно, книги из кладовки выносить нельзя. В интернете их тоже нет. Учиться чужому языку я могу только в этом пыльном подвале, в полном одиночестве.

Спасибо, хоть свет оставили включённым…

Библиотекарша уходит; я обречённо плюхаюсь на стул. Анна выслала мне план изучения вольфена – языка волков, и я внимательно его прочитываю. План рекомендует начать с брошюры «Введение в Астерил: язык, вера, обычаи волков». Покорно ему следую.

Книженция оказывается занимательной. Я пробегаюсь взглядом по разделу о религии, и главных волчьих божествах (Матерь-Луна и её две дочери, Ночь и Природа); останавливаюсь на первой главе о языке.

Я бы присвистнула, если бы умела. Но не умею, потому закрываю лицо руками и медленно опускаю голову на стол. Этими закорлючками можно пугать маленьких детей, чтобы слушались.

Алфавит вольфена состоит из сорока восьми букв, похожих на завитки, и тридцати четырёх рун (тоже похожих на завитки!). Следую объяснению: каждое слово вольфена состоит минимум из одной буквы и одной руны, но и того и другого в слове может быть больше. Кроме того, руны в большинстве своём обозначают слоги. Например, витиеватая руна, похожая на тучку, звучит как маат, и может быть употреблена в разных частях речи, в начале слова и в конце, но не в середине.

Это похоже на изощрённое издевательство, но я с особым тщанием изучаю информацию о каждой руне, потом перехожу к буквам. Запомнить это за один раз нереально, потому достаю телефон и фотографирую изученные страницы. Буду повторять дома.

Пытаюсь читать короткие слова в голос. Здесь нет никого, чтобы сказать мне это, но я знаю: звучит убого. Но всё равно пытаюсь. Брошюрка написана толковым языком, и, пусть она совсем небольшая, оказалась очень полезной. Жаль её нельзя взять домой. Достаю ручку с тетрадкой из рюкзака, пытаюсь тренироваться в письме, но тут дела ещё хуже. У меня получается какой-то свой алфавит, не схожий совсем с вольфеном.

Интересно, существуют ли репетиторы волчьего языка? Когда искала работу, я не видела ни одной подобной вакансии. Но, если верить библиотекарше, эти знания не для всех. Значит, подобных учителей нет.

Я вожусь в библиотеке до вечера. Время проходит быстро, хотя я бы не сказала, что весьма увлекательно. Масштаб моих проблем увеличивается до небес. Когда я выхожу в приёмную, мои глаза, должно быть, выражают такое неподдельное одурение, что библиотекарша не задаёт лишних вопросов. Мы прощаемся, и я покидаю здание с огромным желанием никогда сюда не возвращаться, но с твёрдым намерением вернуться завтра.

На улице меня ждёт второе потрясение. Перед входом расхаживает Антон с букетом хризантем. Я останавливаюсь, как вкопанная. Вообще не помню, когда он в последний раз дарил мне цветы.

Он видит меня, неловко подходит.

- Следил? – уточняю. Больше он никак не мог узнать, где я. Никто не знает, кроме Анны.

- Следил, - подтверждает он, наконец, целуя меня в щеку, - наш разговор закончился не на лучшей ноте… прогуляемся?

Мой живот урчит громче, чем у Купидона, и я питаю слабую надежду, что Антон отведёт меня в кафе. Вместо этого мы чинно прогуливаемся парком. У фонтана Тоша решительно берёт меня за руку.

- Мне не хотелось грубить тебе, Диан, - словно оправдывается он, - давай не будем таить обиды. Я на тебя уже не сержусь.

Мои глаза лезут на лоб. Не сердиться он на меня! Надо же! Титаническим усилием воли умолкаю. Папа прав, наш бизнес – только наш, и никто больше за него нести ответственность не будет. Винить Антона нет смысла.

- Хорошо, мир.

- Посмотри на меня.

Я могу контролировать свои слова, но только не эмоции. Смотрю на него с вызовом. Кроме того, просто физически чувствую у себя на лбу бегущую строку: «Заведи меня поесть! Я голодна!»

- Какая же ты красивая, Диана, - мечтательно говорит он, - хотел бы провести с тобой вечер, но уже поздно. Проводить тебя домой? Или… пойдёшь со мной?

Меня прошибает холодный пот. Хватило прошлого раза…

- Давай домой, - пытаюсь улыбнуться, - нужно готовиться к собеседованию.

Его брови взлетают. Рука крепче сжимает мою.

- Собеседование? – сначала он, сузив глаза, смотрит мне в лицо. Потом резко оборачивается на здание библиотеки.

Складывает два и два.

- Ты хочешь работать в Астериле? – изумляется он, - малышка, это ведь очень опасно!

- Ничего не опасно, - я с возмущением выдёргиваю ладонь. Она теперь мокрая, - мне подберут лояльное семейство, где к людям относятся нормально.

А не как к мусору.

- Зачем оно тебе понадобилось, Диана?

Мы переходим мост, и я испытываю злое, несвоевременное желание столкнуть Антона вниз. Там всего метр над водой, пусть бы остыл.

Пугаюсь своих мыслей. Теперь смотрю на него с сожалением. Разве Тоха виноват, что я уже готова строить семью, а он нет? Нужно подождать, не надо рубить с плеча… Не надо горячиться… Ну нет в нём предприимчивости, возможности увидеть пути заработка. Так у меня есть, я и заработаю!

Мы с ним дополняем друг друга, как настоящая пара. Разве нет…? Разве он пришёл бы, если бы не любил?

Я не стану ему говорить, что хочу заработать нам на свадьбу. У меня теперь есть другой повод, ничуть не хуже, и что главное – для Антона гораздо убедительнее.

- Нужно помочь родителям. С салоном совсем худо…

Тоша прячет руки в карманы, замолкает. Где-то на лице мелькает непризнанное чувство вины. Но он ничего не говорит о Лилии. А я тем более говорить о ней не хочу.

У подъезда мы прощаемся. В окне перед этим я вижу маму, но Антону этого не говорю, сбежит ведь. Веду его под козырёк, где нас не видно из окна, оставляю на его щеке прощальный поцелуй. Антон жмёт мою ладонь, потом несколько раз влажно её целует. Невольно замечаю перхоть на его плечах. Откуда-то у меня появляется желание выдернуть руку, но я его подавляю. Всё хорошо, мы помирились.

Дома меня встречает мама с Купидоном на руках.

- Я видела вас, - спокойно говорит она вместо приветствия, отпуская кота, - Антоша такой высокий.

