Гувернантка на взводе, или Магия воспитания от попаданки

Мне было больно… Очень. Голова кружилась, вызывая дикую тошноту, которая не давала ни о чем думать. Я открыла глаза, и с минуту ждала, когда карусель остановиться, чтобы рассмотреть, где нахожусь.

И увидела красивую комнату, больше похожую на антикварную лавку или выставочный зал в музее. Стены, отделанные деревянными панелями и светлыми обоями, явно тканными. Резные столбики, возвышающиеся по углам кровати. А чего стоило трюмо, или даже трельяж, так как зеркал на нем было три… Его делал не один искусный мастер, в мебели использовалась и древесина, и литье, и даже живопись. Где же я? Это не похоже ни на один дом, где я бывала. Разве что на музейное помещение.

– Эли, милая, ты так меня напугала! – рядом со мной оказалась девушка… Лет двадцати пяти. Ее белокурые волосы были уложены с затейливую прическу, в которой то там, то здесь мелькали черные жемчужины, придерживающие черную же вуаль. На бледной коже красными пятнами проступил нездоровый румянец, а опухшие глаза и нос выдавали, что она плакала. – Этот мерзкий Фаэдри! Как он посмел на похоронах вести речь о долге? Элин, детка, прости свою бестолковую Ви… Я ничего не понимаю в делах Эдмунда.

– Все хорошо… Прости, но что случилось? – ничего не поняла из ее слов… И как она меня назвала?

– Ты не помнишь? Милая… Лекарь сказал, что потрясение могло подействовать на тебя плачевно. Давай я его вызову снова? Что именно тебе рассказать?

– Все… Я ничего не помню. Кто я, где я… Как меня зовут? – смысла разыгрывать из себя того, не зная кого, не было. Пусть лучше уж считает совсем больной.

– О, хранители сил… Как же так? – она часто задышала, потом нашарила что-то на столике рядом, вдохнула, прикрыла глаза на секунду, а потом начала рассказ.

И в этот рассказ мне верить совсем не хотелось. Жаль только обстановка и руки без малейшего намека на мой френч с цветами на указательных пальцах подтверждали его, не смотря на все мои сомнения. Это не мое тело, и не мой мир. Нет больше Ирины Павловны Морозовой, учительницы младших классов, разведенной бездетной женщины сорока лет. Есть теперь уже графиня Ирэлин Дэлвейн, так как наследница рода, двадцатилетняя девица, потерявшая десять лет назад мать, а теперь вот и отца. Девушка, сидящая рядом, вторая жена усопшего, Виэтта Дэлвейн. Она бывшая актриса, не особо утруждавшая себя в какой-либо учебе. В отличие от Ирэлин.

Граф умер, не выдержав удара, после того, как ему принесли весть о потере второй экспедиции за айрелиумом, практически драгоценным камнем для артефакторов. И если первую он спонсировал сам, то на вторую ему пришлось взять ссуду у своего знакомого. И этот знакомый напомнил об огромном долге на похоронах, чем довел хозяйку тела до магического срыва.

Все сказанное ввело меня в ступор. Какие графы? Какие экспедиции и долги? Какие магические срывы?                                                                                

Виэтта, или как, видимо, ее называли близкие, Ви, заметив мою растерянность, всплеснула руками, объявила себя распоследней дурой и выбежала прочь. Я попыталась подняться, но сил не хватило. Ладно, хоть тошнота прекратилась. А через несколько долгих минут ожидания в комнату вошла мачеха и пара девиц чуть ее помоложе.

Они подложили мне несколько подушек и помогли усесться. Вернее, усадили, так как самостоятельно я этого сделать не могла. Потом напоили наваристым бульоном, приправленным какой-то зеленью. И силы, словно по мановению волшебной палочки, стали наполнять меня. Что за энергетики у них в еде, интересно? И вообще, как я здесь оказалась?

Вдруг воспоминания нахлынули лавиной. Я сидела в родном, до зубного скрежета любимом кабинете и проверяла тетради своего класса. Впереди маячили проверочные работы, и надо было убедиться, что мои дети их напишут хорошо. И не то чтобы имелся повод для переживаний. Ребят я подготовила отлично… Разве что отдельные личности не справились бы, да и то, не в силу глупости, а скорее из-за характера и внешних обстоятельств.

К сожалению, я могу научить детей читать, писать и считать. Даже дать какие-то другие знания, но, сколько бы я не учила их отстаивать свое мнение, личные границы, пока далеко не все это могут сделать.

– Ирина Павловна! Ирина Павловна! – в кабинет вбежала Катя, староста моего четвертого «Б» класса. – Там Васька опять с Бобровым сцепился, их Олег Саныч полез разнимать. Но вы же знаете… Он с Васькиным отцом дружит. Настучит… Да и матери Русика только дай повод в школу прийти…

– Спасибо, Катенька, уже бегу, – я и правда, сразу подскочила и побежала за девочкой, на ходу захлопнув дверь кабинета и повернув ключ. Эти ситуации так часто повторяются, что мои действия отточены до автоматизма. И даже директор не косится на мои ноги, обутые в удобные кроссовки, с таким классом комфорт превыше всего.

И Катя права, Елизавета Боброва, считающая себя чуть ли не королевой, а сына – принцем, ходит в школу чаще некоторых предметников. Ей не нравится категорически все: кто дружит или не дружит с ее Русиком, какие я выставляю оценки, чем кормят в столовой, какие дарят подарки на праздники, что мы ходим или не ходим на экскурсии… Список можно продолжать бесконечно. А Вася… Васина мама сбежала об папы в другой город, и единственное, в чем можно ее обвинить, так это то, что не забрала сына с собой… Вот только, зная Владимира Ивановича, я бы предположила, что он тогда бы бросился за супругой и я не уверена, что оставил бы ее в живых. Это не оправдание женщине… Но Вася… В этот период он перешел в мой класс и стал с тех пор моей головной болью.

