Хочу вот этого

Факелы разгоняли полумрак, но осветить каменную лестницу до самого низа им не удавалось. Последние ступеньки тонули в темноте. Я шла медленно и осторожно. Старалась двигаться как можно тише, ловила каждый шорох, но слышала лишь свое дыхание и биение сердца, которое, как мне казалось, разносилось набатом по всему подземелью.

Дура! Что же я делаю? Но остановиться уже не могла.

Мне нужно обязательно его увидеть. Обязательно. Вдруг это в последний раз?

Я дошла до крепкой деревянной двери и посмотрела на замок. Последний шанс передумать. Еще можно развернуться и уйти, но… Нет.

Из складок платья достала большой металлический ключ, вставила его в проржавевший замок и провернула.

Рабы-воины содержались каждый в отдельной камере. К тому же были закованы в цепи, так что ставить к ним еще и охрану, дядя посчитал излишним. Это и позволило мне прийти сюда незамеченной.

Навалилась плечом на тяжелую, окованную металлом дверь. Та гулко, протяжно скрипнула и отворилась. Я остановилась в дверном проеме, ожидая, пока глаза привыкнут полумраку.

Впрочем, в камере не было темно. Пленнику милостиво оставили лампу. Она мерцала неровным светом на узком подоконнике. Ее поставили отпугивать крыс, но так чтобы пленник не смог дотянуться.

При виде его сердце сделало в груди кувырок, а дыхание сбилось. Он сидел на полу, но услышав скрип отворяющейся двери, тут же вскочил на ноги. Пульс мой бился где-то в районе горла, кровь шумела в висках, а коленки подрагивали.

Он молчал, не сводя с меня глаз цвета весеннего голубого неба. И я не могла оторваться от него. Хотелось… наглядеться, запомнить. Чтобы потом, мечась по постели, представлять его насмешливые губы, светлые волнистые волосы, сильные руки и смуглую кожу. Слышать в памяти голос с раздирающей душу хрипотцой…

В этом мужчине ясно читалась решимость загнанного в угол зверя. Я видела это. Но в то же время знала, что он в моей власти. И власть эта сильнее стальных цепей и каменных стен подземелий.

Я сделала несколько шагов и остановилась прямо перед ним. Он тоже будто всю обнимал меня взглядом. Задержался на шее и плечах, медленно спустился ниже, мысленно раздевая. Мужчину била дрожь, а в глазах явственно читалось желание.

Вот только чего он хотел на самом деле? Меня? Или свободы?

Я сделала еще шаг, встав к нему вплотную. Провела рукой по щеке, смазала большим пальцем по губам, тыльной стороной ладони спустилась в вырез рубашки, оголяя каменную, рельефную грудь.

Он не отстранился и не произнес ни слова. Только дыхание его стало хриплым и шумным. Чувствовалось, как под моими пальцами сильно и часто бьется сердце.

Меня тянуло к нему всем существом. Я умирала как хотела… его.

– Поцелуй меня, – попросила шепотом. – Возможно это наша последняя ночь.

Не мог больше сопротивляться и он. Мое лицо обожгло его горячим дыханием, а губы ударило током. Волной возбуждения окончательно снесло остатки разума и самоконтроля. Он стер все, что было до него, сжег все мосты и швырнул меня в блаженное безвременье.

Щеки пылали, сердце стучало, как сумасшедшее. По коже волнами прокатывались мурашки. Его руки дрогнули, звякнули цепи. Он шумно втянул воздух и скользнул горячими ладонями на мою талию, обхватил спину и с силой вжал в себя. Оторвался от моих губ и покрывал поцелуями все лицо. Его прикосновения становились сильнее, настойчивее, требовательнее, разжигая пожар в моем теле.

Меня выгнуло дугой, я хрипела, рычала, билась в сильных руках. Отдавалась полностью в его власть и хотела только одного, чтобы этот миг не закончился никогда. Между жизнью и смертью меня накрывала страсть и… любовь?
За две недели до этого...

1.

– Что случилось? Госпожа, что с вами?

Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной щекастое лицо незнакомой тётки. Затылок ломило, лицо передо мной расплывалось, и я опять закрыла глаза.

– Госпожа, очнитесь! Вам дурно? Может принести воды?

Да что она от меня хочет? Я приоткрыла один глаз и застонала. Тётка склонилась ко мне ближе. От нее пахло котлетами и луком. Надо приходить в себя, а то не дай бог еще кинется делать мне искусственное дыхание.

Откуда здесь эта женщина? Почему мне так плохо? Я упала, что ли? И ударилась головой? Упала… Головой…

Перед глазами возникла картинка, как я сажусь на перила балкона. Прошу Ольку меня сфоткать. Принимаю томную позу и соответствующее выражение лица. Куда бы удачно пристроить руку? Ладонь скользит по гладкому камню, и я… лечу вниз? Там же четвертый этаж! Повезло мне, остаться в живых.

Я села и огляделась по сторонам. Или не повезло?
__________________

Увлекательная история полная магии и приключений, которая происходит в нашем времени и в нашем с вами мире.
Уверена, что она не оставит вас равнодушными:
"Врач лаборатории областной санэпидемстанции Маргарита переживает не простое время в личной жизни, и на работе у нее не все спокойно.

В ближайшем городке и деревнях вокруг начинают болеть местные жители и симптомы болезни не укладываются ни в один протокол… В первую очередь подозрение падает на зараженные колодцы с питьевой водой, но эпидемиологическое расследование заходит в тупик. 

Зато на сцене появляются… оборотни? Не бывает, не существуют, выдумки и детские сказки! Это хорошо известно всем и Маргарита не исключение.
От чего же жители деревни, так старательно отводят глаза и замолкают если начать задавать прямые вопросы?
 Едь домой, Марго… и ничего не спрашивай…"

Если бы я упала с балкона, то лежала бы сейчас во внутреннем дворике исторического музея, куда сегодня приехала с друзьями на экскурсию. А вместо этого сижу в просторной зале, на каменном полу.