- Да, - я довольно улыбаюсь, - могу спокойно носить каблуки.

Чего скрывать, Антон хорош собой. Пусть худой, но высокий, черты лица правильные. Его губы даже пухлее, чем у меня! Нос горбинкой… но он мне нравится.

- Ты его приглашала…?

Настроение тут же портится.

- Нет. Знаю ведь, что не зайдёт.

Мама вздыхает так горестно, словно ей семьдесят, а внуков всё ещё нет.

- Может, это повод задуматься, манюня?

- Может, я разуюсь, пройду в комнату, поем, и там поговорим? – мгновенно раздражаюсь я. Мы с Антоном помирились, и все подобные намёки даже слышать не хочу.

- Не сердись, Диан, - просит в спину мама, но я ухожу в комнату.

Даже голод отступает. Больше всего бесит, когда мама высказывает мои собственные страхи. Они и так постоянно в мыслях, не хочу слышать ещё и извне…

Пока мама возится в спальне, втихую пробираюсь на кухню и обедаю. Даже Купидон меня не палит, только смотрит своими огромными оранжевыми глазами, похожими на апельсины. И в кои-то веки молчит.

Тут же на кухне, за столом, меня ждёт отвратительное открытие. Я просматриваю фотографии брошюры по оборотническому языку, сделанные в библиотеке, но их нет. Вернее, есть, но они настолько ужасного качества, что я не могу разобрать ни слова. Буквы поплыли, изображение потемнело. Прочитать что-либо невозможно.

Растерянно откладываю телефон. Видимо, оборотни закляли свои учебники, чтобы знания вольфена не попали в ненадёжные руки. И, хоть я их частично могу понять, это всё равно меня сердит, поскольку в ближайшие две недели мне светит лишь пыльный подвал старой библиотеки.

Вольфен даётся адски сложно. Четырнадцать дней до назначенной даты собеседования я полностью провожу в подвале, обложившись книгами. От количества новой информации моя голова должна была уже увеличиться в три раза. Ну почему они дали на подготовку лишь две недели?! Этого невообразимо мало!

Ближе к собеседованию я уже что-то из себя представляю. Могу прочесть короткие предложения, только не уверена, что все звуки произношу правильно, и нет преподавателя, который бы их проверил. С переводом ещё сложнее. Каждая из рун в зависимости, с какими буквами рядом используется, может иметь диаметрально противоположное значение. Например, похожая на вензелёк руна арра’ктал рядом с буквой Р означала домашний очаг, но стоило поставить рядом буквы С и Т, значение изменялось на штаны.

Многообразию вольфена нет предела, но сдаваться не планирую. Главное сейчас – пройти собеседование, а дальше сориентируюсь. Никто ведь не станет запрещать мне ходить в библиотеки в Астериле? Можно будет подучить язык и там.

Родители не в восторге от моего возможного будущего места работы. Мама снова плачет, а папа – словно и не он вовсе – строго выговаривает.

- Я решила! – пытаюсь доказать своё, но они не слышат.

- Я не выпущу тебя из квартиры! – впервые в жизни на меня кричит отец, - зачем было в это лезть, Диана? Работать в Астериле вздумала, с ума сойти!

- Ты же сказал, что бизнес рухнул! Что салон ближайшие полгода будет работать в убыток!

Он хватается за голову руками.

- Ну почему ты сначала делаешь, а потом спрашиваешь? Нашей финансовой подушки хватит и на год!

- Вашей, - спокойно отвечаю я, - эти деньги мне не подходят.

Их доводы ничего не решают. Моё собеседование с альфой клана послезавтра, и я намерена его пройти.

В день собеседования подрываюсь ни свет, ни заря даже без будильника. Отбрасываю одеяло, сна ни в одном глазу.

Тихо, чтобы не разбудить родителей, иду в ванную. Утренний ритуал занимает больше времени, чем обычно. Я укладываю волосы волнами, наношу макияж, чего не делаю в повседневной жизни: немного тональника, туши на ресницы, нюдовая матовая помада с первого раза идеально ложится на губы.

Потом выбираю одежду. Решаю одеться как Анна на нашей последней встрече – очень просто, но по-деловому. У меня десятки юбок, но юбка-карандаш лишь одна, и как назло – кожаная, чёрная. Наверное, на собеседование с волчьей альфой это слишком. Я ведь должна ей понравиться. Лучше всего показаться скромницей, которая убережёт её бесценных девочек от аморальных поступков. Хм… Нахожу простое синее платье в серую клетку из мягкой ткани, с кружевным белым воротником. Отлично, невзрачнее не придумаешь.

Подбираю чёрные колготки к платью, в уши вдеваю сережки-гвоздики в виде луны. Подумав, снимаю их. У них ведь Луна – Матерь двух божеств, ещё воспримут как оскорбление. Выбираю другие серьги, в виде вишенок.

Убегаю из дома, пока родители спят. Иду пешком к мэрии, и успеваю как раз вовремя. Анна уже ждёт меня у входа. Мне кажется, что от нетерпения эйчар не находит себе места.

- Диана, доброе утро! – она радостно хватает меня за руки, энергично их трясёт, - поверьте, не только вы волнуетесь. Я тоже, очень!

Это не внушает мне оптимизма.

- Почему? – мы входим в здание, Анна бежит впереди.

- Впервые отправляю человека на собеседование в Астерил! – нервно смеётся она.

Зашибись! Я просто в восторге.

- Всё будет хорошо! – добавляет она, оборачивается, и подмигивает мне.

Поздно, я уже нервничаю.

Мы входим в небольшой конференц-зал. На столе уже лежат планшеты, и Анна торопливо хватает один из них, что-то быстро печатает.

- Возьмите, - она указывает на второй.

Я присаживаюсь в кресло, поворачиваю к себе планшет. Он транслирует всё, что Анна делает на своём.

- Проверяйте данные.

Нервничаю всё больше. Проверяю фамилию и имя, год и дату рождения, образование, семейное положение и привычки. Всё, в чём Анна могла ошибиться, но ошибок нет. Она строчит что-то не переставая, хотя у меня на экране уже ничего не меняется.

- Сейчас… отправляю заявку… Пока я занята, смойте макияж.

- Смыть макияж?!

- Да. Я забыла вас предупредить. Тисса ван дер Ульрих не признаёт макияж, крашенные волосы и ногти.

Я застываю. Предупреждение просто мега своевременное!

- Тисса? – переспрашиваю, - она ведь была Тереза?

