Ходячее недоразумение в академии Примы

В небольшом городке близ столицы, где все еще каким-то чудом ощущался дух старины и даже дорожки кое-где оставались не асфальтированными, а мощенными камнем, внезапно словно ниоткуда появился мужчина неопределенных лет в странной для этого времени и места одежде.

Он повел плечами, сощурился на солнце и снял строгий черный сюртук, который гораздо гармоничнее смотрелся бы на этой улочке в середине девятнадцатого века, аккуратно его вывернул и перекинул через руку. Высокий черный цилиндр тоже покинул его голову. Мужчина задумчиво оглянулся, приметив что-то, снова посмотрел на свой головной убор. Внимательный наблюдатель наверняка бы протер глаза от изумления, потому что цилиндр в его руках непостижимым образом превратился в обычную легкую кепи.

Теперь в этом человеке все казалось вполне обычным, но явно очень дорогая черная трость в его руке и аура властности все равно выделили бы его в толпе.

Мужчина, постукивая этой тростью, размашисто пошагал по тротуару, оглядывая все вокруг с явным ностальгическим интересом. Наконец, он дошел до открытой веранды летнего кафе, которое расположилось на углу улицы. Там его ожидала очень красивая женщина в замысловатой шляпке, которая ей невероятно шла.

Рыжеволосая красавица с миндалевидными зелеными глазами явно нервничала и время от времени покусывала губы, позабыв об остывшей чашке капучино.

— Ну, здравствуй, невестка, — усаживаясь напротив, поздоровался мужчина.

— Глеб Харитонович, то, что у Варвары проснулся дар, еще ничего не значит! — вместо приветствия выпалила донельзя взвинченная женщина.

Упомянутый Глеб Харитонович на это лишь хмыкнул и с укоризной на нее посмотрел:

— Как всегда импульсивна и непоследовательна, — вздохнул он. — И что только мой сын в тебе нашел? Но не будем об этом, — оборвал он сам себя. — Маргарита, артефакт показал, что у моей внучки проснулся семейный дар, и, боюсь, что хочешь ты того или нет, но рано или поздно она сама попадет в Параллельности. И тогда за последствия лично я ответить не смогу. Ей необходимо обучение.

Маргарита молчала, в отчаянии комкая салфетку. Этого она боялась больше всего и ужасно не хотела отпускать дочь туда, где ей может грозить столько опасностей.

Мужчина видел это нежелание и зашел с козырей:

— Не лишай девочку того, что ей может дать магия. Вспомни, до побега ты вряд ли представляла жизнь вне Примы. И… Мой сын очень бы хотел, чтобы его дочь получила должное образование. Хотя бы в честь его памяти ты…

— В том то и дело! — оборвала его женщина. — Параллельность может как многое дать, так и отобрать! Я не хочу, чтобы то же самое, что случилось с Марком, повторилось и с его дочерью! Здесь, на Земле, она в безопасности, а там что ее ждет с этим вашим специфическим даром?! — Щеки женщины раскраснелись, а руки сжались в кулаки.

— Марго, — мужчина вздохнул. — Наш дар — не то, с чем шутят. Пусть хотя бы выучится, а там уже сама решит, где ей жить и что делать.

— Я… Я не хочу! Не отпущу! Найду для нее артефакт, и никуда она не провалится!

После этих слов напускная мягкость тут же слетела с мужчины, глаза его блеснули опасной синевой, и он с силой ударил тростью об пол, высекая сноп искр:

— Я сказал — Варвара будет учиться в Академии Примы! И не тебе, глупой женщине, перечить главе рода!

— К вашему роду, Глеб Харитонович, я сейчас принадлежу лишь номинально, и вправе не подчиниться вашим решениям, — не дрогнула женщина, хотя было заметно, что далась ей подобная смелость очень нелегко.

Лицо мужчины потемнело, а глаза начали явственно фосфоресцировать. Марго отвечала ему тем же, но свет ее глаз светился опасной зеленью.

Неизвестно, чем бы закончилась эта война взглядов, но внезапно прямо за невысокой верандой летнего кафе, около которой они сидели, раздался грохот и послышалось сказанное от души:

— Вот, блин, долбаная булыжная мостовая!

А потом прямо над ограждением появилась всклокоченная рыжая голова молоденькой девушки. Увидев, кто на нее в удивлении уставился, она нацепила на лицо широкую обаятельную улыбку, поправила непослушные рыжие пружинки-волосы и помахала рукой:

— Привет, мам! Здрасте! — кивнула незнакомому импозантному мужчине, потирая ушибленную коленку.

Ловким движением прислонила к бедру скейт, с которого упала, съехав с асфальтированной дороги на брусчатку, и улыбнулась еще шире.

— Варя! — со стоном выдохнула женщина и прикрыла рукой глаза.

— И это моя внучка?!

Нет, ну чего делать такие круглые глаза? Можно подумать, он первый раз видит девушку со скейтом. А то, что я упала… ну так у всех же бывает! Все время забываю про эту улицу, а тут еще маму увидела в кафе, отвлеклась и… вот.

Я сдула рыжую пружинку со лба, и только тут до меня дошло, кем меня назвал этот мужчина! Внучка? Правда, что ли?

Теперь уже я пялилась на него с недоверием.

— Нет, и это ходячее недоразумение и правда моя внучка?

Мама тут же отняла руку от лица и возмутилась:

— Вас что-то не устраивает?!

— Да это же… — он помахал в воздухе рукой, силясь подобрать подходящее определение. — …пацан в юбке! — и, снова меня оглядев, исправился: — то есть в шортах! — присмотрелся и с возмущением добавил: — Драных шортах!

И чего, спрашивается, так разоряться? Ну и что, что драные? Это же модно! Нет, на попе потертости я заработала сама, но смотрится все вполне гармонично, а остальное — дизайн… ну, почти. Но я ведь на скейте катаюсь, а тут чего только не бывает.

— Ты кого, вообще, воспитала?! — обратил дед свой негодующий взор на мою маман.

Я даже могла его понять. Он, наверное, ожидал увидеть нечто в розовом платьице и с бантиком в волосах, а тут такой облом. Нет, я могу нарядиться и так — вообще не проблема.

К слову, мама у меня дама своеобразная, но чего у нее не отнять, так это любви ко мне и креативного подхода к воспитанию. Вот, например, в семь лет мне жутко захотелось в карате — мама согласилась при условии, что я параллельно буду ходить на спортивные танцы. В девять я воспылала любовью к брейку — и она опять согласилась, но при условии, что я поменяю карате на музыкальную школу. А в четырнадцать я нежно полюбила скейт. И это поначалу привело маму в ужас, но она опять дала добро, не забыв стрясти с меня обещание посещать курсы кройки и шитья. Зачем? А кто его знает, но иначе скейта мне было не видать, как своих ушей. Так что к своим шестнадцати годам я и швец, и жнец, и на дуде игрец.