 Подняла голову, огляделась.

 Потолок высокий, сводчатый. На окнах цветная мозаика. Прямо передо мной огромный камин. Таких размеров я и не встречала никогда. В нем, наверное, можно свинью целиком зажарить. Рядом стулья. Массивные деревянные. И длинный обеденный стол с едой и посудой.

 Женщина сидит на коленях передо мной. На лице тревога. Она что-то приговаривает, явно ко мне обращается. Я вслушалась.

 – Тати, деточка! Голова закружилась? Попей водички. Как же я испугалась. Ты не зашиблась часом?

 То госпожой зовет, то деточкой… Странно. У меня поехала крыша? А что… вполне себе от удара могло быть. Теперь я в дурке, в плену своих грез… А это добрая санитарочка, пришла мне сделать успокоительный укол, и сейчас я опять окажусь в палате…

 – Женщина, вы кто? – решилась спросить я. Голос прозвучал низко и с хрипотцой. Будто чужой.

 – Тати, это же я! Ты не узнаешь меня, что ли? Или опять смеешься над бедной няней? – обиженно всплеснула та руками.

 ­– Голова болит. Можно воды?

 Женщина кинулась исполнять просьбу, а я попыталась встать. Боль понемногу уходила, осталось лишь тупое гудение и слегка кружилась голова. Мне удалось подняться на ноги и опереться о стул с высокой спинкой.

 Помещение богатое, старинное, но на музей не похоже. Все вокруг новое и… жилое? Я ощупала затылок рукой. На голове оказалась сложная высокая прическа. Посмотрела вниз на ноги… Ох ты ж! На мне длинное бордовое платье. На руках колец и браслетов – тьма. И все красивые такие. Видно, что золото и камни натуральные.

 Я ощупала лицо. Мне бы зеркало. Огляделась по сторонам. А вот и оно – большое, в полный рост, в богатой металлической раме. В зеркале отражалась обстановка зала и незнакомая длинноволосая девушка, опирающаяся одной рукой на стул. Я?

 И тут молнией у меня в мозгу блеснула невозможная догадка.

 Попаданка!

 Я же не дура какая-нибудь, книги читаю. И нередко мне встречались истории, в которых люди после смерти попадали в другой мир и в другое тело. Может, неспроста такие сюжеты? Не обыкновенная фантазия автора… вернее фантазия, конечно, но основанная на реальных фактах?

 Интересно. Я присела на стул.

 Что же это получается? Я в этом мире навсегда и больше никогда не увижу своих родных и близких? От этой мысли стало больно и тяжело дышать. Усилием воли отогнала дурные предчувствия и непрошеные слезы. Не время! Сейчас не время об этом думать! Надо решать, как не подставиться и что делать дальше…

 Вернулась женщина, назвавшая себя няней, и подала бокал с водой. Я повертела его в руках. Красивый какой. Из толстого цветного хрусталя. Еще раз посмотрела на свои пальцы в золотых кольцах.

 Госпожа… Я госпожа и мы не бедные.

 Это уже удача! Ведь можно было попасть в тело престарелой, толстой прачки. Так что все же мне повезло.

 В своем мире я, скорее всего, умерла. Долбанулась с балкона ради удачного кадра. Глупость, конечно, несусветная. Я расстроенно покачала головой. Но что уж теперь.

 Сделала глоток воды. Вкусная, только холодная, аж зубы сводит.

 Посмотрела на тётку. А она ничего. Миловидная. Лицо доброе и, судя по всему, действительно обо мне беспокоится.

 ­– Ирма! Где тебя черти носят? – раздался из коридора басовитый рассерженный голос. – Вся процессия уже внизу, все готовы, вас только нет!

 Дверь открылась и за ней показалось злое недовольное лицо с черной бородой.

 – Ой, простите, госпожа и ВЫ здесь! – мужик тут же низко поклонился. ­ – Я лишь хотел сказать, что всё уже готово для поездки на рынок. Если вы изволите, можем выезжать прямо сейчас. Дорога неблизкая…

 На рынок? На какой еще рынок? Я поднялась и посмотрела на тётку, которую бородатый назвал Ирмой.

 – Голова болит. Упала, ударилась… Может я не поеду? Справитесь там без меня?

 В глазах у тетки мелькнул такой ужас, что мне показалось, она сейчас грохнется в обморок. Прям там, где стоит. У нее аж голос задрожал:

 – Нет, что вы… Не можно. Только вы сами должны. Иначе никак.

 Черт! Что они там огурцы с капустой без меня не купят? Или что у них там за рынок? Ладно. Придется ехать.

 Я посмотрела на тетку; на бородатого, который все еще стоял с учтиво склоненной головой, и уверенно произнесла:

 – Да, конечно. Шучу просто. Я так понимаю, ждут только меня? Значит можно выезжать.

 Решительно пошла к дверям, по пути бросив взгляд в зеркало. О! Так у меня и фигура ничего… и платье красивое... и лицо… Ладно, детали рассмотрю позже.

 Вышла в широкий с каменными стенами и большими окнами коридор.

 Подошла к проему и посмотрела вниз. Ступени главного входа… белый парапет с колонами… карета, запряженная четверкой великолепных черных лошадей и несколько всадников верхом, гарцующих по двору.

 Ого! Я так понимаю, что это и есть мой транспорт? Солидно.

 Только как спуститься? Куда идти? Я растерянно бросила взгляд в одну и другую сторону коридора. И влево, и вправо он был совершенно одинаков. К счастью, после того как за мной из зала вышла Ирма, бородатый закрыл дверь и уверенно зашагал прочь. Я пристроилась за ним.