Анна поднимает непонимающий взгляд.

- Не вздумайте назвать её Терезой. Лишь ближайшие члены стаи могут называть альфу по имени. Вы называете её лишь уважительным обращением тисса. Дочерей и других волчиц – тиссаи; сыновей и остальных мужчин – тиссоры.

Мне хочется несильно стукнуть чем-то хорошенькое лицо Анны. Почему я слышу об этом впервые?! Я две недели провела в подвале библиотеки, изучая язык оборотней, но ни в одной книге, ни в одной треклятой брошюре я не нашла упоминаний, что к оборотням нужно по-особому обращаться! В этот момент я просто уверена, что не пройду собеседование.

- Что-то ещё я должна знать? – спрашиваю с прохладцей в голосе.

- Пока сходите в уборную. Ваш макияж нужно убрать.

- Спасибо, что вовремя предупредили, - бросаю раздраженно, не удерживаюсь.

Уборную нахожу быстро, и мне жаль смывать мой хорошенький макияж из-за дурацких убеждений альфы стаи. Но другого выхода нет, потому набираю пригоршню воды, смачиваю лицо. Под рукой нет никаких косметических средств, приходится умываться мылом. Волосы осторожно убираю назад, вытираю лицо салфетками – хорошо хоть они в сумке нашлись. Из зеркала на меня смотрит абсолютно ничем не примечательная девица, серая мышь. Я выгляжу даже немного жалостливо в этом платьице. Подайте неимущей…

Возвращаюсь в конференц-зал. Анна постукивает пальцами по столу, волнуясь, но пытается одобрительно улыбнуться мне. Я присаживаюсь в своё кресло.

- Нечего бояться, - твёрдо говорит она, - если не получится с этой семьёй, получится с другой.

- Почему тогда вы так нервничаете? – спрашиваю без экивоков.

Анна отвечает честно.

- Конец месяца. Горит премия.

Про себя усмехаюсь. Да, я определённо её понимаю.

На её планшете загорается экран. Анна закусывает губу, проводит пальцем. Потом смотрит на меня, и её губ касается лукавая улыбка.

- Тисса ван дер Ульрих приняла запрос. Она готова принять вас сегодня.

Мы спускаемся на нижние этажи мэрии. Меня должны перенести в другой мир мастера-телепортанты; их телепортационные комнаты обычно размещают под землёй. Мне боязно, но я одёргиваю себя. Успокойся. Ты знаешь, ради чего это делаешь!

В телепортационной прохладно. Скучающий маг с планшетом уточняет мои данные, потом просит Анну выйти. Та показывает мне сжатые кулачки, и выбегает из комнаты.

- Это вам, - телепортант протягивает мне колбу, заткнутую пробкой. Я уже догадываюсь, что это.

- Это оно? – я смотрю на мужчину, - этот их… языковой отвар?

- Он, - кивает маг, - пейте.

Не могу не спросить.

- Из чего оно? Лучше мне не знать, да?

- Так и есть, - на его лице ни тени смешка, - становитесь на возвышение, руки по швам.

Я торопливо выпиваю содержимое колбы, и поднимаюсь на возвышение. На языке остаётся терпкий привкус. Интересно, я уже могу понять вольфен? Или нужно подождать?

- Закройте глаза, - торопит телепортант.

Он тихо бормочет, пока я стою на постаменте, как на сцене. Но в какой-то момент его голос затихает, и я спешно открываю глаза. Но уже не в телепортационной комнате мэрии.

Я в особняке оборотней!

Тут сразу становится понятно, что я уже не на Земле. Дыхание другого мира опаляет щёки, заставляет задыхаться. Здесь всё другое, даже обычные предметы выглядят совсем иначе, словно подёрнутые дымкой нереальности.

В комнате полутьма, я не сразу понимаю, что я тут не одна. В кресле у занавешенного окна сидит молодой человек, вытянув длинные ноги. Он подпёр голову ладонью, скучающий взгляд скользит по мне от макушки до пят.

Я узнаю его: тёмные длинные волосы, равнодушный взгляд. Это один из братьев моих будущих подопечных.

- Привет, - неловко здороваюсь.

Молодой волк недоумённо поднимает брови, и я поспешно исправляюсь.

- Рада вас видеть, тиссор ван дер Ульрих. Меня зовут Диана.

Он ленивым движением берёт с подоконника планшет – не электронный, совсем обычный, для бумаг. Сверяется с ним, потом снова смотрит на меня.

- Присядьте, - кивает он на стоящий рядом стул. Я присаживаюсь, мои коленки нервно трясутся, и я напрягаю ноги, стараясь уменьшить дрожь.

- Мышь Диана, двести сорок шесть лун. Логопед-дефектолог без опыта работы. Не замужем, нет детей, нет вредных привычек, - без интереса перечисляет волк, подглядывая в свою планшетку, - хорошо ладите с детьми, умеете понять, что им нужно, и завлечь их.

- Всё верно, - подтверждаю я, хотя насчет количества лун не уверена.

Но тут меня осеняет. Я понимаю всё, что он говорит, и могу ответить. Понимаю вольфен! Эликсир действует!

- Матерь рода вас ожидает, - волк поднимается, вежливо указывает на дверь, - прошу.

Я выхожу в коридор, мой провожатый идёт впереди меня. Покорно шагаю за ним, во все глаза разглядывая окружение.

Волчий дом на удивление старомодный. Я уже знаю, что Астерил отстал в прогрессе от Земле, но в жизни это всё равно выглядит странно. Очень странно и занимательно.

На стенах я замечаю канделябры, подсвечники стоят на каждой плоской поверхности, из чего я делаю вывод – электричества тут нет. Удивляюсь неимоверно: тридцать лет сотрудничества с людьми, но волки так и не удосужились перенять от нас что-то полезное. Чудаки.

Мебель стильная, вся из дерева. У нас бы её назвали «под старину», но тут она – сама современность. Мы идём вверх по лестнице и выходим в просторный холл, способный вместить три таких квартиры, как наша на Земле. Тут очень чисто и ухоженно, на полу стоят высокие вазы с сушеными цветами; тяжелые портьеры подвязаны толстыми шнурами, чтобы впустить больше света.

Во вкусе Терезе ван дер Ульрих не откажешь.

Наверх ведёт широкая лестница с фантазийными перилами. Позднее обязательно рассмотрю их внимательнее. Издалека видно искусно вырезанных лошадей, оленей и косуль. Красота неимоверная, но будет странно, если я сейчас просто подойду и буду её рассматривать.

