Хаос на боевом факультете

– Нет! С меня хватит!

Мои крики наверняка слышала вся округа. Еще бы. Играть роль послушной девочки – та еще задачка со звёздочкой. Мое терпение лопнуло еще на моменте, когда отец решил вытащить меня на королевский бал. Сейчас же, с его слов, мне нашли жениха и даже назначили дату свадьбы!

– Андроника! Хватит пререкаться со мной! Иди в свою комнату немедленно!

Отвернувшись, я фыркнула и, виляя бедрами, пошла в противоположную сторону, не обращая внимания на продолжающиеся крики в спину.

Нет, я могла бы послушать отца, если бы он слушал нас с матерью и не стал проигрывать целое состояние.

Завернув за угол, я резко ускорила шаг и, подавив ком в горле, направилась в сторону часовни, которая еще принадлежала нам.

Несправедливость, словно червь, сжирала изнутри. Как так можно с собственной дочерью?!

Обогнув главный вход, я направилась к задней двери, которая никогда не запиралась. Нырнув в дверной проем, я едва не упала, споткнувшись о порог в кромешной тьме. Дальше двигалась на ощупь. По знакомому коридору, к лестнице наверх. К колоколам. С недавних пор там располагалась мамина комната.

Зажмурившись от резкого появления света, я прошла чуть дальше и, наткнувшись на вышедшую из спальни маму, тут же обняла и уткнулась ей в плечо.

– Снова отец? – мягким, еще сонным голосом спросила она, поглаживая мои ореховые косы.

Я только шмыгнула носом, беззвучно продолжая рыдать.

– Что на этот раз?

– Он замуж меня продает! – топнула ногой от гнева, и по комнате разнеслось звонкое эхо. – Почему ты с ним еще не развелась?

– Эх, если бы все было так просто.

Я отстранилась, чтобы взглянуть на маму. Она тоже посмотрела на меня своими голубыми глазами, в которых плескалось отчаяние. Ее волосы были заплетены в ночной колосок и напоминали цветом только выпавший снег. Папа всегда видел в маме лишь красоту, не зная, насколько мудрая девушка ему досталась в жены. И навряд ли просто так отпустит такое сокровище. Жаль, мне не досталась такая редкая внешность.

– Может, мы уедем? К дяде? Он нас точно не прогонит.

– Зато отец такого не простит. Ты же его знаешь.

Едва сдержав новый порыв истерики, я снова обняла маму.

Папа был похож на ворону, тащащую в свое гнездо все блестяшки, пусть то будет пустышка или настоящее сокровище. Он так же с своим добром боялся расстаться, хотя часто проигрывал все до копейки. Однако уже несколько лет он не давал матери жить спокойно, никуда не отпуская. Но я – не она. Не так сверкаю. Поэтому от меня можно было спокойно избавиться.

– Тише, тише, солнышко. Нет смысла лить слезы понапрасну. Ты сильнее многих людей в округе, физически и морально. Надо будет, ты своего мужа со свету сживешь, если не влюбишься.

С непониманием посмотрев на мать, я отстранилась, нахмурившись, словно туча перед грозой.

– Любви не существует. Это все придумали бедные, чтобы свою беспомощность и глупость прикрыть.

Мама промолчала, поджав губы. Не стала отвечать, словно внутри вела спор, права я была или нет.

– А знаешь, я придумала. Поезжай к своему дяде одна, а я отца отвлеку. За это время вы что-нибудь придумаете.

– Думаешь, папа отступится от своего? Он же деньги выберет, а не меня. Да и тебя не пощадит.

– Выбора у нас с тобой все равно нет. Бери свою лошадь и в путь. Налегке.

Она сделала шаг назад и стянула со своей шеи дорогой кулон, подаренный папой, который опустился на мою грудь. Дорогая вещь. Бесценная.

Затем она притянула меня за шею и обняла так, словно прощалась. Я услышала легкий всхлип. Мама никогда не плакала при мне.

– Я обязательно тебя спасу, слышишь!? Спасу, чего бы мне этого ни стоило!

Не теряя ни минуты, я вырвалась и побежала вниз, пропуская часть ступеней, иногда прыгая через несколько сразу.

– Беги, доченька. Беги. – доносились эхом последние фразы матери. Я утерла нос и побежала вниз по лестнице. Жанара должна быть в стойле. Спасибо, отец, что оттачивал мои навыки боя и тренировал, как мужчину. Это сыграет против тебя. Я обещаю.

К дяде я прибыла к полудню следующего дня. Из-за резко сменившейся по пути погоды, мы с Жанарой были вынуждены сделать привал в самой ближней к нам деревне. Благо, нашлись добрые люди, которые пустили нас под кров на ночевку.

Уже на заре мы снова выдвинулись в путь. Дядя жил севернее, и здесь осенним утром был иней, поэтому мои волосы после дождя со снегом превратились в сосульки, неприятно коло́вшие лицо в дороге.

Прибыв в поместье, я оставила Жанару на улице и буквально взлетела по лестнице вверх.

– Дядя, отец сошёл с ума. Он решил меня выдать замуж! – Дядя Нильсон поднял на меня взгляд, медленно проходясь по всем деталям промокшей одежды.

– Андроника, прошу, переоденься и подожди меня в гостевом зале. Я сейчас занят.

Я выгнула бровь, словно это был не аргумент, и двинула рукой по столу, сметая все документы на пол. Бумаги вместе с канцелярией быстро посыпались, создавая вокруг хаос. Несколько листов взвыли вверх и покорно опустились на макушку дяде.

– Я надеюсь, у тебя была крайне веская причина – это сделать. – Дядя подпер локтем подбородок и уставился на меня, тряхнув головой так, что листы медленно сползли прямо по его лицу на колени – что случилось?

– Мой отец решил продать меня мужчине, мама осталась с ним одна. И я не знаю, что из этого хуже!

Дядя потер лоб и поправил белые волосы, выбившиеся за пределы собранного хвоста.

– Значит, Савелий лишился ума? И что ты хочешь, чтобы я сделал? Убить его не могу, он не тронул Шефрие. А то, что он собирается сделать с тобой, – обычная практика. Правда, это называется иначе – брак по расчёту.

