Холодный расчёт

Когда-нибудь проклятая бессонница его доконает. 

Рудольф тяжело вздохнул, вглядываясь в темные своды высокого потолка. Третий час ночи. А сна ни в одном глазу! И дело вовсе не в оглушающих раскатах неожиданного для начала сентября грома и не в ритмичном звуке дождя. Даже не в капризном плаче сына – Ромка уже третий час мирно спал в детской под присмотром одной из горничных. 

Нет. Все дело в ненавистной бессоннице, которая мучила его долгие десять месяцев, с самого рождения наследника. Если бы она, как в далеком прошлом, проявлялась раз в несколько месяцев, Рудольф смирился бы и извлек из этого пользу. Но теперь бессонные ночи стали почти ежедневными пытками и сводили с ума. 

Он повернулся на другой бок, все еще надеясь наконец погрузиться в блаженную дрему. Так прошел еще час, но мысли по-прежнему оставались раздражающе ясными, а тело напряженным. В конце концов ему надоело бороться. Он встал с постели, переоделся в повседневную одежду и отправился в кабинет, все же решив потратить остаток ночи с пользой.

Мрачный, холодный, совсем неуютный особняк достался ему после смерти отца. Когда-то давно, когда мама была жива, здесь бывало весело и тепло – Рудольф еще помнил пышные праздники, которые она устраивала в далеком детстве. Помнил картины, развешанные по стенам, словно в настоящем музее. Помнил причудливые высокие светильники с кружевными абажурами. Красивую и очень удобную дорогую мебель, которая теперь пылилась где-то на чердаке… Он также помнил, с каким остервенением отец, пытаясь справиться со своей болью после смерти мамы, приказал убитой горем домоправительнице избавится от всего, что напоминало бы ему о прежней жизни с любимой. Рудольф тогда был совсем ещё ребенком, и поздними ночами, вспоминая о маме, со страхом думал – не жалеет ли отец, что не может избавится и от него с такой же легкостью, как избавляется от вещей, что были ему так дороги?  

К счастью, он ограничился лишь тем, что убрал все тепло и комфорт, который был при маме. Единственной слабостью отца стал мамин сад. Она сама основала его в год, когда их особняк наконец достроили и вложила в этот зелёный, пышно цветущий райский уголок большую часть своей души. Каждое дерево, каждый куст, каждый сорт цветов мама выбирала лично и сажала своими руками. Рудольф помнил, как в детстве помогал домоправительнице собирать для мамочки букеты благоухающих роз. Сад отец уничтожить так и не смог, и нанял садовника, а Рудольф после его смерти не стал ничего менять – любил это место и ценил то, что оно всё ещё живёт, дышит и напоминает ему о времени, которое больше не повторится.

Рудольф часто думал, что теперь, став хозяином дома, мог бы вернуть и атмосферу в доме, восстановив по крупицам из памяти, как все было раньше. Только вот за два минувших десятилетия он настолько привык к мрачности и холодности этого места, что уже не видел смысла ничего менять. Теперь его все устраивало, да и практичность Рудольф ценил куда больше уюта, а чистоту и порядок – больше тепла и атмосферности. А поэтому, как и при отце, во всем доме остался лишь минимум необходимой мебели, большая часть комнат была заперта и открывалась лишь для того, чтобы в них убрать. И только по детской комнате и его собственной спальне можно было понять, что здесь живут настоящие люди, а не экспонаты Пушкинского музея. 

К счастью, особняк был не таким уж старым и пол в нем еще не скрипел. Алфёрову меньше всего хотелось потревожить покой слуг. В такой поздний час, особенно когда Рудольф был в столь отвратительном настроении, он не остался бы равнодушным и не проигнорировал бы нарушителей непреложных правил. Пусть он и был тут хозяином всего немногим больше года, но все равно злился от того, что некоторые отдельные личности из немногочисленного штата прислуги до сих пор очень уж туго усваивали правила и прокалывались на мелочах.

Мужчина вошел в кабинет, прошел мимо книжных стеллажей и с грустью улыбнулся стоявшим на полках книгам.  Сел за стол, и, осмотревшись, кивнул, с удовлетворением выдохнув – два графина с вином и лимонной водой стояли на привычном месте. Рудольфу далеко не с первого раза удалось приучить глуповатых горничных следовать его привычкам, но эту им удалось запомнить и отточить до автоматизма почти сразу же. Если хоть один графин был бы пуст к его приходу… спокойный сон одной из них все же пришлось бы прервать, и тогда, после взбучки, нерадивая девчонка вряд ли смогла бы заснуть снова. 

Рудольф налил в граненый стакан немного вина и отпил. Это помогло немного прийти в себя и отбросить глупые и бесполезные мысли о том, как сильно ему сейчас хотелось с кем-нибудь поговорить. 

Поговорить с ней...  

Вскоре кабинет осветил тусклый огонек настольной лампы, а после к шуму дождя добавился гул ноутбука и ритмичный стук клавиш. И только тогда почти все встало на свои места. 

Так проходила почти каждая бессонная ночь Рудольфа Борисовича Алфёрова, известного в широких кругах писателя под псевдонимом Рудольф де Шелли. Его особняк стоял на берегу Финского озера, где мало кто мог потревожить покой его небольшой семьи.

Рудольф знал, что про его дом ходило немало слухов. Большая часть жителей элитного поселка могла поклясться, что в лихие девяностые здесь бесследно пропадали люди. Другие свято верили, что само место, где известный предприниматель Борис Алфёров, по прозвищу Винодел, велел построить особняк – проклято и лучше не подходить к нему близко. Рудольф смотрел на подобные глупости свысока и не обращал внимания на любопытных соседей, пока они не набирались смелости и не лезли к нему со своими докучливыми расспросами и длинными любопытными носами. Тогда он резко ставил их на место. Да и в целом, Рудольф был человеком необщительным и тем самым, приобрел репутацию не самого приятного соседа, на что ему тоже было плевать. Несмотря на действительно печальные воспоминания, он не стремился продать дом и обустроить новое семейное гнездо. Алфёрову было комфортнее в этих мрачных стенах среди призраков прошлого. Или ему так лишь казалось?.. 

Обычно, одновременно проклиная свою бессонницу и радуясь ей, Рудольф писал ночами. Но в этот раз он посвятил время более насущному вопросу – Роме надо было найти новую няню. 

Милена Александровна, домоправительница, проработавшая в особняке почти всю его жизнь и по совместительству самый близкий для него человек, предложила заняться этим вопросом еще когда прежняя няня сына уволилась, однако Рудольф решил, что должен лично отобрать кандидаток на столь важную роль в жизни Ромы. Он воспитывал мальчика один, что тоже порождало вокруг его фигуры различные сплетни, в основном о том, что случилось с его женой. Сам же Алфёров предпочитал не распространяться об этом и посылал как газетчиков, так и докучливых людишек куда подальше.

Дотошно изучив несколько известных агентств по подбору персонала, Рудольф решил, что стоит дать объявления на более приземленные платформы по поиску вакансий. Прежде всего он хотел дать сыну, заботливую и любящую няню. Прочие полезные навыки были скорее приятным приложением, чем острой необходимостью. Так что, сделав запрос в агентства чисто для галочки, Рудольф составил объявление и отправил его на один из популярных сайтов по поиску работы.

Няня с проживанием для мальчика 10 мес.

Требуемый опыт работы: временными рамками не ограничен, важнее качество.

Полная занятость, полный день, готовность ночевать в детской первые несколько месяцев.

Оформление официальное, по трудовому договору.

Ищем няню с добрым сердцем и ясной головой для мальчика 10 месяцев.

Основные обязанности:

– присмотр и уход за ребенком;

– прогулки не менее 2–х раз в день;

– развивающие занятия и игры;

– помощь с приемом пищи;

– обеспечение для ребенка режима сна и отдыха.

Требования:

– спокойный и уравновешенный характер;

– любовь к детям и умение найти подход;

– опыт аналогичной работы не обязателен;

– профильное образование (желательно педагогическое, психологическое, медицинское или социологическое);

– готовность полного отказа от социальных сетей на территории дома.

Условия:

– работа в семье с ребенком по четкому расписанию;

– график 5/2 (ночные смены предусмотрены на время, пока у мальчика режутся зубы, за них отдельная доплата);

– предоставляется проживание в комфортных условиях и питание (проживание на территории коттеджного поселка в пригороде Санкт–Петербурга).

– оплата от 200 000 рублей в месяц. Возможны доплаты за дополнительные смены и внештатные ситуации.

Отправив это объявление, Рудольф с головой погрузился в работу над новой книгой, с раздражением заметив, что уже близится рассвет. Иногда за плодотворной работой ему все же удавалось уснуть хотя бы на несколько часов, но это была не одна из этих благостных ночей, так что к завтраку он спустился в самом скверном расположении духа. В такие дни даже Петр с Миленой, старшие слуги, ходили перед ним едва ли не на цыпочках. А ведь Рудольфу было всего двадцать восемь лет. А днем отоспаться возможности тоже не было — начиналась основная работа. 

К сожалению, одними книгами, как бы они прекрасно ни продавались, много денег не заработаешь. К тому же, от отца ему достался не только особняк, но и большой винный завод. Так что Рудольфу приходилось проводить будни за важными встречами и делами, в которые даже преданные слуги не всегда были посвящены. 

И сегодня Рудольф Борисович Алфёров, владелец крупного бизнеса по производству и распространению сортов вина, бушевал как никогда, буквально высасывая последние нервы из своих подчинённых. Любая запятая, поставленная не в том месте, опечатка в документе или неправильно подобранный шрифт оказывались в центре его пристального внимания.

К концу рабочего дня он вернулся домой совершенно обессиленный и едва держался на ногах. Ему стало чуть легче, когда он увидел яркую улыбку маленького сынишки. Мальчик заключил папу в крепкие объятия и звонко что-то проагукал на своем младенческом. Рудольф провел с Ромой остаток дня, а после того, как сын уснул, вновь поднялся в свой кабинет. Там, привычно открыв ноутбук и заглянув на сайт, он обнаружил несколько откликов на предложенную вакансию и принялся тщательно составлять расписание собеседований, попутно отсеивая лишних кандидаток и оставляя только тех, кто полностью отвечал его требованиям.

Благо, разузнать о них подробнее он мог не только из заявленного резюме.

Лера не помнила, как очутилась в постели. 

Прошлым вечером, во время ужина, ливень внезапно забарабанил по стеклам с такой силой, словно пытался выбить их и затопить комнату. Яковлевой и без дождя было тоскливо. Ужин с братом и его матерью прошел на удивление мирно, но ни семейного уюта, ни какого-либо тепла в нем не было. Да Лера уже и перестала ожидать, что такое чудо вообще реально. Так что когда раздался внезапный оглушительный раскат грома, девушка решительно поднялась, убрала за собой посуду и поднялась в спальню. Нужно, наконец, избавиться от этой тяжести на сердце. И единственным способом справиться с накопившимися чувствами было в кои-то веки поддаться настроению и с головой погрузиться в болезненные воспоминания.

Яковлева надеялась, что однажды они перестанут терзать и отпустят ее. Самые болезненные раны давно зажили, образовав на сердце грубоватые уродливые шрамы, но ей казалось, стоит их легонько задеть и они вновь вскроются и будет так же больно, как прежде. И несмотря на то, что Лера несколько лет посещала психолога, избавиться от последствий той страшной авиакатастрофы, в которой погибли ее родители, до конца так и не удалось. 

Ее мечта стать издателем рухнула в один момент. Из-за сильнейшего стресса девушка едва не завалила все экзамены и с поступлением в университет мечты пришлось попрощаться. Лишь поддержка брата помогла не сломаться окончательно, немного прийти в себя и решить, что делать дальше. Оценки в аттестате были идеальными и баллов, полученных за экзамены, было достаточно, чтобы поступить в педагогический институт на воспитателя. Параллельно с учебой Лера работала няней и зарабатывала достаточно, чтобы самостоятельно себя обеспечивать и не сидеть на шее брата и его матери. 

Теперь, почти пять лет спустя, Лера могла без дрожи в голосе говорить о случившемся и вспоминала родителей без слез. Правда все еще не притрагивалась к книгам. 

Многим это казалось глупостью, но для нее книги были порталом в лучшее время в жизни. В беззаботное детство. Да, Лера старалась открываться миру понемногу, с каждым днем у нее получалось все больше и больше, но то, что когда-то дарило больше всего чувств и эмоций, все так же оставалось за бортом. Яковлеву это не устраивало. Она пыталась найти в себе силы и побороть глупые страхи, но пока выходило плохо.

Проходя мимо книжного шкафа, Лера замерла и с робкой надеждой уставилась на полку с книгами любимого Рудольфа де Шелли. Все, на что ее хватило после переезда к брату – расставить их в хронологическом порядке. Открыть и прочесть хоть слово Яковлева даже не пыталась. Все еще свежи были воспоминания о том, как Гоша успокаивал ее добрый час, после прошлой попытки. Связь между книгами любимого автора и ее прошлым была настолько крепка, что даже сейчас Лера боялась этой связи. И казалось, что тем самым предает саму себя. 

Девушка глубоко вздохнула и поднесла ладонь к одному из корешков. Хватит быть трусихой! Давно пора взять себя в руки, собрать по частям и жить дальше. Его творчества ужасно не хватало. И девушка понимала, что не сможет всегда бежать от ужасной правды. Книги де Шелли были частью ее сердца. Лера любила их больше, чем Гарри Поттера, а перечитывала так часто, что могла бы многое пересказать едва ли не наизусть. Первую книгу она прочла в виде рукописи прямо со стола отца и с тех самых пор не пропускала ни одной его работы. Девушка про себя звала его просто Рудольфом, считала своим другом и верила в то, что однажды они встретятся. Тогда Лера поделится тем, как сильно он повлиял на ее жизнь! Она была уверена в том, что де Шелли наполовину немец и даже учила язык, чтобы его впечатлить! А теперь боялась этой встречи, как огня, даже если это было невозможно. В последние годы она и книги-то покупать боялась.

“Ничего не случится, если я попробую. Просто достану, посмотрю на обложку, ничего больше,” – Яковлева напряженно сглотнула, но решительно взяла книгу с полки. Словно сорвала пластырь с больного пореза. Привычная текстура, гладкие буквы… Отец всегда доводил творения своих подопечных до идеала. Каждая мелочь была продумана и совершенна. Папа любил то, что делал и привил любовь к своей работе и дочери. С самого детства Лера проводила все свое время в издательстве, и с тех пор, как научилась понимать что к чему, мечтала пойти по стопам любимого папочки. Тоже хотела стать издателем, помогать папе с выпуском потрясающе красивых книг и дарить авторам любовь верных и преданных читателей. А теперь даже в издательство не заходила. Им вот уже несколько лет руководит ее любимый крестный, Андрей Романов, лучший друг отца. Когда-то они были деловыми партнерами, а теперь дядя Андрей пытался справиться со всем самостоятельно.

Девушка посмотрела на книгу в руках и испуганно сжалась. С обложки смотрели яркие зеленые глаза Юрия Левицкого, одного из главных персонажей истории. Лера покачала головой и бережно убрала книгу на полку. 

“Когда-нибудь я попробую снова. Не буду трусить и прочитаю.” — выдохнула она и повернулась к книжному шкафу спиной. Решительно подошла к кровати, стянула с нее плед, взяла подушку и устроила на широком подоконнике уютное гнездышко. Дождь, казалось, только разыгрался, а ветер лишь усиливал эффект настоящей бури. Лере казалось, что примерно такая же буря воцарилась в тот момент и на ее душе.

— Лера, ну что ты все как маленькая к окну липнешь? — раздался резкий возглас Евгении Александровны. — Слазь с подоконника и задерни штору сейчас же! Что, хочешь несчастья на свою голову навлечь?!

Гошина мамочка обладала не самым приятным характером и имела дурацкую привычку заходить без приглашения. Сколько бы Лера не спорила, все бестолку. Евгения Александровна попросту игнорировала все резонные замечания. Яковлева, конечно, смирилась, однако жизнь в доме брата легче не стала. Находиться рядом с этой женщиной было невыносимо! Она постоянно находила повод напомнить о том, что папа бросил ее с маленьким Гошей из-за своей первой любви и, впоследствии родившейся Лерочки, выставляя все так, будто сама Лера и была виновницей случившегося. 

Она пыталась понять Евгению Александровну, но получалось с трудом. Да, воспитывать ребенка в одиночку нелегко, но папа ведь поступил по совести. Жизнь с Евгенией была для него не сахарной, но он был с ней честен, не держал обид на бывшую жену, старался помогать, чем мог, никогда не отказывался проводить время с сыном. Да и мало того, что отдал им этот огромный дом, так еще и переписал на Евгению свадебный салон, который когда-то принадлежал им обоим. Лере казались несправедливыми эти упреки, но убедить Яковлеву-старшую в своей правоте было невозможно. Однажды она накричала на Леру за то, что та наивно осмелилась назвать ее “тетей Женей” и после этого девушка долго побаивалась обращаться к ней по имени. Однако между братом и сестрой прижилось «милое» прозвище, которое Гоша обронил в далеком детстве, когда остался на выходные у отца. 

