Ход снежной королевы

В воздухе еще витал аромат тюльпанов и сочной цветочной зелени, пронизанный озоновой свежестью и слегка смягченный горьковатой терпкостью кедра и пачули. Так мог бы, вероятно, благоухать экзотический лес после грозы. Или свежевыстиранное, накрахмаленное до хруста белье, сохнущее на поляне. Или снег, лежащий на вершинах гор. Ирина Максимовна Штерн скрылась в кабинете, оставив в приемной летящий следом за ней шлейф любимого парфюма. Невидимая невесомая ткань, зажатая дверью, некоторое время колыхалась на ветру, распространяя благоухание, потом дернулась и проскользнула в узкую щель следом за хозяйкой.

Настя знала, что туалетная вода называется White Linen Pure – белый лен, и сама балдела от этого аромата. Но люксовые духи от Estee Lauder она позволить себе не могла. Лишь изредка тайком пшикала на себя из флакончика, который бизнес-леди держала на туалетном столике в рабочем кабинете.

У Снежной Королевы флакон явно был не один. Но страшно было представить, какой скандал Ледышка могла учинить офис-менеджеру за пользование ее вещами. По счастью, на Насте Ирина Максимовна аромата любимых духов не слышала, и удачливая секретарша наглела все больше, брызгаясь шефским парфюмом уже не только перед важными мероприятиями, но и в начале трудового дня.

Ирина знала, что Снежной Королевой ее прозвали не только из-за того, что ее компания «Чистоград-С» фактически монополизировала утилизацию снега в регионе, но и за якобы холодное сердце. Имидж ледышки госпожу Штерн вполне устраивал. Это заставляло недоброжелателей держаться от нее на расстоянии и мотивировало сотрудников работать лучше. Хотя некоторые из них со временем соображали, что снежная королева мягче, чем кажется, и постепенно забирались на шею. Взять ту же Настю. Ирина не раз уже замечала, что девушка заимствует у нее духи, но делала вид, что этот факт ускользает от ее внимания. Тем более что сначала парфюм особо не убавлялся. Но в последнее время на работе туалетная вода стала заканчиваться быстрее, чем дома, хотя в офисе Ирина флакон держала на всякий случай и редко брала в руки.

Снежная Королева придвинула к столу огромное кресло и, размяв пальцы, нажала на кнопку коммутатора:

– Анастасия Сергеевна, – сказала холодно, – зайдите ко мне.

Вместе с Настей приблизился знакомый запах, и на ней он звучал неправильно: был плотным, словно туман, и насыщенные цветочные аккорды задавливали легкие озоновые нотки. Такого принижения любимого аромата выносить больше было нельзя.

– Что у Вас за духи, Анастасия? – ноздри Снежной Королевы дернулись, и показалось, что она сейчас фыркнет, как лошадь. – Совершенно невозможно дышать!

Настя замялась. Не признаваться же, что на ней тот же аромат, что и на самой Ледышке?

– Наливные, не помню, как называются, – нашлась девушка.

– Неудачная реплика, – поморщилась Ирина Максимовна, – не пользуйтесь ими больше на работе.

– Хорошо, не буду, – с облегчением вздохнула Настя.

– Возвращайтесь в приемную, – отпустила секретаршу, снова разминая пальцы.

Первый день зимы был аномально холодным, а руки озябли. Впрочем, мерзли они у Иры и в жаркие дни – вероятно, были какие-то проблемы с сердцем, но их решение снежная королева решила отложить до старости. Сейчас же у нее были дела поважнее: мусорно-снежная империя требовала постоянного контроля – чуть зазеваешься, и отлаженный механизм начнет сбоить.

«Чистоград-С» Ирина получила от отца в подарок к окончанию вуза – фирма и создавалась-то под нее. А два года назад в наследство ей достался и контрольный пакет акций «Чистограда-М» – компании по утилизации твердых бытовых отходов, которую отец основал в паре с братом, когда Ира была еще школьницей.

«Любое дело достойно, если оно приносит достойный доход, – внушал папа маленькой Ире, когда воспитание дочери полностью легло на его плечи. – Уборка дорог и утилизация мусора – занятие не худшее, чем искусство, педагогика или медицина, но куда более прибыльное».

И он же учил ее не поддаваться эмоциям, жить не сердцем, а разумом. Пример того, что сердце еще как ошибается, был у него под рукой: когда Ире было семь лет, мать бросила ее с отцом, уехав в столицу за своим любовником – подающим надежду живописцем. Вдохновение художник вместе со своей натурщицей черпал в наркоте, и умерли они в один день, ширнувший какой-то бракованной дурью.