С одной стороны мальчик, предоставленный сам себе, казалось бы не должен страдать от отца. Вот только… С восьми лет он ходил в школу один пешком, а живет достаточно далеко, в трех трамвайных остановках. Мальчик собирался и готовил себе сам, часто не приносил нужные учебники, не делал домашнее задание и в столовой ел за троих. За двойки и непонятное для остальных детей поведение над ним стали подтрунивать одноклассники, а я не сразу поняла, что происходит. А когда осознала, драки случались уже с частотой нескольких раз в неделю. Естественно, приходилось вызывать отца. Вот только после таких вызовов Вася смотрел на всех волком и лучше себя вести не начинал. А школьный психолог вопила, что из него вырастет как минимум Чикатило.

Я была с ней не согласна, поэтому поговорив с ребенком по душам несколько раз после уроков, договорилась с ним, что всеми силами буду защищать его от нападок и постараюсь свести на минимум вызовы отца в школу. А он, в обмен на это, не станет первым проявлять агрессию и будет заниматься со мной отдельно. Так, я каждый день стала задерживаться на час, чтобы он спокойно мог выполнить домашнее задание, и сразу уточнить, что ему не понятно. Целых три недели мы провели без драк… И вот на тебе, получай, Ирина Павловна. Чертов Русик, явно же он спровоцировал Ваську.

Застала я уже разогнанных по углам мальчишек, притихший класс и, злющего по самое не могу, физрука.

– Ирина Павловна! Ваш класс не выносим! Они неконтролируемые, бестолковые сопляки! – орал Олег Александрович, но указывала на Ваську.

– Дети, быстро в наш класс. Тихо, как мыши! – рявкнула я. – Василий, Руслан, тоже. Девочки заходят, переодеваются, потом мальчики. И чтобы никто вас не слышал и не видел. Я приду через пять минут, – класс как ветром сдуло. Я же осталась один на один с физруком. – Не смейте оскорблять детей, Олег Александрович. Если вы не в состоянии поддерживать дисциплину, то проблема в ваших педагогических талантах, а не в них.

– Да что ты знаешь, баба, о моих талантах? – хмыкнул физрук.

– То, что ты здесь работаешь, пока тебе замену не нашли, дурень, – и это была чистая правда. Кому нужен учитель, матерящийся на детей, и приходящий на работу с бодуна?

В этот день позаниматься с Васей не получилось. Мальчик замкнулся в себе, лишь Катя мне шепнула, что Русик прошелся нецензурными словами о его матери. А на следующее утро он пришел в рубашке с длинными рукавами. И это в расщедрившиеся апрельские плюс двадцать два.

Я еле дождалась конца уроков и попросила мальчика задержаться. После долгих уговоров он все же задрал рукава, и я сразу отвела его к медсестре. Глядя на покрытое синяками тело мальчишки, мы расплакались обе. Он же сидел, сцепив зубы.

– Вызывайте полицию, Светочка, и опишите травмы. Я к директору. Вась, посмотри на меня, – я села перед мальчиком на корточки. – Ты помнишь, что я тебе говорила?

– Что все будет хорошо. Что нужно бороться за себя… И что вы со мной.

– Правильно, мой хороший. Я с тобой. И сделаю все, чтобы ты стал жить лучше.

– Я бы уехал к маме… Сам… Но он же придет тогда и за мной, и за ней, – ребенок уже давно понял, что является для отца средством манипуляции бывшей женой. Ему слишком рано пришлось повзрослеть.

– Уедешь, и он вас не достанет, – я обняла Ваську и ушла. Сначала поставила в известность директора, заполнила соответствующие формы, а после пошла разговаривать с отцом ученика.

Тот обнаружился, как ни странно, дома, и немного не трезвый. Впрочем, я даже не подумала, что могу его не застать, а все же рабочее время.

– О, ИринПална, и чего мой оболтус опять натворил? – без приветствия с порога заявил мне этот недородитель.

– Вопрос не в том, что натворил он. А в том, что сделали вы, Владимир Иванович. Вы избили ребенка!

– Просто поучил уму-разуму. Нечего нападать на нормальных детей. Мне уже вон мать Русика звонила. Да и Олег жаловался.

– Руслан оскорбил мать Васи, с ним я поговорю отдельно. Но то, что сделали вы…

– Да так этой шалаве и надо! Бросила меня с сыном! – заорал мужчина. – А ты? Какое твое дело? Пошла вон! – он вышел в подъезд, распространяя от себя такое амбре, что у меня появилось желание зажать нос или просто не дышать какое-то время. – А с Васькой, чего хочу, то и делаю! Мой сын!

– Вы за это ответите! – развернулась я к лифту, поздно задумываясь о том, что не нужно было сюда приходить. И резкая боль в затылке меня в этом окончательно убедила.

Гад с диким воплем схватил меня за волосы и потянул назад, а когда я попыталась отбиться, швырнул меня в сторону. Туда, где была лестница. И последнее, о чем я подумала, прежде, чем в ушах прозвучал жуткий треск, так это то, что если я умру, то отца Васи посадят и он сможет уехать к матери. И стать счастливым. А потом наступила темнота.

И открыв глаза, ждала как минимум палату реанимации, где добрый доктор экстренной помощи скажет, что все хорошо, и Ви с прочими всего лишь странный сон. Но нет. Я очнулась там, где очнулась. И вокруг меня уже суетились абсолютно незнакомые и непонятные мне люди.

Но перекусив, я почувствовала бодрость. И не то, что спать, сидеть на месте не хотела. И вообще, если это сон, то меня рано или поздно разбудят, а пока можно наслаждаться интересным миром.

Служанки помогли мне подняться. И я смогла осмотреть «свое» тело. Стройная, но не спортивного телосложения, со скромным вторым размером груди и неожиданно рыжей пышной косой. А вот когда я попыталась дойти до зеркала, меня ждал сюрприз. Идти оказалось неудобно, с ногами было что-то не так.

– Ви, что со мной? – я посмотрела на мачеху. Ну мало ли, может, повредилась во время срыва. Хотя обе ноги казались здоровыми.

– Ты не помнишь? И это тоже? – она прикрыла округлившийся от удивления рот ладошкой с идеальными миндалевидными розовыми ноготками. Не девушка, а зефирка. – Эли… У тебя левая нога короче правой, родовая травма, лекари ничего не смогли сделать… Заметили не сразу, а когда увидели, то было уже поздно. Даже магически не все возможно исправить. Пусть немного, но эта разница доставляет неудобство при ходьбе… А про бег я вообще молчу.