— Моя мама – самый настоящий монстр! — воскликнул тогда он и Лера захихикала, прикрыв рот ладошкой. Евгению Александровну она с самого детства побаивалась и действительно считала, что грузная женщина немного похожа на героиню из мультика “Дом-монстр”. Высказывание брата ее тогда рассмешило, но “мама-монстр” прочно вошла в обиход. Это прозвище подходило как нельзя кстати – женщиной Евгения Александровна была очень уж шумной, и «крушила» все, что казалось ей неправильным. 

Конечно, Лера могла бы съехать как только стало немного легче. В наследство от родителей ей остались приличная сумма денег и квартира в центре города, но Яковлева не могла представить себе, как каждый день будет просыпаться там совсем одна. В доме, где когда-то царило счастье, смех и уют сейчас было пусто и ужасно одиноко. Здесь же был брат. Пусть он не всегда был рад ее присутствию, но все же был единственным родным для Леры человеком.

— Ну что ты несешь, ма? — закатил глаза Гоша, входя в спальню сестры следом и подмигнув ей. Яковлева лишь глаза закатила. Не комната, а проходной двор! Брат привычно уселся на кровати, прямо на постельном белье, и достал из кармана старенький, потрепанный временем телефон. Сегодня он планировал пойти в клуб, как делал каждую субботу. — Какие еще несчастья? Пусть смотрит, тебе что, жалко?

Вот она и смотрела почти всю ночь напролет, пока не уснула прямо на подоконнике. Разглядывала, как резкие всполохи света пронзают темное, низко нависшее над землей небо и украшают его причудливыми пурпурными линиями. Считала удары сердца до следующего оглушающего раската грома и с каждой секундой лишь больше утопала в жалости к себе.

Девушка все еще была не готова проститься со своей мечтой. Слишком долго шла к ней, слишком много сил вложила. И шанс все еще был – всего лишь необходимо найти нужную сумму, чтобы хватило на все годы обучения и жизнь в Москве. У нее были сбережения – когда Лере исполнилось восемнадцать и она смогла распоряжаться своим наследством, девушка скрепя сердцем начала сдавать квартиру. Деньги, которые приходили каждый месяц от квартирантов она не тратила, а откладывала на отдельный счет и за несколько лет там накопилась приличная сумма. Правда пару лет назад девушка совершила глупейшую ошибку из всех, что когда-либо совершала. Деньги, что остались от родителей, Лера наивно решила вложить в доброе дело – помочь Гошиной матушке с разваливающимся бизнесом. Так или иначе, на все годы обучения не хватило бы, а надежда хоть как–то наладить с ней отношения была столь сильна, что в очередной раз, когда та жаловалась на проблемы, Лера сама, по доброй воле, предложила такой вариант. Наивно до безобразия и сейчас она отлично понимала это, но прошлое было не изменить. Отношения с мамой-монстром теплее не стали, но с тех пор Евгения Александровна стала гораздо реже помыкать ею, словно Золушкой. 

Но вот уже полтора месяца девушка пыталась найти подходящую работу с достойной зарплатой и не находила ничего стоящего. Няней на час, или воспитателем в детском саду быть не хотелось – там много не заработаешь. А денег на учебу нужно было немало и с такими вариантами пришлось бы либо почку продать, либо работать лет этак сто, не меньше. Потому сейчас Лера искала вакансию няни на постоянной основе. В родном Питере было много богатый семей с детьми, и она уже не раз ходила на собеседования. Безуспешно. Либо работа была слишком далеко от дома, а проживание было не предусмотрено, либо обязанностей была гигантская куча, не соответствующая зарплате, либо родители малыша хотели для ребенка няню постарше и не доверяли молодой, пусть и опытной девчонке.

Гоша и ее лучшие подружки Вера и Ульяна, изредка присылали подходящие по их мнению варианты. Конечно, Лера была им ужасно благодарна, но даже с их помощью не могла найти ничего, что удовлетворяло бы все ее желания. 

Потому девушка и решилась хотя бы на один вечер опуститься до жалости к себе и снова поддаться слабости. Погрузиться в воспоминания, что одинаково ранили и исцеляли. Ей вспомнилось беззаботное детство и летняя гроза с теплым дождем и ласковым урчанием грома. Вспомнилось то, как они с папой прыгали по лужам, пытаясь поскорее добраться до дома в непогоду. В ее руках был объемный букет цветов для мамы, который нещадно вымок, а в его – ранец с принцессами и гигантских размеров пакет с продуктами. Лера помнила его смех и то, как он весело присоединился к прыжкам, чем смешил до икоты. Папа вообще был веселым, однако в тот момент мелькнувшая необычная искорка в карих глазах особенно ярко въелась в память. У нее такой искорки не было. Да и у Гоши – тоже. Наверное, они были только у особенных людей.

Гроза же этой сентябрьской ночи действительно была скорее пугающей, чем ласковой. Вспышки молний с каждой минутой становились только ярче, а гром гремел лишь сильнее, превращаясь в настоящую бурю, однако этого девушка уже не застала, провалившись в сон под бешеный ритм дождя. И вот теперь проснулась в кровати, заботливо укрытая одеялом. Видимо, Гоша ближе к утру зашел к ней, проверить, спит ли сестричка, и перенес на кровать. Заботливый старший братик. Иногда Лера даже сама себе завидовала, ведь ни у кого не было такого вот Гоши. И ничего, что они родные только по отцу. Гошка был лучшим братом, какого только можно было представить. 

Девушка взяла с прикроватной тумбочки телефон и проверила уведомления. Пара откликов на резюме, несколько новых вакансий. Около десятка сообщений в общем чате и голосовое сообщение от брата, с просьбой не будить его как можно дольше. В вакансиях не попалось ничего особенно интересного, а вот сообщения от девчонок заставили Яковлеву улыбнуться. Те прислали забавные мемы на разные темы и сами же над ними смеялись. Однако ей все еще было не до смеха, и девушка написала в общий чат:

«Девочки, а у меня одной такое ощущение, что теперь, когда учеба закончилась и в начале сентября абсолютно нечего делать, я словно повисла над пропастью и не знаю, как двигаться дальше?»

Их общение началось внезапно, как первый снег в октябре. Лера даже не была уверена как так вышло, но Верочка и Уля стали для нее почти что сестрами. 

Вера Никольская и Ульяна Нестерова познакомились в первый же день учебы, когда Уля не смогла найти нужную аудиторию, а вечно опаздывающая Вера проводила однокурсницу куда надо. Благодаря легкому характеру Никольской они довольно таки быстро подружились, не смотря на то, что были полными противоположностями друг друга – Уля была неуверенной в себе, замкнутой, спокойной и серьезной, придерживалась одних и тех же взглядов на жизнь и казалась до смешного консервативной, тогда как Верочка оказалась ходячей энергией и зарядом мотивации в одном флаконе. Никольская никогда не останавливалась на чем-то одном, пробовала новое, не стеснялась вести себя нелепо. Лера присоединилась к их дружбе не сразу, так как первую половину от первого курса мало с кем общалась, больше училась и старалась забыться за книгами. Но после того как девочки были вынуждены работать в команде и вместе организовать одно студенческое мероприятие Лера как-то незаметно влилась в компанию и образовалось «великое трио». Они даже чат так назвали! Правда Лере дружба с Улей не всегда давалась нелегко. Яковлева иногда не понимала подругу и ей приходилось прилагать усилия для того, чтобы не ругаться с ней на ровном месте. Некоторые консервативные мысли Ульяны выводили Леру из себя и только Вере удавалось их примирить.

В остальном же, их общение было простым, словно девчонки знали друг друга не один десяток лет. Доверие и поддержка были прочной основой, на которой строилась их дружба. И несмотря на то, что они не всегда были друг с другом согласны, каждая из них находила то, чего ей больше всего не хватало.

Вибрация оповестила о новом сообщении. Лера отвела взгляд со стены и посмотрела на экран. Писала, разумеется, Верочка:

«Кому как! Я бы на твоем месте вовсю наслаждалась последней возможностью понежиться в теплой кроватке как можно дольше!»

«Потому что как только ты найдешь работу мечты – знай...»

«*барабанная дробь*»

Тут Никольская выдержала паузу. Лера закатила глаза и отправила забавный стикер с Робертом Дауни-младшим.

«Заинтригована, да, Яковлева?»

«Запомни раз и на-все-гда!»

«Даже самая любимая работа»

«Однажды превратится для тебя в сущий ад!»

Лера рассмеялась и послала в ответ смеющиеся стикеры. С десяток. Оптимистично, ничего не скажешь. Верочка всегда была такой. Авантюрной, смешной и слегка безумной. Именно она чаще всего вытаскивала Леру из вечной учебы и работы в реальную жизнь и делала это столь легко и непринужденно, что Яковлева лишь удивлялась, как это вновь и вновь у нее получалось.

«Вот-вот, слушай умных людей. Наслаждайся, никакая это не пропасть, а настоящее блаженство. Тем более ты-то точно заслужила отдых, после гонки за красным дипломом» — поддержала подругу Уля.

Они пообщались еще полчаса, после чего, зарядившись хорошим настроением от маленького солнышка по имени Вера, девушка взъерошила волосы и таки встала с кровати. Предстояло провести очередной никчемный, ничем не отличающийся от других день, и, честно сказать, все это ужасно надоело. Хотелось сменить обстановку. А лучше поскорее поступить в тот самый университет, где уяился папа, и уехать в Москву. Наконец избавится от пассивной (а иногда и очень даже активной) агрессии Евгении Александровны.

Стоило Лере выйти из спасльни и направится в ванную, как она едва ли не нос к носу столкнулась с мамой-монстром. 

— Лера! — от неожиданности воскликнула мама-монстр и покачала головой, оглядев ее с лохматой головы до пушистых домашних тапочек. — Как раз собиралась тебя будить, соня, время уже почти двенадцать. Так и будешь бездельничать?

Последнее слово заставило поморщиться. И как она только забыла, что сегодня воскресенье? Выходные стали для нее персональным адом. В эти два дня Гошина мама обычно была дома, оставляя работу в свадебном салоне на опытных сотрудниц. Должен был случиться апокалипсис, чтобы Евгения Александровна в законный выходной отправилась в салон.

— Все в порядке, Евгения Александровна, я сейчас приведу себя в порядок и помогу вам, если нужно, — вежливо ответила она, пытаясь обойти массивную фигуру, которая заняла едва ли не весь коридор. 

Лера точно знала, что ждет ее дальше — и не ошиблась. Этот оценивающий взгляд Яковлева знала наизусть и уже успела понять, что относится он вовсе не к ней, а к ее матери, Эстель. Внешне они были словно две капельки воды, и было очевидно, что сам вид Леры выводил маму-монстра из состояния равновесия. Разве это справедливо, что эта глупая ревность никуда не делась, несмотря на то, что мамы давно уже не было? 

— И на кого ты похожа? Тощая как скелет, ни груди, ни каких объемов...

“Сейчас она снова скажет что–нибудь о короле Ночи из «Игры престолов»?” — усмехнулась Лера, попытавшись угадать дальнейший поворот пламенной речи хозяйки ее временного дома. Недавно Евгения Александровна устроила себе марафон Игры престолов, и теперь сводила этим с ума всех и каждого.

—...Да тебя вообще, словно сам Король Ночи только что оживил — бледная, волосы растрепаны, глазищи сверкают такой же синевой... Брр, аж взглянуть страшно! — не подвела мама-монстр, заправив изящные черные кудряшки за уши. — Давай, топай, жду тебя на кухне. И Гошу по дороге разбуди, пусть засранец знает, как приходить домой под утро!

— Ему уже не пять лет, он и вообще мог бы не приходить, если бы захотел... — попыталась защитить брата Лера, однако Евгения Александровна взглянула на нее так холодно, что вся бравада сама собой растворилась.

— Ты меня слышала. Жду вас обоих в столовой через двадцать минут, — резко бросила она и ушла, освободив путь. Лера пошла дальше, закатив глаза, а в груди разрасталось отвратительное чувство. Ладно, ее мама-монстр не любила – все-таки из-за них с мамой отец ушел из семьи, Лера правда пыталась ее понять, пусть и получалось с трудом. А вот Гоша-то чем провинился? Неужели Евгения Александровна не могла простить их отца до сих пор? Прошло уже почти двадцать лет…

Лера сладко потянулась, отгоняя мрачные мысли и постучала в дверь брата. Привычно не услышала никакого ответа – Гошка спал крепко, видно ночка была не из легких. 

“Ну и ладно, — подумала Лера. — Пусть поспит еще хоть десять минут, ему точно не повредит. Пока приведу себя в порядок, а то увидит меня, и месяц буду ему в кошмарах сниться…”

Лера пошла в их общую с братом ванную. В этом большом и, на первый взгляд, уютном доме с огромными богато обставленными комнатами, несколькими ванными и большим садом она так и не смогла почувствовать себя на своем месте. 

В ванной девушка проторчала чуть дольше, чем было нужно, разглядывая себя в большое зеркало, тщетно пытаясь понять, что так пугало маму-монстра. Да, фигура у нее тонкая и хрупкая, но красивая, женственная, утонченная. С волосами, если их расчесать, тоже был полный порядок – светлые, слегка вьющиеся, но густые и ухоженные. Глаза синие, как васильки, всегда ей особенно нравились. Они были точной копией маминых – с большими, с длинными, пушистыми ресницами и выражали все ее чувства, были настоящим зеркалом души. Небольшие щечки придавали лицу легкой невинности и нежности. Маленький носик и не очень пухлые губы… Первое время Лере было очень больно смотреть в отражение, слишком уж была похожа на мать. Но со временем стало легче и теперь ей решительно все в себе нравилось. Каждая деталь была маленькой гордостью, и девушка не хотела бы ничего в себе менять. Обычно она проводила в ванной не меньше получаса, однако сейчас времени было в обрез, так что Лера быстро привела себя в порядок. Умылась, почистила зубы и переоделась в теплый домашний костюм, и отправилась будить брата.

В этот раз она не стала стучать в дверь Гошиной комнаты, а просто вошла внутрь и застала братика сладко спящим на кровати прямо в одежде. Это было трогательно и очень приятно, что он позаботился о ней, переложил в удобную кроватку и укрыл теплым одеялом, а на себя ему не хватило сил. 

Лера ласково погладила брата по кудрявым темным волосам и улыбнулась, зная, что Гоша моментально проснется – ненавидит, когда его волосы трогают.

— Доброе утро, соня, — сказала она негромко и убрала ладонь, заметив, что брат открыл один глаз и недовольно простонал что-то неразборчивое. — Твоя мама ждет нас к... Кхм, завтраку.

— А сколько времени? — раздался хриплый сонный голос. Но, стоило брату услышать ответ, как вся сонливость тут же покинула его. Он сел и потряс головой. 

— Как прошла ночь? — осторожно поинтересовалась Яковлева. Несмотря на то, что брат этого не хотел, Лера давно знала, что посещал он вовсе не обычный клуб. Когда-то давно, Гоша проводил время со своими школьными друзьями и именно с ними набрался опыта, от которого ни их отец, ни его мать в восторге не были. За несколько лет буйного подросткового возраста брат превратился из милого мальчишки в настоящего игромана, быстро пристрастившись к картам. Любимой его забавой стал покер, и Гоша спускал на него не только свои карманные деньги, но и продавал то, что плохо лежало. Сколько же тогда было ругани! Лера пыталась защитить брата от отцовского гнева и как могла помогала ему пройти через это. Его мать же поклялась, если узнает, что сын снова взял карты в руки – ему придется с руками распрощаться. 

И он долго держался. Пока не сорвался снова. Лера увидела его у входа в покерный клуб, когда проходила мимо с девчонками. Тогда Гоше пришлось долго объяснять, что игры нужны ему. Что сейчас он не делает ничего плохого и играет лишь для чтобы не слететь с катушек и не вернуться к прошлому. Лера поверила – знала, брат обманывать не станет. Он не идиот, да и себя контролирует, проблемы никакой нет. Так она думала, пока Гоша не стал проигрывать деньги. Пару раз он просил небольшие суммы, якобы, вместо подарков на день рождения. Но девушка все равно беспокоилась за брата и мягко пыталась понять, не пора ли бить тревогу. 

Услышав вопрос, Гоша поморщился, и Лере все стало ясно. Очевидно, он снова проиграл. 

 — Послушай, Гош, ты… может быть тебе стоит… — начала Яковлева, коснувшись его плеча. 

— Все хорошо, Лер. Не беспокойся, ладно? - перебил брат и девушка нахмурилась. Не то, чтобы она собиралась его отчитывать — все же он был далеко не маленьким мальчиком, но его постоянные проигрыши не давали покоя. — Я возьму перерыв. На месяц. Идет?

