Хищные грозы

Арина шла и внимательно смотрела на небо. Оно, серое и низкое, оставалось спокойным, несмотря на тяжёлый воздух, предвещающий грозу. Ветер трепал недавно ещё аккуратно уложенную причёску. Шляпка давно слетела с головы и небрежно висела за плечами. Тяжёлые каштановые волосы выбились из тугого пучка и летели впереди лица. Когда она доберётся до деревенской церквушки, обязательно приведёт себя в порядок – приберёт волосы, поправит выходное зелёное платье. 

Но в этот момент Арина наслаждалась такой редкой и короткой свободой. 

Старый Томен медленно шёл чуть позади, шаркая длинными ногами по пыли просёлочной дороги. Он всегда во время их редких выходов делал вид, что его нет, видимо, понимал, непросто как должно быть молодой госпоже сидеть взаперти в ожидании приезда отца. Изо дня в день, с самого раннего детства только она и старый добрый друг – слуга Томен. 

Где-то вдали послышался гром. Арина вздрогнула и, остановилась, всматриваясь в небо ещё внимательнее. Наверное, было глупо отпроситься у отца на службу в такую погоду. Серые облака медленно плыли по небу. Только в самой дали виднелась тяжёлая яркая грозовая туча.    

Арина давно научилась их различать. Обычные тучи, что приносили такой желанный в летнюю пору дождь, были почти недвижны. Они лениво ползли, еле подгоняемые ветром по небу, тогда как сухие грозы приносили тучи, чьи одновременно тёмные и яркие тела клубились и ворочались. Маленькой девочкой Арина часто пыталась высмотреть на них глаза. Ей казалось, что они там обязательно должны быть, а как иначе эти страшные небесные монстры могли видеть, когда и где она выйдет из дома. Как иначе молнии били рядом с ней так часто, что чудом Арине удалось дожить до своих восемнадцати лет, словно именно за ней всегда и охотились, а не за всеми теми колдунами, что обычно под них попадали. 

Старый Томен говорил, что эти тучи были всегда. И его отец, и его дед их помнили и рассказывали ему, хоть и без страха, как тучи охотились на колдунов. Папа же Арине говорил, будто они появились лет сто пятьдесят назад, когда охота на ведьм была уже в самом разгаре, и костры горели по всей стране. Арина папе верила, конечно, больше, но и в словах Томена ей сомневаться не хотелось. А иначе сложно было избавиться от ощущения, что грозы появились в ожидании неё. 

Но тогда ей ничего не угрожало. Это приближалась самая обычная гроза. Будет дождь и самое страшное, что он мог для Арины принести, – это вероятность вымокнуть и простудиться. Поэтому она не стала торопиться и продолжила прогулку медленным шагом, насколько позволял подгоняющий в спину ветер. 

В церковь Арина и Томен зашли как раз вовремя. Дождь уже начал капать. Арина, оказавшись под крышей, успокоилась и позволила себе не торопясь поправить причёску и своё любимое зелёное платье. Подол длинной юбки каждый раз по дороге собирал на себя пыль. Арина его отряхнула и пошла вдоль рядов резных скамеек. Томен, как всегда, задержался на входе, встретив кого–то из знакомых. 

Служба ещё не началась, поэтому Арина под пристальными взглядами не спеша прошла в первые ряды и села, по привычке спрятав ладони в складках юбок. Маловероятно, что в церковном зале был хоть один охотник, но Арина все равно постаралась сконцентрироваться и не выдать себя, случайно ухватив поток силы. Глубоко вздохнув, она подняла руку и мимолётным движением коснулась амулета, что спрятан у сердца. Его не видно под платьем, но он должен помогать именно в такие моменты, не давая силе касаться её. Арина не знала, откуда отец его достал, но очень в него верила и носила на шее, на простой верёвочке.

– Здравствуй, – послышался знакомый голос совсем рядом.

Арина вздрогнула, поспешила спрятать руку и только затем повернулась. Рядом с ней сидел смутно знакомый мужчина. Арина его помнила, но он явно не из деревни. Высокий, улыбчивый и бесстыдно рыжий.

– Влад? – Имя само сорвалось с языка, поднимая в памяти момент их знакомства. – Влад! – обрадовалась она неожиданной встрече чуть громче, чем позволяло место. 

– Я так тебя ждал, – молодой мужчина лучезарно улыбался. Его рыжие волосы промокли и липли к шее и лбу. – Тебя давно не было. Я уж думал ты обо мне совсем забыла. 

Арина улыбнулась ему в ответ, но никак не могла вспомнить, откуда она его знает. Мысль пришла неожиданно. В памяти вспыхнуло видение. Ну как она могла его забыть? При встрече с этим мужчиной ей показалось, что все печали ушли на второй план, что все в этой жизни возможно. Арина нежно коснулась его руки. Этот жест показался сначала знакомым, а через секунду привычным и родным.

– Отец только вчера приехал, и вот я здесь, – Арина ответила осторожно. Одна её часть готова была ему всё на свете рассказать, но другая ещё помнила об опасности.

– Да, я не забыл о твоём отце. А я, помнишь, рассказывал, что строил для нас дом? – Арина кивнула, хотя на мгновение засомневалась, что они об этом говорили. Но тут же вспомнила и разговор и, кажется, даже сам дом, который Влад мог ей описать. Да, точно. Он ей обещал, что там будет большое крыльцо и сад. Или пруд?..

– Ты его уже построил? – воодушевившись, спросила она. 

– Да, как мы с тобой и хотели. Возле озера и с детской комнатой, – он наклонился чуть ближе и почти на ухо шепнул. – Верь мне. И вспомни обо всём при следующей встрече, – его голос обволакивал и словно проникал под кожу. 

Продолжить разговор им не удалось. Пришёл Томен, и началась служба. Арина обычно всегда очень внимательно слушала священника. Ей нравились его проповеди, как он красиво и эмоционально зачитывал отрывки из священной книги. 

В тот день, как раз в часть праздника Прощения, священник говорил о том, что церковь принимает под своими сводами всех. Голос священника раздавался по всему залу:

– Мы принимаем людей, в чьих жилах течёт осквернённая кровь, – прихожане кивали и что-то одобрительно шептали под носы. – Мы растим детей колдунов в своих монастырях и приходах. Единый бог – это прощение и любовь. 

Арина же старалась тихо сидеть и не шевелиться. В такие моменты ей было страшно упустить момент и покачать головой не в унисон с другими прихожанами, расслабиться и позволить лицу отразить ход её мыслей. Ведь для неё все виделось не так радужно. 

Да, в стенах церкви даже те, чья кровь осквернена силой, могли получить прощение и приют. Но только если они оказались под её покровительством ещё в детстве, до того, как сила себя проявила. Остальные же, как и отовсюду, отправлялись на казнь. И неважно, во имя кого это случалось: короля или бога. 

Как бы Арина не относилась хорошо к Единому богу и его учению, этот праздник и слова, посвящённые ему, приводили в недоумение.  

Но в тот день её мысли были заняты картинками будущего, которое могло их с Владом ждать. С этим замечательным и таким тёплым человеком. Она позволяла ему поглаживать свою ладонь и все её мысли и чувства обращались именно к нему. И ещё она представляла, как, придя домой, расскажет отцу о своём новом друге и о том, что они мечтают быть вместе. Правда, даже сквозь негу приятного момента её разум подсказывал, что отец такой новости будет не рад. 

Когда служба закончилась, и священник раздал свои благословения, Арина обернулась к Владу, в надежде, что он проводит их до дома, но того уже не было рядом. Только что её рука ощущала тепло его кожи, а теперь ничего словно и не было. 