Максим Андреевич Штерн не хотел, чтобы дочь повторила судьбу матери, и старательно растил из нее ледышку. Только Ира знала, что замысел не удался: девушка научилась притворяться хладнокровной, но в груди у Снежной Королевы нередко бушевал пожар.

– Не в духе сегодня наша королевишна, – пожаловалась Настя Краснобаеву и Некрасовой, дожидавшимся в приемной аудиенции. – Духами мне пользоваться запретила. Говорит, воняют противно.

– Ненавязчивый свежий аромат, – констатировала экономистка, поведя носом. – Придирается!

– Самодурство! – поддержал инженер, тяжело вздохнув: похоже, ему предстояло стать очередным козлом отпущения.

Королева и вправду была не в духе – приближался праздник, который она ненавидела всей душой. Все самое неприятное, что с ней случалось, происходило под Новый год, причем со строго выдержанным шестилетним интервалом.

Когда Ире было восемь, она загадала желание, чтобы мама вернулась – и узнала от отца, что этого не произойдет уже никогда. По крайней мере, не в этой жизни.

В четырнадцать Ира решилась позвать в гости на Новый год Славу – одноклассника, в которого была влюблена. Но оказалось, что он уже приглашен к Ириной подруге. Юная Штерн выморозила из сердца обоих.

В двадцать лет пришла 31 декабря в гости к парню, с которым встречалась уже два года. Пришла без предупреждения – хотела сделать сюрприз. Но сюрприз ожидал ее саму: парень был не один. Его гостья прятала наготу под пледом, так что соврать, что они готовились к сессии, было нельзя. Ирино сердце подверглось шоковой заморозке.

В возрасте двадцати шести лет она два часа прождала мужчину, с которым у нее была такая любовь, что аж искрило, у городской елки. Он не опоздал – он не пришел. И сменил телефон. И уехал в столицу, не оставив адреса для связи. Только четыре года спустя Ира узнала, что страстный мачо ее продал – Максим Андреевич заплатил любовнику дочери, попросив исчезнуть из ее жизни. И тот взял деньги.

«Это была проверка», – объяснил господин Штерн дочери спустя несколько лет. Если б жених устоял, не отступился, отдал бы ему Максим Андреевич свою снежную принцессу. Но Ире проверка стоила дорого – такой боли она не испытывала еще никогда.

В этом году Ирине Максимовне исполнилось тридцать два.

Приближению новогодних гуляний госпожа Штерн была не рада, но знала правила игры. Народ жаждал праздника, и власти стремились утолить эту жажду. Не только за свой счет, но и за счет своих партнеров. Так что «Чистограды» обязаны были внести свою лепту в создание праздничной атмосферы.

– Анастасия Сергеевна! Пригласите Луневу и зайдите вместе с ней! – бросила в коммутатор и снова потерла кисти. «Маникюр надо бы обновить», – мелькнула мысль.

Пока ожидала прихода главбуха, рассматривала себя в зеркало. Внешностью, определенно, пора было заняться вплотную: освежить прическу, пройти курс косметических процедур. «Размечталась! – усмехнулась про себя королева. – Когда это ты зимой успевала заняться собой? Прическа – да, маникюр – придется, остальное можно отложить и до весны».

Настя уставилась на коммутатор, как будто увидела его впервые.

– Слышали? – прошептала, подняв на Некрасову с Краснобаевым расширенные от ужаса глаза. – Похоже, она меня увольнять собралась. И, главное, за что? За неподходящую водичку! Как будто я не согласилась больше ею не душиться!

Некрасова пожала плечами и посмотрела на Настю с сочувствием.

– Да не нагнетайте вы! – привел секретаря в чувство Краснобаев. – Мало ли для чего может понадобиться главбух, к тому же в конце года.

– Лунева – ладно, – согласилась Настя. – Но я-то зачем ей нужна?

– То не нужна, то нужна – тебя Настенька не поймешь, – неловко пошутил инженер. – Чем быстрей поручение выполнишь, тем раньше узнаешь. И про нас ее величеству напомни, плиз.

Приоткрыв дверь, Настя пропустила вперед Луневу. Сама, шмыгнув следом, прикрыла дверь и, сделав пару шагов, замерла.

