Хет-трик чувств

– Обещаю, тебе понравится! – не унималась Ава, постоянно повторяя одно и то же. Порой казалось, она хотела убедить в этом больше себя, чем меня.

Я не была большим любителем спорта, а уж хоккея тем более. Когда-то в детстве отец пытался привить мне любовь к хоккею, ко люду, даже пробовал поставить меня на коньки, но не увидев интереса и желания ко всему этому – сдался.

В шестнадцать лет у меня был парень Боб – большой любитель хоккея. Именно тогда я и познакомилась с командой «Чикаго Блэкхокс». Мне нравилось проводить время с Бобом, так что небольшое количество времени я была ярым болельщиком данной команды, даже выучила пару кричалок, чтобы не выбиваться из большой толпы фанатов. Мой интерес к хоккею закончился ровно в тот момент, когда я порвала с Бобом.

– Роза, скоро все начнется! – заговорщически прошептала Ава, не отрываясь от хоккейной арены.

Громкий голос комментатора разнесся по всему ледовому дворцу, представляя соперников. Один из боковых секторов моментально оживился, поднимая плакаты, начиная скандировать название команды.

Приветствие продлилось недолго и голос комментатора вновь раздался на всю арену:

– Встречайте хозяев площадки – «Чикаго Блэкхокс»!

Трибуны взревели. Многотысячные болельщики будто в один миг превратились в одного человека, который, не прекращая, кричал:

– Би-хокс! Би-хокс! Би-хокс!

В огромном зале арены, где каждый уголок пропитан духом спорта, внезапно гаснет свет. Толпа замирает в предвкушении. Под оглушительные аплодисменты и восторженные крики зрителей хоккеисты один за другим выскальзывают на лед.

Каждый шаг по льду эхом разносится по арене, а коньки, скользя по поверхности, оставляют за собой изящные серебристые следы. Игроки уверенно занимают свои позиции, их движения точны и слажены, словно отточенные годами тренировок.

В этот момент время словно замедляется – весь мир замирает, наблюдая за атлетами, готовыми бросить вызов сопернику. Их взгляды решительны, а тела напряжены, готовые в любой момент рвануть вперед, навстречу победе. Арена наполняется энергией предстоящего поединка, а болельщики, затаив дыхание, ждут первого свистка, который даст старт захватывающему противостоянию.

Все внимание приковано к центральному кругу, где вот-вот произойдет главное событие, открывающее матч. Два хоккеиста, по одному от каждой команды, застыли в ожидании судьбоносного момента. Их клюшки направлены на точку вбрасывания, а взгляд полон решимости и концентрации.

Судья готовится к первому вбрасыванию. Этот момент – словно взмах дирижерской палочки, запускающий игру скорости, силы и мастерства. Тишина, прерываемая лишь гулом толпы, внезапно сменяется пронзительным свистом арбитра – и шайба взмывает в воздух.

На мгновение создается ощущение, что время остановилось. Два игрока, точно хищники, готовые к прыжку, ждут момента, когда шайба коснется льда. Один точный взмах клюшкой – и начинается стремительное движение, шайба летит к партнеру, а лед оживает от молниеносных перемещений хоккеистов.

Трибуны взрываются аплодисментами, болельщики вскакивают с мест, а лед становится ареной для эпической битвы. Пять полевых игроков и вратарь от каждой команды занимают свои позиции, начинается захватывающее противостояние, где каждая секунда может стать решающей, а каждое движение – историческим моментом.

И вот уже первые секунды матча позади, а игра набирает обороты. Шайба, словно маленькая комета, проносится по льду, отражаясь от клюшек, коньков и щитков игроков.

– Видишь его? – Ава указывает пальцем на одного из игроков «Чикаго Блэкхокс», который только что выполнил передачу шайбы своему напарнику. – Капитан команды – семнадцатый номер. Один из лучших игроков вот уже несколько сезонов! Уже несколько лет занимает высшие строчки в таблице по лучшим показателям!

Предоставила сводку Ава, продолжая нахваливать самого обычного игрока, по моему мнению. Семнадцатый номер вновь предпринял попытку забить шайбу, но соперник молниеносным движением клюшки выхватил ее из-под носа капитана «Чикаго Блэкхокс», оставляя его ни с чем.

Что там только что говорила Ава? Что он лучший игрок «Чикаго Блэкхокс»? Пусть не смешит меня! Не может лучший игрок так легко попасться – его же развели как мальчишку!

– Ноа Мартинс… – продолжила Коллинс, будто рекламируя его мне. – Представляешь, он за всю карьеру давал интервью раза два, не больше. Последний раз он общался с журналистами несколько лет назад, пока его семья трагически не погибла в автокатастрофе. Представляешь? Он несколько лет не общался с журналистами, но мне удалось уговорить его дать мне интервью! Уже через неделю! Выпуск с Ноа Мартинсом произведет фурор! Это будет новая ступень моей карьеры!

Теперь понятно отчего моя, всегда спокойная и сдержанная подруга, вдруг неожиданно начала практически петь оды капитану «Чикаго Блэкхокс».

– Я до сих пор не могу поверить, что у меня получилось…

– Я очень рада за тебя, Ава! Уверена, твое интервью не останется незамеченным в мире хоккея! – улыбнулась, приобнимая Коллинс.

– Еще бы!

Ава Коллинс была журналистом до мозга костей. Всегда находилась в курсе последних новостей в мире хоккея, всегда на одной волне со многими командами. Была лично знакома почти со всеми игроками «Чикаго Блэкхокс», но только не с капитаном… Ноа Мартинс не желал общаться с Авой, постоянно игнорируя всевозможные встречи с ней в качестве журналиста, именно поэтому я была как никогда рада за подругу.