Уже почти дойдя до дома Арина увидела, что возле дверей для кого-то приготовили коня. Похоже, что у отца гости. Арина не могла вспомнить, чтобы кто-то к ним приезжал. Такого не случилось ни разу за ее восемнадцать лет. Томен тоже забеспокоился и вышел вперед. Кажется, он хотел остановить Арину, но дверь распахнулась и из нее вышел незнакомый высокий мужчина со светлыми волосами, собранными на затылке в хвост. Арина замерла, уставившись на него, но почти сразу сообразила, лучше не подавать виду, что ее что-то забеспокоило или удивило. Хотя было сложно оторвать взгляд от груди этого человека. Казалось, прямо из его сердца натянутым стальным канатом шел мерцающий поток силы куда-то в горизонт. Широкий у груди поток становился все тоньше и исчезал еле заметным блеском. Было очень сложно удержаться и не проследить на ним взглядом. Но на выручку пришел отец. Он вышел следом за гостем и окликнул дочь:

- Арина, вы припозднились, заходи домой, - он отошел от двери, открывая ей путь, всем видом показывая, чтобы она поторопилась. Арина не привыкла ему перечить, поэтому поспешила домой. Проходя мимо незнакомца, она как когда-то учил ее папа присела в знак приветствия и собралась уже войти в дверь, как мужчина остановил ее, бесцеремонно взяв за руку. 

- Так это и есть твоя дочь, господин... Богдан? Наконец-то мне довелось на нее посмотреть. - И он действительно смотрел пристально и, казалось, жадно. 

- Арина, - снова окликнул отец. - Проходи. 

Но незнакомец не отпускал, а Арина не решилась вырваться. 

- Что это у нас тут? - мужчина посмотрела на шею Арины, туда, где виднелась веревочка, на которой висел амулет. Он поддел ее пальцем, коснувшись кожи и достал деревянную подвеску. - Так-так, и от чего это мы хотим уберечь дочь? - спросил он отца.

Тот не стал отвечать. Просто молча убрал руку гостя от Арины и, поспешно подтолкнув ее за спину, провел, наконец-то, в дом. 

Арина оказалась одна в пустом холле. И отец, и Томен остались за дверью со странным незнакомцем, а она хоть и должна была бы сейчас подняться наверх и привести себя в порядок, но продолжала в недоумении и страхе стоять. 

Она никогда в жизни не видела охотников. Никого кроме отца. А в том, что этот человек папин коллега, не было никаких сомнений. Та нить силы могла значить лишь одно — где-то там, куда она указывала, был человек, связанный с ним, колдун, которого он пленил. Мысль о том, что может этот мужчина сделать, буквально парализовала Арину, не позволяя пройти дальше в дом. Она всегда знала, что среди охотников есть такие люди. Не все как папа - просто чувствуют силу. 

Отца не было еще минут десять. Когда он вошел в дом, Арина так и стояла в недоумении. 

- Папа, кто это? - прошептала она.

- Человек, который помог мне принять решение. Арина, - папа взял ее за руку и посмотрел в глаза. Арина всегда с нетерпением ждала от отца редких проявлений нежности. Но в тот момент все внутри нее подсказывало, лучше бы он просто молча прошел мимо, будто ее здесь и нет. - Арина, - повторил он, пытаясь подобрать слова. - Я решил, что ты посвятишь свою жизнь служению богу и собираюсь определить тебя в один из его монастырей. 

Арина сидела в отцовском кабинете в его большом удобном кресле и ждала. Из открытого окна еще веяло прохладой, но солнце уже встало и осветило на удивление ясное небо. 

Вот стало слышно, как в доме засуетились слуги. Томен понес вверх по лестнице воду для отца. На кухне активнее загремели посудой. Значит, отец уже проснулся и скоро, как обычно по утрам, придет в свой кабинет, просмотреть несколько документов перед завтраком. 

Арина в нетерпении поднялась и стала шагать вперед и назад, крепко прижимая к себе книгу. Старый рукописный фолиант, как большинство книг в отцовской библиотеке. Запахи кожаного переплета и старой бумаги всегда нравились Арине, а  в тот день они были как знак надежды. Арина потратила ни одну ночь на то, чтобы его отыскать. Она остановилась и еще раз проверила нужную ли страницу заложила. Да, вот, на странице маленькая зарисовка:  нож с короткими лезвиями и простой массивной рукоятью. Нельзя было понять, какого он размера, но это не важно. Главное, что он умеет делать. Если конечно его удастся найти. И если отец на это согласится. Так много «если» для одной маленькой надежды.

Послышались шаги на лестнице. Арина замерла и задержала дыхание. Сейчас папа войдет. Важно говорить спокойно, тогда больше шансов, что он хотя бы выслушает. 

- Арина, - удивился отец, открыв дверь. Он так и замер, не зайдя в кабинет. - Ты опять не спала, - он вздохнул и все-таки перешагнут порог.

- Я нашла! Я знаю, что нам делать. - Арина поспешила раскрыть книгу и передать папе. С первых же секунд она словно позабыла о своем намерении говорить тихо и размеренно.  

Он снова глубоко и как-то обреченно вздохнул, но книгу у дочери взял, даже глянул на раскрытые перед ним страницы. 

- Смотри, этот нож забирает магические силы. Надо его найти, и все будет хорошо. Я могу избавиться от этого проклятия. - Арина с надеждой смотрела на отца.

Он же на нее смотрел как всегда, будто она до сих пор маленький ребенок, наивный и глупый. Арина порой ненавидела этот взгляд. Сейчас ей так была нужна вера и поддержка. Она ведь уже давно не девочка, даже совершеннолетие успели отметить. 

- Ты думаешь,  я не знаю, что написано в моих книгах? - отец не старался смягчить слова. - Этот нож давно утерян, как и многое, что связанно с магией. Скорее всего, ножа уже просто нет. Мы не можем надеяться на призраков прошлого. Твоя жизнь протекает сейчас, и сейчас ее надо сберечь.

- Папа, пожалуйста только не монастырь! 

- Там стены, которые тебя уберегут от гроз, и из которых тебя не выгонят, даже если раскроется правда. Тот человек за тобой скоро придет. Я не могу тебя больше прятать. Ты же знаешь, что случится, если охотники узнают о том, что ты можешь. Честно говоря, когда ты была маленькая, я тогда уже думал это сделать. Но не мог с тобой расстаться, и надеялся, что ты все-таки просто охотник, как я. Ты думаешь, охотники всё ещё выслеживают магов? — отец покачал головой. — Нет, доченька. Мы давно перестали искать. Теперь мы просто ждём. Они уже не могут сбежать. Гроза настигнет их, рано или поздно. Всё, что нам остаётся, — стоять рядом и добивать тех, кто переживёт удар. - Отец положил на стол книгу, обнял дочь и повел ее в сторону двери. - Позавтракаем и поедем в город, как я вчера и обещал. Хотя совершенно не представляю, зачем тебе это. Что проверку ты пройдешь, я не сомневаюсь. Что бы ты о себе не думала, ты не колдунья. Мой камень, - отец коснулся Арины перстнем, - об этом говорит при каждом прикосновении. Не бойся. - Отец обернулся в сторону открытого окна прежде, чем выйти. - Да и погода сегодня безопасная, как я погляжу. 

- Папа, я тебя скоро догоню, - еле слышно прошептала Арина и выпустила папину руку.

Он, не оборачиваясь, пошел в столовую, где их уже ждал накрытый стол. Арина же аккуратно прикрыла дверь и, коснувшись ее лбом, дала волю слезам. Отцу незачем видеть, как она плачет. Это все равно не поможет изменить его решения. Арина тихо всхлипнула, вытерла ладонью влагу с щек и подошла к открытому окну. В их саду зацвела калина, а Арина до сих пор не видела, как она в этом году пышно цветет. Только ее сладкий запах одновременно радовал и приносил боль. 