Но раз дедуля… хотя, глядя на этого подтянутого моложавого мужчину, так его называть язык не поворачивается… хочет видеть во мне пацанку — ради бога!

— Ведьму! — с вызовом ответила мама, и я даже опешила, не ожидая такого определения. — Уж извините, но нежная дева-магичка из нее точно не получится!

Дед перевел злой взгляд с матери на меня, увидел мой обалдевший от такого заявления родительницы и внезапно хмыкнул:

— Хм, а ведь и правда — ведьма! Причем с проснувшейся не так давно стихийной магией, раз умудрилась заполучить нашу родовую особенность, — и посмотрел на меня уже задумчиво. — А ведь ты уникум, Варвара!

И если от ведьмы я опешила, а упоминание магии меня откровенно озадачило, то «уникум» из уст этого человека заставил выпустить скейт из рук. Я снова посмотрела на мать, на ее злой взгляд, устремленный на того, кто называл себя моим дедом, и решила тихонечко ретироваться. Кто бы что ни говорил, а стратегическое отступление трусостью точно не назовешь. Потому что я не трус, но я боюсь. И тут либо мир сошел с ума, либо я, а ни то, ни другое меня не устраивало.

— Эм… Ну ладно, тогда. Уникуму нужно на эту… как ее… встречу, ага? — и подхватила упавший скейт, собираясь по-быстрому сбежать.

— А вот так делать хочешь научиться? — внезапно спросил мужчина, и на его ладони появился самый настоящий огненный шарик!

Он зазывно переливался разными оттенками красного, оранжевого и желтого. У меня даже челюсть отпала.

— Дешевый фокус, — фыркнула на это мама.

— Зато впечатляющий, — невозмутимо парировал он.

— Эт-то как, а?

Я переводила ошарашенный взгляд с шарика на мужчину, потом снова на шарик, на мать и понимала, что ничего не понимала. Я, конечно, читала фэнтези-романы, того же Гарри Поттера, но это ведь выдумки, а тут…

— Я тоже так хочу! — внезапно вырвалось у меня.

Я поняла, что даже если мама в обмен затребует пойти на курсы кибернетики, от одного названия которой у меня ум за разум заходит, я туда побегу, лишь бы разобраться в том, что делает этот странный мужчина.

— Заканчивайте уже эту демонстрацию, — горестно вздыхая и явно сдаваясь, проговорила мама. — Теперь этот клещ найдет вас и в параллельности, но заставит рассказать, как вы это делаете.

— В смысле «в параллельности»? Это что? А вернее — где? А это сложно? И вообще…

— Так, Машенька, — мама сделала знак рукой, призывая меня замолчать, — мы обязательно обо всем поговорим дома. Не так ли? — обратилась она уже к деду.

(Примечание: Здесь Маргарита имеет в виду Машеньку из мультика «Маша и Медведь» и ее удивительную способность выдавать тысячу вопросов в минуту.)

— А почему Машенька? — спросил он, вставая.

— Потому что вы ввалились в нашу жизнь, как медведь! — отрезала она и с гордым и независимым видом направилась на выход.

Мужчина явно не понял аналогий, но ведьминскую душу постичь даже не пытался, а потому просто последовал на выход.

***

Несмотря на то, что мы живем в городе, у нас собственный частный дом с участком. Мама всегда говорила, что не представляет, как вообще можно жить в этих многоэтажных человекоульях, которые нас окружали и в которых люди живут друг у друга на головах. К нам уже несколько раз приходили из самых разных организаций, чтобы выкупить наш клочок земли и не портить общую высотную архитектуру района, но мама была непоколебима. И я лично слышала, как ей не раз неслось в спину от злющих риелторов: «Ведьма!» И кто бы мог подумать, что все эти обиженки будут так близки к истине!

— Да, Варвара, и ты, и твоя мать — ведьмы, — сидя за столом на нашей уютной просторной кухне с важным видом вещал мой, как все же оказалось, дед.

Я перевела вопросительный взгляд на маму, все еще не до конца веря, что это было сказано на полном серьезе. Но она демонстративно отвернулась к плите и варила в турке свой фирменный кофе. Наверное, если бы не тот огненный шарик в руке мужчины, я бы сейчас только посмеялась, даже несмотря на то, что мама ничего из сказанного и не думала опровергать.

— А… почему я об этом не знаю? — продолжила я сверлить мамину спину вопросительным взглядом. — Мам?

Внезапно ее плечи опустились, и она обернулась:

— Варя, я переселилась на Землю Изначальную не для того, чтобы и ты увязла во всей этой магии и, как и отец, рисковала жизнью. Я хотела уберечь тебя. И если бы ни этот чертов Дар, я бы с ним, — она показала на деда рукой, — даже разговаривать не стала! — Она выдохнула и присела за стол, опершись на него локтями. — Земля Изначальная слишком бедна на магию. Что-то мы можем и здесь, но немногое. Ты бы просто прожила обычную счастливую жизнь, не зная о параллельностях и магии. К тому же многому я тебя и так обучила без сенсационного объяснения, что ты ведьма! — под конец она эмоционально хлопнула ладонью по столу.

— Чему обучила? — вытаращилась я на нее.

— Варвара, по-твоему, твоя помощь в функционировании моего интернет-магазина натуральной косметики — это что?

— То есть… Ты хочешь сказать, что все эти кремы, мыла, настои и прочая дребедень, которую мы варили по бабушкиным рецептам, это…

— Именно. И все те закорючки, которые я тебя учила вышивать, и сказки, которые тебе рассказывала.

— Но я ведь ничего такого не делала! В смысле, не магичила. Или что там делают ведьмы? Ведьмачила?

— Да, ты не колдовала… осознанно. Но для осознанности и для того, чтобы раскрылся весь твой потенциал, нужно пройти посвящение в кругу ведьм, а это здесь, на Земле, не делается. Слишком мало магических потоков.

— А где делается? — обалдела я.

— В Параллельностях, — ответил дед. — И твой дар Ходока может в любую минуту туда тебя перенести.

— Ага…

Ну, что я ведьма — еще могла хоть как-то вот так с ходу уложить в своей непутевой голове, но при чем тут ходок? Какой ходок, зачем ходок?

Этот вопрос я и озвучила.

— Этот дар очень редок и просыпается в основном у магов. Что он может проснуться у ведьмы, до этого времени известно не было. Так что ты, как я уже говорил, уникум!

Он ниоткуда достал красивую резную трубку, уже набитую табаком, критически ее осмотрел, засунул в рот мундштук и начал пальцем, на котором появился огонек, ее распаливать. Затем со вкусом затянулся и выдохнул дым сразу через нос и рот. И так красиво у него это получалось, что я даже представила себя с трубкой. Представила и прыснула со смеху. К моим кудряшкам трубка явно не шла, как и запах табака, который мгновенно пропитал кухню.