– Это понятно, – вот же, даже во сне со мной что-то не так. Калека. – Но обувь же можно было заказать с платформой для левой ноги? – я пробурчала и все же дошла до стоящего на полу зеркала в большой резной раме.

– Ой, – она схватилась за голову. Ви вообще так ярко жестикулировала и обладала настолько богатой мимикой, что во мне ворочались сомнения, а не играет ли она? Актриса все же. – Поехали к обувщику? Ты же объяснишь, как это сделать? – глаза у нее загорелись. – И почему никому и никогда не приходило в голову подобное? Эли, милая, ты не представляешь, как я счастлива, что ты очнулась! Обещай, что не оставишь меня одну. Я так испугалась, когда поняла, что могу потерять и тебя! – она сначала крепко обняла меня, а потом закружила в каком-то сумасшедшем танце, в котором я только и думала, как бы мне не грохнуться. Все же, не очень удобно кружиться, хромая. И лишь через несколько минут Ви убежала из комнаты, дав на ходу служанкам указание запрягать карету, а я осталась одна и смогла посмотреть на себя в зеркало. Из него на меня смотрела миловидная ненакрашенная девушка, с белой кожей, светлыми ресницами, янтарными глазами и россыпью веснушек на носу и под глазами им в тон. Пару бы штрихов и ее можно было бы назвать красавицей, и даже глухое, чрезмерно простое черное платье не испортило бы эту внешность. Вот только вид девушки… Мой вид, просто кричал о том, что я хочу стать незаметной. Но разве можно то сделать, обладая такой яркой шевелюрой?

Ладно, выясню потом, почему у меня сложилось подобное впечатление. Эх, девочка-девочка, неужели не могла попросить мачеху, раз в хороших отношениях, маникюр сделать?

Стоп! Ладони! Иногда если посмотреть на них, то понимаешь, во сне ты или нет…

Я уставилась на свои руки, покрутила их перед собой и так, и эдак, но никакого озарения не пришло. Прислушалась. Увидела на противоположной стене часы. Они стояли на полке, опирающейся на панель. Украшенные резьбой и фигурками, ничем, кроме своего дизайна от обычных не отличались. Половина третьего… Интересно, сколько прошло после похорон и до скольких работает обувщик?

Я приподняла подол и внимательно изучила ноги. Вот так вообще ничего не понятно, они одинаковые. Впрочем, размер-то стоп не отличается, все дело в длине бедра или голени… Или и того, и другого. О, если я сейчас посмотрю на часы, а там другое время, то это точно сон.

Я подняла взгляд, но часы показывали тридцать две минуты третьего… То есть, все правильно… Реально? Нет уж, я использую все варианты!

И следующие десять минут я прыгала по комнате, стараясь взлететь, поглядывала на часы, открывала и закрывала глаза… И с точностью воспроизводила в памяти все, что случилось за последние пару часов… Начиная с того, как я увидела синяки на руках Васьки.

– Да ладно... Неужели, – я присела на кровать, пытаясь принять осознанное, – это не сон? Мою же гипотенузу…

Дорогие читатели! Приветствую вас в новой истории! Нашей героине предстоит пережить непростые времена, но мы будем верить, что за черной полосой последует светлая ;)

Ну что, погружаемся?

Смотрите, какая красавица Ирэлин, разве же можно было посчитать ее серой мышкой?

Ее Сиятельство, графиня Дэлвейн

А это ее прекрасная мачеха, легкомысленная и наивная, но невероятно добродушная и притягательная леди Виэтта Дэлвейн

Как думаете, смогут эти две замечательные девушки справится с трудностями, что свалились на них?

Я снова ошарашенно уставилась на свои ладони. Именно в таком положении меня и нашла мачеха

– Эли, ты идешь? Если поторопимся, то возможно сумеем получить несколько пар для тебя! Это же прекрасно! Ты перестанешь хромать! Мы найдем тебе замечательного жениха, и эти противные бальные кумушки перестанут трепаться своими ядовитыми языками! – она что-то продолжала щебетать, пока мы спускались по витой лестнице вниз. А я изучала особняк.

Красивый, изысканно украшенный панелями, резьбой, картинами, вазонами, коврами, благодаря которым наши каблуки не цокали и не раздражали слух. Все здесь дышало достатком и даже роскошью. Той непоказной дороговизной, что не бросается вроде в глаза, достаточно сдержанна, но сразу видно, единичный экземпляр, сделанный мастером и стоящий каждой потраченной монеты. И почему-то мне кажется, что особняк обставляла не Виэтта. Она ни как не ассоциируется у меня вот с этой строгостью, элегантностью и выдержанностью. Мачеха прекрасна, но легкомысленна, она выбрала бы что-то более броское.

Дворецкий, стройный темноволосый мужчина лет пятидесяти, открыл перед нами дверь, склонив голову. Я успела ему улыбнуться… И посчитала это важным. Будто сработала память тела, словно оно всегда так делало. А потом застыла, увидев открывшуюся передо мной картину.

Вдоль дорожки, неширокой – метра три в ширину, вымощенной плиточным камнем, тянулись ровно постриженные кусты роз. За ними по обе стороны рос также ровно постриженный газон, кое-где спрятавшийся в тени деревьев. А шагах в пятидесяти дорожка упиралась в кованую калитку. За ней нас уже ожидало самое настоящее ландо, запряженное парой гнедых коней.

До своего транспорта я еле доковыляла. Мысленно ругая непутевого сапожника, родителя и хозяйку тела, не додумавшихся до такой элементарной приспособы, как платформа. Кучер моментально спрыгнул со своего места и подал каждой из нас руку, помогая забраться в ландо. А потом вернулся на свое место, вскинул, как дирижер, руками, и мы тронулись с места.

К моему удивлению, дороги оказались относительно ровными, а достаточно мягкая сидушка компенсировала большинство кочек. И до обувной мастерской я доехала без желания освободить желудок.

Спуститься на мостовую нам с Ви тоже помог кучер и, сказав, что будет ждать на площади чуть дальше, отъехал. А мы зашли в здание с небольшой вывеской «Мастерская де Шуза» и нарисованной туфелькой.