Я волнуюсь всё больше. Волк равнодушно ведёт меня за собой. Наверху лестницы мы встречаем стайку девиц. Тут же опускаю взгляд. Меня ещё не наняли, и я не имею права с ними разговаривать. Да и о чём бы…?

- Тиссор Райнер! – довольно улыбается одна из девиц. Её с натяжкой можно назвать симпатичной – огромный приплюснутый нос портит впечатление от нежного разреза глаз с открытым веком. Она ниже остальных девушек – такая себе дюймовочка среди дылд.

Но даже она выше меня.

- Очередная кандидатка? – продолжает она, не дождавшись ответного приветствия, а у меня в голове щёлкает. Райнер, точно! Младший сын альфа волчицы. Буду знать.

- Прошу прощения, тиссая Перла, - клянусь, его голос ещё скучнее, чем когда он разговаривал со мной, - мы спешим. Матерь рода ждет Диану на собеседование.

Ага, я, значит, на обращение тиссая рассчитывать не могу. Ну и ладно. Это неважно.

Райнер пытается обойти навязчивую мадам, но она старается всеми силами его задержать, это понятно даже мне.

- Тисса Тереза ещё не разрешилась от бремени? – с придыханием спрашивает Перла, доверчиво смотря на волка.

Райнер, явно недовольный, обходит стайку, и тянет меня вперёд. Я с удивлением смотрю на чужие пальцы, охватившие моё запястье. Сильный, зараза! Моя рука словно оказалась в стальных тисках.

Он оборачивается, бросает Перле хмурое:

- Нечего обсуждать подобное при посторонних.

- Бросьте, тиссор, - снисходительно ухмыляется Перла. Улыбка делает её еще неказистее, - пришлые с Земли плохо нас понимают. Тем более такие… мм… свежие.

Я не выдерживаю, обличительно хмыкаю. Все смотрят на меня, но я уже сама кротость: смотрю в пол и не дышу. Думаю, у меня ещё не раз получится их удивить.

Мы продолжаем путь. Райнер уже отпустил мою руку, и теперь мне жжёт в том месте, где касались его пальцы. У высокой двустворчатой двери тёмного дерева мы останавливаемся, Райнер повелительно поднимает ладонь.

- Ждите здесь, - он проходит в кабинет.

Пытаюсь морально подготовиться, несколько раз вдыхаю и выдыхаю. Волнение щекочет под лопаткой, в животе скрутился узел. Но бояться нечего, снова повторяю себе, бояться нечего. Я их понимаю и могу с ними разговаривать, это главное.

Появляется Райнер, и я уже знаю, что это значит. Покорно захожу в кабинет Матери Рода.

Здесь царит полумрак – окна завешены, освещение идёт лишь от небольшого светильника на столе, рассеивающего мягкий свет только над рабочим местом альфы. Смотрю в пол, ожидая её оклика. И дожидаюсь.

- Подойди.

Торопливо подхожу к столу, лишь один раз вскинув взгляд на тиссу Терезу. Как и проговорилась до этого девица, которую Райнер назвал Перла – тисса оказывается глубоко беременной. На ней старомодное платье вроде того, что носили на земле в девятнадцатом веке. И сидит, как влитое, несмотря на то, что мадам при надежде, и срок явно немаленький.

А ведь ей никак не меньше пятидесяти – судя по морщинам на лице, жилистым рукам и шее. Я читала, что волки живут дольше, здоровье у них крепче, чем у людей. Наверное, поэтому им не столь важно, в каком возрасте рожать детей.

Пока волчья госпожа изучает мой внешний вид, ловлю себя на мысли, что ничего не слышала об её муже. Он вообще есть? Если тисса сама альфа клана, то мужа, скорее всего, нет. И скоро будет ребёнок… Почему то здесь, стоя рядом с ней, мне гораздо легче думать о её личной жизни, чем о своей работе.

Тисса хмыкает, в её голосе чувствуется одобрение.

- Присядь.

Должно быть, проверку на внешний вид я прошла. Впервые радуюсь, что Анна сказала мне смыть макияж. Готовлюсь к деловому разговору, но альфа неожиданно меня огорошивает:

- Ты девственница. Это может создать проблему.

Её голос глубокий, грудной, но слышится мне отвратительным, когда речь зашла об интимных подробностях моей жизни. Чувствую, как лицо краснеет дурацкими пятнами. С усилием подавляю желание выскочить из кабинета.

- Какую же проблему в этом видит уважаемая тисса? – говорю грубее, чем планировала.

Она бархатисто смеётся и складывает руки на столе. Но я не обманываюсь этим показным весельем. Её взгляд острый, как кинжал. Эта женщина мне не союзница.

- У меня двое сыновей твоего возраста, и один из них – который привёл тебя сюда – тоже девственен, как и ты.

Вот это точно было лишним! Заливаюсь краской и не знаю, куда деть руки. Это собеседование пошло наперекосяк с первой же секунды.

- Если вы ему не расскажете, он не узнает мой страшный секрет, тисса.

Матерь рода отмахивается от моих слов. Она выпрямляет спину, потом с видимым облегчением опирается на спинку кресла.

- Как, по-твоему, узнала я? Девственные люди имеют другой запах, он не похож на запах остальных. Оборотни неравнодушны к невинным девицам. Своим целомудрием ты можешь привлечь внимание моих сыновей, особенно Райнера. Он неопытен, и может увлечься.

Оборотень увлечется человеческой девушкой? У меня имеются большие сомнения насчет этого.

- Я пришла работать, тисса. Другое времяпрепровождение меня не интересует. Что до ваших сыновей, уверена, они найдут себе пару гораздо более достойную…

Волчица меня перебивает.

- Я не говорила, что мои сыновья увидят в тебе пару. Ты услышала не мои слова, а то, что тебе захотелось. Но я не буду тратить свое время на объяснения. Только прошу тебя держаться подальше от чистокровных волков. Не допускай грязного кровосмешения. Ты им не ровня. Ты поняла?

Задерживаю дыхание. Конечно, с какой ещё целью на меня может посмотреть волк, кроме как порезвиться в постели? Меня окатили помоями, и я должна смолчать, если хочу получить эту работу. Интересно, долго ли я здесь продержусь с таким отношением?

- Мне всё предельно понятно.

И правда понятно. Вот почему за тридцать лет сотрудничества волки не додумались внедрить электричество в Астериле. Это для них слишком низко. Будут они ещё пользоваться презренными человеческими технологиями… Это ниже их достоинства.