Мама демонстративно поморщилась, и мужчина, как-то хитро свернув пальцы, направил струйку дыма в открытое окно. Я только глаза шире распахнула, в очередной раз столкнувшись с настоящим волшебством. На плите зашипел уже почти готовый кофе, и мама встала, чтобы его снять.

— А что такое Параллельности? Это параллельные миры? И почему они тогда так странно называются? — спросила я, отрываясь от завораживающего зрелища уплывающих струек дыма.

— Параллельности так называются потому, что без Земли Изначальной существовать не могут, — вновь выдохнув густой сизый дым, ответил дед. — А вернее — они созданы были по ее образу и подобию.

— То есть все параллельности одинаковые? — с разочарованием спросила я.

— Они все разные. Ведь магия многое меняет, моя дорогая. Многое…

— А почему на земле нет магии?

— Ну почему же нет? — удивился он. — Есть, просто очень мало. Собственно, параллельности для того и были созданы, чтобы перенаправить в них магические потоки и уберечь Землю от магических существ и последствий выяснения, кто из них сильнее. Земля Изначальная сейчас своеобразный заповедник, где живут обычные люди.

— Но люди сейчас и без магии вполне в состоянии уничтожить Землю, — резонно заметила я.

— Сейчас да. Кто бы мог подумать, что человеческая мысль за такой короткий срок может так далеко шагнуть… — философски изрек он, а дым начал плести странные закорючки вокруг его аккуратно подстриженных усов.

Задумавшись, дед продолжал потягивать трубку.

Подперев рукой щеку, я сидела напротив него и ждала продолжения. Наконец, устала ждать и представила, как дым вокруг его лица превращается в цветочки. И — о чудо! — струйки дыма начали формироваться именно в них. Обернувшаяся в этот момент мама еле сдержала улыбку и, подмигнув мне и чуть поведя бровью, превратила цветочки в сердечки, и теперь брутальный мужчина сидел в облаках дымных сердечек. Зрелище было столь забавным, что руки зачесались запечатлеть это на смартфон!

Но в следующее мгновение дед опомнился, заметил вокруг себя неподобающие значки и махнул рукой, выдувая весь дым в окно.

— Так вот, сейчас Земле Изначальной ничего не угрожает. Мы об этом позаботились. Но люди умудряются снова и снова придумывать такую дрянь, что прямо диву даешься их суицидальным наклонностям!

— Маги тоже грешат созданием разрушительных и убийственных заклинаний, — возразила мама, — не зря же были созданы параллельности.

— Н-да, что есть, то есть. Но ближе к делу, — он отпил из кружки поставленный перед ним кофе и довольно сощурился. — Маргарита, у тебя получается превосходный кофе. Пожалуй, только поэтому мой сын мог на тебе жениться. Так вот. Как я и говорил, Варвара должна учиться. Надеюсь, теперь ты не будешь против?

Я вся подобралась. Неужели меня и правда отправят учиться самой настоящей магии? В душе я ликовала! Но открыто радоваться было рано — мама «да» еще не сказала.

Она посмотрела на меня, на деда, долила в свой кофе приличную дозу коньяка и почти залпом выпила:

— Очень надеюсь, что ты, Варвара, за пять лет обучения наешься магией под завязку и вернешься домой, на Землю. А вы, уважаемый Глеб Харитонович, позаботьтесь, пожалуйста, о безопасности моей дочери, или я лично позабочусь о том, чтобы разнести вашу чертову академию по камешкам!

Я подскочила со стула и кинулась к маме обниматься:

— Да! Да! Ура! — А когда мои восторги немного стихли, спросила: — Кстати, а чем магия отличается от моих ведьминских способностей? В какую параллельность мы пойдем? Когда? А там правда есть магические существа? Какие? А они тоже учатся в академии? Кстати, а как она называется?..

Дед поперхнулся дымом, мама налила себе очередную порцию кофе с коньяком, а я с удивлением наблюдала за их реакцией. Нет, ну а что тут такого? Мне же интересно! К тому же это далеко не все вопросы, на которые я вот прямо сейчас хочу получить ответы!

— Знаешь, невестка, — наконец, откашлялся мужчина, — мне, пожалуй, пора. А вы тут все обсудите и собирайтесь. Через недельку я за вами зайду. Ты ведь захочешь проводить Варвару в академию?

Мама осуждающе и обреченно на него посмотрела и пошла провожать, а я пристроилась в кильватере, чтобы она ненароком не исчезла. А то были пара случаев…

На пороге вспомнила, что не узнала самого главного:

— Глеб Харитонович, вы так толком и не рассказали, кто такие ходоки и что они делают. А еще…

Позади меня в коридоре что-то бухнулось, я обернулась, увидела, что это упала какая-то книга, а когда повернулась обратно, деда уже не было.

— Нет, ну надо же! Сбежал! — возмутилась я.

— Он явно не привык общаться с молоденькими ведьмами, — вздохнула мама. — Но у него все впереди, раз уж он решил объявиться. Старый хрыч…

На старого хрыча он совсем не походил, но, глядя в пустой дверной проем, перечить матери я не стала.

— …Пошли уж, ходячее недоразумение, будем разбираться с твоими вопросами.

Мимо пролетали привычные пейзажи окраин столицы, также мимо, но уже моих ушей, пролетали мамины нотации, а я сидела на пассажирском сиденье и с трудом сдерживала нетерпение: сегодня мы отбудем в параллельность Примы!

За промелькнувшую неделю я успела узнать столько интересного, невозможного и удивительного, что до сих пор не могла поверить, что все это правда. Вот попаду в параллельность, тогда, наверное, поверю.

А ехали мы сейчас к стационарному порталу, который в эту параллельность и должен был нас перенести! Хотя сделать это прямо из дома мог и дед, все-таки он ходок немаленькой силы. И дар ходока и позволяет ему без проблем и препон путешествовать по всем параллельностям — арки порталов ему не нужны. Но в первый раз все же лучше было переместиться официально через портал, там заодно и зарегистрируют, и поставят на учет. Оказывается, просто так прыгать по параллельностям тоже позволялось не всем, а уж все, что связано с Землей Изначальной, вообще под неусыпным серьезным контролем.

Дед же благодаря своему дару мог нас с мамой перенести из любой точки, но тогда мороки с легализацией было бы гораздо больше, и нам с мамой пришлось бы топать в мэрию Новокая — города параллельности Прима, куда нам нужно попасть, — записываться в очередь на прием и регистрироваться уже там.

Дед приходил к нам несколько раз на неделе, и я все же смогла из него выудить немного информации. Тогда же мне удалось подслушать очень занимательный разговор между ним и мамой:

— Глеб Харитонович, я боюсь за Варю. Вы ведь не хуже меня знаете, что я не просто так затерялась здесь, на Земле Изначальной, — тихо сказала мама, и мне пришлось перестать дышать и сильно напрячь слух, чтобы все услышать.