– Я не понимаю, тебе вообще всё равно? Ты же можешь как-то организовать развод?

В ответ он покачал головой и полностью закрыл лицо руками.

– Разводами я не занимаюсь. Я хранитель артефактов, а не... судья. Твоя мать вполне может подать заявление на расторжение брака.

– Отец отклонит его. А суд нам не выиграть.

Руки уже начинали потихоньку чесаться, а с кончиков пальцев сыпались искры целенаправленно на ковёр, оставляя на нём и на упавших бумагах небольшие дырки.

– Ну почему? Савелий проиграл целое состояние. Брак вполне возможно расторгнуть, если мужчина не может расплатиться с долгами.

Да он издевается? Сегодня был явно не в себе или в себе, но в вредном.

– Если ты не можешь помочь, то так бы и сказал. Я бы время не теряла, пока сюда добралась.

Развернувшись на каблуках, я направилась в сторону выхода, гордо постукивая обувью по дорогущему кафелю, в надежде оставить на нём отпечаток обуви. Этого отказа он точно не забудет.

– Стой! – с раздражением в голосе сказал дядя, и я с победной улыбкой повернулась обратно. – Подойди.

Из внутреннего кармана сюртука он извлек небольшой мешочек, обрисованный разными иероглифами, и выложил тот на рабочий стол.

– Возьми. Это артефакт. Скроешься в городе под видом гуляющего студента.

– Мне двадцать три года, дядь. Какой студент, я своё отучилась.

Гордые четыре года на факультете тёмных искусств с троешным дипломом, ибо это было желание отца, а не моё, но всё же. И даже не смотря на оценки, любой экзамен я могла сдать на пять, если бы не моя вредность.

– Мне просто надо, чтобы ты не шаркалась под ногами, пока я проблемы твоих родителей решаю. – Он положил руку на мешочек и выудил оттуда синий кристалл на серебряной цепочке. – Это – аппатитовый Локи. Артефакт смены личины. Зная твоего отца, он в догонку отправит своих псов. Они тебя спящую утащат, а ты не заметишь. Так что ради моего спокойствия побудешь другим человеком. Внешность сама выбирай, хоть девушкой будь, хоть мужчиной. Главное, запомни – он работает и как защита тоже. Потому, если тебя решат отравить, опоить зельем или ранить, он будет работать в первую очередь на твою защиту.

– И всё? – я поддела артефакт и начала медленно раскручивать на пальце – И почему я не могу побыть в твоём доме, пока ты всё дела решаешь?

Раздражённый взгляд дяди медленно следил за моими действиями, метаясь за вертящимся на пальце кулоном.

– Ты вроде не дурочка, должна понимать, что люди твоего отца сразу поймут, что внезапный, непонятный гость в моём доме – уже повод подозревать, что это ты. А мне нужно спокойствие. – Тяжёлый выдох, и он откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями. – Поживи пока где-нибудь в людном месте. Как я всё решу, обещаю, вся столица узнает, что твои родители развелись.

– Точно? – Я схватила кристалл ладонью и сощурилась, впиваясь взглядом в уставший лик дяди.

– Я тебе лично порядок прохождения суда гонцом вышлю.

В приподнятом настроении я спускалась вниз, уже примечая, куда могу деться, пока дядя разбирается с отцом. Но чем меньше становилось ступеней до главного зала, тем больше пустота в голове занимала место. Идти ведь мне было попросту некуда. Бабушки, будь они неладны, уехали на дорогой курорт отдыхать, ибо проблем от них столько, что у дяди волосы стали не белыми, а седыми.

Другая родня своими задираниями давно перешла грань дозволенного, и меня попросту не заметят, если я к ним приду. Видите ли, после всего, отец обесценил репутацию свою и своих близких.

Был вариант просто сбежать, но… будем честны, жить абы как и впроголодь я не хочу и не буду. Хоть и научена выживать в страшных условиях войны, но сейчас не то время, когда надо пользоваться такими навыками.

Спустившись в гостевой холл, свернула налево, в сторону семейной галереи. Внешность выберу там. Сомневаюсь, что те, кого отправил за мной отец (если отправил), знают, как выглядят мои самые дальние родственники.

Выйдя на свет, который поддерживался в огромном зале, я начала изучать портреты, которые расстилались от самого входа. От их количества в глазах рябило, а белизна волос неприятно напоминала, что из бракованных здесь только я.

Мама, дядя, бабушка, двоюродный дедушка и дальше по наклонной, все как один. Чем дальше я проходила, тем тяжелее было отличить молодого парня от такой же молодой девушки. Еще и имена несклоняемые, словно они специально создавали путаницу в своей семье.

Даже когда я ускорила шаг, становилось только хуже. Лица начали расплываться и соединяться в один общий, ужасающий образ, круживший перед глазами. А может, это я, как дура, кручусь в зале, держась за голову.

Резкий стоп в моем одиночном вальсе придало резкое столкновение и встреча с прохладным полом. Сверху на меня навалилась человеческая туша, из-за размеров которой меня банально придавило.

– Извините, леди. Полы скользкие, не смог устоять.

– Надеюсь, перед моей грацией. – я пустила смешок и постаралась подняться на ноги, но руки снова и снова проскальзывали по идеально гладкому полу.

– Н-да, у вас грация как у лошади, которую пустили на лед.

– Что? – возмущение в голосе разнеслось на всю галерею. Парень сам быстро вскочил на ноги и, развернувшись, протянул руку.

– Аника?

– Люци?

– Что произошло? Я слышал шум. – мы одновременно посмотрели в сторону входа в галерею, где стоял дворецкий с причудливой полупрозрачной тряпкой на глазах.

– Ничего, сэр, просто неловкое падение. – неожиданно Люциус резко потянул меня на себя, легко поднимая с пола и кладя руку на мое плечо.

Дворецкий качнул головой и удалился из галереи, а вот мы остались стоять на месте.

– Ты чего тут делаешь? – с улыбкой и искрами в глазах я смотрела на давнего друга, с которым не виделась лет пять, а может, и больше.

– Для учебы артефакт нужен, а кто как не твой дядя лучше в них разбирается? А ты чего здесь?