 За поворотом обнаружилась большая винтовая лестница. Спустившись и пройдя насквозь еще несколько залов, мы, наконец, оказались на ступеньках парадного входа.

 Крутившиеся вокруг … слуги? Распахнули мне дверь кареты и помогли подняться. Внутри та оказалась просторной, богато отделанной синим бархатом и золотистой парчой. Я присела на диванчик по ходу движения и посмотрела прямо перед собой. 

Оказалось, в карете я не одна…

Прямо передо мной сидел пожилой мужчина. Лицо неприятное, морщинистое, с длинным загнутым чуть вниз, как у хищной птицы носом. Глаза черные, горят лихорадочным огнем. Рот зажат в тонкую прямую линию. Седые курчавые волосы до плеч выбиваются из-под шляпы с узкими полями.

 Одет прилично. Белая рубаха с кружевным воротником и манжетами, поверх нее фиолетовый камзол. На ногах сапоги из черной блестящей кожи. На поясе какие-то перевязи, блестят металлическими вставками и цветными камнями. Ножны, что ли? Мужчина выглядел солидно, дорого и… недовольно.

 – Доброе утро, мисс Татиана, – сказал он надменно. – Выезжаем немного позднее, чем должны были…

 Достал из кармана круглые золотые часы на цепочке и демонстративно посмотрел на время. Вот же зараза. Сразу понятно, что характер у него тяжелее гранитной плиты и сладить с ним будет непросто. Кто он вообще? Не дай бог, мой папочка…

 – Доброе… – ответила я слабым голосом. – Нехорошо себя чувствую с самого  утра. Голова болит, в обморок даже упала...

 – Приедем, скажу лекарю, чтобы тебя осмотрел, – ответил он без всякого сочувствия в голосе. – О своем плохом самочувствии не распространяйся. Не хорошо если накануне гладиаторских боев поползут слухи, что у моей племянницы и единственной наследницы семейства герцогства Ланкастер, какая-нибудь неведомая хворь… Или того хуже… – на его лицо внезапно набежала тень подозрения. – В обморок говоришь? А тебя часом не тошнит?

 – Не тошнит, – ответила я ледяным тоном и демонстративно отвернулась к окошку. Вид на себя напустила обиженный, почти оскорбленный, будто меня в поджоге сиротского приюта обвинили, а не в незапланированной беременности.

 – Вот и хорошо, – голос дядюшки стал добрее, – как вернемся, напомни про лекаря, если само к тому времени не пройдет.

 – Пройдет. И да, я никому не скажу о своем недомогании. Но имейте ввиду, что Ирма в курсе событий. Меня прямо при ней скрутило приступом .

 – Ирма, это ничего. Нянька твоя женщина понятливая и не из болтливых.

 Я боялась продолжать разговор, чтобы не брякнуть какую-нибудь глупость и случайно себя не выдать.

 В его реплики вслушивалась внимательно, ловила каждое слово. И постепенно знания мои росли. Оказывается, меня зовут Татиана, а няня сокращает  имя до Тати. Почему не Таня? Но не суть. Вероятно, так меня называли в детстве. Не замужем и обладаю взбалмошным, строптивым характером. По каким-то причинам я единственная наследница герцогства и дядя, несмотря на юный возраст племянницы, должен считаться с моим мнением. Видимо такие традиции. Хотя по выражению его лица заметно, что я ему сдалась как рыбья кость в горле.

 И, главное, впереди нас ждут гладиаторские бои!

 Но все равно. Не дело так по крупицам информацию собирать. Надо кому-нибудь открыться и расспросить обо всем подробнее. Может няне? Или не надо? Вдруг тоже сочтет меня сумасшедшей?

 А вот если сказать ей, что я частично потеряла память? Смотрю, тут болеть не в моде. Почему-то, со слов дядюшки, я должна скрывать свое плохое самочувствие. Так может  признаюсь няне и предупрежу, что это строжайший секрет?! Зато у меня будет союзник и информатор. Хм-м-м... Надо подумать...

 Дорога оказалась длинной и неприятной. В карете было душно и нещадно трясло. С дядей мы почти не разговаривали. Голова разболелась взаправду. Я откинулась на подушки, прикрыла глаза и, когда карета выехала на более-менее ровный участок дороги, задремала.

 Проснулась от громких криков снаружи и оттого, что дядюшка тряс меня за плечо и называл по имени.

 – Просыпайся, Татиана. Приехали!

 Открыла глаза, с удивлением оглядываясь по сторонам. Через секунду вспомнила где я и скисла.

 Мы вышли из кареты под палящее солнце. Надо мной тут же раскрыли большой кружевной зонт. Я оценила сервис. Пусть мелочь, но такая забота приятна. Моя свита и телохранители спешивалась и окружили меня плотным полукольцом.

 А я смотрела вперед и старалась контролировать выражение лица: следить, чтобы глаза не пучились от удивления, а челюсть не отвисала.

 Только сейчас я поняла, что это за рынок.

 Здесь продавали рабов!

 Базар представлял собой несколько рядов невысоких деревянных помостов, на которых, как товар на витрине, были выставлены ЛЮДИ.

 Я видела, что в дальнем углу рынка продают женщин, но нас интересовали не они.

 В первых рядах, в рабских ошейниках и тяжелых цепях стояли мужчины. Стояли по-разному и выглядели тоже. Худые и изможденные, крупные и мускулистые, молодые и старые, черные и белые, грязные и холеные... кого здесь только не было.

 Мне, как цивилизованному человеку, воспитанному в демократическом обществе, смотреть на это было дико. И даже не просто дико, а почти физически больно.