— Знаю, Маргарита, — вздохнул дед. — Но с тех пор, как погиб мой сын, ничего не указывает на то, что те события могут повториться. Скорее всего, преступника уже нет в живых, все же прошло уже двенадцать лет.

— А может, он просто затаился?

— Так надолго? Вряд ли.

— И все же я переживаю за Варю, теперь ведь преемник именно она.

— Но она ведь ничего не знает, и для нее это будет лучшей защитой.

На кухне повисла тишина, а я старалась почти не дышать, даже голова, кажется, закружилась от нехватки кислорода.

— Я возвращаюсь в параллельность, — внезапно громко и уверенно произнесла мама, и я чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности. — Мне так будет спокойнее за Варю.

— Ничего не имею против. Мой особняк в Новокае всегда рад принять вас обеих.

— Спасибо, Глеб Харитонович, но у нас там есть свое жилье.

— Тоже мне жилье! Ты когда там была в последний раз? Небось, все давно пришло в запустение.

— Не пришло. Зря я, что ли, духов звала, чтобы они за домом и садом следили в мое отсутствие?

— Ну, как знаешь, — недовольно ответил он. — Налей-ка мне еще кофейку. Что-то егозы твоей не слышно. Странно.

— Это ненадолго. Скорее всего, в сети зависла.

Дальше я уже не слушала, стараясь как можно дальше убраться от кухни, где меня в любой момент могли застукать. Да уж, вроде и узнала много и всякого, а если задуматься, то ничего толком.

Задумавшись, даже вздрогнула, когда пропиликал смартфон, сообщая об очередном полученном сообщении. Друзья возвращались с летних каникул и хотели встретиться. А я наоборот — уезжала и даже не могла представить, когда появлюсь на Земле вновь.

За прошедшую неделю я так и не придумала вразумительного объяснения тому, что уеду и не смогу с ними общаться. Сейчас интернета нет разве что в глухой Сибири, но не выдумывать же и правда про ссылку? А потому отделывалась общими фразами и обещаниями писать и постить свои фотки. Хотя уже знала, что делать этого не буду.

Все это сильно сбивало радостный настрой и заставляло сжиматься в тоске и неуверенности сердце, но впереди ведь ожидала сказка, от которой я точно ни за что не откажусь. К тому же я ведь буду посещать Землю. Жаль только, что я не могу забрать с собой Мишку с Пашкой. Вот по ним я точно буду скучать! У меня вообще по жизни с мальчишками как-то лучше контакт налаживался, а с ними мы и вовсе были не разлей вода. Карате, брейк, скейт — везде вместе. Но сейчас ребята еще не приехали с летних каникул, и мы даже не попрощались.

Я снова вздохнула, но представила, как после обучения смогу сама ходить по параллельностям, изучать новые миры, и настроение снова скакнуло вверх, хотя мама почему-то надеется, что после окончания академии я вернусь домой и думать забуду о магии.

— Не вздыхай так тяжело. Все будет хорошо, — улыбнулась она. — Возьми в бардачке свои любимые ириски.

Ну, от ирисок я точно не откажусь! Я быстро развернула конфету и засунула за щеку.

— Мам, а меня точно примут в академию? Я же к поступлению совсем не готовилась и даже не знаю, что там нужно сдавать.

— Варя, мы с тобой уже неоднократно это обсуждали, — осуждающе покосилась на меня она. — Для поступления достаточно проснувшегося дара, а всему остальному вас научат. А вот если поступивший учиться не захочет, то никто его заставлять и держать в академии не будет.

— А к ведьмам я попаду?

— Попадешь, куда же ты денешься? Но учиться будешь в магической академии. Потому что ведьминским наукам при желании можно обучиться потом, а вот научиться контролировать дар ходока нужно уже сейчас. К тому же до ведьминского посвящения ты еще не доросла.

Я насупилась. Не доросла я, видите ли. Мне, если что, уже шестнадцать! И когда же дорасту? Мама на этот вопрос только загадочно улыбалась и отмалчивалась. Тоже мне тайну развела.

— Ну вот и приехали, — мама отстегнулась и повернулась ко мне. — Ты же помнишь, что нужно представляться фамилией бабушки?

Я закатила глаза.

— Об этом сложно забыть, если ты об этом упоминаешь каждые полчаса.

— Я же объясняла, что это не моя прихоть! Отнесись, пожалуйста, серьезно.

— По-моему, у тебя паранойя! Даже дед говорит, что оснований для волнения нет.

— Я в курсе, но все же отпускаю тебя учиться только при условии, что ты будешь использовать фамилию бабушки.

— Так себе маскировка.

— Я в курсе, — ответила мама и вышла из машины.

Я последовала за ней и только тут обратила внимание, куда мы приехали. Это же надо было так задуматься!

— Университет? Правда, что ли?

С парковки и правда открывался отличный вид на высокое монументальное здание одного из старейших университетов столицы. Его шпили уходили высоко вверх и, кажется, протыкали облака.

— Да, университет. Как ни странно, но это самая лучшая маскировка для арки перехода. Здесь всегда много разных людей, но в то же время без специального пропуска никто внутрь не попадет.

— Ага… — продолжала я пялиться на здание, которое внезапно открылось для меня с совершенно невозможной стороны.

— Рот закрой, а то муха залетит, — усмехнулась мама, — и пошли, поможешь достать вещи.

— А ничего, что мы в универ с чемоданами?

— Поверь, эти стены видели и более экзотическую поклажу.

И мама помогла мне надеть на плечи рюкзак. Достала два чемодана на колесиках и, вручив мне один из них, направилась внутрь здания. Я еще несколько мгновений постояла, пытаясь осознать, что сейчас отправлюсь в другой мир, и поспешила следом.

Стоило нам подойти к большим массивным дверям, как нас окликнули:

— А я уж думал, вы передумали, — дед явно был недоволен.

— Вы правда думали, что ведьмы живут по часам? — парировала мама и царственным жестом передала ему чемоданы.

— Я не знаю, как живут ведьмы, но все же надеялся, что опоздание будет меньше часа.

Претензии деда были понятны, я и сама периодически бесилась от того, насколько маме не свойственна пунктуальность. Это слово вообще с ней не сочеталось. И это, как ни странно, воспитало эту самую пунктуальность во мне. Кто-то в семье должен следить за временем! Но сейчас я подозревала, что это была мелкая месть на его проскальзывающие фразочки в духе «что мой сын в тебе нашел».

Дед открыл перед нами массивную дверь, и мы вошли в прохладный сумрачный холл ВУЗа. Пока здесь было малолюдно, и стук колесиков чемоданов отдавался от стен дребезжащим эхом. Я увлеченно крутила головой, осматриваясь.

Наконец, мы прошли через величественный отделанный мрамором холл и свернули к массивной лестнице, на которую можно было попасть как с правой, так и с левой стороны зала. Только отчего-то пошли мы вовсе не на лестницу, а за нее, в небольшой тупичок, в котором не было ничего, кроме белой стены.