Толпа вновь заликовала, заставляя обратить внимание на лёд. Второй номер перехватил шайбу у соперника, в стремительной атаке направляясь к воротам противника. Замах клюшкой – и маленькая черная шайба уже под властью Ноа Мартинса. Он играючи управлял шайбой, заставляя ее буквально танцевать на кончике клюшки. Все его движения были продуманы заранее: точны и расчетливы; ни единого лишнего жеста, только четкая работа клюшкой и молниеносная реакция.

Шайба, будто заговоренная, следовала за ним, а сам семнадцатый номер скользил между противниками, оставляя их ни с чем. Еще несколько долгих секунд ожидания, один замах клюшкой, словно в немом кино, – и шайба точным броском оказалась в углу ворот.

– Мартинс! Мартинс! – доносилось ото всюду.

Капитан «Чикаго Блэкхокс» разогнался, падая на колени, победно скользя в объятия своей команды.

Именно в этот момент я перестала сомневаться в игроке под номером семнадцать. И именно в этот момент я поняла, что сегодняшняя победа останется за хозяевами данной арены – «Чикаго Блэкхокс».

Слегка коснулась сенсорной кнопки на кофейном автомате, выбирая напиток покрепче. Кажется, это был уже пятый стакан не очень вкусного кофе. В нашей ординаторской уже давно перевелся этот вкусный напиток, поэтому выбирать не приходилось.

Забрала стакан с горячим напитком, обращая внимание на наручные часы, которые тоскливо показали десять минут шестого и через пару секунд погасли. Еще немного – и мое ночное дежурство подойдет к концу. Ночка выдалась не из легких – несколько экстренных операций, которые проходили друг за другом, не давая времени выдохнуть, не говоря уже о нескольких часах отдыха. Всегда, когда я мечтала отдохнуть во время ночного дежурства, экипаж скорой помощи привозил пациентов одного за другим. Вот и сегодняшняя ночь, к сожалению, не была исключением.

Профессию хирурга я выбрала не случайно – мой отец был одним из лучших хирургов в этом городе, поэтому с самого детства я мечтала следовать по его стопам. Наверное, именно по этой причине я не колебалась в выборе профессии ни после школы, ни во время прохождения интернатуры. Если уж совсем углублять в историю выбора моей профессии, то во время отношений с Бобом, я думала стать спортивным врачом. Видимо, в тот момент хоккей слишком сильно зацепил меня и перенес центр внимания на себя. Хорошо, что я избавилась от этой затеи.

Не спорю, посещение хоккейного матча на прошлой неделе что-то задело внутри меня — что-то давно забытое, спрятанное глубоко внутри. Напомнило о моих подростковых годах и отношениях, которые завершились не лучшим образом. Было приятно вновь окунуться в эту атмосферу и почувствовать себя частью чего-то целого, масштабного и грандиозного. Но это была разовая акция. Вряд ли я в ближайшее время снова окажусь на хоккейном матче.

Сообщение от Авы пришло на мой телефон в начале восьмого утра, а после раздался и звонок. К этому моменту моя работа как раз завершилась, и я со спокойной душой плелась к такси, которое давно меня ждало.

 – Доброе утро, Роза! – поморщилась. Голос девушки был неприятно скрипучим, постоянно срывался, периодически его прерывал лающий кашель.

– Не думаю, что утро для тебя доброе, Ава… Как ты умудрилась заболеть?

Моя подруга не была из тех людей, которые обязательно должны были болеть каждый сезон. Она скорее относилась к тому небольшому проценту людей, которые болели максимум раз в год, и то – если не повезет.

– Простыла на матче… – Ава не смогла договорить, вновь кашляя прямо в трубку.

Вспомнила, как совсем недавно девушка от души болела за команду «Чикаго Блэкхокс». Надрывала горло, но продолжала кричать в каждый ответственный момент.

– Сначала чувствовала себя вполне неплохо, решила не брать больничный и продолжить работать. Не хотелось подводить босса своим неожиданным отсутствием, а сейчас…

– А сейчас ты даже разговаривать адекватно не можешь! – закончила за нее, залезая в такси и называя адрес подруги. Стоит навестить ее, чтобы убедиться, что она все-таки лечится, а не только валяется в своей постели. – Ава, ну тебе же не десять лет! Ты поступила слишком опрометчиво!

– Я все прекрасно понимаю, но ты себя сначала вспомни, а потом уже меня отчитывай!

Ава была права – практически все свои болезни вот уже шесть лет я переносила на ногах. Не сказать, что я была довольна этим, но работа хирурга обязывала быть всегда на месте.

– Я загляну к тебе минут через пятнадцать. Что-нибудь привезти?

– Врач недавно уехал, выписал мне кучу таблеток, вот собираюсь с мыслями и силами, чтобы сходить за ними. – прохрипела Ава.

– Отправь фото списка, я зайду по пути в аптеку.

– Спасибо, Роза! Проси что хочешь!

– Аккуратнее с такими словами, подруга. Не думаю, что ты сможешь выполнить то, что я действительно хочу. – улыбнулась, радуясь, что Ава хоть немного расшевелилась под конец нашего разговора.

Через пятнадцать минут я уже стояла на пороге квартиры подруги, передавая ей небольшой пакетик с базовыми лекарствами. Ничего сверхъестественного врач ей не выписал. Дня три-четыре поболеет и снова сможет вернуться к работе.

– Выглядишь неважно. – подытожила, всматриваясь в помятое лицо блондинки: глаза опухли, нос весь красный. От миловидной внешности подруги практически ничего не осталось.

– Приятно слышать! Говори так почаще! – усмехнулась Ава, доставая из шкафа мягкие домашние тапочки для меня. – Надо поговорить. Чай будешь?

Согласилась, следуя за Коллинс вглубь квартиры. Присела за кухонный стол, принимая кружку с горячим черным чаем.