– Мне Вам поручения через весь кабинет выкрикивать, Анастасия Сергеевна? – с усмешкой поинтересовалась Королева. – Проходите уж, присаживайтесь и записывайте. Первое: провести ревизию новогодних аксессуаров и составить список недостающих. Второе: организовать закупку того, что не хватает. Третье: оформить по-новогоднему ограждение площадок, входную дверь, интерьер офиса. Поставьте у входа что-нибудь красивое, хоть оленя. Срок – семь дней. Отчитаетесь. А вы, Таисия Петровна, выделите средства на всю эту канитель, в пределах разумного, разумеется – границы Вы знаете.

Настя и Лунева послушно закивали.

– Приступайте! – кивнула Штерн и отвернулась к зеркалу, стоящему на тумбе рядом с офисным столом, дав понять, что аудиенция закончена.

Лунева направилась к выходу.

– Вас тоже касается, Анастасия Сергеевна, – бросила бизнес-леди через плечо секретарше. – Или Вы хотели о чем-то поговорить?

Настя молча вскочила и попятилась к выходу.

– Бестолочь! – тихо, но так, чтобы Настя слышала, прошипела Штерн, не глядя на секретаршу. Можно было подумать, что обвинение в невыдающихся умственных способностях было адресовано отражению, а не офис-менеджеру, но Настя приняла его на свой счет. Девушка вспыхнула, но проглотила оскорбление. Работу терять не хотелось. Снежная Королева хоть и умела считать деньги, скупердяйкой не была и зарплату платила нормальную. Да и трудовой кодекс чтила, что тоже плюс. Где еще такое место найдешь?

Лунева распахнула дверь кабинета, и внутрь ворвались громкие голоса: два мужских и один женский.

– Что там, Анастасия Сергеевна? – поинтересовалась, поворачиваясь лицом к двери, Ирина Максимовна.

– А, забыла сказать: там Краснобаев с Некрасовой ждут.

– По-твоему, это они что-то не поделили? – поморщилась Штерн. – Там есть кто-то еще, не слышите разве? Узнайте, что там за сыр-бор, и доложите.

– Хорошо, – пискнула Настя, выскакивая в приемную и поспешно закрывая за собой дверь, как будто торопилась изолировать в кабинете хищника.

– Здесь гражданин требует вернуть снег, вывезенный у него из-под окон, – ожил коммутатор, когда Ирина уже собиралась напомнить Насте, что ждет доклада.

– Зачем? – удивилась Штерн. – Падать мягче? – хмыкнула в сторону, но Настя услышала и подтвердила:

– Почти. У него любовница ревнивая.

– Хочешь сказать, у любовницы муж ревнивый? – переспросила Ирина, пытаясь осознать услышанное.

– Нет, именно любовница, – хихикнула Настя. – Она его к другой любовнице приревновала и выбросила смартфон в окошко. В сугроб, который ЖЭК сгреб и прямиком к нам на утилизацию.

– Что упало, то пропало, – подивилась странному требованию любвеобильного гражданина Ирина Максимовна. – Выразите ему сочувствие, чаем напоите ромашковым, что ли. И скажите: пусть Некрасова с Краснобаевым заходят.

– Здесь чай не поможет, – вздохнула Настя, прерывая связь. Но через минуту коммутатор снова запищал.

– Что еще? – недовольно гаркнула в трубку Штерн. – Почему не заходят Краснобаев и Некрасова?

– Потому что посетитель вместе с ними к Вам прорваться собирается! Что делать? Позвать охрану?

– Пропусти безутешного, – разрешила Штерн.

Дверь кабинета почти тут же распахнулась, и к столу подлетел невысокий щупленький мужичок неопределенного возраста.

– Так мне это… того… телефон бы свой вернуть, значит, – сообщил он о цели своего визита, плюхнувшись на стул.

– Мы материальный ущерб не возмещаем, и это законно, – проинформировала просителя Ирина Максимовна. – Сомневаетесь – идите в полицию, прокуратуру – куда хотите, идите.

– А Вы меня, уважаемая, не посылайте, я уже того…посланный, то есть и не такие посылали, – перебил гражданин. – Вы лучше в суть вопроса вникните, так сказать, будьте человеком… человечкой…

– Суть вопроса в чем? – вздохнула Штерн. – Ближе к делу переходите, пожалуйста.

– Лежу я, значит, на диване, сообщения проверяю. Гляжу: цыпочка белобрысая, которой я вечером написал, ночью-то мне ответила! А я и не слышал, болван, с Люськой когда кувыркался-то, значит.

– Подробности интимной жизни можете пропустить, – разрешила Штерн, разминая пальцы. – Мне уже доложили, что в сугроб под окном был выброшен Ваш телефон. Ничего нового Вы мне пока что не рассказали.

– Пока я одевался, прорывался наружу с боем, так сказать, ваши люди все убрали.

