ХАОС - это Я

Сотворенное вчера

   «Страшно».

Реагирую на проблеск света впереди.

«Страшно».

Кто-то хнычет совсем рядом.

Привычная темнота, стоящая перед глазами, медленно рассеивается, словно потревоженное угольно-черное пылевое облако. Тихий плач незнакомки пробирается сквозь завесу, и детали окружающего пространства отчего-то становятся излишне четкими.

Ясно вижу беспорядочное нагромождение камней, омываемое водами реки, от которой несет плесенью и вонью подгнившей плоти. Обломанные своды входа в коллектор, откуда веет удушающей затхлостью и запахом залежавшейся падали. Кривые ветви деревьев, нависающие сверху, будто удлиненные лапки гигантского хищного насекомого.

Я знаю, как называется тот или иной предмет. Но на существование объема в мире обратила внимание только сейчас. Словно с глаз спало что-то плотное и тягучее, долгое время не позволявшее воссоздать интерес хоть к чему-нибудь вокруг.

Как у слепого животного, доверяющего лишь инстинктам. И даже сейчас я понимаю смысл этого сравнения, но абсолютно ничего не чувствую, когда примеряю его на себя.

Что же вдруг захватило мое внимание?

Возможно, девушка на том камне неподалеку.

Свернувшись комочком, она дрожит, всхлипывает и с силой утирает от слез щеки, сопровождая весь процесс звуками влажного хлюпанья носом.  

«Страшно».  

Едва слышно повторяет она вновь. И уместив подрагивающий подбородок на коленях, смотрит прямо на меня.

‒ C-cпасибо.

Последнее незнакомка произносит уже громче и осмысленнее.

И, кажется, обращается ко мне.

‒ Спасибо, что пришла на помощь.

   «Помощь»?

А вот с пониманием значения этого слова возникает трудность. Молча пялюсь на незнакомку. Чумазая и облепленная тонким влажным тряпьем. Похоже, успела окунуться в пахучие воды источника. С прибитых влагой к телу длинных кудрей падают капли, она облеплена волосами, словно грязными водорослями. Кое-где на вымазанных щеках виднеется кровь, обнаженные руки расцарапаны, а лоб выразительно краснеет.

Кажется, именно в лоб и нанес последний удар тот человек.   

Человек?

Опускаю взгляд и присматриваюсь к неподвижному телу, на котором восседаю. Моя пятка давит на затылок мужчины, с каждым мгновением все сильнее погружая его лицо в грязь.

Издаю нечто неопределенное и, притянув колено к груди, устраиваюсь на спине человека удобнее. Любопытство возвращает мое внимание к девушке, и я, нахохлившись, смотрю на нее сквозь грязевые сосульки из собственных волос.

Мир и правда объемный. Он давит каждым составляющим. И мои внутренности скручиваются от жажды противостояния ‒ порвать на кусочки и сгрызть. Злобное желание всегда одно, меняются лишь нападающие. В темноте их было много, но и здесь, на свету и под темным нередко изрыгающим ливни небом их не меньше.

Меня потряхивает от злобы.  

А девушка тем временем медленно сползает камня и, продвигаясь сквозь водный поток, приближается ко мне. Невидимая дорожка из камешков, скрытая под водной гладью, помогает ей удерживаться, но шаг в сторону, и она отправится ко дну.

Оскаливаюсь. Издаю шипение.

Но девушка продолжает приближаться.

За ее спиной остался камень, недолгое время служивший ей опорой. По обе стороны от него лежат еще двое. Их позы не слишком отличаются от того тела, на котором нахожусь я. И они тоже неподвижны.

Девушка грубо утирает грязь с лица, размазывая ее лишь сильнее. Из левой ноздри у нее выскальзывают багровые сгустки и прежде, чем наклониться ко мне, она быстро откидывает голову и пару секунд просто придерживает ладонь у основания носа.

Мое шипение становится громче, однако вместо того, чтобы испугаться, девушка с всплеском плюхается на колени передо мной и, оказавшись ниже, вглядывается в мое лицо снизу вверх.