– Помнишь, я говорила тебе про одно важное интервью… – неуверенно начала Коллинс, и я сразу же почувствовала подставу. Вот почему она молчала все то время, пока делала чай.

– С капитаном «Чикаго Блэкхокс»?

– Да… Понимаешь, это интервью очень важно для моей карьеры… Я заболела совсем некстати…

Что-то внутри неприятно кольнуло, намекая, что дело дрянь и мне пора делать ноги, но я все равно попыталась исправить ситуацию.

– Попробуй перенести интервью. – решила предложить самый банальный вариант. Уверена, Ава уже пробовала и у нее, по всей видимости, не получилось, раз сейчас она заговорила на эту тему.

– Даже пытаться не буду! Я слишком долго добивалась этого, чтобы так просто лишиться.

– И что ты будешь делать? – попробовала чай, прикидывая несколько вариантов в голове. – В принципе, если ты наденешь маску и отсядешь от него на достаточное расстояние, то все может пройти вполне неплохо.

– Не смеши меня, Роза… Ноа Мартинс даже не подойдет ко мне, как только поймет, что я разносчик инфекции. У них сезон в самом разгаре, чтобы так глупо рисковать своим здоровьем.

– К чему ты клонишь, Ава?

Насторожилась. Сознание все громче кричало мне, чтобы я сбегала пока есть возможность. Коллинс собралась с мыслями и наконец выпалила всю информацию.

– Может ты вместо меня проинтервьюируешь Ноа Мартинса? Я дам тебе список вопросов, расскажу, как все это делается. Уверена, у тебя все получится! – затараторила она, не давая мне ни малейшей возможности вставить хотя бы слово.

– Остановись, Ава! Ты же помнишь, что я врач, а не журналист. Попроси кого-нибудь с работы и все – нет проблем.

– Ага, чтобы этот кто-нибудь забрал мою статью себе? Поверь, там ничего сложного. Ты ведь спрашиваешь у своих пациентов что их беспокоит, интересуешься их симптомами, вот и тут так же. Спросишь ровно по списку вопросов. На что захочет – ответит, а дальше я просто подредактирую и получится конфетка!

С улыбкой закончила Коллинс. Она явно была уверена в моем положительном ответе, по крайней мере взгляд ее голубых глаз смотрели на меня с явной надеждой. Она в целом будто расцвела, как только почувствовала, что ее задница может быть спасена, и она не потеряет настолько «жирную рыбку».

– Пожалуйста…

Если быть честной, я хотела отказаться. Иметь что-то общее с этими хоккеистами, порой неуравновешенными, я хотела в последнюю очередь. А проводить время наедине с кем-нибудь из них – и того меньше. Я могла бы отказать Аве – подобрать убедительные аргументы, чтобы ответ не выглядел слишком резким, – но не стала.

Мы дружим с Авой уже не первый десяток лет и не раз выручали друг друга. Я понимала, насколько важно это интервью для нее.

Глубоко вздохнула, беря минутную паузу, чтобы дать себе хотя бы немного времени на то, чтобы передумать, а после ответила:

– Ладно. Но это в первый и последний раз, Коллинс! Не вздумай больше еще хоть когда-нибудь подкинуть мне подобную подлянку!

– Роза… Я бы расцеловала тебя прямо сейчас, но тогда ты тоже заболеешь и не сможешь взять интервью. – улыбнулась она, пододвигая мне поближе молочную шоколадку. – Пей чай, а я тебе сейчас все по порядку расскажу. 

Очередная игра «Чикаго Блэкхокс» подходила к завершению. Находиться на трибунах во время матча не было никакого желания, поэтому к ледовому дворцу я подъехала едва ли не к финалу матча. Показала на входе журналистский пропуск на имя Авы Коллинс – к счастью, на нем еще не было ее фотографии, – и меня без проблем пропустили.

Ледовая арена гудела. Толпа болельщиков изо всех сил поддерживала команду в последние минуты овертайма. Счет был равным, время истекало. Если ни одна из команд не пойдет в атаку, игра перейдет к буллитам.

Улыбнулась, занимая место поближе к арене. Мне всегда нравились буллиты – было в этом что-то завораживающее, что-то, что захватывает дух, заставляет задерживать дыхание, чтобы не помешать хоккеистам в настолько важный момент. 

Нападающий команды «Флорида Пантерз» неожиданно выхватывает шайбу у семнадцатого номера, огибает его по левую руку и уже со всей скорости мчится к воротам «Чикаго Блэкхокс». Ноа Мартинс мчится следом в попытке догнать, пытается перехватит передачу, но пас оказывается слишком точным.

Напряжение нарастает, достигая предела. Вратарь «Чикаго Блэкхокс» неотрывно следит за шайбой, сосредотачивается и занимает правильную позицию, но шайба уже летит по замысловатой траектории, минуя вратаря. Она влетает точно в угол ворот – спасения не было.

«Чикаго Блэкхокс» застывает в недоумении. Некоторые игроки опускают головы, другие в отчаянии бьют клюшками по льду.

Вся арена погружается в угнетающую тишину. Болельщики не понимают, как могло такое произойти, когда победа уже была в руках «Чикаго Блэкхокс». 

Капитан команды первым покидает лед, не слушая тренера, не замечая журналистов, что уже давно ожидают игроков после очередной игры. Мужчина прямиком движется в сторону раздевалок, через несколько секунд пропадая из виду.

Это было первое поражение «Чикаго Блэкхокс» в этом сезоне.

Внутри все замирает от осознания того, что мне предстоит сделать. Взять интервью у Ноа Мартинса задание не из легких, а взять его после поражения – кажется чем-то невозможным.