— А выдержишь? — слабо улыбнулась она. 

Гоша закатил глаза. 

— Дурочка ты, Лерка. Ну естественно, я же не зависимый. Мне просто хотелось немного адреналина и… Забей, хорошо? Ничего страшного не происходит. 

— Ну, допустим, — девушка встала, подошла к окну и подняла жалюзи и вновь села на кровать брата. 

— Ты знаешь что, я вчера наткнулся на парочку объявлений... Ты посмотри, — он протянул сестре свой телефон, явно чтобы отвлечь от мыслей о его делах. — Я добавил их в избранное. Перешлешь себе то, что понравится.

Лера хмуро кивнула, не ожидая найти что-то стоящее. Иногда ей казалось, что брат и вовсе не понимает, что она ищет или просто стебется. Однажды Гоша и вовсе отправил ссылку на парикмахерскую и сообщил сестре, что раз у нее красивые волосы, то она наверняка много о них знает и могла бы обслуживать клиентов. Пришлось объяснять ему, что простой уход за волосами и профессиональные процедуры – немного разные вещи и для большинства из них нужно специальное образование. 

Однако одна вакансия все же привлекла внимание и девушка отправила себе ссылку, решив, что не стоит испытывать терпение Евгении Александровны и спуститься-таки в столовую вовремя.

Хорошо, что Гоша взял весь огонь на себя. Мама-монстр времени даром не теряла и решила выплеснуть весь свой яд. На этот раз на сына. 

— Гоша, ну когда же ты уже за ум возьмёшься? - вздыхала женщина, а он откровенно смотрел в пустоту и даже не притрагивался к еде. Наверняка мечтал о том, чтобы от него отвязались и дали выспаться. Лера задумчиво водила ложкой по тарелке и мечтала о том же. Женщина внезапно стукнула кулаком по столу, поняв, что никто ее не слушает и брат с сестрой подскочили на месте и едва не опрокинули свои тарелки на идеально белую скатерть. — Перестань делать вид, что ты меня не слышишь! Тебе уже не пять лет, давно пора найти нормальную работу. Я давно тебе предлагала создать и вести сайт для моего салона. Или могу позвонить тете Юле, она тебя устроит через своего племянника в редакцию журнала…

Гоша затравленно посмотрел на Леру и закатил глаза, на что девушка едва заметно кивнула и коснулась его ладони под столом, в знак поддержки. Все эти разговоры ему порядком надоели, и девушке хотелось хоть немного поддержать брата.

— Мам, я сам разберусь. Это моя жизнь, не лезь, — сказал он резковато. Лера чуть напряглись, ожидая бури. 

— “Сам разберусь”! Знаю я тебя, оболтуса, когда ты хоть раз сам разбирался с чем-то, вечно я тебя во всем тяну!

— Он не… — Лера попыталась было защитить брата, но Евгения Александровна снова стукнула кулаком по столу. 

— А ты не лезь! 

— Не ори на нее, — Гоша так резко встал со своего места, что стол пошатнулся. — Если тебе так хочется кем-то командовать — иди на работу и командуй там, но никак не мной и не в моем доме!

— Посмотрите на него, в его доме… — пробурчала она, но на этом все аргументы мамы-монстра обычно разбивались. Юридически, дом и правда принадлежал Гоше. И с этим Евгении Александровне пришлось смириться, раз уж ей отчего-то хотелось жить вместе с сыном-оболтусом.

День вышел не таким и плохим – дел не оказалось, и Лера была предоставлена сама себе. Она решила изучить вакансию няни для десятимесячного малыша с ноутбука, чтобы удостовериться, что ничего не упустила, что нигде нет никакой ошибки.

Девушка перечитала объявление вдоль и поперек, в глубине души понимая, что если эта вакансия не какой-то развод, то она вряд ли получит это место. Наверняка на ее резюме даже не откликнутся. Но ведь попытаться стоило? С такой зарплатой и проживанием ей не были страшны ни переработки, ни капризы малыша. Даже педантичные родители не пугали – четкое расписание было даже плюсом. Если все же возьмут, то уже за год, максимум за полтора она сможет накопить нужную сумму!

И Лера откликнулась на объявление, приложив свое резюме.

«Господи, как же она меня зае...» – недовольные размышления Рудольфа о суете сует прервал стук в дверь. Мужчина собеседовал потенциальных нянь и первая же кандидатка вывела его из себя наигранно деревенским акцентом и попытками заигрывать! Алфёров невольно вспомнил, почему подбор персонала всегда доверялся Милене, однако от дела отступать не собирался. В конце концов, он хотел лично удостовериться, что Рома получит самый лучший уход и трепетное отношение. То, что могла бы дать ему мама, будь она рядом.

Предыдущая няня Ромы была полезна скорее функционально — присмотреть, убаюкать, накормить, не больше. Норма, женщина лет сорока филиппинского происхождения, справлялась с этими задачами безупречно, пока не заболела и не решила вернуться на родину. Рудольф отпускал ее с мыслью, что это даже к лучшему. Да, она была ласкова с малышом, могла и успокоить и занять, если нужно, но дать Роме что-то большее в будущем Норма не сможет. Роме нужна та, кто будет о нем заботиться и сможет стать ему другом и наставником. 

— Да! — отозвался Рудольф. В кабинет заглянул Петр. Он работал в семье Алфёровых еще при жизни отца и был не только отличным водителем, но и первоклассным дворецким. Его внешность идеально подходила к образу жизни — Лаврентьев был статным мужчиной с широким разворотом плеч и одним взглядом мог осадить любого. Широкие кустистые брови, тонкие губы и нос с горбинкой, словно орлиный… Его образ мог бы привести в восторг, но строгая осанка и необычные светло-карие, почти желтые глаза заставляли тех, кто с ним сталкивался, испуганно опускать взгляд. Казалось, дворецкий без труда может заглянуть в места, где прячутся самые потаенные кошмары и при желании вытащить их наружу. 

Петр Игнатьевич был единственным хорошим собеседником для Рудольфа в те минуты, когда это было необходимо. Лаврентьев знал своего молодого хозяина с рождения и всегда умело подбирал слова под его настроение, выражал свое личное мнение без утайки. Рудольф высоко ценил его прямолинейность и умение хранить тайны.

— Извините за беспокойство, Рудольф Борисович, — прозвучал в тишине мягкий и спокойный голос. — Пришла следующая кандидатка.

 — Которая? — Мужчина устало потер переносицу. Он едва отделался от первой из приглашенных, а впереди было еще пятеро... Уже такое количество казалось Алфёрову сущей пыткой.

— Лилиана Рязанова, — коротко отрапортовал Петр.

– Ясно. Зови ее сюда.

«Так, пришла вовремя. Это уже неплохо…» – Алфёров взял в руки резюме с дополнительной информацией о Лилиане и бегло пробежался по нему глазами, чтобы освежить в памяти. Ее очевидным преимуществом было образование. Детская психология, плюс медицинские курсы. Помимо этого девушка имела опыт работы с проживанием в семье и, если верить рекомендации от той семьи, все было предельно гладко.

Когда на пороге кабинета появилась женщина в деловом костюме, Рудольф невольно вспомнил собственную няньку, приставленную к нему в восьмилетнем возрасте. Та женщина, которой Борис Алфёров доверил своего наследника больше двадцати лет назад, до сих пор вызывала у Рудольфа приступы тошноты от одного лишь воспоминания. Благо, она работала в их доме всего год, но ее деспотичность, чопорность и пристрастие к унижению окружающих навсегда отпечатались в памяти. Увы, как раз это не шло в плюс тридцатилетней Лилиане. Ее черные глаза ярко выделялись на смуглом лице, а волосы были убраны в аккуратный пучок. Рудольф не мог назвать эту даму красивой, но вполне счел приемлемой. Если не считать того, что она производила впечатление строгой училки.

— Здравствуйте,— голос Лилианы заставил мужчину напрячься еще сильнее. Прокуренный напрочь, низкий и неприятный. Рудольф нахмурился, отложил бумаги, покачал головой и сказал уверенно и жестко:

— Вы нам не подходите, можете идти.

Это было настолько резко и неожиданно, что у женщины задрожали губы, а в глазах, на первый взгляд строгих и невозмутимых, заблестели слезы.

— Могу я узнать, чем так...– попыталась было зацепиться за соломинку Лилиана, но Рудольф вновь прервал ее.

— Моему сыну нужна няня, которая будет петь колыбельные и много с ним разговаривать. Я не допущу, чтобы он ежедневно выслушивал такой прокуренный голос, будь у вас даже сотня других полезных навыков, — он махнул рукой на дверь, надеясь, что Рязанова поймет намек.

Лилиана хотела было что-то сказать, но в кабинет как раз вовремя вошел Петр и осторожно увел ее, чтобы не было беды. Конфронтация с хозяином редко заканчивалась хорошо для тех, кто нанимался к нему на работу.

«Как она вообще работает с детьми? ее же слушать невозможно дольше трех секунд!»— Рудольф посмотрел на часы и недовольно поморщился. До прихода следующей кандидатки образовалось окно в сорок минут, так что он вышел из кабинета и направился в детскую. — «Рома как раз должен скоро проснуться… Проверю, как он там.»

В комнате сына мужчина застал мирно дремлющую горничную, Риту. Эта девушка была для Рудольфа сущим наказанием. С одной стороны, она была единственной, разве что кроме Милены, кому он мог доверить сына, пока ищет достойную няню. Но с другой, Богданова неимоверно бесила его своим присутствием. Увы, с работой Рита справлялась неплохо, так что совесть не позволяла Алфёрову вышвырнуть девушку из дома без повода. 

Рома не спал, но и не подавал голоса, разглядывая любимые игрушки. Рудольф равнодушно растолкал Богданову и недовольно посмотрел в ее заспанное лицо.

— Так ты смотришь за моим ребенком? Иди лучше сделай мне кофе и принеси его в кабинет. Без сахара, покрепче.

— Я ничего та...–- Рита потерла глаза большими пальцами и явно хотела огрызнуться, но вовремя заметила, что у Рудольфа сегодня совершенно не то настроение, чтобы легко отделаться за дерзость. Вместо этого, она лишь покачала головой, — хорошо, как скажете. Мне потом вернуться сюда или позвать Милену?

– Вернешься через полчаса. – Алфёров махнул рукой, уже не гладя на глупую прислугу. Теперь все его внимание было сосредоточено на Роме. Рита быстро покинула детскую, а Рудольф взял мальчика на руки и осторожно покачал, любуясь невольной улыбкой сына. Присутствие Ромы всегда успокаивало, даже в самые непростые минуты. Его голубые глазки, розовые щечки, милый смех... 

«Как я могу доверить это сокровище кому-то с таким противным голосом и вредными привычками? Нет. Няня у Ромы должна быть идеальной,— мысли закрутились в его голове с бешеной скоростью. — Такой, чтобы не было сомнений, что малыш счастлив и в безопасности. Это слишком важная задача, и поручать ее первой попавшейся курильщице точно не стоит. Даже если придется потратить на поиски несколько дней, я сделаю это. Ради сына, и ради нее.» 

Время рядом с малышом пролетело беспощадно быстро. Вскоре Рита вернулась чтобы забрать мальчика обедать, а Рудольф отправился в кабинет, где его ждал закономерно остывший кофе без сахара. Богданова, как обычно, не подумала головой и выполнила его приказ сразу после пробуждения а не перед возвращением к Роме.

«Черт бы тебя побрал, Рита...» — мужчина горько усмехнулся. От пустоголовой горничной стоило ожидать подобного промаха, так что он не стал раздувать скандал перед следующей кандидаткой. 

Которая как раз пожаловала, опоздав на целых семь минут!

— Ольга Прокопьева,— сообщил Петр. Алфёров уже допил свой кофе, взял новое резюме и недовольно проворчал в ответ:

— Зови-зови, еще пять минут и я бы ее на порог не пустил.

Первое, что ощутил Рудольф, когда увидел на пороге Ольгу, это мощный запах старых духов. 

«Она вылила на себя целый флакон?» — мужчина едва сдержался, чтобы не скривить лицо и придирчиво осмотрел кандидатку. По ее внешнему виду было понятно, что да, такая женщина могла. Макияж будто сошел с полотен карикатуристов в Екатерининском саду, был таким же ярким и четким. Волосы уложены так, словно Ольга собиралась на свидание, причем едва ли не с президентом. Так называемая голливудская волна, правда, не помогла сделать скудные рыжие волосы хоть немного красивее. Благо платье она выбрала со вкусом, прямого кроя в приятных голубых тонах. Но как объяснить остальное безобразие?

— Простите за опоздание!— тут же затараторила Ольга, смущенно улыбаясь и опуская густо накрашенные глазки в пол, — я так торопилась к вам, так спешила, но пробки... Это просто что-то ужасное, эти пробки!

Ее голос не был так ужасен, как у предыдущей девушки, но Рудольф был так ошарашен внешним видом, что не сразу нашелся, что ответить.

— В общем, меня зовут Ольга! Я безумно рада, что вы меня позвали, это такая честь, я буду стараться стать для вашего сына самой лучшей няней, готова ко...

— Да замолчите вы хоть на минуту,– наконец заговорил Рудольф, отойдя от первичного шока, – что вы вообще несете? Какая к черту честь?

— Н-ну как...– она, казалось, растеряла былой запал и сильно смутилась,— вы же такой известный писатель! Я ваши книги не читала, но мой близкий друг буквально ваш фа...

— Уходите, — Рудольф стиснул зубы, чтобы не сорваться на крик. — мне не нужны в доме ни фанаты, ни их друзья.

«Ублюдок Домкрат… Опять он за свое. Хорошо хоть, что этот старый пердун так и не научился выбирать толковых ищеек.» — Алфёров наблюдал, как краски постепенно сползают с лица его собеседницы.

— Постойте, вы меня не так поняли!— Ольга покачала головой, — мой друг ни при чем, он лишь рассказал мне, кто вы такой и...

— И я не давал в объявлении никакой информации о своей деятельности. Я знаю только одного человека, который мог дать вам эти сведения, — глаза мужчины потемнели от ярости. Подобные проделки Павла Домкратова, старого партнера отца, не были чем-то новым. Пару раз Милене приходилось выпроваживать таких вот «новичков», которые пытались выведать подробности личной жизни Рудольфа. Для чего? Все банально донельзя. Так было проще позже надавить на него или того хуже — попытаться причинить вред его семье через такого засланца.

Ольга попятилась, замечая, что мужчина встает и явно собирается вышвырнуть ее из кабинета.

— Вы не так все поняли…— женщина тщетно пыталась оправдаться, отступая все дальше.

— Я все понял так, как нужно. Передайте тому, кто вас отправил, что следующая такая попытка обернется для него проблемами и далеко не только с документами! — Рудольф схватил Прокопьеву за локоть и потащил к выходу из кабинета, — Петр, отправь эту ищейку куда подальше. Пока я ее не придушил,— и он захлопнул дверь у самого носа перепуганной насмерть Ольги.

«Даже в таком деле он умудрился найти способ прислать своего человека. Ну я ему устрою...» – Рудольф тяжело дыша вернулся к креслу, сел и налил себе полный бокал воды с лимоном. Это немного остудило его пыл. Вода с лимоном, как и любимое красное сухое вино почти всегда приводили нервы в порядок. До прихода следующей девушки мужчина старался привести себя в норму, чтобы и эту не напугать. Ему не хотелось сверкать яростным взглядом на ни в чем не повинную девицу.

Вскоре Петр вновь постучал в дверь и огласил следующее имя:

– Валерия Яковлева.

Алфёров сделал большой глоток и приготовился к новому разочарованию. Яковлева была той кандидатурой, на счет которой у Алфёрова было больше всего сомнений и Рудольф почти не сомневался, что отправит ее домой несолоно хлебавши. Он знал, что Валерия — дочь бывшего главы издательства, в котором Алфёров выпускал книги по сей день. Знал, что она осталась не только без родителей, но и без дела всей жизни, так как отцовское издательство нехитрыми манипуляциями отошло не ей. Знал, что ее брат – заядлый игрок, просадивший состояние в казино, что принадлежало Рудольфу. Валерия Яковлева была потенциально опасна, как работница. Но если она хоть каплю похожа на своего отца, то…

Девушка вошла в кабинет легким шагом и осторожно улыбнулась. Она была одета просто, но со вкусом — белая идеально-выглаженная блузка и черные джинсы. Волнистые светлые волосы заплетены в колосок, макияж едва уловим. Эта девушка подготовилась явно лучше своих предшественниц, что немного расслабило Алфёрова. Рудольф решил, что попробует дать ей шанс, ради памяти об ее отце. Пока Валерия не выведет его из себя, как все остальные.