‒ Здравствуй, маленькая. ‒ Хриплый шепот срывается с ее губ. Кашлянув, она трет левую щеку и легким движением смахивает с ресниц повисшие красные капли. Ее лоб кровоточит, изрисовывая верхнюю половину лица в растекающиеся контуры багровой маски. ‒ Ты же девочка, да? Малышка совсем. А как ловко уложила этих уродов. Первый раз вижу подобное. Такая умничка.

Прекращаю шипеть. Наверное, чтобы лучше слышать ее голос.

Тихий. Хрипящий. Успокаивающий.  

Она то и дело перестает шептать, увеличивая громкость, и все продолжает по-разному меня называть.

«Храбрая…»

«Хорошая…»

«Они бы так и продолжали причинять мне боль, если бы не ты…»

«Солнышко…»

Что было до того, как я увидела объем этого мира, давно слилось с чернотой. Воспоминания быстро истлевают. Темнота снаружи, темнота внутри. Нападающие исчезают, и возникающие мысли утопают в черноте.

Так было и сегодня, когда я вышла к свету, последовав на сотрясающий мою черноту крик. И я сделала то же, что и всегда. И чернота съела возникшие мысли, оставив знакомую пустоту.  

Но обратно в темноту я не вернулась.

Чернота не сумела поглотить желание остаться и послушать голос девушки.

И когда она внезапно смолкает, я, недовольно фыркая, раскачиваюсь на месте.

‒ Хочешь пойти со мной? ‒ Девушка протягивает обе руки ко мне и удерживает ладони по обе стороны от моей головы, не пытаясь дотронуться.

Поворачиваюсь к ее левой ладони и принюхиваюсь. От ее кожи несет сточными водами, но сквозь вонь пробивается и иной запах. Он навевает дрему и утихомиривает свирепые удары сердца.

Наверное, это ее собственный запах.

Девушка улыбается, перемещает руки и тихонько касается моих боков. Ждет. Чуть надавливает, приподнимая меня. Снова ждет. А затем полностью берет меня на руки.

И я больше не скалюсь. И чернота не сжирает мои мысли. Я помню все. Помню ее.

Она приподнимает мне волосы на затылке.

‒ Шестьсот тридцать седьмая… Здравствуй, солнышко. ‒ Девушка держит меня одной рукой и, покачиваясь на невидимой дорожке из камней, куда-то несет. Прочь от темноты. Не переставая улыбаться, она прижимает свободную руку к груди. ‒ А я Четыреста пятая...  

Она крепко держит меня. И ее улыбка становится шире, когда моя голова соскальзывает на ее плечо.

‒ Спи, спи, солнышко.

«Я не засыпаю так просто», ‒ хочется мне ей прошипеть, но глаза закрываются сами собой.

И чернота вновь не приходит.

Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь я от ласкового шепота: «Ну, вот мы и чистенькие».

Приоткрываю глаза и вижу Четыреста пятую. Она успела смыть с себя всю грязь, а о кровавых ручьях на ее лице напоминают лишь глубокие царапины и многочисленные покраснения.

‒ Какая молодчинка, даже не брыкалась, пока я тебя отмывала, ‒ весело бормочет девушка и сильнее прижимает меня к себе.

В моей голове пусто. Отчего-то хочется остаться в ее объятиях навсегда. Кажется, эта первая цельная мысль, которая так и не слилась с чернотой.

Тепло. Странно. Хорошо.

Вновь засыпаю.

«Солнышко, ты же сумеешь быть умничкой? Быть тихонькой? Ты теперь со мной. Больше не нужно кромсать и смотреть вокруг такими мертвыми глазами. Я буду тебя оберегать. Ты мое солнышко. Засыпай, мрак. Засыпай, безумие. Засыпай».

Далеко-далеко слышатся голоса. Но мне нет до них дела.

Надежные руки держат меня, и чужое сердце отчаянно бьется совсем близко.

‒ Пожалуйста, госпожа Тай, позвольте мне ее оставить.