Арина глубоко вдохнула и, собравшись, пошла к отцу. Папа четко дал понять, что все решил.  

Снова пахло горелой плотью и недавней грозой. Или эти два запаха просто преследовали, не давая Арине забыть, кто она есть, кем быть хочет и кем ей никогда быть не придётся.

Арина стала оглядываться по сторонам, надеясь, что они с отцом проезжают мимо таверны, а не мимо лобного места. Она слышала, что накануне во славу короля казнили очередную ведьму. От мыслей об этом мурашки побежали по коже. Но, слава богу, это пахло чьим-то обедом. Запах доносился с одного из жилых дворов. 

Арина сидела тихо, тайком подглядывая на отца. Он смотрел куда-то вдаль, в сторону горизонта, где перламутровое небо горело яркими всполохами. Оно было спокойным. Потоки силы мерцали и подергивались. Грозовая туча на горизонте успела рассеяться, а новые ещё не появились. Такая большая редкость для неба над их городом. Но магия в воздухе словно к чему-то приготовилась. Возможно ждала новой грозы.

Арина знала, что все небо видят голубым, когда ясно, и серым в непогоду. Ей же это было сложно представить. Ее небо, сколько она себя помнила, - перламутровое с радужными переливами днём, и посеребрено-чёрное ночью. В грозу тучи могли переливаться всеми возможными цветами. Это всегда Арину и восхищало, и пугало. Особенно красиво всполохи силы смотрелись при полной луне, ловили ее свет и играли с ним, отражая на разный манер. 

Когда Арина была маленькой, всегда пыталась поиграть с переливающимися потоками магической энергии, но они от неё ускользали. Когда же она неожиданно для себя поняла, что теперь может не только их касаться, трогать и дергать, но и они этого словно хотели, тянулись к ней, стало  страшно.

В этот день они с отцом ехали в открытом экипаже. Немолодой слуга правил лошадьми спокойно и уверенно. Отец смотрел в сторону радужного заката. А Арина думала - каким интересно видит его он? Последнее время взгляд отца чаще был обращен на небо, чем на свою дочь. От этого Арине было больно.

В ту минуту она, не отводя взгляда от отца, пыталась разгадать его мысли. Он думает о ней? О службе? Или быть может о ее матери, которую с его же слов очень любил, и так тосковал, что ни разу не стал говорить с Ариной о ее смерти. Сама Арина помнила мать очень смутно. Наверное, самое теплое из ее воспоминаний - это мамин голос. Иногда Арине казалось, будто она помнит некоторые сказки, что мама рассказывала, но затем приходило понимание, что слышала их и от отца. Ну и конечно она помнила, как мама выглядела. В кабинете отца висел ее портрет. Они с ней очень похожи. Тот же мягкий овал лица, прямой нос и маленький рот с пухлыми губами. Вот только у Арины папины карие глаза и темные волосы, какими они была в его молодости. Тогда как мама с портрета смотрела большими голубыми глазами, а такое похожее лицо обрамляли светлые, почти золотые локоны.  

- Завтра важный день, – наконец-то отец отвлекся от размышлений, потёр рукой усталое лицо и грустно улыбнулся.  Я помню, - после этих слов Арина отвела взгляд. 

- Все пройдет хорошо. Я тебе уже рассказывал. Завтра ты всего лишь дотронешься до камня в храме. И все удостоверятся, что в тебе нет магической силы. Сама церемония будет позже.

- Пап, я не хочу. - Арина решила попытать удачу последний раз, хоть давно поняла, что отец непреклонен. - Я не создана для монастыря.

- Ну и для чего же ты создана? Для охоты на ведьм? 

Арина непроизвольно передернулась.

 - То-то же. Чтобы отправить тебя в монастырь не нужно твоё согласие. Достаточно моей воли. И я так решил. Поверь, у нас нет лучшего выхода. 

Отец не стал продолжать разговор. Он посмотрел на ее руки. Арина по привычке сжала кулаки. Спрятала кончики пальцев. Они как всегда в самый неподходящий момент могли предательски ухватить магию. Отец увидит и снова расстроенно вздохнёт. Последнее время Арина приносила ему лишь разочарование.

Они подъехали к храму. 

Арина сама попросила привести ее сюда. Обычно она посещала не этот величественный собор в центре города, а небольшую церквушку недалеко от имения. Простую. Только священник и прихожане.

Поэтому особенно восхитительно было подниматься по широкой лестнице, проходить через большие тяжелые двери, украшенные витиеватой резьбой. Арина даже коснулась одной из дверей, но поспешила одернуть руку. 

Такие знакомые покалывания на кончиках пальцев. Арина спрятала руки в складках юбки, в надежде, что ни отец, ни проходящий мимо другой охотник ничего не заметили. По привычке провела большим пальцем по подушечкам остальных, словно стирая такие знакомые ощущения. 

- Это что? Двери из Мирового дерева? - почти шепотом спросила она.

- Да. Здесь его много. 

- Но, разве его не уничтожают? Разве не ему поклонялись язычники и колдуны? Разве не последние его экземпляры ты как раз и ищешь?

- Ему, - улыбнулся отец. - Мы боремся с живыми деревьями. Мертвое же идёт как раз на устройства храмов. Символично, не правда ли? Последователи Марицы и Падшего поклонялись и приносили у их живых корней жертвы. А теперь мы приносим его мертвые стволы в дар Единому богу, - отец провел ладонью по резьбе на двери, и обернувшись к Арине продолжил. - Я вернусь через полчаса. Никуда отсюда не уходи. И ни с кем не общайся. Помни о том, что могут охотники. 

Арина только кивнула. Отец вернулся к экипажу и поехал дальше по своим делам.  

Когда Арина вошла в зал, то замерла, затаив дыхание. Пол укрыт паркетом из Мирового дерева, скамьи для прихожан из Мирового дерева, стены украшены детальными изображениями из того же Мирового дерева. 

Они говорили, что деревья — порождение тьмы, но сами использовали их кости. Величайшие храмы строились из стволов Мирового Дерева, как будто их мертвая плоть всё ещё хранила благословение. ‘Мы не поклоняемся идолам’, — говорили священники. ‘Мы пленили их и поднесли Единому Богу.

И красиво, и жутко страшно. Некоторые из этих картин Арине были знакомы. Она встречала их в папиной библиотеке и в самой священной книге Единого бога. Там была иллюстрация к рассказам о том, какими жестокими и страшными были колдуны и приспешники Падшего и Марицы. История о том, как люди приняли Единого бога, и он помог им побороть зло, заточив Падшего под землей, а Марицу на небесах. И о том, как церковь прощала колдунов, принимая под свое покровительство их невинных детей. Арине было сложно понять, какая из этих картин дня нее самая страшная. 

Арина присела на скамью. Ничего не случилось. Она посмотрела вокруг, убедилась, что никто не смотрит, и дотронулась кончиками пальцев до дерева. Снова почувствовала покалывание на кончиках пальцев. Украдкой посмотрела на руки. Еле заметные всполохи магии шли от дерева к пальцам.

Вдох. Стук сердца. Замереть. 

Арина сосредоточилась и успокоила силу, что ластилась к ней. Она сможет. Все не так страшно.

Убедившись, что дерево ее не выдаст, Арина оглянулась в поисках камня. Черный как сердце Падшего бога. Его так и называли. Именно прикосновением этого камня охотники проверяли не колдуны ли перед ними. И отец Арины носил такой перстень. Так что она знала, прикосновение руки охотника ее не выдаст. Но в центральных храмах камешек должен быть побольше. Его искать не пришлось - большая глыба прямо перед алтарем. Нужно было набраться смелости и дотронуться до него. Всего то сделать десять шагов на одном дыхании, протянуть руку и коснуться камня с начала кончиками пальцев. 