Достаю мобильник из кармана объемного пиджака и набираю сообщение подруге:

«Ты уверена, что мне стоит пытаться взять интервью у Мартинса?»

Ответ приходит моментально:

«Роза, все получится. Не переживай! Попробуй вывести его на эмоции, может, так он будет разговаривать охотнее. В любом случае, у нас есть договоренность насчет интервью, так что он не прогонит тебя.»

***

Руки слегка подрагивают, когда я поправляю микрофон и вспоминаю инструкцию от подруги, как пользоваться незамысловатым прибором.

Как бы Ава ни успокаивала меня позавчера, сколько бы ни рассказывала о том, как правильно вести себя во время интервью, как правильно задавать вопросы и чувствовать настроение собеседника, – тревога все равно накрывала меня с головой.

Бросила взгляд на часы, нервно поправляя прядь волос, выбившуюся из прически. Прошел уже час, как я стою и мнусь возле входа в раздевалку команды. По моим подсчетам, большинство игроков уже покинули территорию спортивного дворца, поэтому, когда предпоследний член команды открыл дверь раздевалки, позволяя заглянуть внутрь и убедиться, что внутри остался только капитан, я все-таки зашла.

Раздевалка пропахла хлоркой и разогревающей мазью. Включила диктофон, наблюдая, как капитан команды «Чикаго Блэкхокс» сидит на лавке в одних спортивных брюках и методично перематывает кисть эластичным бинтом. Его взгляд, острый как бритва, впился в дверь, когда я вошла.

– Мистер Мартинс… – я заговорила первой, собираясь поприветствовать мужчину и настроить его на положительную динамику беседы, но мне даже не дали договорить.

– Как вы сюда попали? – без какого-либо интереса спросил мужчина.

– Меня зовут Ава Коллинс, – представилась я именем подруги, – и я хотела бы задать вам пару вопросов.

Взгляд его карих глаз впился в пресс-карту, которая ярким пятном висела на моей груди.

– Журналистам запрещен проход в раздевалки игроков! – вновь черство отозвался он. Семнадцатый номер явно был не в настроении.

– У меня получилось договориться. – вежливо улыбнулась, наблюдая, как мужчина с каждой секундой закипает все больше.

– Как вас там? – небрежно бросил он.

– Ава Коллинс.

– Так вот, Ава Коллинс, сколько лет вы уже являетесь спортивным журналистом?

Напряглась, не понимая, в чем подвох. Какая разница, сколько лет Ава занимает данную должность?

– Три года. – не задумываясь, бросила я.

Я не помнила, когда Ава оставила мечту вести колонку в модном журнале и погрузилась в мир спорта, но не хотела, чтобы малейшая заминка выдала это Мартинсу.

– Неужели вы, Ава Коллинс, за эти три года, которые работаете спортивным журналистом, так и не поняли, что я никому не даю интервью? – с сарказмом поинтересовался он, явно издеваясь надо мной. – Вам никто не рассказал эту ужасную тайну, или же вы решили во что бы то ни стало попытать удачу самостоятельно?

– Второй вариант, – вновь улыбнулась я, не ведясь на провокации хоккеиста.

– В таком случае, давайте не будем тратить время друг у друга. Говорю вам в последний раз: я никому не даю интервью!

Замешкалась, не зная, как реагировать на напускное спокойствие хоккеиста, который буквально час назад был на взводе, впечатывая в борт каждого второго игрока команды противника. Он сдерживал себя, чтобы не напугать меня, или же просто хотел побыстрее избавиться от меня, понимая, как работают некоторые журналисты: выводят на эмоции, а после задают вопросы, в итоге искажая ответы по своему усмотрению?

Ава утверждала, что у нее получилось договориться с генеральным менеджером. Получается, Мартинс передумал после поражения.

– Мой босс договорился с генеральным менеджером вашей команды об интервью с вами.

– Не смешите меня, Ава Коллинс. Каждый журналист, который хотя бы немного разбирается в хоккее, уже давно знает, что я никому не даю интервью. Ваша договоренность ничего не значит для меня!

Сделала глубокий вдох, досчитала до десяти, выдохнула, сосредоточившись на лице Мартинса. Для Авы это интервью критически важно, значит, я обязана добиться его иным путем.

Переступила с ноги на ногу, ощущая, как каблук застревает в прорезиненном полу, и выпалила, не успев подумать:

– В прошлом сезоне вы сделали семьдесят две результативные передачи. Сейчас – всего тридцать семь. Болельщики считают, что вы…

– Болельщики, – он резко встал, и скамья заскрипела под его мощным телом, – платят за билеты, а не за мои мысли.

Не намеревалась сдаваться, поэтому вновь надавила компрометирующим вопросом.

– Неужели переживаете, что именно ваше удаление в третьем периоде повлияло на исход игры? – уперлась в его лицо немигающим взглядом, желая добраться до самой сути, разговорить его. Карие глаза сверкнули, уничтожая меня. Мой смертный приговор был подписан давно, поэтому терять мне было нечего.

С каждым словом, которое вылетало из моего рта, хоккеист подходил все ближе, останавливаясь всего в полуметре от меня. Карие глаза, не отрываясь, следили за мной.

Сделала шаг назад, не ожидая подобной близости. От него пахло льдом, гелем для душа и терпким парфюмом с нотами черного перца, который, сливаясь с его естественным мужским ароматом, создавал гипнотический шлейф. Никогда прежде мужской запах не казался мне столь притягательным. Попыталась отдалиться еще, чтобы сохранить трезвость мыслей, но у меня не вышло. Его присутствие словно пригвоздило меня к месту. Мартинс, не прилагая никаких усилий, удерживал меня – и от этого становилось не по себе.

