Холодный расчёт. Книга 2.

Лучи закатного солнца украдкой заглянули в окошко, когда Рита сделала последний мазок кистью по холсту. Картина заиграла новыми красками от смены освещения. Богданова придирчиво окинула взглядом свое творение,  затем отошла на пару шагов и посмотрела на холст под другим углом. 

“Отлично, выглядит именно так, как я задумывала!”- довольно подумала девушка, не отрывая глаз от изображения. С картины на Богданову смотрела ее старшая сестра.

Рита постаралась изобразить ее такой же легкой и женственной, какой помнила. Регина была для нее настоящим примером для подражания, самой близкой подругой детства. Она защищала Риту, помогала ей с учебой, даже уговорила отца позволить им гулять вместе после уроков! 

Отступив еще на шаг от картины, девушка села на постель и грустно улыбнулась, обратив внимание на закат. За окном был декабрь, трещали морозы, но ласковый свет солнца всего на мгновение превратил зиму в лето. Рите сразу вспомнилась картина из детства…

- Туся, догоняй давай! - голос Регины весело огласил сад в летний вечер 2008 года. Девушке было 16 лет, она буквально сверкала озорством юности и веселья, тогда как Рита в очередной раз была в плохом настроении из-за отца и дулась на всех и вся. Девочка зло фыркнула и отвернулась.

- Не зови меня так! Не хочу я играть, я уже не маленькая! - Богданова сложила руки на груди.

Алферова выглянула из-за куста роз и улыбнулась сестре.

- А кто сказал, что ты маленькая? Я просто хочу поиграть с сестрой, разве для этого надо быть ребенком? - девушка подошла ближе и коснулась плеча Риты ладонью.

“Такая вся идеальная! Почему, почему ты такая?!” - подумала Рита, ощущая, как слезы предательски наворачиваются на глаза,- “И почему я не такая?..”

- Хэй…- Регина заметила, что девочка вот-вот готова расплакаться,- Рита, скажи, что с тобой? Папа тебя снова отчитал?

- Нет, он не при чем,- соврала девочка, упрямо отворачиваясь.

- Тогда кто? Твоя мама?- допытывалась Алферова,- расскажи мне, может я смогу по…

- Не сможешь! Ты ничего не сможешь сделать, отстань от меня! Я хочу побыть одна! - Рита раздраженно оттолкнула сестру и убежала вглубь сада, где просидела до темноты. Регина либо не смогла найти ее, либо не стала искать. В любом случае в тот вечер Богданова не могла спокойно поговорить с ней, ведь девочкой вновь овладело чувство несправедливости. Зависти. Злости.

Тогда ей хотелось быть хотя бы наполовину такой же красивой и любимой. Рите казалось, что ее не любят в этом доме, а в этот злосчастный день еще и мама спровадила ее с таким холодом в глазах, что впору выть от тоски. Богданова нашла укрытие среди кустов, где, спустя минимум два часа после заката ее нашел обеспокоенный садовник. Оказалось, что после этой стычки Регина все же искала Риту в саду. Позднее к поискам присоединилась Милена, а когда Борис узнал о выходке младшей дочери, искать ее начали все в доме, включая садовника-Сашу.

Ох и досталось ей от отца! Регина пыталась снова защищать ее, но это не умалило гнева Алферова.

- Глупая идиотка! Если ты после этого сляжешь с бронхитом, я и копейки на лекарства не дам! - кричал Борис. Рита стояла, склонив голову, и молчала, игнорируя как крики отца, так и неловкие попытки Реджи встать на ее защиту,- Пошла вон в свою комнату, и сегодня никаких развлечений! Посиди и подумай над своим поведением! 

После этой тирады Алферов схватил дочь за шкирку и лично отвел (скорее оттащил) ее в комнату, где Рита провела остаток выходных. 

Сейчас, вспомнив этот эпизод, Богданова пожалела, что не рассказала сестре о своих страхах и обидах. Может она смогла бы понять без осуждения?

Глядя на получившийся портрет, Рита не сомневалась, что смогла бы. 

“Мне не хватает тебя, сестренка…”- девушка закрыла лицо руками и твердо решила, что в день рождения Реджи покинет этот дом. Иначе она просто сойдет с ума от боли и тоски.

Первые три дня Ромкиной ветрянки были самими тяжёлыми. Если Лера хоть сколько—нибудь и надеялась на то, что болезнь мальчика пройдет так же легко, как когда—то у нее самой — она жестоко ошиблась. У него была высокая температура, временами тошнило, болело все, что только могло болеть, чесалось все тело. От этого мальчик был не только вялым, но и очень капризным, и девушка радовалась, что весь первый день болезни она была с малышом не одна.

Рядом с нею почти все время был Рудольф, который ну очень старался оставаться спокойным, несмотря на то, что получалось у него с большим трудом, и семейный врач, следящий за состоянием ребенка. В тот, самый первый день ветрянки, Лера сполна ощутила что это такое – быть родителем. Она испытала весь спектр эмоций — и страх, и боль, и отчаяние... Лишь то, что рядом с ней было надёжное плечо Алфёрова помогало держаться. Он успокаивал ее, если требовалось, консультировался с врачом и отменил все рабочие поездки на ближайшую неделю, решая срочные вопросы по телефону, прямо из детской, или выходил из комнаты. Лера быстро научилась понимать, когда именно он останется, а когда сделает ей знак и выйдет. В последнем случае у него всегда резко менялось выражение глаз – они темнели от гнева и сверкали болезненной яростью.

В тот первый вечер они с Руди уснули прямо у кроватки Ромы, сидя на полу. Сначала просто молча смотрели в пустоту, а потом Лера внезапно отключилась. Проснулась посреди ночи у него на плече. Его же голова удобно примостилась на ее макушке и девушка побоялась нарушить этот момент, так как знала о его проблемах со сном, а потому, несмотря на неудобную позу, попыталась уснуть снова. Удалось это далеко не сразу, а всего через пару часов их разбудил плачущий Ромка и все закрутилось снова. Лишь третий день стал немного легче. Врача с ними уже не было, Ромка уже весь был в белую крапинку от мази, а Лера и Рудольф оба настолько устали, что даже говорили с трудом.

Вечером, когда мальчик уснул, няня замутненным взглядом посмотрела на Алфёрова. Он казался таким серьезным, бледным, ещё более отстраненным... Видно совсем вымотался – его ночи итак почти всегда были бессонными, а тут ещё столько беспокойства и нервов из—за работы. Звонили ему довольно часто и почти всегда он раздражался от этих звонков.. В момент ее сердце сдавило тисками, и несмотря на то, что сама она устала ничуть не меньше, хотя прошлой ночью, в отличие от него, она хотя бы спала на диване, Лере захотелось его немного подбодрить, заставить самую капельку улыбнуться и выдохнуть.  — Не хотите воды? — Яковлева поднялась с пола, собрав игрушки, которые сегодня раскидал в порыве очередного каприза Ромка.

 — Было бы не плохо, но, кажется, я всю уже выпил, — сконфуженно улыбнулся мужчина, оглядев опустевший графин, на дне которого одиноко плавали лимонные дольки.

 — Если хотите, могу сходить на кухню и сделать вам свежей. Или... Тут, вроде бы, было вино, — она убрала коробку с игрушками обратно в ящик и достала с одной из верхних полок графин с вином. — Я убираю его повыше, правда, оно ещё ни разу не заканчивалось.

 — Хорошо, что вы его закрываете, — он заметил крышку на графине и Лера улыбнулась.

 — Ага. Так что, хотите? Фужеров у меня нет, но есть кружки...

 — Ну, давайте свои кружки. Нам не помешает немного передохнуть, — усмехнулся Руди, и Лера отправилась к одному из шкафчиков. Там она нашла кружки, а в своем маленьком холодильнике отыскала фрукты.

 — Не то, к чему вы, наверняка, привыкли, но какая разница, правда? — спросила она с улыбкой, нарезая яблоко. Алфёров кивнул ей.

 — Сейчас это значения не имеет.

 — Я давно хотела поинтересоваться... А откуда появилось это правило? — девушка разлила вино по кружкам и накрыла прямо на полу — расстелила полосатый плед и аккуратно расставила "предметы роскоши". Почти пикник. Даже немного смахивает на свидание. Не хотелось куда—то пересаживаться. На полу было очень даже ничего. — Про воду и вино?

Алфёров задумался.

— Будет слишком примитивно, если я скажу, что все пошло из детства? — спросил он, первым взяв кружку. Лера села рядом и покачала головой.

— Вовсе нет. Но буду рада, если расскажете немного больше, — мягко улыбнулась она.

— Лимонную воду очень любила моя мама, — спустя некоторое время ответил Рудольф. — Она считала, что такая вода гораздо полезнее обычной и хоть нас с Региной никогда не заставляла пить ее, мы все равно делали это. Я... Вы же знаете, что с ней произошло? — спросил мужчина, заглянув в ее глаза. Лера коротко кивнула и улыбка на ее лице потускнела. — Когда она уже болела, я... Как—то ночью остался с ней и мне ужасно захотелось пить. Тогда я и застал отца с... Ритиной мамочкой, — угрюмо сказал он. Лера сглотнула. Губы сжались в тонкую полоску, и девушка как могла осторожно, чтобы ничего не разлить и не испортить плед, подвинулась к нему немного ближе. Алфёров все ещё смотрел на нее и в этом взгляде было столько усталости и боли, что ей захотелось обнять его и пожалеть. Будто он все ещё был ребенком. Будто ему это было нужно.

 — Сколько вам было лет?

 — Шесть или семь, не помню точно. Но с тех пор я...

 — Хотите, чтобы вода всегда была под рукой, где бы вы ни были? — спросила девушка с горькой улыбкой. Алфёров кивнул, отводя взгляд.

 — Глупо, конечно, но так...

 — Вы чувствуете себя в безопасности? — Тихо закончила она. Рудольф посмотрел на Леру, не понимая, как она догадалась. Девушка пожала плечами.— Я знаю, каково это. Вам пришлось нелегко в тот момент, слишком многое случилось в одно и тоже время и где—то в глубине души вы решили, что если вода всегда будет там, где вы – ничего подобного не произойдет. 

– В общем говоря, да, — Алфёров поджал губы и отвёл глаза на окно. — Сейчас это не больше, чем привычка. 

– В этом нет ничего странного и страшного. Желание безопасности — одна из жизненно необходимых вещей для каждого человека, и вы не исключение. — мягко сказала Лера. Рудольф не ответил, лишь коротко улыбнулся ей и отпил из кружки. — А что насчет вина?

 — Вина... Вы же знаете, я владею заводами по их производству, это досталось мне по наследству от отца. И, парадокс, именно красное сухое вино он ненавидел. А я научился его любить.

 — Вопреки ему? — улыбка девушки стала теплее. — Вы хотели доказать себе, что вы на него не похожи?

 — Что—то вроде того, — ответил Алфёров, сделал последний глоток терпкого напитка и выдохнул. Затем лег прямо на пол и прикрыл глаза. — Прости, Лера, я устал. Нет сил поддерживать столь личные разговоры. 

— Понимаю. Тогда просто помолчим? 

Руди кивнул и его глаза плотно закрылись. Девушка тихо вздохнула и перевела взгляд в окно, допивая свое вино.

 Болел Рома со вкусом, но ближе к четвертому мая все же стало ясно, что мальчик идёт на поправку. Прыщики начали потихоньку засыхать, капризов становилось в разы меньше и малыш стал почти таким же, как и всегда. Так что Лера, успокоившись, подтвердила своим немногочисленным гостям, что праздник все же состоится. Утром, в свой двадцать первый день рождения, Лера проснулась невозможно рано — в ту ночь она уже привычно уснула в детской, правда на этот раз одна, а когда проснулась, то Ромы тоже не было. Она немного испугалась, не понимая, что могло произойти с мальчиком, пока она спала, а потому быстренько переоделась и вышла в поисках хоть кого—то. Первой она встретила Милену и женщина тепло улыбнулась ей.

 — С днём рождения, дорогая.

 — Спасибо,— Яковлева тепло обняла женщину. — А где Рома и...

 — Они ждут тебя в столовой, решили дать тебе поспать, — Литвинова ласково улыбнулась.

 "Как мило..." — подумала Лера и отстранилась от домоправительницы.

 — Тогда я пойду, — сказала девушка мягко и Милена кивнула ей.

 — Иди. Мы ещё увидимся.

 Девушка пошла в столовую и услышала недовольный плач Ромы из коридора.

 — Папа, ну когда мы падем к Леле?! — хныкал он.

 — Родной, потерпи немного, — терпеливо говорил Рудольф и девушка не смогла сдержать теплой улыбки. Он так старался дать ей хоть немного подольше поспать! Такой хороший...

 — А я сама к вам пришла, — ярко улыбнулась она, входя в комнату. Рома подпрыгнул на месте и побежал к ней, прыгнул на руки.

 — Лела! С днём лоздения! — закричал он ей на ухо, едва не оглушив, и поцеловал в щеку так радостно, что она не смогла не поцеловать его в ответ.

 — Спасибо, родной мой.

 — Я сделал тебе подалок! — сообщил он и показал на лист бумаги, красующийся на столе. Лера, вместе с мальчиком на руках подошла к столу и увидела прекрасную картинку, выполненную детской рукой. Он так старался, что девушка едва сдержала слезы. На рисунке они были втроём — Руди, Рома и Лера. И все держались за руки.

 — Какая же красота... — тихо выдохнула она. — Спасибо, радость моя. Я повешу ее в своей комнате, хорошо?

  — Да! — радостно улыбнулся мальчик. Голубые глазки весело заблестели — ему было приятно, что она так высоко оценила его подарок.

 — С днём рождения, Валерия, — сказал Рудольф и девушка обернулась к нему лицом, ярко улыбаясь. — Мой подарок далёк от Ромкиного, но, надеюсь, вам он понравится.

 Лера поставила малыша на пол, подошла к его отцу и взяла в руки коробку с подарком. Внутри был потрясающий шоколад! Такой любил ее отец, да и она сама — тоже.

— Как вы узнали?.. — тихо выдохнула Лера.

 — Могу я оставить это в тайне? — лукаво улыбнулся Рудольф. Девушка лишь головой покачала, но очередной радостной улыбки не сдержала.

  — Спасибо, — сказала она мягко. — мне очень приятно.

  — Лела, давай кусать? Папа сказал, сьто сесяс плинесут сьто—то вкусьное!

 — Тсс, Рома, — Руди прижал палец к губам. Опиши его растерянность. явно не ожидая, что малыш так быстро выдаст его сюрприз.

 — Давай покушаем. Вы оба наверняка очень голодные,— Лера кивнула и села на свое привычное место. Рудольф подал знак Владе, и та принялась накрывать на стол.

 На завтрак им подали круассаны. Ее любимые, настоящие! Без начинки, с хрустящим воздушным тестом... Лера так удивилась, увидев их, что просто не смогла скрыть своего восхищения и едва не подскочила к столу, пытаясь понять, не снится ли ей это. Но нет, они были вполне реальными, а рядом с ними лежал ножик и несколько десятков разных топпингов.

 Она подняла на Алфёрова удивленный взгляд, но на сей раз не стала спрашивать, откуда он узнал. Ясно же, что Милена ему это подсказала — кроме нее она ни с кем не делилась своей любовью к французской выпечке.

 — Какая красота... Ром, хочешь сделаю тебе свой любимый вариант? — предложила девушка.

 — Хотю!

  Она разрезала один круассан, намазала на него рикотту, красиво уложила поверх ягодки и полила медом. И Рудольфу тоже, слишком заинтересованным был его взгляд. А потом с наслаждением вонзилась зубками в хрустящую корочку.

 — Как же вкусно... — не сдержавшись произнесла девушка.

 — Рад, что вам нравится, — тепло улыбнулся Алфёров. — Вы не против, если я погуляю с вами до обеда?

 — Конечно не против, — счастливо улыбнулась она.

 Гуляли они не очень долго. Лера заметила, что сад украшают под руководством Милены, а потому мешаться им они не стали. Пошли в сторону озера, зная, что сейчас там вряд ли кто—то будет.

На прогулке они больше были заняты Ромкой, который, наконец, вырвался на улицу. Он ждал этого момента с самого начала болезни и хотел поскорее погулять, а потому им приходилось следить за тем, чтобы он много не бегал, не вспотел, не замёрз. Домой Алфёровы и Лера вернулись часам к двенадцати и пошли переодеваться, чтобы встретить гостей в достойном виде.

Рудольф проявил себя по—настоящему радушным хозяином. Лера не могла скрыть приятного изумления от вида такого милого и вежливого начальника. Это казалось таким странным и неестественным для него, что девушке постоянно хотелось одернуть мужчину и попросить быть самим собой, но делать этого она не стала. Видела, что он очень старался и таяла. Ведь он старался для нее... 