Арина смогла и ничего не произошло. Она только увидела уже знакомое еле заметное мерцание, которое означало всего лишь, что она потенциальный охотник. Затем Арина коснулась камня всей ладонью. И снова ничего. Только после этого она смогла выдохнуть.

- Арина, - послышался голос из-за спины. - Я до последнего боялся, что ты передумала, что совсем забыла меня. 

Арина улыбнулась сначала самой себе и повернулась на голос. Влад. Волосы и веснушки - это первое, что в свое время заставило Арину на него обратить внимание. А затем добрая улыбка, которая словно заверяла, что рядом с ним все будет спокойно. И как она смогла прожить эти дни без него после их последней встречи в церкви? 

- Как я могла бы, - Арина позволила взять себя за руки.

Теплые шершавые ладони накрыли ее тонкие пальцы. Она не привычная к чьим бы то ни было прикосновениям, поэтому сначала вздрогнула, но потом поняла, что эти, такие волнующие, уже стали родными.

- Ты пойдешь со мной, - Влад как всегда был очень учтив и заботлив. Голос как мед, улыбка и прикосновения грели.

- Да, конечно. 

Влад нежно коснулся ее волос. 

- Ты готова бежать? 

- Бежать? - удивилась Арина, но потом вспомнила, о чем они договорились при последней встрече. Вспомнила дом, и пруд. - Я готова бежать, - она поднялась на носочки и легонько коснулась его губ своими губами. Чего-то большего они вроде бы себе не позволяли.

- Тогда поспешим, отец тебя на долго не оставит. Надо успеть скрыться. Уже завтра ты станешь моей женой, а после завтра мы вернемся к твоему отцу. Все будет хорошо. Он тебя любит. Он поймёт и примет. Напиши ему записку. Всего несколько слов, о том, что ты со мной и мы счастливы.

Арина взяла приготовленные Владом бумагу и перо. 

"Папа. Я нашла другой выход" - это все, что она написала. На больше в это мгновение ее не хватило. 

За воротами храма их ждал дождь. 

Всего несколько минут - и небо заволокло серыми тучами, и ливень промочил платье и волосы Арины в считанные секунды, в тот момент она обрадовалась, что не надела свое любимое зеленое платье.

- Подожди здесь, - Влад указал ей на крыльцо недалеко от храма. Сам скрылся за поворотом. 

Арина осталась ждать. Промокшая насквозь, она начала замерзать на несильном ветру. Если Влад еще помедлит, успеет вернуться отец. А может это и к лучшему? Может быть, папа поймёт и примет ее решение? Может быть она ошибается на его счёт? Это ведь тоже выход? Нет. Замужество не убережёт ее от охотников. Это спасение от монастыря и надежда на нормальную жизнь. Но что это будет за жизнь? Неужели она сможет? 

Послышался стук копыт.

- Пойдём, - Влад потянул ей руку, предлагая помочь взобраться в седло за его спиной.

- Но гроза… мы не можем отправиться в путь в грозу, - Арина не понимала. Тучи на небе становились все темнее, вдалеке уже виднелись яркие вспышки молний и слышался гром. Воздух стал тяжелый и звонкий. Арина всматривалась в небо в надежде не найти среди серых нависающих громадин ни одного из черных монстров, но никак не могла сосредоточиться, да и вода заливала глаза так, что ничего не рассмотреть. 

- Нам надо спешить, бери мою руку, - голос Влада сквозь шум дождя звучал ещё приятнее, чем обычно, - Если останемся, твой папа нам помешает. Давай же, моя девочка. Ты ведь этого тоже хочешь. 

 И вот Арина, укрытая плащом, прижималась к спине жениха и все дальше и дальше неслась прочь от прежней жизни. 

Они остановились только к вечеру. Дождь давно прошел. Оказавшись на земле, Арина как могла, ослабила корсет. Скинула тяжелый плащ. Вынула из волос заколки. Темные локоны волнами легли на открытые белые плечи. Арина наконец то отпустила тяжесть того дня. И пальцы снова предательски закололо. Она провела большим пальцем по подушечкам остальных, поспешно сжала кулаки и обернулась в сторону Влада. Он не охотник. Теперь не зачем пугаться каждого потока силы. От этого стало спокойнее.

 Погрузившись в мысли, Арина пошла на звук журчащей воды. Хотелось с дороги умыть лицо и руки. Она уже представляла ледяной холод на ладонях, но все пошло по другому пути. Стоило ей опуститься на колени, как  почувствовала холодный металл у своего горла. Арина без резких движений схватилась за руку, держащую нож. 

– Как же я долго ждал, когда выманю тебя из-под надзора папаши? – голос Влада казался незнакомым. 

Он легким движением рук опрокинул Арину на землю и оказался сверху. 

- Что? Что ты делаешь? Я и так готова стал твоей…

- Женой? - Влад разрезал кинжалом одежду на груди Арины. - Мне не нужно жена. Мне нужна марионетка. Надеюсь, что Бояна права и ты то, что мне нужно. Не хотелось бы обменять жизнь той занятной старухи на пустышку. Каково это? Бояться своего же отца? Для меня твой страх, как видишь только на руку. 

Охотник. Влад тоже охотник. В тот момент все встало на свои места. Разум Арины словно вырвался из тумана, в самый последний момент показав правду. Она Влада видела всего несколько раз мельком. И каждый раз по его же приказу о нем забывала. Все, что Арине виделось и про дом, и про нежность - напускное влияние его силы. Как же так? Бежать от одного охотника, чтобы попасть в руки другому...

«Папа прощай. И прости» – успела подумать Арина, перед тем, как острый клинок начал резать ее грудь над сердцем и она превратилась в крик и боль. 

Арина почувствовала, что тело стало для нее слишком тесным. Подхваченная единым порывом ветра она понеслась ввысь. Вся короткая жизнь разом предстала миллионами ярких образов, наперебой пытавшихся занять достойное место в уходящей в вечность памяти. Уже готовая к встрече с богом душа продолжала путь, но ее словно сковали цепями. Раскаленный металл звеньев безжалостно тянул душу назад. 

Если бы душа умела кричать! Но лишь тихое отчаяние и сухие слезы. Огромная переполненная чувствами, она сжалась в маленький болезненный ком и словно чьей-то рукой была помешена в самый дальний уголок тела.

Полусон. Полумрак. Безволие…

Невысокие угрюмые дома стояли, прижимаясь друг к другу. Только между некоторыми из них среди зарослей крапивы просматривались узкие тропы. Небо над головой совершено черное с редкими серебряными всполохами, не одной даже самой маленькой звезды. Ближе к земле чернота сгущалась ещё сильнее. Тонкие потоки силы нехотя прорезали её. 

Давно Мэлла не видела такой тёмной и беспокойный ночи. Она смотрела на небо, пытаясь понять, что сулит оно именно ей – дождь или смертельную грозу? 

Мэлла стояла возле старого покосившегося домика в заброшенной части города. Из окон струился еле заметный розовый свет. По его следу она и пришла. Тонкие бледные пальцы Мэллы до боли сжимали старинный нож с двумя лезвиями. Теперь вся надежда на него. Только бы сработал.

Мэлла собрала все свои силы. 

Долго она его выслеживала. Стольких охотников обошла и обвела вокруг пальца. Нельзя упустить в этот раз, чего бы ей не стоило, какой бы битвы не предстояло, словесной или на ножах, она должна получить его огонь. 

Дверь была опрометчиво не заперта, но скрипнула, предупреждая хозяина о непрошеных гостях. Мэлла подняла грязный подол простого платья, переступила разбитый порог и сразу встретилась со взглядом огненно-красных усталых глаз. 

– По мою душу, – тихий голос хозяина дома не спрашивал, он знал. – Проходи, охотник. Тебе здесь уже ничего не светит. Я и сам с минуты на минуту отдам душу богам.