 А если здесь продают и детей? Как на это реагировать? Как жить дальше? Вспомнился почему-то фильм «Список Шиндлера» и я задумалась... Если продать замок и все свои драгоценности, сколько я смогу выкупить людей и отпустить на свободу? Много?
Вот только структура здешнего общества и политический строй государства, наверняка, устроены сложнее. Не получится как с птицами в клетках - покупать и отпускать... Эх...

 Я шла медленным шагом, внимательно глядя по сторонам. Мужчины в цепях на самом солнцепеке производили гнетущее впечатление.

 – Я должна выбрать кого-то из них? – спросила у дядюшки. – Именно сегодня?

 – Ты задаешь странные вопросы, Татиана. Это же не рыбный базар. Он не проводится каждый день, – в голосе дядюшки звучало раздражение. – Да, должна! И да, сегодня!

 – И я могу выбрать лишь одного?

 – Мы покупаем воина для гладиаторских боев. Это штучный и очень дорогостоящий товар. К тому же от герцогства мы можем выставить лишь одного бойца. Нет нужды покупать нескольких. 

Мы прошли несколько рядов и, наконец, добрались до сектора, где продавали рабов воинов.

 Эти мужчины были все как на подбор. Огромные горы мышц и свирепые лица. Все как один отводили глаза. Старались не встречаться со мной взглядом.

 Отчего так? Гордые? Или не хотят, чтобы их купила именно я? Бояться гладиаторских боев? Видимо, выживаемость среди участников совсем невелика.

 Я прошла один ряд и завернула в другой. Потом в третий.

 Ни с дядей, ни со свитой не разговаривала, рабов не обсуждала. Но мысленно делала пометки. Из тех, что я увидела, было два неплохих экземпляра. Высокие, жилистые, молодые. Но в то же время не перекаченные.

 Эх, знать бы еще, что им предстоит делать на тех боях. Какие навыки могут пригодиться? На что лучше обращать внимание? Может, там вообще  гонки на колесницах, как в Древнем Риме. Да какие гонки? Сказано ведь – бои...

 И у дяди не спросишь. Сразу заподозрит неладное. Хотя… Можно же задать вопрос по-другому.

 – Как думаешь, – обернулась я к нему, – При выборе раба, на что лучше обратить внимание? На силу или на скорость и на ловкость?

 – Хорошо бы и то и другое. А к этому еще ум и хитрость. Но внутренних качеств характера, к сожалению, на рынке не разглядишь.

 – Может стоит проконсультироваться с продавцами?

 – Что сделать? – наморщил лоб дядя.

 – Спросить у торговцев, говорю. Глядишь, чего посоветуют.

 – Ты шутишь, что ли? Не пойму, – ухмыльнулся родственник, – эти проходимцы наврут с три короба и всучат тебе калеку безного по цене отборного солдата. Задурят мозги так, что не успеешь оглянуться, как заложишь за него свой замок, а раб околеет даже до места не доехав.

 Я захихикала, сделав вид, что действительно пошутила.

 И тут я заметила его. Даже с шага сбилась. Он не отвел глаза как другие. Смотрел прямо, внимательно и очень серьезно. И под этим взглядом я почувствовала, как начинают наливаться краской щеки, а стук сердца в груди набирает обороты.

 Глаза отвела я. Не выдержала, смутилась и прошла мимо. Понадобилось немало времени, чтобы взять себя в руки. Мы обошли ту часть рынка, где продавали воинов и пошли вторым заходом. Я видела, что на лицах моей свиты начинает проступать нетерпение и тщательно скрываемое раздражение. Я их понимала. Уже и сама устала и хотела пить. Дядя даже решился меня поторопить. На что я лишь плечом повела, мол отстань.

 Сама же не могла думать ни о чем кроме того светловолосого красавчика, который обжег меня взглядом хрустально-голубых глаз.

 Понятно, что с выбором я определилась. Теперь это надо обставить так, чтобы покупка выглядела обоснованно. И объяснялась действительно рационально, а не только редким цветом глаз и нахальным выражением лица объекта.

 Еще в самом начале ряда, когда до раба было метров тридцать не меньше, я заметила, что он высматривает меня в толпе. И хотя по рынку ходили и другие покупатели. И в целом там было шумно и многолюдно. Я знала, что он ищет взглядом именно меня. Нашел, успокоился и даже подмигнул мне. Подлец! Смотрел нахально, с неким вызовом. Но я уже взяла себя в руки.

 Остановилась перед ним и принялась разглядывать со всех сторон, стараясь не смотреть в лицо.

 Не лучший экземпляр, конечно, для бойца, но и не совсем плох. Высокий, широкоплечий, тренированный. Я обошла помост со всех сторон.

 Потом оглянулась на дядю и, ткнув в раба пальцем, громко объявила:

 – Хочу вот этого!

Стоит ли говорить, что мой выбор дяде не понравился? Сначала он пытался переубедить меня уговорами. Уверял, что это не лучший вариант, тыкал в его рунические татуировки на плечах и настаивал, что с таким рабом мы еще намучаемся. Что цена за него завышена втрое, а победы в гладиаторских боях нашему герцогству не видать, как собственных ушей! Поняв, что уговорами он ничего не добьется, дядя начал злиться и ругаться.

 В полемику я не вступала, зная, что проиграю сразу же. Никаких толковых аргументов и логических объяснений своему поступку  не придумала. Поэтому просто молчала с упрямым и надменным видом.

 А когда дядя утомился и поток его красноречия иссяк, я капризным голосом избалованной девчонки, тоном не терпящим больше никаких возражений, громко, чтобы все слышали, повторила:

 – Хочу вот этого!

 Еще и тыкнула пальцем рабу в грудь, для большей убедительности.

 Дядя понял, что спорить бесполезно, и сдался.