— Добрый день,— сказала девушка, садясь в кресло напротив. Ее голос был мягким и приятным, что добавило Рудольфу еще пару градусов спокойствия. Да и держалась Яковлева невозмутимо и уверенно, смотрела прямо в лицо, вежливо улыбалась и терпеливо дожидалась ответа. Мужчина уловил легкий парфюм с нотками цитрусов и цветов, когда она села напротив, и ответил на приветствие кивком.

— Можете звать меня Рудольф Борисович. Рад знакомству с вами,— сказал он, наконец, решив, что сможет собеседовать кандидатку нормально.

— Я тоже рада знакомству. Меня зовут Валерия, но можно просто Лера, — сказала Яковлева, внимательно изучая его лицо. Яркие синие глазищи ярко выделялись на общем почти пресном фоне и от столь пристального взгляда ему стало немного не по себе. Рудольф сделал последний глоток воды и взял в руки ее резюме. 

— Что ж, начнем. Вы прежде имели дело с маленькими детьми?— он бегло просмотрел все позиции в таблице, проверяя, что совпадет с ее ответом, а что нет. От честности девушки зависело их дальнейшее сотрудничество. 

— Да, конечно, — выпрямившись и положив ладони на колени сказала она. По слегка подрагивающим пальцам, которые Яковлева тут же сжала в замок, Рудольф понял, что несмотря на внешнее спокойствие, девушка явно волнуется. — Во время учебы я работала няней в нескольких семьях. Самому младшему моему воспитаннику было четыре месяца.

«Неплохо. Может она и справится... Посмотрим.» — Рудольф кивнул, подняв на нее острый взгляд.

— Так вы подрабатывали бэбиситтером. Неплохо, но что насчет остальных обязанностей? Вы оставались с грудничками дольше, чем на день? Бывали форс-мажорные ситуации? — он поднял взгляд и уставился прямо в темно-синие глаза.

— Разумеется бывали, — мягко улыбнулась Валерия. Ее голос казался идеальным для колыбельных и сказок на ночь и немного напоминал Рудольфу голос его собственной матери. — Иногда приходилось оставаться на несколько дней, когда родителям срочно нужно было уехать в командировку или, например, погулять на свадьбе.

— Неплохо. А что на счет уборки? — он продолжал сверлить лицо Яковлевой взглядом. Ему ужасно хотелось расколоть ее, поймать на лжи, вывести на чистую воду. В такие моменты глаза Рудольфа походили на острые прозрачные льдинки. — Детская будет полностью возложена на вас, как и все детские вещи, игрушки. Вы к этому готовы?

Лера лишь кивнула, но взгляд не отвела. Поразительная, даже нахальная смелость! 

«Судя по всему, ей нечего скрывать,» — подумал Алфёров, коротко усмехнулся и вновь посмотрел в резюме. — «Не стоит подозревать девчонку в грехах брата. Возможно, она та, что нужна Роме.»

— Я поясню: в моем доме чистота должна быть идеальной. Мой сын пока не умеет ходить, но шустро ползает и игрушки в его доступе большую часть дня. Если вы останетесь, то вам придется следить за их чистотой, а также держать в порядке одежду и поверхности, на которых он играет. Так же у вас будет определенный распорядок дня, подстроенный под мое расписание,— Алфёров вновь налил себе воды, сделал несколько глотков, после чего продолжил. — Валерия, вы должны понимать. Работа не будет простой. Иногда вам придется оставаться рядом с ним по ночам, иногда в выходные. Вы к такому готовы? И да, ещё кое-что. О социальных сетях придется забыть. В свои выходные и вне дома можете делать что хотите, но в доме — никаких фотографий и живой активности в сетях.

Когда Рудольф поднял на нее взгляд, заметил, что Яковлева выглядит несколько растерянно. И, честно говоря, это радовало. Девчонка была не глупа, понимала, какая большая перед ней ответственность и явно обдумывала, справится ли. В глубине души Алфёров даже начал надеяться, что эта бесконечная пытка может быть окончена так скоро. Если она согласится, если понравится Роме, если…

— Да, готова, — сказала Лера, вновь заглянув ему в лицо и мягко вырвав из размышлений. — Рудольф Борисович, не беспокойтесь. Я понимаю, что для любого ребенка важна гигиена. Я справлюсь. Да и социальные сети не веду, пользуюсь только телеграмом. 

«Звучит даже как–то слишком идеально. Тут должен быть какой–то подвох.» — Рудольф кивнул и опустил взгляд, провел пальцем по строчкам резюме и решил задать последний, контрольный вопрос. Что, если Лера так близка с братом, что будет докладывать ему обо всем? Георгий не вызывал у него никакого доверия после всех своих проигрышей и попыток отыграться. К тому же, Яковлев по специальности журналист, так что неуклюжие рассказы сестры могут превратиться в его руках в инфоповод, который можно выгодно продать.

— А что на счет семьи и друзей? Для вас не станет проблемой то, что вы не сможете общаться с ними в будние дни? — он вновь посмотрел ей в лицо, намеренно выводя на эмоции, — В моем доме вам будет дозволено пользоваться интернетом только в свободное время и для связи со мной. К тому же в контракте будет строжайшим образом прописано, какую информацию вам ни в коем случае нельзя будет заливать в сеть или отправлять вашим близким. Любая утечка обернется для вас большими проблемами, как моральными, так и материальными.

Лера больше не улыбалась, яркие глазищи смотрели на него серьезно и все так же пристально. Казалось, Яковлева не собиралась отступать.

— Из семьи у меня только старший брат. Но, знаете, я думаю, что он не сильно расстроится, если я не так часто буду учить его жизни, — он уловил нотку грусти, проскользнувшую в ее голосе и еще немного расслабился.— А друзья за меня только порадуются, нам хватит общения и на выходных.

«Похоже, она не одобряет образ жизни брата. И, судя по поведению, она не тупоголовая идиотка. Четко понимает, чего от нее хотят и явно знает зачем пришла, иначе не согласилась бы на подобные условия, — удовлетворенно усмехнулся Алферов. —Да и кажется вполне искренней, похожа на своего отца. Конечно, за ней стоит приглядывать, но… Хвала гребаным небесам, эта пытка закончится минимум на неделю. А там посмотрим.»

— Хорошо. В таком случае подпишите эти документы. Тут условия работы и соглашение о конфиденциальности. Приступите сегодня же. Испытательный срок — неделя. Если мальчик к вам потянется и не будет никаких нареканий с моей стороны — работа ваша. Контракт будет на пять лет. — Рудольф протянул ей довольно подробно расписанные документы в твердой папке. Девушка взяла папку в руки, задумчиво улыбнувшись, спросила:

— Рудольф Борисович, я не сильно займу ваше время, если сперва прочту, прежде чем подписать?

— Напротив. Внимательно изучите, прежде чем подписывать,— он покачал головой, — нам всем будет проще, если вы сразу усвоите все, что там написано.

Девушка кивнула и открыла папку. Она не отрывала цепких глаз от документов до тех пор, пока полностью не прочитала каждый лист вдоль и поперек. На это ушло около пятнадцати минут.

— Все понятно, постараюсь усвоить все как можно быстрее, – сказала Яковлева, вновь переводя на него взгляд.— Можно, пожалуйста, ручку?

Рудольф взял со стола свою любимую, перьевую, и протянул ей, на мгновение коснулся пальцами ее хрупкой ладони. Прохладная, учитывая теплые сентябрьские дни... 

— Прошу. Моего сына зовут Рома. Сейчас он должен заснуть, так что прежде, чем познакомиться с ним, осмотритесь здесь. Милена Александровна, моя домоправительница, покажет вам дом и ответит на все ваши вопросы.

Девушка подписала документы, поднялась с кресла и вновь улыбнулась мужчине, мягко и осторожно, без какого-либо кокетства. Скорее Валерия просто старалась быть вежливой и произвести приятное впечатление, что у нее, впрочем, получалось. Вдруг на ее лице появилось озадаченное выражение и Яковлева прижала ладонь к губам. 

— Черт… Рудольф Борисович, — выдохнула девушка, глядя на него во все глаза. Алфёров растерянно взглянул на нее и поднял бровь.. — Если я останусь тут на всю неделю, мне будут нужны некоторые необходимые вещи.

— Тут вы правы, — Рудольф кивнул. — Я отправлю с вами своего водителя, уверен, вы управитесь за несколько часов. В таком случае, дом вам покажут завтра, а с Миленой Александровной познакомитесь, как вернетесь сюда. Я распоряжусь, чтобы она провела вас, куда нужно. 

— Спасибо, — горячо поблагодарила Яковлева и Алфёрову стало даже как-то жарковато от ее искренней… радости? — Сколько у меня времени?

— Постарайтесь вернуться к половине шестого,– Рудольф встал, пытаясь понять, чему эта девчонка так радуется.— К этому времени Рома должен проснуться. Я познакомлю вас сам. А пока…

Мужчина вышел из кабинета, кивком указав ей на выход и девушка тут же последовала за ним. Алферов представил ее Петру и попросил отвезти домой и помочь собрать нужные вещи. Лаврентьев лишь кивнул. 

Рудольф вернулся в кабинет как только они уехали и ощутил едва уловимый аромат ее духов. Запах цитрусов всегда был для него особенным. 

Алфёров отменил встречи с оставшимися кандидатками и вздохнул с облегчением. Теперь предстояло привыкнуть к новой жительнице этого дома, что тоже было непростой задачей. Но ради сына он был готов на многое. На все.

Пока Яковлева собирала вещи, Рудольф выпил еще кофе и немного посидел в тишине, морально подготавливая себя к очередной задаче. Сегодня ему удалось поспать ночью три часа, так что он выглядел немного лучше, чем в предыдущие дни. В следующие несколько часов ему удалось немного поработать, так что время до возвращения Яковлевой пролетело незаметно. Когда Рудольф подошел к комнате сына, Лера уже ждала его у двери. Милена стояла рядом с ней и живо о чем-то рассказывала. Судя по яркой улыбке Яковлевой, ей это «что-то» определенно нравилось.

«Ну, это пока что. Посмотрим, сможешь ли ты так же улыбаться, когда поживешь здесь чуть дольше...» — Рудольф окинул девушку взглядом и та быстро обратила на него свое внимание. 

— Вы готовы? 

— Да, конечно, — Лера напоследок улыбнулась домоправительнице. — Было приятно познакомиться, надеюсь, завтра у вас будет время показать мне дом.

— Ты знаешь, как меня найти, — ответила женщина, взглянув в глаза хозяину и коротко кивнув, словно одобряя его выбор. Рудольф не ответил и открыл дверь в детскую. Они вдвоем вошли внутрь, оставив Милену Александровну позади. Рома жил в просторной и уютной комнате, наполненной всевозможными игрушками и книжками подходящими ему по возрасту. Вся мебель была из одного комплекта и выглядела стильно и мило — этакий рыцарский замок с полным убранством. Мальчик уже проснулся и, услышав звук шагов, начал хныкать. Мужчина тут же подошел к кроватке и взял сына на руки, ласково погладил его по спинке.

Рудольфу казалось, что когда он смотрит на сына, его лицо невольно меняется, льдинки в глазах исчезают, улыбка на губах становится искренней и даже по-своему милой. Он успокоил малыша ласковым покачиванием и повернулся к девушке, что внимательно наблюдала за ними.

— Ром, посмотри кто к нам пришел. Это Лера, твоя новая няня.

Мальчик перестал хныкать и посмотрел на Яковлеву. На его пухлых губках появилась завороженная полуулыбка. Лера тепло улыбнулась Роме в ответ, так же неотрывно изучая его лицо. Рудольф с удовольствием отметил, насколько малыш был похож на него. Разве что были некоторые неуловимые отличия: цвет глаз, форма ушей и лица… Милый и очень смышленым для своего возраста. Хотя какой отец думал бы иначе о своем ребенке?

Девушка довольно смело сделала первый шаг. Улыбка, адресованная Ромке, стала мягче, однако касаться его Лера не спешила. Понимала, что маленькие дети быстро пугаются, особенно встречая незнакомцев, так что торопиться не стала и мягко сказала малышу:

— Привет, Ром,— и легонько помахала ладошкой.

Рудольф внимательно смотрел на сына, пытаясь понять, как он отреагирует. А Рома потянул ручки к волосам девушки, требовательно сжимая и разжимая пальчики.

— Возьмите, он хочет вас изучить,— мужчина протянул ей ребенка.

Лера подошла к ним поближе, довольно ловко взяла малыша на руки. Рудольф отметил, что девушка и правда выглядит уверенно, со знанием своего дела. Она держала Рому на руках, позволяя ему трогать себя и изучать, а сама изучала его. Возможно, Яковлева пыталась разгадать по детскому личику его настроение и отношение к ней? Мальчик крепко схватился за ее косу и мило улыбнулся.

— Очевидно, вы ему пока по душе,— коротко усмехнулся Рудольф, глядя как Ромка спокойно устроился в ее руках.

— Это взаимно,— сказала Лера и это прозвучало вполне искренне. Рома ей явно понравился. Девушка потерлась носом о нос малыша и улыбнулась нежнее. — Пойдем кушать?

Мальчик рассмеялся от ее милого жеста и громко воскликнул:

— Ня!

Рудольф усмехнулся. Сначала он хотел провести с ними все время до ужина, но решил, что лучше проверить, как Яковлева справится сама.

— Что ж, я вас оставлю. До встречи за ужином,— мужчина покинул детскую. Сейчас по расписанию у мальчика должен был быть полдник. К счастью, Лере не нужно было ничего готовить, так как еду принесли прямо в детскую. А после полдника – небольшая прогулка в саду перед ужином. День сегодня, по сравнению с предыдущими выходными, был погожий и теплый. Она катала мальчика в коляске, иногда выпуская поползать там, где было достаточно сухо и безопасно, так как ходить он пока не умел. А когда Рома начинал уставать и капризничать, девушка брала его на ручки и позволяла копаться в волосах, которые без лишних раздумий распустила.

Рудольф изредка наблюдал за ними в окно своего кабинета. Пока Лера производила приятное впечатление, а для Алфёрова не было ничего важнее, чем комфорт и безопасность сына. Мальчик вел себя хорошо, играя с новой няней, видимо, ему было достаточно комфортно. Когда прогулка закончилась, Петр доложил, что Яковлева привела малыша в дом за пятнадцать минут до ужина, умыла лицо и ладошки и переодела к столу. Рудольф внимательно выслушал верного слугу и пошел в столовую, опередив Леру и Рому всего на две минуты

— А вот и мы,— сказала девушка, явившись к ужину. Она изучала взглядом богато обставленную столовую, центром которой был величавый дубовый стол, и позволяла мальчику уверенно и крепко держаться за волосы, пока они шли к столу. Алфёрову нравилось то, как спокойно Лера относилась к прикосновениям Ромы, нравилось, что она не выдергивала драгоценные локоны из его пальчиков. Мужчина помнил, как его собственная няня ворчала, когда он хотел потрогать ее волосы и помнил, как ему нравилось, когда мама или Милена позволяли ему это делать.

Ужин уже был накрыт, рядом с ее местом стоял высокий стульчик для Ромы. Рудольф отложил книгу, которую взял с собой из кабинета, и тепло улыбнулся сыну. Девчонка пока справлялась хорошо, Рома был чисто одет и явно доволен прогулкой, так что Алфёров был настроен к ней вполне благодушно.

— Прошу за стол. Вы вовремя,–- мужчина проследил, чтобы мальчик занял свое место. На ужин была Ромкина любимая молочная каша, а для взрослых запеченная утка с пюре из батата. Повар у Алфёрова был отменный, знал свое дело хорошо. Рядом с порцией Рудольфа стоял бокал с красным вином. 

Лера села рядом с Ромой и посмотрела на начальника. Рудольф внезапно осознал, что девочка неплохо разбирается в эмоциях окружающих, так как при взгляде на него она невольно расслабилась.

«Наверное, я все же напугал ее во время собеседования. Ничего, так даже лучше…»— решил он, отводя взгляд в свою тарелку.

— Приятного аппетита,— пожелала ему девушка и прежде чем поесть сама, начала кормить мальчика, играя с ним в самолётик. С этого момента Яковлева полностью переключилась на ребенка, забыв, что они вообще-то тут не одни, но для Рудольфа это было даже плюсом — выдалась отличная возможность понаблюдать за Лерой со стороны. Ее лицо будто светилось изнутри теплом и добротой, на что Рома отвечал искренними улыбками и веселой болтовней на своем младенческом.

«Похоже, с выбором я не ошибся…»— Рудольф коротко усмехнулся и приступил к ужину, искоса наблюдая за сыном и его няней. Он знал, в каком положении была эта девушка, потому понимал, что она будет стараться ради этой работы. Возможно даже слишком, впрочем, ему такое было по душе. Девушка была красива и умна, что добавляло приятных бонусов к жизни. И сын в порядке, и самому спокойно. Он надеялся только на то, что у нее ума хватит, чтобы жить по его правилам неукоснительно. Иначе эта работа перестанет казаться столь легкой.