– А я… – не знала, что сказать. Люциус был в курсе моих семейных проблем, ведь проще говоря, именно из-за отца мы расстались, когда мне было тринадцать. Черт его побрал, запихнуть меня в женский пансионат, а потом в академию на темные искусства. – к дяде в гости приехала.

– Одна? В гости к дяде. Ага. А если правду сказать?

Потерев шею, я отошла на шаг назад и приподняла мамин кулон. Люциус знал, насколько это дорогая вещь, и стоило ему увидеть её, как в его глазах собралось всё отчаяние, которое он мог в себе найти.

– Мне жаль, прости, твоя мама была самым светлым человеком.

– Что? Нет, нет, она жива. Но отец делает всё, чтобы случилось обратное.

Брови Люциуса встретились на переносице. Без лишних ожиданий он потянул меня в сторону выхода, из галереи прочь.

Только потом, когда рябь в глазах прошла, и я перестала жмуриться от постоянного света, обстановка начала прорисовываться. Мы проходили по гостиной, напрямик к диванам.

– Рассказывай.

Меня усадили на мягкий диван. Рядом, на чайном столике стояла одна полупустая чашка и одна целая, а ещё несколько фантиков от обожаемых Люциусом конфет.

– Отец ополоумел. Из-за своих долгов он уже меня замуж продать захотел. Мама отправила сюда за помощью. Я просто надеюсь, что дядя сможет нам помочь и хотя бы маму забрать под своё крыло. А я уже как-нибудь сама разберусь.

– Нет, я понимаю, твоя мама в опасности. Но зачем тебе замуж? Вышла бы, потом развелась и половина состояния твоя. В чём проблема?

– Если бы всё было так просто, я бы так и поступила. Родители уже сколько лет живут вместе, а развод мама никак оформить не может. Да и если убить мужа, можно так себе жизнь испортить, что она покажется настоящим адом, несоизмеримым с замужеством.

Я сделала глоток чая, который хоть как-то отвлекал от раздражения. Люциус поступил точно так же, и мы вместе утонули в тишине собственных мыслей. Ну, утонула я, а вот друг всем своим видом показывал, что всё на самотёк пускать не хочет, хотя проблемы это были только мои. В моменты мне казалось, что я слышала звук работы шестеренок в его голове.

– Так, а дядя тебе как помог? – Порывшись в небольшом кармашке, я достала кулон и протянула ему.

Люци быстро подцепил артефакт и начал доскональное изучение, пока я, на его беду, таскала самые вкусные конфеты, лежащие на столе.

– Знакомая вещица. Видел у кого-то такую же. И что он делает?

– Внешность меняет, – пробурчала я с набитым ртом. – Дядя попросил не мешать, пока он помогает.

– Значит, будешь какой-нибудь купеческой дочкой, пока родители разводятся? – он усмехнулся, но увидев, что в пиале осталась одна вкусная конфета, сразу потянулся к той, обгоняя мою реакцию.

– Нет, – я фыркнула и скрестила руки на груди. – Я с ума сойду, пока буду накручивать себя мыслями о маме. Да и это будет слишком странно, что у купеческой пары внезапно появляется взрослая дочь. Так что я ещё думаю.

– Слушай, – подозрительно весёлым голосом сказал Люци, заговорчески оглядевшись и отметив, что вокруг нас никого нет. – У меня идея. Как ты смотришь на то, чтобы навести шороху?

– Мне это не нравится, но продолжай.

Улыбка друга растянулась почти на всё лицо. Он оставил чашку на стол и сложил руки домиком.

– Недавно ректор академии заявил, что если наш всеми обожаемый Виктор Дархан сдаст его экзамен, то он обещает всему курсу каникулы на две недели продлить.

– Поздравляю, а каким я тут боком?

– Виктор на парах уже третий год не появляется. Экзамены ему от места службы ставят. Халявщик. Я подумал, что если ты, с твоими навыками боя, станешь им на время, что думаешь?

– О нет. Люци, мне не десять лет, чтобы заниматься подобной ерундой.

– Да, боги, когда тебя это останавливало? То, что ты в восемнадцать лет спалила соседский курятник – мелочи, а как другу помочь и повеселиться, так сразу: я старая.

– Я не старая! – сказала я на полтона выше, что на наш разговор обернулась только вошедшая служанка.

– А по тебе не скажешь. – Он усмехнулся и подождал, пока служанка пройдёт гостиную, а потом продолжил: – Ну брось, что ты теряешь? Я всегда рядом буду, в обиду не дам, кем бы ты ни была. В академии относительно безопасно. Хоть отвлечёшься от семейных дел. Могу для твоего спокойствия отправить людей на слежку и при любой сомнительной ситуации действовать. Хочешь?

Хочу ли я? Конечно. Безопасность сейчас на первом месте. Но червь сомнения как-то прогрызал внутри меня всё больше места.

– А если узнают, что я девушка?

– Бог с ними. Скажу, что проверял чутье академии, а они молодцы, раскрыли такой подвох. Ну что, ты согласна?

– Ладно. Отправляй людей в поместье Тардаш. Я согласна.

Тряска в карете убаюкивала, но я уверенно держала глаза открытыми, изучая расслабленное лицо спутника. Люциус, как ни в чем не бывало, уничтожал запасы фруктов, иногда протирая медаль защиты, выданную от моего дяди.

– Допустим, я стану… этим, как его…

– Виктором Дарханом, – ответил Люци, поднимая на меня спокойный взгляд.

– Ну да. А что, если у него в академии есть знакомые? Как мне с ними себя вести?

– Никак. У него нет знакомых. Проверено.

Мыкнув, я стащила у него одну виноградинку и смело положила ее в рот, раскусив. Кислый сок растекся внутри, заставив поморщиться.

– Ты как это ешь?

– Очень просто, – смеясь сказал друг, съедая за раз почти десять таких штук.

Мне его выражение не очень понравилось, и от недовольства я оторвала небольшую веточку от общей массы, быстро общипав ее и закинула целую горсть в рот, быстро раскусив.

Послышался звук падения металла на пол, а рядом в миг оказался Люциус, неприятно шлепая меня по щекам.