 Я со скучающим видом ждала, пока дядя сторгуется о цене с продавцом, пока из кареты принесут кошель с золотыми монетами, пока кузнец разомкнет на рабе цепи, приковывающие его к столбу, и заменит их на более легкие наручники и ошейник. Когда все эти манипуляции были завершены, несколько человек из моей свиты повели пленника в другой конец рынка. Потеряв его в толпе из вида, я забеспокоилась.

 – Куда его забрали? – спросила у дяди, оглядываясь по сторонам.

 – Как куда? На постоянное местопребывания. Ему же надо где-то жить и тренироваться.

 – Я думала, это у нас во дворце…

 – Конечно у нас. Где же еще? Но ты, что? Хочешь, чтобы он в нашей карете поехал? Опять эти твои дурацкие шутки. Право слово, Тати, я порой тебя совсем не понимаю, – горестно вздохнул дядя.

 А я чуть заметно усмехнулась. Это хорошо, что к нам во дворец. И я была бы даже, наверное, согласилась  ехать в одной карете… Хотя нет. Он целый день на жаре стоял и до этого содержался явно не в санатории.

 – Дорогуша, – обратился ко мне дядя уже более ласково, – дальше наши работники справятся и без нас. Прикупят тут еще пару тройку человек для показательных выступлений и в помощь по хозяйству, а мы с тобой можем ехать обедать. Честно говоря, очень хочется есть.

 Я кивнула. У меня и самой живот сводило от голода. Когда я ела последний раз? В этой жизни еще не ела.

 Недалеко от невольничего рынка, на одной из центральных улиц торгового городишки Бальяри располагалась более-менее неплохая, по словам моего дяди, таверна. Там прямо на ступеньках нас встретил приветливый управляющий.

 – Ах как же я рад вас видеть! Как прошли торги? Удалось ли прикупить бойца? Уверен, он просто великолепен. Мы ждем вас и готовимся к обеду еще со вчерашнего дня! Проходите, проходите… – щебетал он медовым голосом.

 Для меня оставалось загадкой, как этому подобострастному человеку удается одновременно улыбаться во все зубы и при этом внятно разговаривать.

 Мы прошли за управляющим через общий зал к незаметной двери под лестницей. Слуга отпер ее и отступил, приглашая нас зайти. За дверью оказалось помещение наподобие  приватного банкетного зала. Или как это у них называется?

В общем, нам накрыли отдельно, и обстановка здесь была не в пример роскошнее, чем в зале, где обедали обычные постояльцы. Просторная и светлая комната с высокими потолками и большими окнами, за которыми виднеется сад. По стенам висели картины и гобелены, а на полу лежал мягкий ковер с вытканными узорами. В центре - большой дубовый стол, вокруг  несколько стульев с высокими резными спинками. 

 Обед уже был выставлен и запах над ним стоял изумительный. Чего здесь только не было: жаркое из мяса с орехами, шашлык из баранины с соусом из сметаны и тимьяна, разнообразные пироги, салаты, закуски, сладости.

 Попробовав почти каждое блюдо и оставшись очень довольной вкусом, я удобно откинулась на спинку стула, погладила свой заметно округлившийся живот и подумала, что в общем-то этот мир, в который меня непонятно каким чудом занесло, не так уж и плох...

– Совсем ничего не помните, госпожа? Ах, как же так-то? Горе, горюшко какое. А голова болит? – ахала и причитала возле меня няня.

 Причитала уже давно и от этого меня уже порядком раздражала. Я поморщилась и сказала:

 – Не болела, пока ты кудахтать не начала. Всё, хватит. Успокаивайся. Я умирать не собираюсь. Но память вот потеряла. Да.

 Я посмотрела на няню, у который в глазах плескался страх, а подбородок подрагивал так, будто она сейчас заплачет.

 – Ты что же, деточка, и меня совсем не помнишь? Я же у тебя, считай, вместо мамки была, на своих руках вырастила. Герцогиня умерла в родах. А отец твой погиб во время кораблекрушения. Три года назад. Ты осталась единственной наследницей. Ну да тех пор, конечно, пока замуж не выйдешь и не родишь сыночка…

 – Обязательно мальчика? – переспросила я зачем-то, будто поважней впоросов нет.

 – Необязательно, но желательно... Не любят у нас, когда власть и деньги по женской линии передаются. Могут и оспорить и даже бунт учинить.

 – Дикие люди, – вздохнула я. – И что, может, и жених есть у меня какой на примете?

 – Ой, госпожа... Вы что и вправду…

 – Вправду! Не помню! Ничего! Хватит уже переспрашивать через каждые два предложения! – буркнула я с раздражением, но посмотрела в добрые глаза, быстро наполняющиеся слезами, и мне стало совестно.

 Я встала с кровати, где сидела, удобно устроившись в цветастых вышитых подушках, подошла к женщине и обняла ее за плечи.

 – Нянечка, успокойся, родная. Тебя я, конечно, помню. Из детства вообще многое в памяти осталось. И руки твои ласковые и песни колыбельные, что ты мне перед сном пела. Ирма всхлипнула и погладила меня по спине, а я уткнулась в ее пышное плечо и изо всех сил сдерживалась, чтобы не зарыдать.
Где я? Что со мной? Как все это пережить с минимальными потерями?
И как же я скучаю по дому… Глаза обожгло непрошеными слезами, но я тут же взяла себя в руки и отстранилась от своей няни.

 – Ты только не говори никому. Слышишь? Это наш с тобой секрет! Только наш! Ты ведь мне поможешь? Правда?

 Я посмотрела ей в глаза. Женщина часто-часто закивала и шмыгнула носом. Тыльной стороной ладони вытерла лицо, глубоко вздохнула и, видимо, тоже собралась и успокоилась.

 – Ну вот и умница, Ирма.