С Новым годом, дорогие! Пусть он будет для вас счастливым ❤️

Ромка сквозь сон смешно причмокнул пухлыми губами и сморщил носик, заставив Леру устало улыбнуться:

— Сладких снов, малыш... — одними губами произнесла девушка, бережно накрыла его одеялом и медленными шагами отошла от кроватки, изо всех сил стараясь не шуметь. За остаток дня она действительно успела вымотаться. Во-первых, Рома устроил ей аж несколько истерик. Во время прогулки, потому что устал и захотел на ручки. После ужина, когда увидел Милену Александровну и захотел к ней. И последнюю и самую дикую — перед сном, после того, как Рудольф Борисович пожелал сыну спокойной ночи, распорядился, что Лере стоит сделать для комфортного сна Ромы и вышел из детской. В тот момент Яковлева решила, что ее голова скоро взорвется. Ромка колотил по кроватке руками, слезы текли по его лицу, скатываясь за воротник забавной пижамки, а уж кричал он как... ни одна сирена точно не могла бы с ним сравниться. К ее счастью, малыш был еще совсем крохой и довольно быстро отвлекался и пусть хитростью, но ей все три раза удавалось успокоить Рому до того, как плач достиг бы ушей его отца.

Девушка села в уютное кресло рядом с лампой. Еще днем она оставила там дорожную сумку, и теперь наклонилась к ней, как могла бесшумно расстегнула молнию и достала из внутреннего отсека смешной, но такой любимый блокнот на кольцах с единорогами на обложке. Его подарила мама за несколько месяцев до авиакатастрофы и Лера никогда с ним не расставалась. Повсюду носила с собой, стараясь писать обо всем, что тревожило ее за день. Когда листы заканчивались, она просто меняла их на новые. Ей хотелось привычно облачить все тревожащие мысли в слова, успокоиться и немного подумать.

Девушка окинула взглядом кроватку и задумчиво повертела в пальцах ручку, пытаясь понять, с чего стоит начать. День выдался богатым на эмоции, а она не хотела копить их в себе, но и рассказать никому не могла — контракт обязывал молчать почти обо всем, что происходит в доме. В конце концов, просидев так минут пятнадцать и решив, что дневник все равно читать никто не будет, девушка открыла блокнот на пустой странице и начала писать:

"13 сентября 2020.

Ура, все получилось! Пока я на испытательном сроке, но если все выйдет и если а) я не сойду с ума от шилопопого сокровища, которое прямо сейчас посапывает в кроватке и б) если его отец не пригвоздит меня своим мрачным взглядом к полу — работа будет моей. Та самая работа, благодаря которой я смогу исполнить все свои мечты! Мало того, что поступлю наконец, так еще и смогу накопить денег на долю в папином издательстве! Я планировала это немного попозже, когда смогу набраться опыта, да и денег, но когда Рудольф Борисович сказал..."

Лера услышала тихий всхлип и сердце на мгновение замерло. Если малыш проснулся — пиши пропало, он ведь половину дома перебудит! Яковлева приподнялась в кресле, затаив дыхание, но не услышала ничего, кроме сладкого сопения мальчика.

— Кажется, пронесло... — едва слышно произнесла она, откинувшись на спинку кресла и устало прикрыв глаза. Нет, Рома, в отличие от многих ее подопечных был приятным мальчиком, вполне себе даже спокойным, ласковым, но его крик... такого требовательного крика Лера еще не слышала. Судя по всему, он привык этим диким воплем добиваться своих целей и, похоже, это работало. А теперь ей придется как-то это пережить и попытаться потихоньку отучать его от этой привычки.

Яковлева покачала головой, устроилась поудобнее и вернулась к записям:

"...что контракт будет на пять лет, я решила, что это отличная возможность отучиться (пусть на заочном, но отучиться!) и в это время откладывать зарплату на счет. Чтобы потом прийти к дяде Андрею и законно вернуть себе папино место. Он возражать не станет, и, надеюсь, даст мне несколько важных уроков, которые папа не успел преподать.

Что касается этого дома... мрачновато тут. Чувство, будто я оказалась в средневековом замке. Чисто, красиво, богато, но ужасно пусто. Весь дом словно пропитан одиночеством от фундамента до самой крыши и кажется, что слово "уют" здесь что-то ругательное и запретное.

Отсюда вопрос — где Ромина мама? Во время собеседования ее не было. Нигде нет никаких фотографий. Не помню, видела ли я обручальное кольцо у Рудольфа Борисовича, да и..."

Ее прервал тихий стук в дверь. Девушка напряглась, не подозревая, кто мог заглянуть в детскую в такой час, но отложила блокнот и подошла к двери, то и дело поглядывая на спящего младенца.

— Простите, если я вас отвлекла, — мягко произнесла Милена Александровна, как только Лера открыла дверь. Увидев перед собой добродушную домоправительницу, Яковлева тут же расслабилась. Литвинова понравилась ей еще в первую их встречу днем и было приятно увидеть хоть кого-то, кто позитивно настроен по отношению к ней.

— Все в порядке, — улыбнулась девушка и вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. — Извините, что не пускаю внутрь, просто Рома только уснул, не хотелось бы...

— Я понимаю, — кивнула женщина и на ее губах появилась теплая улыбка. — Надеюсь, он не сильно капризничал, после того, как Рудольф Борисович ушел к себе? Он старается оставаться до тех пор, пока малыш не заснет, но у него не всегда получается. К тому же, у Ромы сейчас особенно повышена капризность — лезут зубки. Порой он даже по ночам просыпается...

Лера пожала плечами, мысленно отметив про себя эту особенность. Ей редко попадались семьи, в которых мужчина так трепетно относился к своему ребенку.

— Мне удалось его отвлечь, так что все хорошо, — сказала девушка.

Литвинова кивнула и окинула Яковлеву долгим пронзительным взглядом. На удивление, у Леры не возникло неприятного морозного чувства, напротив, ей показалось, что Милена Александровна хочет о ней позаботиться.

— Вот и славно, — сказала женщина, неловко помялась на месте и коротко улыбнулась. — Надеюсь, что завтра я смогу показать вам дом. Вам нужно познакомиться с персоналом и понять, где что находиться, чтобы не путаться в пространстве.

Девушка кивнула и улыбнулась смелее. Приятное теплое чувство разлилось по телу от такой простой человеческой заботы. Милена Александровна всего на всего выполняла свою работу, но делала это так чутко и аккуратно, что Лера в момент почувствовала себя особенной, важной и нужной в этом доме.

— Спасибо. Я тоже надеюсь, что все получится.

Распрощавшись с Литвиновой, девушка как могла тихонько закрыла дверь в детскую. Стараясь ничего не задеть в темноте, Яковлева двинулась по направлению к единственному светлому пятнышку — лампе у кресла. Вскоре, цель была достигнута и Лера устроилась в кресле, взяла в руки блокнот и глубоко вдохнув и выдохнув, перечитала то, что успела написать. Нужная мысль была безвозвратно потеряна. Но раз предложение начато, его стоит закончить и Лера сосредоточилась на мыслях об Алфёрове и его жене. Мысли потекли сами по себе и оставалось только записать их на бумаге:

"...сложно представить, что в доме, где есть хозяйка может быть так нестерпимо холодно и неуютно. Да даже в доме, где обитает ММ чувствуется жизнь, а тут все словно застыло, как в музее... Единственное, что украшает это мрачное место — домоправительница, она кажется милой и по-настоящему хорошей женщиной. Но в остальном ощущения такие, словно в этот дом въехали совсем недавно и не успели обустроиться. И я бы решила, что так и есть, если бы не знала, что этот особняк построили специально для родителей Рудольфа Борисовича (это мне по дороге водитель рассказал). Так что же тут не так? Может Ромкина мама какая-нибудь известная модель или актриса, а все бытовые вопросы по дому решает её супруг? Может вопрос уюта не стоит для их семьи так остро, как для меня? Но это не похоже на правду, ведь детская-то по-настоящему теплое и приятное место.

Как знать, возможно со временем я все выясню. Не знаю, зачем мне это, но мое любопытство, как говорил папа, бежит вперед меня. Мне всегда хочется знать все, даже то, что мне совершенно не нужно... Ладно. Пока не буду лезть в это дело, тем более, что информации о его семье немного больше, чем ноль.

Похоже, что Рудольф Борисович максимально закрытый и непубличный человек. У него нет страниц в сети. Нет даже фотографий со сборищ высшего света Питера. Ни одного крошечного комментария прессе о личной жизни, все лишь о работе, о процветании завода и о сортах винограда. О жене вообще ничего, даже никаких заметок о свадьбе не было!

Но, стоит признать, он кажется по-настоящему загадочным. Этаким мистером Рочестером, со своими мрачными тайнами... В его взгляде столько живого, но притом ледяного, даже яростного огня, что я невольно почувствовала себя запертой в клетке с тигром. В первую минуту хотелось сбежать куда глаза глядят, лишь бы не оставаться с ним наедине. Но стоило приглядеться получше, я внезапно осознала, что этот тигр не причинит мне вреда. Что он не нападает, а, скорее, защищается. Да и рядом с сыном он по-настоящему расцветает, мне показалось даже, что льдинки в его глазах моментально растаяли и он превратился в заботливого и любящего папочку.

Очень надеюсь, что все же получу эту работу. И, надеюсь, Рома со временем привыкнет ко мне и мы с ним полностью поладим. Он очаровашка!

На этом, пока все. Нужно подготовиться к завтрашнему дню, да и выспаться не помешает."

Девушка устало потерла глаза и закрыла блокнот. Мысли начали казаться ужасно сумбурными и странным образом переключились на хозяина дома. Она устала, чертовски устала, но нужно было разобраться еще с одним делом, прежде чем ложиться спать. Убрав дневник обратно в сумку, Лера взяла папку с документами и расписанием. Ей хотелось еще разочек пройтись по ним и постараться выучить, чтобы не сверяться с бумажками каждую минуту и не попасть впросак в первый полноценный рабочий день. Ушло полтора часа, чтобы запомнить каждый пункт и в итоге девушка уснула прямо в кресле.

Ее разбудил громкий требовательный плач. Наручные часы показывали половину третьего, Яковлева усилием воли заставила себя разлепить веки и встать. Тело затекло от неудобного положения, но детский крик становился все громче и стал напоминать приближающуюся сирену. Милена Александровна предупреждала, что у Ромки сейчас режутся зубки и по ночам он иногда просыпается. Яковлева подошла к кроватке и подняла Ромку на руки, ласково погладила по спинке и осторожно покачала. Мальчик не затих сразу, но хоть кричать перестал. В его светло–голубых сонных глазах скопились слезы и личико искривилось от боли, отчего Лера невольно прижала его к себе покрепче и огляделась.

— Все хорошо, моя радость, не нужно плакать, — ласково сказала она, стараясь успокоить малыша. — Сейчас мы тебе поможем. Милена Александровна говорила, что в холодильнике у тебя есть прорезыватель... Пойдем поищем? — предложила Лера, стараясь отвлечь Рому и разобрать хоть что-то в кромешной тьме. Холодильник нашелся в углу, рядом с просторным диваном и Лера быстренько нашла то, что нужно, села с Ромой поудобнее и сонно улыбнулась мальчику, который вновь сморщил носик, собираясь закричать.

— Вот и все, моя радость, сейчас станет немного полегче, — прошептала она и протянула ему прозрачного медвежонка из силикона. — Держи.

Ромка схватил спасительного мишку, первым же делом потянул его в рот и начал грызть, постепенно переставая всхлипывать.

— Какой ты у меня умничка, Ром, — Яковлева погладила его по макушке, стараясь успокоить и хоть немного облегчить его состояние. Температуры, вроде бы, не было. Да и медвежонок, очевидно, отлично помогал. Слезы высохли, малыш перестал хмуриться, старательно кусая деснами несчастную лапу силиконового зверя. Он лишь на секунду отвлекся на звук ее голоса, посмотрел прямо в глаза и произнес забавное:

— Тя! — после чего снова продолжил грызть. Лера тихо рассмеялась.

"Что ж, это вполне можно считать согласием..." — девушка поцеловала мальчика в носик. Спать хотелось невероятно сильно, но пришлось ждать, когда Рома успокоится окончательно и снова уснет. Спустя полчаса Лера осторожно переложила мальчика обратно в кроватку, помыла выпавший из его рук прорезыватель с мягким мылом и убрала в холодильник.

На этот раз Яковлева решила устроиться на диване, а потому на утро чувствовала себя не такой деревянной, пусть и совершенно не выспалась. Она поставила будильник на половину шестого и не пожалела, что встала пораньше, несмотря на дикое желание выпить двойной эспрессо. Девушка успела немного подготовиться к первому полноценному рабочему дню — принять душ, выбрать удобную одежду, осмотреть детскую, обустроенную словно маленький рыцарский замок с высокими башенками и даже перекусить печеньем, которое нашла в шкафчике. Ромка открыл глаза минут сорок спустя и тут закрутилось...

Первое кормление и долгие игры до завтрака пролетели, как ей казалось, за какие-то пять минут. Малыш хорошо шел на контакт и был активным: ползал по всей комнате так быстро, что Лере приходилось ползать следом, чтобы угнаться за ним, грыз все, что попадалось ему под руки. Она старалась много с ним разговаривать, что-то объяснять и вспомнила несколько развивающих игр, которые подходили Ромке по возрасту. Первая (за утро) смена подгузника не обошлась без капризов — мыться мальчику ну совсем не нравилось. Зато тут Лера впервые победила. Смогла успокоить его без увещеваний и танцев с бубнами. Ну, почти.

И, наконец, первый завтрак в новом доме. К этому моменту Яковлева успела вспотеть так, будто занималась в зале часа этак четыре, не меньше. Они вышли из детской минут за семь до завтрака и по пути Лера щекотала ему пяточки, заставляя смеяться.

— Какой же ты очаровашка! — рассмеялась она, услышав очередной заливистый хохот. Ромкины глазки сияли, а пухлые губки растянулись в улыбке. — Пойдем к папе? Он, наверное, нас с тобой уже заждался.

— Тя! — вновь воскликнул Рома, протянул к ней ладошки. Лера покружила малыша на вытянутых руках и снова прижала к груди. Мальчик не стал терять времени и зарылся крохотными пальчиками в ее волосах. Ромка не вырывал их, не тянул, а просто пропускал сквозь пальцы, словно песок.

До столовой они добрались быстро и Лера приветливо улыбнулась хозяину дома. Раз уж им, возможно, придется жить в одном доме долгие пять лет, то стоит постараться построить с ним не напряженные и вполне себе теплые рабочие отношения, так?

— Доброе утро, Рудольф Борисович, — весело сказала она и посадив Рому в детский стульчик, села рядом. Малыш улыбался так светло и ярко, будто никаких криков и истерик вчера вечером и вовсе не было. Мужчина прекратил печатать что-то в телефоне, посмотрел на сына и его сосредоточенное, будто каменное лицо смягчилось, на губах появилась теплая улыбка, а в глазах засветилась нежность. Ничего общего с теми льдинками, что вчера во время собеседования были в его взгляде.

— Доброе, Валерия. Как Рома спал сегодня? — поинтересовался мужчина, отложив телефон. На нее он даже не смотрел, полностью сосредоточившись на сыне, который улыбался ему во весь беззубый ротик.

— Просыпался один раз, из-за того, что резались зубки, но все хорошо, он быстро успокоился и уснул снова, — пожала плечами Яковлева. Для Ромы на завтрак была каша и грушевое пюре. Для нее тоже стояла порция каши, но с различными вариантами топпингов, а также тосты. Перед хозяином дома — тарелка с едва тронутой глазуньей и хрустящими бутербродами с авокадо, а рядом прилично испитая чашка с крепким кофе.

Мужчина удовлетворенно кивнул, а Лера перевела взгляд на мальчика, который начал нетерпеливо стучать кулачками по столу. Яковлева не смогла удержаться от тихого смеха.

— А где летит наш самолетик? — весело пропела девушка, взяла в руки маленькую ложку, зачерпнула кашу и, изображая гул самолета, поднесла ее ко рту мальчика. Тот радостно улыбнулся, открыл ротик и быстренько проглотил первую ложку. Затем нахмурил бровки и захныкал, глядя на Леру таким взглядом, будто не верил в то, что она могла так с ним поступить! Мало того, что Роме явно не понравилась овсянка, так еще и Рудольф Борисович уставился на нее испытующим взглядом, будто представления ждал!

Придется проявить смекалку. Не оставлять же Ромку голодным! Да и ударить в грязь лицом перед работодателем в первый же рабочий день ну очень не хотелось.

— Не нравится кашка, да?.. — Яковлева зачерпнула ложкой немного противной жижицы и немного больше грушевого пюре и вновь начала изображать вертолетик, пытаясь привлечь внимание Ромы и молясь про себя, чтобы этот простой фокус сработал. Если и это ему не понравится – пиши пропало. На счастье, Рома перестал хныкать и с интересом посмотрел на нее, открыв ротик. Этот вариант понравился мальчику больше и, пока он не понял в чем подвох, Лера смогла скормить ему половину каши и все грушевое пюре.