- Ты достаточно чётко изъясняешься. Тебе легко дался вольфен?

- Не скажу, что легко. Но я провела много времени перед собеседованием за его изучением. Конечно же, без языкового отвара я бы не заговорила на нём так быстро.

Тисса одобрительно кивает, словно это не она только что вылила на меня ушат дерьма. Она снова складывает руки на столе, испытующе смотрит на меня.

- Мои дочери не ладят между собой. В детстве они дружили, но с обретением Волка всё пошло по наклонной. Лаура всё чаще замыкается в себе и ни с кем не разговаривает, тем более с Джессаминой. Джесса же излишне активна. Она желает лишь, - тут тисса взмахивает перед собой ладонью и морщит рот, - постоянно обращаться в волчицу и носиться по лесам.

- Так пусть бегает, - вырывается у меня.

Тисса озадаченно замолкает, хотя я вижу, что эту женщину сложно заткнуть.

- Это такой период, - я пожимаю плечами, - ей нужно выплеснуть энергию. Это пройдёт. Но сейчас ей нужно понимание. И помощь взрослого.

- В моей стае сто сорок восемь волков, - железным тоном отвечает Тереза, - мы вторая по количеству волков стая империи. Заботы каждого из них – мои заботы, - тисса подвигает к центру стола кипу бумаг. – У меня нет времени удовлетворять блажь избалованной Джессамины и заново учить Лауру разговаривать. Я уже достаточно вложила в них. Но их нужно готовить к замужеству уже сейчас.

Вспоминаю, что девочкам едва исполнилось по четырнадцать лет, и мне становится их жаль. Вряд ли насчет замужества у них кто-то спрашивал.

- Тогда вы правильно сделали, что решили нанять для них гувернантку. Это избавит вас от лишних забот, а тиссаям поможет подготовиться к важному этапу в жизни.

Это было самое банальное, что можно было сказать, но тисса важно кивнула.

- Хорошо. Можешь приступать к работе уже завтра. Через неделю я проэкзаменую дочерей, и если мне не понравится результат твоей работы, контракт не будет заключён. Можешь идти.

Тереза ван дер Ульрих взмахивает ладонью, словно отгоняет назойливую мошку. Я понимаю, что на сегодня аудиенция закончена. Прощаюсь с тиссой, и быстро иду к дверипока она не успела ничего добавить.

Но не успеваю.

- Райнер будет ждать тебя внизу, в холле, - сообщает в спину волчица, - он проводит тебя обратно в телепортационную. Никуда не сворачивай, ничего не трогай. Не посещай больше никаких комнат. Ты должна хорошо подготовиться к завтрашнему рабочему дню, так что не трать время попусту.

Господи, меня даже родители никогда не вычитывали таким тоном, как эта мадам! Оборачиваюсь, киваю ей в ответ. На лице альфы ни капли одобрения. Я ей не нравлюсь, это видно. Но ей ни одна человеческая девушка не понравилась бы. Она и меня нанимает лишь потому, что волчицы не работают прислугой.

Выхожу из кабинета…

…Я оказываюсь в холле, где меня должен ждать Райнер, но его нет. Что-то не так… Оборачиваюсь – виски отдают болью, словно меня крепко отходили тупым предметом. Да и что же так глаза слипаются-то?

Сердце вылетает из груди. Что происходит?! Я вышла из кабинета альфы, и попала прямо в холл? Оглядываюсь, но нигде рядом не нахожу двери в кабинет альфа волчицы. Я должна была пройти по коридору, а потом спуститься по лестнице, и лишь затем оказаться в холле! Как так получилось?!

- Диана, вы уже тут.

По лестнице спускается Райнер. Я чувствую себя потерянным котёнком. Испуганно смотрю на молодого волка. Лишь теперь у меня получается его рассмотреть. Младший сын тиссы Терезы откровенно хорош собой. Он высок и широкоплеч; гладкие чёрные волосы спускаются к плечам.

Выражение прозрачных голубых глаз меняется, едва волчий наследник смеряет меня взглядом. Он поджимает губы.

- Вам нехорошо?

Если бы дело было только в этом! Меня не покидает ощущение, что происходит что-то неправильное. В голове стучит назойливая боль, желание закрыть глаза растёт с каждой минутой. Я что-то упускаю! Но не могу в этом признаться Райнеру. Ведь они тогда найдут другую гувернантку, не такую проблемную!

- Нет. Всё нормально. Тисса сказала, что вы проводите меня в телепортационную.

Лгунья из меня так себе. Едва мы проходим несколько шагов до лестницы вниз, на меня накатывает тошнота. Я шатаюсь, испуганно хватаюсь за ближайшую опору.

К несчастью, ею оказался локоть моего провожатого.

- Вы солгали, - обвинительно бросает он, останавливаясь.

Я с ужасом таращусь на него. Черты его лица словно вырезаны из тонкой бумаги талантливой рукой, но сейчас они меня лишь пугают.

- И-извините, - заикаюсь от тревоги, - я не знаю, что такое… десять минут назад, до собеседования, всё было хорошо! Не понимаю, что со мной…

- Десять минут назад? – в его голосе звучит сталь, - Диана, сколько вы меня ждали в холле? Двадцать минут?

- Что? Нет, - у меня сейчас взорвётся голова, я ничего не понимаю! – вы пришли сразу, как я оказалась там.

- Что вы ощущаете? Слабость?

Я колеблюсь, но на прямой вопрос не решаюсь солгать. Всё равно в этом уже нет смысла.

- Слабость, тошноту… И мне нечеловечески хочется спать. Такое чувство, что могу отключиться в любую секунду.

Волк смотрит на меня так, словно впервые увидел. Я читаю удивление в его глазах.

- Говорите, хотите спать… - медленно отвечает он. На его щеках играют желваки. Он злится! О, нет, вдруг он обернётся! Прямо сейчас, тут!

- Пойдёмте.

Райнер ведёт меня вверх по лестнице на два этажа. У меня подкашиваются ноги, а в голове гудит. Сначала я придерживаюсь за всё, что можно: стены, перила. Потом Райнер уже сам придерживает меня, ведёт дальше. Я пытаюсь сказать, что тисса велела убираться домой… Она сказала не так, но смысл тот же. Но не получается, язык меня не слушается, не хватает сил даже на это.