— Это проход к арке портала, — прокомментировала для меня мама, а дед подошел к стене вплотную и постучал навершием трости.

Некоторое время ничего не происходило, а потом на белом полотне стены проявилось круглое немного мутное окошко, из которого на нас смотрела… голова самой настоящей большущей жабы! Глаза у нее были умные, на носу, который выдавался чуть больше, чем у земных земноводных, были нахлобучены большие очки в роговой оправе, а из макушки торчало несколько тщательно завитых фиолетовых локонов. Она, сощурив глаза, долго вглядывалась в мужчину, а потом сплюнула, сняла очки, и ее безгубый рот растянулся в улыбке:

— А! Глебушквуа! Скольквуо лет, скольквуо зим! — откровенно подквакивая на последних слогах, сказала явно обрадованная жаба с удивившим меня одесским акцентом.

— И тебе не хворать, Зимаквая. Давно не виделись. Пустишь?

— А тебе-то зачем? И сам можешь пройти квуда хош?

— А ты мне уже не рада? — грустно поинтересовался дед, и у меня создалось впечатление, что жаба смутилась, хотя с непривычки понять ее мимику было непросто.

— Ну, проходи уж, чего на пороге топтаться, и этих своих рыжих прихвати. Вот же ведьминсквуое племя, ни с кем их не спутаешь!

Ого! А мне казалось, что она в нашу сторону и не смотрит.

Внезапно стена подернулась рябью, а на ее месте появилась каменная кладка и резная дубовая дверь с металлическими накладками. А вот окошко пропало, как и не было.

Дед потянул за ручку двери, и та без труда тихо отворилась:

— Прошу, — сделал он приглашающий жест рукой, и мы прошли внутрь. А как только зашли, дверь за нашими спинами хлопнула. Резко обернувшись, я увидела, как на ней один за другим защелкиваются многочисленные замочки и непонятные крючочки на цепочках, которые входили в специальные пазы.

Я так засмотрелась на эту необычную конструкцию, что даже не сразу обратила внимание, куда попала. А оглядевшись, поняла, что стою на небольшой площадке, от которой круто вниз вела широкая каменная лестница. Вот только с одного бока от этой лестницы зияла самая настоящая пропасть, уходящая, казалось, в никуда.

— А мы где? — спросила я недоуменно, с опаской косясь на провал.

— Пока нигде, — ответил дед. — Нам нужно спуститься.

— А что это за бездна? — Я вытянула шею, пытаясь разглядеть ее дно.

— Надо же как-то вверх подниматься и крылатым созданиям. Не у всех, знаешь ли, есть удобные конечности, чтобы ходить по лестнице.

— Ммм… — глубокомысленно изрекла я, в очередной раз впадая в предшоковое состояние. — А где эта, как ее, Зимаквая? — спросила, стараясь абстрагироваться от пропасти рядом.

— Там же.

— А как она…

— Варвара, слишком много вопросов! Пошли уже! — с раздражением ответил дед и подтолкнул меня вперед.

Ну, я и пошла. Поначалу держась за стеночку, а потом немного привыкла и уже не особенно опасалась. А когда обернулась, то увидела, что мама с дедом идут следом, а за ними по воздуху плывут наши чемоданы. Сюр этой картинке прибавляло еще и вполне современное освещение коридора. Я даже головой мотнула.

Спускались мы довольно долго, и я ужасалась, представляя, как потом придется подниматься по этим ступенькам вверх.

Наконец, в конце коридора появился свет, и мы вышли в самый настоящий просторный грот, по всему периметру которого располагались небольшие озерца, но фосфоресцирующий фиолетовый свет не давал усомниться в том, что они непросты.

Вообще, зрелище, предавшее перед нами, завораживало, а загадочные отсветы на стенах грота и наших лицах добавляли происходящему волшебства и очарования.

И тем меньше со всем этим вязалось рабочее место Зимакваи.

— Кх, кх! — раздалось сбоку.

Я чуть не подпрыгнула, повернула голову и увидела составленные буквой П самые обычные офисные столы с компьютером, несколькими мониторами, аппаратом, который совмещал принтер и сканер, и кипой бумаг. В общем, современное такое рабочее место, я бы даже сказала — ультрасовременное. И во всем этом царила она — Зимаквая, та самая жаба, которая обладала расплывшимся антропоморфным телом зеленого цвета. Один из трех фиолетовых локонов — больше волос у нее не было — она кокетливо накручивала на зеленый палец, который заканчивался острым когтем с розовым маникюром.

— Зимаквая, голубушка! — воскликнул дед, расплываясь в приветливой улыбке. — Как я рад тебя видеть! А ты все хорошеешь!

— Ах ты, старый развратник, — махнула она рукой и засмущалась. Мы с мамой переглянулись и заинтересованно покосились на деда. — Хоть бы зашел когдквуа не по делу, чайкву бы попили. Это полезно для здоровья, честно тебе говорю!

— Зимачка, ты же знаешь, я себе не принадлежу. Служба…

— Служба у него, — погрустнела эта жабоподобная женщина и раздраженно спросила: — Ну, что там у тебя сегодня? Таки эти две ведьмы?

— Сегодня у меня для тебя небольшой презент, — и он из ниоткуда достал коробку с тортом странного болотно-зеленого цвета.

На лице дамы появилась довольная улыбка:

— Мой любимый, из водорослей птихинского озера? Ты ж мой дорогой!

— А как же, Зимачка! Разве я мог забыть твои предпочтения!

И пока дама отвернулась к какому-то запищавшему прибору, быстро заменил коробку на другую — с тортом чуть более насыщенного цвета. Мы с мамой наблюдали за этим широко раскрытыми глазами. Дед на это лишь пожал плечами, мол, забыл, что ей нравится, с кем не бывает, и снова обратил внимание на Зимакваю.

— Так что ты там хотел? Зимаквая слушает и готова все сделать!

— Внучку мою легализовать нужно.

Женщина перевела на меня взгляд выпученных глаз, прищурилась, снова подняла очки, рассматривая:

— Ну и? С чего тогда весь этот сыр-бор? Девочка — конфетка! Сейчас все оформим! — она покосилась на торт и пристраиваемую дедом рядом с ним непонятную штуковину, похожую на будильник. — Зарегистрируем, и идите себе в Приму. Или я чего-то не то понимаю?

— Видишь ли, Зимачка, девочку нужно оформить как очень дальнюю родственницу, и фамилию присвоить тоже ненастоящую.

— Ох, и говорила мне мама, что ты мутный тип, но таки умеешь уважить честную кикимору. А такому хорошему человеку простить маленький мутный недостаток — не грех, правда? — покосилась на подношения и переместила все в стол. — Ну так что и где вам нужно написать?