‒ Что за мерзость ты притащила? Это ведь не твой, так? Я бы заметила, если бы тут брюхатой шлялась. Решила упереть у кого-то мелкое отродье? Мне лишние рты не нужны. Вышвырни на помойку.

‒ Я сама буду полностью заботиться о ней. И делиться с ней своими порциями. И я согласна и впредь работать с группами заказчиков.

‒ Да ну? ‒ В голосе грубой женщины прорезался интерес. ‒ Справишься, никчемыш? С несколькими? Думаешь, задобришь нашу клиентуру?

‒ Я все сделаю.

‒ Ха! А что с сегодняшними клиентами? Ну, раз ты целой и на своих двоих сюда притащилась, то, может, и правда тебя следует пихать самым извращенцам.

‒ Сегодняшние заказчики… не пришли.

‒ А?!

‒ Я прождала больше двух часов, но никто так и не пришел.

‒ Чертовы отбросы из местных! Элита из Высотного Города так себя не ведет. Ну и черт с этими идиотами, все равно наперед половину заплатили. И что ты на меня лупишь свои глаза?! Иди уже пожри на кухне.

‒ Что насчет девочки?

‒ Тебе бы в ногах моих валяться, а не условия ставить, Четыреста пятая. Бери ее и вали. Но чтоб ни крошки ей лишней. Если ты на ногах не сможешь стоять и работать будешь не способна, твоя собачонка сразу полетит отсюда. Кину ее крысам.

‒ Спасибо.

Гадкие мерзкие вопли утихают вдали. И остается лишь нежный голос, негромко напевающий что-то над моим ухом.

«Мы встретились не случайно. Ты стала моим спасением. И ты, мое солнышко, будешь сиять. Сиять ярко. Совсем скоро…»  

Озадаченное сегодня

   В глаза не смотреть. Держаться непринужденно. Корчить из себя приличного человека.

Ничего не пропустила? Но сдается мне, подобная подготовка все равно не спасет от предстоящего мозгодробящего нравоучительного разговора. Фрэнсис ждет у автомобиля. И выглядит вполне умиротворено. Хотя лично я бы на его месте меня закопала. И сверху бы еще попрыгала для эстетичной утрамбовки.

Роки придерживает меня за талию и, ни о чем не спрашивая, следует выбранному мной маршруту. Заметив нас, Фрэнсис делает шаг навстречу и, дернувшись, угрюмо нахмуривается.

Итак, делаем ставки. Чем же недоволен главный страж семьи Люминэ? Ну, не считая того, что я мастерски сбежала из-под его ястребиного взора?

Предположение номер раз: видок у меня не цветущий. Еще бы, после манипуляций с отторжением перекуса и прыжков на агрессивных дяденек. В общем, имею право побыть развалиной. Как, впрочем, и Фрэнсис вправе пофыркать на меня по этому поводу.

Предположение номер два: прижимающийся к моему боку Роки. По сути, он исполняет функцию носильщика и просто-напросто тащит на себе ослабевшую развалюху, которая очень плохо притворяется девушкой. Но допускаю, что со стороны это может выглядеть несколько иначе.

Предположение номер… А, да ладно, еще плюс пятьдесят вариантов того, отчего хладнокровный здоровячок Фрэнсис решил покорчить на досуге кислые рожи.

Прибывшие правоохранители успели уже усадить едва очухавшихся напавших мужчин в служебный автомобиль. С офицерами общался Роки, меня же, как ни странно, так никто и не потревожил. Полчаса я просидела на диванчике недалеко от зоны элитных бутиков, апатично наблюдая за шевелящимися вдалеке фигурками, а затем приятель просто забрал меня и вывел наружу. Но прежде сообщив, что все уладил и беспокоиться не о чем.

Насчет последнего я бы поспорила. Во время вынужденного и вполне себе комфортного отдыха я все же удосужилась включить «бумеранг», который еще до побега предприимчиво вырубила, опасаясь слежки. Да и навязчивые звонки от знакомых паникеров мне были ни к чему. Но ситуация изменилась.

И, как я и предполагала, моя нянька тут же примчалась на сигнал.