– Ты умом двинулась? Плохо потом будет – выплюнь!

Но я пошла против. Проглотила всю массу и неприятно искривилась, высовывая язык.

– Боги, слава вам, что я не одна буду с твоим нравом воевать.

Пока Люциус протягивал мне стакан, я обмахивалась ладонями. К щекам внезапно прилило чуть больше жара, чем планировалось.

– В каком смысле?

– В прямом. Я к твоему дяде приехал… В общем, в академию приедет мой дорогой брат. И его ставят наставником нашей группы. И с его военной карьерой лучше обеспечить себя защитой.

Уловив и осознав, о ком пошла речь, я резко выплюнула всю воду прямо в лицо Люциусу. О нет.

– Да ну, бред. Чему может научить твой брат студентов? Как отрастить павлиний хвост и перед девками им вымахивать?

Я слабо могла представить, что старший брат Люциуса – Лиам мог обучить чему-то толковому. Как минимум я его помню тем парнем, который менял девушек как перчатки и гнул пальцы перед всеми, кто считал, что он не достоин своей фамилии. Даже передо мной. Никогда не забуду, как он смотрел на меня как на последнее ничтожество, а при своих друзьях еще и смел обсуждать мое детское поведение.

– Лиам? Скажи, как давно его не видела? – Люци вытянул откуда-то из-под сидения полотенце и вытер влажное лицо.

– Ну, лет двенадцать, а что?

– Ты удивишься, когда его увидишь. Очень удивишься.

Не сдержавшись, я закатила глаза. Чему удивляться интересно? Я ясно помнила его светлые, почти золотые волосы, как у Люциуса, и каре-зеленые глаза. Но в отличие от Люциуса, который за время военной подготовки неплохо раскачался, я помнила Лиама худощавым, но высоким. И не думаю, что такой человек, как он, смог сильно измениться за двенадцать лет.

Вот только скорее я себя успокаивала, что это создание не смогло развиться больше чем на одну стадию эволюции. Внутри я буквально терпеть не могла его. За то, как он презирал меня и обсуждал за спиной. Радушным он конечно не был, но я не думала, что такой человек может быть настолько гнилым внутри.

– Еще минута молчания, и ты взорвёшься, – подколол парень, протягивая мне заново наполненный стакан воды. – Что произошло?

– Да, детство вспомнила.

Ага, как не вспомнишь тут. Ладно, оскорбления я терпела, обсуждения тоже. Но в тот ужасный день, когда на моей кровати в доме Гантов я обнаружила гигантского во всех смыслах паука, который, наверное, не поместился бы в мою ладонь.

Кстати, с того дня я больше не оставалась у Люциуса на ночевках.

– Аю, – проскулила и выронила стакан с кипящей водой на пол. Тот, конечно же, разбился в дребезги.

Люциус выдохнул с таким бессилием, что сел на свое место, а тут же подскочил, отряхивая свой зад от осколков, которые попали на его кресло.

– Неплохо ты детство вспоминаешь. Только в академии таких фокусов не выделывай. А то еще подумают, что вместо студента я животное в человека обратил и на пары привел.

– Не драматизируй! Я справлюсь.

– Угу. Я, конечно, тебе поверю, но вот не хотелось бы проверять своё «доверие» на других людях.

Чтобы друг наконец замолчал, в его сторону полетело полотенце, которым он недавно вытирал лицо. В ответ на мои действия он засмеялся и подлетел, когда карета напоролась на кочку. Стекло звонко брякнуло и запрыгнуло куда-то под диванчики.

– Блин, жаль стакан разбился. Могли чаю попить… О, слушай, а может ты напоследок навспоминаешься о детстве? Мы и чаю попьем и случаев таких меньше будет, Ай! – крикнул он смеясь, когда в него полетела подушка с моей стороны. – Ну хотя бы чашечку подогрей, ехать еще часа четыре.

– Люци!

– Понял, молчу.

Лиам

Дальняя дорога выматывает слишком быстро. Да еще и находясь при полной тряске, я умудрялся сохранять спокойствие и читать учебник по боевой практике. Черт бы побрал короля и его горе-наследников. С самого утра чуть подсказывало, что хорошего ничего от этого не ждать не стоит. А когда меня вызвали в приемную, нервы натянулись до предела.

– Пойми, Лиам, мне надо знать, готов ли ты занять пост помощника главнокомандующего северными войсками королевства. А для этого ты просто обязан продемонстрировать свои навыки обучения и передачи навыков студентам.

– Красиво сказано. Не спорю. Но чтобы послать меня куда подальше можно было не так заморачиваться.

На мой ответ король лишь рассмеялся, снимая очки и убирая их в сторону.

– Лиам, ты хороший парень, быстро учишься всему, но мне надо знать наверняка, сможешь ли ты…

– Выжить в условиях повышенного стресса?

– Если культурно, то можно и так сказать.

– Ваше величество, не врите хотя бы себе. Давайте начистоту – кто и зачем?

Вокруг меня уже давно вились слухи, что место главного стратега столицы хотят передать в чужие руки. Не знаю точно почему – то ли мой заменитель выиграл в лотерею, или просто женился на жительнице дворца, но его кандидатура более устраивала короля. А меня, как "старый" агрегат отправляют на новое место службы.

– Я. Для того чтобы ты осилил должность. Тебе просто надо выпустить старший курс в полном составе на волю. – сверля меня розовыми глазами заключил король, а я в ответ кивнул.

– Не беспокойтесь, Ваше величество, я разберусь с этим.

И со своим местом тоже. Отвернувшись, я широким шагом покинул приемную, громко хлопнув дверью.

Дальше как в тумане собрал вещи в сумки и умаялся к карете, которая меня уже ожидала. Вот же козел расчётливый.

– Мистер Гант, вам просили передать письмо. – протянул мне лакей через окно свиток с королевской печатью. Да ну, неужели не все сюрпризы?

Сломав воск, раскрыл письмо, которое едва не разорвал, начав читать с первой строчки.

– "Забыл сообщить, ректор уже в курсе, что ты прибудешь, так что не смей задерживаться"

Рука невольно сжалась в кулак. Мысленно, я представил с какой кованой улыбкой король писал это письмо. И ведь не скажешь, что человеку под шестьдесят. Все так же развлекается, только уже за чужой счёт.