Во время обеда все чувствовали бы себя немного неловко, если бы не Верочка. Лера, которая следила за тем, чтобы Ромка правильно держал ложку и не сильно испачкался, поддерживала ее пустую болтовню, призванную скрыть это гнетущее чувство. Гоша и Уля странно помалкивали, что Яковлеву, честно сказать, очень расстраивало. Но если подругу она могла понять – та всегда чувствовала себя неловко рядом с незнакомцами – то что же случилось с ее шалопаем—братом?

 — Гош, все хорошо? – тихо спросила она, подвинувшись к нему поближе. Она все еще чувствовала себя виноватой за то, что не стала ему помогать, но это чувство все же немного улеглось и не мучило ее так сильно, как раньше. Она надеялась, что брат сможет найти работу и спасти себя сам. И, судя по его уставшему виду, он действительно пытался. Во всяком случае, ей хотелось бы в это верить.

 — Все окей, сестренка, просто немного устал, – сказал он с отстраненной улыбкой.

 — Уверен? – спросила она мягко.

 — Не переживай, – сказал он.

 То было самое начало обеда и Влада суетилась, пытаясь обслужить каждого гостя.

 — Вера, позвольте спросить, – начал Рудольф. – Лера сказала, что у вас маленький ребенок. Вы не боитесь его заразить?

 — Все будет в порядке, – улыбнулась Верочка. – В первый год жизни малыш защищен моим иммунитетом, но я все равно приму все меры предосторожности. Не могла же я пропустить такой праздник! Вы все так здорово организовали!

 Руди коротко улыбнулся, а Лера посмотрела ему в глаза.

«Пытается поддерживать общение с моими близкими... Как же он старается!  Стал бы он вот так стараться ради меня просто так? Скорее нет. Может быть он...»

— Рудольф Борисович, могу я позвать Риту себе на помощь? Рома уже покушал, Милена Александровна согласилась проследить за ним,— тихо сказала Влада, посмотрев Алфёрову в глаза. Лера немного напряглась. Она не знала, как Богданова может отреагировать на подобное поведение своего единокровного брата.

 — Ладно, зови. Только пусть будет в перчатках и маске,— кивнул Рудольф и посмотрел Лере в глаза. Почему—то от его уверенного  взгляда Яковлевой стало спокойнее. Он словно бы обещал защитить ее от любых выходок Риты.

 Общение продолжилось, и именинница не сразу заметила появление Риты в комнате. Она слушала одну из шуток Веры про детей и искренне смеялась –  шутка действительно оказалась забавной и очень уж жизненной.  Однако в один момент девушка посмотрела на Гошу, чтобы удостоверится, что он чувствует себя хотя бы комфортно в этой обстановке, но он выглядел таким, словно его кто по голове ударил.

 — Гош, ты в норме? – тихо спросила она, коснувшись его ладони.

— Прости, сестричка. Я так плохо спал сегодня, что голова раскалывается. Не хочу портить тебе праздник, но мне бы хоть минуту отдохнуть,— парень виновато улыбнулся и опустил взгляд. Лере стало не по себе – в последнее время она так редко виделась и общалась с ним, что сейчас почти ничего не знает о том, как он живет, что делает...

Она, забеспокоившись, коснулась его лба ладошкой. Температуры, вроде бы, не было.

«Да что же с ним такое?..» – нахмурилась девушка, решив, что обязательно поговорит с ним наедине. 

 — Я дам тебе таблетку и...

 Но Руди предложил решение получше – позволил уложить его в гостевой комнате, немного отдохнуть и уже позже вернуться к ним. Брат и сестра Яковлевы приняли это предложение с радостью, правда Лера подумала, что не стоит напрягать Милену. Она хорошо знала брата и его талант разводить хаос везде, где бы он не находился, а ведь ей потом организовывать в этой комнате уборку...

 «Уж лучше пусть он у меня полежит, я потом разберусь,» – подумала девушка, проводив Гошу в свою комнату.

 — Оставайся тут, братишка. Отдохни, – ласково сказала она, когда он лег на ее кровать.

 — Спасибо за понимание, малышка Валери, – как—то странно улыбнулся Гоша, назвав ее старым детским прозвищем. Оно резануло по сердцу, но Лера не стала показывать этого, не хотела расстраивать его сильнее. Судя по всему, на него итак сейчас слишком многое навалилось. Девушка оставалась с ним ровно до того момента, пока брат не уснул, и лишь потом заботливо укрыла Гошу пледом и вышла обратно к гостям.

 После обеда они все вышли в сад, где стараниями Милены Александровны развесили гирлянды, гигантскую праздничную надпись «С Днем Рождения!» и накрыли небольшой столик с закусками и шампанским. Рудольф старался поддерживать общение не смотря на то, что Верочка уже давно перешла границы приличий и задавала ему такие вопросы, которые даже Лера постеснялась бы задавать:

 — И почему все вокруг твердят, что этот дом такой мрачный? Вроде бы ничего... – говорила подруга и Яковлева, заметив порядком уставшее выражение глаз Руди, переключила молодую мамочку на себя.

 — Ты зачем его с ума сводишь? – зашипела она ей на ухо. – Прекрати действовать ему на нервы!

 — Малышка, я же его проверяю! Вдруг это твой будущий муж, а значит нам с ним придется часто видеться. Тогда ему надо привыкать к моей... Тонкой натуре!

 Лера вспыхнула.

 — Ты чего, совсем с ума сошла? Вера, это...

 — Да я шучу, Яковлева! – рассмеялась она. – Ты бы видела свое лицо. Расслабься. Нормальный твой Алфёров, можешь смело брать. Это я так, если что.

 — Перестань, это...

 — А ты что, сама не видишь? Да кто просто так будет такой праздник для прислуги устраивать? Втрескался он в тебя, чем хочешь поклянусь! – заверила ее девушка, ярко улыбнувшись. Лера искренне порадовалась тому, что Руди в тот момент говорил с Миленой и Ульяной и не слышал их. Хотя надежда в ее сердце от этих слов расцвела с новой силой.

 — Рома, осторожнее, – вдруг раздался возглас Литвиновой, и Лера обернулась на мальчика. Он бегал по дорожкам с воздушным шариком в руке и выглядел таким счастливым, что Яковлева не могла отвести от него глаз. Как можно было не любить этого мальчишку? Такой светлый, такой добрый, такой открытый! Хотела бы она иметь хотя бы призрачный шанс на то, что сможет всегда быть с ним. Видеть, каким он растет. Помогать ему, когда возникнут какие—то трудности. Поддерживать... Хотелось бы ей заменить мальчику маму? Еще как да! Только вот она знала, что такое никогда не случится.

Рудольф постарался на славу, и к концу праздника ее сердце было переполнено любовью и нежностью по отношению к этому прекрасному мужчине. Он казался ей воплощением идеала или же это шампанское ударило в голову? Алкоголя на празднике было предостаточно, как игристого, так и более терпкого и привычного Рудольфу. В любом случае, все было прекрасно. Гоша спустился к ним почти сразу после того, как она уложила Ромку на дневной сон и выглядел куда лучше. Стал улыбаться, даже побеседовал с Рудольфом о чем—то пару раз. Девушка обрадовалась, понадеявшись на то, что Гоша и Руди смогут найти что—то общее.

Верочка ушла первой, осмелев настолько, что подмигнула хозяину дома напоследок и послала бы воздушный поцелуй, если бы Лера не остановила ее тяжелым взглядом. Следом за ней дом покинула немного заскучавшая Ульяна – тут ей было не очень комфортно, а как бы Яковлева не старалась, она не могла обеспечить всех одинаковым вниманием. Гоша остался подольше, даже поужинал с ними после пробуждения Ромы.

 — Как там Евгения Александровна? – осторожно спросила девушка, разминая картошку с курочкой для Ромы в более—менее однородную массу. – Все еще злится на меня?

 — Ага,— кивнул Гоша. – На твоем месте я бы избегал встречи с ней лет десять, не меньше.

 — Ты и на своем месте это не плохо делаешь, – тихо заметила Лера. Он помрачнел.

 — Все с ней в порядке. Как и всегда. Не беспокойся, сестричка. Уж поверь, однажды она тебя простит.

 Алфёров недовольно наморщил лоб. Лера догадалась, что он хотел бы защитить ее, сказать, что прощать ее не за что и мягко улыбнувшись мужчине, покачала головой. Не хотелось портить остаток вечера спорами о том, кто прав, а кто виноват.

 Брат ушел лишь перед тем, как Рому нужно было укладывать на ночь. Девушка тепло попрощалась с ним и вместе с мальчишками проводила его к такси, что заказал для него Руди. Гоша уехал, окинув их последним долгим взглядом и улыбнулся так, словно был безмерно счастлив. Почему—то Леру напугала эта улыбка, но она постаралась отмахнуться от нее. Мало ли почему он так улыбается... Может он так рад уехать из этого «мрачного» дома?

 — Мозно есе немного погулять? – попросил Рома, подергав ее за руку.

 — Немного можно. Ты так соскучился по улице? – спросила Лера, сжав его ладошку. Мальчик кивнул. – Только погуляем по саду, а потом домой и спать, хорошо?

 — Холосо, Лела.

Рудольф молча шел радом с ними, а она то и дело смотрела на него, постепенно забывая обо всем. О странностях брата, о Верочке с ее заявлениями, об угрюмой Уле, о том разговоре про маму—монстра... Сейчас она была со своей маленькой семьей. Ей хотелось бы, чтобы весь день был именно таким – они трое, и больше никого. Ну, разве что, может, Милена с Петром.

И пусть она не часть их семьи... Но на секунду ей же никто не помешает поверить в то, что это возможно?

Ромка что—то щебетал, радуясь тому, как на деревьях и кустарниках зажглись теплые огоньки гирлянд. Лера и сама засмотрелась на них с удовольствием. На улице постепенно становилось холоднее, и вскоре они вернулись в дом. Там девушка вместе с Алфёровым осторожно искупали ребенка, переодели в чистую пижамку, и Лера прочитала ему одну из самых его любимых папиных сказок, что уже пополнили подаренный ею блокнот. Лишь когда малыш уснул, она решилась обратиться к Рудольфу и поблагодарить его за все, как он подошел к ней первым и решительно посмотрел в глаза.

 — Валерия... У меня есть для вас еще один подарок. Вы не хотите прогуляться?

Двадцать первый день рождения сестры стал для Георгия своеобразным спасительным билетом. За прошедшие несколько месяцев он так и не смог оплатить и половины долгов, и информацию на Рудольфа достать – тоже. Единственное, что ему удалось узнать наверняка, так это то, что Алфёров владеет не только винным производством, но и несколькими клубами. В том числе тем самым клубом, в подвале которого было злосчастное казино, так излюбленное Яковлевым. Цепочка сложилась в его голове очень легко и быстро. Раз Алфёров владелец казино, то он же владеет долгами Гоши.

А значит, информацию надо искать еще усерднее.

Как же ему удалось узнать, кто владелец казино? В этом ему очень помогли наводки Домкратова. В поисках ответов на свои вопросы, Гоша пошел по списку клубов, что предоставил ему старик. Знал, что за хорошую цену или услугу найдется болтливый язык, хотя бы один точно. А уж конверт с авансом не только подогревал его мотивацию, но и стал хорошим вкладом в поиски.

Так, 12 декабря вечером молодой человек пришел в ночной клуб «Элита», где проходила тематическая вечеринка. Он точно знал, что его владелец и хозяин казино — это одно лицо, благодаря своим «друзьям по несчастью». Музыка заполняла все помещение пульсирующими волнами, а в свете разноцветных огней люди казались ненастоящими, будто нарисованными. Георгий прошел вглубь танцпола, осматриваясь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, что-то интересное. Что-то, что могло бы помочь ему найти ответы.

Его взгляд привлекла девушка. Черноволосая, невысокая и очень гибкая, она двигалась совсем не так, как остальные. Было видно и высокий уровень подготовки и то наслаждение, с которым девушка отдавалась танцу.

«О чем ты только думаешь? Ты сюда не за бабой пришел, а за информацией!» – одернул сам себя Гоша, хотя взгляд оторвать от танца девчонки было совсем не просто. Вскоре музыка сменилась, и девушка пошла к барной стойке. Влекомый непонятным интересом, парень пошел следом за ней и сел в шаге от незнакомки, которая тем временем подозвала бармена так, словно была здесь хозяйкой.

 — Да, Рита Борисовна? – очаровательно улыбнулся юноша за стойкой. Он явно давно знал эту девушку.

 — Мне маргариту,— четко сказала незнакомка, – и поживее, Тош, не хочу терять тут время.

 — Сию секунду!— мальчишка засуетился. Он явно хотел впечатлить посетительницу, и это привлекло внимание Гоши еще сильнее. Кто она? Возможно, ей известно то, что ему нужно?..

 Не долго думая, парень подвинулся еще ближе и крикнул бармену:

 — Маргарита за мой счет! – и лучезарно улыбнулся обернувшейся к нему девушке. Рита оказалась не только грациозна издали, но и безумно красива вблизи. Четкий изгиб черных бровей, удивленно приподнятых над сверкающими серо—зелеными глазами, бледная кожа, покрытая небольшим румянцем от танцев и алкоголя, пухлые, такие сочные и мягкие на вид губы... Определенно, Рита, как назвал ее бармен, была во вкусе Георгия, отчего завести разговор с ней стало еще интереснее.

 — Вы позволите угостить вас? – он улыбнулся так ярко и обаятельно, как только умел.

 Брюнетка же ответила хитрой, но не менее очаровательной улыбкой, оценивая его взглядом.

 — Почему бы и да,— в этот момент бармен принес ей напиток, и девушка тут же пригубила его.

 — Меня Гоша зовут, – представился парень.

 — Рита. Рада знакомству, – она коротко усмехнулась,— что привело тебя сюда, Гоша?

 Георгий посмотрел ей в глаза и на мгновение завис. Девчонка была слишком хороша, с такой абсолютно не хотелось думать о своих долгах и проблемах.

 — Ищу кое—кого. Ты часом не знаешь, кто владелец этого клуба?

 Рита ненадолго задумалась так, словно решала, сказать ему правду или солгать. А он не мог оторвать глаз от ее забавно нахмуренного острого носика и пухлых губ.

 — Знаю. Не самый приятный тип. Но был другом моего отца, так что я часто хожу сюда за бесплатной выпивкой.

 — Вот как,— он усмехнулся,— значит, моя попытка познакомиться была обречена.

 — Да, но раз мы разговариваем, значит не все так плохо,— девушка подмигнула.

 — Я рад это слышать. Так ты подскажешь мне, как я могу найти хозяина заведения?

 — Зачем он тебе?— девушка слегка наклонила голову набок, потягивая свой напиток через трубочку.

 — Один мой друг хочет лично вернуть ему должок. И если благодаря тебе я узнаю, кто этот человек, то отблагодарю за нас обоих, – он невзначай коснулся ее ладони кончиками пальцев.

Рита не убрала руку, а ее взгляд стал немного странным, и оттого еще более притягательным. Гоша не мог оторвать глаз от ее лица, наблюдая, как девушка неловко закусывает нижнюю губу.

 — Что ж. Я могу сказать тебе его имя, но если вдруг у вас не срастется – обо мне не упоминай. Я не хочу, чтобы мне из—за тебя досталось...

 — Я буду нем, как рыба,— пообещал парень, сверля взглядом ее губы.

 — Хорошо. Его зовут Рудольф. Рудольф Алфёров. Здесь его называют «Сын Винодела», так как его папочка, – на этих словах ее лицо исказила странная гримаса горечи, –  основал этот клуб. И не только этот. В общем—то, все, чем сейчас владеет Алфёров—младший.

 «Рудольф Алфёров... Твою мать, этот гандон?!» — Гоша невольно сжал руку на своем бокале пива. Все связи сошлись, и стало очевидно, что тот, на кого он хотел собрать компромат и тот, кому он был должен кучу денег – один и тот же человек!

 — Ты в порядке?— Рита изогнула бровь, замечая перемену в выражении его лица.

 — Да, все отлично,— Гоша вернул самообладание и мило улыбнулся девушке, – спасибо, дорогая Рита. Ты нам очень сильно помогла. Как я могу тебя отблагодарить?

Брюнетка весело улыбнулась и оттолкнула от себя пустой бокал.

 — Пошли танцевать? Одной мне уже скучно, а с тобой явно будет интереснее, – девушка подмигнула и потянула его за руку в гущу танцующих. От ее прикосновения Яковлев ощутил, что и сам вовсе не прочь потанцевать с этой малышкой, тем более, что он уже узнал от нее самое важное.

Дальше все было подобно чертовски приятному сну. Гоша не очень умело танцевал, но мастерства Риты хватило на них обоих. Она двигалась так грациозно, что дух захватывало, но теперь она еще и вовлекала его в свой танец, касаясь то его плеч, то груди, порой вовсе мимолетно задевала его бедра. Гоша завороженно наблюдал за пьяненькой брюнеткой, с удовольствием касаясь ее талии. Короткое платье выигрышно обтягивало ее хрупкую фигурку, и было к тому же безумно приятным на ощупь.