Роки пробует зарулить в сторону ступенек, ведущих на улицу уровнем ниже, при этом мягко давя на мою талию. По правде его желание сменить направление полностью совпадает с моим. Да будь такая возможность, я бы сама запихала его себе подмышку и стартанула бы отсюда на сверхъестественном топливе.

Но за сделанный выбор следует отвечать. От побега будет смрадно нести малохольностью и удручающей пассивностью. А это не по мне. К тому же есть те, кого нельзя понапрасну игнорировать.

Не совсем понимая, почему я продолжаю держать курс на автомобильную стоянку, Роки тем не менее следует за мной, продолжая ответственно отрабатывать функционал опоры. Сходим с тротуара, добираемся до точки назначения и останавливаемся прямо перед мрачным Фрэнсисом.

‒ Добрый день. ‒ Оценив ситуацию, Роки одним быстрым движением пристраивает меня за свою спину.     

Изменившееся при этом выражение лица Фрэнсиса вполне может пригодиться в химии и поучаствовать в окислительных реакциях. Себя со стороны тоже прекрасно представляю: мимическая окаменелость и нуль признаков раскаяния. И я не специально, просто не знаю, чего должна изображать в подобной ситуации. Какие эмоции выпускать?

‒ Добрый день, ‒ сдержано отзывается на приветствие Фрэнсис и красноречиво стреляет в меня глазами.

Похоже, он анализирует обстановку и соображает, как потактичнее изъять меня из-за спины решительного парня. Не будь здесь досаждающей живой помехи, Фрэнсис, скорее всего, уже запихнул бы меня в автомобиль.

А по-честному, это мне следовало бы самой давно уже запихнуться в автомобильный салон.

‒ Вы что-то хотели? ‒ вежливо интересуется Роки после полуминутного молчаливого обоюдного созерцания сторон этого дохленького диалога.

Полагаю, он ждал каких-либо действий от меня ‒ не зря же я подвела его прямо к незнакомому мужчине. Но моя соображалка сильно запаздывает, ведь и мне хочется выкрутиться с сохранением предельной добропорядочности и никак не задеть Роки, поэтому пока я лучше всего справляюсь с ролью неодушевленного предмета.

Молчу.

И снова молчу.

Все равно не получилось бы отослать Роки прочь до встречи с Фрэнсисом, не обеспечив пацана какими-либо нормальными объяснениями. Юноша слишком надежен, так что вряд ли бросит свою непутевую спутницу.

‒ Я хотел бы пообщаться с девушкой. ‒ В выбранной интонации Фрэнсиса нейтральности в избытке, поэтому подозревать его в непристойных помыслах довольно сложно. Скорее я тут сойду за самую подозрительную персону в нашей компании.

‒ Не подскажете, что же такого важного потребовалось охраннику детей господина Люминэ от юной студентки?

Воу-воу, наверное, интерес ко мне Фрэнсиса и правда выглядит сомнительно. Роки же не в курсе, что нас связывает. И принимается с ходу показывать словесные клычки. Ну, помнится, он не трепетная ромашка даже на словах, постоять за себя ‒ и мимоходом за меня ‒ вполне способен.

А еще он точно знает, кем является мужчина перед нами, но, насколько мне известно, они не пересекались даже после происшествия с нападением на паразитят в университете. О моем состоянии Фрэнсис узнал от сотрудника медпункта, куда меня принес Роки, а не напрямую от него.

Но, возможно, все намного проще, и на внушительного Иммора, ежедневно присматривающего за детишками важной шишки, чисто психологически сложно не обратить внимания. Фрэнсис, по всей видимости, пришел к такому же выводу, потому что от высказывания парня абсолютно не напрягся. По крайней мере, визуально это не заметно.  

‒ Ха, хе, все путем, господа. Я позвонила ему и попросила об услуге. ‒ Наконец вещество в моей башке хоть чуть-чуть забурлило. ‒ Чтобы… он подвез меня. ‒ Довольно неуклюже выбираюсь на первый план, попутно снеся плечом со своего пути Роки. ‒ После того, как я подставилась под удар вместо его малышей, глава рода Люминэ весьма лояльно настроен по отношению ко мне.