Я же не стала слушать продолжение разговора, к которому подключилась и мама, а отправилась изучать странные фосфоресцирующие озерца, по размеру все же больше похожие на лужицы.

Как интересно! Никогда ничего подобного не видела! И вода какая-то странная: ни ряби, ни малейшего движения в глубине, только кристально-прозрачная жидкость. А вода ли это вообще? Я оглянулась, может, разговор уже окончился, и можно у кого-то подробнее расспросить об этом месте? Но нет, беседа продолжалась, и мама с дедом уже оказались около Зимакваи и поочередно тыкали пальцем куда-то в монитор.

Потрогать, что ли, эту странную гладь? Ничего ведь опасного здесь быть не должно? И где вообще искать тот самый портал, который должен перенести нас в параллельность? Нигде никакой арки не видно.

Решившись, я занесла ногу над водой и потрогала ее краем кеда — рукой не стала, мало ли. Место контакта засветилось ярче, и я быстро одернула ногу. Свечение утихло. Интересно! Поигралась так еще немного. А если подольше ногу так подержать, свечение станет еще ярче?

И я подержала. Свечение и правда усилилось, но, когда на этот раз я попыталась одернуть ногу, этого у меня не вышло! Ее начало будто затягивать в густой тягучий кисель. Я снова рванулась, пошатнулась, не зная как удержать равновесие, и вскрикнула.

— Варя!

Я еще успела оглянуться на мамин возглас и услышать заинтересованное от Зимакваи:

— Ходок, значит. Занятно…

И, не удержавшись на одной ноге, рухнула вперед в нечто мягкое и невесомое, принявшее меня в свои объятия.

Дыхание перехватило, в испуге забилось сердце, а в следующее мгновение я куда-то вывалилась, упав плашмя на что-то, что под моим весом завалилось, смягчив падение. Или все же я упала на кого-то? Судя по раздавшемуся из-под меня ругательству, все же кого-то.

Подняв голову, поняла, что лежу в какой-то пентаграмме, распластавшись на… а на ком, собственно, я тут так удобно расположилась?

— Слезь с меня! — зарычали, резко вставая. Я слетела со своего спасителя и бухнулась на попу. — Что? Ведьма?!

На меня, зло сощурившись смотрел высокий статный брюнет, старше меня на пару лет. И вот этого качка я свалила своим лягушачьим весом? Хотя упал он, скорее, от неожиданного толчка.

— А почему сразу ведьма? Я что, магичкой быть не могу? — встала я, потирая ушибленный зад

— С таким цветом глаз? Не смеши меня.

— А может, я эльфийка? — подбоченившись, выдала первое, что пришло на ум.

Одна бровь парня изогнулась саркастической дугой:

— Вот на кого ты не тянешь, так это на эльфику.

— Это еще почему? — почти обиделась я.

— Они такого безобразия, — парень повел рукой, указывая на мои волосы, — не потерпят. И вообще, откуда ты свалилась на мою голову? — он непроизвольно потер шею. — Как тебя портал вообще пропустил, пока в пентаграмме находился другой разумный?

А потом озабоченно оглянулся, как котенка ухватил меня за капюшон толстовки и вытащил за пределы круга, я только ногами успевала перебирать.

— Слушай, ты! Ты что себе позволяешь? — развернулась я тут же, как пришла в себя от такой наглости. — Отпусти! — и вполне профессионально пнула его ногой по голени — уроки карате не прошли даром.

— Ауч! — возмущенно зашипел он и отпустил мой капюшон. — Бешеная!

— А зачем ты меня за капюшон таскаешь?! Ненормальный!

— Да кто ж тебя знает? С твоим везением нам на головы прямо сейчас мог еще кто-нибудь свалиться!

— А чего это сразу с моим везением? Может, это у тебя карма подпорченная?

— Слушай, ты, ходячее недоразумение, прикрой варежку, а?

— А то что? — я уперла руки в бока, глядя на этого нехорошего человека снизу вверх.

— Молодые люди, предъявите ваши документы и покиньте портальное помещение, — оборвал нашу перепалку представительный мужчина средних лет, который восседал за большим дубовым столом недалеко от входа в помещение.

Перед ним стоял… монитор компьютера — или чего-то, что его напоминало — и еще много всяких других вещей, назначения которых я не представляла.

— Так и быть, живи, недоразумение, — посверлив меня злым взглядом, бросил мне тихо парень и отправился к служащему.

Так и хотелось проклясть этого ненормального напоследок, вот прямо язык чесался! Но он уберег меня от падения на пол, и я решила: пусть идет лесом, тем более что мы вряд ли когда-нибудь еще встретимся.

Наконец, я смогла оглядеться и оценить, куда попала. Интересное место и явно находится на поверхности, хотя и походит чем-то на грот. Проникавшие сквозь круглые отверстия разного размера в потолке солнечные лучи хорошо освещали просторное помещение круглой формы, стены, пол и потолок которого были выдолблены в породе песчаного цвета и затерты до гладкого состояния. Здесь не было ничего, кроме нарисованных в правильном порядке пентаграмм и того самого стола при входе, за которым восседал смотритель.

Я бы сказала, что место выглядело экзотично. Я бы еще его поразглядывала в надежде, что мама с дедом вскоре появятся и избавят меня от необходимости объясняться со смотрителем — документов-то у меня не было, — но он позвал меня сам.

А возле него продолжал топтаться тот самый парень, и он глядел на меня с нескрываемым раздражением.

— Девушка, прошу предоставить ваши документы. И поторопитесь, вы меня задерживаете.

— А он чего тут стоит? — подошла я и указала на парня.

— Он ждет вас. Так как вы прибыли вместе, то жетон на выдачу ваших вещей в грузовом отделе порталов получите один. Или ваши вещи вам не нужны?

— Не нужны, — уверенно ответила я. — То есть мои вещи прибудут позже. И вообще, мы прибыли не вместе.

Мужчина перевел удивленный взгляд на парня. Тот только глаза закатил и протянул руку:

— Прошу выдать мне жетон.

— Да-да, выдавайте, — подтвердила я и мысленно добавила: «Пусть катится отсюда поскорее».

Сама начала с любопытством рассматривать стол смотрителя. А посмотреть было на что: какие-то непонятные шарики разных размеров и ромбики в рамочках, которые крутились вокруг своей оси, и необычные ручки, рядком расположившиеся прямо посередине, и странные загогулины, которые волшебным образом перетекали одна через другую. У меня руки зачесались все это потрогать и изучить, но я не решилась. А вот от конфетки, которые лежали в прозрачной полусфере на краю стола, я бы не отказалась.

— О! Ириски! Можно я возьму одну? — и протянула к ним руку.

— Стой! — крикнули над самым ухом и отбили мою руку, когда до вожделенной конфетки остались всего пара миллиметров. — Это же фрюшки! Палец тебе оттяпают!