В конце концов алкоголь и раскованные объятия девушки добавили ему смелости, и Гоша, влекомый красотой своей партнерши, захватил ее в танце в крепкие объятия и припал к ее губам своими. Они оказались идеально мягкими и приятными, к тому же шевельнулись в ответной ласке очень быстро. Рите, очевидно, был приятен его порыв, девушка крепче обняла своего спутника за шею и перехватила инициативу, углубив поцелуй. От этого голова Георгия вовсе перестала соображать. На мгновение он совсем забыл о своей первоначальной цели, о проблемах и страхах, что снедали его последние два года. Целоваться с Ритой было слишком приятно.

 — К тебе или в отель? – тихо спросила девушка, оттолкнув его спустя несколько недолгих мгновений.

 Он не сразу сообразил суть вопроса, но как только понял, ответил без лишних слов:

 — В отель.

 Рита кивнула и последовала за ним к гардеробу, где оба довольно быстро получили свои куртки. На улице было холодно и шел небольшой снежок — середина декабря была щедра на морозы. Гоша вызвал такси, а Рита тем временем отстраненно смотрела в небо, словно задумалась о чем—то. Парень засмотрелся на то, как снежинки осторожно падали на ее волосы, выглядывающие из—под шапки, и на ее легкую полуулыбку.

 — Готова?— тихо спросил он, когда машина подъехала.

 Рита отвлеклась от созерцания чернеющего неба и  посмотрела ему в глаза.

 — Готова. Ты уже знаешь, куда?

 — Да. У меня есть на примете одно приятное местечко.

Это был отель «Лилия», неподалеку от Фонтанки. Он принадлежал другу Георгия из университета, так что договориться о хорошем номере за умеренную плату было не сложно. По пути ребята не могли сдержать бушующие гормоны — Гоше слишком нравилось наслаждаться губами своей новой знакомой, и это было взаимно, судя по ее ответу. Добравшись до нужного дома, парочка вылезла из машины и вошла внутрь, в просторное фойе.

Георгий недолго побеседовал с администратором, пока Рита оглядывалась по сторонам, загадочно улыбаясь. Приятная женщина проводила их к нужному номеру и, после недолгого объяснения правил пребывания и вручения ключей, оставила ребят одних.

Рита окинула взглядом номер и скинула с себя куртку.

 — Здесь и правда миленько, — ее взгляд упал на широкую постель, а улыбка стала еще притягательнее.

 Гоша повесил свое пальто на крючок и подошел ближе к своей милой спутнице.

 — Рад, что тебе нравится,— он откинул густые черные пряди девушки на левое плечо, открывая себе потрясающий вид на ее тонкие ключицы и изгиб шеи. Одной рукой парень притянул ее к себе ближе, а другой осторожно коснулся обнаженного участка кожи, наблюдая, как по ней проносится россыпь мурашек.

 — Какой ты... — Рита глубоко выдохнула, от возбуждения ее зрачки стали такими широкими, что едва не затмили зелень глаз.

 Гоша улыбнулся и немного наклонился чтобы коснуться ее шеи губами.

 — Какой же? — прошелестел он ей на ушко, вызывая новую волну мурашек. Гоша знал, что генетика не обделила его симпатичной мордашкой. Он нравился многим девушкам, и часто пользовался этим в университете, привлекая глупеньких влюбленных первокурсниц обаятельными серыми глазами и веселой шалопайской улыбкой. Он был выше Риты, так что мог наслаждаться видами ее хрупкой фигурки без проблем, и прекрасно понимал, что так же нравится ей, как она ему.

Вместо ответа Рита заставила его оторваться от ее шеи и страстно поцеловала его в губы, сжав ручки на его любимой светлой рубашке. Темперамент девушки пришелся ему по душе, парень с удовольствием ответил на ее поцелуй, но не долго дал ей управлять ситуацией. Вдоволь насладившись ее губами, Георгий развернул девушку спиной к себе и одним резким движением расстегнул ее платье. Он избавлялся от ткани медленно, лаская руками каждый открывшийся участок ее кожи, отчего Рита дышала чуть чаще, пытаясь добраться пальчиками до его одежды. Наконец, ее платье и белье осталось где—то позади, а его взгляду открылась вся красота новой знакомой целиком, без прикрас. Он толкнул девушку на постель, постепенно расстегивая свою рубашку, позволяя Рите изучить его рельефное тело взглядом.

Гоша занимался в качалке добрых лет пять, так что посмотреть было на что. Он усмехнулся, замечая, что девчонка совсем не тушуется, а с удовольствием рассматривает его, медленно ложась на спинку. Ее взгляд, ее движения, улыбка и красивые ножки – все в ней будто приглашало его к открытым действиям. Георгий не заставил себя долго ждать. Избавившись от лишнего, он все же не забыл о защите, и, покончив с подготовкой, нырнул в объятия Риты с таким рвением, что уже спустя минуту комнату наполнили ее мелодичные стоны.

Эта ночь была самой приятной и яркой за последние годы. Гоша впервые за долгое время забыл абсолютно обо всем. Рита оказалась идеальной любовницей для него – ее пыл, ее красота и ненасытность... Ему нравилось в ней решительно все. Только вот... Отношения ему были сейчас совсем не кстати. Что он мог дать этой красотке кроме хорошего секса? Пустой карман и кучу долгов? Да и как в принципе думать о чем—то серьезном, когда вся твоя жизнь зависит от одного урода?

Так что утром, когда он проснулся и обнаружил Риту рядом, он несколько удивился. Гоша рассчитывал, что либо она исчезнет раньше, либо он сам проснется до ее пробуждения и уйдет. Но она уже не спала, а сидела у зеркала и рассматривала что—то на своем все еще обнаженном теле. От такого вида Гоша ощутил новую волну желания, но все же совладал с собой и сказал:

 — Привет.

 — Проснулся, – она улыбнулась и обернулась, откинув волосы, непослушно закрывшие часть ее лица, назад,— выспался?

 — Никогда так крепко не спал, — признался он, — ты как?

 — Все хорошо.— Она убрала руку со своей груди, и он заметил то, что упустил во время секса. На идеально гладкой белой коже было небольшое родимое пятнышко, чем—то отдаленно напоминающее месяц, или банан. Тут уж кто как посмотрит.

 — Ты красивая,— выдал он тихо и тут же пожалел об этом. Ее улыбка стала такой нежной и яркой, что ему впервые стало противно от собственной низости. Так что Гоша сел на постели и выдавил кривую улыбку,— ты же понимаешь, что это все — одноразово? Нам было весело, но к отношениям сейчас я точно не готов. Мне это не нужно.

Улыбка Риты мгновенно стала какой—то искусственной, чужеродной. Гоша отвел взгляд, ожидая, что она пошлет его и уйдет, но, к его удивлению, девушка подалась к нему ближе и поцеловала в шею.

 — Меня отношения тоже не интересуют,— шепнула она ему на ухо, теперь уже у него вызывая табун мурашек, — но я не прочь повторить наш «одноразовый» эксперимент.

 Он посмотрел ей в глаза с искренним удивлением, но увидел в них только решимость.

 — Почему?..

 — Мне понравилось,— она пожала плечами,— и я не хочу пробовать с другими, пока под боком есть такой простой вариант. Никаких обязательств. Никакой мутотени с отношениями. Только веселье и качественный секс. Согласен? – она облизнула нижнюю губу и подмигнула.

Не согласиться на такое было бы просто преступлением. Гоша не смог устоять перед напором этой красотки, а потому кивнул и сам притянул ее к себе для страстного поцелуя. Они провели в отеле весь день, отвлекаясь только на еду и болтовню ни о чем. В номере был телевизор с доступом к онлайн—сервисам, так что ребята смотрели кино, ели заказанную в номер еду, а после вновь предавались страсти.

Так у него и появилась добрая подруга Рита. Они встречались пару раз в неделю все в том же отеле, иногда выходили погулять, если было настроение, или пересекались в клубе. Он старался не придавать этой «дружбе» особого значения. Просто плыл по течению рядом с ней, в остальное время не забывая о своих целях. Так прошли эти месяцы.

Домкратову он сообщил о своих находках через день после знакомства с Ритой. Павел отдал ему обещанные деньги и сообщил, что если Гоше удастся узнать что-либо через Леру, или побывать в доме Рудольфа и самостоятельно найти компромат, то Домкрат покроет половину долгов Яковлева.

И вот, Лера зовет его и своих подружек на день рождение в дом Алфёрова. Упустить такую возможность было смерти подобно! Так что Гоша приготовил подарок и приехал в особняк на Финском озере, и казалось, он был готов абсолютно ко всему.

Но нет.

К этому он готов не был.

Сначала он, конечно, познакомился с Рудольфом. Яковлев не ожидал, что хозяин дома и его долгов столь молод. Едва старше его самого, максимум лет на пять! А уже такой гандон...

 Нет, вел он себя, разумеется, безупречно. Был вежлив и спокоен, радушно принял гостей его милой сестрички и даже праздничный обед закатил. Такие блюда, как на столе Алфёрова, Гоша даже в лучшие времена сытой богатой жизни не ел! Единственная горничная суетилась вокруг стола, пытаясь услужить всем гостям.

 — Рудольф Борисович, могу я позвать Риту себе на помощь? Рома уже покушал, Милена Александровна согласилась проследить за ним,— робко обратилась служанка к своему хозяину. Ее раболепная улыбка вызвала у Гоши легкие рвотные позывы.

 — Ладно, зови. Только пусть будет в перчатках и маске,— кивнул Рудольф.

Даже в этой «экипировке» Гоша узнал ее сразу. Как только Рита пересекла порог столовой. Она была прекрасна и элегантна даже в платье горничной, и не смотря на маску, глаза ее выдали сразу же. Парень едва не подскочил на месте, а сама Рита побледнела еще сильнее, заметив его, но ничего не сказала и принялась обслуживать гостей вместе со своей подругой.

Было сложно оторвать от нее взгляд и не вызывать подозрений, но, вспомнив о своей цели, Яковлев все же обратил внимание на сестру. Так вот где работает его «подруга». Вот откуда у нее такие познания о хозяине клуба! А вдруг она?..

Предположение, что она спит с Рудольфом, едва не заставило его сожрать собственную салфетку. Парень выпил воды, чтобы немного остыть.

 — Гош, ты в норме? – тихо спросила Лера, обеспокоенно коснувшись его руки.

 — Прости, сестричка. Я так плохо спал сегодня, что голова раскалывается. Не хочу портить тебе праздник, но мне бы хоть минуту отдохнуть,— он виновато улыбнулся.

Девушка коснулась его лба пальчиками и вздохнула.

 — Я дам тебе таблетку и...

 — Может положите его в гостевой? – предложил Рудольф, – отдохнете там, а как станет лучше, вернетесь к веселью.

 — Буду благодарен,— парень кивнул, посмотрев на Рудольфа мельком, чтобы не выдать свой гнев и вспыхнувшую ревность.

Лера помогла брату добраться до своей комнаты. Он знал, что девушка не положит его в другом месте – слишком не любит злоупотреблять гостеприимством. Так что, выпив таблетку и расположившись на постели сестры, парень быстро погрузился в «сон». Девушка недолго посидела с ним и ушла обратно к гостям, а вот Гоша, выждав минутку, не стал терять время попусту.

Он точно знал, что сестра ведет дневник. И примерно помнил, как эта тетрадь выглядит, так что поиски были совсем не долгими. Обнаружив нужные записи, мужчина принялся изучать их, стараясь не думать о Рите и ее возможной связи с Алфёровым.

Поначалу в дневнике было мало интересного. Сестра в основном восторгалась Ромой и подмечала таинственность своего хозяина, описывала моменты их взаимодействия. Это все он уже знал! Но верил, что дальше будет что—то более важное, и не ошибся. Вскоре он узнал и о том, что сын Рудольфа на самом деле его племянник, и о том, что это все тщательно скрывается не просто так. Парень сфотографировал нужные страницы дневника. Да, сестра явно влюблена в своего «Руди», но сейчас было куда важнее спастись от его бесноватых подчиненных. Продав этот материал, Гоша сможет и покрыть долги, и отомстить этому скоту Алфёрову за все. За свои унижения, за избиения и угрозы, и за его вмешательство в дела Леры и ее расходы на семью.

Узнав самое важное, парень положил дневник на место, уверенный, что больше ничего, кроме излияний души его сестренки, он там не найдет. Теперь парню хотелось отыскать Риту и выяснить, какого рожна она здесь делает. А потом можно и назначить встречу Домкратову. 

Выглянув украдкой в окно, Яковлев увидел, что все гости расположились в саду за легкими закусками и шампанским. Спиногрыз Алфёрова бегал по дорожкам, а Лера и ее «возлюбленный» любовались им, как восьмым чудом света! Домоправительница тоже была с ними, так что Гоша спокойно вышел из комнаты и направился наверх. Там, по заверению сестры, жили сейчас все, кто был «на карантине». Дворецкий вроде как уехал к себе, и остались только две горничные. Там—то он и рассчитывал найти Риту.

Оказавшись на третьем этаже, Яковлев увидел две двери. За одной из них была тишина такая, словно там никого не было вовсе. А вот за второй была слышна возня... Как будто что—то мягкое били со всей силы. Гоша осторожно постучал, и возня прекратилась. Вскоре дверь открылась, и он увидел Риту... Такую красивую без этой своей маски, и отчего—то злую, как тысячи чертей!

 — Заходи!— она втянула его в комнату и закрыла дверь. Гоша осмотрелся. Комната была довольно небольшая и светлая, вся увешанная картинами с пейзажами и портретами. Небольшая кровать стояла в углу, а на ней сильно избитая пуховая подушка. На рабочем столике у окна лежали незаконченные эскизы и подмалевки.

 — Уютно тут у тебя, – холодно подметил он.

 — Какого хрена? Ты что, и правда брат этой?.. – Рита стиснула зубы, сжимая руки в кулачки. Даже в таком виде она была прелестна, хотя сейчас он и сам был зол от неожиданной ревности.

 — А ты? Какого хрена ты тут делаешь, а?

 — Будешь смеяться, – Рита зло усмехнулась.

 — Ну так рассказывай...— он сделал шаг ближе к ней, испытывая острую потребность обнять ее тоненькую шейку руками.

 — А ты чего вообще завелся? — Рита вспыхнула лишь сильнее по мере его приближения,— сам не захотел знать, как я живу вне наших встреч!

 — Больно ты хотела знать о моей жизни! Я слушаю, Рита! Ты что, спишь с этим ублюдком?! — наконец высказал он свои опасения.

 Рита мгновенно потеряла дар речи, а злость и досада сменились истерическим смехом.

 — Ты... думал, я с ним... С НИМ?... — хохотала девушка, едва не согнувшись пополам от приступа.

 Гоше стало неловко за свой порыв ревности, он смотрел на нее растерянно и не понимал, злиться ему или успокоиться.

Отсмеявшись, девушка наконец посмотрела на него чуть спокойнее.

 — Этот ублюдок... Он мой брат по отцу. Мой отец — Борис Алфёров, Винодел. Но я рождена вне брака, так что прямой наследницей не являюсь. Вот и живу в отчем доме на правах прислуги, — в ее глазах сверкнул злой огонек.

Волна облегчения была столь сильной и неожиданной, что Гоша даже отшатнулся. Она сестра ненавистного Алфёрова! Еще и точит зуб на него.

 «Может быть она поможет мне? Если так, удача явно на моей стороне...»

 — Какая ирония... Ты явно недолюбливаешь мою милую сестренку, верно?

 — Любить ее мне не за что. Эта выскочка окучивает моего брата, толком не понимая, что с няньками в этом доме разговор короток. Моя мать стала жертвой подобных отношений... А я их плодом. Так что да, любить эту идиотку мне не за что. А что?

 — Дело в том, что и мне твоего брата любить не за что. Впрочем, как и сестру, коей она мне не является. Только тсс, это секрет,— он уверенно сел на кровать ошарашенной девушки.

 — К—как? В смысле не является?

 — Мой отец вписал себя в ее свидетельство, но отцом он ей не является. Ее француженка—мать нагуляла ее во Франции, а за моего отца вышла замуж уже беременная. Так что да, Лерочка считает меня своим братом, но на деле все совсем не так.

 — А мой брат? Зачем ты искал его?

 — Этот ублюдок заставил Леру подложить нам с матерью свинью, и по факту обобрать до нитки, — сказал он половину правды, — так что я был бы рад устроить им обоим веселую жизнь. И благо, у нас с тобой есть для этого абсолютно все.

 — О чем это ты? — Рита посмотрела ему в глаза и сложила руки на груди.

«Сказать ей все, или половину? Если она поймет, что дело коснется ребенка, то может отказаться. Лучше сказать часть правды.»