Райнер приводит меня в крошечную комнату, в которой я неимоверным усилием узнаю комнату гувернантки. Узкая кровать у окна слева от входа, возле неё – стол с полками в потолок. И небольшой комод для одежды. Райнер помогает мне присесть на кровать, и я падаю на неё с чувством острого облегчения. Остаётся только закрыть глаза, и…

- Не спать! – рычит волк. Он недоволен, его лицо пылает, и мне некстати в голову приходит мысль, что он девственник. Неужели ни одна волчица не позарилась на его цветочек…?

О чём я только думаю… Надеюсь, оборотни не умеют читать мысли.

- Не сплю, - покорно сажусь на кровати, свешиваю ноги вниз. Юбка моего платья смялась, и я вижу, как он смотрит на мои коленки в чёрных колготках. Смущённо одёргиваю юбку.

- Что случилось за те полчаса, что меня не было? – следует строгий вопрос.

Но я лишь недоумеваю.

- Вас не было десять минут, тиссор. Собеседование длилось ровно столько, а потом я оказалась в холле.

- Сколько времени заняла ваша дорога из кабинета в вестибюль?

Это вопрос не в бровь, а в глаз.

- Я не знаю, - сконфуженно отвечаю оборотню, - не помню. Я сразу оказалась там.

И вижу, как Райнер с силой сжимает челюсти.

- Что-то случилось за это время? – пытаюсь скрыть зевок. В глаза хоть спички вставляй.

- Да, - недовольно говорит он, - кто-то явно не хочет видеть вас гувернанткой моих сестёр.

От его комментария мне аж спать перехотелось. На какую-то минуту.

- Но тисса одобрила мою кандидатуру! Она сказала…

- Это сделано втайне от тиссы, - с досадой говорит он, наконец, садясь на стул.

- Но кто мог бы ей перечить? – не понимаю я, - она ведь альфа стаи!

Райнер закатывает глаза, и я чувствую, что брякнула глупость.

- Люди, - насмешливо говорит он, - ваша невежественность безгранична. Вы идёте работать в наш мир, не зная о нас ничего. Вас манит нажива… Ради неё вы способны на любую глупость. Даже отправиться неподготовленными в логово волков. Ты хоть представляешь, какая опасность грозит здесь тебе, девчонке, без защиты?

Посмотрите только, аристократ несчастный! Разве мы уже перешли на ты? Мой мозг вскипятился, и возмущение одолело страх.

- Вы забываетесь, тиссор! – выговариваю ему строго, - может, я невежественна в вопросах ваших манер и этикета, и недостаточно давно изучаю вашу культуру, но у меня есть ещё много времени на это. Только вы, видимо, забываете, что при работе здесь меня защищает Профсоюз Межмирового Сотрудничества. Комиссия проведёт расследование, и накажет виновных. А деньги… вы правы. Они мне очень нужны.

- И что ты заявишь в комиссию? Ты даже не понимаешь, что с тобой произошло.

- Как будто вы понимаете!

Он откидывается на спинку.

- Тебя загипнотизировали.

Это так неожиданно, что я даже рот приоткрываю от удивления.

- Загипнотизировали?

- У тебя все последствия применения гипноза на людях. Это, конечно, строжайше запрещено. Не думай, что виновник останется безнаказанным. Мать рода изгонит из стаи того, кто сделал это с тобой. Но ты должна понимать, что опасность остается. Не он, так другой.

- Кому нужно меня гипнотизировать? – недоверчиво смотрю на Райнера, - звучит, как отборный бред.

- Тому, кому ты помешаешь. Кто-то увидел в тебя помеху. Или соперницу. Или и то, и другое.

- Соперницу? – переспрашиваю тупо и с сомнением, - это даже звучит смешно.

- Почему же? Ты красива лицом, да и волки любят сочных девиц. Отпусти тебя днём в город одну, к вечеру ты не вернёшься. Я не удивлён, что кому-то ты внушила опасения. Прошу прощения за то, что скажу, но здесь больше никто не ходит с открытыми коленями.

Мучительно краснею от слов Райнера, и со стыдом вспоминаю Антона. Ему бы не понравилось, что мне тут отвешивают комплименты.

- Ты уже знаешь, кто это сделал, - не спрашиваю, утверждаю.

Райнер поднимает взгляд, и я сглатываю. Это ненормально. Он не должен так смотреть на меня. Некстати вспоминаю слова тиссы и снова заливаюсь краской. Он чувствует мой запах… проклятые волки!

- Да, - негромко отвечает Райнер, - о твоём прибытии знают лишь приближённые тиссы, мои сестры и брат, а ещё…

…я уже и сама догадываюсь. Та стрёмная волчица в коридоре!

- …тиссая Перла, - заканчивает Райнер. – Я и не знал, что у неё есть талант к гипнозу.

- Только зачем я ей далась?! – восклицаю возмущённо.

Райнер поднимется со стула, отвечает немногословно.

- Этому есть много причин. Но лучше спросить у неё самой. Будь тут, я приведу Перлу. Только не смей спать, Диана! Не раньше, чем мы узнаем, на что она тебя закляла.

Я остаюсь одна в комнате. Спать хочется так, что я готова забить на всё и уснуть сию же секунду… Но возмущение всё-таки сильнее. Какая-то выскочка решила, что может мной манипулировать? Если эта страшила считает, что я могу стать для неё помехой – я ей стану! Буду такой соперницей, что эта вонючая псина навсегда закается трогать меня!

Спустя пятнадцать минут Райнер возвращается. За это время я испытываю на этой кровати такие муки, что раньше мне и не снились. Но когда я вижу ободранную волчицу Перлу, сон отступает. Начинается игра.

- Вот она, - сокрушенно качает головой Райнер, - бедняжке совсем худо.

Перла присаживается возле меня. С такого близкого расстояния её лицо выглядит ещё более безобразным. Мне всё понятно: если Райнер общается только с такими волчицами, то я действительно на их фоне выгляжу писаной красавицей.

- Я не уверена, - блеет Перла. Она бледна как глина, - не очень в этом разбираюсь.

- Бросьте, тиссая! – с придыханием отвечает Райнер. Он перебарщивает, но Перла смотрит на него с таким обожанием, что всякие сомнения отпадают, - я столько слышал о ваших способностях!

- От кого? – неожиданно сухо спрашивает она.

Райнер не теряется.

- От ваших родителей.

Их взгляды скрещиваются, как клинки. Я понимаю, что родители Перлы, должно быть, в душе не отсекают о талантах дочери. Райнер промазал.

Но девица всё равно уже загнана в ловушку, и играет роль до конца.

- Да, я вижу тут немножко гипноза…

- На что он завязан? На сон? – допытывается Райнер с таким рвением, что Перла не выдерживает.