Мэлла замерла, все ещё готовая к схватке. Но с каждым новым вдохом понимала, что бороться здесь не с кем. 

– Ты ошибся, старик, я не охотник и мне не твоя душа нужна.

Мэлла подошла ближе. Перед ней на постели лежал совсем дряхлый мужчина. Его тонкие руки были в пятнах и проступающих венах, лицо испещрено морщинками, но больше всего обращали на себя внимание огненно-красные глаза. 

Это точно он. Чутьё Мэллу не подвело. Огонь в его теле отдавал жаром даже на расстоянии. И то свечение из окон, что так её привлекло, не от очага. Дряхлое тело больше не выдерживало силы.

Огонь во взгляде подёрнулся, и на секунду глаза просветлели, лукаво прищурившись. Старик приподнялся на острых локтях.

– Вот уж не ждал гостей ко смертному одру. И зачем же пожаловала, красавица?

– За силой.

– Ох, не для тебя она, – старик снова повалился на кровать, прикрыл глаза и выдохнул. – Нет больше тех, кого она не пожрёт.  Не уберёг я их.

За окном неожиданно вспыхнула молния. Как бывало часто, гроза пришла незаметно. 

– Ищет нас. «Знаешь», – старик говорил будто и не с Мэллой вовсе. – В те времена, когда мы ещё собирались, все говорили, что молнии Марица бросает в Падшего из ненависти к нему. А мне всегда казалось, что она так пытается до него дотронуться. Всё настойчивее и чаще. Будто хочет разбудить. 

Мэлла стояла в замешательстве, продолжая сжимать рукоять ножа. Также с ним в руках она подошла к постели старика и села в его ногах.

– Отдай мне силу. Я её сохраню, приумножу и использую во благо всех нас. Дай мне силу, и я обрушу её на охотников и всех, кто с ними связан.

– Нас… – старик словно попробовал это слово на слух. – Нас больше нет. Есть отдельные люди с силой. Мы так давно прячемся, как крысы, что потеряли всякий шанс всё вернуть. Ещё я застал времена, когда несмотря на гонения и преследования охотников, мы каждое равноденствие собирались возле одного из этих величественных созданий. Ты хоть раз видела Мировое дерево? Нет? Под его кроной ты чувствуешь себя совсем иначе. Так легко и свободно, как дома в объятиях матери. Мы с другими хранителями чувствовали друг друга, тянулись к друг другу. Все хранители: сил огня, воды, воздуха и земли. И настоящие, и потенциальные. Там я встретил учеников, и  ни одного не сохранил. Всех пожрал огонь охотников и молнии. Теперь же всё потеряно. Я умру и не станет силы огня. Я последний. И не станет равновесия. Силы и так уже как с ума посходили. 

Словно в подтверждение его слов раздался раскат грома.

– Есть я. Дай мне свою силу. 

– Я же вижу, что ты рождена для другого. Кто ты?

Мэлла протянула к старику свободную руку, коснулась его покрытого испариной лба. Мышцы мужчины расслабились, и из его груди вырвался вздох облегчения. 

– Как же давно я не встречал целителя. 

– Я не целитель, – не стала врать Мэлла.

– Чувствую запах смерти на твоих руках. Я не смогу отдать тебе силу. Даже если бы хотел. Она не по плечу тебе.

– Я смогу её забрать и без твоего на то желания. Спи крепко, старик. Я о ней позабочусь.

Мэлла ещё раз провела свободной рукой по его голове. Глаза старика закрылись, дыхание выровнялось, тело расслабилось. Мэлла вытащила из складок юбки нож. Он, словно почувствовав силу в немощном теле, замерцал обоими своими клинками.   

Мэлла прекрасно знала, что делать, но отчего-то боялась перепутать. Нужно было одним концом ножа прорезать плоть старика и через рану сила пройдёт в кинжал. Чтобы сработало наверняка, Мэлла вонзила кинжал в самое сердце теперь уже бывшего хранителя. Он, усыплённый крупицей когда-то украденной ею силы, даже не шелохнулся. Только розоватое тёплое свечение замерцало и пропало. Но тут же кинжал раскалился так, что Мэлле пришлось отдёрнуть руку. Вокруг стало темно. Света редких звёзд и Луны с улицы не хватало, чтобы осветить комнату. 

Мэлла нагнулась, коснулась губами лба бывшего хранителя и вытащила кинжал. Вместе с ним из тела ушла и жизнь.

Почему-то Мэлла думала, что, вобрав в себя такие силы, кинжал станет тяжёлым. Но он просто стал теплее.

Был только один верный способ проверить, все ли получилось. Мэлла сняла с себя накидку, приспустила лиф платья и второй конец кинжала направила в своё сердце. Как только его кончик прорезал кожу и проступила кровь, сила огненной лавиной потекла в неё. 

Мэлла стояла над бездыханным телом, дрожь распространялась по рукам. Казалось, что среди чёрной ночи полуденное солнце пекло её кожу, но это жар внутри пытался освоиться, приютиться в незнакомом теле. В какой-то момент его стало так много, что под тяжестью ноги перестали держать, и Мэлла упала на колени. 

Казалось, что секунды складывались в минуты, минуты перетекали в часы. Сколько Мэлла так простояла, судить было сложно, но, когда огненная буря в её крови утихла, за окном всё так же стояла глубокая ночь. Гроза громыхала где-то совсем рядом. Очередной разряд молнии вдруг ударил в крышу. Удивительно, как такой ветхий домик смог защитить, но Мэлла не желая рисковать, поняла, что долго здесь задерживаться не стоит. То, что увидели это стены, не могло остаться незамеченным ни охотниками, ни грозами.  

Мэлла поднялась. Лёгкое движение, и огонь соскользнул с её пальцев и коснулся одежды старика. Сначала словно просто лизнул, попробовал и в мгновение разыгрался, поглощая тело в ярком пламени.

Мэлла же не шелохнулась. Она смотрела до тех пор, пока огонь не пожрал его до неузнаваемости.

И снова лёгкое движение руки, и пламя послушно ушло.

– Спи крепко, хранитель.

Мэлла бесцельно побрела по пустой темной улице, пытаясь прийти в себя и удержать новые силы. Мысли в голове еле ворочались и даже мысль о том, что нужно быстрее найти крышу над головой, не могла пробиться сквозь странную тяжесть. Мэлла старалась избегать встречных прохожих, прекрасно понимая: то, что она сделала этой ночью, привлечёт внимание. Надо было скрыться, но так уж вышло, что в этом городке у неё нет ни единого человека, к которому можно пойти. Её ждали только в местном штабе охотников. Да и там вряд ли встретили бы гостеприимно. Хотя она совершенно не сожалела о содеянном. Это её выбор, её жизненный путь.

С самого детства юная колдунья усвоила простую истину, даже две: дар, которым они обладают, не уникальный, но очень редкий и полезный, поэтому использовать его нужно с выгодой для себя, и вторая – это то, что, к сожалению, есть люди, которые воспринимают его как греховное ремесло, и их надо остерегаться. Об этом ей когда-то рассказывали родители. Воспоминания о них заставляли каждый раз прилагать много сил, чтобы удержать слезы, которые в последний раз Мэлла позволила себе в тот переломный день.

Поселение, где Мэлла родилась, пришлось покинуть очень рано, ей тогда едва исполнилось десять.

Это была небольшая деревня, где все друг друга знали, а половина жителей приходились друг другу родней.

Однажды об их отдалённом крае вспомнили охотники. Мэлла до каждой мелочи помнила тот день...