– Вас силой удерживали? – вскинула брови Штерн. – В любом случае это дело полиции. Жалуйтесь туда.

– Попрошу не решать за меня, кому мне жаловаться! – мужчина взвился как ужаленный и шлепнул ладонью по столешнице. Удар, вероятно, получился незапланированно сильным, так как гражданин зашипел и затряс над головой рукой.

– Наши люди снег не вывозят, а только принимают, – терпеливо разъяснила пострадавшему Ирина Максимовна. – На специальном полигоне. На очень-очень большом полигоне, понимаете?

– Понимаю, – кивнул гражданин, – но и Вы меня поймите: телефон необходимо найти и вернуть.

– Кому вернуть? Он не Ваш разве? – запуталась Штерн.

– Мне вернуть, кому же еще? Я владелец! – сообщил гражданин и, наклонившись к Королеве, заговорщицки прошептал. – Это дело государственной важности.

– Да что Вы такое несете! – не выдержала Ирина Максимовна.

– Вот доказательство! – гражданин гордо выпрямился, засунул руку в широкий карман пальто и вытянул из него паспорт. Развернув удостоверение личности, он ткнул им снежной королеве в нос.

Вероятно, он хотел доказать предпринимательнице, что является однофамильцем важного человека.

– Мы родственники, дальние, по линии жены! И он так дело не оставит. Он вам покажет кузькину мать! – пригрозил самозванец.

– Ваши угрозы смешны, извините, – не испугалась Ирина Максимовна. – И Вы бы хоть объяснили, чего именно от нас хотите!

– Чтоб вы нашли в снегу телефон и вернули мне! – просто ответил мужчина.

– Как вы себе это представляете? – поинтересовалась Штерн. – Полигон же огромный!

– Войдите в положение! – заныл гражданин, сообразив, что угрозы не помогли. – Там телефон моей цыпочки! Она такая нежная, такая воздушная. Теперь плачет, наверное, что я, гад такой, даже не ответил ей. А она гордая, как бы чего не сделала с собой. Мне кровь из носа нужно ей позвонить. Может, влюбился я в нее!

– И пошли кувыркаться с другой? – иронично поинтересовалась Штерн.

– А вот подробности моей интимной жизни вас не касаются! – взъерепенился донжуан.

– Знаете что, – нашла решение проблемы Ирина Максимовна, – езжайте-ка Вы сами на полигон. Я распоряжусь, чтоб пропустили. И ищите там свой смартфон сами, хоть до весны. – Анастасия Сергеевна, сообщите гражданину адрес нашего полигона и предупредите Чернявого или кто там дежурит сегодня, чтоб пропустил. Пусть гражданин сам убедится, что проще найти иголку в стоге сена, чем смартфон на полигоне.

Выпроводив настырного донжуана, Ирина Максимовна облегченно вздохнула и сама пригласила к себе экономиста и инженера.

– Посмотрела конкурсную документацию, – сказала, передавая Некрасовой папку с бумагами, – плохо! Даже даты не везде поправили. Переделывайте. Только быстро. Тендер вот-вот объявят, и у нас останется всего две недели. С этим предложением нам конкурс не выиграть!

– Так не будет конкурса-то, – заговорщицки подмигнула Некрасова. – Никогда ж не бывает. Конкурентов же у нас нет.

– Мне нужно, чтобы документы оформлялись так, как будто у нас большая конкуренция. Сколько раз говорить! Делайте так, чтоб придраться было не к чему! Что, если аудит? Подводить партнеров – не наш стиль, все ясно?

– Ясно, – поджала губы Некрасова.

– Станислав Геннадьевич, возьмите это на себя, – обратилась Штерн к Краснобаеву, приняв его молчание за понимание. – И Троепольского подключите, пусть прочитает. Законы у нас гибкие, вдруг какие изменения были. Не прошляпьте.

– Будет исполнено, – пообещал Краснобаев, забирая папку. – Мы можем идти?

– Можете. На доведение документов до ума максимум неделя.

– Понял, – кивнул главный инженер и вышел из кабинета. Следом засеменила и Некрасова.

Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы расслабиться после неприятных разговоров, Ирина взяла в руки телефон – намеревалась записаться на маникюр и стрижку. Но набрать номер Гали не успела: гаджет завибрировал у нее в руке, сообщая о звонке Дарьи Зенченко. Бывшая однокурсница Иры трудилась в региональном управлении природоохранного ведомства, и Штерн поддерживала с ней приятельские отношения – авось пригодится.