— А вы действительно опытны, — произнес Алфёров тихо и Лера вздрогнула от неожиданности. За всем этим действом она успела забыть, что вообще-то собиралась его впечатлить.

— Спасибо. Кстати, Рудольф Борисович, сегодня у вас будет время на вечернюю прогулку? – спросила Яковлева, переведя взгляд с ребенка на мужчину. Ей хотелось прочесть по его лицу хоть что-то, разгадать хоть одну его маленькую тайну. Но Алфёров отвел взгляд в телефон и покачал головой:

— К сожалению, на этой неделе вам придется гулять с Ромой без меня, — ответил он. В столовую бесшумно вошла темноволосая девушка с яркими зелеными глазами в переднике горничной, коротко взглянула на Леру, забрала Ромкину тарелку с остатками еды и так же почти бесшумно ушла. — У меня очень много работы.

— Понятно, — кивнула Яковлева, рассматривая его профиль.

Она могла бы назвать его симпатичным, даже несмотря на торчащие уши. У него вообще была какая-то особенная красота, пугающая, холодная. Точеное лицо, плотно сжатые губы... ему пошло бы играть злодеев в кино. Казалось, что Рудольф Алфёров обладает этакой отрицательной харизмой. Притягательной харизмой. Оторвать от него взгляд было нелегко и Лере пришлось напомнить себе, что он может сколько угодно казаться ей симпатичным, но навсегда останется лишь ее работодателем и слишком сильно впечатляться не стоит. И выдумывать себе разное — тоже. Девушка усилием воли оторвала от мужчины взгляд, взяла салфетки и начала вытирать Ромке личико. Он очаровательно ей улыбнулся и протянул ладошки к волосам, стараясь снова их коснуться.

— Потерпи одну секунду, — ласково произнесла девушка, вытерла ему ладошки, убрала салфетки. — Я быстренько покушаю и мы с тобой пойдем гулять. Пойдем?

— Тя! — воскликнул он, постучав ладошками по столу. Яковлева улыбнулась, придвинула к себе кашу и позавтракала, пока Рома отвлекся на ложку, схватив ее в кулачок и активно махая ей.

— Похоже, тебе нравится, — рассмеялась Лера, глядя на то, как малыш старательно копирует ее движения, сначала кладя ложку не той стороной на стол, а потом поднимая ее к лицу. — Хочешь, в обед попробуешь покушать сам? Я тебе только немножечко помогу!

Рома вновь заулыбался во весь беззубый ротик. Лера сочла это за согласие и перевела вопросительный взгляд на Рудольфа Борисовича. Тот снова смотрел на них со смесью удивления и, как она надеялась, восторга.

— Не думаете, что ему еще рановато? — спросил он, заметив ее взгляд.

— Нет. У малышей в этом возрасте появляется настоящий интерес к освоению чего-то нового. Не стоит его ограничивать. К тому же, Ромка вполне неплохо справляется.

— Шутите? Он держит ее не той стороной, — Алфёров склонил голову набок. Его губы подрагивали и Лере показалось, что он пытается скрыть улыбку.

— И что? Рома ведь только учится. Вы ведь тоже не все сразу делали правильно, — пожала плечами Яковлева. Рудольф Борисович хмыкнул, но согласился:

— Хорошо, раз вы так считаете, то я ничего против не имею.

Девушка кивнула. Взяв у ребенка ложку и осторожно вытащив его из стульчика, Лера подошла к мужчине и Рома попросился к нему на руки. Рудольф Борисович тут же подхватил его.

— Не скучай. Я приду к тебе перед сном, — тихо сказал он, потеревшись щекой о щеку сына. Малыш заливисто рассмеялся и отодвинулся, стиснув ладошками его щеки. Лера прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать смех. Алфёров выглядел презабавно!

— Теперь я похож на хомяка... — пробурчал Рудольф Борисович, но ручки сына от лица не убрал. — Тебе нравится, да?

— Тя! — выдал Рома, заставив Яковлеву расхохотаться в голос. Алфёров недовольно на нее посмотрел, но ничего не сказал.

— Маленький тиран, пойдем гулять, — отсмеявшись сказала Лера. — Дадим папе поесть и будем ждать его вечером.

Рудольф Борисович поцеловал Ромку и передал его девушке. Малыш тут же отвлекся на ее волосы и стал играться с ними.

— Сегодня хорошая погода. Погуляйте подольше. Можете взять коляску и сходить к пляжу, у нас здесь есть собственный выход, — сказал он и Лера кивнула.

— Ближе к обеду, когда Рома устанет достаточно, чтобы не проситься ближе к воде, — предложила Яковлева.

— Разумно.

Девушка мягко улыбнулась и кивнула вновь.

— Хорошего дня, Рудольф Борисович.

Алфёров вместо ответа вновь взял в руки телефон и, казалось, не услышал ее пожелания. Впрочем, Лера ничуть не обиделась. Завтрак прошел вполне мирно и даже как-то по-семейному и портить себе настроение пустяковыми обидами совершенно не хотелось.

Погода и в самом деле стояла отличная. Было довольно тепло и сухо, а потому Лера принялась учить Ромку ходить по дорожке. Держа его за ручки, девушка обошла весь сад, попутно любуясь разнообразием растений. Здесь уже были заметны первые шаги осенних перемен: деревья примеряли желтые и оранжевые одежды, земля остывала после долгого лета. На клумбах, которые заботливо окучивал садовник, уже распускались последние цветы. Рассматривая убранство сада, Лера решила, что не так уж тут и мрачно. Ей захотелось увидеть это место весной и летом, во всей красе.

Но как бы не был прекрасен сад, особняк все еще оставался холодной и неприступной крепостью. Он был трехэтажным и отчасти напоминал современный готический замок. На фасаде над главным входом красовался небольшой балкон, по бокам от которого Лера заметила небольшие цветочные витражи, а на крыше в самом центре угловой башни вертелся флюгер. Стены дома, хоть и были построены из светлого камня и окрашены в бежевый цвет, казались слишком отчужденными и мрачными, а высокие окна лишь усиливали это впечатление.

После долгой прогулки и обеда, в который Лера попыталась научить Рому кушать ложкой самостоятельно, она уложила малыша на первый дневной сон, закинула перепачканный насквозь комбинезон и, наконец, начался перерыв. Девушка собрала игрушки, разложила все по своим местам и убедившись, что Рома спит достаточно крепко, вышла из комнаты и отправилась на поиски домоправительницы. Нашлась Литвинова неподалеку от столовой.

— О, Валерия, а вот и вы, — улыбнулась она, приметив девушку. — Если вы готовы, то мы можем начать.

Сперва они обошли весь дом. Милена Александровна рассказывала о том, какие комнаты для чего предназначены, кто в какой комнате обитает и в какие комнаты заходить не стоит. Помимо жилых комнат была всего одна, в которую входить строго-настрого запрещалась. Она находилась совсем рядом со спальней Рудольфа Борисовича и, по словам Литвиновой, всегда была заперта.

— Я так понимаю, спрашивать что там — глупо? — улыбнулась Лера, взглянув Литвиновой в глаза.

— На самом деле там нет ничего особенного. Просто комната. Но она важна Рудольфу Борисовичу и он не любит, когда туда входит кто-то помимо него. Сочтите это за правило и не забивайте голову глупостями, — сказала Милена Александровна, пожав плечами.

Яковлева удивленно прищурилась, а в голове стали рождаться новые и новые вопросы. Правда милой домоправительнице быстро удалось ее отвлечь, переключив на знакомства с прислугой.

Петра Игнатьевича, дворецкого и водителя, она помнила и при встрече приветливо ему улыбнулась. Внешне мужчина казался очень суровым — его брови были насупленными, яркие светло–карие глаза привлекали к себе внимание, но казались добрыми. Несмотря на молчаливость, было в нем что-то, что заставляло Леру чувствовать себя в безопасности. В доме был так же целый штат поваров, но домоправительница представила ей лишь шефа, Константина Сергеевича, сообщив полушепотом, что он долгое время учился и жил в Италии. А так же Милена Александровна представила ее горничным – Владе, Рите и Майе. Девушки были немногим старше ее, так что Лера решила, что найдет себе в этом доме неплохую компанию. Ей захотелось познакомиться с ними поближе и она предложила девочкам и Милене Александровне попить вместе чай с печеньем. Константин Сергеевич любезно позволил ей воспользоваться кухней для готовки и спустя час они уже сидели в просторной комнате, вдыхали аромат мятного чая и печенья и весело болтали обо всем на свете. Лера через видеоняню периодически поглядывала, спит ли Рома и только это заставляло ее отвлекаться от душевной беседы. И девушки и Милена Александровна ей понравились. Первые зацепили ее своей открытостью и желанием общаться, а вот в хозяйке порядка в этом доме ей понравилось нечто иное – ее серьезность и собранность. Иногда Лере не хватало этих качеств в окружающих, да и в самой себе, честно признаться, тоже.

— Ну, как тебе наш тиран? — поинтересовалась Ритка, хитро подмигнув ей, когда Милена Александровна оставила их одних. Именно ее, как оказалось, Лера утром видела за завтраком. Яковлева подняла бровь.

— Какой тиран?

— Она имеет ввиду Алфёрова, — пояснила Майя, поправив выбившуюся светлую прядку волос и устроившись рядом с ними. Влада же лишь глаза закатила.

— Делать вам вот нечего, как его обсуждать. "Не буди лихо, пока оно тихо", не слыхали такую поговорку?

— Ладно тебе, Влад! Интересно же, — Васильева улыбнулась и подмигнула Рите. — У Богдановой к нашему хозяину особая неприязнь. Можно сказать, она его ненавидит!

— Почему же ты тут работаешь? — спросила Лера. От этого разговора ей было неприятно, но бежать было некуда. Яковлевой не хотелось портить отношения с девочками, а ведь они только нашли общий язык.

— Денег много платят, — хмыкнула Рита, ничего не отрицая. — И все же, как он тебе? Не испугалась в вашу первую встречу?

— Ну, — Лера немного замялась. — Честно говоря, он показался мне немного напряжённым и уставшим, но не более.

— А ты смелая, — Рита фыркнула, а Майя рассмеялась.

— Подожди когда он запустит в тебя графином за то, что в детской нет вина!

— Какого ещё вина? — Лера опешила. Чувствуя, что начинает терять самообладание, Яковлева выпрямилась и положила ладони на стол.

— У нашего Рудольфа Борисовича немало странных привычек, — пояснила Влада. — Но это не повод его за них осуждать.

Лера мысленно с ней согласилась.

— Так, а зачем вино?

— Он любит, чтобы в каждой комнате, куда он по какой-то причине заходит находились графины с лимонной водой и красным сухим вином. В чем причина этой привычки — без понятия. Но он долго нас этим доставал, — Майя пожала плечами. — И это ещё малая часть его дурацких привычек. Он также ненавидит, когда кто-то выходит из своей спальни после одиннадцати.

— Я слышала, кто-то из поваров говорил, что он бродит по дому по ночам, — добавила Рита. На ее губах мелькнула и исчезла хитрая улыбка и Лера подумала о том, что они намеренно ее запугивают.

— Привычки есть привычки, — сказала она так уверенно, как только могла. — Моя мама жить не могла без круассанов на завтрак, но чудовищем не стала. На все есть причина, и раз ему это важно, то я не вижу проблемы.

Майя рассмеялась. Влада с Ритой переглянулись, но на тираду Яковлевой ответила лишь Богданова:

— Подожди, Лерочка, — весело улыбнулась девушка и засунула в рот печеньку. Прожевав ее, она продолжила: — Ты его совсем не знаешь. Но с его характером, ты скоро поймёшь, что ушко нужно держать востро, иначе не избежать беды... Будь осторожнее, ладно?

В детскую она вернулась еще до пробуждения Ромки, пытаясь выбросить из головы этот странный разговор с девчонками. Еще раз переложила все игрушки, подготовила для мальчика обед, состоящий из мясного пюре... Когда–нибудь, возможно, все это станет рутиной, но пока ей приходилось раз за разом сверять себя с расписанием. К счастью, пока что она неплохо справлялась и ни разу не ошиблась, а потому немножко собой гордилась. Когда ее подопечный проснулся, девушка радостно ему улыбнулась и погладила по черным густым волосам.

— Привет, солнышко, ты выспался? – ворковала она, подняв его на ручки. Он тут же сжал в пальцах ее волосы, на этот раз довольно болезненно и Лера тихо охнула. — Осторожно, радость моя, мне больно.

Легким движением она немного расслабила пальчики Ромы и посмотрела ему в глаза с улыбкой, чтобы дать ему понять, что все в порядке – малыш как раз собирался начать плакать, наверняка думая, что ему больше не разрешат играть с такой интересной игрушкой. Даже губки задрожали! Лера легонько поцеловала его в лобик, садясь на диван. Как раз на его бортике она оставила баночку с пюре чтобы было удобнее кормить малыша.

– Не расстраивайся, золотко, – ласково сказала она, устроив его немного удобнее и стерев слезки. – Ты можешь трогать волосы, только не дергай сильно. Ладно?

Лера предпочитала говорить с детьми как со взрослыми. Никаких «мне будет бо–бо», никаких «ата–та». Она искренне считала, что дети все прекрасно понимают и не нужно считать их за идиотов, а ласковый тон можно проявить и без этих дурацких выражений. Рома действительно понял, что волосы все так же можно трогать и вновь запустил в них пальчики. Понимая, что ругать его не будут, он не боялся играть с ними, но и не дергал со всей своей младенческой силы. Девушка взяла в руки баночку и ложку, начав кормить Рому, предварительно проверив, не слишком ли холодное пюре. Мальчик переключил внимание на еду, и Лере лишь оставалось следить за тем, как он забавно причмокивает пухлыми губками.

А затем они читали милые детские книжки с яркими картинками, после Рома вновь немного поспал. Уже после второго сна Яковлева дала ему немного детского печенья на перекус и вновь собрала на прогулку. Ужин, игры и долгий день стал подходить к концу. Очнулась она лишь в тот момент, когда в детскую без стука вошел Рудольф Борисович и Ромка, увидев отца, радостно заверещал.

— Привет, — Алфёров устало улыбнулся сыну, подхватил его на руки и крепко прижал к себе. — Я боялся, что вы уже уложили его спать. Обычно, после долгой прогулки он хочет спать раньше.

— Он поспал днем на полчаса дольше, чем нужно. К тому же, до его сна еще... — Лера отвлеклась от собирания игрушек и взглянула на часы. — около часа.

Рудольф Борисович внимательно изучил долгим взглядом. Девушка немного рассеяно улыбнулась, но продолжила заниматься делом. Ромка что-то агукал на своем младенческом.

— Понятно. Валерия... — начал Алфёров, и Яковлева подняла на него глаза. — Я бы хотел сегодня уложить Рому сам. Вы можете отдохнуть. Вернетесь через час. Если вы понадобитесь раньше, я вам позвоню.

— Хорошо. Сладких снов, солнышко, — сказала девушка, подойдя к Ромке и погладив его по волосам. Малыш схватил ее за палец и потащил к себе в рот. — А вот это не стоит, он не вкусный.

— Идите уже, — нетерпеливо пробурчал хозяин дома и Лера, рассеяно улыбнувшись, все же вышла из детской, помахав мальчику на прощание. Лишь когда дверь закрылась, девушка прислонилась к ней спиной, прикрыла глаза и с наслаждением выдохнула. Незапланированный час отдыха без каких-либо капризов перед сном были настоящим подарком после такого тяжелого рабочего дня. 

В пятницу, во время перерыва в детскую постучала Милена Александровна и велела срочно зайти к Алфёрову в кабинет. Лера так удивилась, что не сразу смогла сообразить, что от нее требуется.

— Он здесь? — спросила Яковлева, глядя на женщину, как баран на новые ворота. Если она что-то и успела усвоить за эту испытательную неделю, так это то, что Алфёров бывает дома реже, чем когда-то ее отец. А он тоже был человеком занятым. 

— Сегодня Рудольф Борисович работает из дома. Ну же, иди скорее. Он не любит ждать, — домоправительница едва ли не вытолкала девушку из детской и лишь оказавшись в коридоре Лера, наконец, осознала, что все это значит. 

Он принял решение.

Либо она останется, либо покинет дом сегодня же. 

Ей казалось, что она сполна поняла некоторых английских королев, которым безвинно отрубали головы. Лера шла по коридору, словно на эшафот и пыталась представить, что ее ждет. Этот страх пронзал, как копье, смазанное ядом. Если ничего не выйдет, придется начинать все с нуля. А так жаль, ведь она успела привязаться к Ромке, изучить его привычки, даже почти научилась не обращать внимания на вой сирены, который он издавал во время капризного приступа!