(Примечание: Фрюшки — искусственно выведенные для утилизации мелкого мусора и бумаги магические создания.)

Я перевела злой взгляд на «конфетки» и увидела, как у той самой, к которой я тянулась, прячутся острые тонкие зубки, возвращая фрюшке прежний безобидный вид. Прижала чуть не пострадавшую руку к груди и жалобно посмотрела на своего спасителя:

— Я думала, это ириски.

Парень снова закатил глаза, выхватил из рук опешившего смотрителя жетон и бросил:

— Ходячее недоразумение.

И вышел, оставив меня наедине со смотрителем.

— Я не знала, честно! — попыталась я оправдаться перед мужчиной.

Но тот уже взял себя в руки и с невозмутимым видом бросил фрюшкам скомканный лист бумаги, который те в мгновение ока схарчили.

— Ваши документы.

Я сглотнула и с трудом отвела взгляд от сферы с прожорливыми созданиями.

— Так это… Нет документов.

— Фрюшки съели? — не меняя невозмутимого выражения лица, спросил смотритель.

— А? Нет, что вы! — нервно рассмеявшись, махнула рукой. — Просто я нечаянно провалилась в какую-то фосфоресцирующую лужу, думала, хрень какая-то чуть ли не радиоактивная. Испугалась жутко! А тут бац! И я в этом вашем круге оказалась!

— Хрень и Бац, значит… — его взгляд сделался задумчивым и даже подозрительным.

— Ага, бац-бац и… ну, вот сюда, — от того, как дико звучали мои слова, на меня напали ужасная неловкость и косноязычие.

— А можно узнать, из какой параллельности вы такая прибац… эм, непосредственная?

— С Земли.

— С Земли Антала или Земли Ювала?

— Земли Изначальной.

Смотритель после моих слов даже поперхнулся.

— И вы просочились оттуда без документов?!

— Ну почему без документов? Я же говорю, что все случайно получилось! Лужи эти фосфоресцирующие…

— Эти, как вы выразились, лужи — древнейшие порталы параллельностей! И они просто так не активируются. Для этого нужен специальный рунный ключ! — наконец, выдал хоть какие-то эмоции смотритель, а я от такой информации совсем озадачилась. Я-то думала, что портал, как пишут во всех приличных фэнтези, будет в виде арки, а тут… Еще и ключ какой-то, которого не было… — И я даже представить не могу, как вы попали в портальное помещение к Зимаквае, и она вас прозевала!

— Не прозевала она ничего! — вступилась я за кикимору. — Просто…

Не думаю, что у меня с ходу получилось бы объяснить смотрителю все перипетии моего попадания в эту параллельность, если бы в этот момент в портальном зале не появились мама с дедом.

— Варвара! Слава богу, ты здесь! — мамин крик вызвал вздох облегчения. Меня нашли! — И как тебя только угораздило?!

— Вот и мне это интересно, — сложил на груди руки смотритель.

— Сушайсаш, друг мой чешуйчатый! Не думал, что ты все еще обретаешься в смотрителях, — голос деда прозвучал так елейно, что я заподозрила, что он издевается.

— Ходок? Что случилось? Весь дар уже растерял, раз приходится пользоваться стационарными порталами? — в том ему ответил мужчина.

— Да вот, решил поберечь его крохи, а то вдруг тебе спешно понадобиться куда-нибудь, а я без дара. — Дед подошел вплотную к столу смотрителя и постучал пальцем по полусфере с фрюшками, и те тут же оскалились.

— Переживу, — ответил на это Сушайсаш и… выполз к нам из-за стола на большом толстом змеином хвосте.

У меня от этого зрелища дыхание сперло, и я непроизвольно покачнулась назад. Хорошо мама уже оказалась рядом и придержала за локоть. Почему-то показалось, что сейчас этот чешуйчатым махнет своим немаленьким хвостом и… В общем, останусь я без дедушки. Но вместо этого смотритель внезапно расплылся в радостной улыбке и раскрыл руки для объятий:

— А ты все такая же язва, Глеб!

И дед точно так же принялся его обнимать, улыбаться и похлопывать по спине:

— Рад тебя видеть, Суш!

— Взаимно, Глеб! Давненько тебя у нас не было.

Ничего себе у них ритуал взаимных приветствий!

— Это точно. Нужно будет как-нибудь посидеть вместе у Валькирии. Давненько я там не был.

Дальше мужчины трепались о чем-то своем. Дед явно наводил мосты, чтобы сгладить последствия моего необычного появления, и я, воспользовавшись моментом, спросила у мамы:

— Это что сейчас было?

— Это твой дед, — сказала она так, будто эта простая фраза должна была все объяснить.

— У вас там все получилось с Зимакваей и моей фамилией?

— Получилось, твой дед при желании уболтает кого угодно.

— А что там с ключом для портала, без которого я переместилась?

Мама посмотрела на меня и вздохнула:

— Варя, твой дар и есть ключ. И ему не нужны различные костыли в виде рун. Нам еще повезло, что ты провалилась в портал, а не просто где-нибудь по дороге! По крайней мере, мы знали где тебя искать.

— Оу… — невольно вырвалось у меня.

Тем временем дед подсунул нагу бумаги, а то, что это был именно наг, я догадалась, вспомнив мамины сказки, и тот под шуточки-прибауточки деда быстренько все оформил.

— Ну все, пошли за багажом, — выстукивая тростью, позвал нас он, направляясь на выход.

— Глеб! — внезапно окликнул нас Сушайсаш. — А ты случайно родственницу, — он кивнул на меня, — привез не в академию поступать?

— За этим и привез. А что, с академией что-то не так? — дед даже сделал несколько шагов назад.

— С академией все так, но с тех пор, как лет пять назад сменился ее ректор, прием документов оканчивают за две недели до начала занятий. Не понравился ему аврал первых дней учебы, когда накладки были и с заселением первокурсников, и с учебным планом.

— Так получается, сегодня последний день? — воскликнула мама, с осуждением глядя на деда.

— Так откуда же мне было об этом знать? Я вообще последние семь лет на Приме не появлялся, — открестился от возможных обвинений дед и обратился к смотрителю. — Спасибо, Суш! Прямо сейчас и отправимся туда.

— Да, поторопитесь. До конца приемного дня осталось всего два часа.

И мы поторопились. Но уже в самых дверях дед снова обернулся и спросил:

— А кто там сейчас ректор?

— Александр Миргородский.

После упоминания этого имени брови деда в удивлении поползли вверх, а мама отчего-то споткнулась, но когда я перевела на нее взгляд, она снова была собрана, лишь в глубине глаз поселилась задумчивость.

— Спасибо, Суш!

И мы вышли из зала прибытия в другой просторный зал, из которого вели еще несколько дверей. Как оказалось, это был зал ожидания. Из него мы попали в зал приема багажа, где находились немного другие пентаграммы, а уже оттуда на улицу.