Карета двинулась с места. Я раздражённо выдохнул и откинулся на спинку сидения, пытаясь придумать план, как быстро избавиться от этой навязанной службы.

Потом мысли сошли на нет, ведь дорога становилась только хуже, и было еще неизвестно сколько времени я буду трястись в этой убогой кибитке. Когда нервы стали натягиваться и ощутимо трещать, я не выдержал и взял книгу, которая попалась под руку. Так, остаток дороги сжав зубы зубрил учебник боевой практики. Никогда не думал, что мне и вправду она пригодится.

В дороге мы точно провели день. И это не значило ничего хорошего. Академии, в которых я чисто теоретически мог иметь знакомых, были в районе столицы. Зато теперь понятно стало, что они (те, кто сидят возле короля) не идиоты.

На рассвете, когда дорога стала подозрительно ровной, я проснулся. В окне играли городские фасады. Знакомые фасады. Очень знакомые. И это было жутко плохо. Место, где учился младший брат, можно было смело прозвать колонией строгого режима. И самое главное, что никто об этом не знал и не понимал, в чём проблема АМИ. Хорошая академия, с хорошим преподавательским составом и образовательными курсами. Но отсюда невозможно выбраться.

Через пару минут мы уже стояли на главной площади. Я оглядывался, изучая местность, а кучер подсчитывал золотые, что я ему выдал.

– Каковы мои шансы выбраться из этой клоаки?

Кучер на мои слова лишь рассмеялся, и поднял суровый взгляд, словно понимал мою ситуацию.

– Выбраться – выберешься, если надо будет. Вопрос в другом – куда ты вернешься, если покинешь это место?

Вернуться. Он прав, идти мне будет некуда. К отцу идти, значит признать, что слаб и не в состоянии позаботиться о себе. В столице меня ждать не будут, а без денег содержать малое поместье в пригороде нереально. Остался лишь сам ректор. Надеюсь хоть он не будет подхалимом короны и сможет мне чем-нибудь помочь.

Я кивнул и, глубоко вдохнув, пошел прочь от кучера. Крыши академии были видны, наверное, и с края города, так что заблудиться не представлялось возможным.

По приезду мы с Люциусом остановились в маленькой комнатушке, которую сдавала милая бабушка. О цене мне, конечно, никто ничего не сказал, ибо теперь Люциус считал своим долгом обеспечивать меня. Так в принципе было всегда, когда я оставалась или гуляла с ним, но сейчас как будто что-то поменялось.

– Вот. – он выложил на стол узкую папочку с наименованием «Личное дело Виктора Дархана» – За три дня сможешь выучить все от сих до сих?

Глаза поползли на лоб. Раскрыв дело, я пролистала все три страницы с ужасно мелким и объемным текстом, так же с портретами студента. На вид паренек был хорош: четкие скулы, темные волосы, густые брови, темно-синие глаза. «Королевская внешность», не иначе.

– Ты когда все успел? Мы же ехали вместе.

Люциус рассмеялся, скрестив руки на груди. По нему сказать нельзя, что он хоть как-то переживал насчет нашего плана, несмотря на меня.

– Это еще с прошлого года дело лежит. Ты думаешь, один раз такое было?

Я с сомнением покосилась на бумаги и недалеко лежащие от них мужские вещи, которые были больше меня размеров на пять.

– И ты думаешь, что в этот раз прокатит?

– Ага – с улыбкой согласился друг.

– Мне бы твою уверенность.

Я села на узкую кровать с кружевом по краям белья, подхватила дело и начала вчитываться в данную мне информацию.

«Студент 2 курса боевого факультета Виктор Дархан. Рост: 193 см. Вес: 95 кг. Возраст: 22 года. Приехал из села Дикое и поступил на учебу в Академию магических искусств. Не женат. Близкие родственники: неизвестно…»

Дальше пошли данные по близким друзьям и знакомым, где обычно появлялись имена. Точнее там стояли только прочерки. Главной пометкой стояло «в академии не появлялся в течение года», а значит все выше перечисленные данные были не актуальны.

– Ты серьезно думаешь, что нам поверят? Если других студентов разоблачали, то почему нас не должны?

Люциус не терял улыбки с лица. Присел рядом и перелистнул страницу, указывая на предпоследнюю и последнюю строчки в деле.

«Владеет магией огня высшего уровня и профессиональным качеством фехтования и верховой езды. Пропал без вести.» Последнее предложение было дописано синими чернилами, но, если не вглядываться, видно практически не было.

– Ты первоклассный маг огня, умеешь фехтовать и ездить на лошади. Просто идеальный кандидат. А то, что девушка – исправить легко. – он кивнул в сторону артефакта, выданного для меня дядей. – Таких вещиц в академии еще не было. Думаю, редкий экземпляр.

– Ну ты, змей расчётливый.

– Да, я. – он зачесал волосы назад, как бы демонстрируя свое превосходство. – Давай уже помагичим с внешностью. Даже интересно, правильно ли его здесь изобразили или приукрасили.

Я достала из кармана артефакт и приблизила к портрету моей новой внешности. Апатитовый Локи сверкнул пару раз, а от портрета потянулась как бы едва видная нить. За мгновение кристалл накалился и едва не обжег меня. Из-за этого я оторвала его от портрета.

Кристалл засиял и стал более насыщенного синего цвета. Люциус подхватил его за цепочку и аккуратно приложив к моей груди застегнул на шее.

Холодок по коже. Я закрыла глаза, принимая новые для тела ощущения. Как будто тело стало теснее и плотнее в разы. Голова пошла кругом. Даже дыхание стало другим. Густым и тяжелым.

Распахнув глаза, я увидела Люциуса, стоящего передо мной с открытым ртом. Только теперь я смотрела на него не снизу вверх, а наоборот. Я даже впервые увидела макушку друга, стоящую ровно на полу.

– Ну нифига себе. Я думал, он хоть чуть ниже будет. И уже.

Я посмотрела на свои подкаченные жилистые руки, которые вполне могли свернуть шею прохожему. Взгляд опустился вниз, где тело, а точнее его откровенные части, прикрывали обтягивающие остатки платья.