– Привет, давно тебя не было слышно, – прощебетала в трубку как можно приветливее, – нужно будет на неделе встретиться, посидеть по-девичьи.

– Привет, идея хорошая, но я тебе по другому поводу звоню. Предупредить.

– О чем?

– Ожидайте самозванца, ваше снежное величество.

– А, ты об этом, – засмеялась Ирина, – так я с ним уже разобралась. Нравится ему в снегу копаться – пускать себе копается. Но за предупреждение спасибо.

– Ух, не ожидала, что вы поладите. А он что, сам к тебе приходил?

– Ну да, не прошло и получаса!

– Как это? Он же у нас чуть ли не час просидел, минут пять назад вышел. И я сразу тебе звонить.

– Стоп. А ты о ком говоришь? Может, мы про разных самозванцев думаем? – сообразила Ирина Максимовна.

– Я про Штольца И.М., который инициалы твои стырил, а теперь и бизнес планирует отжать.

– Отжать? Сейчас, вроде, не девяностые, – насторожилась Штерн.

– Не цепляйся ты к словам, Ириш, – пропела Даша с еле уловимым злорадством в голосе. – Имела в виду, что потеснить тебя собирается. Только не знаю пока по мусорной или снежной части. Документы на лицензию подал, утилизировать отходы собирается.

– Сегодня подал? – уточнила Ирина Максимовна, быстро сообразив, что в этом случае конкурент хотя бы в текущем году заявить о желании участвовать в снежном тендере не успеет.

– В том-то и дело, что две недели назад, когда я на больничном сидела. А заключения всякие он еще в сентябре собрал, во время моего отпуска. Как будто специально подгадывал, когда меня на работе не будет. Потому и не знала ничего, – оправдывающимся тоном сообщила Даша. – Сегодня якобы по пути заезжал, уточнить, все ли в порядке. Напомнил, что у нас осталось меньше 20 дней. Я к коллеге в комп заглянула, узнала его фамилию. Прочитать, какие именно отходы планирует утилизировать этот ШИМ, так и не успела. Ничего?

– Конечно, все окей. Ты вообще умница. Сообщишь мне, если удастся что-то про Штольца и виды его деятельности узнать?

– Разумеется, я всегда тебе сообщаю.

– Спасибки. Пересечемся как-нибудь на днях.

– Окей, пока, – согласилась Даша.

Ирина Максимовна долго сидела задумавшись. Лицензию на обращение с отходами должны иметь не только мусорные и снежные полигоны, так что этот загадочный Штольц И.М. мог и не быть ее потенциальным конкурентом. Но вероятность того, что он планирует осваивать рынок утилизации ТБО и снега, была велика. Удастся ли что-нибудь раскопать о «самозванце» Даше – большой вопрос. Придется повозиться с этим самостоятельно.

Пришлось снова приглашать Краснобаева, а вместе с ним айтишника Глеба и Троепольского – юриста компании. Всем им поручила по своей части поискать информацию про Штольца И.М. и его деятельность. При этом Краснобаев сообщил, что где-то пересекался с местным предпринимателем, носившим такую фамилию. Да и самой Ирине она показалась знакомой. Может, увидев его, и узнала бы. Если он, конечно, местный.

Странным было то, что Ирина Максимовна в этом году не слышала о выделении больших участков земли под коммунальные нужды. Да и заметила бы, наверное, вздумай кто-либо оборудовать неподалеку ее полигона свой. Не разглядела б сама – нашлись бы доброжелатели, доложили бы.

Выходит, Штольц втихаря переоборудовал уже имеющуюся площадку под утилизацию мусора или снега? Проще это было бы сделать на относительно небольшой территории. Но маленький полигон не покроет потребности областного центра. Значит, на предстоящем тендере Штольц ей не конкурент. Надеяться можно, но обольщаться не стоит.

Вот если бы можно было ускорить таяние снега, чтобы полигон освобождался быстрее – было б другое дело. Тогда и с маленьким участочком Штольц мог бы стать опасным конкурентом.

И тут Ирина Максимовна сообразила: а ведь ускорить таяние снега можно. И в Москве, куда она часто ездит для тайных развлечений, именно так и поступают. Снегоплавильные пункты занимают относительно немного места и могут находиться в черте города. Они выгодны и владельцу, и потребителю. Что, если Штольц оборудовал именно их? Снежная королева почувствовала, как трон под ней пошатнулся.