В дверь она постучала в такт с биением сердца. Голос Алфёрова, велевшего ей войти, казался уставшим и девушка напряглась еще сильнее. Что если он уже занят поиском новых кандидатур, потому и остался сегодня дома?

— Милена Александровна сказала, что вы хотели меня видеть, — тихо сказала она, пытаясь по бесстрастному выражению его лица прочитать, насколько все плохо.

— Да, Валерия. Проходите, — Рудольф Борисович захлопнул крышку ноутбука, нетерпеливо налил из графина лимонной воды и выпил ее залпом. Казалось, что-то его беспокоит, но Лера даже боялась подумать, что именно. — Садитесь. 

Яковлева села напротив и напряженно сжала ладони в замок. 

— Я так понимаю… 

— Как прошла ваша первая рабочая неделя? — перебил мужчина, внимательно глядя прямо в глаза. Напряжение росло как на дрожжах и ей показалось, что дышать стало сложнее.

— Все хорошо, — ответила девушка, старательно держа спину ровно. Даже если он откажет… Нужно хотя бы выглядеть достойно.

— А как вам Рома? Что вы можете сказать о нем?

Лера ненадолго задумалась, прежде чем ответить. 

— Мне нравится с ним работать. Не всегда это легко, признаю, но… он замечательный. Очень ласковый, очень активный и очень быстро всему учится. Мне кажется, что мы подружились.

— Рад, что так. Моему сыну вы, кажется, тоже нравитесь. Куда больше, чем прошлая его няня, — Рудольф Борисович кивнул, положил на стол руки сжатые в замок и перевел взгляд на них. — Так что испытательный срок вы прошли. Можете провести выходные здесь, если вам захочется или отправиться к себе домой.

— Спасибо,— она осторожно улыбнулась, не веря своему счастью. Она получила работу! Теперь жизнь встанет на свои места. Да и провести выходные в компании брата она была не прочь, тем более, помимо этого ей нужно было встретиться с подругами. — Я вернусь в воскресенье после второго сна Ромы, если вы не против.

— Не против, — Алферов посмотрел на нее своими холодными глазами-льдинками. Лера заметила, что под глазами у него залегли глубокие фиолетовые тени, словно он решил покосплеить панду. 

“Похоже, не только у меня неделька выдалась насыщенной…”— подумала Яковлева, вставая и выходя из кабинета.

— Хороших вам выходных, Рудольф Борисович, — напоследок сказала она, обернувшись. Алфёров лишь кивнул, вновь открыв ноутбук. 

Выходные Лера провела плодотворно. Дома ее пусть не встречали с фанфарами, но Гоша при встрече искренне улыбался и прижал сестру к себе так крепко, будто не видел целый год. 

— Так значит ты скоро богатенький станешь, будешь братику помогать? — Гоша расплылся в довольной улыбке, отпустив ее из объятий и потрепав по волосам.

— Братик уже скоро вконец офанареет, — обворожительно улыбнулась Лера. — Братик не думает, что пора бы и самому работу найти?

— Братик вообще думать не хочет, — ядовито фыркнула Евгения Александровна, проходя из кухни в гостиную и даже не здороваясь. — Братик только ляжки тянуть умеет.

Гоша закатил глаза, а девушка едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. 

— И вам доброго вечера, — дрожащим голосом сказала она, в ответ получив лишь пренебрежительный кивок. Лера посмотрела брату в глаза и глубоко вздохнула. Желание смеяться резко куда-то испарилось. — Между прочим, она права. С тех пор, как ты… — Яковлева постаралась ничем не показать, что поступок брата все еще задевает ее. — Продал долю в папином издательстве, ты даже и близко не подходил к слову “работа”. 

— Лер, ты приехала, чтобы пилить меня вместе с маман или чтобы отдохнуть? Мне тут и одной язвы хватает с головой, — брат нахмурился. — Мне не пять, я сам со всем разберусь. Лучше расскажи, что там у тебя?

Они обсудили последние новости, немного вывели из себя маму–монстра и Лера, наконец, смогла немного выспаться. Наутро она приготовила фирменные блинчики с творожным сыром и лососем, они с Гошей посмотрели пару серий нового нашумевшего сериала, а потом Яковлева стала собираться на встречу с подругами.

— Может меня возьмешь? — нахально вертелся в дверях Гоша. — Мне твоя Верочка давно нравится. Красивая, и волосы у нее прикольные!

— Верочка давно занята, — ухмыльнулась Лера. — И ты это знаешь. К тому же, мои подруги приехали ко мне, а не к тебе, имей совесть.

— Кто бы говорил про совесть, — фыркнул он. — Лер, ну хоть с этой… Ульяной познакомь. Мне скучно тут одному. 

— С “этой”, как ты выразился, точно знакомить не буду. С таким отношением ты ей только сердце разобьешь, а мне потом успокаивай? Спасибо, конечно, но мне и без этого весело.

— Злая ты, Лерка… Я вот тебя с Дэном знакомил, когда ты сказала, что он тебе понравился. 

Девушка поморщилась. 

— Это тот самый, который меня смазливой малолеткой назвал за то, что я не дала ему себя полапать?

— Он же потом за это и получил. Но познакомил же! 

— Отвянь. И вообще, разве ты не собирался в какой-то клуб? — Яковлева недовольно взглянула на брата. Тот рассмеялся, однако почему-то Лере показалось, что весело ему не было. 

— Ладно, не бесись, малышка Валери. Просто хотел… ай, не важно.

— Если хочешь, можем завтра утром побыть вместе? — примирительно улыбнулась девушка, решив, что брат по ней соскучился за эту длиннющую неделю. 

— Тебе надо будет вернуться уже завтра?

— Я обещала, что вернусь после обеда, — Лера пожала плечами. Честно говоря, она и сама не знала, зачем и убеждала себя в том, что не хотела бы никого беспокоить. Но на деле несмотря на вчерашнюю эйфорию от свободы, уже сейчас она скучала по своему шилопопому подопечному. 

Спустя несколько часов, собрав на такси все возможные пробки, Лера встретилась с подругами. Прежде чем разъехаться после учебы, девчонки завели нерушимую традицию — встречаться каждую третью субботу месяца и обсуждать все то, что не удавалось обсудить в переписках или в созвонах. Как Лера и ожидала, Никольская привычно стиснула ее в объятиях, издав радостный вопль, а Уля лишь рассмеялась, глядя на них.

— Вер, ты ж ее задушишь так! Полегче, — смеясь, сказала девушка. Лере же напротив, не хотелось отпускать Верочку. В ее объятиях всегда было дико уютно и тепло, несмотря на то, что они и правда были удушающими. 

— Я скучала! — запротестовала Никольская. — Имею право! 

— Имеешь, только не ори мне на ухо, — фыркнула Лера и обняла ее покрепче. — И я тоже скучала. Но если мы так и будем тут стоять, то так ничего и не обсудим. 

И так же ожидаемо, темой для разговора стала ее новая работа. 

— Ну, Лерочка, колись. Как тебе там, в этом мрачном доме? – спросила Вера весело, заправив за уши розовые пряди волос. Она вот уже не первый год красила их в разные оттенки, не обращая внимания на отношение преподавателей к такой экстравагантности. А теперь она, как и Лера, работала частной няней у семьи, которая ничего против подобного самовыражения не имела. — Ты говорила, что там чувствуешь себя словно в средневековом замке!

Лера тихо рассмеялась.

— Я не преувеличивала. Дом огромный, но такой... Пустой, что ли? Если бы не ребенок, я бы решила, что он наполнен призраками или чем-то еще более жутким.

— Тебе удалось поладить с малышом? Какой он? — спросила Ульяна, попивая любимый морковный сок. Кафе, где они сидели, было прекрасное в своем многообразии меню и Уля с ее необычными предпочтениями в еде чувствовала себя здесь просто замечательно. Из-за того, что Уля выросла в небольшом селе, где предпочитали все овощи и фрукты собирать с собственного огорода, она терпеть не могла фастфуд и пакетированные соки. — Вы нашли общий язык?

— Вроде да, Ромка славный. Хотя в первые пару дней было ужасно сложно. Раньше я проводила с детьми пару часов, максимум день и уходила, а тут — круглые сутки… — Лера отпила своего томатного сока и глубоко вздохнула. Приятный аромат выпечки, корицы и осенних листьев витал в воздухе. Решение сесть на веранде оказалось восхитительным, несмотря на поднявшийся ветер тут было очень уютно. Обсудить работу очень хотелось с кем-то помимо дневника, но по договору ей было запрещено сообщать посторонним о некоторых рабочих моментах, обитателях дома и почему–то о привычках Ромы. Однако какие–то детали, вскользь, она могла рассказать. — Рудольф Борисович сказал, что я Ромке понравилась больше, чем его предыдущая няня, так что… надеюсь все встанет на свои места.

— Рудольф Борисович? — Верочка аж соком поперхнулась.

— Ну да, а что? Почему такая реакция? — не поняла Яковлева. Уля же отстраненно крутила в руках соломинку.

— А имя то у него какое... Экзотическое, — усмехнулась Вера. — Прямо как у вашего любимого писателя!

— Как будто каждый Рудольф — писатель. — Уля закатила глаза 

— Как будто ты встречала много Рудольфов, — парировала Никольская. — Так что, Лер, какой он?

— Ну… честно говоря, я не знаю. Я не успела с ним  толком познакомиться.

— А с его женой?

— Ну ясно, госпожа Никольская, — теперь настала очередь Леры закатывать глаза. — Опять собираетесь разыгрывать из себя сваху? Я, конечно, благодарна, что вы желаете мне счастья, но…

— Не с начальником же, — закончила Ульяна. — Только этого ей ещё не хватало. 

Вера невинно похлопал ресничками.

— Ладно вам, мне же просто интересно! Так что там с его женой? 

— Без понятия, — Лера откинулась на спинку стула, решив, что быстрее будет рассказать то, чего не знает, чем отвязаться от Верочки и своднической натуры. —  Не знаю... Я видела только отца, и то редко, а вот о Ромкиной маме я ничего не слышала. Возможно она уехала куда-то по работе, — пожала плечами девушка. 

— Или бросила мужа с ребенком, — подсказала Верочка.

— Значит характер у него поганый! Кто уходит от хорошей жизни? А раз он богат и красив, то у него сто процентов должен быть недостаток. Может он руку на нее поднимал? — Уля наклонилась вперёд, заинтересовавшись этой темой. 

— И бросила ребенка? — покачала головой Лера. — Не верится мне в это. Я все же склоняюсь к тому, что она просто работает и я ещё ещё увижу.

Она не могла, не хотела даже задумываться о том, что с мамой Ромы могло что–то случиться или что такого очаровашку мама могла попросту оставить. Лера верила, что вскоре таки познакомится с ней.

— Либо же ее просто нет.

— Ладно вам тоску нагонять, — отмахнулась Верочка. — Он тебе ну совсем не понравился?

Лера нахмурилась. Вот же неугомонная! У Верочки была какая–то идея фикс всех с кем угодно свести. Сама она успешно встречалась с парнем вот уже лет шесть и всем вещала о том, как это здорово.

– Не знаю я, Вер. Да и какой в этом смысл? Я у него работаю, а не шашни крутить собираюсь. Моя задача – ребенок. А он — женат. Все, точка.

Вера закатила глаза.

— Не будь занудой, мне и Ульяши хватает. Лерочка, ну пожалуйста, дай помечтать? — заканючила девушка. — Это же так красиво, почти как в кино! 

Лера лишь нахмурились в ответ. 

— Ну ты просто скажи, ты кольцо у него видела? — девушка приблизилась, схватив ее за руку.

Яковлева всерьез задумалась, пытаясь припомнить эту деталь. 

— Кажется… нет. 

— И фоток с женой на столе или ещё где-нибудь?

— Тоже нет…

—  Ну значит он свободен, Лерчик! Подумаешь ребенок, зато богат, красив и..

— Он ее непосредственный начальник, — напомнила Уля. — Как вообще можно рассчитывать на отношения с тем, кто тебе платит? Это больше похоже на прости…

— Я, вообще-то, и не собиралась, — перебила ее Лера скрестив руки на груди. 

— Дурочка потому что. Кто упускает такой бомбический шанс? Надо думать наперед, Лера, будущее строить! Ты просто представь, какой была бы твоя жизнь рядом с таким мужчиной… — мечтательно улыбнулась Верочка. 

— Правильно ты все говоришь. Крутить роман с работодателем – последнее дело. Не слушай эту клушу, Лерок, нам с тобой в клубе одиночек вполне себе неплохо живется.

Девушка неопределенно пожала плечами. Не сказать, что ей было так уж круто в «клубе одиночек». Скорее она искренне мечтала влюбиться. Завести семью и все такое. Когда–нибудь, не сейчас. Да и не с этим человеком уж точно!

В голову как назло вновь ворвался ледяной взгляд и Леру невольно передернуло. Он не пугал ее, во всяком случае, не специально. Но Лера изо всех сил старалась избегать его всеми возможными способами. Рядом с Алфёровым она почти всегда была в напряжении, не знала, что он может выкинуть в тот или иной момент. За эту неделю он показал себя и как любящий отец, приходя к Роме перед сном каждый день, и как вспыльчивый хозяин, на ее глазах отчитав Риту за какую–то оплошность так яростно, что Лера хотела было вмешаться, но  не сделала этого только из–за Ромы, с которым только вернулась с прогулки, и страха потерять это место.

Вечер с подругами прошел весело. Лера отвлекла Верочку разговором о ее любимом певце и про семью Алфёровых они больше не вспоминали, переключившись на отвлеченные разговоры. В воскресенье Лера отоспалась, провела часть дня с братом, снова поссорилась с Евгенией Александровной и в разбитых чувствах отправилась на работу, слушая в наушниках музыку. Лишь радостное лицо Ромы, протянувшего к ней ручки, заставило ее улыбнуться. Искренне. В тот момент малыш был с отцом, так что Яковлева посмотрела на него.

— Вы не против?

 Рудольф Борисович кивнул и Лера подхватила Рому на руки и прижала к себе, расцеловала в обе щеки. 

И все шло хорошо. Недели летели одна за одной, приближая конец сентября. Лера привыкла к атмосфере дома, к местами дурацким правилам и запретам. За первый месяц она даже нашла себе своего рода компанию. Чаще всего Лера общалась с горничной Ритой (девушка оказалась общительной и приветливой) и с Миленой Александровной, которая давала ей советы и помогала привыкнуть к порядкам. Однако один факт ее так же напрягал. Мама мальчика так и не появилась. За почти целый месяц! И разговоров о ней в доме среди прислуги не было вовсе. Лера пару раз собиралась с духом, чтобы спросить напрямую, но в последний момент раз за разом откладывала эту затею.

Если бы не Ромкины зубки, она бы не вляпалась в неприятную историю. Обычно он просыпался по ночам, заходясь криком и иногда Лера и вовсе не спала вместе с ним и наутро они оба были разбитыми, чем вызывали вопросы у Рудольфа Борисовича. А в среду Рома казался вялым с самого утра и постоянно хныкал. И она, на свою беду, решила, что дело вновь в зубах. Лера пыталась успокоить его так и этак, но мальчик даже играть не хотел. Он немного отвлекался на своего волшебного мишку, но лишь до тех пор, пока игрушка не нагревалась в его ручках. А после ужина у Ромы и вовсе поднялась температура. Наивно продолжая считать, что дело все так же в зубках, девушка пыталась сбить ее обтиранием смоченным полотенчиком, не подумав о том, что малыш мог простыть. Она устала так сильно, что даже не вспомнила о золотом правиле "если вдруг с Ромой что-то будет не так, нужно срочно позвонить его отцу".  Однако Роме вроде бы стало немного лучше, температура снизилась, и он заснул.

Лера вздохнула и хотела было сделать  компресс, однако вода из крана почему-то не шла. Девушка пару раз моргнула, пытаясь прогнать сон и покрутила ручку крана еще пару раз. Безрезультатно. Ничего другого не оставалось, как выйти из комнаты, чтобы набрать немного воды в графин на кухне.

До пункта назначения она добралась довольно быстро, удивившись тому, что вокруг так тихо. Девушка не удосужилась даже взглянуть на часы, да и вовсе почти спала на ходу. Если бы она только знала, что уже давно перевалило за одиннадцать, то не рискнула бы  выйти. Ведь одним из многочисленных правил в этом доме было не выходить из своей комнаты с 23:00 до 6:00.

Так что когда в темноте девушка наткнулась на твердую фигуру в пустоте коридора и пролила половину графина, она закричала от испуга. И моментально проснулась, увидев перед собой озлобленное лицо Рудольфа Борисовича, его мокрую рубашку и горящий яростью взгляд.

— Ты.. — мужчина стиснул зубы и сжал кулаки, —совсем страх потеряла?! Какого хрена ты тут делаешь в это время?!

«Черт... — подумала Лера и отшатнулась. — Неужели уже так поздно?!» 