– Если бы вас не удалили за грубую ошибку, ваша команда не осталась бы в меньшинстве и противник не забил бы решающую шайбу. – улыбнулась, наблюдая за вскипающим капитаном «Чикаго Блэкхокс». – Именно вы принесли первое поражение своей команде, мистер Мартинс. – выпалила, забивая последний гвоздь в свой гроб.

– Уходите. – голос глухой, будто из-под шлема. Ноа сжал руки в кулаки так сильно, что побелели суставы. – Или я вас вынесу.

Видела по выражению его лица, что он не шутил. Ему ничего не стоило бы поднять меня, закинуть на плечо и вынести из раздевалки. Уверена, если бы он хотел, то мог бы вышвырнуть меня и отсюда – уж слишком миниатюрной я была на фоне капитана «Чикаго Блэкхокс».

– Ваш отец в девяностые годы давал интервью после каждого матча. Даже с температурой под тридцать девять…

– И умер от инфаркта. – голос его, словно лезвие, разрезал воздух. – С микрофоном в руках.

Тишина повисла, как шайба над воротами в овертайме. Я не знала об этом эпизоде из его жизни. Ава говорила, что его семья погибла в автокатастрофе, но, видимо, она имела в виду оставшуюся ее часть…

– Прошу прощения, мистер Мартинс… – просипела я, опуская глаза. – Думаю, он гордился бы вами. Даже сейчас.

– Ваши рассуждения и извинения мне не нужны. Убирайтесь из раздевалки и запомните раз и навсегда: я не даю интервью – ни сегодня, ни когда-либо еще!

В последний раз взглянула на капитана «Чикаго Блэкхокс» с неприкрытой ненавистью и, не сдерживаясь, с грохотом захлопнула дверь.

Аве предстоит услышать неутешительные новости…

«И запомните раз и навсегда: я не даю интервью — ни сегодня, ни когда-либо еще!»

Ава прокручивала аудиозапись по десятому кругу, постоянно останавливаясь на моментах, когда Ноа Мартинс перешел черту доброго и вежливого капитана.

Со стороны разговор звучал еще страшнее, чем в той злосчастной раздевалке. Я слишком настойчиво нажимала, задевала болезненные темы после неудачного матча, а капитан «Чикаго Блэкхокс» не реагировал на мои провокации. Не представляю, как смогла выдержать напряжение той ситуации – сейчас меня пробирало каждый раз, когда до меня доносился мужской голос.

– Рассчитываешь, что одиннадцатый раз прослушивания записи что-то даст? – съязвила я, не выдержав.

Я не особо рассчитывала на успех во время интервью с капитаном «Чикаго Блэкхокс», но надеялась добыть хоть какую-то информацию для Авы.

– Не понимаю, в какой момент все пошло не так, ведь мы договорились… – горечь поражения сдавила ей горло. Она машинально опустила диктофон; пальцы впились в корпус, побелевшие суставы выдавали напряжение. Профессиональная неудача отозвалась острее, чем я ожидала. Казалось, Аве было неважно, что с заданием не справилась я, а не она.

– Мартинс ясно дал понять, что слова генерального менеджера ничего не значат для него. А может тот и вовсе ничего не говорил ему, решив, что это бессмысленно. Ты ведь долго надоедала с этим вопросом, да? – понимающе улыбнулась, стараясь хоть как-то поддержать свою подругу.

– Около полугода…

– Ну вот, скорее всего, ты просто надоела их главному. К тому же первый проигрыш в сезоне – и в нем, по большей части, виноват Ноа.

– Как же все-таки я не вовремя заболела. – покачала она головой. – Возможно, у меня бы получилось разговорить его, а сейчас мое имя навсегда в черном списке Мартинса.

– Ава… – вздохнула, приобнимая подругу. – В их команде есть еще человек двадцать, если не больше. Возьми интервью у других игроков. Я уверена – они не откажут.

– Это, конечно, не капитан команды, но все равно лучше, чем ничего. – наконец улыбнулась она, закидывая диктофон в сумочку.

– Правильно! Пошел этот чертов мужлан куда подальше. Даже не смей расстраиваться больше!

***

Здание больницы, как всегда, встретило меня едким запахом хлорки и слишком ярким светом. Стерильность, которая чаще всего присутствовала только на работе, порой раздражала. Наверное, поэтому моя квартира обычно подходила под описание «холостяцкой берлоги» – так обычно называют жилище одинокого мужчины.

Привычный перекресток коридоров возле лифтов и мужчина, который шел мне навстречу с рентген-снимками в потертом держателе. На секунду мы синхронно замедлили шаг, будто оба не ожидали друг друга увидеть, будто оба вспомнили все, что было между нами и так болезненно закончилось.

Я не видела его чуть больше месяца: сначала его отпуск, а после обычное везение – я была рада не видеть этого мужчину, хоть и прошло уже почти полгода после завершения наших отношений.

Чувств не было, сожалений о разрыве – тоже. Я воспринимала его лишь как коллегу, чье присутствие порой раздражало. По крайней мере, я убеждала себя в этом.

Он машинально поправил стетоскоп на шее – жест, который я прежде насмешливо окрестила «нервной привычкой неудачника». Взгляд упал на обручальное кольцо на его безымянном пальце. Причина его затянувшегося отпуска стала очевидна. Доктор Харрис, как правило, пропускал мимо ушей настойчивые советы руководства взять отдых, свято веря, что отделение без него развалится.

Стальные двери лифта щелкнули, выпуская поток медсестер и посетителей, но мы замерли в молчаливом вакууме.

– Добрый день, доктор Эванс. – его голос звучал тихо, без тембра, без подтекста, эхом ударяясь о белые стены больницы.