Светлое помещение с разнообразными вариантами обуви, нарисованными или уже готовыми, размещенными на стенах, вперемешку с образцами кожи и ткани, меня покорило. По сути, очень удобно сделано. Можно сразу выбрать модель и из чего она будет сделана. Но сейчас я держала в руках большую сумку, в которой лежало три моих собственных пары. Шить новые – долго, а вот скорректировать старые… Возможно намного быстрее.

– Леди Дэлвейн, доброго дня! Чем я могу вам помочь? – к нам навстречу вышел мужчина, годящийся мне в прадедушки. Я на секунду даже задумалась, как он вообще держится на ногах.

– Господин де Шуз! Приветствую, – слово сразу взяла Ви. Вероятно, предыдущая Ирэлин предпочитала молчать и не отсвечивать. – Моей падчерице нужно справить обувь. Но не как обычно, а с платформой для одной ноги!

– Что сделать? – прищурился старик и с сомнением посмотрел на меня. – Платформа нынче не в моде, засмеют девицу, – фыркнул он. И тогда я решила взять дело в свои руки.

– Господин, вы, кажется, не поняли. Мне нужно исправить обувь так, чтобы она мне подходила. Мы же всегда заказываем ее у вас? – я взяла интонацию, которую обычно использовала при детях, чтобы поставить на место старшеклассников, любящих «поприкалывать малышню».

– Да, леди, ваш батюшка никому ваши ноги кроме меня не доверял, – гордо произнес обувщик.

– И, видимо, зря, – сбила я с него спесь одной фразой. – Если вы не удосужились сделать эту обувь для меня удобной, значит, со своей работой вы не справились.

– Но позвольте, я же не лекарь, чтобы исправить ваш дефект! – воскликнул он и резко осекся, понимая, что сказал нечто неприличное. Такое в глаза здесь упоминать не принято. Перешептываться за спиной… Да. А вот сказать в лицо… Да вы что, как можно. – Простите меня, леди, – тут из подсобки вышел парень лет восемнадцати, он держал в руках туфлю и явно имел вопрос к владельцу лавки, но постеснялся спросить.

– Ваш подмастерье? – уточнила я. И получила подтверждающий кивок в ответ. – Молодой человек, есть три пары обуви, в каждой нужно добавить платформу на левую ногу. За сколько времени справитесь?

– Марк, леди, к вашим услугам, – парень поклонился. – Замер высоты платформы займет пару мгновений, выточка нужного размера платформ минут тридцать, плюс склейка, еще час.

– Приступай, – царственно кивнула я, присела на диванчик, сняла ботиночки и взошла на небольшой подиум перед зеркалом. А потом совершила, наверное, немыслимое по местным меркам… Приподняла подол почти по колено. Старик отвернулся, а парень закрыл глаза. – Марк, вот так ты точно ничего измерить не сможешь. Давай уже, обувщик что лекарь, ему и женские ноги видеть не зазорно.

– Как скажете, леди, – он вдруг широко улыбнулся, а потом схватил какой-то толстый, но мягкий материал, положил его в поддон, и подсунул мне под левую ногу. – Вставайте ровно, так, чтобы вам было комфортно, а вес распределялся на обе ноги равномерно, – какой воспитанный и умный парень. – Прекрасно, – а теперь позвольте, – он помог мне перебраться на диванчик и, подхватив уже четыре пары обуви, скрылся в подсобке. Оставив при этом босой, и с недовольным и мной, и его действиями, стариком. Правда, тот старался свое недовольство скрыть и пообещал, что за переделку он не потребует платы. Тут уже возразила я, сказав, что труд Марка должен оплачиваться в любом случае. И в ожидании мы с Ви устроились на диване.

Подмастерье не обманул, через полтора часа я уже бодро шагала по мостовой совершенно не хромая. Вернее, первые метров десять было я то спотыкалась, то прихрамывала. Но после приноровилась, в итоге ходить в такой корректирующей обуви оказалось намного комфортнее, чем ковылять в обычной.

– Эли, милая, это чудо какое-то! А как ты с ним разговаривала? Я тебя такой грозной и уверенной в себе никогда не видела. Восторг! Чистый восторг!

– Спасибо, Ви, – я глазела по сторонам, изучая город. Но понимала, что мне нужно скорее оказаться одной, чтобы переварить случившееся. С каждой минутой надежда, что это не по-настоящему, таяла все быстрее. Очевидное и невероятное, я в другом мире. В другом теле. Неужели вот так выглядит жизнь после смерти? Или это только мне так повезло? – У нас есть сейчас какие-то срочные дела?

– Одно так точно есть… Нужно ехать к клятвохранителю. От него вчера прибыл вестник, что он ждет нас после похорон. Но если ты не готова, – она вдруг отвернулась и я заметила, как ее рука скользнула к глазам ненадолго. А потом Ви снова с улыбкой повернулась ко мне, теребя пальцами черный платок. – То можем, наверное, отложить визит.

– Нет, если резать, то по живому, –  брякнула я, к дикому ужасу своей спутницы. –  Я имела ввиду, что откладывать сие бессмысленно, –  нужно следить за языком. А то скажут, что с ума сошла, и запрут где-нибудь.

– Как скажешь, – согласилась мачеха и назвала адрес кучеру.

Минут через двадцать езды по узким улочкам между двух и трехэтажными домиками разных форм и пары сквериков он остановился перед громоздким зданием с колоннами. Ви назвала это место «магистратом». Мы вошли в большой холл, и к нам тут же подскочил парень.

– Доброго дня, леди. Меня зовут Лок. Я сочувствую вашей утрате. К кому вас проводить? – милый, с небольшой черной косицей перекинутой через плечо, он смотрел с участием. Но было понятно, что это всего лишь его работа.

– Здравствуйте, леди Дэлвейн к клятвохранителю, – я с трудом вспомнила, как тут называют нотариусов, а на растерявшуюся мачеху надежды не было.

– Конечно же, как я мог не догадаться сразу, пройдемте, леди Дэлвейн. Мэтр Зигель ждет вас.

Мы прошли за Локом в арку и, повернув направо, поднялись по лестнице на третий этаж. Он остановился у пятой двери слева. За ней нас уже ожидал невысокий полный мужчина с пенсне, которое он снял при виде нас. Его буйная шевелюра стояла дыбом, как и бакенбарды, что вызвало у меня улыбку, которую мужчина, к счастью, даже не подумал принять на свой счет.