 Я вернулась к высокой кровати и залезла на нее с ногами. Няне показала на стул с бордовой бархатной обивкой, стоявший рядом.

 – Садись и рассказывай про всё, что тут во дворце происходит. Никто, ни одна живая душа не должна догадаться, что у меня проблемы со здоровьем, а тем более с головой. Дядечка мой, судя по всему, тот еще хитрый жук и первым побежит оспаривать правомерность наследного титула и возможность распоряжения имуществом. Скажет, что девка и до того была вздорная, а теперь еще и умом двинулась. Быстро сошлет меня в какой-нибудь монастырь в жопу мира, якобы на лечение и просветление. А там монахи с чистой совестью отравят  меня через годик-другой, да и дело с концом.

 – Ой, госпожа, страсти вы какие говорите! – испуганно всплеснула руками Ирма.

 Няня подошла, села рядом с кроватью на стул и принялась теребить в пальцах кружевной край передника.

 – Ну... я, конечно,  сгущаю краски. Но все равно! Есть в этом истина! Ты же умная, Ирма, сама все понимаешь.

 Женщина вздохнула и принялась рассказывать.

 Говорила она путанно и постоянно перескакивала с одной темы на другую. Ей приходилась задавать наводящие вопросы и некоторые моменты переспрашивать по несколько раз, но в целом картина вырисовывалась вот какая.

 Я была сиротой и единственной наследницей целого герцогства. Древнего, знатного и, что немаловажно, очень богатого рода. Женихов у меня было пруд пруди. Невестой я считалась завидной. Причем настолько, что дядя даже договорился показать меня королю. В качестве претендентки на брак с его единственным сыном. Король, конечно, упирался, но не слишком настойчиво. Ему бы лучше подошла принцесса заморская, чтобы новых территорий без войны хапнуть, но принцессы пока желание на брак не изъявляли.

 – И на когда запланированы смотрины во дворце? – спросила я у Ирмы позевывая.

 – На завтра, деточка моя любая. На завтра!..
 

Несмотря на обильное количество странностей и волнений, произошедших со мной за сегодняшний день, а может, как раз благодаря им, спала я как убитая. Без сновидений и не просыпаясь до самого утра.

 Спала бы и дальше, но меня разбудила вошедшая в спальню Ирма.

 "Она так и шастает туда-сюда постоянно? Без стука и предупреждения? Надо эту практику прекращать, – недовольно подумала я и поморщилась, – сказать, чтобы повесили мне на дверь комнаты изнутри засов."

 Замок у нас немаленький. Народу проживает немерено. И за то, что у всех здешних обитателей в отношении меня благие намерения, никто не поручится.

 Я потянулась на широкой кровати и посмотрела на няню.

 Та поставила на низкий столик стакан воды с лимоном и пошла отвешивать шторы с огромных окон. В комнату тут же ворвались яркие солнечные лучи и разбудили меня окончательно.

 Я пью воду натощак? Отличная привычка. В своем мире тоже всегда хотела себя приучить, но там у меня не было служанки, которая приносила бы мне воду в постель. Я сделала глоток и осмотрела свою комнату.

 Комната занимала верхний этаж одной из башен. Была просторной и уютной. Но как таковой именно роскоши в ней было немного. Стены обиты тканью или вышитыми коврами. На мраморном полу тоже ковры только  с длинным ворсом. Камин даже и белая шкура перед ним. Непрактично, однако же вон, лежит и не запачкалась. Возле стены моя кровать с прозрачным балдахином, рядом стеклянный столик. Напротив дубовый комод с зеркалом, уставленный косметикой и духами. Вообще, зеркал в комнате было несколько. И маленькие и в полный рост. Одну стену полностью занимали пузатые шкафы с одеждой и украшениями. Окон много, все от пола до потолка. Хорошо бы еще балкон, впрочем, комната мне нравилась и без балкона.

 – Не хочу вас торопить, госпожа. Но позвольте напомнить, что на сегодняшний день очень много планов. Вы уже как час назад должны были завтракать с господином ВиктОром, вашим дядей. Это он отправил меня узнать все ли с вами в порядке.

 Завтракать с неприятным родственником ужасно не хотелось. Он своей кислой рожей испортит мне весь аппетит.

 – А нельзя ли отговориться, что мне нездоровиться и позавтракать у себя в комнате? – как бы невзначай поинтересовалась у Ирмы, пока та доставала и расправляла на вешалке мой сегодняшний наряд. 

 Ирма поджала губы и бросила на меня неодобрительный взгляд.

 – Нет, госпожа, так нельзя. Тем более вы и сами упреждали меня, что о вашем плохом самочувствии не стоит распространяться. А теперь хотите пустить волну слухов? Мистер и так вами не доволен. Всё из-за ребяческой выходки и покупки «неудачного», как он выразился, раба. Шипит и раздражителен сверх меры. А причину все понимают... на поверхности…

 Я вздохнула. Да уж. Приятно быть богатой наследницей, но даже у них жизнь состоит не из одних лишь радостей. Ничего не поделаешь. Есть свои ритуалы и их надо соблюдать.

 – Хорошо. Помоги мне одеться, и я пойду завтракать. А на прием к королю нам когда? Вечером? Туда тоже несколько часов сборов? У меня хоть платье приличное есть?

 – Госпожа. Вы опять меня пугаете. Для этого случая наряд был пошит особо. Кроила самая дорогая столичная модистка из лучшей парчи и тончайшего шелка. Его привезли несколько дней назад и вы были в восторге.

 – В восторге? – ну хоть это радует. Хотя кто знает, какой вкус был у меня на тряпки ранее, может, и не ахти. Ну да ладно, уж как есть. ­ – А да, припоминаю.... Спасибо Ирма.

 Я бросила последний взгляд в зеркало и направилась в малую столовую, где по словам Ирмы, меня ждал завтрак и дядя Виктор.