«Трон» пошатнулся в буквальном смысле. Точнее, это выскочило колесико кресла, когда Ирина Максимовна резко отъехала на нем от стола. Кресло начало заваливаться набок. Пытаясь удержать равновесие, Штерн резко дернулась в другую сторону и опрокинулась вместе с предметом обстановки. Падая, задела туалетный столик, свалив с него тот самый флакон парфюмерной воды и зеркало. Услышав звон и увидев рядом с собой осколки, вспомнила: «Зеркало разбить – к несчастью». Отчаяние было настолько острым, что пострадавшая почти не почувствовала боли. Когда Настя прибежала на грохот, госпожа Штерн уже поднялась на ноги. То ли от удара при падении, то ли от удушающего запаха разлившихся духов кружилась голова.

– Организуй уборку и проветри кабинет, больше ничего не надо, – распорядилась Ирина Максимовна, не дожидаясь расспросов о случившемся. Подняла телефон – вроде не разбился.

Звонок второму осведомителю, некогда работавшему вместе с ее отцом, Ирина сделала уже из приемной.

– Денис Викторович, фамилия Штольц Вам ни о чем не говорит? – спросила почти без предисловий.

– Иван Михайлович? – уточнил Троянов.

– Похоже, он – инициалы совпадают.

– Знаю его неплохо, у него мастерская по ремонту специализированной дорожной техники: грейдеров, погрузчиков. Раньше сотрудничали с ним тесно, пока не создали муниципальное авторемонтное предприятие. Сейчас ему туго, должно быть, приходится. Объем работы как минимум в два раза упал. Такие площади пустуют!

– Похоже, уже не пустуют, Денис Викторович. Подозреваю, что он оборудовал там снегоплавильную станцию.

– Уверена?

– Не уверена, но все свидетельствует об этом. Боюсь, на этот раз аукцион на заказ работ по утилизации снега все-таки состоится. И нам надо там что-нибудь такое прописать, что только я смогу обеспечить. Сделаем?

– От меня это не зависит, Ирочка Максимовна. На этот раз тендером занимается Степной, Сергей Вадимович. Дать тебе его телефончик?

– Был у меня где-то, но лучше я с ним лично переговорю. Хорошо бы с ним как бы невзначай пересечься.

– А ты разве не приглашена на презентацию новой снегоуборочной техники? Он там наверняка будет.

– Точно, – стукнула себя по лбу Ирина, – я и забыла совсем. Очень кстати пришлась ваша презентация! Мне как раз нужно срочно смотаться из офиса, проветриться.

Степной не был взяточником или раздолбаем. Ирина понимала, что его убедить организовать нечестный тендер будет непросто. Но настроена она была по-боевому и даже припасла несколько аргументов в свою пользу. Например, можно внушить Степному, что менять устоявшуюся систему в середине зимы – плохая затея, нужно бы все сперва проверить, обкатать. И убедить его, что небольшие снегоплавильные пункты не справятся с утилизацией всех объемов снега. К тому же они с Трояновым и Терентьевым, председателем комитета городских дорог, эти объемы всегда сознательно завышали – как было не поделиться прибылью с партнерами и единомышленниками?

Насвистывая бравую мелодию, госпожа Штерн сунула ноги в любимые валенки, купленные еще тогда, когда они были на пике моды, накинула на плечи белый полушубок и, покинув теплый офис, направилась к припаркованной у входа серебристой «Мазде».

Новая снегоуброчная техника выстроилась в один ряд у забора муниципального предприятия, отвечающего за уборку дорог. Похвалиться было чем: два шнекороторных снегоочистителя, фрезерно-роторный снегоуборщик, снегопогрузчик и самосвал. Недалеко, можно сказать, в хвосте колонны, стояла небольшая кучка людей, среди которых Ирина Максимовна узнала и Степного. Объехав их, Штерн припарковалась на обочине напротив забора, недалеко от главных ворот. К компании, которую видела у машин, вернулась пешком, недоумевая, почему возле предприятия, которое занимается содержанием городских дорог, проезжая часть толком не расчищена.

Подойдя ближе, Ирина поняла, что Степной занят: рассказывает журналистам, для чего какая техника нужна, и чем шнекороторный снегоуборщик отличается от фрезерного. Она кивнула Сергею Вадимовичу и остановилась немного в стороне, слушая краем уха его лекцию и рассматривая самосвал. По цвету он сильно отличался от снегопогрузчика и снегоуборщиков, да и те были разномастными. Подумала, что как-то не очень хорошо, что муниципальная техника не узнаваемая – ее отличает только малозаметный круг с тремя буквами на капоте. Логотип, кстати, так себе. А на новой технике, кажется, его даже не успели изобразить.

Увлекшись изучением погрузчика и грузовика, не заметила, как из двора предприятия вышел мужчина в спортивных непромокаемых брюках и пуховике. Остановился он у нее за спиной.