- Тиссор имеет понятие о работе гипноза?

- Да, я о нём читал. Так на сон? Диану невыносимо клонит спать.

Перла пытается незаметно закусить щеку изнутри. Она выдала себя уже десять раз, и успешно продолжает делать это дальше.

- Лучше ей поспать, - она не смотрит на меня, только на Райнера, - неизвестно, сколько будет длиться период сопротивления. Может, сутки, а может и больше. Не нужно противиться, ей будет только хуже.

Когда Перла уходит, Райнер мрачнеет. Он снова садится передо мной на стул, снова смотрит так, что становиться жарче.

- Это она сделала, вне всяких сомнений, - он откровенно зол, - только Перла не рассказала бы зачем, не было смысла спрашивать.

- А ты догадываешься?

- Да, но мы, наверное, никогда уже не узнаем правды.

- Почему?! – меня охватывает гнев, - она должна понести наказание!

- Ты ведь слышала Перлу. Неизвестно сколько будет длиться период сопротивления. Если в ближайшие сутки ты уснёшь, твой провал в памяти таким и останется.

- А если не усну? – уточняю я.

- Тогда есть шанс, что ты вспомнишь те двадцать минут после собеседования. Потому Перла и сказала, чтобы ты не противилась и уснула. Она не хочет, чтобы ты всё вспомнила.

Смотрю на Райнера, как на умалишенного.

- Тут и думать нечего. Я не буду спать.

- Это громкое заявление, - Райнер откидывается на спинку и скрещивает руки перед собой. От его взгляда пробирает дрожь, - но нужно понимать, что даже просто сутки не спать – сложно. Не спать под воздействием гипноза в сотни раз сложнее.

Я бессильно развожу руками.

- Но мы ничего не узнаем, если я усну!

- Это не так важно. Мы знаем, что это сделала Перла. Осталось удалить её из особняка, и она больше не сможет навредить. А тебе нужно поспать. Завтра твой первый рабочий день.

Голубые глаза Райнера так похожи на глаза Антона, что мне становится стыдно. Сижу тут, любезничаю с сыном работодательницы, пока Антон… в общем, не знаю чем он занят, но ощущение от себя препаршивое. Словно я его предаю, когда кожу покрывают мурашки от взгляда синеглазого волка…

- Нет, - твёрдо отвечаю я и вздыхаю, - я выдержу и не усну. Сделаю всё, но узнаю, чего хотела добиться Перла. И только тогда её можно будет отослать из стаи. Я не успокоюсь, если не узнаю её замыслов.

- Я догадываюсь о них и так, - негромко отвечает Райнер, - хотелось бы услышать подтверждение от неё лично, но можно прожить и без этого.

- Расскажешь?

Райнер молчит с полминуты.

- Могу только предполагать, - наконец произносит он, - что ей нравится один конкретный волк из нашей стаи. И она увидела в тебе угрозу своему личному счастью.

Ага, я даже не догадываюсь, какого волка он имеет ввиду! Такая тайна, держите меня семеро.

- С чего бы ей видеть во мне угрозу?

- Видишь ли, она тоже волчица, и чувствует твой запах.

Мгновенно умолкаю. Не успела я прибыть в Астерил, как всем перестала давать покоя моя девственность! Решаю закрыть этот вопрос раз и навсегда.

- Слушай, по поводу этого. Не знаю, что там за запах вы с Перлой слышите, но у меня была и есть связь с мужчиной. Он мой жених, и у нас скоро свадьба. Так что давай больше не поднимать эту тему. Тем более, что это вас совсем не касается. Я вижу, понятие личного пространства у волков очень размыто.

Райнер насмешливо поднимает бровь, и смотрит на меня с абсолютным неверием. Но это не его собачье дело, вот так! Отворачиваюсь, смотрю в окно. Там во дворе бегает целый выводок ребятишек.

- Тебе лучше не возвращаться сегодня домой, - говорит он, - останься здесь на эту ночь.

- Я не могу. Родители будут волноваться.

- У меня есть некоторые возможности. Я отправлю весточку в отдел Межмирового Трудоустройства, что с тобой всё в порядке. Они сообщат твоим родителям.

- Зачем так утруждаться? – чувствую себя неловко, - мне ведь ещё подготовиться нужно к завтрашнему дню… К тому же дома есть кофе, оно поможет продержаться без сна.

- Мы тоже пьём кофе, - грубо обрывает меня Райнер, - за кого ты нас принимаешь? За неразумных псов без стремления к новому?

Да кто бы говорил! За тридцать лет не провести электричество! Возмущённо соплю. Не хочу ночевать тут!

Но Райнер непреклонен. Он велит изучить содержимое комода, почитать книги, а он кем-то пришлёт мне кофе. Из комнаты выходит быстро, словно сердится.

От скуки спать хочется в два раза сильнее. Вяло пересматриваю книги на полках, но они все на таком махровом вольфене, что читать их сейчас совсем не хочется. В комоде обнаруживаются наряды прошлой прислуги, жившей здесь. Длинные серые платья, прямые, как мешки. И чепчики к ним! Чепчики! Ни носков, ни колгот. Штанов тоже не завезли. Накатывает уныние. Если я сегодня не попаду домой, всю первую рабочую неделю придётся ходить в этих обносках.

Меня раздирает гнев. Но не на Райнера. На треклятую Перлу! Шерстяная образина решила, что она тут что-то решает! Не то, чтобы я тут что-то решала… но и она тоже! Клянусь сделать всё, чтобы её облезлый хвост в последний раз мелькнул в проёме входных ворот!

Мальчишка-посыльный приносит кофе от Райнера. Он глазеет на мои ноги в чёрных колготках, словно никогда не видел женских коленок. Выпроваживаю парнишку, у которого уже начал заплетаться язык от увиденного, и тут же понимаю, что так и есть. Они же тут играют в Средневековье. Их дамы носят платья в пол, а под ними – ещё кучу тряпья. Для них моё платье до колена сродни наряду куртизанки. Но ведь тисса ничего не сказала… Есть повод задуматься.

Пробую кофе, если его можно так назвать. С таким успехом Райнер мог намешать туда земли и чеснока, хуже не стало бы. Пью его от безысходности, и какого-то эффекта не замечаю. Спать хочу адски.