Поочередно устраиваю для парней просмотр моей криво выстроенной улыбки. 

Правая бровь Фрэнсиса дергается, однако никакого опровержение моих слов от него так и не следует.

‒ Благодарность от главы рода Люминэ? ‒ медленно изрекает Роки, изучая маску моего косо натянутого позитивного настроя.

‒ Она самая. ‒ Вытягиваю большой палец и, откинув руку назад, втыкаю его в плечо Фрэнсиса. ‒ Вот этот крутой громила отвезет меня домой.

‒ Отвезу, ‒ подтверждает тот. ‒ Прошу в автомобиль, леди.

«Леди, млин. ‒ Смешок теряется где-то в горле. ‒ Держу пари, он очень хочет пинком меня туда забросить».   

‒ Все нормально, Лето? ‒ Вопрос Роки звучит так, словно он дает мне еще один шанс просигнализировать ему о том, что я нуждаюсь в некой помощи. 

‒ Все нормально, ‒ с предельной убедительностью отвечаю я и ради практичной зрелищности даже цепляюсь за локоть Фрэнсиса. ‒ Этот добросовестный и прекрасный мужчина позаботится о моей безопасности.

‒ Приятно с вами познакомиться. ‒ «Добросовестный» мужчина ловко запихивает меня уже за свою спину и многозначительно пялится на Роки. ‒ Но вынуждены с вами распрощаться.

Ясно, фонтан вежливости Фрэнсиса почти иссяк.

Помахав на прощание Роки, я ныряю в автомобильный салон и вольготно разваливаюсь на сидении.

‒ Можешь уже начинать меня проклинать, ‒ миролюбиво разрешаю я, когда наш транспорт покидает стоянку.

‒ Это тот мальчик, который доставил тебя в медпункт после драки? ‒ Фрэнсис с постным лицом выруливает на главную дорогу. Все вариации его хмурого настроения отражаются на лице, отражение которого я прекрасно вижу в зеркале заднего вида.

‒ Вообще-то не мальчик, а вполне себе уже молодой мужчина.

   Мое высказывание, насквозь пропитанное высокомерием, не удостаивается даже малой реакции. А молчание я и вовсе не принимаю за полноценный отклик.

Фрэнсис не ругает меня, и это раздражает. Такое чувство, словно за его бесконечное терпение я буду ему должна до скончания времен. Хочется задеть его, вывести на искренний диалог.

‒ Красивый молодой мужчина, ‒ добавляю я и, подняв ногу, пристраиваю кроссовок у подголовника пассажирского сиденья впереди.

От моего нахальства самообладание Фрэнсиса ничуть не пошатывается. Похоже, он уже давненько впечатал в свое сознание мысль, что от меня можно ожидать любой пакости в немереном количестве. И просто смирился с неизбежным.

‒ Правоохранителям ничего не удалось вытянуть из напавших, ‒ сменил он тему разговора, полностью игнорируя ритмичные покачивания мыска моего кроссовка неподалеку от себя.

Тик-так, тик-так. Почти как часы.

‒ Откуда узнал? ‒ Подкладываю руку под голову и еще сильнее съезжаю по спинке сиденья. ‒ Успел перехватить бравых офицеров на выходе из здания до того, как метнуться за мной?

‒ У рода Люминэ приемлемые отношения с правоохранительной системой людей. И достаточно возможностей, чтобы получать оперативную информацию из множества источников. Если будешь стараться сохранять связь, хотя бы посредством элементарных телефонных звонков, о происходящем рядом с тобой мы будем узнавать в десять раз быстрее. 

‒ Проще говоря, «не вырубай чертов маячок!»?

‒ Просто сообщай о своих передвижениях.

‒ Чтобы вы липли на каждом шагу к моей заднице туалетным клочком? Это нервирует, знаешь ли.

‒ Однако при таких обстоятельствах мы бы избежали произошедших сегодня событий.

Здравые рассуждения Фрэнсиса сопровождает холодная отстраненность в интонациях. Что ж, обидка на меня, кажется, все же подпортила нам дружеское братание в отношениях. Наверное, он думал, что я ему доверяю, а вместо этого получил смачный шлепок по чрезмерно раздутому шарику своей наивности.