Друг всячески скрывал наступающие волны смеха кашлем в кулак, а я просто смотрела на его довольную рожу.

– Смейся, смейся, – глубоким мужским голосом начала я и замерла, привыкая к этому странному ощущению. Люциус же перестал смеяться и шокированными глазами смотрел на меня. Но я не успела списать это на своё преображение. Снизу начали скрипеть половицы. Значит, сюда кто-то шёл.

– Живо одевайся. – Люци кинул в меня одежду и папку с данными, а сам направился к двери.

Подхватив вещи, я ушла в смежную комнату, которая была заменой кухни и гардеробной, и начала быстро срывать с себя старые тряпки, попутно надевая новые вещи, не обращая внимания на откровенность.

А в это время дверь скрипнула, и из коридора начали доноситься обрывки фраз и ругательств. Тень появилась в проходе и двинулась в мою сторону, а я задержала дыхание.

Свет, проникавший через проем в миг, померк. Крупная фигура влетела в смежное помещение, оглядываясь по сторонам. Лицо, прикрытое маской, не давало узнать даже малейшей детали во внешности незнакомца.

– Я сказал, чтобы вы убирались к чертям отсюда, – разгневанно махая руками, Люциус вбежал вслед за незнакомцем в комнату.

– Где Андроника Тардаш? – холодно спросил чужак, хватая Люциуса за горло и поднимая на пару десятков сантиметров над полом.

Он ведь не признается. Я видела, с каким гневом его глаза смотрели на мужчину в маске, и как руки до крови были готовы разодрать его кожу. Действие. Никакого ожидания. Я вышла из тени и, схватив первую попавшую под руку вазу, ударила по голове наемника. Стекло, ударившись о череп, раскололось на мелкие осколки и упало на пол.

Наёмник покачнулся и рухнул, а рядом с его головой начала растекаться лужица крови.

– Уходим! – Люциус взял меня за руку и быстрым движением вывел прочь из комнаты. Минуты и не прошло, как из спальни он вынес пару чемоданов и прошел еще дальше, буквально в стену, которую прикрывала черная штора.

– Ты что… А-а-а-а-а – крик сорвался, как и мы, в пропасть. Люциус обнял меня сзади, и в момент падения, когда мы встретились с землей, я услышала короткий, но очень болезненный стон.

– Люци! – я спрыгнула с него и постаралась заглянуть в помутневшие от боли глаза. – Сильно больно? – А про себя подумала, какого это, когда на тебя падает парень, в полтора раза больше тебя, и зажмурилась от мысленной боли.

– Да, нормально. Не переживай, – схватившись за голову, он встал и пошатнулся на месте.

Я же осмотрелась. Большой зал. Очень большой, и к тому же старый. На месте, куда мы упали, в досках красовалась дыра.

– И где мы?

– Все там же. Поэтому нам лучше убраться.

– Все там же?

– Ты же в курсе, что мы в заброшенном театре?

– Откуда мне было знать? Ты же сам меня сюда привел!

Друг улыбнулся и, прихрамывая на одну ногу, повел меня прочь отсюда. Небольшая дверь открылась, впуская в затхлое помещение свежий воздух и одновременно яркий свет.

Мы вышли наружу, где проходила оживленная улица. Люциус закрыл двери и, взяв меня за кисть, повел по самым людным местам, изредка оглядываясь по сторонам.

А я устремила голову вверх. К крышам академии, которые переливались в последних теплых лучах осеннего солнца. Правда, когда мы резко свернули в сторону и солнце скрылось за крышами высоких домов, я наконец посмотрела вперед. Темный переулок, без людей, света и благополучия.

– А нам точно стоит ходить по безлюдным местам? Ну это если учитывать, что на нас буквально только что напали.

– Больше шансов на то, что они будут в толпе скрываться, чем по переулкам, где можно просмотреть все углы. Нам сюда.

Люциус повернулся к стене и, как это было в комнатушке, прошел сквозь ту, утягивая меня за собой. За муляжной стенкой был проход и лестница, уходящая вниз, куда мы незамедлительно двинулись. Из-за роста Виктора, приходилось немного наклонять голову, чтобы не шаркаться об потолок.

Спустившись по кромешной тьме и едва не улетев с последней ступеньки (благо Люциус крепко держал меня за руку), мы пошли по не менее темному проходу. Единственным источником света, как ни странно, был мой кристалл, который светил тускло, но и этого хватало, чтобы мы без происшествий дошли до пункта назначения. Еще одной двери.

– Скажи мне, друг мой, где ты ходишь, и я пойму, чем ты занимаешься.

Люциус не ответил. Просто со скрипом отпер старую дверь и ввел меня в просторное, скорее всего подвальное помещение. Стеллажи с кучей разных склянок и сухих трав, в дальней части стояли мечи и щиты, уже побитые жизнью и студентами. Сбоку от нас вообще расположилась небольшая куча разных камней, которые то и дело переливались разными цветами, а иногда даже случайно могли задымиться.

– Ты куда меня завел?

– Это подвал академии. – Люциус закрывал дверь, толкая неподдающуюся тяжесть плечом.

– А через парадный вход мы зайти не могли? Я, конечно, все понимаю, я не учусь здесь и все такое, но может стоило проверить бдительность…

– Дело не в этом. Если люди твоего отца уже здесь, значит они знают, где ты можешь спрятаться. Нам пока что надо сделать так, чтобы как можно меньше людей узнали, что студент, который пропал на первом курсе, внезапно ушел со службы, чтобы доучиться.

– Понятно.

Когда дверь была заперта, мы двинулись в сторону выхода по огромному подвалу. Здесь было не темно, но маленькие сферы трудно было назвать светом. Из-за полумрака тени непривычно танцевали. В моменте даже показалось, что я услышала хрипы со стороны зоны с зельями. Поначалу я отмахнулась, но когда хрипение превратилось в тяжелый кашель, сердце ушло в пятки.

– Люциус…

– Это крысы.

– И как давно крысы научились кашлять, как собаки?