– Доброго дня, леди… Наслышан о произошедшем. Выражаю сочувствие. Поведение графа не совсем достойно, но… Он… Его семейка из нуворишей. Даже титул и тот, купленный у короны за баснословные деньги. Не принимайте его слова близко к сердцу.

–  Несомненно, –  кивнула я. –  Мэтр Зигель, мы очень ценим ваше время, и не хотели бы тратить его на лишние слова, тем более о неприятных нам личностях. Давайте уже покончим с делами. Моей мачехе и мне требуется отдых в такой тяжелый день, – я хочу уже в комнату Ирэлин, забиться в кровать, под одеяло, прорыдаться там, проклиная судьбу, чтобы потом встретить новую жизнь во всеоружии и с гармонией в душе.

–  Да, конечно, ваш батюшка, – он посмотрел на меня и перевел взгляд на Ви, – и ваш преждевременно упокоившийся супруг оставил завещание уже давно и сказал, что скорректирует его только в том случае, если появятся новые дети. Оно заверено магически и не подлежит обжалованию, – мэтр достал свиток из стола и прочитал вслух. – Родовую землю и титул графов Дэлвейн завещаю своей дочери, Ирэлин, как единственной имеющейся и признанной наследнице крови. Городской особняк оставляю своей возлюбленной жене, Виэтте Дэлвейн, в знак моей большой любви, а так же назначаю графиню Дэлвейн ее опекуном, обязанной выплачивать моей жене пожизненную ренту. Дочь моя, не оставь нашу любимую Ви в горе. Я на тебя надеюсь.

– Ох, Эли… Бедная моя девочка, – всплеснула в очередной раз руками мачеха. А от свитка отделилось мерцающее облачко и направилось ко мне. В воздухе оно приняло форму небольшого перстня с камнем вроде лунного. И это колечко приземлилось мне в руку. – Теперь ты, графиня Дэлвейн. Надевай его, милая, – я на автомате нацепила украшение, почувствовала легкий укол и удивленно посмотрела на Ви. Но тут дверь распахнулась, и в кабинет вошел очень неприятный мужчина.

Хозяин кабинета с возмущением подскочил в кресле. Ви схватилась за сердце. Я же с любопытством изучала вошедшего. Ему было на вид лет пятьдесят. С залысинами, брезгливым выражением лица и в костюме, как у любящего все блестящее эстрадного артиста моей родины, он вызывал чувство легкого омерзения. И, увидев меня, мужчина сначала сделал шаг назад, а потом поморщился и все же прошел, чтобы усесться в кресло.

– Ваше Сиятельство, вы не вовремя. Я оглашаю волю покойного его родственникам. А вы им не являетесь, – выговорил ему клятвохранитель.

– О, да, я не родственник. Но… Выгодоприобретатель! Ознакомьтесь! – граф, а вроде «сиятельствами» называют именно их, протянул бумагу.

– Договор о залоге… Родовой земли? Между графом Дэлвейн и графом Фаэдри… Вы из ума выжили? – прошептал мэтр и с жалостью посмотрел на меня. – Простите, леди, я ничего не могу поделать. Если в течение месяца долг по займу не будет выплачен, то ваша земля уйдет этому господину. Но титул останется за вами, – он сказал это так, что я поняла… Толку от того титула без земли, как с козла молока, больше проблем.

– И сегодня последний день месяца, – злорадно протянул граф Фаэдри. Но больше ничего сказать он не успел, ведь в дверь снова постучали. И на тот раз вошел мужчина помоложе и посимпатичней, в обычном костюме, с аккуратной стрижкой и минимумом лаконичных украшений.

– Простите за опоздание. Поверенный графа Дэлвейн, Себастьян Вермон. Задержали дела. И заезжал за леди… А оказалось, они уже уехали сами. Леди, – он с улыбкой поклонился мне и Ви.

– Леди уже ознакомились с завещанием его сиятельства, и его договором с лордом Фаэдри, – вздохнул клятвохранитель. – Вы в курсе?

– Да, к моему глубокому сожалению, граф не прислушался ко мне и пошел на эту сделку. Единственное, что я смог сделать, так это добиться добавления пункта три точка четыре. Прочитайте его вслух, пожалуйста, – улыбка не сходила с уст молодого мужчины. А глаза его смотрели так подбадривающе, что я даже воодушевилась. Хотя по сути, какая мне разница? Есть земли, нет земель? У себя я же как-то без них жила, работала, себя содержала. С другой стороны, имея собственность, новую жизнь проще начинать.

– Хорошо, – кивнул мэтр и, пробежав глазами по тексту, начал читать. – Пункт три точка четыре… Если владелец титула оплатит долг в полном размере в течение года после вступления графом Фаэдри в право владения землей, то он вернет себе это право. О! – он посмотрел на графа взглядом победителя… Интересно, какая кошка между ними пробежала? – Леди, раз вы теперь владелец титула, то у вас есть возможность вернуть себе земли предков.

– Разве что в мечтах, – ухмыльнулся граф Фаэдри. – Мое почтение, – кивнул он всем одновременно и никому лично, и вышел прочь. А договор испарился в руках клятвохранителя. Что за чудеса?

– Неприятный человек, – покачал головой мэтр. – Буду рад видеть вас вновь и в более радостный момент. Еще раз соболезную, – так он намекнул, что мы можем быть свободны. Мы попрощались с ним, и вышли втроем.

– Леди, – обратился ко мне и Ви поверенный. – Я думаю, нам есть что обсудить, в свете произошедших событий. Приглашаю вас на ранний ужин.

– Благодарим вас, господин Вермон. Мы согласны, – сказала я. Ви вытаращила на меня глаза, но ничего не сказала. А что? Ему доверял отец Ирэлин. Может он подскажет, что нам с ней теперь делать и как жить. Потому что сама мачеха вряд ли даст дельный совет, а я вообще ничего не понимаю.

– Тогда прошу, здесь, буквально в нескольких шагах приличная ресторация, – он предложил каждой из нас локоть, и дружно вывел прочь из магистериума.

Что, если современная девушка попадет в другой мир и займется воспитанием детей?

Увлекательные истории, где героини возьмутся за обустройство в доме нанимателя, обучение детей и наведение порядка уже появились на страничках авторов.