– То, что ты рассматриваешь, называется самосвалом, а рядом – снегопогрузчик, – зачем-то проинформировал Ирину подошедший. – То же, о чем рассказывает Степной, находится впереди колонны.

– Вообще-то, я сама в состоянии отличить трактор от самосвала. И от погрузчика, – фыркнула Ира, обернувшись, и зачем-то добавила. – Моими любимыми игрушками в детстве были грузовик с погрузчиком и бульдозер, кстати. Впрочем, кукол мне и не покупали.

Окинула собеседника изучающим взглядом. Черты лица его были грубоваты, квадратный подбородок покрывала щетина, но глаза были лучистыми, необычайно синими и смотрели насмешливо. Незнакомец был высок и строен – явно не из тех, кто просиживает зад в кабинетах. И от него просто несло мужской энергетикой. «Наверное, работник предприятия, скорее всего, шофер», – догадалась Ира.

– Родители хотели мальчика или за братом «донашивала»? – улыбнулся брутальный собеседник.

– Папе было все равно, девочка я или мальчик. Я должна была пойти по его стопам – и точка, – почему-то разоткровенничалась с незнакомцем Ирина.

– А дочка стала журналистом. Ай-яй-яй! – подмигнул шофер.

– Не угадал, – засмеялась Ирина, – она оказалась послушной девочкой.

Мимо проехал, завернув во двор, автомобиль Демьянова – вице-мэра по коммунальным вопросам, и Степной направился за ним, увлекая за собой журналистов. Ирина и мужчина в рабочей одежде пошли следом.

Мероприятие вел директор предприятия, принимающего гостей. Огласив информационный повод и прочитав список приобретенных недавно машин, он предоставил слову Демьянову. В своей речи тот сделал акцент на том, что муниципалитет заботится о комфорте жителей, выделяя средства на новую дорожную технику. Ведь чистота дорог – это не только удобство передвижения, но и безопасность.

Из вежливости Ирина Максимовна послушала начало выступления Кирилла Петровича, а потом начала искать глазами Степного, ради встречи с которым и прибыла на презентацию. Объект о чем-то оживленно беседовал с тем самым рабочим или шофером, который намеревался устроить ей персональный ликбез.

– Парк дорожной техники довольно изношен, и обновление его – не роскошь, а острая необходимость. Подтвердить это может Иван Михайлович Штольц, который на ремонте снегоуборщиков, можно сказать, собаку съел. Прошу сказать несколько слов, Иван Михайлович.

Сердце снежной королевы заколотилось – сейчас она увидит своего конкурента. Она уже выискивала его глазами в кучке почетных гостей праздника. Но он подошел к микрофону с другой стороны – им оказался недавний собеседник Степного.

Самозванцем, грозящим свергнуть снежную королеву, оказался тот, кого Ира приняла за шофера. Не ожидала она, что ее обманом вызовут на откровенность. Он хотел над ней посмеяться? Намекал на то, что она ничего не смыслит в коммунальном хозяйстве? В сердце закипели гнев и обида. Госпожа Штерн была настолько поглощена эмоциями, что прослушала короткое выступление Штольца.

Не без труда взяв себя в руки, Ирина Максимовна напомнила себе, для чего пришла на презентацию, но побеседовать со Степным снова не успела. Демьянов предложил оценить новую технику в деле, и все посыпали со двора. Один из тракторов на радость телевизионщикам проехал мимо, счищая снег с проезжей части к обочине. Работу остальных машин, заверил Кирилл Петрович, горожане смогут оценить сами – уже завтрашним утром они выйдут на магистрали.

Журналисты разбежались. Автомобиль администрации тоже выехал из двора. Ира разглядела в нем не только Демьянова, но и Степного.

– Черт! – ругнулась негромко, раздосадованная срывом планов. Да и времени потраченного было жаль. Конечно, в офисе, где воздух был пропитан тяжелым ароматом элитного парфюма, она остаться не могла. Но вот маникюр поправить успела бы.

– Злитесь, что Вам не предоставили слова, Ваше Величество? – насмешливо произнес Штольц.

«Неслышно подобрался, точно хищник», – подумала Ирина, понимая, что ее инкогнито тоже раскрыто.

– Ничуть. Мне нет необходимости мелькать на сцене, чтобы привлечь к себе внимание. Меня и так все, кому надо, знают. Вот даже Вы узнали, – резко ответила Ирина.

– Я-то как раз не узнал, – усмехнулся Штольц. – Признаться, за журналистку принял.

