Хладнокровно

Разглядывать чудовище, искать в нём человека… стоит ли оно того?

Пытаться понять мотивы, оправдать мерзость травмами. Мечтать разглядеть свет в вечной тьме.

Монстры не хотят спасения.

Они ломают.

Насильно тащат в свой мир. Заставляют смотреть их безумными глазами. И если останешься рядом…

Грань между нормой и извращением исчезнет.

Перестанешь понимать, где ты, а где его безумие.

Тебя затянет.

Искалечит. Обезобразит. Хладнокровно.

 Глава 1

Липкий ковер хлюпал под щекой. В горле застрял крик, рвущийся наружу, но я давила его в себя, боясь издать хоть звук. Бесполезно. Они уже здесь.

Каждый шаг убийц отдавался ударом в висках. Не смотри. Беги!

Но взгляд против воли пополз туда, где лежал Натан.

Мой друг Натан… Вчера мы смеялись, мечтая о другой жизни, заваленные пыльной работой в этой чертовой антикварной лавке. А сейчас…

Кровь, багровая и липкая, растеклась по полу, смешавшись с осколками фарфора. Ещё не остыла… Форма Академии «Прамаль», будь она проклята, залита ею. Господи, Натан…

Пальцы дрогнули, коснувшись золотой вышивки на груди. Герб-корона – пропуск в мир элиты.

Он бредил этой Академией. "Получу корону, – говорил он, – и мы забудем про эту дыру, сестренка".

Наше "мы" умерло здесь.

— Здесь кто-то есть. Проверь все, — голос прозвучал прямо над головой. Сердце замерло.

Парализованная ужасом, я поползла за кассу антикварной лавки. Вжалась в темный угол, надеясь, что меня не заметят.

Убийцы. Их лица уже выжжены каленым железом на сетчатке. Лица, известные всему городу.

Четверо отпрысков богачей. Двое самоуверенных ублюдков, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. Одна стерва, которой скучно даже возле трупа. А впереди – Он. Хантер Морн.

Одно его имя заставляет дрожать.

Даже в трущобах, где за монету готовы убить, имя Морна произносили шепотом, крестясь. Говорили, он не человек. Что-то большее и гораздо худшее.

Он стоит посреди разгрома. Антиквариат – жалкий мусор под его ногами.

А он смотрит на тело Натана, как на экспонат, и в этом взгляде нет ни эмоций, ни жалости. Только аристократический профиль с твердым подбородком, холодный блеск глаз и… что-то еще?

Он. Это он сделал. Я чувствовала это нутром.

– Где это всё? Говорили, он что-то нарыл! – взбешенный голос Малека Руа, сынка мэра города, разносился по лавке. Он переворачивал полки, скидывая книги на пол.

Морн молчал, будто Малека не существовало. Просто смотрел. Искал что-то в мертвом взгляде Натана.

Остальные ждали его приказа, как преданные псы.

– Если эта грязь успела слить информацию, я выверну кишки всем его знакомым, – не унимался Малек, пиная тело моего Натана начищенным ботинком. От скуки. Пренебрежительно. Скоты.

– Может, хватит? Здесь воняет, как на скотобойне, – девушка поморщилась, глядя на кровь. – Хантер, мне противно здесь.

О чем они? Не понимаю. Сжимаю в кармане телефон. Сразу не сообразила! Снять их? Или звонить копам, пока они не опомнились?

Вдруг что-то с грохотом ударили по столешнице. Я вздрагиваю, роняю телефон, прижимаю ладони к ушам.

– А что у нас тут? – Третий подошел, присел передо мной. Зрачки расширены, улыбка гадкая. – Испугалась, крыска?

Я дернулась, попыталась отползти, но он схватил меня за ногу, больно сдавил щиколотку.

Вскрикнув, я схватила все, что было под рукой, и скинула со стола. Старый фарфор разбился вдребезги, подняв тучу пыли.

— Даниель.

Голос тихий, едва слышный, но в нём чувствовалась такая стальная сила, что меня пробила дрожь.

Не только меня. Даниель резко отдернул от меня руку, отступил.

— Запомни, рядом со мной вы так себя не ведете.

Даниель испуганно взглянул на Морна, начал неловко оправдываться.

— Она всё видела, Хантер. Что нам теперь с ней делать?.. – Он резко замолчал.

Я не видела лица Морна, но почувствовала, как изменилась атмосфера.

Морн обошел прилавок. Вблизи он оказался еще выше и опаснее, чем я могла себе представить.

Породистый. Дьявольски красивый. Манящий. Но эта красота – лишь маска, скрывающая безжалостного хищника, убийцу, на котором кровь моего лучшего друга.

Когда он наклонился ко мне, запах его дорогого парфюма ударил в нос, смешиваясь с запахом крови. Я сломала в себе страх сквозь слезы.

Не отвернулась. Не спряталась, как сделал бы на моем месте любой другой.

Если это конец, я хочу смотреть в глаза убийце Натана.

— Ты…

Дыхание перехватило от этого голоса, в груди похолодело.

Задохнувшись от ненависти и отчаяния, я схватила ближайший предмет – фарфоровую статуэтку – и вложила в него всю свою боль.

Инстинктивно. Безрассудно.

Морн даже не моргнул.

Кровь медленно потекла по скуле, собираясь у подбородка. Красная, теплая. Будто передо мной такой же человек.

Он не издал ни звука. Не разозлился, не крикнул, не выказал ни малейшего раздражения. Просто смотрел. Рассматривал. Запоминал каждую черточку моего лица.

Вырвавшись из оцепенения, я поползла мимо застывших лиц. Поднялась. Побежала прочь.

Ворвалась в лабиринт трущоб, надеясь, что они отстанут.

Ворвалась в лабиринт трущоб, надеясь, что они отстанут. Перепрыгивала через мусор, проскальзывала под навесами. Это мой мир. Я знаю каждую выбоину в тротуаре, каждую ступеньку, готовую сломаться под ногой. Им не найти меня здесь.

Прислушиваясь к тишине, ждала шагов. Я знала, что они не оставят меня в живых.

Я видела то, что не должна была. Дерзнула поднять на него руку, нанесла удар. Оставила след.

Свернув в узкий проход между домами, я затаилась во тьме, прижавшись спиной к сырой стене. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Ждала худшего.

Но никто за мной не шел. Он не станет пачкать руки, гоняясь за девчонкой из трущоб.

Ему нравится, когда жертва дрожит от страха, ждет своей участи.

Он достанет меня.

Я знала это, как знала, что завтра утром взойдет солнце. Этот город держится на власти его семьи, и его жители скорее принесут меня к нему на блюдечке с голубой каемочкой, чем рискнут пойти против него .