Окунитесь в романтику бытового фэнтези, где главное чудо — это счастье быть кем-то важным для отца-одиночки и его детей!

https://litgorod.ru/books/list?tag=17639

Как я поняла, девушки были знакомы с поверенным. Может быть и не очень близко, но знакомы. Он извинился, что не подошел на самих похоронах, но не хотел беспокоить делами в такой день.

– В вас что-то изменилось, Ваше Сиятельство, – обратился он ко мне. – Благополучны ли вы после срыва?

– Благодарю, – кивнула я. Опираться на его руку оказалось удобно. Все же брусчатка не идеально ровная, а обувь у меня специфическая. – Вы, наверное, заметили уменьшившуюся хромоту. А в остальном я все та же, уверяю вас, – снаружи уж точно.  – Единственное, что поведение графа Фаэдри оставляет желать лучшего. И как с таким неприятным человеком кто-то может вести дела? И почему мой батюшка к нему обратился?

– Вы же знаете, контактов с Хоупвеллом мало, слишком долгий путь по громовому морю. Туда плывут лишь отважные моряки, знающие, когда вода успокаивается на каких участках. Таких мало и услуги их дороги. Никто не хотел давать средств его сиятельству, даже зная, что если ему все удастся, то прибыль будет баснословная. И маги в Хоупвелле есть, но в основном среди жрецов, а те считают месторождение айрелиума порождением тьмы, ведь он всегда в темных оттенках. Да и вестник так далеко не каждый одаренный сможет отправить… И оттуда.  Фаэдри же предложил свои деньги, и даже больше, но в обмен на земли и никак иначе. Его сиятельство решил рискнуть, хотя я и старался его отговорить. И давайте все же обсудим дела в ресторации, там есть возможность сделать это без лишних ушей.

Ресторация выглядела прилично: большой зал со столиками, отгороженными друг от друга невысокими заборчиками с цветами. Между ними сновали вышколенные официанты в одинаковой форме. В воздухе витал приятный ненавязчивый цветочный аромат. А от огромных окон под потолок и от странных осветительных приборов, висящих в воздухе и не имеющих ни проводов, ни ламп было много света

Нас же проводили на второй этаж в отдельный кабинет и подали меню, уставившись в которое и задумалась сразу о нескольких вещах… Во-первых, я не понимала более половины из написанного, названия блюд мне были не знакомы, а во-вторых, непонятно было, как за все это потом заплатить…

– Эли, милая, – словно поняла мою нерешительность мачеха. – Тебе, наверное, после сегодняшнего инцидента нужно что-нибудь одновременно и легкое, и сытное… Овощи с рыбой? И какой-нибудь творожный десерт? – я, опустив свое меню, посмотрела на нее и кивнула. – Тогда возьми севиче¹, ривель² и творожное суфле, – воскликнула она.

– Спасибо, Ви, за рекомендацию. Это то, что нужно, – я нашла названные блюда в списке, и указала на них пришедшему официанту. А в конце заказа уже сам поверенный добавил несколько напитков, о которых мы совершенно забыли.

Дверь закрылась, и он повернул небольшую фигурку то ли собачки, то ли лиса, к нам хвостом.

– Что же, у нас есть минут пятнадцать до первых блюд. Предлагаю начать разговор, – улыбнулся мужчина. – Мои услуги на ближайший год оплачены вперед, поэтому я считаю своим долгом помочь вам обеим, леди, – что же, это много объясняет. – Если честно, меня несколько смущает история с пропажей кораблей в обоих случаях…

Тут поверенный пустился в пространные объяснения, почему у него не спокойно на сердце, и вообще не нравится ему вся эта ситуация с обеими экспедициями. Причем говорил он так долго, что Ви успела украдкой зевнуть несколько раз, а нам принесли первую смену блюд. Передо мной поставили непрозрачный бульон с курино-картофельным вкусом и небольшой домашней лапшой. Ну как лапшой, я бы назвала это птитимом. Достаточно легко и вкусно, спасибо мачехе за подсказку.

Сама Ви взяла себе что-то явно сливочное, и это очень подходило под ее образ. А наш спутник ел натуральные щи! Со сметаной! И, кажется, был чертовски доволен.

– И как нам разобраться в этом деле? – вернула я его от утоления голода к «нашим баранам».

– Я сам постараюсь найти все концы… А вам остается лишь держаться и не падать духом. И возможно, постараться содержать сейчас себя самостоятельно. Его сиятельство имел немного средств на счетах, как на своих, так и на ваших, но я не знаю, как надолго их хватит… И как быстро разрешиться поиск кораблей, и разрешится ли вовсе, – взгляд у него стал грустный и очень сочувствующий. Так не сыграть, он нас реально жалел.

– Какой кошмар! – всхлипнула Ви. – Хотя… Возможно меня возьмут обратно в театр? Играть уж вряд ли, я не хочу так позорить имя Эдмунда. Но управляющей или помощнице управляющего точно. Все же, я немало спонсировала постановок, это так просто не забывается. Но плата там невысока, а дом наш нужно содержать… Да и Эли, ты же у меня девица на выданье… Тебе нужно приданное!

– Брось, Ви, какое приданное? Кто сейчас возьмет меня замуж? Явно не тот, кем был бы доволен папенька, – я уже поняла, что среди высшего света не считаюсь красавицей, хоть и миловидная, но хромая. А теперь и без родовых земель, так себе партия. – Я бы тоже пошла работать. Но кем?

– У вас прекрасное образование, леди. Да, дар скромный, хотя по силе срыва и не скажешь, вы знатно приложили щиты гостей, и повалили несколько деревьев в «месте покоя», чем немало удивили магистра Тронея. Он едва успел спасти урну вашего батюшки.

– Надеюсь, он простил меня? Я не по злому умыслу и не специально…

– Не беспокойтесь, я все уладил… Только вот отправить прах его сиятельство в родовое поместье не получится теперь… Я оставил его в особняке, вашему дворецкому.