...Небольшого роста худенькая девочка с вьющимися светлыми волосами сидела за столом напротив мамы. Она заворожённо наблюдала за каждым движением, за изменениями её одухотворённого лица. Девочке так хотелось знать, о чем же мама думала в тот момент. О ком-то из жителей деревни? Вспоминала что-то приятное или наоборот строила планы о будущем? Женщина же лишь изредка поглядывала на дочь, ласково улыбаясь, и не давала ни одного намёка, ничем не выдавала своих раздумий. Она перебирала разложенные на столе травы, припевая хорошо знакомую, привычную песенку.

– Ты понимаешь, что я делаю? – женщина по-прежнему смотрела на работу. Её пальцы ловко, но осторожно касались листьев и стеблей, не позволяя даже крошкам сухой травы оставаться на столе.

Девчонка приподнялась, тонкими ладошками опираясь о стол. Она восхищенно смотрела на мать и пыталась изо всех сил вспомнить, что она говорила и показывала раньше.

– Ой, ты делаешь какое-то бодрящее средство, – неуверенно и тихо ответила дочь. – Но расскажи лучше про хранителей!

– Опять? – тихий смех обеих залил маленькую светлую комнату. – Хорошо, – мама улыбнулась и одарила дочь таким тёплым взглядом, что, если бы за окном была зима, а не лето, все вокруг могло бы растаять. – Когда-то очень давно, до того, как на нашу земную твердь ступила нога первого охотника, людей, обладающих магией, было значительно больше. Они практиковали её во благо себе и простого люда. Они вбирали в себя силу этого прекрасного мира и использовали её, пропуская через свои сердца, – мама, как всегда в этот момент, дотронулась до Мэллы, её ладонь – ладонь целителя – стала почти горячей. Сила…

– Но среди таких, как я, были и особенные. Те, кого своим поцелуем отметили сам огонь, сам воздух, вода и земля. Эти избранные были хранителями магии, её равновесия. Ходит поверье, что только объединив все силы стихий, можно спасти этот мир.

– А такие, как я? – спросила девочка, затаив дыхание. Она знала ответ, но каждый раз в этот момент волновалась.

– А ты особеннее всех особенных, моё дитя. Я про таких никогда не слышала. Поэтому береги свою силу.

Мэлла опустила взгляд на свои ноги. Там под платьем на бедре был небольшой, но заметный шрам.

– Но вы же с папой хотели её у меня забрать? – Мэла раньше не решалась спрашивать про это, хотя и помнила тот день.

Мама встала, обошла стол и поцеловала дочку.

– Мы хотели, чтобы ты могла иметь полную жизнь, гулять под открытым небом и ничего не бояться. Но только ещё больше убедились, что ты особенная, и твой дар не такой, как у всех. Даже нашему волшебному ножику он не подвластен. Поэтому, – мама взяла лицо Мэллы в ладони и повернула к себе, – береги его. Мы тебя очень любим, – она снова поцеловала дочь и вернулась на место, к травам и привычной её рукам работе.

Мэлла же, как всегда с прищуром, стала всматриваться в то, как от сердца и рук мамы исходили тончайшие нити силы. Ей было дано не очень много дара, но то, как мама изящно и мастерски им управлялась, всегда её завораживало. Она по крупицам выпускала из себя силу нежно и бережно. Мэлле же этого не дано. Она только видела и иногда могла вобрать в себя силу. Но никогда сила не выходила из её тела, позволяя творить волшебство. Мэлла для магии словно колодец без дна, в который все уходит и ничего обратно не возвращается.

Мэлла сидела и радовалась приятному летнему дню. Погода за окном стояла на удивление хорошая – ни жарко, ни прохладно, солнце слегка припекало, а ветер ласкал лёгкими дуновениями. Из открытого окна доносились приятные ароматы сада и недалёкого леса. Они, спокойные, знакомые с детства, поддерживали и дополняли безмятежность, царящую и в доме, и в душе девочки. С самого рождения Мэлла не знала ничего, кроме этого небольшого уютного домика, деревни, в которой она и её родители выросли. Она никогда, ни одного раза не задумывалась, что придётся покинуть это привычное родное место.

До того самого дня…

– Ой, мама, кто-то пришёл, – девочка внимательно прислушалась, напряглась.

Она не только слышала почти через всю деревню, как ступали по её земле незнакомые люди, как прибивалась под их весом пыль на дорогах, как расступались дворовые собаки. Она чувствовала тяжесть, которую они приносили, ощущала страх, с которым их встречали жители. И этот страх не был рождён здесь, он был принесён ими, чуждый и непонятный для девочки. Всё это до неё доносили как подношение потоки магии, что всегда вились вокруг.

Женщина отложила работу, прислушиваясь. Она привыкла верить ощущениям, как своим, так и мужа, и дочери.

– К нам? Я не слышу никого, только папа во дворе работает.

– Нет, в деревне… Мне они не нравятся. Мам… – девочка почти шептала.

Она понимала, что, если слышит незнакомцев, это совсем не значит, что и они слышат её. Но хотелось вести себя как можно тише и неприметнее, затаить дыхание, претвориться мёртвой.

Мэлла переборола себя и встала к окну. Она всматривалась за угол, ожидая появления гостей. Страх внутри неё самой перемешивался с желанием увидеть их и убедиться, что нет причин для переживания.

Женщина тоже забеспокоилась и, поняв, что дочь больше ничего не хочет ей сказать, пошла к мужу.

Мэлла продолжала вслушиваться, стараясь понять, что нужно этим странным людям, но её перебили сильные эмоции родителей. Она видела резкие, несвойственные матери движения, как изменялось выражение лица папы. Мама беспокоилась, отец еле держал себя в руках.

Но не успела Мэлла отойти от окна, оба они уже стояли рядом. Мать опустилась на колени перед дочерью. Её глаза, покрасневшие, встревожено распахнутые, говорили о многом. Мэлла затаила дыхание, она хотела бы спросить, что случилось, но ничего не получалось, слова путались в голове, не хотели сходить с онемевшего языка.

– Так, милая, слушай сейчас меня внимательно! Мы уходим. Надо бежать в лес и не оборачиваться. И возьми мой нож. Его надо беречь. Я сегодня его доверю тебе. Береги его, но ни в коем случае не вздумай им пользоваться.

Она повесила на шею дочери старую реликвию семьи. Нож с двумя лезвиями.

– Быстрее, девочки, быстрее! – отец уже был у распахнутой двери на задний двор. В его руках Мэлла увидела большой узел, что уже давно стоял приготовленным.

Как бы ни хотелось остаться, Мэлла вцепилась в руку матери и побежала, стараясь не отставать. Она уже понимала, что в родной дом никогда не вернётся. Она чувствовала, как с каждым шагом он словно отрывается от неё с мясом. Дом, в котором она родилась и выросла, со двора которого почти не уходила из-за чёрных, переливающихся силой, туч. Мэлла, даже еле поспевая за матерью, все смотрела в пока ещё голубое небо в поисках грозы, которая не позволяла родителям выходить из дома. И сама Мэлла их уже боялась, хотя была ещё слишком мала, чтобы они видели её силу. Но мама давно предупреждала, что в любой момент гроза может увидеть и её. Тогда, убегая все дальше от безопасного дома, Мэлла не могла понять, от какой большей опасности они бегут.

– Их здесь нет! – донеслись в подтверждение её мыслей крики незнакомцев из оставленного дома. – Ушли… За ними! Наверное, в лес.

Их было еле слышно, но достаточно, чтобы понимать, что Мэлла и родители слишком недалеко ушли.

Мама потащила Мэллу ещё быстрее. Девочка бежала, спотыкалась. Она помнила и через десять лет страх споткнуться, упасть и подвести родителей, и то, как слезы сами текли по щекам, оставляя на них мокрые горячие дорожки.

Мэлла ещё не знала, что их ждёт, если незнакомцы все-таки догонят. Она даже не знала, кто они, их преследователи. Но чувство опасности, что посетило девочку ещё в доме, когда она только услышала передвижения незнакомцев по деревне, с каждым вдохом все усиливались.