 — У меня есть компромат на них обоих благодаря дневнику Леры. Если прибавить к этому твою историю, этот материал можно дорого продать. Достаточно обратиться в крупные интернет—издания, и им обоим будет не сладко. И тогда ему придется поступить с тобой по совести и отдать часть наследства. Под общественным давлением,— он усмехнулся, замечая, как Рита постепенно попадается на его крючок. Девушка задумчиво улыбнулась.

 — Думаешь, он не устроит нам обоим за подобное?

 — Он не сможет!— заверил ее Гоша, и взял девушку за сомкнутые руки, притянул к себе. Та поддалась и устроилась у него на коленях,— будь уверена, ему придется заплатить тебе и признать в законных правах на наследство. А я наконец получу сумму, которой хватит, чтобы поддержать бизнес матери и выкупить из залога наш дом. Так ты согласна? Поможешь нам обоим? — он посмотрел в зеленые глазки своей доверчивой подруги с такой неподдельной нежностью, что и передать нельзя.

 Рита задумчиво погладила его по кудрявым каштановым волосам и кивнула.

 — Помогу. Только ты дашь мне гарантию того, что я не останусь без поддержки, если Рудольф все же бросит меня.

 — Этого не случится...— он наткнулся на ее недоверчивый взгляд и сдался,— хорошо. Я оформлю расписку и ты получишь часть гонорара за продажу материала, если Алфёров даст заднюю.

 Девушка впилась пальцами в его волосы и прошептала ему в губы:

 — Если ты меня обманешь, я убью тебя. Понял?

 Он тихо рассмеялся и повалил ее на узкую постель.

 — Понял—принял, красотка,— солгал парень и забылся в поцелуе столь желанной девушки. Времени у них было немного, так что он тут же принялся освобождать ее от одежды, не затрачивая остаток на разговоры. Рита поддержала его энтузиазм, и была тиха, как мышка, но в страсти не убавила ни на грамм. Довольно быстро они воссоединились, даря друг другу такое физическое удовлетворение, подкрепленное устной сделкой, что оба весьма быстро достигли пика. Довольный, как мартовский кот, Гоша пообещал Рите, что свяжется с ней для уточнения деталей ее истории, и пошел вниз, к сестре и ее гостям. Выглядел он гораздо лучше, чем до обеда, так что Лера перестала волноваться за него, и праздник продолжился на веселой ноте.

Особняк Гоша покинул вечером, в районе девяти часов, и был счастлив, как никогда.

«Скоро все закончится. Скоро я буду свободен!»

Павел назначил ему встречу на следующее утро. Яковлеву не терпелось поделиться добытой информацией и получить долгожданное вознаграждение, поэтому он примчался на место встречи раньше необходимого на полчаса. Домкратов приехал без спешки, к назначенному времени. Они встретились в небольшой кофейне на Фонтанке, там, где можно было спокойно обсудить все дела без лишних ушей.

- Итак, мой мальчик. Рассказывай, что тебе удалось узнать?

- Я смог познакомиться с сестрой Алферова,- начал Гоша, нервно сжимая чашку с горячим кофе в ладонях,- Ритой. Она рассказала мне немного о своем отце, и о том, что Рудольф сделал ее прислугой в родном доме.

- Это мне известно и самому,- сухо усмехнулся Павел,- я знаком с Ритой. Очень милая малышка, вся в своего покойного отца. Что-то еще?

- Да, это лишь часть,- Яковлев посмотрел в глаза Домкрату, но как всегда не смог выдержать его взгляд дольше минуты. Этот мужчина не внушал ему доверия. Но был его единственным шансом на спасение,- моя сестра узнала о том, что Алферов скрывает от всех. Его сын… Рома на самом деле ему не родной. Точнее, по крови они родственники, но отцом Рудольф ему не является,- парень протянул мужчине телефон с фотографией дневника Леры,- мальчик его племянник. А его настоящая мать - Регина Алферова.

Лицо Павла вытянулось от удивления. Домкратов долго всматривался в содержимое дневника Леры, а Гоша не мог найти себе места от волнения. Неужели не поверит? Что, если он сейчас посмеется над этой историей и пошлет парня куда подальше? Павел, будто прочел мысли Яковлева, и вернул ему телефон.

- Сложно в это поверить. Однако, если собрать воедино все эти крупицы, можно наделать немало шума,- вкрадчиво произнес он,- сможешь написать статью на основе собранного материала?

- Легко,- с облегчением ответил Гоша,- что я должен осветить?

- Все. Начиная с тайны его литературной личности, заканчивая историей с мальчишкой. Даже если отцовство Рудольфа истинно, твоя ложь будет воспринята, как истина, если она сплетена с правдивыми фактами. Интервью Риты тоже не будет лишним. Я дам тебе необходимые контакты, твою статью опубликуют в кратчайшие сроки. Главное напиши ее так скоро, как сумеешь.

- И мои долги будут погашены?- Яковлев от волнения едва не выронил телефон.

- Половину погашу я, вторую половину окупит гонорар за статью от изданий. Справишься на ура, и я доплачу остаток,- Домкратов кивнул и в тот же момент перевел Яковлеву на карту круглую сумму денег.

Воодушевленный парень встал с места и твердо заявил:

- Займусь этим немедленно. 

“Наконец-то! Этот ублюдок получит по заслугам, а меня ждет свобода!”

Сперва она подумала, что предложение Алфёрова ей всего лишь послышалось, но мужчина смотрел в ее глаза так решительно, что никаких сомнений не оставалось.

Он. Хочет. Побыть. С ней. Наедине.

"Вот это уж точно лучший подарок на день рождения. А что если он решит меня поцеловать? Ох, да о чем ты только думаешь?! Но... Что если Верочка была права?"

От алкоголя, хоть она и пила его не то, чтобы очень много, во всяком случае, в сравнении с братом, приятно кружилась голова, а мысли пошли в полный разнос. Как же хотелось верить в то, что мечты могут сбыться, тем более в такой вечер! Кто знает, может Руди признается ей в чувствах? Если бы так случилось, она однозначно, в одно мгновение стала бы самой счастливой девушкой во всей Вселенной!

— Да, конечно, — все же ответила Лера с робкой улыбкой. Сердце стучало так бешено, что казалось, в любое мгновение вырвется из ее груди. — Только лучше взять верхнюю одежду, стало сильно холоднее.

— Разумеется, — ответил Алфёров, и повел ее за собой на улицу. Они взяли из гардероба пальто, которые ещё не успели убрать, и девушка накинула на голову шарф, закрывая уши и горло.

— Куда пойдем? — спросила она, взволнованно улыбнувшись, все еще пытаясь поверить в реальность происходящего. Гулять с ним вдвоем... Да это же почти настоящее свидание! И даже если для него это ничего не значит... Все же, не так уж и часто они оставались наедине не по рабочим вопросам. Да и когда еще может представится такая возможность?

Так что Лера разрешила себе расслабиться и поплыть по течению. Пусть будет как будет!

 — Лера, давай прогуляемся в парке? Мы давно там не были, — предложил Рудольф и девушка кивнула.

В парке, казалось, было ещё холоднее. Возможно, из-за близости воды, а может из-за того, что приближалась ночь? Этого Лера не знала, но, на удивление, не чувствовала себя замерзшей, хоть и немного дрожала. Она смотрела на Рудольфа, согреваемая алкоголем и горящими ярким пламенем чувств к этому мужчине. Все это время они молчали и Яковлевой казалось…

Они прошли к одной из лавочек, и девушка посмотрела ему в глаза.

 — Лера... Валерия, – начал он, и она не решилась перебивать. Пусть говорит. Но он лишь покачал головой, открыл свою наплечную сумку и достал оттуда...

— Это что, новая рукопись? – ахнула девушка, увидев до боли знакомую полупрозрачную папку.

— Это готовый сборник рассказов, — кивнул он. — Я только вчера вечером отправил его редактору, так что вы станете первой читательницей. Больше чем уверен, что Андрей Игоревич еще даже не... Эй, ну не обязательно прямо сейчас! — Алфёров тихо рассмеялся, когда девушка едва не вырвала папку из его рук, покачал головой и открыл свой подарок. Нашел тот отрывок, что хотел и протянул ей. — Но вот это... мне бы хотелось, чтобы вы прочли это сейчас.

Лера нетерпеливо улыбнулась и кивнула, приступив к чтению рассказа о девочке, которая до последнего верила в свои мечты и не сдавалась, даже когда ей было очень сложно. Здесь не было ни волшебных предметов, ни грустного финала – девочка на протяжении всей истории боролась со страхами и в итоге побеждала, и получала то, чего хотела – исполнение ее самой большой мечты. Сама история была трогательной настолько, что у Леры на глазах выступили слезы. Но добило ее не это, а коротенькая приписка в конце:

"Посвящается Валерии Яковлевой, чье умение мечтать заражает оптимизмом самые сухие сердца".

Она посмотрела ему в лицо, больше даже не пытаясь сдержать слезы и, подвинувшись ближе, обняла Руди так крепко, как только позволяли силы.

— Рудольф, спасибо... — прошептала она ему прямо на ухо, чувствуя, что Алфёров обнимает ее в ответ. Крепко. Словно он и правда этого хочет. Лера положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Слезы текли по ее щекам, но высохли довольно быстро. На душе царила удивительно легкая радость. — Это прекрасно... Как вам удалось сделать этот рассказ таким живым? Впрочем, глупый вопрос! Ваши книги всегда живые, будто реальные. Этот рассказ, конечно, совсем не в вашем стиле, но при этом так... Вдохновляет, – немного сбивчиво призналась девушка все так же ему на ухо.

— Очень рад, что вам нравится, — прошептал Рудольф так же тихо где-то рядом с ухом девушки, заставив ее кожу покрыться мурашками от его теплого дыхания.

Лера открыла глаза и посмотрела ему в лицо. От девушки не укрылось то, каким взглядом он искоса смотрел на нее. Всего секунду, а потом выражение его глаз сменилось моментально, став из теплого, нежного, ласкового просто мягким и слегка отстраненным. Но она готова была поклясться, что не ошиблась. Хотя и отрицать того, что ей могло показаться, девушка не стала. Все же, воображение у нее сейчас разыгралось не на шутку...

Яковлева тепло улыбнулась ему и нерешительно погладила по спине. В знак благодарности.

— Спасибо вам. И не только за этот подарок. За то, что вы сегодня сделали. Поверьте, это был лучший день рождения за последние пять лет, — сказала она абсолютно искренне.

Алфёров коротко улыбнулся ей.

— И я знаю, что вам это далось не просто. Но то, что вы сделали для меня... Я, правда, очень благодарна вам, Рудольф.

 — Не стоит, — сказал он, отводя взгляд, и Лера на минуту замолчала, медленно отодвинувшись от него. Не хотела смущать его сильнее. Правда алкоголь и близость любимого мужчины вновь разожгли в ней былое любопытство.

— А какой был ваш самый любимый праздник в детстве? — глаза.

— В детстве...— он задумчиво нахмурился, словно пытался вспомнить что-то очень давно утраченное, забытое, — я больше всего любил мамины дни рождения. В такой день отец старался, чтобы все вокруг улыбались, буквально осыпал всех милостями. Да, я помню всего два-три маминых праздника, но это были лучшие мгновения из детства. Мы с Региной вместе рисовали ей подарки. У Редж отлично получалось, а вот я с живописью так и не подружился.

Лера весело улыбнулась, представив себе его рисунки. Почему-то, в ее воображении, они были похожи на ее собственные несуразные детские каракули.

 — Представляю себе... Рудольф, скажите, а почему ваш папа... Был таким (каким?)? Насколько я поняла, он был не самым приятным человеком?

— Скажем так – профессиональная деформация сказалась. — горько усмехнулся Алфёров. — Ему приходилось быть очень жестоким, порой слишком... Потому что если бы кто-то увидел его слабость, это могло бы стать концом для всей нашей семьи.

— Почему? Что такого опасного в ведении бизнеса могло навредить семье больше, чем его жестокость? 

Рудольф посмотрел ей в глаза. Алкоголь ли повлиял, или мужчина просто устал держать это все в себе, но он ответил на ее вопрос тихо, с долей горечи, но абсолютно искренне:

— Увы, Лера, мой отец не только вином торговал. На заре девяностых, чтобы выжить в разрушенном государстве и не позволить криминальным группировкам разграбить все, что он построил, отец сам сделал из себя авторитета, — он на мгновение замолчал, давая девушке переварить то, что только что сказал.

Лера во все глаза смотрела на него, но тоже молчала, ожидая, когда он продолжит и Руди не заставил ее долго ждать.

— Силой и деньгами он сплотил вокруг себя самых ушлых и слабых, но хитрых ублюдков. Так, уже через полгода он открыл несколько клубов и казино в Петербурге. Денег, конечно, стало больше, но чем выше ставки – тем больше опасность. Тогда отец нанял отбитых на голову бандитов, чтобы те не только выбивали долги из неудачников, но и устрашали тех, кому могло прийти в голову пойти против него. Вскоре в узких кругах отец получил прозвище "Винодел". Как ты понимаешь... Все, что осталось после отца, перешло ко мне, в том числе и остатки его криминальной империи.

Девушка ошарашенно смотрела ему в глаза, радуясь, что не стала отодвигаться от него слишком далеко и их разделяли всего какие-то жалкие десять сантиметров. Конечно, его рассказ должен был ее напугать. Черт, да Лера должна была быть в ужасе, все таки он сын криминального авторитета, как-никак. Владелец не одного, а может даже и не двух нелегальных заведений... Но она не чувствовала ни страха, ни ужаса перед ним. Больше того, ей почему-то стало даже спокойнее, когда она поняла, что именно по этой причине он знает о проблемах ее брата, а не потому, что наводил о ней справки неизвестно где.

И вместо того, чтобы отстраниться от него, заявить, что она не хочет иметь с ним ничего общего или же хотя бы попросить о помощи для Гоши, Лера испытывала боль и горечь. Ей казалось, что она остро чувствует его усталость. Казалось, чувствует то, насколько сложно ему жить с грузом своего прошлого и под тяжестью настоящего, то, как ему одиноко. Девушка неосознанно придвинулась к нему еще ближе и их плечи соприкоснулись. Как же ей хотелось дать ему хоть какую-то, пусть не самую надёжную и прочную, но опору! Коснулась его правой руки, решительно и довольно крепко сжала холодную ладонь.  

— Ничего себе... — сказала она тихо. 

— Да,— Руди не отстранился, но и ее ладонь в ответ не сжал. Вдыхал и выдыхал теплый воздух в прохладную пустоту парка, образуя причудливые облачка пара,—  Понимаешь, мне с самого раннего детства пришлось учиться быть жестоким. Беспринципным, непоколебимым, таким же, каким был он. Иначе с его смертью меня, как и всю семью, и состояние, сожрали бы без соли.

 — Почему? – спросила она тихо.

 — Нелегальные дела требуют решительности и силы. Отец говорил: "Ты сможешь защитить и себя и своих близких, если останешься жесток к чужим слабостям. Страх даёт власть. А власть даёт броню, которую не пробить, пока ты способен вселять страх".

Рудольф посмотрел куда-то вверх, туда, где верхушки деревьев образовывали причудливые узоры в звёздном небе. Прохладная ночь была на удивление ясной и бесшумной и голос Алфёрова звучал так же тихо и спокойно, хотя в этой пустоте казалось, что даже это было слишком громко. Сердце девушки сжалось и, казалось, и вовсе перестало биться. 

— Все это, наверняка, давалось вам нелегко. Вы ведь вовсе не такой, — тихо сказала она. — В смысле, в глубине души, вы так отличаетесь от него... Вы ведь и сами знаете это, знаете, что вы куда лучше, чем он!

— Сложно сказать, Лер,— он усмехнулся,— за все эти годы я привык играть свою роль и не всегда могу утверждать, что поступил бы иначе, будь я волен выбирать свой путь. Не всегда могу уверенно сказать, что я действительно другой. Сейчас я стараюсь избавиться от остатков прошлого. Это не просто, но я хочу передать сыну иную судьбу. Может прозвучит пафосно, но его душа слишком важна и чудесна, чтобы втягивать его во все это дерьмо, в этот нелегальный бизнес, построенный на слезах и крови. Но если бы не сын... Я бы вряд ли решился разрушать то, что отец столько лет строил.

— Я понимаю. Меня всегда восхищало то, каким чудесным отцом вы стали для Ромы, – искренне сказала Лера и ощутила, как Алфёров сжал ее ладонь в ответ, — расскажите больше о ваших родителях? Как они познакомились? Ваша мама знала о?..

— Тише-тише, столько вопросов, что на все сразу я не отвечу,— он рассмеялся и неожиданно нежно хпоправил прядь волос, неудачно упавшую на лицо Леры, от чего так покраснела, как маков цвет, – моя мама была пианисткой из очень интеллигентной семьи. Она была столь страстной творческой натурой, что могла превратить самый скучный деловой обед в настоящий праздник для всех участников. На одном из таких обедов мама и встретила моего отца. На тот момент он уже был достаточно богат, хоть и не так образован. Его бизнес был построен больше на прирожденной деловой хватке, чем на образованности.