‒ Не факт, что избежали бы. ‒ Опускаю ногу на пол и прилипаю взглядом к затылку собеседника. ‒ Так чего наплели прибывшему патрулю сегодняшние очумевшие человечки?

‒ Они в легкой прострации. И толком не способны пояснить, кто надоумил их напасть на тебя и мальчика.

‒ Ну, понятное дело, что открыто натравливать их на нас никто не стал бы. ‒ Воспроизвожу в голове то, что услышала ранее. ‒ Один из них сказал «он», имея в виду того, кто дал им наводку на сортир. И мужики были стопроцентно уверены, что там их ожидают Иммора, которых надо срочно покарать. По мне, или это была спонтанная акция нападения на случайных посетителей торгового центра ради беспорядков, или целенаправленная атака на меня или Роки. Скорее, на меня. Хотя и взбрызгивать в мою кровь вирус ‒ нерезультативное трепыхание. Чего хотели-то? Напугать? Предупредить? Посыл не дошел, я тупенькая.   

‒ В любом случае придется обо всем доложить господину Люминэ. ‒ От собственных слов Фрэнсис сжимает руль так, что покрытие начинает поскрипывать.

Заранее в ужасе?  

‒ И чего докладывать? Не информация, а пустышка.

‒ В этой части ‒ да. Но большее беспокойство, конечно, вызывает необходимость сообщить ему о том, что ты подверглась нападению.

‒ Давай я ему сдамся без боя? ‒ с чрезмерным позитивом предлагаю я. ‒ Мой прокол, мой косяк, мой побег. Покаюсь, ненатурально выдавлю слезку, бухнусь на его очищенные ботинки. Ну, вот что он мне сделает, а? Шлепнет?

Насторожено изучаю пакетик, который только что обнаружила в кармане. А я и забыла, что Роки заботливо сунул туда мою затейливую покупку незадолго до выхода из торгового центра. Знал бы он, какая соблазнительная одежонка для сна прячется в этой непрозрачной переливающейся упаковке. 

Интересно, а как бы отреагировал Виви?..

‒ Кха… ‒ Прячу пакетик обратно в карман и вновь ловлю напряженное выражение лица моего водителя в зеркальном отражении. ‒ Да в курсе я, что вы от него содрогаетесь в кошмарных судорогах. Но и Виви знает, что я перестану быть управляемой, если он сотворит что-то плохое с кем-нибудь из вас, заклейменных.

Улавливаю в ответ мрачный смешок.

‒ Не думаю, что тобой вообще можно «управлять», Лето.

‒ Да я пупсик. Когда не бешеная. ‒ Складываю руки перед собой. ‒ Ну, давай, поругай меня уже. Отведи душу.

‒ Я не собираюсь капать тебе на мозги, Лето. Это заведомо бесполезная затея.

‒ Круто. Мои нервы тренируются для столкновения с Виви. Так что хорошо, что вы, честная и благородная компания, лезете под руку по минимуму. ‒ Смолкаю, а затем осторожно добавляю: ‒ Слушай, а ты не сольешь Виви мое славное приятельство с Роки?

‒ Нельзя ничего утаивать.

‒ Эй, да он нормальный. И мощно поддерживает меня в последние дни… Но ты, скорее всего, уже проверил его, так?

‒ Естественно.

‒ И давно под него копнул?

‒ В день происшествия в университете. Хотя, признаю, в первый раз проверял без лишнего усердия. Посчитал, что мальчишка не задержится рядом с тобой надолго. Однако в дальнейшем пришлось копнуть поглубже. 

Угрызения совести явно не мучают Фрэнсиса. Копатель чертов, с кротами бы сунулся пожить и червями бы подзакусил.

Но соглашусь, поступки его вполне рациональны. Я ‒ не стандартизированная девчонка с размеренной жизнью. И те, кто крутится рядом, заведомо подозрительны.

‒ И? ‒ Агрессивно напираю я в ожидании ответа.