Кивнула, ощущая, как каблуки впиваются в линолеум глубже обычного. Сколько бы времени ни прошло, я не смогу спокойно реагировать на него. Он клялся мне в любви совсем недавно, а сейчас женат на другой. Если верить фотографиям со страницы его новоиспеченной жены, то они уже в ожидании ребенка. Третий триместр… Новая жизнь зародилась еще в тот момент, когда я считала, что у меня все хорошо с этим человеком, когда думала, что свяжу с ним всю свою жизнь. Сейчас же передо мной стоял совершенно чужой для меня человек.

– Ваш пациент в четыреста седьмой палате готов к дренированию. Жду заключения до двух часов дня.

Моя профессиональная броня сработала безупречно, лишь левая бровь дернулась едва заметно. Я понимала, что ему было так же неуютно от нашей встречи, как и мне, от того еще больше была благодарна, что мужчина перешел на работу и не стал интересоваться моими делами.

Его рука опустилась в карман длинного медицинского халата, доставая мятный леденец, и протянула его мне. Меня словно током прошибло: во времена нашего обучения мой халат почему-то не имел карманов, и я прятала мятные конфеты в его халате. Позже эта привычка сохранилась и на работе, превратившись в своеобразный знак приветствия при встрече.

Забрала конфету, сжимая в руке, не понимая его странный порыв. Захотел сделать мне приятно или напомнить о когда-то важных для меня мелочах?

Мужской взгляд задержался на моем запястье – там, где прежде красовался тонкий браслет с цветочками, украшенными драгоценными камнями в центре. Подарок на нашу годовщину. Я сняла его через неделю после разрыва, и теперь на этом месте были часы с хирургическим секундомером.

Сирена реанимобиля за окном разорвала паузу. Он шагнул влево, я – вправо, мы разминулись в полуметре друг от друга. В отражении лифтовых дверей я уловила, как он обернулся – на пол-оборота, как тогда. Но когда двери закрылись, в коридоре остался только запах антисептика и ритмичный стук моих каблуков, ускоряющийся с каждым шагом.

Я сбегала на свой этаж с надеждой, что наша следующая встреча не будет слишком скорой.

Бен Харрис возглавлял терапевтическое отделение и был моим бывшим парнем. Мы начали встречаться, еще учась в одной медицинской школе. Когда-то я чувствовала себя самой счастливой рядом с ним, любила без оглядки, жертвуя всем ради нас. А потом я узнала, что он мне изменил, предпочел другую – и его избранница уже ждет ребенка.

В тот момент моя жизнь рухнула. Хотелось оборвать все связи, сжечь все мосты, уехать, исчезнуть. Я почти сделала это. Почти отказалась от своей мечты, но вовремя одумалась. Почему я должна бросить все, к чему так долго стремилась ради какого-то парня, который случайным образом задержался в моей жизни дольше положенного? Если кто-то и должен менять работу, чтобы облегчить друг другу жизнь, то точно не я.

В таком режиме мы работаем уже около полугода. Передо мной извинялись, пытались объяснить всю ситуацию. Возможно, у Бена получилось, ведь мое изначальное игнорирование сменилось беседой хотя бы касаемо работы. С каждым разом мне все легче видеть этого человека. Уверена, мне требуется еще совсем немного времени, чтобы последняя страница нашей главы перевернулась и навсегда осталась только в моей памяти.

Я заняла один из свободных кабинетов, принимаясь расписывать график ночных дежурств. Раз в две недели мне лично приходилось заниматься этим, распределяя ночные смены между ведущими хирургами нашего отделения. Преимущества было два: во-первых, я могла адаптировать график под свои нужды; во-вторых, постепенно брала на себя все больше обязанностей заведующего хирургическим отделением, чтобы впоследствии занять его место.

Пациентов сегодня было немного, что, безусловно, радовало меня. Спокойный день чаще всего предвещал неспокойную ночь, но это будут уже не мои проблемы.

Когда график был уже почти готов, раздался громкий стук, и не дожидаясь моего ответа, дверь распахнулась.

В проеме появился Ноа Мартинс. Застыла от неожиданности, впиваясь глазами в мужскую фигуру.

Мужчина окинул меня взглядом, на мгновение прикрыл дверь, уточнил у проходящего врача имя хирурга, к которому его направили, и снова открыл дверь.

– Доктор Эванс? – грубый мужской голос эхом прошелся по кабинету, застревая где-то между нами.  Он нахмурился, и на шраме над бровью проступила кровь

Кивнула, наблюдая, как капитан «Чикаго Блэкхокс» прошел внутрь кабинета, прикрывая за собой дверь.

– Подрабатываете хирургом в перерывах между погонями за интервью, Ава Коллинс? Признайтесь сразу же: вы убили доктора Эванс, чтобы вновь предпринять попытку взять у меня интервью? – язвил мужчина, разваливаясь на кушетке, щурясь от боли.

Обратила внимание на небольшую рану над его бровью. Было видно, что ее обработали ранее, запекшей крови не наблюдалось, лишь свежие капли из-за его вечных манипуляций с бровями.

– Увольте, мистер Мартинс. Я потерпела неудачу после вашего нежелания общаться со мной, и мой босс уволил меня. А теперь я всего лишь пришла отомстить вам. – усмехнулась, поднимаясь с удобного кресла и подходя к мужчине.

  Натянула перчатки, подготовила все необходимые инструменты и подняла пинцет со стерильной салфеткой, обрабатывая рану.

– Ну что, доктор-шпионка, будете вырезать аппендикс через разрез в брови? Или и в этот раз зададите пару умных вопросов?

Щелкнула ножницами у самого уха, специально громче обычного.

– Успокойте свою паранойю, мистер Мартинс. Если бы я хотела вас добить, подсунула бы леденец с цианидом в раздевалку пару недель назад, когда брала интервью. Впрочем, – ткнула пальцем в перчатке в свежую рану, – судя по качеству ваших драк, я опоздала лет на пять.