— Он был не из ее круга? – спросила она, положив голову на его плечо и прикрыв глаза.

— Если можно так сказать. Он был старше матери на несколько лет, и к моменту их встречи сумел завоевать уважение в кругу интеллигенции Петербурга. Во всяком случае, в лицо ему пенять на недостаток корочек никто не решался. Он влюбился в маму с первого мгновения. И я могу его понять,— на этой фразе Рудольф внезапно запнулся и отвел взгляд вглубь парка,— вы не замерзли? Можем походить, чтобы не было так холодно.

Лера, согревшись (укажи на то, что она всё-таки замёрзла) рядом с ним, с неохотой кивнула на это предложение. Они встали и медленно побрели по дорожкам парка все так же держась за руки.

— Так, а он ей понравился?

— Не так сильно, как она ему. Маму скорее посмешили его неловкие попытки пригласить ее на свидание. Она рассказывала, что его угрюмый нрав и тяжелый взгляд поначалу напрягли ее, но стало интересно, как он проявит себя на прогулке, по этому она и дала ему шанс. Отец, не будь дураком, достал самые дорогие билеты в оперу, чтобы ее впечатлить.

— Неужели ему удалось найти ключик к ее сердцу уже тогда? – удивилась девушка. Она внезапно вспомнила картину в старой детской, на которой были изображены его родители. Даже через портрет Лера могла прочувствовать, как сильно Борис любил свою жену. Но вопросов от этого меньше не становилось. Оставалось лишь надеяться, что его неожиданная откровенность не оборвется на самом интересном месте, как обычно.

— Да. Мама говорила, что влюбилась в него в тот момент, когда он, вытерпев три часа оперного пения, искренне восхитился спектаклем, а в кульминации даже заплакал. Отец тогда шутил, что ему просто напекло глаза от яркого освещения, но даже мы, дети, понимали, что мама увидела его с совершенно иной, недоступной нам стороны.

— Почему тогда... – Лера запнулась, пытаясь подобрать слова, – почему, раз он так любил ее, он был так строг и жесток к собственным детям? К ее детям?

Рудольф посмотрел ей в глаза и горько улыбнулся.

— Возможно, потому что он не знал, что можно по-другому. Нет, не так. Он верил, что таким воспитанием сможет дать нам больше, закалить характер, сделать сильными. Отец решил, что в нашей семье за тепло и мягкость будет отвечать мама, а он – за строгость и дисциплину.

— Звучит как-то однобоко... Родители должны быть заодно в воспитании детей.

— Ты знаешь, я думаю, больше всего он хотел, чтобы его дети не только слушались и терпели, но и чтобы боролись за себя. Он даже в именах, что для нас выбрал, отразил свои стремления. Имя Регины дословно означает «Царица», а мое... – Рудольф горько усмехнулся, — «Славный волк» или «Вожак стаи». Ей имя подошло идеально. А я...

— Вы тоже соответствуете своему! – горячо прервала его Лера,— вы с такой выдержкой управляете оставленным вам наследством, с таким упорством продолжаете писать потрясающие истории! Да, ваша сестра была вам опорой, но силы, что она внушала были вашими. Она наверняка верила в вас больше, чем кто-либо, как и вы в нее(ииии? Предложение не окончено!)

Они шли вглубь парка. Рудольф какое-то время молчал, а девушка не спешила нарушать это молчание. Лере нравилось просто идти рядом с ним, держать его за руку... Удивительно, но его ладонь больше не казалась такой ледяной и твердой, напротив, теперь согревала. Не хотелось задумываться, о чем он молчит, не хотелось нарушать приятную легкость мыслей. Кажется, они обсуждали очень важные вещи, но в тот момент Яковлевой казалось, что это не больше чем их обычный разговор. Более личный, трепетный и важный, конечно, но для замутненного сознания вполне естественный.

Наконец, Руди глубоко вздохнул и кивнул.

— Ты права, наверное. Знаешь, Лера... Так, как Редж верила в меня, я в себя точно никогда не верил, – сказал Алфёров. Девушка посмотрела на него с болью, чуть крепче сжав его ладонь.

— А зря. Я вот в вас верю. И думаю, что вы все же сможете избавится от всего этого... Криминала, – неловко закончила она. Мужчина горько усмехнулся.

— Было бы это так легко, я бы уже давно закончил. Но, увы, это может занять у меня не один год. Я бы вообще, наверное, не поднял головы и не пытался, если бы не Рома. Не хочу, чтобы у него было такое же детство, как у нас с сестрой. Не хочу, чтобы потом, когда он вырос, ему пришлось бы стать таким...

— Вы правда считаете, что могли бы стать таким как ваш отец, если бы могли выбирать? – спросила девушка тихо, вспомнив его слова.

— Если бы не было Ромы, наверняка стал бы,— Рудольф кивнул,— он единственная ниточка, что осталась у меня от сестры. И от того меня, которого видели во мне Регина и моя мать.

Лера прикусила губу, пытаясь сосредоточится. Почему-то больше хотелось думать о разных глупостях, хотелось, чтобы он снова коснулся ее щеки, пусть и случайно... И почему рядом с любимыми людьми всегда так тяжело думать о чем-то серьезном? Почему когда ты влюблена и немного под шампанским – голова отключается и все становится таким неважным?

Но она все же нашла в себе силы прислушаться к нему. Сердце подсказывало – Руди ни с кем не делился этим. Во всяком случае, вслух. То, что он говорил было для него очень важно. Да что уж там, для нее – тоже...

— Милена рассказывала, что вы были самым умным и очаровательным мальчиком, какого она только видела, — тепло улыбнулась Яковлева. — правда, спорю, что теперь вы на втором месте. Но все же... вам не кажется, что именно тот мальчик, каким вы были рядом с Реджи и мамой – настоящий вы? Не пора ли попытаться дать себе... выход? — осторожно поинтересовалась она, заглянув ему в лицо.

— Интересно, как же? — он пытливо посмотрел на нее,— как вернуть мальчишку, когда ты уже сменил третий десяток и привык к своей жизни? Вот ты, Лера, смогла бы? Какой ты была в детстве? Спорю на что угодно, что совсем не такой решительной, как сейчас.

— Напротив, — она покачала головой, чуть улыбнувшись. — Раньше я была куда решительнее. До того, как родители погибли я, казалось, могла горы свернуть. Что уж говорить, я так сильно любила книги и походы к папе в издательство, что какое–то время убеждала его брать меня с собой, а потом караулила, чтобы он ни в коем случае не ушел на работу без меня! Мама часто говорила, что я была бы идеальнейшим ребенком, если бы не мое вечное желание быть впереди планеты всей. Мне всегда и всего было мало.

— Что ж, тут я ошибся,— признал Рудольф,— но в таком случае вопрос остаётся открытым. Ты бы смогла вернуться в то свое состояние?

Она задумалась на добрую минуту, остановившись у одного из фонарей под сенью клена.

— Что ж. Тут вам очко, той собой я бы не смогла стать. Знаете, я тяжело все это переносила, но сейчас, пять лет спустя я понимаю, что... легче не становится. И что прежнюю меня не вернуть, но я могу стать новой версией. Этакой, Лерой 2.0. Да, это тоже сложно, но возможно. И у вас такое тоже вполне могло бы получиться. Перечеркнуть прошлое и начать все с нуля. Или почти с нуля...

— Мы не можем перечеркнуть прошлое. — Рудольф покачал головой и мрачно улыбнулся. — Из него состоит наша суть. Без нашего прошлого мы лишь пустые оболочки. Опыт взращивает в нас личность, даёт опору на будущее. В такие перемены я верю.

Девушка немного помолчала, глядя на их переплетенные пальцы. Его рука была такой сильной... Почему-то вспомнилось то, как он целовал ее, как сжал в кулак волосы. И почему так хотелось испытать это снова?

— Тогда мне хочется верить в то, что вы уже меняетесь. То, что с вами было не перечеркнешь, допустим. Тут тоже очко в вашу пользу. Но разве нельзя использовать это в своих целях?

— Можно попробовать,— Рудольф коротко улыбнулся,— и да, я меняюсь. Это неизбежность бытия. Нас меняют те, кто находится рядом, кто нам дорог.

Яковлева чуть крепче сжала его ладонь и улыбнулась.

— Раньше я вас побаивалась. Представляете? Я вас боялась, – тихо рассмеялась она.

— Не удивительно,— он аккуратно коснулся ее щеки кончиками пальцев в том самом месте, куда когда—то ей прилетела пощёчина,— мне жаль, что я стал причиной твоего страха. И боли.

Девушка посерьезнела и замерла всего на мгновение. По одному лишь этому жесту ей моментально стало ясно, что это все не просто слова, ему действительно жаль. Лера сделала шаг вперед и немного подалась к нему, чтобы ладонь полностью касалась ее лица.

— Сейчас все в порядке. Не поверите, но я вас даже понимаю. И больше не боюсь вас. Совсем наоборот, очень уважаю. И... Вы меняете меня.

Рудольф не убрал руку, медленно изучая взглядом ее лицо, словно заново открывая для себя его грани.

— Надеюсь, в лучшую сторону?

— Это уже вы мне скажите. Какой я вам показалась на первый взгляд?

— В день собеседования ты показалась мне самой приятной из пришедших претенденток. Собранная, спокойная, улыбчивая девушка. Такая молодая, но умная и интересная – то, что надо моему ребенку. А сейчас... Спустя полтора года я лишь убедился, что не ошибся с выбором.

Лера тепло улыбнулась, наслаждаясь теплом его ладони.

— Приятно знать. Я никогда так не привязывалась к детям, а Рома... Может быть я сейчас подпорчу ваше мнение и вы решите, что я не такая уж и умная, но... Рома мне как родной. Я так сильно люблю его, что... Просто не представляю, как расстанусь с ним однажды, — девушка не сводила взгляда с его лица.

— Наоборот. Было бы грустно, если бы он ничего для тебя не значил, ведь он любит тебя,— мужчина все же убрал руку и потихоньку направил девушку в сторону дома,— когда я искал няню, я хотел найти для него ту, что сможет дать ему любовь. Не так, как могла бы Регина, но... Хотя бы близко к ней.

Лера пошла следом, тихо сглотнув.

— Скажите, а как... Как вы переживали то, что она ушла из дома?

Рудольф на минуту задумался, будто пытался вспомнить это неприятное время.

— На самом деле проще объяснить, как к этому пришло, чтобы понять, как мы это пережили. Когда нам с Региной исполнилось по 24 года, я уже был полностью погружен в дела отца. Мы оба получили высшее образование, и в тот год она активно получала второе. Ей удалось уговорить отца позволить ей получить педагогическое. Именно тогда Регина встретила своего... «Лоренцо». Он якобы приехал к ним учиться по обмену из Италии. Конечно, все это был фарс, на самом деле этот ублюдок украл документы у настоящего Лоренцо Бертама, когда бежал из родной страны, а хозяина этой личности запугал едва ли не до смерти, чтобы тот не разрушил его легенду. По этим документам он принялся учиться в СПбГУ, и сразу положил глаз на мою сестру. Она выделялась среди других. Не столько богатой одеждой и дорогими безделушками, сколько умом и вкусом к жизни. Пообщавшись с ней поближе, он понял, что в ее лице может найти отличную поддержку в России, и выгоду для себя. Разумеется, я знал о том, что у сестры появился ухажер-иностранец, она никогда не скрывала от меня ничего. И я, как заботливый старший брат...

— Старший? — изумленно перебила его Лера раньше, чем успела подумать.

— Да. Я родился на несколько минут, но все же раньше нее,— он усмехнулся,— так вот, я решил проверить ее ухажера через связи, которые мне предоставил отец. На первый взгляд все было чисто, но фотографии в документах настоящего Лоренцо не вязались с его нынешним образом, не смотря на попытки этого ублюдка косить под оригинал.

— А Регина? Вы попытались ей намекнуть о том, что...

— Я прямым текстом рассказал ей о странностях, связанных с ее парнем. Однако она была так влюблена, что списала все на мою мнительность. Отец узнал о ее отношениях через пару месяцев и был в ярости. Он уже присмотрел Реджи выгодного жениха среди своих знакомых, и такой поворот событий его не устроил. Вот только он, как и я, недооценил глубину ее чувств.

— Недооценили? – удивилась Лера.

— Да. Мы много раз пытались уговорить Регину оставить свою любовь, но в одно прекрасное утро я нашел на столе ее первое письмо. Отец тогда едва не задохнулся от ярости и принялся искать Редж по всем своим каналам. Он даже в университете все перевернул вверх дном, но это не дало результатов. Телефон нашли у какого—то барыги, а больше способов отследить ее не было. Как и «Лоренцо». Второе письмо я получил спустя несколько месяцев. Тогда отец уже слег после первого инсульта, и она узнала об этом из новостей. По ее словам я понимал, что что—то в ее жизни пошло не так. Чувствовал, что она в опасности, и не прекращал поисков, но безуспешно.

— Вы обращались в полицию?

— Отец, разумеется, и там имел определенные связи, так что да — ее искали все участковые города. Как потом оказалось, стоило больше внимания обратить в пригородные зоны... Знаешь, третье письмо стало для меня очередным доказательством того, что ее новоиспеченный супруг не чист на руку. Мы прекратили открытые поиски, чтобы дать им успокоиться и выдать себя, но продолжали держать ухо востро, чтобы не упустить возможность встретиться с Реджи.

— А как ваш отец?.. Он как это перенес?

— Сначала был инсульт... Потом отец погрузился в себя, стал угрюмым и задумчивым. Он все чаще отходил от дел, все глубже погружался в молчание, иногда сутками отказывался есть. Перед смертью он завещал мне все состоянии, вычеркнув Регину из документов, но дал указание. Если я найду сестру, я должен позаботиться, чтобы она была в порядке и получила положенную ей долю в обход ее супруга. Мы получили ее письмо с признанием в том, что Лоренцо оказался преступником, незадолго до ухудшения состояния отца. Тогда я принялся искать информацию о недавно судимых и сбежавших преступниках Италии, объявленных в розыск, и нашел. Его настоящее имя Клаудио Тотти. Мошенник, замешанный в ограблении нескольких банков и семей, одно из ограблений обернулось убийством.

Лера молчала, переваривая услышанное добрых пять минут. К тому моменту, как она вновь решилась заговорить, они почти дошли до территории особняка.

— Почему она не пришла к вам, когда сбежала от него?..

— Боялась, что этот ублюдок станет требовать от меня денег и укрытия на правах ее супруга. Глупо, но ведь Регина не знала, что я нашел о нем все необходимое, чтобы упечь ее муженька на долгие годы в тюрьму, так как сама не дала мне шанса найти себя или хотя бы отправить ответную весточку. Когда она начала рожать, то дала мой номер своей соседке, чтобы я смог наконец найти ее. Но к тому моменту... – Рудольф сглотнул и Лера невольно приблизилась к нему. Теперь они шагали так близко друг к другу, что при желании могли касаться плечами, — к тому моменту было уже поздно. Когда я нашел ее, помочь Регине было уже нельзя.

— Как же вы смогли скрыть все следы?..

— Я подготовился заранее, — он горько улыбнулся,— после письма сестры о ребенке, я понял, что в случае побега ей нужно будет уехать вместе с малышом под вымышленными именами. Но так же я не исключал вероятность, что смогу попытаться удержать Реджи здесь, уговорить остаться в нашем доме, если выдам ее ребенка за своего. Так я поехал в Америку и отыскал там подходящую девушку для фиктивного брака. Ушло немало денег и сил, чтобы оформить все документы, в том числе свидетельство о рождении ребенка. И свидетельство о смерти его фиктивной матери.

— А та девушка? Она?..

— Она была неизлечимо больна и нуждалась в деньгах для своей семьи. Так что ее смерть была вопросом времени. Официальная мама Ромы погибла через четыре месяца после его рождения. Тогда же я привез малыша в родной особняк. А до этого времени Рома жил вместе с Миленой в ее старой квартире. Чтобы ни у кого не возникло подозрений. Увы, мои усилия пригодились не для того, чтобы удержать сестру рядом с собой, а для того, чтобы спасти ее сына от Клаудио Тотти. После ее смерти, я нашел способ вывести полицию на след этого ублюдка, так что он уже довольно долгое время отбывает срок в родной Италии. Но если однажды, освободившись, он узнает о Роме...

— Мальчик не должен знать, кто его отец, чтобы не оказаться под его влиянием, верно?— Лера крепче сжала его руку. Сжала его руку так крепко, что …

Рудольф кивнул.

— Если он узнает о своей матери, то неминуемо захочет найти своего отца. Не для знакомства, так для мести ему за нее. Поэтому Рома должен считать меня своим отцом.Теперь ты знаешь все. Даже Милена и Петр знают меньше, лишь в общих чертах...