– Хэрик! Что делать! – мать спрашивала супруга нервным шёпотом, продолжая бежать, не оглядываясь.

Лес уже сомкнулся за спинами семьи, когда даже девочка поняла, что их нагоняют! Родители, пусть из последних сил, но старались держаться хладнокровно. Только мать обеспокоенно, с болью, оглядывалась на бежавшую рядом дочь.

– Это охотники, – коротко бросила она.

– Мам, что будет?

В ответ тишина. Женщина не могла озвучить самого вероятного развития событий. Хотелось верить, оставить хоть какую-то надежду!

– Сюда! – крикнул папа и неожиданно побежал в сторону. Он быстро стал расчищать небольшой участок земли от бурелома и листьев. Мэлла увидела, что под ними оказалась небольшая яма, что уходила куда-то вглубь и вбок. – Мэлла, ты переждёшь тут.

– Нет, я не останусь без вас! – Мэлла потянула маму дальше в лес.

Но та не сдвинулась с места. Она, побледневшая несмотря на то, что мгновения назад так быстро бежала, не сводила глаз с мужа, будто не могла понять, как ей быть. Но через секунду её лицо отразило неожиданную решимость.

– Так, – мама опустилась на колени рядом с дочерью. – Ты сейчас, не возражая, залезешь туда. А с наступлением темноты мы тебя заберём. Там тебя не почуют ни грозы, ни охотники. Папа об этом позаботился.

Мэлла замешкалась, но папа, не давая времени ей опомниться, сгрёб дочь в охапку и силой заставил её спуститься вниз. Быстро прикрыл вход в её укрытие и, взяв жену за руку, побежал дальше в лес.

– Мама... – прошептала Мэлла, и это слово потонуло в слезах и тихих всхлипах.

Она хотела последовать за родителями, но побоялась. И того, что не догонит, и того, что приведёт за собой погоню. Ей ничего не оставалось, как тихо лежать в темной землянке, куда она еле помещалась, и беззвучно давиться слезами.

Со временем Мэлла не успокоилась, но затихла. Она лежала и прислушивалась к звукам, что приглушенно доносились сверху. Она слышала, как недалеко пробежали охотники. Их тяжелая поступь, чувствовалась кожей сквозь толщу земли. Но, как и сказал отец, земля ее оберегла. Она слышала, так они говорили о ней и ее родителях. Когда они ушли, Мэлла продолжала жадно ловить все звуки, что приникали в ее укрытие. Она всматривалась в темноту, в надежда понять, сколько прошло времени. Но папа ее спрятал так хорошо, что ни одного лучика не проникало внутрь.

Через какое-то время силы стали покидать Мэллу. Она уже не могла не то что плакать, но и просто дрожать. А мама и папа все не приходили. И тогда она приняла решение и стала медленно выбираться наружу. Быстрее у нее бы не вышло даже при желании. Тело затекло, болело и отказывалось ее слушаться. Но она карабкалась, загребая под себя землю узкого лаза, с каждым движением все больше боясь оказаться погребенной заживо.

Когда Мэлла, все-таки, выбралась из своего укрытия, чуть не ставшего ей могилой, поняла, что уже давно настала ночь. Но где же тогда мама?

Мэлла внимательно осмотрела звездное небо. Почти полная луна давала достаточно света, чтобы понять: страшной тучи нет. Это давало надежду. Так что, собрав остатки сил, Мэлла медленно побрела в сторону деревни. Леса она не знала, поэтому, даже если бы и хотела, не смогла бы выйти к своему дому, но оказавшись возле одного из дворов, она быстро сориентировалась. Это дом папиного друга. Но войти к нему Мэлла не решалась. Она пробралась за калитку и тихо стояла в темноте, совершенно не понимая, что дальше делать и куда ей идти.

Мысли ее прервала внезапно распахнувшаяся дверь. На пороге стоял дядя Бирли и что-то быстро показывал руками. Мэлла не могла ничего разобрать из-за света, что за его спиной освещал дверной проем и из-за своей усталости.

- Давай же девочки, заходи! - как можно тише прошипел он, в несколько широких шагов оказался возле нее и, взяв за руку, вволок в дом.

Мэлла от усталости еле успевала за ним и чуть не упала, споткнувшись о порог.

– Зачем ты ее привел? - голос жены соседа такой громкий, быстро привел Мэллу в чувства, - Она и на нас подозрение наведет! – нервный голос женщины срывался прыгая с высокого на низкий.

– Не говори так, это дочь моего друга. Ему я сейчас ничем помочь не могу, а девочку выручить надо!

– Да! Ее ты выручишь, а наших детей? Ты о них подумал? Говорю тебе, пусть убирается отсюда!

– Куда она может идти?

– Куда-куда! Да хоть вслед за своими проклятыми родителями в лапы охотников!

Больше Мэлла не могла выслушивать нападок соседки. Девочка вышла из-за спину дяди Бирли, гордо подняв голову.

– Между прочим, эти проклятые родители выходили твоего недоношенного сына! – уже не детский голос звучал более чем серьезно.

Женщина смотрела широко открытыми глазами. В них легко читался страх. Мэлла не могла поверить, что всегда раньше дружелюбная соседка боялась ее.

– Почему ты сказала, чтобы я отравлялась за родителями в лапы охотников? Они не убежали?– Мэлла не придавала значение тому, что вопреки своей привычке обращается к женщине на «ты».

– Прости девочка, но их все-таки поймали, – соседка говорила уже не грозно, а грустно, стараясь сдержать слезы.

Мулла повернулась и вышла из дома. Было противно от одной мысли, что придется задержаться в нем хоть на минуту. Да и не верила она, что мама и папа в опасности. Не чувствовала она их страха. Она вообще не чувствовала ни их, никого, словно осталась одна на много километров.

Не успела Мэлла выйти со двора, как ее нагнала хозяйка дома. Тихо дотронулась до плеча, предлагая обернуться. Мэлла хотела обрушить на скверную и злую женщину весь свой гнев, но свет от почти полной луны дал сразу рассмотреть, что женщина протягивает ей сверток, воздух же быстро донес запах хлеба, от которого громко и больно запротестовал желудок.

- Мэлла. Твоих родителей держат во дворе у старосты. Радом с его домом на площади уже подготовили помост для казни. Милая, я не знаю, что ты задумала. Но уверяю тебя, твои родители хотели бы видеть тебя сейчас как можно дальше отсюда. Исполни их желание - бери еду, воду и беги что есть мочи, не оглядываясь.

Мэлла прослушала все это молча и, смотря куда-то в сторону, в надежде, что соседка не увидит ее мокрое от слез лицо, взяла сверток и пошла к небольшой площади в центре их деревни. Где дом старосты она знала, хоть не бывала там.

Вокруг было тихо, тише чем обычно бывает даже ночью. Казалось, вся деревня спала мирным сном. Но, пробираясь по дворам, стараясь не попасться на улицах кому-то из пришлых, Мэлла чувствовала, что никто из жителей этих домов сегодня спать не ляжет. Все ждали.

А сама Мэлла с каждым шагом вопреки страху набиралась уверенности. Она вспомнила все, что ей рассказывали родители об охотниках. Они ловят таких, как она, таких, как ее мама и папа и скармливают хищным грозам. Мэлла, даже не оглядываясь на небо, чувствовала скорое приближение одной из них. Если остаться под открытым небом, то туча тебя догонит и пронзит своей смертельной молнией, высасывая силу и жизнь. Говорят, что это само небо наказывает за грех колдовства. Но ведь ее родители хорошие люди. Их не за что наказывать!