Он засмеялся, дернув головой так, что зажим соскочил. Игла вошла в кожу резче, чем нужно. Шов лег зигзагом.

– Ага, зато ваше «интервью» в прошлый раз было острее клюшки в паху. «Именно вы принесли первое поражение вашей команде». Гениальная попытка расположить к себе игрока после поражения. Браво, Доктор Эванс или же Ава Коллинс. Какая из ваших личностей в данный момент зашивает мне рану?

Пинцет вошел в кожу чуть резче, чем нужно. Мне хотелось не только задеть его язвительными ответами, но и причинить боль. Я бы даже выбрала грубые нитки, чтобы остался рубец, надолго напоминающий ему о нашей встрече. Но, увы, его красивое лицо невозможно было испортить одним лишь шрамом над бровью.

– Не переживайте, моя вторая личность следующий материал назовет «Идиот на льду: как выжить с мозгом размером с шайбу», – я наклонилась ближе, смотря прямо в его карие глаза. – Кстати, ваша «новая тактика» — это биться головой об бортик? Потому что креативности – ноль.

Он резко поднялся, едва не сбив лоток с инструментами и не поцеловав меня в лоб. К счастью, я успела отступить, продолжая держать в руке нитку с иголкой.

– Осторожнее, доктор Эванс. Одна из ваших личностей может все-таки пострадать. Мне не составит особого труда занести вас в черный список мира спорта и тогда ни один уважающий себя игрок не даст вам больше интервью.

«– Кишка тонка! – хотелось выкрикнуть, но я успела вовремя прикусить язык.»

Тишина натянулась, как хирургическая нить. Он первым не выдержал, хрипло фыркнув:

– Ладно, зашивайте уже. Мне через час на лед – покалечить пару носов за вашу светлую память.

Последний шов я завязала двойным узлом – специально, чтобы снимать было больнее.

– Не забудьте мазь. – сунула тюбик ему в руки. – Для губ. А то целовать репортерш с герпесом – не лучший способ скрыть идиотизм.

Карие глаза – обычно теплые, как кофе с корицей – сейчас коптили эмаль моей души. Он не моргал, не отворачивался, будто выжигал рентгеновским лучом сквозь кожу, мышцы, прямо в костный мозг. Веко дергалось едва заметно – единственный признак, что это не статуя ненависти, а живой человек.

– Через пять дней подойдите снять швы. Думаю, к этому времени рана успеет зажить. Конечно, если вы все-таки не будете пренебрегать мазью.

– Я скорее сломаю клюшку, чем появлюсь в вашем кабинете еще раз, доктор с раздвоением личности. – грубо бросил Мартинс и направился к выходу.

Дверь захлопнулась с такой силой, что стеклянные баночки в шкафу задребезжали. Я сорвала перчатки, с ледяной усмешкой взглянув на содержимое металлического лотка.

– Следующий раунд мой, ублюдок.

Неоновые буквы «Red Puck» мигали над входом, маня нас с Авой внутрь. Я толкнула дверь, и волна тепла, смешанного с запахом хмельных напитков и жаренных крыльев, мгновенно окутала нас.

– Интервью удалось! – на радостях выкрикнула мне в трубку Ава пару часов назад, совершенно забыв поздороваться и не обратив внимания на то, что она стоит на громкой связи, пока я находилась на работе.

Ассистент капитана «Чикаго Блэкхокс» оказался куда сговорчивее и дружелюбнее Ноа Мартинса. Он сразу же согласился на интервью и с удовольствием ответил на все вопросы, касающиеся последней игры, которая, к счастью, закончилась победой.

Уильям Беверли с самого начала зарекомендовал себя с лучшей стороны. Уверена, именно по этой причине в мире хоккея было полно интервью с ним. Странно, что позицию капитана занял не дружелюбный мужчина, а постоянно напряженный и вечно недовольный мужлан.

– Босс остался довольный моим интервью и, кажется, совсем забыл о недавной неудаче. – делилась со мной девушка, пока ожидала окончание моего рабочего дня в кабинете.

– Я же говорила, что переживания бессмысленны. Ты умничка! – улыбнулась, опуская на небольшой стеклянный столик кружку с зеленым чаем. – Мне нужен еще час и я в твоем распоряжении.

Выбор бара был недолгим. Выбирали из тех, что были поближе к нашим домам. Когда в списке заметили «Red Puck», решили, что будет символично отметить удачное интервью с хоккеистом в спортивном баре. Но кто же знал, что все с самого начала пойдет не так, как мы рассчитывали…

Атмосфера спортивного бара захватила нас, как только мы переступили порог. Крики болельщиков, рев комментаторов с десятка экранов, висящих под потолком, звон бокалов – все это окутывало со всех сторон, буквально заставляя, не смотря на нежелание, стать тем самым болельщиком, подсесть к толпе, которая яро поддерживала свою команду, и закричать в унисон.

Бар «Red Puck» изначально имел запах победы. Ведь победа пахла именно так: жаренными крыльями в медово-горчичном соусе, картофелем фри и разливным пивом. 

– Шайбу! Шайбу! – все посетители, от студентов в кепках до седых фанатов, сливаются в единый хор. За ними подхватили другие столики.

Мы направились к барной стойке, за которой бармен, похожий на вышедшего в отставку регбиста, жонглировал бутылками, постоянно предлагая добавку посетителям, занявшим места по нашу сторону.

– Два эля, пожалуйста. – Ава постаралась перекричать болельщиков, и у нее получилось. Бармен тут же обратил на нас внимание, схватил пару чистых бокалов и наполнил их темно-золотистой, с медным оттенком, жидкостью.

– Ну что, за твою личную победу? – я подняла бокал, с улыбкой глядя на подругу.

– За нашу победу, Роза!