Лера погладила его пальцы.

 — Я очень ценю то, что вы смогли доверить мне эту тайну и я сохраню ваш секрет, обещаю,— девушка уверенно улыбнулась ему. Остаток пути к дому Яковлева постаралась отвлечь Рудольфа от тоскливых мыслей на небольшой рассказ о собственном детстве. Он слушал ее так внимательно и чутко, не перебивая, что слова сами текли рекой.

Когда они вернулись в сад, ей показалось, что на улице стало значительно теплее. Лера больше не ежилась от холода как в начале прогулки по парку, а от мягкой улыбки Алфёрова ей и вовсе казалось, что она попала на самый тёплый континент мира.

— Как же тут красиво... — восторженно пропела девушка, разглядывая причудливые огоньки гирлянд, разбросанных тут и там по деревьям и кустарникам. Теперь она понимала, почему Литвинова так старалась над ними — выглядело все это до просто прекрасно и до ужаса романтично. Девушка улыбнулась ярче, увидев тот самый столик, за которым днём стояли закуски и шампанское. Сейчас там были две бутылки вина, фрукты и твердый сыр.

— Милена прекрасно постаралась, — признал Рудольф. — Хочешь вина? Поможет согреться...

"Я не стану признаваться, что не замерзла... Да и побыть с ним вдвоем ещё немного слишком уж заманчиво..."

— А почему нет? Отличная мысль...

В этот раз они вновь сидели не привычно друг напротив друга, а рядом, касаясь коленями. От этой близости у Леры кружилась голова, а терпкое вино развязало им языки куда сильнее и куда быстрее шампанского.

— Как я рада, что работаю на вас... — призналась девушка, приобняв мужчину за спину и положив голову на его плечо. — Ромка — такое сокровище, сколько детей видела за свою жизнь, и с ним никто не сравнится. Знаешь, Рудольф... — она неожиданно перешла на «ты» и даже не заметила этой перемены. Казалось, он тоже ничего не заметил и был так непривычно спокоен и расслаблен, что положил голову на ее макушку, держа в левой руке бокал с вином. — Мне кажется, мы могли бы встретиться раньше. Может быть смогли бы подружиться при других обстоятельствах... Было бы так здорово, если б можно было отмотать время назад и встретить тебя раньше. Хотя, вряд ли ты бы захотел дружить с малолеткой, — хихикнула девушка. — Когда тебе было уже двадцать мне было всего двенадцать.

— С Реджи ты вполне могла бы подружиться, — сказал он без прежней горечи, с улыбкой даже. — Вы в чем—то похожи.

— Да? — удивилась Лера.

— Да. Ты бы ей понравилась, — признался он.

Девушка ярко улыбнулась.

— А тебе? Тебе понравилась бы? В смысле... Если бы мы встретились при других обстоятельствах, если бы я была просто Лерой Яковлевой, а не няней твоего сына?

Ее сердце забилось чаще, так хотелось услышать его ответ.

Вместо ответа Рудольф внезапно коснулся кончиками пальцев ее подбородка и внимательно посмотрел ей в лицо, словно изучая для ответа на вопрос.

— Внешне — несомненно. А вот чтобы мне узнать тебя получше, судьбе пришлось бы сильно постараться нас свести при других обстоятельствах,— прошептал он, находясь в очень опасной близости от ее лица.

Лера завороженно смотрела в его глаза и улыбалась.

— А мне почему—то кажется, что мы могли бы отчасти повторить историю твоих родителей. Ты показался бы мне очень холодным, надменным и суровым, это точно...

— И в какой момент ты бы влюбилась в меня? Пришлось бы тоже поплакать?— он хитро улыбнулся и долил им ещё вина в бокалы, немного отстранившись.

Девушка беззаботно рассмеялась, взяла бокал и покачала головой. От его вопроса мурашки пробежали по коже.

— Тебе пришлось бы проще, чем твоему отцу — ты все же мой любимый писатель. Если бы я узнала об этом, то попыталась бы узнать тебя получше, ведь человек с куском льда вместо сердца не может писать так  проникновенно...

— Интересно, как бы ты попыталась узнать меня?— он выпил немного вина, не отводя взгляда от ее лица,— хотя это, наверное, не столь важно. Будь все иначе, я бы, скорее всего, не влюбился сразу. Но ты мне определенно понравилась бы.

— Ты не знал меня раньше. Но мое любопытство тебе ищвестно. Поверь, я бы нашла способ тебя узнать, — ярко улыбнулась девушка. — Если бы родители остались живы, ты мог стать частым гостем в нашем доме, если бы захотел, конечно... Хотя, это вряд ли случилось бы, да?

— Мне нравился твой отец, он всегда здраво относился к работе и честно выражал свое мнение на счёт моих литературных потуг. Если бы он позвал меня на семейный обед, я бы не отказался,— Руди подмигнул.

Лера коснулась его щеки с приятной щетиной и погладила ее кончиками пальцев.

— Ты знаешь... После тебя он очень боялся ошибиться. В смысле... Папа чуть не пропустил бриллиант в твоём лице, а потом так старался такого не допустить, что придумал собственную систему заметок. И меня научил этой системе.

— Чуть не пропустил?— Рудольф изогнул бровь,— я чего—то не знаю?— он чуть повернул голову и его теплое дыхание коснулось ее ладони.

Яковлева тихо рассмеялась.

— Кажется, я рассказывала тебе об этом. Помнишь, в тот день, когда ты узнал, что я люблю твои книги? Хотя это было так давно... Ладно, слушай, — девушка прижалась к его груди спиной. Так хотелось быть ближе к нему...— Когда мне было девять, папа организовал тот конкурс романов в жанре триллер. Он искал что—то новое, незаезженное, интересное. До сих пор помню, как они с мамой переругивались на французском о том, что папа слишком много времени и сил тратит на этот конкурс, ему приходилось читать все время! Когда он ел, когда ложился спать, когда... в общем, почти всегда. Я постоянно видела его с новыми и новыми рукописями в руках. А твоя... он прочитал ее довольно быстро. И, видимо из—за того, что просто устал читать без отдыха, упустил одну ключевую деталь в твоей работе. Тогда он оставил ее на своем столе, решив подумать стоит ли перечитать роман заново, и там его нашла я. Проглотила в момент! А когда папа нашел меня за тем, что я читаю запрещенку... — девушка хихикнула и почувствовала, что Руди тоже тихо смеется.

Его смех звучал так тепло и приятно и совсем близко. От этого перехватило дыхание и она продолжила не сразу – пришлось сосредоточиться на почти потерянной мысли.

— Он ругался, но как—то по—доброму. Когда он ругал меня так, я всегда знала, что он не злится. В тот раз мне удалось ему доказать, что в твоем романе есть кое—что удивительное, чего не было ни у кого другого до тебя. Так что в какой—то степени, я сама сотворила своего кумира, — она улыбнулась, повернувшись к нему полубоком.

Рудольф смотрел в ее глаза не отрываясь и почти не мигая. Лере вдруг показалось, что в его серых радужках отражалось что—то особенное, красивое, такое важное... манящее. Она подалась вперед, желая рассмотреть его глаза получше, однако наткнулась взглядом на губы. Чуть приоткрытые в приятной улыбке, мягкие... девушка точно помнила, какими его губы были мягкими!

«Интересно, ничего не изменилось с того поцелуя? Они все такие же теплые?» — вдруг подумала Яковлева. Ей так сильно захотелось это проверить, что, не успев подумать, она подалась еще немного вперед. Выпитое за время разговора вино приятно усыпляло волнение, так что когда девушка прикоснулась к его губам своими, то не чувствовала никакого страха. Напротив, все, что Лера в тот момент ощущала — острое притяжение. Если сейчас он оттолкнет ее, если попросит снова обо всем забыть, то она точно рассыпется на части!

Но он ничего такого не сделал. Руди небрежно отставил свой бокал с вином, не заботясь о том, что он упал и напиток промочил белоснежную скатерть. Одним легким движением, все еще продолжая начатый ею поцелуй, мужчина пересадил ее к себе на колени, чтобы целоваться было удобнее. И на его коленях было так хорошо, что не просто кружилась голова — мир растворился, разлетелся на тысячи атомов. Время словно замедлилось, она больше не слышала ни гула проезжающих мимо машин, ни писка надоедливых комаров. Все, что существовало в тот момент — его умелые губы и ласковые руки, уверенно скользящие по ее спине. Даже сквозь пальто она чувствовала то, как он хотел касаться ее.

Мысль о том, что Рудольфу хотелось бы, чтобы вместо пальто была ее обнаженная спина неожиданно ей очень понравилась и девушка прижалась к его губам с новым жаром, целуя его так, чтобы он понял. Понял, наконец, что ей хочется того же.

Возможно, на трезвую голову Лера пожалеет об этом необдуманном порыве.  А может именно это разрушит все то хрупкое и едва налаженное тепло между ними. Но в ту секунду она не могла думать о будущем. Не могла заставить себя вспомнить о том, что в такой важный момент нельзя отключать голову. Что нужно думать о последствиях, нужно понимать, чем все может обернуться...

Для разумных мыслей было поздно. Ее мудрая, рациональная часть давно ее покинула. Осталась лишь легкая, романтичная натура, которая происходящему сейчас очень даже радовалась. Особенно эту натуру радовало то, что отчетливо чувствовалось сквозь ткань его брюк.

— Лера... — Рудольф выдохнул ее имя и девушка на мгновение замерла, чуть отстранившись и все же вглядевшись в его глаза. В них явственно читалось его желание, смешанное с долей неуверенности. — Ты...

— Что?.. — Яковлева склонила голову набок, искренне не понимая, почему он остановился. Все же было так хорошо!

— Если ты сейчас не прекратишь меня целовать... – начал он и запнулся. В ту же секунду она поняла, что ему меньше всего на свете хотелось, чтобы она это сделала. И это, почему—то, придало ей уверенности.

— Что тогда? — спросила она лукаво. И откуда только появилась эта игривость? Неужели любовь к кому—то может внезапно создать совершенно новую личность, легкую, романтичную, нуждающуюся только лишь в том, чтобы ее любили в ответ?

Алфёров сверлил ее взглядом, и в свете теплых огоньков Лера отчетливо видела то, как расширились его зрачки. Казалось, что  она могла легко утонуть в них, упасть туда, как Алиса в кроличью нору, и никогда больше не возвращаться в реальность. Яковлева ждала его ответа, и, пока любимый и такой желанный мужчина боролся с собой, разрывался между тем, что казалось ему правильным и тем, что было ему нужно, гладила пальчиками его щеку. Его щетина была такой мягкой, что, не сдержавшись, она вновь подалась к нему и потерлась о его щеку носом. Недолго, всего какие—то пару секунд, а потом коснулась скулы губами. Эти поцелуи были не такими жаркими, но куда более чувственными и она тут же ощутила, как сильно он напрягся. Стоило ей приблизится к мочке его уха, как он, с усилием воли отстранил ее.

— Если ты не перестанешь, то мы можем...

— Ты правда хочешь остановиться, или все, что тебя сдерживает — страх? – перебила она, вновь посмотрев ему в глаза и по мелькнувшей в них вспышке поняла, что попала в яблочко. — Так чего же ты боишься?..

Рудольф смотрел в ее лицо с целую вечность. Лера не сводила взгляда с его помутневшего взгляда и на мгновение ей показалось, что все закончилось. Что вот сейчас он попросит ее встать, уйти и снова забыть, как об их первом поцелуе в этом же саду. Игривое настроение куда—то потихоньку пропадало и его место в сердце девушки постепенно занимала обида. Однако в момент, когда Лера попыталась немного отодвинуться, эта пытка прекратилась и Рудольф решительно придвинул ее к себе, на этот раз поцеловав сам. Да так, что обида растворилась, даже не успев пустить корни.

На душе снова стало так радостно и легко, что она обвила руками его шею и ответила на поцелуй, вновь заражаясь этим внезапным порывом. Был ли он таким уж внезапным? Ведь Вера все же была права в одном – если бы она была ему безразлична, то он никогда не стал бы для нее стараться. А значит... возможно, у нее был шанс на то, что ее чувства могут быть взаимны. Что это нечто большее, чем просто желание и выпитый алкоголь.

С ее стороны это было именно так.

— Нам придется немного прогуляться, — сказал он слишком внезапно. Или ей показалось, что прошла всего лишь какая—то жалкая секунда с начала нового поцелуя?

— Куда?.. – недовольно спросила девушка, сжав его плечи пальчиками. Если им придется идти дальше, чем на десять метров, пусть несет ее на руках! Она точно не дойдет, просто не сможет... слишком ватными ей казались собственные ноги.

— Не думаю, что ты хочешь заболеть, — усмехнулся Руди, осторожно отодвигая ее от себя. Лера протестующе промычала что—то неразборчивое и подвинулась ближе, заставив его хрипловато рассмеяться. — Моя спальня ближе, чем твоя.

Как они добрались до комнаты, девушка не помнила. Все, что осталось в ее памяти — неловкие смешки, поцелуи и то, как она едва не упала, споткнувшись о какой—то камень. Тогда Рудольф все же поднял ее на руки и понес к себе, хотя и ему явно было не легко справляться со своим состоянием.

То, как они избавились от одежды Лера тоже не помнила. Казалось, что это произошло само по себе, за какие—то жалкие мгновения. Но она очень хорошо запомнила то, как Руди  изучал поцелуями ее тело, наконец полностью ему открывшееся. Да, стоило бы застесняться и зажаться, испугаться того, что он — первый мужчина, который видит ее обнаженной в таком контексте, но его взгляд, то, как он целовал едва ли не каждый сантиметр ее кожи, все это заставляло влюбленную девушку моментально забыть о стеснении. Ей хотелось, чтобы эта сказка не кончалась.

На удивление, ей даже страшно не было. Наверняка, свою роль сыграл алкоголь и она была ему ужасно благодарна, ведь сейчас  Лера чувствовала себя легко и непринужденно, так, словно все это было  таким правильным и естественным. Да так и было – что могло быть более правильным, чем желание чувствовать тепло и нежность своего любимого мужчины?

— Я должна сказать тебе … – начала девушка, когда он исследовал губами ее шею и ключицу. В тот момент он и сам уже был обнажен, но дальше жарких поцелуев они пока не дошли.

— Что? — спросил Рудольф, отстранившись. В его взгляде отразилось нетерпение и Лера не сдержала яркую улыбку. Как же ей нравился его поганый характер... Как он умудрялся одновременно и сводить ее с ума и заставлять чувствовать себя самой счастливой?..

«Даже не думай, что я возьму и передумаю. Ну уж нет, ни за что на свете...» — мелькнула мысль в ее голове и Яковлева погладила его по щеке.

— Имей ввиду, ты станешь для меня первым. Не сочти за банальность, просто как—то так вышло, — сказала она, игриво улыбнувшись. В его взгляде мелькнуло облегчение, а на губах появилась теплая улыбка. Алфёров припал губами к ее груди, и девушка сочла это за полное понимание ситуации.

Дальше все шло изумительнее, чем она когда—либо могла себе представить. Прежде чем слиться с ней воедино, Руди изучал ее. Лера не возражала — ей нравилось чувствовать его сильные руки везде, где бы он не касался. Ей нравилось, как его пальцы сжимают грудь, нравилось, как он языком очерчивает ареол ее соска. Ей нравилось, как он касается ее бедер и то, как опускается поцелуями от груди к пупку и ниже, ниже, ниже...

В какой—то момент она перестала думать совсем. Даже мысли о том, что ей хотелось бы сделать то же самое и с ним, так же изучить его тело, улетучились, и она полностью отдалась своим чувствам, позволяя ему полностью взять контроль над происходящим. И этот контроль ему, очевидно, нравился. Нравилось сводить ее с ума...

— Какая же ты красивая... — прошептал мужчина ей на ухо, придвигаясь к ней ближе и осторожно раздвигая бедра. Девушка заглянула в его глаза и сладко улыбнулась.

— Считаешь?..

— Вижу.

Она припала губами к его обнаженному плечу и почувствовала, как что—то твердое упирается в ее бедро. Заставить себя расслабиться было делом не сложным — в общем—то ей не за чем было напрягаться или бояться. В ту секунду она доверяла ему больше, чем самой себе.

Когда Рудольф оказался внутри, Лера поцеловала его в губы, издав странный стон. Честное слово, она и представить не могла, что может издавать какие—то звуки так неосознанно и легко! Алфёров на мгновение замер внутри нее, отвечая на ее поцелуй, пока Лера привыкала к необычным, но отчего—то ужасно приятным ощущениям. На удивление больно почти не было, скорее... Она словно бы наконец почувствовала себя целой.