Дядя, судя по количеству пустых тарелок, стоящих перед ним, уже позавтракал и сейчас попивал кофе, проглядывая местную газету. При виде меня он отложил ее в сторону, поднялся и улыбнулся одними губами.

– Доброе утро, Тати. Ты сегодня припозднилась. Как самочувствие? Лекаря приглашать?

– Доброе утро, дядюшка, – я тоже растянула губы в неискренней улыбке и присела за стол. – Со здоровьем  всё в порядке. Лекаря можно не беспокоить.

Замечание об опоздании к завтраку я оставила без ответа. Осмотрела стол. Да уж… В прежней жизни я так обильно не ела. Здесь было всё, что можно себе представить для идеального завтрака: свежие хлеб и булочки, сыры и колбасы, яйца и бекон, омлеты, блинчики, огромное количество фруктов, чай, кофе, молоко, вода и даже шампанское. Сладостей тоже не перечесть. Всё это богатство лежало в серебряных вазочках и сводило меня с ума ароматами. При таком раскладе я тут за месяц лишних килограммов десять наберу. Надо умерить пыл и аппетит.

 Я  положила на свою тарелку лишь булочку с сыром и блинчик с ягодной начинкой. Потом подумала и присоединила к уже взятому несколько пирожных. Сама себе налила кофе, обильно разбавила его молоком и принялась есть.

– Сегодня едем во дворец, ты помнишь Татиана? –  спросил  дядя, когда я утолила первый голод.

– Забудешь такое. Конечно, помню.

– Очень надеюсь, что ты проявишь благоразумие, манеры, обаяние и понравишься наследнику королевства – Марию Луцию младшему.

– Конечно. Разве может быть иначе? Сделаю все, что в моих силах, – я кротко улыбнулась и опустила глаза в стол, как примерная племянница, на которую можно положиться. Потом бросила на родственника лукавый взгляд из-под ресниц и задала вопрос с подвохом. – Дядя, как ты считаешь, правдивы ли те слухи, что ходят о наследнике среди простого люда?

Это был пробный шар, кинутый наугад. Я не ждала никакой серьезной информации в ответ, но кое-что все же получила.

– Что ты! Татиана, конечно, нет! Люди болтают всякое, но я уверен, что обвинения против королевской семьи беспочвенны. Ведь до сих пор никто не предъявил никаких более-менее достоверных доказательств. Наследник юн и, возможно, имеет нелегкий характер, как и большинство мужчин его возраста, к тому же облеченных деньгами и властью. Но не более! – в глазах дяди блеснул наигранный гнев. 

– Но слухи не возникают на пустом месте…

– Вот про это, Тати, я как раз и хотел тебя предупредить особо! Марий – наследник престола. Любые сведения, порочащие его репутацию, могут приравниваться к государственной измене. Это всё очень серьезно!

 – Тогда понятно, почему никто до сих пор так и не предъявил никаких доказательств…

 – Татиана! – глаза дяди гневно сверкнули.

– Ладно, ладно…  Не надо так волноваться. Я же не маленькая и все прекрасно понимаю. Просто спросила…

Я взяла со стола большое зеленое яблоко, вгрызлась зубами в сочную мякоть и подумала, что об этом наследничке, необходимо подсобрать побольше информации. А готовиться лучше сразу к худшему.

– Да, кстати, как там рабы? Когда бои? Через две недели? 

Дядя набрал в грудь побольше воздуха. Всё что он хотел высказать мне по этому поводу тут же, как в зеркале, отразилось на его лице. И приятных эмоций я там не разглядела. Но, надо отдать должное, дядя сдержался. Как видно, из последних сил.

– Да, Тати. Через две недели бои. А это значит, что у нас совсем мало времени, чтобы подготовить и натренировать то недоразумение, что ты выбрала на рынке.

– Ну что ты, дядя. Зря сомневаешься. У меня интуиция! Я победителей вижу издалека!

– Что у тебя? Какая еще "№;%*...иция"? Что за манера материться по поводу и без  у благородной дамы, с безупречным воспитанием и образованием?!

– Я не матерюсь, – посмотрела на дядю обиженно, –  просто говорю, что людей насквозь вижу и немного предчувствую будущее. Все нормально будет у нашего раба! – сказала я с уверенностью, которой на самом деле не ощущала.

– Очень сильно, Тати, в этом сомневаюсь. Насколько лично я «немного предчувствую будущее», нашего раба убьют еще в первом круге, а репутация и фамильная гордость герцогства понесут невосполнимый урон.

– Не надо быть таким, пессимистом, Виктор. Вот увидишь, продержится наш раб подольше, чем первый круг, а то, может, и вовсе победит! Его уже начали тренировать? 

– Да. С сегодняшнего дня. Времени совсем мало, поэтому решили не тратить его понапрасну.

– Я могу посмотреть на то, как проходят тренировки?

– Да, конечно, если тебе интересно. Но, Татиана, прошу! Сегодня в четыре после полудня мы всем кортежем выезжаем во дворец. Будь добра, не опаздывай и имей соответствующий для этого случая вид. Я могу на тебя рассчитывать?

– Конечно, дядюшка, как скажешь! 

Где проводятся тренировки, я не уточнила, и мне пришлось порядком погулять по замку и внутреннему двору, прежде чем их найти. Впрочем, для меня это было полезно. Осмотрела и запомнила расположение комнат, залов, коридоров и уже более-менее ориентировалась что здесь где.

Ристалище я нашла на заднем дворе рядом с конюшней.  Издалека были слышны громкие звуки ударов и одобрительные возгласы собравшихся поглазеть людей.