– Не знаю… не обращай внимания. Здесь все неудачные работы артефакторов собрались. И кашлять, и летать, и смеяться могут. Не обращай внимания просто.

– Ладно. И куда мы сейчас?

– К ректору. Надо тебя показать. Потом скажем, что я за твое восстановление возьмусь, поэтому тебя на парах не будет.

Я «угукнула» и напоследок обернулась, просто чтобы убедиться, что там никого нет.

Лиам

Из-за нервов и прочей дребедени я буквально взлетел по лестнице вверх, прямо к ректорскому кабинету. Надежда на то, что этот человек окажется понимающим и, хотя бы ненадолго, войдет в мою ситуацию, еще тлела в сердце.

В приемной сидела милая девушка, которая при виде меня улыбнулась и просто указала на дверь, не произнеся ни слова. И я вошел. И замер.

За столом, среди протяженных стеллажей с книгами, сидел знакомый мне человек. Личность, портреты которой висели в зале военной кавалерии дворца и с недавних пор были обрамлены в золото. Юниэль Тардаш, собственной персоной, сидел за ректорским столом и делал пометки в небольшом дневнике, не поднимая на меня взгляда.

– Вы по какому-то вопросу? – он посмотрел на меня, а я продолжал стоять и думать, как такой человек оказался в этом захолустье. Неужели и он чем-то насолил короне?

– Я – Лиам Гант. Новый наставник боевого курса.

– Ах, точно, совсем забыл. Спасибо, что почтили нас своим визитом. – В его словах не чувствовалось издевки, зато некое уважение таки сочилось между слов. Неужели он не знает?

– Господин Тардаш, вы же в курсе, что я не по своей воле здесь оказался.

Юниэль поджал губы и, нахмурившись до морщинок на лбу, наклонился к столу и достал небольшую бумагу с еще не сломанной печатью. Я ожидал, что он просто развернет ее и прочитает, но, когда бумага вспыхнула в руках ректора и развелась пеплом по кабинету, впервые стало как-то не по себе.

– Снова рокировка на военных местах? – серьезным тоном спросил он, и потер переносицу. Я кивнул, не зная, как лучше украсить эту мысль.

– Думаю, мы вместе сможем найти решение, как справиться с короной, которая в конец обезумела. Во всяком случае, я придумаю, как нам это сделать!

– Нам? Я не говорил, что горю желанием вмешиваться в политику.

– Почему? Вы боитесь? – я разочарованно посмотрел на человека, в котором видел свою последнюю надежду. – Король потерял былую славу и власть. Он самодур. Нам нужен новый…

– Ты думаешь, они сняли тебя с должности, чтобы ты не устроил государственный переворот? Нет. Власть давно поменялась сама, просто не выдает этого. Даже если ты это сделаешь, ничего не изменится.

– Да откуда вам знать!

– Я тоже был молод и думал так же. Что новая крыша лучше старой. Но дело не в том, из чего она сделана, а на чем она держится. Плохая крыша будет держаться и дальше на хорошем основании, а новая на плохом и сильного ветра не переживет.

– О чем вы?

– Проще держать власть над порядком, чем над хаосом. Они слабы, но умны, чтобы это понять. Думаю, через время ты почувствуешь это, немой контроль проберется в твою голову.

– Но вы же занимали пост генерала армии восточных войск? У вас был такой шанс сломать их планы. Неужели простая академия стоила того, чтобы лишиться всех усилий?

– Я утратил все намного раньше, чем здесь оказался. И лишь тут обрел все то, что не стоит ни одного даже самого высшего звания в армии. Теперь семья мне дороже. – Он обернулся назад, где на стене висел огромный портрет самого ректора, рыжеволосой девушки рядом с ним и ее точной копии, держащей за руку не менее известного в узких кругах человека. Скорее всего, девушка, стоявшая рядом с молодым Ван Рийхом, была его женой, ведь чуть больше года назад прогремела весть о немалой свадьбе в их поместье. Жаль, попасть я туда так и не смог, хотя приглашение получил.

– Надеюсь, и ты когда-нибудь поймешь меня... Ну что же, приступим к твоим обязанностям? – Юниэль вернул свой прежний рабочий вид. Без раздумий он подошел к одной из многочисленных полок и вытащил достаточно толстую синюю папку и положил ее передо мной.

Третий курс. Боевой факультет. Группа магов дальнего боя.

– Просто группу выпустить? Последний курс?

– Есть одно "но".

На мой вопросительный взгляд ректор кивнул на папку, а сам полез в письменный стол, будто искал что-то, яростно перебирая бумаги. Я нахмурился и раскрыл папку с ведомостью. Двадцать студентов с подробным описанием их дел и способностей. Между списками я даже различил свою же фамилию, вот только имя было не моё. Группа Люциуса? В этом проблема?

– Кхм... – привлек внимание Юниэль, держа на уровне глаз лист с королевской пометкой. – "Лиам Гант обязан выпустить группу третьего курса магов дальнего боя в полном составе с лучшими показателями на потоке. В противном случае, он будет обязан вести новую группу с первого курса."

– У группы плохие показатели?

Только это был риторический вопрос. Я уже посмотрел данные. Все студенты были, если не атлетами, то их подобием, ведь данные каждого превышали норму в несколько раз.

– Посмотри посещаемость.

Внутри все похолодело. Я пролистал все страницы в деле, в надежде, что там просто пара прогульщиков, но не тут-то было.

Из двадцати парней на парах стабильно присутствовали только десять. Некоторые были частично на парах, а трое вообще не ходили на них.

– Девять человек из этого списка проживают в общежитии, и ты вполне можешь с ними договориться, ну или пустить в ход свои личные дисциплинарные методы. – Ректор минутно ухмыльнулся. – А вот есть один экземпляр.

Больше слов не требовалось. Я уже, как крот, искал вслепую того, кто мог стать моей погибелью. Однако из-за бесконечных "Н" отыскать предателя было крайне сложно.

– Студент Дархан. – Подсказал Юниэль, и взгляд быстро метнулся к букве Д и единственному имени "Виктор".

– Пропал с первого курса. Говорят, работает при дворцовой страже. Сессию закрывает чудом, но с такими показателями до выпускных экзаменов его не допустят.