– Это я поняла. Так и я приняла тебя за шофера, – парировала Штерн. – Иначе б даже говорить не стала.

– Вот как? Не думал, что снежная королева предпочитает общаться с низшим сословьем, а не с равными себе, – голос Штольца звучал не столько удивленно, сколько насмешливо.

– Ты мне не ровня, – пожала плечами Ирина Максимовна. – И да: людей я делю не по сословному признаку.

– По какому же, интересно? – Штольц был старше Ирины не более чем на десять лет, но говорил так, будто она глупая девочка, а он педагог, принимающий экзамен. И смотрел на нее собеседник свысока, что тоже раздражало. Но сильнее всего Иру взбесило то, что она на самом деле почувствовала себя рядом с этим крупным мужчиной слабой, беззащитной и недалекой.

– По такому! – ответила, растерявшись, крайне неинформативно.

– Просто любопытно, по какому признаку ты меня оценивала, раз решила, что я недостоин того, чтобы общаться со мной на равных?

– А ты сам разве не так же со мной разговариваешь? Не свысока? Вот на этом основании и решила. Не люблю заносчивых мужчин!

– А я не люблю заносчивых баб!

– Баб? – Ирина даже задохнулась от возмущения. – Ты меня бабой назвал?

– Ну, да. Что не так-то? – сделал вид, что растерялся, Штольц. – Сиськи и жопа есть, ума и характера нет – значит, баба.

– Слушай ты, мужик недоделанный, – сквозь зубы процедила задетая за живое Штерн. – Уясни две вещи: во-первых, я не баба, во-вторых, у меня есть характер. Сомневаешься? Загляни на любой мой полигон, поспрашивай, что обо мне думают. В моем подчинении почти две сотни мужиков, и всех я держу в ежовых рукавицах.

– Стервозный характер не превращает бабу в мужика. У мужика, в отличие от бездушной стервы, есть яйца. Так что ты все-таки баба, обычная стервозная баба, не умеющая держать удар.

– Ну, знаешь ли… это уже переходит все границы! Хам! – взорвалась Ира. Рука ее непроизвольно взлетела – она чуть не залепила Штольцу пощечину. Но он перехватил ее кисть и… расхохотался:

– Что и следовало доказать!

– Пусти! – прошипела Ира, выкручивая и выдергивая руку. На глазах выступили слезы. Высвободившись, плюнула в лицо обидчика словами:

– Сам ты баба! Судя по манерам, – и, развернувшись, ринулась к своей «Мазде».

Путь преграждал сдвинутый снегоуборщиком к обочине снег. Обходить его было некогда – Штерн смело двинулась к припаркованному на другой стороне автомобилю через сугроб… и завязла в нем. Снег оказался плотным, сугроб глубоким. Ира провалилась выше чем по колено и оказалась в холодном плену. Беспомощно хныкнула и замерла обреченно: свидетелем ее конфуза был лишь один человек – именно тот, перед кем ей меньше всего хотелось выглядеть слабой.

– Картина маслом: Снежная Королева стала пленницей сугроба! Жаль, телевизионщики уже уехали! – услышала за спиной. – Помочь?

Ирина ничего не ответила. Унижаться, прося помощи у врага, она не могла. Но и сказать, что обойдется без его содействия, было нельзя. Каким образом обойдется? Она дождется, когда снег растает? Ага!

Скрип снега подсказал, что Штольц приближается, но когда он обхватил Иру за талию, женщина вздрогнула от неожиданности. И вспыхнула от того, как ее тело отреагировало на близость этого великана. Ее обдало жаром, дыхание сбилось.

Иван Михайлович шутя выдернул Иру из сугроба, выдернул и из валенок – они остались в снегу.

– Только не отпускай меня! – крикнула Штерн, представив под тонкими колготками грязный и мокрый асфальт.

– То пусти, то не отпускай… Вы бы определились, барышня, – насмешливый голос прогудел прямо в ухо.

– На асфальт не ставь меня, пожалуйста, – у меня валенки соскочили, – Ирина заставила себя быть вежливой, из двух зол выбрав то, которое казалось ей в сложившейся ситуации меньшим.

– Понял, – голос спасителя прозвучал ровно, ирония исчезла.

Иван занес Ирину в помещение.

– Случилось что? «Скорую» не вызвать? – забеспокоился охранник.

– Нет необходимости, госпожа Штерн уже не беснуется, – буркнул Штольц, опуская Ирину на пол. И ушел, оставив ее объяснять охраннику, что произошло, и уговаривать его принести ей застрявшую в снегу обувь.