 Все были увлечены боем, поэтому мне удалось подойти незамеченной. Лишь когда я вплотную приблизилась к деревянной ограде круглой арены, меня увидели и принялись поспешно кланяться и отступать, освобождая место.

Я заранее заприметила в толпе наиболее богато-одетого верзилу с седыми висками и умным взглядом. Он наблюдал за происходящим без восторга, но внимательно. Наверняка это начальник стражи или еще какая-нибудь важная шишка, разбирающая в том, что здесь происходит. Решила подойти.

Встала рядом.  Он оглянулся и поклонился. Я тоже чуть склонила голову в знак приветствия и перевела взгляд на действие, разворачивающееся на арене.

Двое, среди них и раб, которого я купила на рынке, стояли друг напротив друга. Оба недвижимые как статуи, с зажатыми в руках длинными деревянными мечами. Вероятно ожидали сигнала к началу боя.

Еще несколько крупных, мускулистых, голых по пояс мужчин собрались возле ограды и изредка переговаривались. Их очередь показать себя на арене и продемонстрировать мастерство или уже прошла, или наступит позднее.

Я перевела взгляд на раба. На нем были лишь легкие парусиновые штаны.  Босой и без рубашки. Светлые волосы убраны под платок, чтобы не мешались. Глаза прищурены, лицо сосредоточено. От него веяло уверенностью и силой. Я даже залюбовалась.

Его противник – низкий и крепкий мужлан, с рыжей шевелюрой и усами. Мужчины смотрели друг на друга с напряжением, оценивая сильные и слабые стороны противника, прикидывая стратегии ведения боя.

Сигнал прозвучал, и они бросились друг к другу по песку. Раб ударил первым, но рыжий парировал. Обменялись несколькими быстрыми и сильными ударами, стараясь достать друг друга и нанести повреждения. Деревянные мечи при столкновении издавали глухие звуки. Мужчины двигались по арене, то приближаясь, то отступая, то обходя друг друга по кругу. Песок под их ногами скользил и затруднял движения.

Рыжий сделал резкий выпад вперед, пытаясь пробить защиту раба. Но тот уклонился в сторону и контратаковал, целясь в голову. Рыжий успел поднять свой меч и отразить удар, но потерял равновесие и упал на колени. Раб не стал тратить времени и устремился вперед с высоко поднятым мечом в замахе для решающего удара.

Послышался громкий сигнал, оповещающий о конце поединка.

Раб опустил свой меч, немного отдышался, вытер тыльной стороной пот со лба, потом подошел к все еще лежащему на песке рыжему и помог тому подняться. Все вокруг зааплодировали и закричали что-то одобрительное.

– А он хорош, – цокнул языком, стоящий рядом со мной начальник стражи. Я незаметно глянула него. Мужчина выглядел довольным. На серьезном лице даже появилась улыбка.

– Вы считаете? То есть я не так уж и ошиблась при выборе бойца?

– Что вы, госпожа, я не это имел ввиду. Ваш выбор в любом случае не мог быть ошибочным.

Я снисходительно улыбнулась, принимая лесть.

– Но он неплохо показал себя, да?

– Я бы даже сказал: отлично себя показал. Три раза подряд одолел наших бойцов причем довольно умелых, не в пример этому рыжему, – начальник охраны кивнул в сторону арены.

Я проследила за его взглядом. Раб и его противник покидали ристалище. На шее раба защелкнули ошейник и вместе с несколькими такими же едва одетыми мускулистыми мужчинами куда-то повели. На середину вышли те, что ожидали своей очереди в стороне. Раздался сигнал и поединок возобновили уже другие участники.

Но бои меня не интересовали.

– Куда увели раба?

– Кормить и отдыхать. Ему хоть и удалось избежать не то что ран, но даже и синяков, в отличие от наших… – на лицо начальника охраны набежала тень, видимо, он был  недоволен своими подчиненными. ­– Но все равно устал порядком. Такого дорогостоящего воина-пленника нужно беречь как зеницу ока. Через две недели он должен быть в своей лучшей форме.

– Возможно ли такое, если содержать его на цепях и в камере? – удивилась я.

– Что вы, госпожа. В камере и на цепях пленники только по ночам и то если проявляют агрессию или пытаются сбежать. А в остальное время у них довольно комфортные условия для тренировок и проживания. Еда и питье так и вообще самое лучшее, не в пример обычной замковой стражи.

Спрашивать, как пройти к месту содержания рабов, было совсем уж подозрительно и неприлично. Поэтому я лишь кивнула с равнодушным видом. Сама же высматривала куда увели мою собственность.

Очень хотелось с ним поговорить. Я чувствовала огромный груз вины и ответственности. Первый раз в жизни лично ПОКУПАЛА человека, еще и, как оказалось, в буквальном смысле слова –  НА УБОЙ. Как быка на корриду. И быка-то, как жалко, а тут ведь человек.

Интересно, насколько здесь принято, чтобы знатная дама разговаривала с рабом? Хотя с другой стороны, он же непростой пленник. Привилегированный. Надежда и защитник чести и достоинства герцогства. К тому же моя личная собственность, насколько я поняла.

И в конце концов, я ведь единственная наследница и хозяйка всего замка! Кто мне запретит? Пора устанавливать свои порядки!

Решительно подняла подбородок и направилась на поиски своего раба.

Долго искать не пришлось. Он сидел возле помещения для стражи. В теньке под навесом, отдельно от остальных. На коленях держал миску с едой, рядом стоял кувшин и кружка.

Я оглянулась по сторонам. Людей вокруг почти не было, а те что и были, занимались своими делами и не обращали на меня внимания.

Я решилась подойти и заговорить.
_______________________________
А в ожидании предлагаю вам почитать горячую историю в литмобе
 автора   в жанре любовного фэнтези
Сумеет ли генерал спастись из плена, а главное, захочет ли? Спешите узнать!