Эти слова выбивали из-под ног почву. Вот же сволочь, а не правительство. Изначально знал, куда меня отправили.

– Комната тебе выделена в преподавательском крыле. Вот ключи. – Юниэль протянул связку из пяти ключей на кольце. – По всем вопросам обращайся ко мне. Я, может быть, придумаю, как выпутать тебя из сложившейся ситуации. Но ничего не обещаю.

Я только кивнул, не в силах сказать и слова без мата и вышел за дверь, мечтая скатиться на пол и растечься лужицей. Это самый ужасный день в моей жизни.

Пробирались мы с Люци по заметно пустым коридорам очень ловко. Он буквально знал, где можно обойти толпу парней, нагло пропускающих занятия, или как сократить дорогу, не проходя по длинным коридорам.

Дорога до ректора лежала через несколько лестничных пролетов, которые мы преодолели за пару минут, и, уже находясь, как выразился Люци, «на ректорском этаже», мы убавили скорость.

– Напомни, на кой черт мы идем к ректору? Мне кажется, он как раз именно тот человек, которому о существовании Виктора знать не стоит, нет?

Я посмотрела снизу вверх на друга, который смешно выгнул бровь и нахохлился, как недовольная курица, у которой забрали яйца. Что именно его не устраивало, я не знала, а по тяжелым выдохам понять было еще сложнее.

– Мне нужны документы на Виктора, и чтобы отпечаток твоей ауры был в академии.

– И как ты собираешься это сделать?

Не успели мои слова слететь с губ, как сразу произошло несколько вещей. Артефакт на моей шее быстро был убран, а спину обожгло ударной волной магии. Я почувствовала, как одежда Виктора на мне стала сидеть идеально. Но на этом ощущения не заканчивались. Параллельно в коридоре стал доноситься громкий голос мужчины и не менее громкий голос женщины, занимавшие все пространство коридора. Но увидеть я их носителей не могла. Вместе со всем произошедшим ранее Люциус решил добить меня окончательно. Притянув меня со спины, Люциус мягко коснулся моих губ своими и почти невесомо поцеловал, не отстраняясь дальше миллиметра от моего лица.

Глаза от шока округлились и стали как два шарика. Мое выражение лица прикрывали лишь распущенные волосы, частично скрывавшие сцену поцелуя.

– Молодые люди, вы в курсе, что личная жизнь на то и личная, чтобы ее на людях не показывать? – строгим тоном сказала женщина, и Люциус выпустил меня из своих объятий.

– Простите, Магистресса Арберхарт, забылись.

Я подняла взгляд на огненно-волосую девушку, стоявшую в компании мужчины, с которым она, скорее всего, и ругалась.

– Студент Гант, с памятью будьте поосторожнее. Она у вас, в отличие от телосложения, девичья, ее беречь надо. – подхватил мужчина, двинувшись еще чуть ближе к нам. – Леди, мне кажется, я вижу вас впервые. Как ваша фамилия?

– Та… – дальше я сказать не смогла. Горло сдавила невидимая сила, полностью забирая воздух из легких.

– Тааэль, господин. Моя невеста. Я хотел вас попросить дать ей свободный пропуск на территории академии. Буквально на этот год.

– Много хотите, студент Гант. Почему я должен вносить ее отпечаток ауры? Есть весомые основания? – Изучающим взором, как я успела понять, ректор осмотрел меня, словно ожидая подвоха или еще чего-либо.

– Наша магия связана клятвой. Без нее мое дальнейшее обучение в академии представляется затруднительным.

– О, боги. – возмущенным тоном сказала женщина, отчаянно взявшись за лоб.

– М-да, проблема. – потерев подбородок, мужчина еще раз посмотрел на меня. – Хорошо, внесу. – Он сделал пас рукой перед моим лицом, вычерчивая в воздухе непонятный символ.

– Но, если твоя успеваемость внезапно падет ниже, чем у твоих одногруппников, помяни мое слово, Люциус, сессия тебя будет ждать жаркая. – Прожигая нас, Магистресса поправила выбившиеся из строгой прически волосы и, положив руку под локоть ректора, развернулась.

Мужчина хитро улыбнулся, словно был доволен ситуацией, и тоже развернувшись, повел женщину под руку в противоположную сторону. Они – пара. И теперь я верю, что общие проблемы сплочают. Они ведь буквально несколько минут кричали на весь коридор, зато теперь они оба спокойно, если не высокомерно, шли от нас.

– Магистресса Златалина Арберхарт – замдекана боевого факультета. Женщина – огонь. Точно знаю, что пол факультета тихо боятся её, другая половина – хочет её. Рядом с ней её муж, ректор академии Юниэль Тардаш. Мужчина веселой натуры, с которым можно договориться, но не в вопросах Виктора Дархана.

– Подожди, ты сказал Тардаш?

– Ну, да. Я тоже думал, что он твой родственник, однако он говорил, что родных у него нет. Ну, кроме жены и дочери. Да и думаю, ты бы знала о существовании такого дяди.

Что правда, то правда. С отцом я бы не сказала, что мне повезло, зато дядя был что надо. Надеюсь, ему удаётся решать вопрос семейного положения моих родителей. Ибо я больше не знаю, к кому идти просить помощи. Жаль, что с моим характером я готова больше говорить, чем делать, ведь рука на родного отца подняться попросту не сможет, зато в голове я уже ему посвятила целое кладбище.

– Так, не вешай нос, нам сейчас переться в общежитие, тебя восстанавливать. Так что, вот, нацепляй. – Люци протянул мне артефакт и щелкнул пальцами, что вся одежда снова расползлась по мне. Вот такую бы мне магию. И никаких портных за две сотни в час не надо.

Я взяла апатитовый Локи и приняла облик Виктора, снова смотря на друга сверху вниз. Рукава раскатались и выглядели нелепо, поэтому друг решил мне помочь, аккуратно закатав их.

– Люциус, а скажи мне на милость, что это за спектакль с поцелуем был? – реакция на мои слова у него была странной. Он дрогнул и даже начал оборачиваться.

– Не говори такого больше, когда ты в теле Виктора. Я пугаюсь.

– Ну ничего, мы потом поговорим.