Я бы с удовольствием рассмотрела все более подробно, но мы торопились, и мое знакомство со зданием порталов параллельностей получилось смазанным. Но я дала себе слово как-нибудь зайти сюда еще раз и рассмотреть все более внимательно.

Здание порталов параллельностей стояло на большой площади и было окружено фонтанами и цветниками. А потому, когда мы вышли на его ступеньки, у меня дух захватило. При создании всего этого великолепия явно не обошлось без магии. Я бы надолго зависла и у переливавшегося всеми цветами радуги хрустального фонтана с изображением тритонов и русалок, и у поющей цветочной композиций, и уж точно попробовала бы разноцветное мороженое в уютном кафе на краю площади, но…

— Варя, прикрой рот. Ты и сама не в деревне выросла, — тихо попеняла мне мама, вышагивая рядом с видом королевы, вернувшейся из изгнания.

Рот я, конечно, прикрыла, но глазеть не перестала. Я ведь попала в самую настоящую ожившую сказку, как тут можно удержаться?!

Но стоило нам выйти на примыкающую к площади улочку, как к нам подлетела — она парила в двадцати сантиметрах от земли! — раритетная блестящая «Волга». Припустив стекло, из нее к нам с улыбкой обратился самый настоящий зеленый гоблин в форменной фуражке, по бокам которой торчали огромные волосатые уши с множеством колечек.

— Такси вызывали? — деловито поинтересовался он.

— Вызывали, — ответил дед. — Открывай багажник.

Гоблин открыл деверь, спрыгнул на землю, вразвалочку подошел к багажнику и открыл его одним нажатием пальца.

— Укладывайте, вашество.

Больше всего во внешности этого разумного меня поразили его уши и огромные ступни, упакованные в большущие черные лакированные штиблеты.

— Нравлюсь? — подмигнул он мне и подбоченился.

— Твои уши — это что-то! Я такого пирсинга еще ни у кого не видела! — призналась я честно.

А где бы мне увидеть такое количество колечек в ушах, обвитых цепочками разной длины? Тут только вот такие Уши с большой буквы и могут их выдержать!

— А то! — он польщенно кивнул и начал закрывать багажник, в которой уже пролевитировали наши чемоданы. — Давай, что ли, и твой рюкзак сюда положим, красавица. Неудобно же с ним сидеть.

— Ага, давай, — я сняла рюкзак и подала таксисту. — И поаккуратнее со скейтом! — тот был приторочен к рюкзаку, и гоблин, не поняв, что это за штука, заинтересованно крутил его колесики.

— Скейтом? А что он делает?

В общем, уселась я на переднее сиденье, и мы с ним всю дорогу до академии проговорили о пирсинге и скейтах. Мама с дедом в нашу беседу не встревали, лишь глядели в окна.

Мне же толком рассмотреть столицу параллельности Прима на это раз не удалось. Поняла лишь, что она очень красивая, малоэтажная, но разговор с интересным собеседником перетянул все мое внимание.

Но вот саму академию я проглядеть никак не могла! Она располагалась примерно в километре от Новокая и выглядела точно так, как я предполагала: непередаваемо и волшебно!

— Обалдеть! — вырвалось у меня, когда подъехали чуть ближе.

— Это да, — согласился со мной гоблин и весело оскалился. — А я туда в этом году все-таки поступил! Развил дар до приемлемого минимального значения и поступил! Если хочешь знать, гоблины такого добиваются редко!

— Да ты что?! А я вот только еду поступать, — вздохнула я.

— Да вижу… Только ты бы еще за минуту до окончания приема документов приехала, честное слово!

— Ну, мы не знали, что теперь в академии новые правила поступления. А как вообще получилось, что ты работаешь таксистом?

— Так подзаработать деньжат никогда не лишнее. Каждый гоблин это знает!

— Не поверишь, но люди считают так же, — рассмеялась я.

А дальше я с возрастающим восторгом рассматривала приближавшийся замок, а вернее — замковый комплекс, расположенный на острове посреди огромного озера. Он состоял из множества башен и башенок, которые соединялись ажурными мостами.

Зрелище было завораживающим, и когда мы въехали на мост через озеро, я снова не выдержала:

— Обалдеть! — почти простонала, не веря, что все это реально и совсем скоро я буду здесь учиться!

А потом вдруг стало очень страшно, что меня сюда не возьмут, и я в волнении закусила губу и покосилась на гоблина. Не будь его рядом, я бы еще раз уточнила у мамы с дедом — точно ли я смогу сюда поступить, но терять лицо при будущем однокурснике не хотелось, и я, насупившись, сосредоточилась на воротах, к которым мы как раз подъехали.

Как только гоблин посигналил, к нам из неприметной дверцы в воротах вышел охранник — высокий почти квадратный тролль вполне цивилизованного вида, даже с бэджиком, приколотым к карману голубой форменной рубахи.

— Чего надо?

— Привет, Трумбриг! — радостно осклабился таксист. — Вот, привез к вам поступать девушку. — Он мотнул головой, приглашая на меня взглянуть

— Поздно уже, — пробурчал тот. — Вертай взад.

— Трумбриг, имей совесть! У нее еще больше часа есть!

— Она бы еще в последнюю минуту приперлась, — оглядывая меня исподлобья, ответил тролль. — А мне потом карауль этих запоздавших и вылавливай по всей академии.

— Ой, да ладно тебе! Можно подумать, это и правда твоя головная боль. Пропускай уже!

— Знаешь что, Чихуа-хуа недоделанный, сказал — вертайся взад, значит — вертай, иначе… — он демонстративно приложил кулак к раскрытой ладони.

— Эй, ты чего? Обиделся, что ли, что я в прошлые выходные тебя в карты обыграл? Так все ж честно было! Чего обижаться?!

— А я и не обижаюсь, — пробасил в ответ страж, — я тебе сейчас просто кости намну, и все.

И тут двери открыла моя мама и вышла из машины. Поправила шляпку, оглядывая высокие стены и резные ворота академии, остановила взгляд на охраннике, сняла большие солнцезащитные очки и улыбнулась:

— Добрый день. Могу я узнать причину задержки нашего такси?

Тролль на время утратил дар речи, а весь его вид сделался таким глупым, что мне удалось сдержать смешок с большим трудом. Да уж, мамино ведьминское обаяние пробивало навылет еще и не таких грубиянов.

— А? — наконец, выдала эта гора мышц.

— Почему стоим, спрашиваю. Нам нужно ехать.

— Ехать? Куда?

— Туда, — мама пальчиком указала на ворота, и взгляд тролля, как привязанный, скользнул в том же направлении.

— А! Простите, госпожа, — наконец, очнулся он. — Конечно! Сейчас! Я все открою!

И тролль поспешил скрыться в своей калитке, после чего ворота начали медленно открываться.

У меня же перехватило дух в ожидании того, что же я сейчас увижу!
---------------
Больше магических академий можно найти