– Спасибо вам, господин Вермон, – мачеха так посмотрела на мужчину, что тот почувствовал себя неловко. Он передернул плечами и опустил глаза. Адвокат, который стесняется, это нонсенс. Причем, моя родственница не имела в виду своим взглядом ничего такого, двусмысленного. Но… Благодарность и восхищение в нем так и сквозили. Она позвонила в колокольчик, и вскоре пришли два официанта, один унес грязную посуду, второй принес следующие блюда и напитки. Передо мной очутилась тарелка с разными морскими гадами, и тонко нарезанной красной рыбой в окружении сладкого перца, помидоров и чего-то сильно напоминающего авокадо. В стакане же, предназначенном для меня, оказалась обычная минеральная вода с парой долек апельсина и ягодками черной смородины.

– Я был рад помочь. К тому же, защищать вашу семью – моя работа. Но вернемся к вашей возможной занятости, Ваше Сиятельство, – он повернулся ко мне. – Вы, несомненно, достойная девушка, которая может стать примером для подрастающих поколений. А работа гувернанткой никак не унизит вас в глазах высшего света.

– Вы лукавите, господин Вермон, – нахмурилась Ви. – Эли не падет только если ребенок будет не ниже ее статусом! А значит, то либо первенец герцога, либо дети его Величества. Но я не знаю никого, кому требуется гувернантка! – мачеха даже подскочила на месте от возмущения, чуть не опрокинув свою тарелку с какой-то птичкой.

– Успокойтесь, леди Дэлвейн. Я никак не хотел ни оскорбить, ни подставить ее сиятельство. Один мой старый друг несколько лет назад потерял жену, и с воспитательницами у них что-то тоже не заладилось. Мало кто из тех, кто ему подходит,  хочет уезжать так далеко от светской жизни. Это отличный шанс. И да, его дочь – единственный ребенок, а он сам герцог. Хозяин «Велларийской пустоши».

– Это же на краю мира! – закатила глаза Ви.

– Да, это далеко от столицы, на мысе, далеко вдающимся в Громовое море, но может уединение и соленый воздух идеально подходят для того, чтобы пережить потерю и собраться с силами. Тем более, на оплату он не поскупится, и ее сиятельство будет в безопасности, на полном содержании, – парировал он.

А я подумала, что там у меня точно будет время и возможность и все обдумать, и привыкнуть к этому миру. Если я здесь навсегда… И я решилась…

– Я согласна! – и почему Ви посмотрела на меня, как на сумасшедшую?

– Договорились, я оповещу его светлость и дам ваш ответ от него в ближайшее время.

На этом разговор окончился, мы завершили трапезу десертом с чаем, мужчина вызвал официанта, провел какой-то пластинкой над черным камнем у того в руках, и проводил нас до ландо. Я же задумалась, что совсем не понимаю, как живут здешние люди.

1.     Севиче – блюдо из рыбы или морепродуктов, родиной которого считается Перу. Представляет собой мелко нарезанную сырую рыбу различных сортов, маринованную  в течение 15 минут в соке лайма. После этого к рыбе добавляют нарезанный кольцами красный репчатый лук и иногда рокото (перец). Блюдо имеет разные интерпретации, в некоторых помимо рыбы присутствуют и другие морепродукты, и другие овощи.

2.      Ривель – блюдо немецкой кухни, основанное на сочетании бульона и клецек (ривелей)

Мачеха, неожиданно для нее, молчала всю обратную дорогу. Чем, несомненно, меня обрадовала. К разговорам я пока была не готова.

В особняке нас встретил дворецкий, он уточнил, проголодались ли леди, то есть мы, а получив отрицательный ответ, доложил, что урну с прахом отнес в кабинет его сиятельства. Потом посмотрел на меня, и поправил себя…

– В ваш кабинет, леди Ирэлин, – он поклонился мне, а я вздохнула. Да… Аристократка без земли здесь как космонавт без скафандра.

– Спасибо, Чарльз, вы просто сокровище! – ответила за меня Ви, а я в очередной раз мысленно ее поблагодарила. Ведь понятия не имею, как его зовут. Да и где тот кабинет, собственно, тоже. – Сходим туда вместе, Эли?

– Да, Ви. И да, благодарю вас, Чарльз… Только особняк отныне принадлежит леди Виэтте. И это ее кабинет. Я же остаюсь носительницей титула… Но вы подчиняетесь теперь ей.

– Я служу роду Дэлвейн, Ваше Сиятельство, А вы обе тот род, – тактично сказал он, поклонился нам и ушел.

– Ну что, пойдем в наш кабинет? – вздохнула мачеха и, взяв меня под руку, повела куда-то на второй этаж.

Кабинет, очень похожий на тот, в котором сидел клятвохранитель, разве что больше, располагался рядом с библиотекой. Мысленно я поставила себе галочку, что сюда нужно зайти обязательно.

В помещении оказалось душновато, и я распахнула окна, пока Ви осторожно присела на подлокотник внушительного кресла, стоящего за столом. Она стянула с себя вуаль и расплакалась. А я подошла к ней, увидела на столе миниатюры и обняла мачеху, погладив по спине. Она не содрогалась в рыданиях, ее горе оказалось тихим, но от того оно выглядело настоящим. Да и было таким на самом деле. За годы работы с детьми я научилась определять ложь. Виэта была искренна.

Пока я ее утешала, рассматривала миниатюры. На одной из них был изображен симпатичный брюнет лет сорока с ней и рыжей девчонкой. На другой, рыжеволосая девушка с маленькой девочкой на руках. Видимо, мать Ирэлин. Третья картина оказалась свадебная. В большом храме приносили клятвы Виэтта и лорд Дэлвейн, а я, то есть Ирэлин, стояла за ними и держала подушечку с кольцами. Все выглядели счастливыми. Как сильно атмосфера на изображении отличалась от того, что сейчас царило в особняке. Ви пыталась вытереть слезы, но руки ее тряслись. Поэтому я забрала его из рук Виэтты и мягко промокнула ей щеки.

– Мы справимся, Ви. Обязательно. Обещаю. Он будет гордиться нами обеими…

– Он и так гордился тобой, Эли. Эдмунд сокрушался, что не может сделать тебя сильнее, чтобы противостоять отношению общества. Он понимал, почему ты пряталась ото всех. Старался отстаивать тебя и твои интересы. И безумно гордился, как ты справляешься с учебой, знал же, как нелегко это. Он любил твою мать, так как меня бы не смог полюбить, и все это чувство перенес на тебя, милая. Но я не в обиде. То, что он впустил кого-то… Меня… В свое сердце, в вашу семью, это невероятное чудо, на которое я не могла даже надеяться. И самое лучшее, что происходило в моей жизни. А моей любви вполне хватало на двоих. Твой отец прекрасный человек и я не жалею ни о чем. Я буду хранить воспоминания о каждой минуте, проведенной с ним.