Звон бокалов приятно ударил по ушам, словно оповещая о завершении неприятностей с неуравновешенными спортсменами.

Я пригубила хмельной напиток, вновь обращая внимание на зал. Над барной стойкой и по бокам от центральных телевизоров висят экраны с лайв-статистикой текущего матча. В перерывах на этих же экранах повторяли все яркие моменты прошлых игр. В углу двое спорили о чем-то – по порой слышимым фразам можно понять, что они были недовольны судейством.

С неверием оглянулась на шум, впиваясь взглядом в открытую входную дверь бара. Триумфальный вход команды в спортивный бар после победы напоминал шторм: дверь распахнулась, и в облаке смеха, со звоном клюшек о пол, ворвались игроки в худи с номерными знаками. Бар, еще минуту назад гудевший как улей, замер на секунду – затем грохот аплодисментов слился с криками «Молодцы!», «Давайте повторим!».

Капитан, не снимая шлема с наклейкой чемпионской эмблемы, первым подошел к стойке, где бармен уже выстроил шоты текилы в линию – традиция домашних побед. Мартинс поднял рюмку текилы, отсалютовав посетителям бара, и одним движением опрокинул ее в себя, в след за ним повторила вся команда.

Я оглянулась на подругу, которая сидела в немом шоке, совершенно не понимая, как реагировать на эту ситуацию. Подобное празднование победы мы видели впервые. А как же сухой закон у спортсменов? Диеты? И вся остальная здоровая ерунда, к которой так агитируют тренеры.

Игроки начали потихоньку расходиться, занимая центральный столик. Я уже успела облегченно выдохнуть, когда капитан «Чикаго Блэкхокс» меня заметил.

– Доктор Эванс? – карие глаза Мартинса впились в мое лицо, будто желали разглядеть меня получше в приглушенном свете спортивного бара. – Или же журналистка Коллинс? Какая из вашей личностей сейчас находится напротив меня? – усмехнулся он, считая себя самым умным.

«Ублюдок!» – пронеслось у меня в голове.

– Судя по вашему вопросу, – я провела пальцем по конденсату на бокале, оставляя след, – доктор здесь нужен, чтобы объяснить почему вы путаете двойственность и профессионализм. Журналистка же готова записать это в раздел «Смешные попытки сыграть в Шерлока за чужой счет», – улыбнулась я, будто замахнулась перед пустыми воротами и со всего размаха ударила клюшкой, попадая точно в цель. – А вы точно не запасной вратарь? Судя по тому, как ловите воздух вместо шайб.

Я услышала, как где-то сбоку Ава громко втянула воздух, явно не ожидая от меня подобного ответа и не понимая, с какой стати капитан «Чикаго Блэкхокс» обратился ко мне как доктор. Про последнюю нашу встречу я еще не успела рассказать подруге.

Мужчина медленно снял шлем со своей головы и так же медленно сократил расстояние между нами до непозволительного для двух едва знакомых людей. В глаза сразу же бросился шрам над левой бровью, который уже успел почти зажить.

– Осторожнее, доктор, – мужская фигура внушительных размеров наклонилась надо мной, загораживая и без того тусклый свет. – А то я вам сейчас диагноз поставлю: «острая нехватка внимания». Лечение – заткнуться и уйти, – его голос резал воздух, как закаленная сталь: холодный, отточенный, без единой трещины в интонации.

Замерла, будто лед сковал суставы. Но где-то под кожей пульсировал адреналин. Мне было интересно продолжить поддевать его и посмотреть, чем все это может закончиться. Я словно ходила по краю многоэтажного дома – еще шаг и я упаду, но от этого становилось лишь интереснее.

– Не беспокойтесь, мистер Мартинс, я уже вижу ваши симптомы: мания величия, бредовые амбиции… Рекомендую лед. Внутрь.

Он фыркнул, но уголок его рта дернулся. Ноа принял эту игру. Он был явно заинтересован в ней. Где-то на фоне команда завыла от восторга.

– Кстати, как ваша бровь? – я вновь скользнула взглядом по ране, радуясь двойному узлу и кривому шву, которые я сделала целенаправленно, чтобы снимать их было больнее. – Еще болит? Или вы уже научились применять силовые приемы к своим соперникам, а не к бортам?

– Я хотя бы не вру во время интервью, – он кивнул в сторону Авы, спрашивая у нее, но взгляд карих глаз продолжал оставаться на мне. – Ваша подруга-врач так и не научилась зашивать раны? Умеет только диагнозы ставить? «Пациент – нарцисс, лечение – заткнуться?» – коварно улыбнулся Мартинс, предпринимая еще одно нападение.

– О, диагноз точный! Но вам бы я прописала слабительное – столько дерьма в голове не должно застаиваться.

Хоккеисты замерли. Ава попыталась потянуть меня за рукав, начиная умолять, чтобы я закончила эту бессмысленную перепалку, но меня было уже не остановить.

– Думаю, ты слишком остра на язык. Аккуратнее, Эванс, следующий подопытный спортсмен может и не выдержать твоих словесных нападок.

– Расплачется и убежит?

– Если бы… – бросил мужчина, забирая бокал пенного напитка и все же покидая мое общество.

Капитан «Чикаго Блэкхокс» в фирменном худи с номером семнадцать вальяжно развалился на стуле, будто чувствовал себя хозяином в этом баре.

Неоновые огни мерцали, подсвечивая клубы сигаретного дыма. По обратную сторону стойки бармен лениво вытирал бокал, наблюдая за участниками недавно закончившейся стычки. На центральном экране в середине бара повторяли завершающую шайбу семнадцатого номера в последнем матче – медленно, как издевку.

– Один-один, придурок! – буркнула я, наконец обращая внимание на Аву, у которой, кажется, появилось несколько вопросов.