До дома старосты Мэлла добралась без проблем. И в его двор проникнуть тоже не составило никаких трудностей. Она была уверенна, что все вокруг будет кишеть охотниками, что они охраняют ее родителей и никого и близко не подпустят. Но на деле все оказалось гораздо проще для нее. Хотя, будь на ее месте кто другой, скорее всего, не смог бы пробраться. Весь двор окружало кольцом защитное заклинание. Оно стелилось по земле. Один его круг вдоль забора, второй ближе к дому. Но Мэлла видела каждый его поток, каждый поворот и изгиб потоков, что мастерски были вплетены в землю, травы и даже воздух. Как хорошо она могла его разглядеть, так же просто смогла и пройти, не задев ни одного его элемента. Оказавшись во дворе, она сразу заметила большую нелепую клетку, в которой кто-то лежал, завалившись на бок. Мэлла не решилась сразу подойти. Она какое то время всматривалась. Но вскоре заметила знакомое мерцание исходящей от этого пленника силы. Мама.

К этому моменту Мэлла уже знала, что делать. Она крепко прижала к себе висящий на шее нож, словно он мог ей помочь и дать силы, и быстро, но осторожно подошла к маме. Та спала или была без сознания. Не смотря на то, что ее рот был прикрыт повязкой, было хорошо видно, что испачканное лицо заплаканно. Мэлла не стала ее будить. Она достала висящий на груди под одеждой нож, который сегодня утром дала ей мама. Внимательно его осмотрела, пытаясь все сделать правильно. Один его короткий конец, если вонзить в живую плоть, заберет силы колдуна. Это то, что сейчас Мэлле и надо. Ведь не будь у мамы силы, гроза ее не увидит и не убьет. Второе лезвие, если его вонзить в плоть, вернет силы обратно. Так что мама ничего не потеряет. Мэлла набралась храбрости и как могла быстро вонзила короткое лезвие маме в бедро. Женщина распахнула глаза и вскрикнула. Вскочить ей помешали веревки. Это было даже хорошо, иначе рана оказалась бы больше и болезненнее.

- Мамочка, не беспокойся! - Шептала ей Мэлла. - Теперь тебе молния не страшна. Тебя обязательно отпустят, - Мэлла говорила и гладила маму через решетки, стараясь ее успокоить. - Я не могу тебя выпустить, но они обязательно поймут, что ошиблись и отпустят тебя. Не беспокойся, а я пока пойду найду папу и мы тебя будем ждать.

Мелла последний раз погладила маму по голове и стала медленно от нее уходить. Скоро в темноте уже не было видно ее заплаканного лица, не было видно, как сотрясается от рыданий ее тело, но завывания Мэлла слышала еще долго.

Дорогу до своего укрытия Мэлла знала только через их дом. Туда она и пошла. Но боясь, что дома ее могут поджидать, сделала небольшой крюк через соседей. В лесу она быстро вышла на тот путь, по которому, как она помнила, папа вел их утром. Но в темноте все казалось другим, не знакомым. До землянки она должна была дойти за считанные минуты, но бродила уже почти час то и дело снова выходя к деревне и углубляясь в лес. К этому времени туча уже кружила над ее головой, накрывая почти всю деревню. Наверное, если бы не по летнему густые кроны, то в нее давно бы уже били разряды. А так гроза пока только словно присматривалась и принюхивалась, готовая в любое мгновение к атаке. Мэллу радовало одно: если нет разрядов, значит, родители целы.

Именно с этой мыслью Мэлла в очередной раз вышла к деревне и, оказавшись почти под открытым небом, вдруг обо что-то споткнулась, упала, и больно ударила руки. Перекатившись на бок, она стала всматриваться. Луна выглядывала из-за края тучи, ее света хватило, чтобы Мэлла поняла, перед ней кто-то лежит. Первой мыслью было сорваться с места и бежать. Но человек совершенно не двигался и, кажется, не дышал. Мелла поспешила перевернуть его на спину. Вдруг нужна ее помощь. Но помощь понадобилась ей, потому что теперь на нее не видящим безжизненным взглядом смотрел отец...

В деревню Мэлла вернулась на рассвете и сразу заметила странное беспокойное оживление. Люди быстро выходили из домов и бежали к небольшой площади. Мэлла последовала за ними. Девочка внимательно смотрела по сторонам. Вот, всегда сонный пастух, заприметив ее, отпрянул. Вот, соседская бабка, оказавшись случайно рядом, прикрыла лицо руками. Странное ощущение отчужденности от всего окружающего, словно она каким-то странным не постижимым ей образом оказалась в незнакомом месте. Хотя, это ее родная деревня. Внешне ничего не изменилось, ни дома, ни люди. От этого становилось еще хуже.

Добравшись до площади, Мэлла поняла, что вот-вот потеряет рассудок. Она встала, как вкопанная, не имея возможности пошевелиться. Ни то, что ноги и руки, даже сердце билось с большим трудом, а ком горечи, дойдя до горла, застрял в нем наглухо, принося физически ощутимую боль.

Мэлла бросилась к помосту, на котором стояла мама, привязанная в деревянному столбу. Мэлла яростно расталкивала толпу, пока у самого ее края, сзади за плечи не схватили крепкие руки. Мэлла заверещала, но ни один звук не успел вырваться.

– Не глупи, девочка! – дядя Бирик говорил тихо, чтобы стоящие рядом охотники не слышали. – Ни я, ни ты, никто уже ничего не сделает!

Но Мэлла продолжала вырываться до тех пор, пока не встретилась взглядом с мамой. Как только поняла, что мать смотрит на нее, остановилась, притихла. Она боялась не заметить какого-нибудь знака. Но знака не последовало. Только страх в глазах матери и мольба. Мэлла словно слышала ее голос - уходи!

Но почему же маму не отпустили? Может быть, еще не поняли, что она не имеет больше в себе ни капли силы? Надо только подождать. Мэлла посмотрела на светлеющее небо. Туча, что жадно кружила на деревней, уже ушла почти к горизонту. В горизонт всматривалась не только она. Рядом с мамой на помосте стоял какой-то мужчина и тоже сосредоточено разглядывал небо. Высокий, худой с туго стянутыми на затылке светлыми волосами. Если Мэлле чистое небо приносила облегчение, то его озадачивало и, кажется, злило. В нем не было ничего особенного кроме того, что он, скорее всего, и был одним из охотников, и того, что от его груди Мэлла рассмотрела странное мерцание. Стального цвета нить силы шла от него и входила в грудь женщины, что тихо стояла рядом с помостом на земле и смотрела прямо на Мэллу. Не куда-то в толпу, а прямо на нее.

- Туча ушла, - неожиданно для всех крикнул староста. - Небо не признало в ней колдунью. Может быт, стоит это прекратить?

Мэлла с надежной перевела взгляд на мужчину, к которому и были адресованы слова. Он еще раз посмотрел на тучу, что превратилась уже в точку на горизонте, и только затем повернулся ко всем собравшимся.

- Когда мы поймали эту женщину, - заговорил он громко и медленно, со странным шипящим акцентом. - проверили ее на наличии силы, - он поднял вверх свою руку, на которой был надет крупный перстень. - Когда мы вели ее сюда вчера через вашу деревню, мы демонстрировали вам, как от ее прикосновений камень падшего горит и радуется встречи с ней. Может кто-то из вас хочет вступиться за нее? Доказать, что она ни одному из вас не оказывала своих колдовских услуг?

Мэлла хотела вскрикнуть, что она хочет вступиться, но Бирик крепче схватил ее и медленно повел в глубь толпы. А толпа молчала. Они только опускали взгляды и те, мимо кого Бирик волок Мэллу старались делать вид, что не замечают ее.

- Тогда мы сами свершим правосудие, - громко сказал охотник и толпа воскликнула.

Бирик поспешил увести Мэллу, но она все равно слышала крики мамы, чувствовала запах сначала подпалиной соломы, дерева, дыма, а затем и горящей плоти.