– Ты молода, Ви. Обещай мне, что не останешься одна, – ее слова и глаза, сказали мне, что она не снимет траур до конца своих дней.

– Не знаю, милая. Встречу ли когда либо человека, сравнимого в достоинстве с ним? Мужчину, который будет относиться ко мне так же… И с которым мне будет так же прекрасно? Если да, то обещаю, я приму этот дар с благодарностью. Но и ты не держи свое сердце закрытым, договорились?

– Бесспорно. А теперь мне нужна твоя помощь, – улыбнулась я. – Я в растерянности, и многого не помню. Даже элементарных вещей необходимых для жизни не только здесь, но и как ты выразилась, на краю мира.

– Ох, Эли, я до сих пор в шоке, что ты согласилась! То же так далеко! Как мы друг без друга?

– Не переживай. Будем держать связь. А пока у нас есть твой замечательный дом, который нужно содержать так, чтобы не было стыдно.

– Тогда начнем с самого простого… Наверное, – вздохнула она и достала бумагу. – Со списка того самого, элементарного.

Самого элементарного оказалось столько, что я, спустя десять минут, начала паниковать. В таких условиях мне вообще нельзя покидать этот дом в ближайший месяц, а не то, что отправляться на «край мира» и учить там чему-то ребенка. Ви смотрела на меня с сочувствием, но кажется, не особо представляла, чем может мне помочь.

– Ви, давай так, я буду спрашивать про жизненный уклад, про этикет, а про все остальное… Есть же библиотека и, наверное, мои личные записи? Раз я училась…

– Ой, Эли, ты права! – она всплеснула руками. – Библиотека у нас хорошая! И сколько ты тетрадей извела во время учебы – не счесть. Все храниться по годам и предметам в учебной. Там несколько стеллажей. Просто так чудно, ты как будто помнишь какие-то вещи, но местами… Так сложно быть магом, – она взяла меня за ладонь. У Эдмунда тоже дар был небольшой, в отличие от твоей мамы… И знаешь, он, по-моему, даже радовался, когда про тебя сказали, что вероятность роста силы минимальна. Боялся не справиться, быть не примером для тебя. А я… Вы для меня и такие казались чудесными. В театре в основном артефакты используют, работает несколько магов, со средним даром, на иллюзиях специализируются. По сути, им выплачивают то, что могли бы потратить на декорации.

– Только у иллюзии больше возможностей? – я улыбнулась. Видимо здесь этих магов в театре используют как спецэффекты в фильмах у нас.

– Да! Надо сводить тебя обязательно, пока ты не уехала. Может вспомнишь что-нибудь… Вы с отцом были на моих выступлениях, пока я не покинула сцену…

– Ты не жалеешь? – мало ли… Все же быть женой графа это совершенно другая жизнь, нежели у актрисы. Более обеспеченная, но и полная ограничений.

– Нет. О лучшей семье, чем вы, я и мечтать не могла, – Ви всхлипнула, мы синхронно потянулись друг другу и обнялись. Она и правда считала падчерицу семьей, а я… Я просто потянулась к единственному человеку в этом мире, которому не безразлична моя судьба. – Так… Предлагаю обойти весь дом и посмотреть как и что в нем устроено! Это будет твой первый шаг к воспоминаниям! – сказала она, прекратив слезоразлив.

– Здорово. А это не покажется странным? Хотя… Мы же наследство получили, нужно разобраться с ним, изучить и сами процессы, и сколько тратится денег на них ежемесячно, – произнесла я, а мачеха уставилась на меня совершенно пустым взглядом. Для нее эти слова имели смысла не больше, чем китайская грамота. – Пойдем, проведем ревизию.

Мы вышли в боевом настроении, я в руках держала небольшую записную книжку и карандаш, собираясь записывать все, что отличается от знакомого мне. Ви предложила пройтись сверху вниз. И мы начали обход с собственных комнат.

В городе существовал центральный водопровод и слово «канализация» было для них не чуждо, что меня, без сомнений, порадовало. Единственное, что подавалась по трубам только холодная вода. Горячую получали, нагревая или печью, или магией, у кого какие были возможности. К счастью, из-за того, что отец Ирэлин состоятельный аристократ, вернее был им, и владел магией, в доме почти все работало на артефактах. И настраивалась температура просто поворотом артефакта на кране в нужную сторону. Для сушки волос, стирки, готовки и прочего тоже существовали артефакты. Но обычный человек, то есть Ви, ими пользовалась, но как они работают, объяснений дать не могла. Впрочем, как и большинство землян не объяснят принцип работы двигателя или смартфона. Да даже кран починить на кухне не каждый сможет.

Слуги, встреченные по пути, смотрели на нас с сочувствием и уважением. Особенно, когда я начала выяснять, как и из чего готовят, где закупают продукты, как что стирают, сколько расходуется при этом воды и прочего.

Полдома мы исследовали сами, вторую часть нас сопровождал Чарльз. Он отвечал на большинство вопросов, так как многие моменты и для Виэтты стали открытием. В итоге до библиотеки и до учебной мы даже не добрались. Разве что мельком заглянули и поспешили дальше. А вечером я рухнула в кровать и отключилась. Не осталось сил ни на истерики, ни на уныние. Даже раздеться мне помогли Рози и Поли. Причем обе по очереди причитали, что леди рано поднялась и за дела принялась, даже с церемонии платье не сменила в домашнее, что нужно себя беречь. В чем-то я с ними, конечно, согласна. Вот только, кажется, мне придется отвечать и за особняк, и за мачеху, и за горничных, и за всех остальных работников. А значит, нужно скорее осваиваться. То, что это не сон я уже поняла и приняла.

Пора познакомиться с метром Зигелем - клятвохранителем!

И тот самый неприятный человек - граф Криодан Фаэдри

И правда, не очень приятный. Хватит с него двух визуалов =D