Девушка обвила его торс ногами, заставляя продвинуться немного глубже. Руди понял ее намек и подмигнул ей. Его движения сперва были плавными и очень нежными, словно он сам искренне наслаждался происходящим. И Лера наслаждалась вместе с ним, лаская его спину, целуя всюду, докуда могла дотянуться. Ей быстро стало ясно, что уши — одно из самых его чувствительных мест, и так как было проще простого заняться ими, девушка шептала ему на ухо его имя, целовала и покусывала мочку...

Вскоре он начал двигаться резче и быстрее, видимо перестав себя сдерживать. Это новшество ее удивило и завело с новой силой, а потому наслаждение не заставило ждать долго. Как же хорошо, что особняк был большим, а его спальня была в отдалении от всех других! Ее стоны и крики наполнили комнату раньше, чем звуки его голоса.

— Рудольф, я люблю тебя... – прошептала она ему на ухо, дрожа всем телом от чувства, которое накрыло ее с головой. Не признаться ему сейчас казалось бы просто настоящим преступлением! Он тоже немного дрожал, не спеша отстраняться или отвечать. Впрочем, ей ни то ни другое сейчас было не нужно. Лера расслабилась, зная, что он позаботился о безопасности и что на ее слова о любви он, скорее всего, не ответит. Во всяком случае, вряд ли это произойдет прямо сейчас.

А вскоре, после того, как он лег рядом с ней и Лера удобно устроилась у него на плече, девушка и вовсе уснула после долгого дня, полного эмоций и впечатлений.

Так крепко он не спал уже много лет. Это был здоровый, полноценный сон без сновидений, после которого Рудольф проснулся на удивление бодрым и полным сил. Количество выпитого накануне алкоголя сказалось только на вялом течении мыслей, но это состояние быстро прошло, стоило ему только обнаружить, что рядом, в постели, спит еще одна жертва вчерашнего опьянения.

«Такая красивая...»— он невольно завис, глядя на прелестный силуэт обнаженной девушки, очерченный одеялом. Лера все еще спала, видимо, сильно устала после вчерашнего. Рудольф помнил все, что происходило в ее день рождения так отчетливо, будто это все было в каком—то фильме.

Вот он поздравляет ее вместе с сыном,вот они идут гулять вместе к озеру. Лера так счастливо улыбается, глядя на них, что Рудольф невольно испытывает к ней безграничную нежность, которую непросто спрятать.

Вот Алфёров помогает встречать гостей девушки, знакомится с ее подругами и братом. Сложно сказать, насколько приятна была эта встреча. К Георгию он не испытывал ни капли симпатии, да и Ульяна показалась ему очень уж сухой и отстраненной, а Вера напротив – безмерно болтливой, хоть и душевной. Однако, наученный опытом светских мероприятий, Рудольф вел себя безукоризненно вежливо и радушно по отношению ко всем гостям, стараясь произвести хорошее впечатление и порадовать именинницу.

Вот гости, наконец, расходятся. За день все участники праздника выпили приличное количество шампанского (кроме, разве что, молодой матери – Веры), так что настроение у всех было приподнятое. Рудольф вместе с Лерой уложил сына спать и наконец решился пригласить ее прогуляться наедине. Надо было отдать еще один подарок.

И вот, они вдвоем. Алфёров сам не знал, что так сильно развязало ему язык – алкоголь или сильные чувства к собеседнице, но ему стало гораздо легче после разговора с ней. Воспоминания о родителях, о сестре, о былой жизни текли из него рекой, и Лера была столь участлива, столь нежна...

Ее внезапный поцелуй в саду был неожиданным сюрпризом, но не ответить на него Рудольф просто не смог. Защита пала, все блоки снесло к чертям, а настойчивость девушки лишь помогла остаткам разума покинуть его голову.

Мужчина легонько коснулся растрепанных волос спящей в его кровати нимфы и не смог сдержать улыбки от нахлынувшей на тело истомы. Трудно спорить, что ее невинность стала для него приятным удивлением. Рудольф старался не представлять себе Яковлеву в таком виде после их первого поцелуя, но навязчивые сны то и дело подталкивали его к мысли о неизбежности этой ночи. Тем не менее, оказавшись в постели с Лерой, он забыл обо всем, что было с ним и могло быть с ней раньше. Алфёров изучал ее, вбирал в себя каждый ее вздох и тихий стон, и ее признание в том, что ему первому так посчастливилось, добавило мужчине рвения. Он хотел сделать все идеально, расслабить и подготовить любимую девушку так, чтобы она не почувствовала и малейшего дискомфорта.

Лера улыбнулась во сне и крепче сжала в тонкими пальчиками смятый край одеяла. Рудольф не мог отвести от нее глаз, будто проживая заново их первый раз. Он помнил все в мельчайших подробностях, и сейчас в голове уже звучал ее нежный голос, шепот у самого уха:

«Рудольф, я люблю тебя...»

Ему это точно не послышалось. Он был уверен на все сто процентов, что она призналась ему в любви. А он? Рудольф был настолько потрясен, сбит с толку, опустошен после жаркого соития, что ничего не смог ответить.

Почти год борьбы с самим собой, постоянные размышления, неуверенность... Все это оставило отпечаток на его сердце. Алфёров привык прятать такие сильные чувства, и открытое признание было для него сродни пытке. Он каждый день понемногу выдавал свои эмоции поступками. Старался незримо окружить Леру заботой и теплом, чтобы ей было хорошо в его доме. Но признаться вслух... Разве он мог? Вдруг ее признание было спровоцировано опьянением или....

«Хватит, Алфёров. Признай наконец, что этот ангел может любить тебя!» – Рудольф осторожно, кончиками пальцев, коснулся обнаженного плеча Валерии. Эта отчаянная мысль словно прозвучала голосом его сестры, всегда верившей в то, что ее брат достоин любви.

Может.

Лера может любить его даже не осознавая, чем это для нее чревато. Да и не все ли равно? Вот она, девушка, которую он любит и хочет всеми фибрами души, признается ему в любви, так что мешает взять ее и не отпускать?

Рудольф понял, что ему необходимо немного подышать. Подумать на трезвую голову, не любуясь при этом спящей Лерой. Он осторожно встал с постели, тихо оделся и хотел было уйти... Но внезапно, уже почти у самой двери понял, что нельзя оставлять ее одну в полном неведении. Вдруг испугается?

Так что мужчина написал ей короткую записку:

«Милая Лера,

Прости, что пришлось покинуть тебя до пробуждения. Позволь мне немного прийти в себя и обдумать все, что произошло между нами. Уверен, тебе тоже есть о чем подумать. Увидимся за завтраком.

Рудольф.»

Он оставил записку на подушке рядом, чтобы Лера точно нашла ее, и вышел из спальни. По пути в кабинет он встретил Милену и смущенно опустил глаза.

— Вы сегодня поздние пташки, Рудольф Борисович,— ласково улыбнулась Милена, – надеюсь, все хорошо?

— Лучше, чем я мог представить. Милена, я... Прошу вас, когда Лера проснется, дайте ей часик прийти в себя.

— Хорошо,— женщина кивнула, с пониманием глядя на своего подопечного, – Рома сейчас с Владой, я прослежу, чтобы все было в порядке.

— Спасибо,— Рудольф пошел дальше, прямиком в свой кабинет. Там мужчина распахнул окно и вдохнул свежий утренний воздух. Голова приятно закружилась, а воспоминания о прошедшей ночи с новой силой ворвались в его душу. Он ни капли не утолил свою жажду. Напротив, теперь ему хотелось вновь получить эту девушку с большей силой.

«Так что мешает? Она все еще в твоей постели, и верит, что любит тебя. Что мешает взять ее и не отпускать?» – шептал вкрадчивый голос собственной алчности.

Но все было не так просто. Вдруг с ее стороны это был глупый порыв и результат опьянения? Ощутить счастье, чтобы потом выяснить, что оно иллюзорно, было слишком опасно, слишком страшно.

«Чего же ты так боишься? – голос Леры в саду был таким уверенным и мягким, – Неужели все, что тебя останавливает, это страх?»

Да, и страх безумной силы. Рудольф и сам не мог понять чего боится сильнее – безответности своих чувств или наоборот, взаимности. И то и то по—своему внушало ужас. При безответности хотя бы было просто себя утешить. Разум готовил ему тысячи доводов и аргументов, почему отношения с няней Ромы – провальная затея.

Но при взаимности все эти доводы и аргументы рассыпались в прах, оставляя Рудольфа наедине со столь незнакомым, столь непривычным форматом отношений... Он не привык строить серьезные планы на девушек, совсем не знал, как вести себя правильно. Алфёрову отчаянно хотелось повторить секрет успеха отца и покорить любимую женщину, сделать Леру счастливой. И в тоже время он боялся, что не сможет подарить ей счастье.

Да и как дать ей спокойствие и защиту, если он все еще по уши в криминальном прошлом отца?

Вопросов было слишком много, а вот ответов – ничтожно мало.

К завтраку мужчина спустился, хотя и не был уверен, что стоит. Лера, к его удивлению, уже была в столовой и ласково щебетала Роме о том, как пройдет сегодняшний день.

— Доброе утро, Валерия,— Рудольф постарался, чтобы его голос звучал привычно, будничным тоном.

— Доброе утро, Рудольф,— Лера тепло улыбнулась ему, хотя в синих глазах девушки он все же заметил нотку печали.

— Папа! Доблое утло! – Рома просиял и потянул ручки к отцу. Мужчина взял его на руки и поцеловал в щечку.

— Доброе утро, душа моя. Ты выспался?

— Да! А Лела говолит, сегодня мы опять подем гулять к озелу!

— Ну да, Роме пока нельзя на площадку, так что... – девушка неловко кивнула, с долей смущения отводя взгляд.

— Хорошо. Конечно, вы пойдете гулять. А я сегодня не смогу присоединиться – работы много накопилось,— благо, тут Рудольф даже не солгал. Ромина ветрянка и день рождения Леры вырвали смачный кусок дел из его расписания, так что у него было вполне легальное оправдание. Ну, почти.

— А ты сколо велнесся? — Рома крепче обнял отца, словно не хотел отпускать вовсе.

— Увы, только к ужину. Так что веди себя хорошо, и не обижай Леру,— он бросил короткий взгляд на девушку и усадил сына в его стульчик, после чего и сам сел за стол.

Завтрак прошел мирно, хотя нутром Рудольф чувствовал напряжение, что копилось между ними. Лера вела себя безукоризненно, лишь изредка бросая на него взгляд, в котором Алфёров читал как отголоски ее эмоций, так и немой упрек в собственной нерешительности.

Работа помогла ему переключить голову на деловой лад. Ее было действительно много – пришлось сначала долго разгребать бардак на производстве, что развели подчиненные, и подписывать кучу бумаг. Многие контракты требовали обновления, не говоря уже о сделках, которые только в этом году удалось получить. Пришлось расписать свои встречи и дела на неделю вперед так плотно, что поужинать дома впервые удастся лишь в следующую пятницу вечером.

В четверг, 12 мая, Алферову внезапно позвонил Домкратов. Мало того, что он воспользовался личным номером, так еще и без предварительной договоренности, без участия секретарши! Это напрягло Рудольфа. Зачем этому хрычу понадобилось звонить именно сейчас?

- Да, - холодно и твердо он ответил на звонок.

- Рудольф, мальчик мой. Рад слышать. Как твои дела?- раздался раздражающе веселый голос Павла.

- Если вы позвонили, чтобы тратить мое время, то я кладу трубку,- мужчина отложил файл с документом, который как раз собирался изучить и подписать, сидя у себя в офисе.

- Ну что ты. Уверен, то, что я скажу, будет тебе интересно,- Алферов слышал, как дрожит голос его собеседника от едва сдерживаемого смеха,- хочу в последний раз предложить тебе по-хорошему оставить дела твоего отца на мое попечение. Ты ведь жаждешь выйти из криминальной сети, я даю тебе этот шанс и…

“Опять двадцать пять… Да сколько можно?! Как будто этот старый козел не понимает, что я на это не пойду. Да он же сразу развернет сеть еще хлеще, да и меня в покое все равно не оставит. А то и вовсе решит убрать по-тихому, чтобы не сдал его дела с потрохами.”

- Достаточно. Я уже слышал эти песни, и прекрасно знаю, чем это для меня обернется. Мой ответ прежний. Если это все, я кладу трубку,- Рудольф раздраженно закатил глаза, хотя в глубине души шевельнулось сомнение. Что, если Домкрат все же нашел брешь в его броне?

- Не спеши, дорогой. Если откажешь мне сейчас, тебя ждут серьезные последствия,- в голосе Павла появилась угроза.

- И какие же? Вам самому не надоело долбиться в одни ворота?

- Нет, ведь это Мои ворота. Ты ошибочно полагаешь, что имеешь право руководить, но твоего отца, как и его империю создал Я. Так что подумай хорошенько, малыш Рудольф. Помяни мое слово, если сегодня я услышу от тебя очередной отказ, твоя жизнь круто изменится в худшую сторону. И потом будет уже поздно,- Домкрат едва не сорвался на крик, что удивило и  разозлило Рудольфа сильнее.

- Мой ответ не изменится. Я сыт пустыми угрозами, Домкрат. Побереги здоровье, старик, в твоем возрасте вредно переутомление,- злобно прошипел Алферов в трубку и прервал звонок. До конца дня он был в скверном расположении духа, ведь угрозы от Домкратова могли касаться не только его… Впрочем, мужчина довольно скоро успокоил себя тем, что Домкрат неоднократно угрожал, давил и предъявлял претензии, но дальше слов не заходил ни разу.

Где—то в перерывах между проволочками и попытками исправить ошибки коллег Рудольф периодически вспоминал о девушке, что недавно призналась ему в любви. Образ Леры немного успокаивал, дарил надежду на то, что скоро все встанет на свои места. Он уладит все, что накопилось, и тогда... Сможет ли она принять его ответное признание? Была ли она действительно искренней, когда говорила о любви? Эти вопросы невольно возникали всякий раз, как он возвращался домой.

Остаток недели прошел для Алфёрова в муках рабочих проблем и неопределенности. До вечера понедельника он никак не мог найти минутку, чтобы поговорить с Лерой начистоту, а при ребенке или любом другом человеке в комнате язык не поворачивался, чтобы попросить ее о встрече тет—а—тет.

Вернувшись домой после очередного выматывающего дня, мужчина поднялся в свой кабинет и щедро выпил вина, в надежде немного расслабиться. Он сверлил взглядом свой телефон и долго не решался набрать номер Яковлевой. Этот разговор может навсегда изменить их жизни, сделать их единым целым... Или разрушить. Одно Рудольф знал наверняка – отпустить Леру и забыть ее он уже не сможет. Слишком сильно влюблен.

Наконец, он взял телефон и уже нашел номер девушки в списке контактов, как вдруг ему поступил входящий звонок. На экране появился номер Андрея Романова. Зачем издатель звонит ему в такое время?

 «Наверное, со сборником что—то...» — устало подумал Рудольф и ответил на звонок.

 — Алло?

 — Рудольф Борисович, у нас чп. Зайдите на сайт журнала «Литература. Сегодня», это срочно! – голос мужчины звучал так, словно на него едва не упал рояль.

Алфёров устало открыл ноутбук и набрал нужный адрес в поиске.

В тот же момент у него словно выбили почву из—под ног. На первой же странице сайта красовалась его фотография с ярким заголовком:

«Раскрыта главная тайна известного писателя Рудольфа де Шелли!»

«Его настоящая личность перестала быть загадкой?»

«Правда ли, что его семья хранит страшный секрет?»

«Читайте об этом в статье на страницах нового выпуска журнала Литература. Сегодня!»

Рудольф стиснул в руке телефон, вчитываясь в эти заголовки по нескольку раз, молясь всем богам, чтобы там было только о его настоящем имени.

— Что это? Откуда у них эта информация?!

— Мы выясняем. Автором статьи указан...— голос Романова надломился.

Рудольф открыл нужную страницу электронной версии журнала. Там были хаотично разбросаны куски текста статьи вперемешку с фотографиями.

"Рудольф де Шелли — знаменитый писатель, настоящее имя которого оставалось тайной больше десяти лет. Его поклонники годами пытались найти автора — строили теории о его личности, искали зацепки в произведениях, писали письма в издательство "Мечтатель" в надежде, что им дадут подсказку неравнодушные работники. Однако никто не добился успеха в этом деле до сегодняшнего дня.

Нам удалось получить сведения из уст работницы писателя. Девушка, нанятая им в качестве няни для сына, поделилась не только информацией о его настоящем имени, но и открыла другую, куда более зловещую тайну..."

В качестве приложения к статье были предоставлены фотографии отрывка из рассказа, что он давал Лере год назад на прочтение. Там были и ее пометки, и его фирменный почерк и даже подпись. Рудольф продолжил читать статью, чувствуя, как сердце разбивается на острые осколки.