Сижу в комнате до вечера, не знаю, чем себя занять. От скуки обыскиваю стол, и нахожу в нём распорядок дня бывшей гувернантки. Он сложен не на вольфене, а на русском, и я облегченно вздыхаю. Она просыпалась в восемь, в девять – общий завтрак в столовой, и до двенадцати было её свободное время. С двенадцати до шести – время с воспитанницами. Жаль, что не нашлись конспекты уроков! Мне бы они пригодились. Вечер после шести тоже свободен. С удивлением отмечаю, что тисса Тереза не строга к своим подчинённым и дочерям. Шесть часов рабочий день. Вполне терпимо.

Нахожу ещё записи. Они уже касаются девочек. Предшественница хорошо рисовала – я поняла это по двум наброскам от руки. Первый изображал Джессамину: пышные распущенные волосы, дерзкий взгляд. На втором портрете была Лаура: волосы заплетены и уложены «короной» на голове, и улыбается она гораздо приветливее.

Внизу приписка:

«Я в Астерил больше ни ногой!»

Заявление интригует, но особых подробностей я не нахожу. Несколько страниц исписаны характеристиками моих будущих воспитанниц. Придирчиво их изучаю, но конкретного ответа, почему моя предшественница не захотела оставаться в Астериле, здесь нет.

По словам Анны и встреченных мною изображениях девочек, я успеваю сложить о них своё мнение. Картину дополняют слова тиссы Терезы, а записи бывшей гувернантки её завершают.

Лаура страдает от отсутствия друзей и семейного давления настолько, что закрылась в себе, никого не подпуская. Особенно Джессамину, чья коммуникабельность часто выходит за рамки простого дружеского общения. Она резка, добивается своего требованиями и истериками, а иногда даже угрозами. Этого не выдерживает мягкая Лаура. И я не вижу никого, кому было бы до этого дело.

Я не гувернантка, и не психолог ни разу, но помочь девчонкам хочется. Особенно Лауре, которую становится жаль. Бедная девочка… их мать явно не та женщина, кто балует дочерей объятиями и признаниями в любви. Откуда же той черпать силы для противостояния враждебному миру?

Если Лауру мне жалко, то Джессамине хочется прописать ремня. Хоть это и невозможно, конечно. В университете я встречала таких мадам. Им вечно все вокруг должны, лишь они сияют, как бриллианты среди навозной кучи. И требуют много внимания к себе, целую прорву.

Прошлая гувернантка не оставила больше ничего полезного, и я откладываю её записи. Нахожу чистый блокнот, от скуки пишу в нём несколько слов на вольфене. Потом задумываюсь: может, начать вести дневник на волчьем языке? Это поможет в его практике. По утрам после завтрака можно, например, час или два проводить в библиотеке за изучением вольфена, потом день с воспитанницами, а вечером можно будет и пару слов в блокнот черкануть. Это и с языком поможет, и легче будет анализировать уже сделанное. Так и поступлю.

Старательно вывожу на обложке закорлючки, пишу свои фамилию и имя – Мышь Диана. Волчьи руны получаются такими кривыми, что даже при большом желании здешние волки не смогут прочесть содержимое. Пока описываю происходящее за день, слышится стук в дверь.

Прибыл второй транш кофе от Райнера. Тот же мальчишка с восторгом в глазах не может поднять взгляд выше моей юбки. Я щёлкаю пальцами, привлекая его внимание.

- Не расскажешь, где тут дамские комнаты?

- Вон там, дальше по коридору, за дверью тёмного дерева с золотыми вензелями вы найдёте уборную! – бойко тараторит пацан, впервые смотря мне в лицо, - банная же находится на нижнем этаже, она общая.

- Ммм, - действительно, чего я ожидала? Электричества нет, а водопровод будет? – спасибо большое, тиссор.

Мальчишка надувается от важности, кивает, и в последний раз бросает взгляд на мои ноги. Вздыхаю и быстро закрываю двери.

Провожу за дневником ещё несколько часов. Скорость моего письма оставляет желать лучшего, но больше я никак не научусь рисовать эти иероглифы – поможет только практика.

Вечереет, и вскоре приходит Райнер. Он стучит в дверь тихо и очень мягко. Я сразу понимаю, что это не тот малой. Когда открываю двери, то даже немного радуюсь. Одной сидеть в крошечной комнате невыносимо скучно.

В руках он держит две чашки, входит в комнату уверенно, локтем отталкивая дверь. Схожу с его пути, он прет, как ледокол.

- Держи, - оборотень протягивает мне чашку.

Этот кофе пахнет совсем по-другому, не как тот, что приносил посыльный. Запах уже гораздо более похож на запах нормального человеческого кофе.

- Как самочувствие? – немного лукаво осведомляется Райнер.

- Как и было, - хмуро отвечаю ему, не понимая, куда он клонит. Пригубливаю кофе, и зажмуриваюсь. – Вот это я понимаю! То, что приносил малец, я предпочту забыть.

- Предыдущие два раза кофе готовила наша кухарка, - поясняет Райнер.

- А этот?

- Я, - признаётся он.

- Понятно, - отпиваю совсем немного. Хочу растянуть этот вкус подольше, - спасибо, что постарался. Весьма недурственно.

Он улыбается: улыбка Райнера широкая и озорная, словно он замыслил шалость. Ловлю себя на том, что улыбаюсь волку в ответ, и отвешиваю себе подзатыльник. Ахтунг, Диана! Перед Антоном не стыдно?!

Щеки пунцовеют. Стыдно, да и ещё как! Мы ведь почти семья! А я тут на чужих волков заглядываюсь… Хотя почему сразу заглядываюсь? Просто смотрю. Это ведь не запрещено? Тем более, он мне помогает.

- Завтра в девять общий завтрак, - сообщает Райнер, отпивая из своей чашки, - лучше не опаздывать. Тисса не одобрит.

Удрученно вздыхаю.

- Она уже то, что я осталась сегодня здесь, не одобрит. Тисса велела уходить домой.

- Я уже решил с ней этот вопрос.

- Вот как? Благодарю.

Следует тишина. Я отчаянно зеваю, и страшно надеюсь, что хоть этот кофе поможет не уснуть. Он другой на вкус, так может, а по качеству тоже? Уже столько продержалась, что не хотелось бы проиграть Перле. Хочу выдержать до утра.

Не понимаю, почему он здесь сидит. По каким-то косвенным признакам: нервном постукивании пальцами по стулу, постоянному откидыванию волос назад, торопливому взгляду голубых глаз, осознаю, что Райнер тоже не совсем понимает, что он здесь делает. Потом он быстро допивает кофе, прощается, и уходит.

А меня ждёт длинная, очень длинная ночь.