Теперь вода с его промокшей насквозь рубашки капала прямо на пол… Глаза девушки округлились, а лицо побледнело, пусть этого было не видно в темноте. Ей явно будет несладко…

— Извините, я... Я вышла за водой. Совсем потеряла счёт времени...

— Я заметил! — рыкнул он, стряхивая воду с рубашки, а затем резко схватил Леру за плечо, —  ты что же, в одиночку выдула всю воду и резко ослепла? —  Алфёров  потащил ее в сторону комнаты неподалеку.

От резкой боли в плече в глазах потемнело, и она не заметила, как мужчина приволок ее в пустую темную комнату. Однако со временем боль притупилась и остался лишь страх. Страх все потерять из–за банальной тупости и недопонимания.

— Рудольф Борисович, прошу вас… я могу все объяснить... – начала Лера, попытавшись вырваться из его цепкой хватки. — У меня сломался кра…

— Почему я должен тратить свое время на выслушивание тупых оправданий от безмозглой девчонки? Я потратил достаточно времени и денег, чтобы такого не было —  правила расписаны черным по белому! Но нет же, находятся идиотки, которым мало написать, надо едва ли не вбить в голову, чтобы дошло! — мужчина резко отпустил ее плечо, его глаза горели от злости в полумраке ледяным пламенем, а руки очевидно чесались. Рудольф Борисович схватил Леру за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, а Яковлева же ещё больше сжалась от ужаса. Теперь она была готова поверить во все слухи, что витали вокруг его имени.  — Ну, раз ты так хочешь, то давай, скажи, что мне делать с такой глупой прислугой, м?

От ядовитого тона на душе моментально стало холодно, а желание оправдаться и защититься словно испарилось. Возможно уже завтра она пожалеет об этом. Возможно уже сегодня останется без работы. Но Лера выпрямилась во весь рост и стиснула зубы так, что сама ощутила как лицо словно окаменело. Она дико устала за этот день и если раньше, в далеком детстве, от усталости она плакала, то в последние годы только злилась.

— Хотя бы выслушать, что вам пытаются сказать, черт возьми! — тоже прорычала она. — Я следую всем вашим идиотским правилам, но сегодня вообще все пошло не по плану. У Ромы режутся зубы, поднялась температура и я последние часы только и делала, что сбивала ее всеми известными мне способами. Уж извините, что не посмотрела на часы, когда в комнате почему-то не работал чертов кран, а мне нужно было позаботится о вашем ребенке!

Мгновение, и ее щека оказалась под его широкой ладонью. Пощечина вышла столь громкой, что на мгновение Лере показалось что–то лопнуло прямо у ее уха.

— Все ещё хуже, чем я думал, — Рудольф Борисович схватил ее за воротник и дышать тут же стало нечем, — ну точно идиотка. О болезнях моего ребенка ты должна была сообщить незамедлительно, маленькая дрянь! — Алфёров совсем не ласково бросил ее на постель и пошел к выходу, — не подходи ко мне до утра, и даже не высовывайся из этой комнаты. Решу что с тобой делать утром, — мужчина стремительно покинул комнату, очевидно направляясь в детскую.

— И не собиралась, — прошипела она. Щеку жгло так, что Лера поняла — будет как минимум синяк на пол лица. Кожа у нее всегда была нежной и любой даже крошечный удар вызывал синяки и ранки, с чем мама раньше так усердно боролась. А то, как он отбросил ее на кровать... Повезло, что ничего себе не сломала!

По щекам потекли слезы. Псих... Ну точно псих. И как она должна была ему сообщить, если не отходила от ревущего навзрыд младенца ни на шаг и делала все, чтобы облегчить его состояние? Это ведь нормально, когда у малыша поднимается температура в такое время. Что же ей теперь, вызывать его по каждому чиху? Да и у нее в детской нет кнопки вызова ненормального папочки!

"Уволюсь к чертям собачьим, завтра же! Не дам ему радости выставить меня самому!" — решила Лера, стирая слезы от обиды. В кармане что-то завибвировало. Девушка судорожно вздохнула и вытащила телефон. Звонил Гоша. 

— Приветик, систр, — весело сказал он, пока Яковлева старательно пыталась продышаться и ничем не выдать своего состояния. 

— Привет, — прозвучало хрипловато. — Ты извини, я сегодня устала, так что можно по быстрому?

— А, нет проблем! Слушай, Лер, ты могла бы меня выручить? Хочу сделать маман подарок и отправить куда-нибудь отдохнуть, а то она совсем мне весь мозг проела… — устало вздохнул брат. В его голосе было столько обречённости, что Яковлева почувствовала себя не такой одинокой. 

— Гош… — начала было она, собираясь отказаться. Если решила, то нужно увольняться, или… а как же мечта? Где ей ещё найти такую зарплату? А главное, сколько времени придется затратить на поиски? Нет. Уволится не вариант, напротив, надо постараться удержаться на плаву. Как-то задобрить Алфёрова, дать понять, что все не так страшно… — Сколько?

— Тысяч сорок? — с надеждой спросил он. 

— Хорошо. Надеюсь ты отдохнешь как следует, — хмыкнула Лера, уже зная, что расспрашивать маму-монстра о поездке не будет. Нарваться на ещё одну ядовитую сущность… ей и Алфёрова с его резкостью хватает. 

— Спасибо! — горячо воскликнул брат. — Ты моя героиня. А, ты там точно в норме? Голос у тебя какой-то…

— Просто устала, — трясти ее уже перестало, да и родной голос хорошо успокаивал. Хуже уже быть не может, значит нужно бороться за то, чтобы стало хоть немного лучше. — Спасибо, что позвонил. Я скучала, правда. 

— Я тоже. 

Яковлева отключила  телефон и закрыла лицо руками и попыталась успокоиться. Но без Гоши, наедине с собой, снова накатила обида и желание разреветься. Лера глубоко дышала, но все равно продолжала шмыгать носом и прокручивать в голове события последнего часа. Ладно, допустим, они не в восемнадцатом веке живут. Она могла бы позвонить, написать, если бы допустила, что это что–то серьезное... Но Роме ведь стало лучше, так? Стало. А он, даже не попытавшись разобраться, поступил с ней так...

Всю ночь Лера почти не спала – лишь пару раз сомкнула глаза, но увы, ненадолго. Ее мелко трясло из–за произошедшего, зуб на зуб не попадал, а в этой комнате, полной старинной мебели было так не по себе, что ей становилось лишь хуже, а в голову лезли самые страшные мысли. Что если он все же ее уволит? Да, он странный и, похоже, гадина порядочная, но даже после произошедшего ночью, все хорошенько обдумав, она не ушла бы по своей воле – слишком ей нужны были эти деньги. А что если... Что если Роме ночью стало хуже? Мысль о мальчике почему-то пронзила ей сердце, словно пулей навылет. А что с ним будет, если ей придется уйти? Ему снова придется привыкать к какой–то новой няне? Рома ведь только привык к ней! Это было бы попросту слишком жестоко.

На утро на ее щеке действительно осталась отметина от его пощечины. Пришлось немного похитрить с волосами, чтобы часть падала ей на лицо и скрыла последствия ночной катастрофы от остальных слуг. Не хотелось сплетен и... не хотелось, жалости. Сама виновата – пусть и лишь отчасти – сама и будет разбираться с последствиями.

Лера не знала, откуда нашла смелость выйти из комнаты с наступлением утра и пойти к Алфёрову в кабинет. Выбора не было, им так или иначе придется встретится, так что Лера решила разобраться с этим как можно раньше, вышла и быстрым шагом пересекла коридор. Замерла лишь у его двери и постучала в дверь. Нужно быть смелее, раз уж она нарвалась на неприятности. 

 Каким будет его приговор? Что будет дальше? Однако вместо ответа на эти вопросы, ее плеча вдруг коснулась теплая ладонь. От неожиданности Лера едва не закричала.

— Все в порядке, это я. Хозяин недавно уснул, —  тихо сказала Милена Александровна и Яковлева выдохнула с облегчением. — Он передал мне необходимые распоряжения. Приведи себя в порядок и иди к Роме.

Лера сглотнула и чуть отвернулась от нее, чтобы Литвинова не заметила синяк на щеке, кивнула, собираясь молча уйти, но все же спросила. Тихо, не желая будить или тревожить сон Алфёрова. Еще один приступ его гнева она, возможно, не переживет:

— Насколько все плохо?

— Рома под присмотром педиатра. Насколько я знаю, сейчас температуры нет и он в порядке, — женщина горько улыбнулась, — однако сегодня нас всех ждёт непростой день. Рудольф Борисович в ярости и его можно понять.

— Это моя ошибка, — Лера ощутила укол вины и опустила взгляд, понимая, что из–за ее промашки страдать придется всем, включая Рому. Она ведь могла хотя бы предположить, что дело в чем–то другом. — Я думала, что все дело в том, что у него режутся зубки, что это всего лишь реакция организма... Мне стоило хотя бы подумать и...

— Ты ведь не имеешь медицинского образования, верно? — она посмотрела в глаза девушки, — в следующий раз думай прежде всего о здоровье мальчика. Ты всегда можешь обратиться ко мне, или попросить Петра вызвать доктора. Я вижу, что зла ты не желала, но взяла на себя слишком много, и надеюсь, этот случай научит тебя впредь думать холодной головой.

Лера кивнула. Что ж, похоже ее не уволят. Во всяком случае сегодня. Но после того, что устроит им всем хозяин, отношение в коллективе к ней точно изменится и ее жизнь снова превратиться в кромешный ад! Ну, к этому ей хотя бы не привыкать, переживет уж как–нибудь.

— Хорошо. Спасибо, Милена Александровна. И простите, – сказала Лера тихо и пошла в детскую.

Ромка уже проснулся и ждал ее с нетерпением. Семен Валерьевич, педиатр, отрешенной улыбнулся и коротко расспросил обо всем – когда поднялась температура, были ли другие симптомы и прочее. Затем она помогла ему провести осмотр. Благо, мальчик чувствовал себя хорошо, и доктор заключил, что это легкий вирус.

А после обеда Рудольф Борисович собрал весь штат прислуги и пропесочил их как следует. Кричал он так, что, казалось, стены дома тряслись. 

— Вы все рисковали здоровьем моего сына, — отчитав всех за безынициативность и тупость, сказал он. — А потому вы все лишаетесь в этом месяце премии. 

— Рудольф Борисович, но они же не причем! — не успев даже задуматься о последствиях, выдала Яковлева. И от его ледяного взгляда сжалась и тут же пожалела, что вообще открыла рот. 

— А ты вообще заткнись! Ты не уволена только потому, что нравишься Роме. Но учти, еще одна такая ошибка и ты вылетишь отсюда.

Лера сглотнула и отступила на шаг. На душе кошки скреблись от мысли о том, что из-за ее ошибки наказывают всех. Хотелось высказать Алфёрову все в лицо, но страх и желание сохранить работу были сильнее. Она кивнула, пряча за прядями волос след от ладони на щеке. Кто знает, что ему придет в голову, когда он увидит? Кто знает, что ее ждет если она хоть кому–то об этом скажет... Но это был первый раз, когда Рудольф Алфёров по–настоящему ее испугал и шокировал.

Как только хозяин дома, выплеснув весь свой яд, ушел, Яковлева окинула всех виноватым взглядом и тихо сказала: 

— Извините. Вы этого не заслужили, я...

— Ладно тебе, caro, - сказал Константин Сергеевич, тепло улыбнувшись. От его "дорогая" Лере почему-то стало немного легче. — Не переживай. Рудольф Борисович и по меньшим пустякам может бучу поднять. А тут ребенок… я удивлен, как он тебя и правда не вышвырнул.  Будь осторожнее, умоляю.

— Вот именно, Лер, не переживай. Премия это пустяки, — отмахнулась Рита и обняла ее. Яковлева выдавила улыбку.

— Но он так кричал и…

 — А, это… хоть кто-то его слушал?

— Я вообще во время его криков мысленно пою песни Rammstein, — хихикнула Майя. — Разницы почти нет.

— Вот видишь. А ты смелая, Яковлева, — сказала Рита, потрепав ее по волосам. — Другая бы даже не попыталась рот открыть, пока он так вопит. А ты хотела нас защитить. 

— Все равно не вышло, — неловко улыбнулась девушка. 

— И все же... С боевым крещением. 

— Главное, что он ничего тебе не сделал, — сказала Влада.  Лера же коротко улыбнулась, незаметно поправив волосы. Тональник надёжно скрывал след от удара, однако она все равно боялась, что девчонки заметят. 

Некоторое время Лера старательно избегала встреч с Рудольфом Борисовичем. Они пересекались лишь в столовой и в детской. Алфёров расспрашивал о самочувствии мальчика и изредка оставлял свои пожелания на день для него. Сама девушка с ним старалась не заговаривать, хотя периодически замечала перемены. Однажды видела сбитые костяшки, в другой раз снова фиолетовые тени под глазами. В один из дней он и вовсе забыл предупредить, что не сможет зайти к Роме перед сном. В тот момент Лера и задумалась — что если он сорвался не просто так? Может у него какие-то проблемы? Конечно, Алфёрова это никак не оправдывало, но если так, то она могла бы перестать бояться его. Со временем. А когда-нибудь, даже понять. Все же, он тоже человек. Да, бить людей – плохо. Срываться на невинных тоже. Но что если ему просто не с кем поговорить? Что если он срывает свою злость на других, потому что его никто не любит?

От этих мыслей Яковлевой стало противно. Она пыталась защитить того, кто поднял на нее руку! Как это вообще называется? Но в день зарплаты Лера внезапно получила на счёт сумму вдвое больше обещанной. Яковлева напряглась, решив, что тут какая-то ошибка. Правда, спросить Рудольфа Борисовича напрямую, она все же не решилась и подошла с вопросом к домоправительнице.

— Милена Александровна простите, —  девушка остановила ее в коридоре, по пути на кухню. Лера чувствовала, как сердце начинает биться быстрее – шутка ли, двойной оклад? Четыреста тысяч! Да она бы могла разом оплатить пару лет обучения. — Дело в том, что… мне только что пришла зарплата. 

— И что же? — не поняла Литвинова. 

— Это… слишком много. Я должна была получить значительно меньше после того происшествия, разве нет? Это наверняка ошибка. Мне, наверное, стоит сообщить Рудольфу Борисовичу и…

Женщина неловко улыбнулась и покачала головой.

— Рудольф Борисович не ошибается в финансовых делах. Если он отправил вам эту сумму, значит он посчитал это разумным. Обычно… —  Милена Александровна посмотрела на ее уже чистую щеку, — он так делает, когда считает, что наказание с его стороны несоразмерно проступку.

Лера покраснела. Милена Александровна была куда проницательнее, чем все остальные.

— Вот как... Значит это своего рода извинение?

— Скорее компенсация. Он прекрасно знает, что терпеть подобное отношение не всякий отважится, но так как Рудольф Борисович не собирается менять свои привычки и странности, он считает справедливым возместить неудобства финансово. Так что не берите в голову, —  Литвинова грустно улыбнулась.

— Понятно, — девушка сглотнула и покачала головой. — Вполне справедливо. Спасибо, что объяснили, я даже не подумала, что он может на такое пойти.

— Понятное дело, вас же не предупредили, — женщина пожала плечами, — если будут ещё вопросы, обращайтесь.

Лера кивнула и повернулась, собираясь уйти. И ей стоило бы. Но дурацкое любопытство, желание выяснить как можно больше не давало покоя. Да, за его поведение она получила ну очень приличную компенсацию. Но нужно было понять, как вести себя с ним, как жить в этом доме и не наживать проблем на белокурую голову. 

— Милена Александровна, а… он всегда был таким? Почему?

Женщина посмотрела ей в глаза долгим взглядом.

— Валерия… Тому много причин, и не мне о них рассказывать. Могу сказать только, что изменить его уже вряд ли получится. Старайтесь следовать правилам и жить здесь станет чуть проще.

— А вы давно работаете здесь? – спросила Лера тихо и сделала шаг вперёд. Не заметить грусть Литвиновой было слишком сложно. Что же ее беспокоит? Быть может, она знала его другим? Возможно, таким же светлым ребенком, каким был теперь его сын?

— Двадцать лет,– подтвердила догадку Милена Александровна,– меня нанял отец Рудольфа... – она осеклась и опустила голову, словно сказала больше, чем хотела бы,– я заболталась с вами. Прошу меня извинить,– женщина быстро ушла по своим делам, оставляя Леру наедине со странным чувством жалости. Может быть в нем есть что–то хорошее? Во всяком случае, он не лишен чувства справедливости, другой бы и не задумался о подобном.

Но ее беспокоило то, как часто его образ всплывал в фантазиях и снах. Не давало покоя то, как много раз он тут и там появлялся в мыслях. Яковлева пыталась выкинуть его из головы, думать только о работе и изо всех сил сосредоточилась на Роме. Его счастье, спокойствие и здоровье было важнее всего.