"... Валерия Яковлева — давняя поклонница творчества де Шелли. Она узнала, что ее любимый автор — Алфёров Рудольф Борисович, владелец крупнейшего производства вина в России. Именно он десятилетие скрывался под псевдонимом. О личной жизни Алфёрова известно ничтожно мало, он не афиширует подробности своих романов и детали писательской деятельности. Поработав на него полтора года, Валерия узнала этого писателя, как весьма вспыльчивого, порой грубого и заносчивого человека. Он воспитывает своего ребенка — Романа Алфёрова — в полном одиночестве, закрылся от мира в особняке на Финском озере с небольшим штатом прислуги.

И все это ради сохранения своих грязных секретов.

Первое, что нам удалось узнать — Рудольф Алфёров ни во что не ставит родную кровь. Он заставил свою единокровную сестру — Риту Богданову — стать горничной в родном доме, лишив ее наследства и толики братской заботы!

"Он настоящий псих! — призналась нам Рита, — с самого детства он не считал меня частью семьи, и когда наш отец умер от инсульта, не счёл нужным пережить это горе вместе. Я никогда не просила отдавать мне пол состояния, или давать подачки, я лишь хотела жить в родном доме и быть рядом с братом! Ради издёвки, он сделал меня горничной, прислугой в доме родного отца..."

В качестве доказательства родства Риты и Рудольфа прилагаем ее свидетельство о рождении, где в графе "отец" указан небезызвестный Борис Алфёров.

Второе, что мы выяснили — Роман Алфёров не является родным сыном писателя. Он был рожден сестрой—двойняшкой Рудольфа — Региной, при неизвестных обстоятельствах. Девушка упокоилась с миром сразу после родов. Это удалось выяснить упомянутой ранее Валерией Яковлевой, в качестве доказательства прилагаем выдержки из ее личного дневника.

Зачем де Шелли скрывает подобный факт из жизни своей семьи? Кто настоящий отец мальчика и почему от него пытаются спрятать родного ребенка?

Мы надеемся выяснить все это однажды. Однако всем становится очевидно, что писатель, набравший популярность на издании триллеров, не зря скрывался столько лет от общества.

Рано или поздно все тайное становится явным, и сегодня именно такой день!"

В строке "автор статьи" Рудольф увидел знакомое имя, и ему стало ясно абсолютно все. Георгий Яковлев. Этот сукин сын решил оплатить свои долги за счёт тайн Рудольфа! И эта тварь, Рита...

— Так. Поднимите немедленно всех ваших гребаных юристов! — рявкнул он в трубку молчавшему Романову, — этот высер не должен завируситься, я всех причастных к этому сгною! — Рудольф завершил звонок, тяжело дыша. Ярость, боль, а самое главное — ужас от произошедшего стремительно накрывали мужчину с головой, руки чесались что—нибудь разбить или разорвать.

Не долго думая, Алфёров отправился сначала в комнату сестры. По пути он едва не сбил с ног Владу, и не сразу услышал голос Милены.

— Рудольф Борисович! — женщина буквально встала на его пути, чтобы обратить на себя внимание.

— Какого хрена?! — он посмотрел на нее так свирепо, что Милена невольно отшатнулась.

— Что с вами? Что—то случилось?..

— Случилось, блять, это мягко сказано! Можете сами посмотреть, вбейте в поисковик «Тайна де Шелли» и все станет ясно! — рявкнул он и пошел дальше, не особо следя за реакцией домоправительницы на статью. Его целью сейчас была Рита. А Лера... Леру он решил оставить напоследок. Пульс набатом стучал по вискам, он то и дело прокручивал в голове отрывки статьи, и от этого злился еще сильнее.

«Валерия узнала этого писателя, как весьма вспыльчивого, порой грубого и заносчивого человека... Она еще мало узнала! Но достаточно, чтобы уничтожить меня окончательно... Блять! Если эта сучка хоть что—то еще расскажет своему уебану—брату, я их обоих убью, и плевать, сгорю ли я следом за ней!» — он не мог контролировать эту ярость — она овладевала им с каждой секундой все больше и больше.

Когда он вошел без стука в комнату Риты, та спокойно делала себе маску для волос, напевая какую—то мелодию.

— Какого чер...— девушка хотела было возмутиться, но выражение лица Рудольфа заставило ее замолкнуть в оцепенении.

— Ты, маленькая, неблагодарная тварь! — мужчина подошел к ней так быстро, что Богданова вжалась в стул, инстинктивно закрывшись от него руками.

— Что я...

— ИЗ—ЗА ТЕБЯ, УБЛЮДИНА, У НАС У ВСЕХ ПРОБЛЕМЫ! — он схватил ее за шкирку и силой потащил прочь из комнаты. Девушка брыкалась, пыталась царапаться и просто ослабить его хватку, но Рудольф был неумолим, как стихия, что вышла из—под контроля. Три этажа лестницы они миновали за жалкие пять минут, когда Алфёров подтащил ее к двери в подвал, Рита по—настоящему запаниковала.

— Рудольф! Рудольф, прошу тебя, успокойся и мы все обсудим! – девушка попыталась схватить брата за руку, но тот открыл дверь и толкнул ее в глубины подвала с такой силой, что Богданова кубарем слетела с невысокой лестницы. Благо, слуг поблизости не было, а кто успел подойти на шум, уже не слышал дальнейшего разговора из—за звукоизоляции подвала.

Внизу, под первым этажом особняка Борис спроектировал несколько комнат для особых гостей. Там он держал тех, кого лично хотел заставить заплатить по счетам или же оказать какую—то услугу. Звукоизоляция здесь была на высоте, а вот комфорт — минимальный. В одну из таких комнат — с мягкими стенами и одной единственной кроватью — он втолкнул Риту, как только та встала после падения на жесткий пол.

— Больно... Рудольф, я прошу тебя, не надо... – девушка попыталась было вырваться из своей новой комнаты, но мужчина быстро закрыл дверь и перекрыл ей дорогу, глядя на сестру с нескрываемым презрением.

— Ты давно могла покинуть этот дом с деньгами на учебу и первое время жизни. Давно могла найти себе кого—нибудь и завести семью, жить нормальной жизнью! Но ты, сука, мало того, что осталась мозолить мне глаза, ты еще и связалась с ублюдком Яковлевым! Спелись, голубки! Решила так отомстить мне? Отжать часть наследства через общественный скандал? Тупая сука, вся в мамашу...

— Не смей! — Рита вспыхнула, мгновенно обретая силы на ответные обвинения,— я просто хотела, чтобы ты принял наше родство! Я никогда не была виновата в том, что наш отец предал твою мамочку, никогда, а ты...

 — ЭТО НЕ ПОВОД ВЕРИТЬ ПРОХОДИМЦУ И ВЫДАВАТЬ ВСЕ, ЧТО ЗНАЕШЬ! — он толкнул ее с такой силой, что девушка упала на узкую неудобную кушетку и приглушенно застонала от боли.

— Я просто хотела справедливости... – выдохнула она.

— Справедливости?! — Рудольф буквально швырнул ей в лицо телефон с открытой статьей,— читай! Смотри, какую справедливость ты нам обеспечила вместе со своим ублюдком! Я потратил миллионы долларов, кучу ресурсов и связей, чтобы защитить нас от этого, но ты вместе с этой ебанутой семейкой испортила все, что могла!

Рита читала статью, придерживая свободной рукой ушибленный бок, и с каждой минутой бледнела все сильнее. Алфёров сложил руки на груди, наблюдая за девушкой, за ее выражением лица, но его гнев не утихал даже в эти минуты тишины.

— Это... Этого не может быть,— Рита выдохнула,— не хочешь же ты сказать, что все это — правда? Рома...

— Да. Да, блять, он сын Регины. Неужели ты правда верила, что я забыл свою родную сестру?!— Рудольф произнес это таким тоном, что Богданова вздрогнула и скривилась, как от сильной боли,— она родила его от своего мужа, который мало того, что оказался тираном, так еще и сидит сейчас в тюрьме за убийство! Теперь до тебя дошло, что к чему, или по буквам объяснить?!

— Но я же... я же не знала...— Рита посмотрела ему в лицо с ужасом,— Рудольф, я не могла знать... Если бы ты рассказал мне, если бы только доверился...

— С какого рожна я мог доверять тебе ТАКОЕ?— он горько усмехнулся.

— Неужели я заслужила меньше доверия, чем твоя Яковлева?! Здесь ее вины больше, чем моей, уж это ты должен признать! Я не стала бы помогать Гоше, если бы знала, не стала бы вредить Роме! Я хотела только тебе насолить...

— У тебя получилось, – фыркнул он,— радуйся. У тебя будет много времени подумать над своим поступком.

— Что?..— Рита побледнела, а Рудольф пошел к выходу из комнаты,— нет! Не оставляй меня здесь!

— Ты не оставила мне выбора, неблагодарная дрянь,— рыкнул он и быстро запер ее снаружи прежде, чем Богданова успела подбежать к двери,— посидишь тут, пока шум не уляжется.

— Нет! Выпусти меня! ВЫПУСТИ!!!— девушка била по внутренней мягкой обивке двери кулаками, а Рудольф игнорировал ее. Он шел прочь из подвала с одной мыслью.

«Пора, наконец, избавиться от тупоголовой няньки!»

Как только дверь подвала закрылась за ним, крики сестры замолкли. Больше их никто не услышит, а подвал мужчина крепко запер на ключ и отправился вновь наверх, в комнату Леры. По пути он снова встретил Милену, но теперь та молча стояла у стенки, сверля взглядом пустоту. Рудольф прошел мимо нее, понимая, что женщина сейчас в глубоком шоке.

В тот момент, когда Рудольф вошел без стука в комнату Леры, Яковлева слушала музыку и читала подаренный им в ее день рождения сборник. От этой картины в области груди стало еще больнее, а ярость, которая итак была сильна и страшна, усугубилась вдвойне.

Девушка заметила его и тут же отложила сборник, вглядываясь в лицо своего нежданного гостя с удивлением.

— Рудольф?.. Что с тобой? Ты такой бледный... — ее голос звучал так тепло и обеспокоенно, что мужчина невольно стиснул зубы и сжал кулаки. Напряжение в его руках было столь сильным, что костяшки пальцев побелели.

— Ты сейчас же собираешь свои проклятые манатки,— тихо начал он, подходя все ближе,— берешь свою фальшивую насквозь любовь и сваливаешь прочь из моего дома! Поняла меня?!

На фоне играла Dancing Queen, но Лера, казалось, больше не слышала ни песни, ни каких—либо других звуков. Лицо девушки побледнело так стремительно, что когда она встала, чтобы поравняться с ним взглядом, то слегка пошатнулась и ей пришлось ухватиться за ручку дивана, чтобы не упасть.

 — Подожди, я... Я не понимаю... — она ошарашенно смотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде сквозили понимание и боль. Только вот она поняла все совершенно не правильно. — Рудольф, объясни пожалуйста, что случилось? Если ты... Решил, что нам не стоит... Если думаешь, что нам лучше обо всем забыть, то просто скажи...

Рудольф понял, что Лера, как и Рита, не в курсе, что статья уже вышла в свет. От ее лепета боль в груди усиливалась, а взгляд Яковлевой бил в самое сердце, заставляя его объясняться. Будь на ее месте другая девушка, он бы не стал даже показывать, в чем дело. Как и Риту, взял бы за шкирку и вышвырнул. Но это была Лера... Та, которую он так хотел сделать своей. Теперь Алфёров точно понимал, что поддаваться эмоциям нельзя. Слишком дорого это обходится

 — Вот, читай! Смотри, до чего меня довело доверие к тебе и твоей ебанутой семейке! — он ткнул телефон ей в грудь и отошел на пару шагов, чтобы не разорвать ее к чертям собачьим.

Девушка прочла статью куда быстрее чем Рита и удивление на ее лице по ходу прочтения сменялось самыми разными эмоциями — страх, боль, гнев... Когда она опустила руку с телефоном и подняла на него взгляд, в ее дурацких синих глазах было больше чувств, чем слов в каком—нибудь чертовом справочнике!

— Я его... — выдохнула она, глядя даже не ему в лицо, а куда—то сквозь него. Было видно, как сильно ее это шокировало. Как сильно выбило из привычной колеи. Девушка сжимала зубы и глубоко дышала, потом быстро пробежалась по статье ещё раз. Подняла на Алфёрова новый взгляд. — Рудольф, я не... Послушай меня, пожалуйста. Я не передавала ему эти записи. Ничего ему не говорила, кроме, разве что, твоего настоящего имени, но, клянусь, я была в нем уверена, я доверяла ему и верила, что он не... не сделает ничего подобного. А это... — ее взгляд снова уткнулся в телефон, она что—то приблизила на экране, и в синих глазах мелькнуло настоящее ледяное пламя. – Да, это... Мой дневник. Я веду его так давно, что делаю это почти на автомате, я... Послушай, может мы можем ещё все исправить?

— Сука, неужели ты настолько тупая, что додумалась записать важнейшую тайну моей семьи в свой треклятый дневник?! — он сделал шаг вперед и протянул руку в требовательном жесте,— мне пришлось сжечь письма сестры из—за твоей первой ошибки. Дневник. — потребовал Алфёров таким тоном, что спорить с ним было опасно для жизни.

Лера сглотнула, но подчинилась. Треклятый блокнот на пружине в толстой обложке с единорогами... Такой детский, глупый! Но она смотрела на него так, будто эта никчемная вещь была слишком ей дорога.

— Я просто привыкла писать сюда все, что мне кажется важным, — безжизненным голосом сказала Яковлева. — Глупо, я знаю, но как я могла знать, что он пойдет на это?..

— Глупая девчонка, твой ебанутый брат никогда не был оплотом честности и бескорыстности!— он принялся рвать содержимое блокнота на кусочки, размером не больше кукурузной хлопушки, не замечая, какая боль при этом отражалась в лице Яковлевой. Ему самому сейчас было не сладко, и намерение выгнать ее лишь крепло,— он по уши в долгах, настолько, что твоей зарплаты за год не хватит, чтобы вытащить его, и самое обидное, черт подери, что ради тебя я лично впустил его в дом! СВОИМИ, БЛЯТЬ, РУКАМИ! — последняя страница блокнота была безжалостно вырвана и уничтожена за секунды, а на полу образовался причудливый узор из бумажных хлопьев. Обложку Рудольф с громким треском сломал об колено, полыхая от ярости, как факел.

— Р—Рудольф, — дрожащим голосом произнесла она его имя, а ее глаза блестели, но сейчас было непонятно, что именно в них так сверкало, боль, злость или страх... — Послушай, мне жаль, что так вышло, я... Я виновата. Но нам надо придумать, как быть дальше, нельзя допустить, чтобы это все расползалось по сети... Давай все обдумаем, попытаемся успокоиться и принять правильное решение? — предложила Лера с отчаянной надеждой, сделав к нему нерешительный шаг.

— Нет уж, дорогая, от тебя мне никакой помощи не нужно!— он подошел к ней вплотную и схватил за подбородок. Этот жест был грубым, но даже в таком состоянии Рудольф не смог сделать ей так же больно, как той же Рите,— я уже сказал. Собирай вещи и уебывай в свою крысиную нору! Мне слишком дорого обошлись чувства к тебе, слишком... Больше я не допущу подобных ошибок. Роме будет лучше, если ты свалишь в закат и больше не раскроешь рта в нашу сторону. А если посмеешь хоть что—то вякнуть брату или прессе, я клянусь...— его рука с подбородка переместилась на шею и некрепко сжала ее. Мужчина чувствовал, как бешено бьется ее пульс, как тяжелеет дыхание,— клянусь, я убью тебя и твою поганую семью своими руками. Ты меня поняла?!

Лера смотрела прямо в его глаза, но не смогла ответить вслух, лишь коротко кивнула. Очевидно, все же поняла, что дальше спорить нет никакого смысла. Даже когда он отпустил ее она какое—то время молчала, пытаясь собраться. Ее взгляд метнулся к останкам дневника, потом снова остановился на его лице.

— Да, я поняла, — прошелестела она дрожащими губами так тихо, что ее едва ли можно было бы расслышать в других обстоятельствах.

Рудольф на мгновение поднял было руку, в неосознанном желании коснуться ее вновь. Лера в последний раз была так близко, и хотя он был взбешен и разбит, отпустить ее было для него титанической жертвой. Мужчина посмотрел ей прямо в глаза, одними губами произнося последнее:

— Прощай...

А после он так же стремительно ушел. Рудольф здраво решил, что сейчас ему нужно успокоиться и подумать. Он отправился в детскую, где крепко спал ни о чем не подозревающий Рома. Вид спящего сына всегда дарил ему умиротворение, но сегодня даже это было шатким спасением... Мужчина смотрел, как мальчик крепко сжимает пальчиками одеяло, и его не покидала мысль о том, что завтра будет безумно тяжелый день.

Как объяснить сыну, что его любимая няня больше не придет?.. И как самому забыть, похоронить чувства к этой глупой, доверчивой девчонке?..

Как—то придется. Потому что иного выхода не было.